Еремеев - Традиционная Наука Китая. Краткая История И Идеи
В начале 17 в. Фрэнсис Бэкон счел нужным отметить три наиважнейших научных изобретения, которые произвели больше изменений в мире, чем деяния любого завоевателя. Это - книгопечатание, порох и магнитный компас. Проблема происхождения этих изобретений им полагалась достаточно темной. Благодаря исследованиям по истории науки, проведенным в синологии в 20 в., стало ясно, что все они принадлежат Китаю.
Хорошо известно, что современная наука возникла в Европе в 16-17 вв., когда усилиями ряда ученых были совершены инновационные шаги в разработке научной методологии, сделаны эпохальные научные открытия и, в результате, была изменена научная картина мира. Однако до сих пор обращается крайне мало внимания на тот факт, что многие научные открытия европейцев, предшествовавшие научно-технической революции, были лишь переоткрытиями того, что давно было известно в Китае, а также, что многие научно-технические достижения, кардинальным образом изменившие облик Европы, были прямыми или опосредованными (главным образом, арабами) заимствованиями изобретений китайцев, которыми те обладали уже не одно столетие.
Исследователями давно установлено, что современная европейская культура во многом обязана Востоку, являвшемуся долгое время источником тех или иных плодотворных идей. Эти идеи вошли в культуру Европы так органично, что и не замечается их инородное происхождение. Но о воздействии китайской культуры на европейскую в области науки и техники написано мало, а следовало бы говорить об этом больше. И дело тут не только в необходимости того, чтобы восторжествовала историческая правда и были признаны истинные авторы тех или иных научно-технических достижений. Гораздо важнее создать, насколько возможно, достоверную и полную ретроспективу развития науки, чтобы иметь возможность делать прогнозы ее дальнейших путей.
Помимо изучения тех научно-технических достижений Китая, которые были ассимилированы на Западе или которым там имеются аналоги, важно также изучение таких идей традиционной китайской науки, которые так и не смогли быть понятыми европейцами или до сих пор оказывались им просто неизвестными. Все это имеет важное историко-культурологическое значение. Однако исследования науки Китая этим значением не ограничиваются. Такие исследования способны как порождать ту или иную эвристику, так и давать прямые научные результаты. Примером тому является использование древнекитайских записей наблюдений солнечных пятен в современных астрономических работах японскими учеными. Также следует отметить традиционную китайскую медицину, которая еще не раскрыла всех своих тайн, но уже сейчас поражает тем, что о ней известно. Будучи построенной совсем на других принципах, нежели европейская медицинская наука, она во многих случаях дает лечебный эффект, недостижимый для западных медиков.
Интересно отметить, что не только европейцы, но и сами китайцы долгое время не знали о своем первенстве в отдельных научно-технических областях. Начиная с 17 столетия, после прибытия в Китай миссионеров-иезуитов, познакомивших их с культурой Европы, китайцы все более очаровывались западным научным и технологическим прогрессом, оставляя без внимания собственные достижения. Возвращенные китайцам из Европы их традиционные изобретения не воспринимались как свои. Только в середине 20 столетия в Китае стали уделять внимание изучению собственной научной традиции. Причем, если на первых этапах историко-научные и науковедческие исследования проводились с целью доказательства высокого развития отечественной науки и ее соответствия западным аналогам или превосходства над ними, что являлось, по сути, чисто политической акцией, то в последнее время китайские исследователи все больше стали уделять внимания общетеоретическому анализу традиционной науки как качественно отличающейся от науки Запада.
Способствовала таким переменам развернувшаяся с начала 50-х годов деятельность крупнейшего английского синолога-науковеда из Кембриджского университета Джозефа Нидэма (1900-1995). Важнейшей заслугой Нидэма является доказательство высокого уровня развития традиционной китайской науки. Им была осуществлена подборка огромного фактического материала, демонстрирующего теоретическую оснащенность китайской науки, и были показаны многочисленные примеры ее влияния на западную науку. На основе историко-научной концепции Нидэма сформировались многие исследовательские направления, в русле которых издаются серии книг по истории и теории китайской науки.
У нидэмовской школы появились и оппоненты, справедливо отмечающие некоторые ее концептуальные противоречия. Это, например, американский синолог Натан Сивин (Пенсильванский университет), открывший исследовательское направление, обращающее большее, чем Нидэм и его последователи, внимание на изучение специфики традиционной китайской науки, а не на сравнение ее с западной. Таким образом, науковедческие синологические исследования на Западе неуклонно развиваются, стремясь представить традиционную науку Китая в достаточно полном историко-культурном и компаративистском контексте и произвести ее концептуальное осмысление.
В российском китаеведении дела обстоят заметно хуже. Не смотря на его авторитетность и добротность в целом, в нем крайне мало внимания уделялось исследованиям науки Китая. Начиная с 60-х годов было издано небольшое число монографий и статей, посвященных истории традиционной китайской науки. Во всех случаях речь шла об одной из отдельных дисциплин. Причем список подвергшихся исследованию дисциплин остается далеко не полным. В России не издавалось обобщающих работ по проблемам философско-методологических оснований науки Китая. Не развита также популяризация знаний о древнекитайской науке. Таким образом, до сих пор интеллектуальная общественность России практически не имеет возможности познакомиться с традиционной китайской наукой в достаточной мере. Не входило изучение этого феномена и в учебные планы высших учебных заведений. Настоящее учебное пособие является первым шагом в этом направлении, и остается надеяться, что оно будет способствовать появлению интереса российских исследователей к рассматриваемым в нем проблемам.
Существует два понимания науки: антропологическое и позитивистское. В первом случае наука - это любая систематизирующая и абстрагирующая познавательная деятельность человека и ее результаты, во втором - это наука в современном ее состоянии. Такое различение ведет к двум методам изучения истории науки. Историки науки, следующие позитивистскому направлению, исследуют феномены предвосхищения современного знания. Науковеды-антропологи направляют свои усилия на реконструкцию научных систем древности, рассматриваемых как этапы становления человека, как формы существования культуры.
В методологии данного учебного пособия заложена идея объединить эти две тенденции. При его создании ставились следующие задачи: отразить ведущие теоретические тенденции и основные результаты исследований европейской синологией традиционной китайской науки; осветить главные традиционные дисциплины китайской науки, включая и такие, которые, хотя и рассматриваются с современной точки зрения псевдонаучными, но являются культурологически значимыми (это, например, алхимия, астрология, арифмосемиотика); выявить общую структуру, теоретические и философско-методологические основы, специфику китайской научной мысли.
Известно, что в современном мире наблюдается разрыв между узкоспециализированной наукой и массами людей вне науки, между гуманитарными и естественно-техническими науками. Необходимым компонентом выхода из современного кризиса является нахождение ответов на вопросы о том, каким образом в прошлые времена наука находила единение с другими сторонами культуры, как примерить этику и науку, каковы возможные пути гармонического развития человечества. Автор настоящего пособия надеется, что изучение истории традиционной науки Китая может до некоторой степени помочь в решении этих вопросов.
Предыстория
Археологические данные показывают, что Китай является одной из колыбелей предков человечества. Черепа архантропов, обнаруженные в окрестностях г. Сиань в 1963 г., имеют возраст около 600 тысяч лет. Найденные в 1923 г. рядом с Пекином останки так называемого “пекинского человека” (Sinanthropus pekinensis) датируются периодом 400-300 тысяч лет назад. Ранняя форма “современного человека” (Homo sapiens) появляется в Китае около 40 тысяч лет назад. Этот тип человека умел делать орудия из костей и камней, изготавливал одежду из шкур животных и пользовался огнем.
В период между 5 и 3 тысячелетиями до н.э. в Китае, в его северо-западных областях (провинция Хэнань), возникает культура Яншао, характеризующаяся искусством изготовления расписной керамики. Яншаосцы умели изготавливать полированные каменные орудия, обрабатывать землю и разводить свиней. Жили они в полуземлянках, покрытых тростником и землей.
В 3 тысячелетии до н.э. в северо-восточных областях (провинция Шаньдун) появляется поздненеолитическая культура Луншань, освоившая изготовление серой керамики с помощью гончарного круга. Представители этой культуры жили в окруженных глинобитными стенами деревнях, применяли каменные, костяные и деревянные орудия труда, выращивали просо и рис, разводили свиней, коров, коз и овец. Подобно династии Шан-Инь, в культуре Луншань практиковалось гадание с помощью прижигания бронзовым стержнем костей животных.
Вслед за культурой Луншань в центре и на западе Хэнани и на юге Шаньси существовали достаточно похожие культуры Таосы (25-19 вв. до н.э.) и Эрлитоу (21-17 вв. до н.э.), характеризующиеся появлением обработки меди и бронзы.
Традиционная переодизация истории
В традиционной историографии Китая история страны подразделяется на династийные эпохи - времена правления представителей одного и того же царствующего семейства. Все династии имеют собственные названия. Чаще всего использовались названия либо народностей, либо удельных владений, из которых вышли основатели династий. Имеются также названия, которые представляют собой мировоззренческое самоопределение династии. В свою очередь династийные эпохи подразделяются на “периоды господства” (манхао) правителей. Первоначально эти периоды назывались только по имени или именному титулу царствующего правителя, а с 163 г. до н.э. вошло в практику принимать девизы периода господства, часто оптимистического или благоприятного вида. Император в течение его царствования мог иметь по очереди до дюжины различных девизов.
Шан (1766-1122 гг. до н.э.)
В китайской историографической традиции первой династией является династия Ся (2205-1766 гг. до н.э.). Однако отсутствие убедительных археологических данных пока не позволяет признать ее в качестве исторической реалии. До конца 20-х годов 20-го века следующая династия Шан также рассматривалась как легендарная. Однако открытия, сделанные рядом с современным городом Аньян в провинции Хэнань, подтвердили существование этой династии. Руины найденного города гипотетически были отождествлены со столицей шанцев, основанной ими в правление правителя Пань-гэна (1401-1374) после переселения из районов, лежащих к югу от Хуанхэ и часто подвергавшихся наводнениям. В те времена новое место столицы называлось Инь. По этой причине шанская династия в китайской историографии также стала называться Инь.
Перенос столицы в Аньян сопровождался некоторыми революционными преобразованиями в иньской культуре. Это, прежде всего, появление письменности и достаточно совершенного календаря, развитие бронзового литья, переход к пашенно-подсечному земледелию и использование колесниц, запряженных лошадьми.
В Аньяне было обнаружено более 100 тысяч панцирей черепах и костей животных с идеограммами, представлявшими собой раннюю форму иероглифической письменности китайцев. В царских гробницах были найдены бронзовые, каменные и деревянные предметы, отличающихся высоким мастерством изготовления.
Конструктивные особенности найденных иньских колесниц имеют сходство с ближневосточными колесницами. Это дает основание предполагать, что иньцы испытали воздействие внешней культуры, пришедшей в Китай с запада. Дополнительным подтверждением этому являются находки, сделанные в конце 80-х гг. 20 в. в провинции Сычуань. Там были обнаружены бронзовые статуи, сосуды и культовые маски неизвестной культуры, датируемой 13-11 вв. до н.э. Примечательно, что маски обладают европеоидными чертами, напоминающими представителей андроновской культуры, занимавшей во второй половине 2 тысячелетия до н.э. территорию к западу от Урала.
Владения династии Шан-Инь охватывали сравнительно незначительную часть территории современного Китая. На востоке они доходили до Желтого моря, на западе - до устья р. Вэй, на севере - почти до мест, где позднее была возведена Великая китайская стена, на юге - до р. Янцзы.
В основе религиозной системы иньцев лежал культ предков во главе с верховным первопредком Шанди. Правитель (“ван”) иньцев исполнял одновременно функции жреца. Личность вана считалась священной. Вокруг него группировались вожди подвластных ему племен, вынужденные признавать духовную власть иньских первопредков.
Иньцы часто осуществляли военные набеги на своих соседей с целью захвата скота и пленных. Большая часть пленных использовалась в массовых ритуальных жертвоприношениях. Остальных пленников использовали как рабов.
В конце 12 в. до н.э. (традиционная дата 1122 г. до н.э.) племя чжоу, жившее к западу от шанцев, нанесло в битве при Муе (провинция Хэнань) сокрушительное поражение войскам государства Шан и установило собственную династию.
Западное Чжоу (1122-771 гг. до н.э.)
Правление Чжоу продолжалось почти девять столетий. Оно подразделяется на периоды Западного (Раннего) Чжоу (1122-771 гг. до н.э.) и Восточного (Позднего) Чжоу (770-256/221 гг. до н.э.), названные так по местоположению столиц. Восточное Чжоу подразделяется на два периода - “Разделенные государства” (Лего) или “Вёсны и осени” (Чуньцю), названный по названию летописи этого периода, и “Борющиеся государства” (Чжаньго) - соответственно 722-481 и 481-221 гг. до н.э. Первая столица чжоуских правителей Цзунчжоу находилась на р. Вэйхэ (рядом с современным г. Сиань). Позже в среднем течении Хуанхэ была построена вторая столица Лои (рядом с современным Лояном).
Завоеванию чжоусцами династии Шан-Инь был придан моралистический характер. В традиционной истории Китая указывается, что последний правитель династии Шан-Инь был тираном и злодеем. За это Небо наказало его. Он был свергнут чжоусцами под предводительством У-вана, которому Небо дало “небесный мандат” (тянь мин). С этого времени китайские правители получали титул “сынов неба” (тянь цзы), и передача власти от одной династии к другой рассматривалась как передача “мандата” Неба. Вместе с У-ваном традиция в качестве основателей династии Чжоу чтит его отца Вэнь-вана, который первый получил “мандат Неба”, но из-за смерти не успел взять власть в свои руки, и его младшего брата Чжоу-гуна, которому приписывается разработка чжоуского ритуала и принципов управления государством. После смерти У-вана Чжоу-гун был несколько лет регентом при малолетнем наследнике Чэн-ване. Чжоу-гуну пришлось подавить мятеж, поднятый шанцами, после чего ими окончательно была признана легитимность новой власти.
Династия непосредственно управляла только частью северного Китая. У-ван создал удельную систему правления, которая во многом была подобна феодальной системе средневековой Европы. Он разделил восток страны на области и раздал их своим родственникам в наследственное владение. Маленький удел был дан также дому Шан. Удельные князья составили сословие наследственной знати (чжу хоу). Родственники удельных князей приобрели титулы дафу. Низший слой аристократии образовало сословие служилых (ши), ниже которых находились простые люди и рабы.
Культ Шан-ди в Западном Чжоу постепенно замещается культом Неба. Все больше рационализируется ритуальная деятельность, являющаяся способом урегулирования отношений как людей и небожителей-предков, так и общественной жизни Чжоу. Гадание на костях животных и панцирях черепах заменяется гаданием на тысячелистнике. Со временем на основе этого гадания оформляется система представлений, которая входит в “Книгу перемен” (“И цзин”), появившуюся в начале эпохи Восточного Чжоу.
Чжоуские ваны за два века правления постепенно теряют реальную верховную власть. Удельные князья становятся все более независимыми от царского двора. Ваны превращаются в номинальную фигуру. Их спокойствие омрачается постоянными набегами кочевников на западные и северные части Китая. В 771 г. до н.э. столица Цзунчжоу и прилегающие к ней районы государства Чжоу были захвачены племенами кочевников цюань жунов, пришедших из Центральной Азии. Этому способствовал внутридворцовый заговор, спровоцированный изгнанием законного наследника Ицзю последним западночжоуским правителем Ю-ваном. После падения столицы Ю-ван был вынужден бежать на восток, и по дороге его убивают. Ицзю восходит на престол, приняв титул Пин-вана и обосновавшись в восточной столице Лои (на месте современного Лояна).
Спустя несколько лет цюань жуны были согнаны с завоеванных ими земель циньскими правителями Сян-гуном и Вэнь-гуном. При этом часть территории была возвращена чжоускому дому. Однако прежнего значения в политической жизни страны чжоусцы уже не могут достичь до конца своего правления.
Восточное Чжоу (770-256/221 гг. до н.э.)
В эпоху Восточного Чжоу в Китае произошли крупнейшие экономические и социальные изменения. В это время стремительно развивались ремесло, земледелие и торговля. Была введена новая форма повинности - натуральный налог с членов крестьянской общины.
Высокого уровня достигло изготовление бронзовых и лаковых предметов. В 7-6 вв. до н.э. в Китае началось распространение железа. Позднее все интенсивней происходит освоение производства железных орудий труда. В 4 в. до н.э. была разработана технология выплавки чугуна и стали.
С 7 в. до н.э. производилась официальная отливка стандартных бронзовых лопаток и ножей, которые выполняли функцию монет. Монеты, изготовленные в виде дисков, применялись с 4-3 в. до н.э. Они назывались цянь. В центре у таких монет имелось квадратное отверстие, что позволяло собирать их в связки до 1000 штук, являвшиеся стандартной денежной мерой. При больших сделках рассчитывались серебряными слитками весом в 1 лян (около 37 грамм).
В земледелии существенно повысилась урожайность за счет применения органических удобрений. Увеличились посевные площади и стали использоваться крупные оросительные сооружения. Государство постоянно организовывало общественные работы для расширения и поддержания в порядке ирригационных систем.
Первый свод законов и статей о наказаниях (син шу) появился в Китае в середине 6 в. до н.э. в царстве Чжэн. Его разработка происходила под руководством министра Цзы Чаня. В назидание потомкам текст этого свода был выгравирован на бронзовых треножниках. С конца 6 в. до н.э. в отдельных царствах Китая стали вводиться подобные кодексы законов.
В период Чуньцю число городов увеличивается в три раза по сравнению с Западным Чжоу. Резко растет население, множатся богатства князей, слабеет централизация власти. Все это приводит к непрекращающимся усобицам между княжествами, и страна фактически распадается на отдельные государства, стремящиеся подчинить себе соседей.
Конец Чуньцю и эпоху Чжаньго по праву можно назвать “золотым веком” китайской философии. Это было время, когда происходило переосмысление накопленных за предыдущие века знаний, интенсивно изменялось общественное сознание, менялись представления о месте человека в окружающем его мире.
Первым исторически достоверным теоретиком, занимавшимся проблемами философии, этики, психологии, политики и социологии считается Кун Цю (или Кун-цзы, Кун Фу-цзы, в латинизированной форме Конфуций, 551-479 гг. до н.э.). Он был выразителем духовной традиции жу - “служилых”, “ученых-астрологов”, выступавших в качестве носителей, хранителей и распространителей традиционной системы знаний. После смерти Конфуция конфуцианство разделилось на несколько течений, наиболее известными из которых были течения, созданные Мэн Кэ (372-289) и Сюнь Куаном (313-238). Конфуцианцы во главу угла ставили общественное предназначение человека. В центре их внимания - учение о морали, этикет, управление государством.
Вслед за конфуцианской “школой служилых” (жу цзя) появляется еще пять значительных философский школ: “школа даосизма” (дао цзя), “школа [философа] Мо, моистов” (мо цзя), “школа законников (легистов)” (фа цзя), “школа номиналистов” (мин цзя), “школа инь и ян” (иньян цзя).
Родоначальником даосизма считается Лао-цзы. Если о жизни Конфуция известно много достоверного, то сведения о Лао-цзы, который, по традиционным представлениям, был несколько старше своего великого современника, носят, вероятно, легендарный характер. Известными мыслителями даосского направления являются Ян Чжу (440-334) и Чжуан-цзы (369-286). В отличие от конфуцианцев даосы интересовались прежде всего не социальной, а природной сущностью человека, отношением его к мирозданию.
Основоположник моизма, Мо Ди (468-376) трансформировал конфуцианское учение о добродетелях в учение о всеобщей любви и взаимной выгоде. В 4 в. до н.э. моисты сумели создать влиятельный орден, имевший строгую иерархию и дисциплину. Поздние моисты много занимались проблемами логики. В 3 в. до н.э. моизм распался на три течения и постепенно утратил свою общественную позицию.
Видными деятелями легизма являются Шан Ян (390-338), Шэнь Дао (4 в. до н.э.), Шэнь Бухай (4 в. до н.э.) и Хань Фэй-цзы (288-233). Они считали, что следует опираться не на добродетель, а на закон, и главное в управлении страной - побольше наказаний и поменьше наград.
Номиналисты, среди которых были Хуэй Ши (370-310) и Гунсунь Лун (IV-III), уделяли внимание вопросам познания и проблемам взаимоотношений “имени” (мин) и “реалии” (ши).
Школа “инь и ян” была связана с астрономией, астрологией и календарем. В ней получила распространение теория Цзоу Яня (305-240) о периодической смене пяти стихий.
Расцвет философской мысли в Китае в значительной мере был связан с деятельностью знаменитой академии Цзи-ся, просуществовавшей более ста лет (с 4 по 3 в. до н. э.) в столице государства Ци. Свое наименование она получила от названия западных городских ворот “Цзи”, у которых происходили встречи ученых и мыслителей, сопровождавшиеся оживленными дискуссиями. В этой же части города располагались дома, где жили приглашенные со всех районов Китая философы. Порою их собиралось более тысячи. В работе академии принимали участие представители почти всех философских направлений.
В 256 г. страна разделилась на семь полностью независимых государств (Вэй, Чжао, Ци, Янь, Хань, Цинь и Чу), которые официально отказались подчиняться правителю Чжоу, до этого номинально сохранявшему власть.
К концу периода Чжаньго царство Цинь становится наиболее экономически развитым, чему в немалой степени содействовали реформы, проведенные в 358-348 гг. до н.э. талантливым администратором и государственным деятелем Шан Яном (390-338). Политическими и военными средствами царство Цинь во главе с Ин Чжэном (259-210) постепенно подчинило себе все другие царства и в 221 г. до н.э. установило первую империю Китая, управляемую сильным центральным правительством. Первый циньский император назвал себя Цинь Ши Хуан-ди.
Империя Цинь (221-206 до н.э.)
Эпоха Цинь продолжалась только несколько лет, но принесла большие изменения, которые повлияли на всю последующую историю Китая. Ши Хуан-ди следовал философии легизма, в которой подчеркивалась важность власти, эффективной администрации и строгих законов. В его правление централизованная бюрократия сменила старую феодальную систему. Империя была разделена на административные обрасти и уезды, которые управлялись назначенными правительством губернаторами и чиновниками. Были проведены перепись населения и стандартизация денежных единиц, письменности и системы мер и весов.
После захвата древнекитайский царств Ши Хуан-ди расширил подвластные себе территории на севере и на юге. Императорская армия была вооружена железным оружием, а колесницы сменила кавалерия. 300-тысячная армия Цинь нанесла поражение северным кочевникам сюнну (гуннам), оттеснив их за излучину р. Хуанхэ. Позже были захвачены древневьетнамские государства Намвьет и Аулак.
При циньском правлении расширяется система ирригационных сооружений и создается разветвленная сеть дорог, возводятся многочисленные дворцы и храмы. В 214-213 гг. были начаты работы по соединению отдельных стен, которые были построены ранее на севере страны, в единое укрепление, названое потом Великой китайской стеной. Великая китайская стена, достраивавшаяся более поздними династиями, простирается сейчас приблизительно на 4 тыс. км от залива Бо Желтого Моря к области Ганьси в северо-центральном Китае.
Чтобы поддержать свои военные кампании и грандиозные строительные проекты, император Цинь обложил тяжелым налогом китайское население. Для укрепления своей власти он приказал сжечь все книги, кроме книг по медицине, сельскому хозяйству и гаданию. В 213 г. были казнены более 400 ученых-конфуцианцев, обвиненных в нелояльности режиму.
После смерти первого императора в 210 г. до н.э. законный наследник, выступавший противником многих циньских реформ, был убит в ходе дворцовых интриг. На трон взошел второй сын императора, оказавшийся бесталанным правителем, который зависел от своих министров и не смог удержать страну от восстаний.
Хотя циньским властям удалось подавить первые очаги антиправительственных выступлений, возглавляемых выходцами из простого люда Чэнь Шэном и У Гуаном, повстанческое движение за короткое время охватило всю страну. В 206 г. до н.э. один из отрядов мятежников под предводительством бывшего деревенского старосты Лю Бана легко разгромил циньскую армию и взял столицу. Это позволило Лю Бану, являвшемуся выходцем их Чу, объявить себя правителем Хань, поскольку циньская столица располагалась на территории бывшего ханьского царства. Еще четыре года многочисленные повстанческие вожди боролись за престол. В 202 г. до н.э. Лю Бан победил своего основного и последнего противника генерала Сян Юя, являвшегося выходцем из аристократического семейства. Взяв титул Гао-цзу, “Высокого прародителя”, он основал династию Хань. Столицей империи Лю Бан сделал г. Чанъань.
Ранняя (Западная) Хань (206 г. до н.э. - 8 г. н.э.)
Более чем четыре века правления династии Хань разделяется на два периода: Ранняя (Западная) и Поздняя (Восточная) Хань. Между этими периодами недолго правила династия Синь (“Новая”) (9-25 гг. н.э.).
Ранняя Хань сохранила некоторые характерные черты циньской имперской системы правления. Семерым своим соратникам Лю Бан пожаловал титул вана, а 130 - раздал наследственные уделы. Однако император У-ди (гг. правл. 140-87) проводит направленные на усиление центральной власти преобразования, в ходе которых восстанавливает ведомство инспекторов, существовавшее при Цинь.
В начале эпохи Хань правительство поддерживало даосские учения. На этой волне развивает свое в достаточной степени эклектическое учение Лю Ань (179-122). В середине 2 в. до н.э. при дворе возникает интерес к конфуцианству в синтезе с легизмом, который был осуществлен философом Дун Чжуншу (179-104). Комбинация законнических административных методов и конфуцианских моральных ценностей помогла китайской империи в дальнейшем просуществовать в течение более чем 2 тыс. лет. Ханьцы восстановили утраченные конфуцианские и другие тексты, провели огромные работы по разысканию рукописей, их систематизации и реставрации. В ханьское время представления, заложенные в “Книге перемен”, теории “инь-ян” и “пять стихий” сформировались в “учение о символах и числах” (сян шу чжи сюэ). В этот период философ-энциклопедист Ван Чун (27-97) разработал скептическую философию антиавторитаризма. Ван Чун синтезировал некоторые взгляды конфуцианцев и даосов, выбирая из них согласующиеся с известными ему эмпирическими данными.
Аристократы занимали большинство важных государственных постов. Однако правители Хань старались призывать на службу талантливых людей, не считаясь с их положением. В 124 г. до н.э. император У-ди основал “Высшее училище” (“Тайсюэ”) и повелел отобрать во всех провинциях страны способных молодых людей для учебы в нем. Начиная с этого момента все китайские династии так или иначе поддерживали государственное образование. С открытием Тайсюэ связано и зарождение традиционной экзаменационной системы для поступления на государственную службу.
В планы Училища входило изучение конфуцианского “Пятикнижия” - “Уцзин” (“Шицзин” - “Книга песен”, “Лицзи” - “Книга ритуалов”, “Шуцзин” - “Книга истории”, “Чжоуи” - “Циклические перемены”, “Чуньцю” - “Вёсны и осени”). Также изучались стрельба из лука, музыка, ритуал и другие из “шести искусств”. Обучение проводилось учеными-конфуцианцами, имевшими звание боши (“доктор”) и служившими чиновниками при дворе У-ди. Через год учеников экзаменовали и назначили на должности в соответствии с их знаниями. Сам У-ди принимал участие в испытании экзаменующихся. Сочетание системы отбора и конфуцианского образования с целью получения должности чиновников закрепилось и применялось в дальнейшем до конца династии Хань.
Первоначально в Училище могло учиться до 50 студентов. К 8 г. до н.э. число студентов возросло до трех тысяч, а в поздней Хань их было уже порою около тридцати тысяч. В эпоху Хань были также учреждены провинциальные школы, выпускники которых, возможно, также принимались на государственную службу.
Главная забота ранней ханьской династии состояла в борьбе с гуннами, беспокоившими китайцев на северных и северо-западных границах страны. Императору У-ди пришлось предпринять несколько дорогостоящих военных кампаний, чтобы усмирить хуннов. У-ди также совершал агрессивные походы. В 108 г. до н.э. он захватил северную Корею, а в 111 г. до н.э. - Аньям. Распространение китайского влияния на соседние страны и сухопутные торговые маршруты впервые связали Китай с Европой.
С целью заключения союза с кочевыми племенами юэчжи в совместной борьбе с гуннами император У-ди в 138 г. до н.э. послал на запад дипломатическую миссию, возглавляемую Чжан Цянем. Он попал в плен к гуннам, в котором пробыл около 10 лет. После побега Чжан Цянь побывал в Фергане, Хорезме и Согдиане, а в 126 г. до н.э. вернулся в Китай. В 115 г. до н.э. Чжан Цянь предпринял поездку в Семиречье. Сведения, добытые в этих путешествиях значительно расширили географические знания китайцев и помогли через некоторое время открыть караванную торговлю с западными странами по так называемому Великому шелковому пути.
После смерти императора У-ди главенствовать в политике стало семейство овдовевшей императрицы Лу. Это привело к тому, что в 9 г. н.э. племянник императрицы Ван Ман захватил трон, низложив малолетнего императора Ин-ди, при котором он был регентом, и основал династию Синь (“Новая”).
Синь (9-25 гг.)
С самого начала своего правления Ман Ван приступил к реформам, задачей которых было укрепление государственной власти и восстановление раннечжоуских порядков. Однако честолюбивые замыслы Ван Мана отчуждали его от землевладельцев, не желавших изменений и всячески препятствовавших им. С другой стороны, крестьяне были разочарованы его неспособностью провести реформы. В 11 г. изменила свое русло р. Хуанхэ, сметая на своем пути города и поселки и затапливая поля. Воцарившийся в стране хаос привел к многочисленным крестьянским восстаниям.
В 17 г. н.э. возникло мощное повстанческое движение в Шаньдуне, руководимое Фань Чуном. В знак отличия мятежники красили свои брови в красный цвет, по причине чего их стали называть краснобровыми. В 23 г. Фань Чун разбил правительственные войска и захватил столицу Чанъань. Ван Ман покончил с собой.
Больше года краснобровые удерживали власть, после чего ханьскому Лю Сю удалось сплотить вокруг себя часть аристократии и чиновничества и нанести мятежникам решительное поражение. Фань Чуну пришлось бежать из столицы на восток страны. В 25 г. Лю Сю был провозглашен императором Хань, приняв титул “Светлосияющий военный император” (Гуан У-ди)
Поздняя (Восточная) Хань (25-220 гг.)
В первые годы правления Восточной Хань продолжалась борьба с остатками повстанческих отрядов, но затем наступила пора относительной стабильности и процветания. Лю Сю отпустил на свободу тысячи рабов. Была отменена уравнительная система распределения земли. Правительство снизило налоги и сняло ограничения в торговле.
Поздняя Хань много сделала, чтобы восстановить потерянные ранее территории. Была поведена победная борьба с кочевниками гуннами. В 73 г. талантливый генерал Бань Чао, посланный с небольшим отрядом с целью оказать поддержку союзным племенам на северо-западной границе, в конечном счете подошел почти к границам Восточной Европы. В 91 г. он нанес сокрушительное поражение гуннам, а в 97 г. вошел в Бактрию. Вернувшись в 101 г. в Китай, генерал принес много сведений о Римской империи. Благодаря его походам был восстановлен Великий шелковый путь, по которому Китай экспортировал в Средиземноморье шелк, парчу, лаковые изделия и фарфор.
При династии Восточная Хань процветали искусство, образование и наука. Писались истории и словари. Были собраны классические сочинения более ранних времен. Во время правления императора Чжан-ди (75-88) в зале Байхугуань было проведено обсуждение классических книг с целью выработки принципов государственной идеологии.
В 1 в. н.э. в Китай из Индии проникает буддизм. В 148 г. в Лоян прибывает буддийский миссионер Ань Шигао, благодаря которому в Китае началось осуществление переводов буддийских текстов.
В поздний период Восточной Хань политическая жизнь империи сильно страдала от засилий дворцовых евнухов. Влиятельные региональные должностные лица начали игнорировать центральное правительство. Разыгралась борьба между евнухами и военачальниками.
Нестабильность в стране спровоцировала недовольство народа. В 184 г., являвшимся началом нового 60-летнего цикла, возникло восстание “желтых повязок”, представители которого в знак отличия носили на голове желтые повязки. Восстание возглавлял даосский учитель Чжан Цзюэ, призывавший к установлению нового порядка, который должен был бы основываться на “пути великого благоденствия” (тайпин дао). Мятежники поддержали генералов, которые устроили резню более чем 2 тысяч евнухов и один за другим становились диктаторами. В 207 г. диктатором на севере страны стал военачальник Цао Цао. После смерти Цао Цао в 220 г. его сын Цао Пэй сумел удались бессильного ханьского императора и создать царство Вэй. Это положило конец династии Хань.
“Троецарствие” (Саньго) (220-280 гг.)
После падения династии Хань китайская империя оставалась разделенной в течение трех с половиной столетий. Первые полвека, названные “Троецарствием” (Саньго), ознаменовались беспрестанными войнами, которые вели между собой три царства - находящее на севере Китая царство Вэй (220-264 гг.), управляемое семейством Цао, находящееся на юго-западе царство Шу (221-263 гг.), которое основал Лю Бэй, и находящееся на юго-востоке царство У (220-280), основанное Сунь Цюанем.
В 263 г. царство Вэй покорило царство Шу. В 265 г. власть в Вэй захватил главнокомандующий вэйскими войсками Сыма Янь. В том же году он основал династию Западная Цзинь, которая на короткий срок объединила империю, завоевав в 280 г. царство У.
Стремясь стабилизировать положение империи, Сыма Янь провел ряд важных экономических мероприятий. Он укрепил государственную собственность на землю и ввел систему надельного землепользования.
“Шесть династий” (“Южные и северные династии”)
В начале 4 в. в Китай вторглись гунны, сяньби и тибето-тангутские племена. В 311 г. кочевники захватили столицу империи г. Лоян. Цзиньский император бежит и основывает новую столицу в г. Чанъань, но и она в 316 г. оказывается в руках иноземцев, казнивших императора. Китайцам удается удержать только земли, находящиеся к югу от Янцзы, на которых через год возникает династия Восточный Цзинь (317-420).
Почти целое 4-е столетие кочевники боролись между собой за право владеть северным Китаем. В конце столетия победу одержали сяньбийские племена тоба, образовавшие династию Северной Вэй (386-535 гг.). Вслед за нею еще пять некитайских династий управляли северными территориями Китая до 583 г. - Западная Вэй (535-555 гг.), Восточная Вэй (534-548 гг.), Северная Чжоу (557-583 гг.) и Северная Ци (549-579 гг.). На юге шесть династий следовали за друг другом с 265 г. до 588 г. - Западная Цзинь (265-317 гг.), Восточная Цзинь (317-420 гг.), Сун (420-479 гг.), Ци (479-501 гг.), Лян (502-556 гг.) и Чэнь (557-588 гг.).
Суй (589-618 гг.)
Недолговечная династия Суй (589-618) повторно объединила Китай. Она была основана военачальником Ян Цзянем, который в 581 г. захватил власть в Северной Вэй и объявил себя императором. В 589 г. он покоряет юг Китая, приняв титул Вэнь-ди.
Первый суйский император осуществил несколько экономических реформ. Он сократил налоги, провел перепись населения, ввел единые денежные единицы. Крестьяне получили дотационную землю, подлежащую возврату при прекращении выплаты налогов. Восстановленная империя требовала большого числа образованных чиновников. Поэтому была восстановлена государственная система обучения и практика экзаменационных испытаний при отборе на должность.
В 605 г. к власти пришел сын первого суйского императора Ян Гуан (Ян-ди), убивший своего отца. В его правление были начаты работы по созданию Великого канала, связавшего долину Янцзы с северным Китаем. По каналу транспортировались зерно и другие продукты юга, необходимые, чтобы поддержать политические и военные потребности севера. Велись работы по реконструкции Великой китайской стены и по перестройке старых столичных городов Лоян и Чанъань.
Ян-ди проводил активную внешнюю политику. Он установил дружественные сношения с Японией и пять лет воевал с Кореей. Грандиозные строительные проекты и военные компании, осуществляемые Ян-ди, привели к крушению династии Суй. После нескольких неудачных военных экспедиций в Корею армия Суй была разбита. На северо-востоке Китая вспыхнуло крестьянское восстание. В 616 г. Ян-ди был убит в ходе военного переворота, и после больше года в стране продолжались междоусобицы военачальников. Ли Шиминь, являвшийся одним из лидеров этого переворота, возвел в 618 г. на престол своего отца Ли Юаня, провозгласившего основание династии Тан. Через 10 лет он заставил отца отречься от престола и сам стал императором, взяв титул Тай-цзун.
Тан (618-907 гг.)
Династия Тан сменила Суй в 618 г. и управляла Китаем почти 300 лет. Эпоха Тан была временем процветания и больших культурных достижений.
Разумная политика правителей Тан быстро привела к сельскохозяйственному подъему, росту торговли и увеличению числа городов. Был сформировал мощный иерархический чиновничий аппарат, деятельность которого контролировалась палатой инспекторов. Страна была поделена на 10 больших областей, которые подразделялись на округа и уезды. Проводилась перепись населения каждые три года.
Столица Тан в Чанъани имела более миллиона жителей, являясь в то время самым большим городом в мире. Подобно большинству столиц Китая, танская столица имела дворец, имперский город и внешний город, отделенные от друг друга мощными стенами.
Благополучие Тан привлекало дипломатов, торговцев, поэтов и ученых со всей Азии и Средиземноморья. Некоторые из великих поэтов Китая, включая Ли Бо и Ду Фу, писали во времена Тан. Это было время расцвета живописи и прикладного искусства.
В 7 в. в Китае стали печатать с гравировальных досок. В 8 в. в Чаньани уже издавалась первая в мире газета. В это же время были созданы большие государственные библиотеки. Заметно возросло издание различных книг.
В 653 г. был составлен “Кодекс династии Тан” (“Тан люй шу и”). В своей заключительной форме, обнародованной в 737 г., танский кодекс охватывал большинство юридических проблем традиционного Китая и стал капитальном трудом, явившимся основой для развития закона не только в Китае, но и Японии, Корее и Вьетнаме.
Хотя государственной религией было конфуцианство, в эпоху Тан в Китае развивались христианство, мусульманство и буддизм. В это время происходит расцвет политического авторитета буддизма, приспособленного к китайской культуре. Усиливается влияние буддизма в искусстве, особенно в скульптуре. Монастыри буддистов стали землевладельцами и имели богатые сельскохозяйственные общины. Под влиянием буддизма возникают даосские монастыри.
В 7 в. буддийский наставник Сюань-цзан (600-664) совершает паломничество в Индию и возвращается с большим количеством священных буддийских текстов. Под его руководством было переведено на китайский язык 75 буддийских сочинений. На рубеже 7-8 вв. происходит оформление основных положений китайско-буддийского учения Чань шестым патриархом этой школы Хуэйнэном (638-713).
В начале 9 в. наступает возрождение конфуцианства. В это время ученый Хань Юй (768-824) и его ученик Ли Ао (772-841) производят модификацию конфуцианского учения, переосмысливая некоторые его положения в противопоставлении с даосизмом и буддизмом.
В танскую эпоху система государственных экзаменов была существенно изменена. Одно из важных нововведений заключалось в том, что кандидатами на экзамены могли стать не только выпускники столичного Тайсюэ, в котором учились детей аристократии, но и других школ страны.
Школы в эпоху Тан были хорошо организованы. Существовали школы, находящиеся под местным и государственным управлением. Общественные школы имелись в каждой провинции, округе и деревне. Были училища юридические, математические, медицинские. Частные и получастные школы формировались известными учеными, которые читали лекции сотням студентам.
Училище Тайсюэ стало одним из пяти ведомств (цзянь). К середине 8 в. в нем ежегодно проходили обучение более двух тысяч студентов. Задача Училища была прежней - готовить студентов к столичным экзаменам. Учебные планы состояли в основном из изучения конфуцианской классики. Три из шести школ Училища специализировались на математике, законе, чистописании и орфографии.
Для избранных ученых, которых император мог призывать в качестве советников, была основана Академия, позже известная как “Академия Ханьлинь”. Членство в этом учреждении стало самой высокой честью, которую можно было заслужить тем, кто имел степень цзиньши. Чтобы быть назначенным “академиком”, ханьлиньский ученый должен был получить признание как один из величайших ученых Поднебесной. Эти ученые следили за проведением экзаменов. Экзамены проводились раз в год с целью получения одной из трех степеней: сюцай (“выращенный талант”), минцзин (“понимающий классиков”) и цзиньши (“продвинутый ученый”).
В эпоху Тан империя значительно расширила свои границы. Китайские войска в 630 и 657 гг. разгромили Восточный и Западный тюркские каганаты. Китай присоединил к себе Синьцзян (Китайский Туркестан) и территорию современной Монголии. Китаю подчинялись Тибет и Центральная Азия, Маньчжурия, Корея и Аньям.
В середине 8 в. сложилась обстановка, при которой значительная часть государственных земель оказалась в руках отдельных феодалов. Доходы государства катастрофически уменьшались, а власть крупных феодалов возрастала. Они все чаще выступали против правительственной администрации. Восстание в 755 г., возглавляемое землевладельцем Ань Лушанем, привело к тому, что император был вынужден бежать из столицы Чанъань и вскоре отрекся от престола в пользу своего сына. Новый император собрал армию, чтобы бороться с мятежниками. Ань Лушань был убит в 757 г., но война еще тянулась до 763 г. Китайская империя оказалась фактически раздробленной еще раз. Области остались под управлением различных региональных командующих. Династия продолжала существовать в течение следующего столетия, но не смогла полностью возвратить центральную власть, процветание и мир первого столетия своего правления.
Проведенные в конце 8 в. реформы, касающиеся отмены уравнительной системы землепользования, привели к тому, что со временем положение крестьянства существенно ухудшилось. Неспособные платить налоги, крестьяне подняли восстание в 870 г. под руководством Ван Сяньчжи. В 875 г. к ним присоединились отряды повстанцев, возглавляемые Хуан Чао. В 878 г. Ван Сяньчжи совершил неудачную попытку взять Лоян. Его воска потерпели поражение, а сам он был схвачен и казнен. В 881 г. 600 тысяч последователей Хуан Чао захватили и разрушили столицу Чанъянь. Хуан Чао объявил себя императором. Но членам дома Тан удалось собрать своих сторонников, и через два года они подавляют повстанческое движение. Хуан Чао был вынужден бежать на восток страны и в 884 г. совершает самоубийство.
“Пять династий” (907-960)
В ходе крестьянского восстания в 907 г. династия Тан была свергнута. Лидер мятежников основал новую династию со столицей в Кайфыне (область Хэнань), называемую Поздней Лян, но оказался неспособным объединить весь Китай под своим правлением. Поздняя Лян прекращает свое существование в 923 г. Период отсутствия единства продолжался еще почти половину столетия. Вслед за Поздней Лян на севере Китая боролись за управление империей четыре династии - Поздняя Тан (923-936 гг.), Поздняя Цзинь (936-946 гг.), Поздняя Хань (947-950 гг.) и Поздняя Чжоу (951-960 гг.).
Северная Сун (960-1126 гг.)
Генерал Чжао Куан Инь, позже известный как Тай-цзу, в 960 г. стал императором, вновь объединившим Китай и провозгласившим начало династии Сун. Более 300 лет правления династии Сун разделены на два периода - Северная и Южная Сун. Во второй период династия потеряла захваченные варварами территории севернее реки Хуайхэ.
Династия Сун принесла с собой два существенных изменения, которые оказали воздействие на китайскую империю в последующее время ее существования. Прежде всего правители Сун восстановили систему экспертиз для приема на государственную службу. Таким образом они закончили переход социальной и политической власти от аристократических семейств к должностным лицам, отобранным на основе своих способностей. Государственные экзамены утрачивают замкнутый характер. Во время правления династии Сун к экзаменам мог быть допущен любой желающий. В чиновничество попадают выходцы из незнатных семей. Но по большей части экзаменовались дети из богатых семей, поскольку многолетнее постижение конфуцианской учености требовало немалых денежных средств.
Вторым существенным изменением было развитие неоконфуцианства, которое объединило моральные стандарты традиционного конфуцианства с элементами буддизма и даосизма. Сунские философы сумели изменить устоявшиеся за многие века формы мировоззрения, наполнили их жизнью, придали им новый, более универсальный смысл. Одним из основоположников неоконфуцианства является Чжоу Дуньи (1017-1073). Его учениками были братья Чэн Хао (1032-1085) и Чэн И (1033-1107). Значительный вклад в развитие сунской философии сделали Чжан Цзай (1020-1078) и Шао Юн (1011-1077). Самым влиятельным мыслителем сунской эпохи считается ученый-энциклопедист и государственный деятель Чжу Си (1130-1200). Династия Сун установила неоконфуцианство как официальную государственную идеологию, которую поддерживали все более поздние китайские династии.
При династии Сун резко возросла образованность привилегированного населения Китая, что было связано с широким распространением печатных книг (был изобретен разборный шрифт). В этот период происходило расширение системы образования. Возросло количество областных и уездных училищ. В 1044 г. вышел декрет о утверждении официальных провинциальных школ. В провинциальных столицах появились специальные учебные центры, в которых преподавались математика, астрономия, медицина, военное дело, правоведение, изобразительное искусство и изящная словесность.
Помимо казенных школ стали возникать и многочисленные частные школы. Их было более 120. В них проводилась практика обучения, независимая от официальных учебных планов. Начали развиваться получастные учебные учреждения шуюань. Эти учреждения пользовались государственной дотацией и частными вкладами и управлялись выдающимися учеными современности, часто находившимися под влиянием идей даосизма и буддизма.
При Северной Сун на северо-востоке Китая правили кидане, создавшие мощное государство Ляо, растянувшееся от Маньчжурии до Тань-Шаня, и на северо-западе тангутское царство Си Ся (Западный Ся). Не имея возможности подчинить себе эти государства, императоры Суна были вынуждены заключить мир с киданями в 1004 г. и с Си Ся в 1044 г.
Большие платежи варварам истощили императорскую казну, которая не могла пополняться налогами с крестьянства. При дворе возникли споры между сторонниками войны и мира. В 1069 г. император Шэнь-цзун назначил Ван Аньши (1021-1086) главой правительства. Ван Аньши предложил множество широких реформ, основанных на классическом тексте “Чжоу ли” (“Обряды Чжоу”). Он хотел усовершенствовать систему налогообложения, проводить контроль рыночных цен, заменить наемную армию рекрутами. Однако его предложения не были доведены до конца. Под давлением противников реформ в 1077 г . Ван Аньши был вынужден уйти в отставку. Правительственный кризис продолжался до падения Северной Сун в 1127 г.
В стремлении восстановить территорию, отданную киданям, правители Сун вошли в союз с чжурчжэнями из Маньчжурии. В 1125 г. кидане были изгнаны из северного Китая, однако чжурчжэни позже сами напали на Сун и в 1127 г. заняли столицу Кайфын. Император был взят в плен. Чжурчжэни установили династию Цзинь, которая существовала с 1115 до 1234 г. на севере.
Южная Сун (1127-1279 гг.)
Под напором чжурчжэней сунское правительство во главе одного из сыновей императора было вынуждено бежать из Кайфына в г. Ханчжоу, находящийся в дельте Янцзы, и династия стала известной как Южная Сун.
Южная Сун была одним из наиболее блестящих периодов Китая в культурном, экономическом и технологическом отношениях. Отрезанные от традиционных сухопутных торговых путей, купцы стали пользоваться океанскими маршрутами. Океанская и прибрежная торговля были сконцентрированы в больших портах типа Кантона, Ханчжоу и Цюаньчжоу, где имелись развитые иностранные торговые общины. Наряду с коммерческим бумом происходила интенсивная урбанизация. Южная столица Суна Ханчжоу имела население более 2 миллионов человек.
Появление в эпоху Сун раносозревающего риса сделало возможным выращивать на юге две или три зерновых культуры в год. Увеличенное производство риса помогло поддерживать население, которое впервые превысило 100 миллионов. Значительная часть населения была грамотной. В это время процветали литература, философия и история. В искусствах большими достижениями Сун были глазированный фарфор и великолепные пейзажные картины.
Монгольская династия Юань (1280-1367 г. н.э.)
Монголы были первыми из северных варваров, которые стали управлять всем Китаем. Создавая империю, которая простиралась далеко на Запад, монголы в 1210 г. захватили государство чжурчжэней Цзинь. В 1215 г. Чингисхан овладел Пекином. В 1227 г. монголы совершили успешный завоевательный поход на Западное Ся. По возвращении домой их этого похода Чингисхан умер. В 1229 г. великим ханом монголов стал третий сын Чингисхана Угэдэй. Столицей империи был выбран Каракорум.
Угэдэй начал свое правление с походов на северные области Китая, остававшиеся под властью чжурчжэней. В этой войне позднесунская династия заключила союз с монголами, надеясь, что с их помощью ей удастся вернуть свои земли, захваченные чжурчжэнями. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Разгромив чжурчжэней, монголы в 1235 г. начали завоевательные походы на юг Китая, которые увенчались успехом в 1280 г.
Правивший в это время монголами внук Чингисхана хан Хубилай переместил столицу монголов из Каракорума в Даду (нынешний Пекин). Он объявил себя императором Китая, положив начало династии Юань, что означает “Изначальная”. Такое название было выбрано с целью показать, что началась длинная эра мирового правления монголов.
Правление монголов в Китае продолжалось меньше, чем столетие. Первоначальными планами монголов было превратить китайские территории в огромное пастбище для скота. Однако немонгольские советники Хубилая убедили его в выгоде воспользоваться китайскими методами управления страной. Взяв в свои руки управление административным аппаратом, монголы доверили низшие должности иностранцам и не допускали к управлению китайскую аристократию. Для исконного населения страны были наложены всяческие запреты. Им было запрещено выходить ночью на улицы и устраивать любые сборища. Были обложены тяжелыми поборами крестьяне и ремесленники. Китайские купцы были вынуждены платить огромные пошлины.
После упрочения власти монголы вводят некоторые послабления. С 1315 г. была введена экзаменационная система для приема на государственную должность, в которой для некитайцев устанавливалось много льгот. Среди традиционных китайских наук отдавалось предпочтение медицине, которую монголы хотели использовать для поддержания здоровья своих воинов.
В эпоху Юань европейцы стали получать сведения о Китае от путешественников и торговцев. Наиболее восторженные отзывы о Китае принадлежат Марко Поло, торговцу из Венеции. После путешествия в Китай в 1275-1292 гг. Поло возвратился домой и написал книгу о высоко цивилизованной стране, которую он назвал Катай.
После смерти Хубилая в 1294 г. череда слабых и некомпетентных правителей сделали ненавистное правление монголов предельно невыносимым. В середине 14 в. в Китае появляется множество тайных обществ. Наиболее активным из них было общество “Красных повязок”, возникшее на севере страны и возглавляемое Хань Линьэром, провозгласившим себя воплощением будды Майтрейи.
В 1356 г. крестьянская армия, возглавляемая преемником Хань Линбэра, буддийским монахом Чжу Юаньчжаном, захватила Нанкин. В течение десятилетия Чжу Юаньчжан подчинил себе центральные области Китая и достигает реки Янцзы. В 1368 г. он объявил себя императором новой династии Мин (“Просветленная”), взял титул Тай-цзу и установил свою столицу в Нанкине в низовье Янцзы. Позднее в тот же самый год он захватил столицу Юаня Пекин. Еще 20 лет ему потребовалось, чтобы отвоевать у монголов оставшиеся территории Китая.
Мин (1368-1644 гг.)
Династия Мин управляла Китаем в 1368-1644 гг. Это был период стабильности, относительного благоденствия и восстановления китайского влияния в Восточной Азии. Литература, наука и искусство снова процветали.
Империя была поделена на 15 областей, управляемых губернаторами, которые подчинялись непосредственно правительству. Император Тай-цзу построил свое правительство по принципам династии Тан. Он провозгласил возвращение к конфуцианским идеалам и стремился к концентрации власти. Тай-цзу пробовал проводить государственные дела единолично, но это оказалось ему непосильным. Поэтому ему пришлось собрать вокруг себя лояльных чиновников, образовавших Великий секретариат. Административный аппарат формировался на основе госэкзаменов.
По приказу Тай-цзу по всей стране создавались уездные, окружные и областные школы. Наиболее способные ученики этих школ отбирались в столичную школу - Гоцзыцзянь. Выпускники этой школы допускались до сдачи государственных экзаменов. Кроме того экзаменоваться могли и лица, сдавшие предварительный экзамен в провинции.
В 1385 г. было внесено существенное дополнение в эту систему “производства чиновников”. Если экзаменующийся получал на экзаменах степень цзиньши первой или второй категорий, то его направляли на службу в Академию Ханьлинь, откуда он мог быть назначен на высшую государственную должность. Эти и другие реформы императора Чжу Юаньчжана привели к тому, что при его правлении государственные экзамены сложились в систему, действовавшую почти без изменений вплоть до начала 20 в.
Первая столица в Нанкине была в экономически отдаленном районе Китая. Поэтому император Чэн-цзу (Юн Лэ), захвативший трон после гражданской войны, переместил в 1421 г. столицу из Нанкина в Пекин. Под его руководством был построен имперский дворец, который также известен как Запретный город.
В 1550 г. монголы захватили Пекин. Их правление в Туркестане и в Тибете было признано администрацией Мин в мирном договоре от 1570 г.
В течение второй половины эпохи Мин начались контакты с европейцами. Стараясь преодолеть память об унижениях китайцев во времена правления монголов, императоры Мин смотрели свысока на все иностранное. Когда европейские торговцы посетили Китай в 16-17 вв., правители Мина обращались с ними как с подчиненными. Кроме того, китайцы полагали, что торговые действия европейцев были связаны с контрабандой и пиратством. Первыми установили контакты с Поднебесной португальцы. С 1517 г. португальские торговцы начали основывать свои поселения в ряде приморских городов. Однако китайские власти через 50 лет оставили из этих поселений только одну португальскую колонию Макао, находящуюся недалеко от Гуаньчжоу. В 1624 г. голландцы заняли Тайвань. В 1582 г. в Макао прибыл итальянский миссионер-иезуит Маттео Риччи (1552-1610). Позже он был принят китайцами и стал первым иностранцем, которому было позволено постоянно жить в Пекине.
В 1628 г. на северо-западе был поднят мятеж под предводительством выходца из семьи землевладельцев Ли Цзычэна. В 1642 г. Ли Цзычэн стал властителем севера Китая, а в 1644 г. он захватил Пекин. Последний император Мин повесился. Чтобы подавить мятеж, минский генерал У Саньгуй обратился за помощью к маньчжурам, создавшим в первое десятилетие 17 в. государство Цин (“Чистое”), которое возглавил хан Абахай. После расправы над мятежниками маньчжуры провозгласили императором Китая одного из сыновей хана Абахая, начавшего новую династию Цин.
Маньчжурская династия Цин (1644-1911 гг.)
Хотя маньчжуры взяли Пекин в 1644 г., полный контроль над Китаем они приобрели только в 1683 г. Подобно монголам, маньчжуры были иностранцами. Но в отличие от монголов, маньчжуры приняли много элементов китайской культуры прежде, чем получили контроль над империей. Маньчжуры поддержали неоконфуцианство и смоделировали политическую систему Мин. Правление маньчжуров было более приемлемым для китайцев, чем правление монголов в 13 в. Благодаря этому оно продолжалось 267 лет, а не 89 лет, как в первом случае.
В маньчжурский период из-за недоверия к китайцам проводилась дискриминационная политика при проведении государственных экзаменов. Были введены равные кандидатские квоты для маньчжуров и китайцев, хотя маньчжуры составляли около 3 % всего населения. Маньчжурские кандидаты, таким образом, сдавали экзамены без особых усилий. Напротив, китайцы были поставлены в трудные условия, и те, кто прошел экзамен, были, как правило, блестящими интеллектуалами.
Между 1681-1796 гг. империя Цин наслаждалась стабильностью и процветанием. Имперское влияние распространилось в Монголию, Тибет и Центральную Азию. Увеличились торговля и производство продуктов сельского хозяйства и изделий промышленности и кустарного промысла. Население Китая быстро приумножилось от около 100 миллионов человек в конце 17 в. до более 400 миллионов в середине 19 в.
Императоры Канси (1661-1722) и Цяньлун (1735-1796) более всех маньчжурских правителей поддерживали конфуцианский стиль правления. Цяньлун принял принципы управления эпохи Мин, сохранив верховную власть за маньчжурами. Цяньлун поделил Китай на 18 областей, возглавляемых губернаторами-китайцами. Местная администрация не контролировалась маньчжурами, если демонстрировала им свою лояльность.
Во время правления императоров Канси и Цяньлуна наметился некоторый расцвет образования. Маньчжурские правители стремились к стабильности и сохранению всего того, что ей способствовало. Поэтому акцент делался на классической литературе, а новшества не приветствовались. Общественная школьная система состояла из школ для мальчиков из благородных семей и из национальных и провинциальных школ. Были отдельные школы для маньчжуров. Китайские книги переводились на маньчжурский язык.
В конце 18 в. быстрый рост населения привел к нехватке земель. Ухудшилась военная система и возросла коррупция при дворе. В период с 1796 по 1804 проходило восстание “Общества Белого лотоса”, в основе идеологии которого лежали буддийские идеи. В 1813-1814г. в Северном Китае подняли мятеж члены “Общества Небесного разума”.
До 19 в. правительство Китая ограничивало внешнюю торговлю портом Гуанчжоу и строго контролировало контакты между иностранцами и Китаем. Китай экспортировал на Запад в больших масштабах чай и шелк, но покупал немного импортных товаров. Чтобы сбалансировать торговлю, в начале 19 в. европейские торговцы начали привозить в Китай опиум, использование которого как наркотического вещества стало настоящим бедствием для Китая.
Китайцы объявили импорт опиума вне закона, и европейцы стали заниматься его контрабандой. Связанный с этим большой отток серебра для оплаты опиума серьезно нарушил экономику Китая. В марте 1839 г. китайские чиновники пробовали остановить незаконную торговлю, захватив 20 тыс. ящиков опиума, принадлежавших британским торговцам в Гуанчжоу. Это послужило поводом для нападения британских военных судов на корабли китайского военно-морского флота, произошедшего в ноябре 1839 г. Между Китаем и Англией вспыхнула Первая опиумная война. Англия легко выиграла эту войну, которая закончилась в 1842 г. Согласно Нанькинскому соглашению, Китай был обязан выплатить огромную контрибуцию, остров Гонконг передавался Англии, а для британской торговли открывалось пять китайских портов. Подобные соглашения Китай был вынужден в 1844 г. подписать с Соединенными Штатами и Францией, а в 1851 г. - с несколькими другими европейскими странами.
Вторая опиумная война, развязанная против Китая Англией и Францией, продолжалась с 1856 по 1860 г. Проиграв эту войну, Китай был обязан открыть для торговли с иностранцами дополнительные порты и позволить миссионерам жить в Китае. Западные страны могли установить постоянные дипломатические миссии в Пекине. Англия добавляла полуостров Цзюлун к ее гонконгской колонии, а Россия получила всю китайскую территорию к северу от Амура и к востоку от р. Уссури.
Опиумные войны подорвали экономику южного Китая, что послужило причиной множества крестьянских восстаний. Самое большое из них было тайпинское восстание под руководством Хун Сюцюаня, Ян Сюцина и др. Тайпины были полурелигиозной группой, которая объединила христианскую веру с древнекитайскими идеями совершенствования общества. В знак непризнания маньчжурской власти тайпины носили распущенные волосы, по причине чего получили прозвище “длинноволосых”. В 1851 г. они объявили о начале восстания, а в 1853 г. повстанцы создали в долине Янцзы “Небесное государство великого благоденствия” (“Тайпин тяньго”) со столицей в Нанкине.
После 14 лет гражданской войны, в 1864 г. правительственные войска смогли разгромить тайпинов. При этом династия Цин получила некоторую военную помощь от иностранных правительств, которые хотели, чтобы династия сохранилась, поскольку тем самым установленные ранее неравные соглашения с Китаем могли оставаться в силе.
Ряд конфликтов с западными странами, продолжавшихся с 1870 по 1885 г., сменился Китайско-японской войной, начавшейся в 1894 г. Китайцы потерпели несколько сокрушительных поражений на суше и на море. В апреле 1895 г. был подписан мирный договор, на основании которого Китай должен был выплатить большую контрибуцию, открыть для японских торговцев внутренние районы Китая и признать контроль Японии над Кореей. Китай также был должен отдать Японии остров Tайвань, которым Китай управлял с 1683 г. Англия, Франция, Германия и Россия в ходе переговоров вынудили рушащуюся Китайскую империю предоставить им больше прав в торговле.
Китай находится на грани разделения на множество европейских колоний. Однако рост местных национально-патриотических настроений помог предотвратить гибель страны. В 1899 г. Соединенные Штаты убедили другие западные державы принять политику открытых дверей, которая гарантировала права всех стран в торговле с Китаем на равных основаниях. Конкуренция среди держав была причиной того, что эта политика была одобрена.
В конце 19 в. некоторые китайцы яростно выступали против распространения западных идей в Китае. Китайские мятежники сформировали секретные общества, чтобы бороться с этими влияниями. В 1900 г. члены антиманьчжурского тайного общества Ихэцюань (“Кулак во имя справедливости и согласия”), называемые в Европе “боксеры”, напали на иностранные дипломатические кварталы в Пекине. Их поддержала цинская армия. Однако объединенные европейские войска быстро подавили это восстание. Правительственная администрация приложила все силы, чтобы убедить западные страны в своей лояльности. Согласно договору от 1901 г., Китай должен был выплатить компенсацию в 450 миллионов юаней и позволить расположить иностранные гарнизоны на своей территории.
После 1901 г. была сделана попытка провести ряд реформ. Маньчжуры отменили конфуцианские экспертизы для приема на государственную службу, основали современные школы и послали студентов учиться за границу. Они также реорганизовывали армию по западному образцу. Кроме того двор Цин реорганизовал центральное правительство, обещал принять конституцию и разрешил областям выбирать их собственные законодательные органы. Однако маньчжурские реформы пришли слишком поздно, чтобы спасти династию Цин. Начиная с поражения Китая Японией в 1895 г. в Китае начало возрастать движение, направленное на образование республики.
Еще ранее, в 1894 г., на Гавайях Сунь Ятсеном (1866-1925), медиком по образованию, была создана первая китайская революционная организация “Союз возрождения Китая” (“Синчжунхуэй”). Организация планировала поднять восстание в Гуанчжоу. Однако план провалился. Сунь Ятсену чудом удалось скрыться. В 1905 г. Сунь Ятсен, находясь в Японии, объединил несколько революционных групп и сформировал “Китайский революционный объединенный союз” (“Чжунго гэмин тунмэнхуэй”). Его программа состояла из “трех народных принципов”: национальная независимость, демократия и народовластие. Хотя сам Сунь Ятсен не мог жить в Китае, члены “Объединенного союза” проникли во множество китайских социальных организаций. Особое внимание уделялось ими пропагандистской деятельности среди солдат и студентов.
С 1905 по 1911 гг. члены “Объединенного союза” организовали ряд неудачных вооруженных выступлений против маньчжуров. Наконец, 10 октября 1911 г., являющего по китайскому календарю годом синьхай, группа солдат подняла успешное восстание в индустриальном городе Учане, положившее начало т.н. “синьхайской революции”. К началу декабря все центральные, южные и северо-западные области Китая объявили независимость. Сунь Ятсен, находившийся в течение революции в Соединенных Штатах, возвратился в Китай, где 29 декабря 1911 г. в Нанкине был выбран на пост временного президента Китайской республики. 12 февраля 1912 г. регент 6-летнего императора Пу И, ставшего в 2-летнем возрасте приемником скончавшейся вдовствующей императрицы Цыси, которая управляла страной с 1865 г., официально объявил сложение полномочий. Маньчжурское правление в Китае закончилось, тем самым разрушив двухтысячелетнюю имперскую систему Китая. Страна вступила на новый путь развития, ориентировавшийся на европейские формы правления.
Основные положения
Благодаря синологическим исследованиям последних десятилетий стало очевидно, что традиционная китайская наука в том виде, как она сложилась уже к концу чжоуского периода, обладала оригинальным общенаучным методологическим аппаратом. Специфика чжоуской науки определялась связью с этикой, интересом к человеческим проблемам, а также рядом философско-мировоззренческих идей, отразившихся затем на ходе развития традиционной научной методологии.
Модель мира, которая сформировалась у китайцев в чжоуское время, имеет характеристики, во многих отношениях противоположные европейскому взгляду на мир. Эти отличия касаются существенных вопросов генезиса космоса и человека, их отношений, онтологического статуса, форм детерминизма и проч. Ясно, что без учета всего этого будет невозможным оценить по достоинству как методологические основания традиционной китайской науки, так и ее достижения. Поэтому прежде, чем приступить к их рассмотрению, следует выделить основные черты китайской модели мира. В краткой форме их можно выразить следующим набором категорий: эволюционизм, организмизм, антропокосмологизм, континуализм, фрактальность, релятивизм, процессуализм, коррелятивизм.
Эволюционизм. Космос древнекитайскими мыслителями рассматривался не как сотворенный каким-то сверхъестественным существом, а как развивающийся естественным образом, самоорганизующийся из некоего первичного начала. Для сравнения можно отметить, что если древнегреческие модели мира были по большей части также эволюционистскими (была также популярна стационарная модель мира), то с приходом христианства в Европе надолго утвердилась креационистская модель.
Организмизм. Вселенная мыслилась китайскими мыслителями как живой организм, все члены которого взаимосвязаны, а изменения этих взаимосвязей ведут к изменению состояния организма в целом. Это организмическая модель мира, которую можно противопоставить механистической модели, развиваемой в Европе в Новое время. Главное отличие состоит в том, что в саморазвивающемся мире-организме каждая часть-орган является по-своему живой и неразрывно связанной со всеми остальными. Напротив, механический мир, хотя внешне и может быть принят за живое существо, состоит не из органов, а из безжизненных деталей, которые существуют сами по себе.
Антропокосмологизм. Организмичность китайской науки сопровождалась антропокосмологизмом, порою имеющим оттенки антропоморфизма. Человек в китайской картине мира рассматривался как равноправная с другими часть космоса, возникающая на определенной стадии космической эволюции. При этом китайцы не были склонны к антропоцентризму или космоцентризму, к которым иногда смещалась европейская мысль. Ввиду отсутствия в Китае понятия бога совершенно невозможен для китайской космологии и теоцентризм.
Континуализм. Китайскую картину мира можно еще считать континуальной, что противопоставимо дискретному видению мира, которое может проявляться в представлениях об атомах, как это было у греческих атомистов и индийской школы вайшешиков, или в представлениях о дхармах (мельчайших частицах бытия) и кшанах (мельчайших квантах времени), о которых говорили отдельные буддийские школы. Ничего подобного не было в традиционном Китае и не привилось там после знакомства китайцев во 2 в. с индийской философией. Пневма-ци, составляющая субстратную основу китайского космоса, - непрерывна и однородна.
Фрактальность. Структура живого мира-организма мыслилась китайцами как фрактальная, т.е. наделенная принципом масштабного самоподобия, при котором, с одной стороны, некая отдельная вещь должна состоять из частей, подобных ей как целому, причем эти части также должны состоять из более мелких, подобных целому и дальше дробимых таким же образом частей, а с другой стороны, сама эта вещь является одной из частей мира как целого и подобна ему структурно. Разновидностью такого принципа являются представления о сходстве микро- и макрокосмосов, существовавшие в древности во многих цивилизациях. Понятие фрактальности на новом теоретическом уровне осваивается в европейской науке только в последнее время и прежде всего в применении к геометрическим структурам. Китайцы же делали акцент на структурах времени, выделяя в нем различные фрактальные ритмы.
Релятивизм. Категории “отношение” и “связь” были более значимы для китайской мысли, чем категории “тело” и “индивид”. Исходя из убеждения, что не существует никаких абсолютно автономных сущностей, а есть только сгустки космических сил, древнекитайские мудрецы полагали, что познанию подлежат лишь взаимодействия между временно образованными центрами этих сгущений. Иначе говоря, гносеологический акцент был перенесен с взаимодействующих тел на кинетическое пространство между ними.
Процессуализм. Если западной мысли все века была свойственна субстанциональная модель мира, то китайцам - процессуальная. Первая предполагает виденье за изменяющимися явлениями некой неизменной основы, вторая строится на представлении о тотальности изменчивости и непостоянства. Мир для древнего китайца - безостановочный процесс перемен, и поэтому он не может быть познан простыми методами. Тут необходимы ухищрения, одним из которых является коррелятивизм.
Коррелятивизм. Коррелятивное мышление представляет собой познавательную деятельность, опирающуюся на систематизацию явлений мира согласно принципу подобия. При этом предполагается онтологичность данного принципа. В такой модели мира детерминизм рассматривается не по схеме причина-следствие, развертывающейся во времени и в пространстве, а как вневременной и внепространственный резонанс - гань-ин (букв. “стимул-реакция”) - между категориально едиными вещами - вещами “одного рода” (тун лэй). Вот как об этом говорится в “Вэнь янь чжуани”:
Одинаковые (тун) звуки взаимно откликаются (ин).
Одинаковые пневмы взаимно домогаются.
Вода течет к мокрому; огонь тянется к сухому.
Облака следуют Дракону; ветер следует Тигру.
Совершенномудрый творит, а тьма вещей примечает.
Коренящееся в Небе родственно верху.
Коренящееся на Земле родственно низу.
Все сообразуется согласно своему роду (лэй) [1].
На основе коррелятивного принципа, главным образом, и строится традиционная китайская общенаучная методология. Истоком ее был “И цзин” и связанное с ним “учение о символах и числах” (сян шу чжи сюэ), которое институализировалось в эпоху Хань. В период Сун сформировалось “учение о схемах и текстах” (ту шу чжи сюэ), отразившее неоконфуцианское переосмысление старой методологии. Эти учения являлись общетеоретическим базисом, объединявшим гуманитарное и естественнонаучное знания. В качестве общеметодологического аппарата они входили в религию, философию, космологию, математику, музыку, хронологию, астрономию и астрологию, физику, химию и алхимию, медицину, географию, политику, архитектуру и проч. Некоторым подобием китайского “учения и символах и числах” в Европе было пифагорейское учение с его “мистикой чисел”. Появившись в 6 в. до н.э., пифагореизм оказал огромное влияние на раннее развитие древнегреческой науки и философии, выступая в качестве общепознавательной методологии. Однако со временем эту функцию перехватила аристотелевская логика. Напротив, в Китае рудиментарная логика моистов не получила развития и не смогла занять место “учения о символах и числах”
Исследование “учения и символах и числах” как общепознавательной методологии в традиционной китайской системе знании было начато выдающимся французским синологом М. Гранэ [2]. Он же первым заговорил о коррелятивности китайского мышления.
Дальнейшее изучение этой проблемы было осуществлено английским ученым Дж. Нидэмом, который, чтобы подчеркнуть ненаучный, по его мнению, характер “учения о символах и числах”, называет его “нумерологией”. Для него нумерология - всего лишь числовой мистицизм, игра с числами, псевдонаука, в которой связываются вещи, не имеющие друг с другом никакой связи по современным представлениям [3]. Позиция Дж. Нидэма содержит в себе явные противоречия. Он усматривает в коррелятивном мышлении древних китайцев предвосхищение организменной науки будущего, но при этом отрицает методологическую значимость “учения о символах и числах”, которое строится именно на коррелятивном принципе.
Американский синолог Н. Сивин сумел продемонстрировать научный статус тех традиционных китайских дисциплин, которые Дж. Нидэм рассматривал в качестве псевдонаук. Учитывая органическую связь с ними методологии “учения о символах и числах”, Н. Сивин также считает его вполне научным. “Реабилитация” этого учения проводилась и другими исследователями. При этом была показана мироописательная эффективность многих его построений.
Достаточно внимания этой теме было уделено российскими китаеведами. А.М. Карапетьянц использует термин “нумерология” в двух смыслах - как обозначение идущей из глубокой архаики метанауки, некой “числовой системологии”, и как обозначение возникшей в эпоху Хань псевдонаучной игры с числами [4]. В.С. Спирин в термине “нумерология” видит намек на ненаучность, что для него неприемлемо, и считает, что лучше говорить об учении на основе принципа “образности-численности” (сян шу) [5]. А.И. Кобзев, в главном соглашаясь с мнением Дж. Нидэма, полагает, что можно отказаться от термина “нумерология”, заменив его семантической калькой “симвоаритмология”, однако предпочитает использовать устоявшийся и, как ему кажется, семантически прозрачный термин, нежели вводить какой-либо неологизм [6].
Автор настоящих строк, считая необходимым отмежеваться от нидэмовского понимания “учения о символах и числах”, предлагает называть его “арифмосемиотикой” [7]. Этот термин, также, как и “симвоаритмология”, являющийся семантической калькой, можно рассматривать как нейтральный по отношению к вопросу о научности или ненаучности рассматриваемого учения. Это удобно с исследовательских позиций, поскольку арифмосемиотика была неоднородной уже в своих истоках и пережила ряд исторических изменений. В ней есть как изрядная доля “нумерологичности”, так и вполне рациональные компоненты. Очевидно, что вопрос о научности или ненаучности той или иной познавательной системы существенным образом определяется выбранной парадигмой. В конце 20 в. наметились тенденции к переосмыслению парадигмальных устоев современной науки (в частности, это было связано с развитием новых научных направлений, прежде всего, синергетики). Поэтому, хотя делать какие-либо окончательный выводы было бы преждевременным, можно все-таки отметить, что отдельные аспекты традиционной китайской арифмосемиотики выглядят вполне способными войти в согласие с нарождающейся новой научной парадигмой.
Важнейшей категорией арифмосемиотики является категория изменчивости, перемен (и), посредством которой описываются чередования активного и пассивного начал - инь и ян - “двух образцов” (лян и). Исконные значения этих иероглифов - “теневая” и “световая” стороны горы - послужили основой для их гносеологического толкования: инь - это то, что “скрыто” или менее проявлено, ян - это то, что “явно” или более проявлено. В онтологическом смысле эта пара обозначает некие пассивный и активный первичные принципы или силы, в соответствии с которыми распределились остальные мировые полярности: тьма - свет, холод - тепло, малое - большое, внутреннее - внешнее, мягкое - твердое, слабое - сильное, женское - мужское и т. д. Этот ряд в принципе можно продолжать до бесконечности, поскольку любое явление имеет в себе противоположные стороны, которые, по древнекитайским представлениям, сводятся к началам инь и ян как однородные (тун лэй) им явления, взаимодействующие между собой по принципу резонанса - гань-ин.
| Инь | Ян | Инь | Ян |
| беспредельное (у цзи) | предел (цзи) | отсутствие (у) | наличие (ю) |
| внутреннее (нэй) | внешнее (вай) | отход (туй) | продвижение (цзинь) |
| выход (жу) | вход (чу) | память (хоу чжи) | предвидение (сян чжи) |
| дао | дэ | печь (лу) | треножник (дин) |
| женское (нюй) | мужское (нань) | покой (цзин) | движение (дун) |
| жизненность (мин) | природа (син) | изменение (и) | постоянство (чэн) |
| закрытое (си) | открытое (пи) | преднебесное (сянь тянь) | посленебесное (хоу тянь) |
| земля (ди) | небо (тянь) | пространство (юй) | время (чжоу) |
| знак (вэнь) | сущность (чжи) | пустой (кун) | полный (мань) |
| имя (мин) | реальность (ши) | пятерица (у) | троица (сань) |
| покорность (кунь) | господство (цянь) | пять полных органов (у цзан) | шесть полых органов (лю фу) |
| квадрат (фан) | круг (юань) | свертывание (чжуань) | выпрямление (чжи) |
| корень (бэнь) | верхушка (мо) | свинец (цянь) | ртуть (гун) |
| Луна (юе) | Солнце (жи) | сдерживание (цюй) | превращение (хуа) |
| малый (сяо) | большой (тай) | скрытое (вэй) | явное (чжан) |
| многое (вань) | единое (и) | смерть (сы) | жизнь (шэн) |
| мягкое (жоу) | твердое (ган) | смешивание (цо) | выделение (цзюй) |
| низменное (бэй) | возвышенное (цзунь) | уток (вэй) | основа (цзин) |
| “низшая душа” (по) | “высшая душа” (хунь) | уход (ван) | приход (лай) |
| ничтожное (цзянь) | благородное (гуй) | хозяин (чжу) | гость (бинь) |
| ночь (е) | день (жи) | цзин (“семенная эссенция”) | синь (“сердце, психика”) |
| обратное (фань) | правильное (чжэн) | чет (оу) | нечет (дань) |
| общее (гун) | частное (сы) | числа (шу) | символы (сян) |
Этот символ взаимосвязанности космических противоположностей не такой уж древний. О подлинном его происхождении ничего не известно, кроме того, что знаменитый сунский философ Чжу Си (1130-1200) приобрел рисунок данного символа у своего приятеля Цай Цзитуна (1135-1198), взявшего его, в свою очередь, у каких-то даосских отшельников.
Следующими по важности после пары ян и инь компонентами арифмосемиотики выделяются понятия, отражающие три основополагающих мировых плана - Небо (тянь), Человек (жэнь), Земля (ди). Вселенная древних китайцев антропоморфна. Человек как отдельный индивид и как все человечество в целом в определенном смысле не только занимает все пространство между Небом и Землей, но и вбирает их в себя. В триаде Небо, Человек, Земля, называемой “тремя началами, сокровищами” (сань цай), крайние понятия являются разновидностью пары ян и инь, а промежуточное понятие представляет собой “середину” (чжун), также являющуюся важной категорией арифмосемиотики. Данная троица также использовалась для разного рода классификаций:
Существуют три первоначала - великая сила ян, великая сила инь и то, что образовалось в середине от их слияния. Существуют три оформленных тела - Небо, Земля, Человек. На Небе существуют три вида вещей - солнце, луна звезды, в центре которых Полярная звезда. На Земле имеются три вида вещей - горы, реки, ровная поверхность. Среди людей имеются три категории - отцы, матери, дети [8].
В древнекитайской космологии подразумевалось, что вертикальная троичность установилась при развитии мира из “изначальной пневмы” (юань ци), которая имеет срединное положение и дифференцируется на силы ян и инь, соответственно устремляющиеся вверх и вниз. Таким образом образуются Небо и Земля, являющиеся источниками взаимопроникающих энергий:
Небо - это великая сила ян, Земля - это великая сила инь, человек находится в центре, как и все сущее. Небо непрерывно обращено книзу, его жизненные начала истекают вниз. Земля непрерывно получает от верха, ее жизненные начала сливаются с верхом. Оба начала соединяются в центре, поэтому Человеку удобно находиться посередине. Оба начала постоянно соединяются и взаимодействуют, сливаясь в центре, они сообща порождают все сущее. Все сущее воспринимает эти два начала, отчего образуются формы, путем их слияния создаются его свойства [9].
По мнению создателей арифмосемиотики, все в мире подвержено изменчивости (и), находится в движении (дун) и бесконечных циклических взаимопревращениях (бянь хуа). Поэтому мир в целом понимался как некий самодостаточный эволюционирующий полиритмический организм. Части этого организма взаимосвязаны, взаимозависимы, “резонируют” друг с другом по определенным законам и правилам. Задача “благородного мужа” (цзюнь цзы) - постичь эти законы и правила сполна и тем самым слиться всем своим существом с мировой целостностью, обретая ее могущество, как об этом говорится, например, в “Си цы чжуани” (I, 3):
Перемены (и) следуют мерам-правилам Неба и Земли.
Поэтому они способны полностью сплести дао Неба и Земли.
Глядя вверх, будешь наблюдать небесные письмена (вэнь).
Глядя вниз, узришь земные принципы (ли).
По ним познаются причины мрака и света.
Исток начала оборачивается концом.
В этом познается объяснение смерти и рождения [10].
Закон, по которому осуществляется функционирование организма Вселенной, китайские мыслители назвали дао (букв. “путь”). Суть его, согласно “Си цы чжуани”, - чередование противоположностей, соотносимых с принципами инь и ян. Действие этого закона распространяется на все планы бытия, как проявленные, открытые (чжан), так и непроявленные, скрытые (вэй).
Понятие дао претерпело существенную эволюцию в эпоху Восточного Чжоу. В “Шу цзине” (“Книга истории”) оно употребляется в значениях “путь”, “стезя”, “поведение”. Это такой способ действия, который должен вести к гармонии в социоантропоморфном космосе. Конфуций, сосредоточивший свое внимание на личностных и социальных проблемах, полагал, что дао - это путь благоприятного развития человека и общества, метод их обоюдного совершенствования. В даосизме, сделавшем акцент на космическом значении дао, утвердилось понимание его как постоянного движения всех вещей, как источника и принципа этого движения, непостижимого, всеохватного и таинственного. Дао не является вещью среди вещей и не противостоит вещам как их движение, оно является их сутью, тем, что делает их вещами. Но эта суть - не субстанция в европейском смысле этого слова, подразумевающем что-то незыблемое, стоящее за миром явлений. И только условно ее можно назвать “динамической субстанцией”, поскольку она и внутри и вне вещи. Это динамика целостного мира и закон этой динамики, фиксирующийся в каждом моменте бытия.
Понятие дао коррелирует с понятием перемен (и), которое также можно полагать в качестве динамической субстанции. Оба эти понятия мыслились в отношении как проявленной, так и непроявленной стороны реальности. В связи с этим в основополагающем сочинении даосизма, “Дао дэ цзине” (“Книга о законе и силе”), дао подразделяется на “обладающее именем” и “безымянное”:
Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем - мать всех вещей.
Поэтому тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну [дао], а кто имеет страсти, видит его только в конечной форме. Оба они одного и того же происхождения, по с разными названиями. Вместе они называются глубочайшими. [Переход] от одного глубочайшего к другому - дверь ко всему чудесному [11].
В “Дао дэ цзине” в качестве манифестации дао рассматривается понятие дэ (“сила”, “качество”, “благодать”, “дарование”). В “Си цы чжуани” непроявленная изменчивость не имеет специального названия, а о проявленной изменчивости говорится как о “Великом пределе” (тай цзи). Великий предел в сочинении сунского мыслителя Чжоу Дуньи (1017-1073) “Тай цзи ту шо” (“Объяснение чертежа Великого предела”) противопоставляется непроявленному “Беспредельному” (у цзи). Другое название проявленной изменчивости, зафиксированное в “Си цы чжуани”, - “выделенность” (цзянь). Непроявленная (“чистая”) изменчивость и выделенность образуют оппозицию по принципу инь-ян. Вместе они составляют единое антропокосмическое целое - “Великое единое” (тай и).
Наряду с категориями “закон” (дао) и “перемены” (и) для обозначения мировой антропоморфной целостности китайская традиция использовала много категорий и, в частности, категорию ци (“пневма”, “эфир”). Самое раннее из сохранившихся упоминаний этого термина имеется в “Го юй”, в речи сановника Бо Янфу, жившего в 8 в. до н.э. в царстве Чжоу. Происходящие в мире явления сановник объяснял взаимодействием пневм Неба и Земли. В философских сочинениях 4 в. до н.э. данное понятие рассматривается как бескачественная непрерывная энергодинамическая субстанция, из которой состоит Вселенная.
В своем непроявленном аспекте пневма-ци называется “изначальной пневмой” (юань ци). Юань ци - это состояние антропокосмоса до образования Неба и Земли, состояние, которое отождествляется с “первичным хаосом” (хунь дунь) или инобытием Первопредка (ди) всех китайцев, олицетворяющего собой некую природно-социальную основу нации, из которой отдельные индивиды черпают духовно-жизненную энергию и в которой пребывает их собственная сущность.
В проявленном состоянии пневма-ци дифференцируется на инь и ян ци и еще на ряд принципов, участвующих в мировых трансформациях и образующих те или иные аспекты вещественных форм-син. Среди этих аспектов есть числа-шу и символы-сян, являющиеся объектом особого внимания арифмосемиотики. Последние, видимо, первоначально понимались китайцами как онтологические сущности, но со временем они стали рассматриваться только как гносеологические понятия.
Стремление к упорядочиванию своих знаний о мире было свойственно древнему человеку не в меньшей степени, чем современному. Основу для этого упорядочивания древние китайцы, как и многие другие народы, видели в числе. По мысли древнекитайских мудрецов, числа являются одной из важнейших характеристик бытия, элементами некоего космического кода, с помощью которого структурируется и описывается мир. В числе выражается структурная целостность вещей. Числа делают вещи познаваемыми. С натуралистических позиций, на которых выстраивалась древнекитайская наука, числа как такового нет, оно не существует вне вещей, число находится в самих вещах, задавая их структуру, и во временных процессах, задавая их ритм. В то же время число предстает как некая творческая сила, приводящая к расчленению всякой непрерывности.
Итак, через число вещи оформляются и организуются. Число содержит в себе идею порядка, а не является просто результатом счета или измерения. Поэтому сами числа не равны между собой. Учитывая это, китайцы выделяли некоторые числовые константы и подразделяли числа по их онтологической и гносеологической значимости, по их месту в мировом универсуме.
Одним из таких подразделений является выделение нечетных (дань) и четных (оу) чисел. Первые считались янскими, а вторые - иньскими. Ряд натуральных чисел предстает, таким образом, последовательностью чередования янского и иньского принципов. С космогонической точки зрения, этот ряд описывает порядок возникновения вещей, которым приписываются те или иные числовые значения. Отсюда вытекает, что первые числа ряда являются более онтологичными, чем последующие. Они более важны и с гносеологической точки зрения, поскольку, используя их, можно выразить любое другое число с помощью простой операции сложения. Кроме того, действия с ними являются наиболее легкими, ведь, учитывая современные данные о свойствах человеческого мышления, числа в пределах первой десятки (по другим данным, 7± 2) соответствуют объему оперативной памяти.
Древние китайцы полагали, что каждое число указывает на свое местоположение в пространственно-временном континууме. Это позволяло рассматривать числа как средства классификации, на основе которых возможно эффективно выявлять классификационные и ранжировочные принципы. Числа в пределах десятки и некоторые другие были сопоставлены с классификационными комплексами понятий, игравших важную роль в древнекитайской арифмосемиотике. Числа с 1 по 5 назывались “порождающими числами” (шэн шу), а числа с 6 по 10 - “формирующими числами” (чэн шу). Между эти двумя наборами устанавливалось поэлементное соответствие.
| Порождающие | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 |
| Формирующие | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
Среди классификационных соответствий чисел от 1 до 10 с различными мироописательными комплексами понятий наиболее популярными были следующие:
Единица - “Великое единое” (тай и); “Великий предел” (тай цзи);
двойка - противоположности - “светлое и темное” (ян и инь);
тройка - противоположности и “середина” (чжун); “три начала” (сань цай) - “небо, земля, человек” (тянь, ди, жэнь);
четверка - “четыре части света (сы бяо); “четыре сезона (сы ши); “четыре символа” (сы сян);
пятерка - страны света и центр; “пять стихий, движений” (у син), “пять пневм” (у ци), “пять планет” (у син) и “пять звуков” (у шэн);
шестерка - страны света, верх и низ - “шесть направлений” (лю хэ); “шесть пневм” (лю ци), “шесть хранилищ” (лю фу), “шесть ладов” (лю люй);
семерка - “шесть направлений” и центр, “семь светил” (ци син), “семь нот” (ци шэн);
восьмерка - “восемь триграмм” (ба гуа), “восемь ветров” (ба фэн);
девятка - “девять дворцов” (цзю гун), “письмена [из реки] Ло” (ло шу);
десятка - “чертеж [из реки] Хэ” (хэ ту); “десять небесных стволов” (ши тянь гань) и проч.
“Нормальная” математика в традиционном Китае всегда была в той или иной степени связана с подобной символической наукой о числе - арифмологией (аритмологией). При этом создавалось множество сочинений, посвященных изложению математических идей с акцентом на символическом аспекте числа.
К шанской эпохе восходят археологические свидетельства использования двух числовых комплексов - из 10 и 12 так называемых в китаеведении “циклических знаков”. С эпохи ранней Хань эти знаки стали называться соответственно “небесными стволами” (тянь гань) и “земными ветвями” (ди чжи).
“Небесные стволы” уже в 14-13 вв. до н.э. подразделялись на “твердые” (ган) и “мягкие” (жоу), что в дальнейшем стало эквивалентно янским, мужским, нечетным и иньским, женским, четным числам.
| “Небесные стволы” | ||||||||||
| № | I | II | III | IV | V | VI | VII | VIII | IX | X |
| Знак | цзя | и | бин | дин | у | цзи | гэн | синь | жэнь | гуй |
| Пол | ян | инь | ян | инь | ян | инь | ян | инь | ян | инь |
| “Земные ветви” | ||||||
| № | Знак | Пол | Месяц | Время суток |
Сторона света |
Животное |
| 1 | цзы | ян | 11 | 23-01 | Север | крыса |
| 2 | чоу | инь | 12 | 01-03 | ССВ | бык |
| 3 | инь | ян | 1 | 03-05 | ВСВ | тигр |
| 4 | мао | инь | 2 | 05-07 | Восток | заяц |
| 5 | чэнь | ян | 3 | 07-09 | ВЮВ | дракон |
| 6 | сы | инь | 4 | 09-11 | ЮЮВ | змея |
| 7 | у | ян | 5 | 11-13 | Юг | лошадь |
| 8 | вэй | инь | 6 | 13-15 | ЮЮЗ | овца |
| 9 | шэнь | ян | 7 | 15-17 | ЗЮЗ | обезьяна |
| 10 | ю | инь | 8 | 17-19 | Запад | петух |
| 11 | сюй | ян | 9 | 19-21 | ЗЮЗ | собака |
| 12 | хай | инь | 10 | 21-23 | ССЗ | свинья |
| “Небесные стволы” | ||||||||||
| “Земные ветви” | I цзя |
II и |
III бин |
IV дин |
V у |
VI цзи |
VII гэн |
VIII синь |
IX жэнь |
X гуй |
| 1. цзы | 1 | 13 | 25 | 37 | 49 | |||||
| 2. чоу | 2 | 14 | 26 | 38 | 50 | |||||
| 3. инь | 51 | 3 | 15 | 27 | 39 | |||||
| 4. мао | 52 | 4 | 16 | 28 | 40 | |||||
| 5. чэнь | 41 | 53 | 5 | 17 | 29 | |||||
| 6. сы | 42 | 54 | 6 | 18 | 30 | |||||
| 7. у | 31 | 43 | 55 | 7 | 19 | |||||
| 8. вэй | 32 | 44 | 56 | 8 | 20 | |||||
| 9. шэнь | 21 | 33 | 45 | 57 | 9 | |||||
| 10. ю | 22 | 34 | 46 | 58 | 10 | |||||
| 11. сюй | 11 | 23 | 35 | 47 | 59 | |||||
| 12. хай | 12 | 24 | 36 | 48 | 60 |
Первоначальные значения и этимология циклических знаков все еще не ясны. Было обнаружено, что названия 10 гань встречаются в именах предков. Есть мнения, что 10 гань были наименованиями для жертв, соответствующих каждому дню 10-дневной недели, а названия 12 чжи происходят от обрядов, надлежащих для каждой смены фаз Луны.
В совокупности циклические знаки как бы образуют “дерево”, растущее корнями вверх, а кроной вниз. Этот образ был связан с традиционными представлениями о живительной силе, распространяющейся с Неба (тянь), и о его управляющей роли и в движении времени, и в том, что происходит на Земле (ди). Связь Неба и времени пространственно визуализировалась в суточных и годовых движениях небесных тел. Небо, как глобальное космическое проявление Великого предела, т. е. “янское” начало, развертывало во времени свое влияние на земные события, представляющие собой “иньские” проявления.
60-ричный цикл был достаточно удобен для счета дней при предположении, что шесть таких циклов (360 дней) составляют приблизительно один тропический год. Сами 60-ричные циклы подразделяются на шесть периодов по 10 дней. 60-ричный цикл приблизительно состоит из двух лунаций по 29,5 дней. При этом десятеричный цикл можно рассматривать как треть месяца [12].
С другой стороны, циклические знаки могли иметь связь с сидерическими циклами Юпитера и Сатурна, о которых китайцы эпохи Шан уже знали. Цикл Юпитера приблизительно равен 12 лет, а Сатурна - 30 лет. Это означает, что за год видимое движение этих планет составит приблизительно 30 и 12 градусов. Наименьшим общим кратным этих величин будет число 60.
Известно, что на основе 12-летнего цикла Юпитера (по современным представлениям сидерический период Юпитера равен 11,83 года) при династии Чжоу (11-3 вв. до н.э.) производилось подразделение экватора на 12 “станций” из расчета того, что для прохождения Солнцем одной “станции” Юпитера требуется около 30 дней. Первая попытка ввести летосчисление по 12-летнему циклу была сделана в 365 г. до н. э., но окончилась она неудачно.
Со временем циклические знаки стали все больше рассматриваться древними китайцами как обозначения неких абстрактных циклических процессов, имеющих то или иное конкретное выражение и подразделяемых на определенное количество фаз и подциклов. В качестве таких обозначений десятичный и двенадцатеричный наборы явно неравноценны. У числа 10 имеется всего два делителя (не считая единицы и его самого) - 2 и 5, а у числа 12 - четыре - 2, 3, 4 и 6, причем последние два делителя еще делятся соответственно на 2 и на 2 и 3. Поэтому двенадцатеричный набор может собрать вокруг себя большее количество мироописательных категорий и схем, координирующихся некоторым образом с временными ритмами.
Среди множества изобретений, которые китайская традиция приписывает легендарному первому правителю Поднебесной и мудрецу Фуси (также Баоси, 2852-2772), имеются и триграммы (гуа), которые являются наиважнейшими символами древнекитайской арифмосемиотики. Как об этом говорится в “Си цы чжуани” (II, 2), данное изобретение он сделал на основе наблюдения природных явлений, и оно является эффективным средством для классификации свойств всей “тьмы вещей”:
В древности Баоси был ваном Поднебесной.
Глядя вверх наблюдал символы (сян) на Небе; глядя вниз наблюдал образцы (фа) на Земле; наблюдал письмена (вэнь) птиц и зверей.
Следовал земным правилам (и); то, что близкое, находил в себе; то, что далекое, находил у других существ.
Исходя из этого, он изобрел восемь триграмм (гуа), показывающих сполна добродетели (дэ) просветленного духа и располагающих по родам свойства тьмы вещей [13].
Согласно преданию, 64 символа, представляющие собой удвоенные триграммы (чун гуа), или гексаграммы, были созданы Вэнь-ваном (12-11 вв. до н.э.), отцом У-вана, который стал основателем династии Чжоу. Младший брат У-вана, Чжоу-гун, написал афоризмы (“изречения” - цы) к гексаграммам, и таким образом возникла одна из самых почитаемых книг в китайской культуре - “И цзин” (“Книга перемен”), или “Чжоу и” (“Чжоуские перемены” или “Циклические перемены”).
Историческая наука не может сказать ничего определенного относительно достоверности данного предания. Документально пока только подтверждается существование мантической практики с использованием гексаграмм в середине первой половины 1 тысячелетия до н.э. - в “Цзо чжуани” (“Комментарий Цзо”), сочинении в форме летописи, отражающем события с 722 до 468 г. до н.э., отмечено несколько случаев гадания по “Книге перемен”, причем самый ранний из них относится к 672 г. до н.э.
Теория построения символов гуа получила свое первое письменное выражение в комментариях к “И цзину” - “И чжуань” (“Комментарии к Переменам”). Традиция полагает, что комментарии написаны Конфуцием (551-479). По мнению многих синологов, Конфуций непричастен к написанию комментариев, и они создавались разными авторами в 5-3 вв. до н.э.
Комментариев всего семь, но три из них имеют по две части, поэтому их называют еще “Ши и” (“Десять крыльев”). С философской и теоретической точки зрения наиболее ценными являются “Си цы чжуань” (“Комментарий к присоединенным словам”) и “Шо гуа чжуань” (“Комментарий к толкованиям триграмм”).
В “Си цы чжуани” (I, 11) порождение символики описывается как последовательное дихотомическое деление Великого предела - космической проявленной единичности:
В Переменах есть Великий предел (тай цзи).
Он рождает двоицу образов (и).
Двоица образов рождает четыре символа (сян).
Четыре символа рождают восемь триграмм (гуа).
Восемь триграмм определяют счастье и несчастье.
Счастье и несчастье рождают великое деяние [14].
На первом этапе образуются взаимодополнительные полярности - инь и ян, для которых в качестве графических символов в китайской арифмосемиотике используются знаки “и” (“образы”) - соответственно прерывистая, или “сломанная” (чжэ), и сплошная, или “одинарная” (дань), черты (яо). Они, в свою очередь, также разделяются на противоположности. Получаются уже четыре принципа, которые символизируются знаками, составленными из черт, расположенных в разных сочетаниях друг под другом. Эти диграммы называются сян (“символы”). Два символа, “большие” (тай) инь и ян, имеют одинаковые черты, а два других, “малые” (шао) инь и ян, имеют различные черты. Следующий шаг развертки приводит к образованию 8 знаков - гуа, составленных из комбинирующихся черт, находящихся в трех позициях. Все рассмотренные символы, т.е. и, сян и гуа, можно представить на одной общей схеме, выражающей собой процесс развертки Великого предела (Тай цзи).
Рассмотренные символы в арифмосемиотике наделяются теми или иными свойствами в зависимости от преобладания или недостатка в них янских или иньских черт и их расположения в позициях. Позиции принято соотносить с “тремя сокровищами” - Земля (ди), Человек (жэнь) и Небо (тянь).
Для определения значения конкретного знака гуа анализировалась еще “близость” (би) черт. При этом выяснялось, “опирается” (цзюй) ли или нет исследуемая янская черта на иньскую черту (или сразу на несколько иньских черт), т.е. имеет или не имеет янская черта соседнюю иньскую черту (или несколько таких черт), находящуюся ниже ее. Такая иньская черта (или несколько черт) называется “принимающей” (чэн). Если иньская черта (черты) стоит над янской чертой, то такая их связь называлась “оседланием” (шэн).
Считается, что в гексаграммах начальная, средняя и верхняя черты нижней триграммы связаны по принципу “резонанса” (ин) с начальной, средней и верхней чертами верхней триграммы, т.е. резонансными чертами гексаграмм являются 1-я (начальная) и 4-я, 2-я и 5-я, 3-я и 6-я (верхняя). Средние черты в нижней и верхней триграммах внутри гексаграмм, т.е. 2-я и 5-я черты гексаграмм, рассматривались еще связанными по принципу “срединности” (чжун). Если резонансные (срединные) черты являлись противоположными, то считалось, что они соответствуют друг другу.
Триграммы, имеющие во всех позициях одинаковые знаки, называются “старшими”, или “родителями” (лао). Это “мать” (тр. Кунь) и “отец” (тр. Цянь). Они рассматриваются как принципы, порождающие остальные триграммы, подобно тому как космические инь и ян - Земля и Небо - порождают Человека. Остальные триграммы называются “младшими”, или “детьми” (шаo). “Сыновьями” будут три триграммы, имеющие одну сплошную черту и две прерывистые. Сплошная черта в первой позиции - “старший сын” (тр. Чжэнь), во второй позиции - “средний сын” (тр. Кань), в третьей позиции - “младший сын” (тр. Гэнь). “Дочери” имеют только одну прерывистую черту при остальных сплошных: в первой позиции - “старшая дочь” (тр. Сунь); во второй позиции - “средняя дочь” (тр. Ли); в третьей позиции - “младшая дочь” (тр. Дуй).
В наборе 64 гексаграмм содержится 8 “чистых” (цин) символов, которые имеют те же названия, что и триграммы. Их отличает то, что они и составлены из этих триграмм. Гексаграммы Цянь и Кунь имеют во всех позициях одинаковые знаки, и их также можно назвать “родителями”. Они противостоят всем остальным “младшим” 62 гексаграммам, которые уже не различаются по старшинству. С другой стороны, их можно классифицировать по количеству янских и иньских знаков. Всего в набор 64 гексаграмм входят: 1 гексаграмма, составленная из 6-и янских знаков и 1 - иньских; 6 гексаграмм, составленных из 5-и янских знаков и 1-го - иньского; 6 гексаграмм, составленных из 5-и иньских знаков и 1-го - янского; 15 гексаграмм, составленных из 4-х янских знаков и 2-х - иньских; 15 гексаграмм, составленных из 4-х иньских знаков и 2-х - янских; 20 “равновесных” гексаграмм, составленных из 3-х янских и 3-х иньских знаков. Подобно триграммам, гексаграммы могут образовывать пары по “противоположности” (дуй) и по “переворачиванию” (фань). В последнем случае возможно только 28 пар, составленных из 56 гексаграмм, поскольку остальные 8 гексаграмм имеют симметричную структуру и при подобном преобразовании превращаются в сами в себя.
Черты в символике “Книге перемен” имеют дополнительные числовые обозначения 6, 7, 8, 9, которые использовались при гадании. Эти числа получались при пересчете специальных палочек, изготовленных из стеблей тысячелистника, или при подсчете суммы числовой символики трех монет, с помощью которых производилось гадание (лицевая сторона монет - 3, а оборотная - 2). Числа 7 и 8 считались “молодыми” (шаo), а 6 и 9 - “старыми” (лаo), нечетные числа 7 и 9 считались янскими, а четные 8 и 6 - иньскими. В результате гадательной процедуры получалась гексаграмма, закодированная данными числами. Ее называют бэнь гуа (“корневая гексаграмма”). Если в ней были числа 6 и 9, то можно было получить вторую гексаграмму, называемую чжи гуа (“переходная гексаграмма”), за счет замены данных чисел на противоположные по иньскости-янскости и возрасту, т.е. 6 на 7, а 9 на 8. Затем все “молодые” числа второй гексаграммы заменяются на “старые” той же категории, т.е. 7 на 9, а 8 на 6. В такой форме записи гексаграммы приводятся в канонической части “Книги перемен”.
Эта символика основывалась на идее постепенного перехода любых полярностей друг в друга. Замкнутый цикл динамики преобразований в числовой символике выражается следующим образом: “молодые” числа “стареют”, т.е. превращаются в “старые” числа, не меняя знака, а последние уже его меняют, “умирая” и превращаясь в противоположные “молодые” числа, которые вновь “стареют”, и т.д. Такие же преобразования могут быть выражены посредством приводившихся выше черт, называемых в таком случае “молодыми” (шаo), и двух дополнительных символов, которые называются “старыми” (лаo). Черта с крестом обозначает иньскую “сплетающуюся” (цзяo) прерывистую черту, превращающуюся в противоположность за счет соединения двух своих половинок (→ ← ). Черта с кругом обозначает “раздваивающуюся” (чун) янскую сплошную черту, переходящую в противоположность посредством разрыва на две половинки (← → ).
Гексаграммы также имеют канонизированные порядки расположения, связанные с именами Фуси и Вэнь-вана. В первом случае порядок гексаграмм образуется при комбинировании в составе гексаграмм верхних и нижних триграмм, располагающихся в порядке Фуси. Матричная запись достаточно наглядно отражает принцип комбинирования триграмм. Гексаграммы в матрице читаются справа налево и снизу вверх.
Гексаграммный порядок Вэнь-вана не имеет ничего общего с одноименным триграммным порядком, за исключением того, что оба они приведены в “Книге перемен”. Именно в этом порядке гексаграммы располагаются в канонической части данного текста. Единственный и достаточно очевидный принцип связи гексаграмм, обнаруженный пока в этом порядке, заключается в том, что они группируются в пары по принципу переворачивания (фань), а там, где переворачивание приводит к исходной гексаграмме, по принципу дополнительности (дуй). На круге последовательность гексаграмм в порядке Вэнь-вана записывается по часовой стрелке и имеет начало внизу схемы. В матричной форме записи гексаграммы читаются справа налево и сверху вниз.
Легко заметить, что символы “Книги перемен” отражают некоторые закономерности двоичного счисления, т.е. способа выражения чисел с помощью цифр “0” и “1”, открытого Г. Лейбницем в конце 17 в. Действительно, если, например, в триграммах, расположенных в порядке Фуси, обозначить прерывистую черту как “0”, а сплошную - как “1”, то окажется, что получившиеся трехразрядные двоичные символы будут соответствовать обратной последовательности чисел от 0 до 7.
Гадание на стеблях тысячелистника генетически связано с гаданием с помощью прижигания панциря черепахи (или гадательной кости) металлическим стержнем. В этой практике уже присутствовал двоичный принцип. При гадании задавался вопрос, на который можно было дать только односложный ответ - “да” или “нет”. Его определяли по направлению образовавшийся на панцире трещины. При возникновении уточняющих вопросов гадание следовало повторить столько раз, сколько было необходимо для получения удовлетворительного по конкретности ответа.
Видимо, ко времени появления гадания на стеблях тысячелистника уже сложился стандартный список форм уточняющих вопросов, который затем и был запечатлен в структурах триграмм и гексаграмм. Таким образом, триграммы возникают как символы, которые позволяют фиксировать три уточняющих мантических ответа по принципу “да-нет”, а гексаграммы - шесть.
Мантический ритуал - это особого рода взаимодействие с первопредками-небожителями или самим Небом с целью получения у них ответа на задаваемый вопрос. Такое взаимодействие предполагает некую коммуникативную вертикаль, подразделяемую на несколько уровней. Подобным образом строились и другие ритуалы Западного Чжоу. Причем следует подчеркнуть, что сквозь призму ритуальной деятельности древние китайцы смотрели на весь мир, полагая, что все процессы, происходящие в природе и в обществе являются определенными формами ритуальных коммуникаций между Небом и Землей. Обобщенную структуру ритуальных коммуникаций и были призваны описать символы гуа, позиционно связанные с вертикально ориентированной триадой Небо, Человек, Земля.
Ритуальные коммуникации в фазе снизу вверх - это вопрошания, моления и подношения, а в фазе сверху вниз - волеизъявления, ниспослания милостей и одаривания. Коммуниканты по очереди в этих фазах играют роль отправителя и получателя. Между крайними инстанциями находится коммуникант-медиатор - правитель-ван, который, по древнекитайским представлениям, будучи “Сыном Неба” (тянь цзы), мог непосредственно входить в общение с небожителями и Небом и находился в вершине социальной иерархии, складывающейся еще из нескольких рангов чиновников и простого люда, имеющего непосредственные отношения со сферой Земли.
Символы гуа неплохо отражают отмеченные элементы ритуальной коммуникации. Для простоты рассмотрим только триграммы. Коммуникантов (или их коммуникативные функции) могут символизировать три триграммы, в которых имеется по одной янской черте в соответствующей позиции. Триграммы с двумя янскими чертами будут символизировать акты коммуникации, совершаемые между коммуникантами, связанными с позициями, в которых располагаются указанные янские черты. “Старшие” триграммы можно рассматривать в качестве “резервуаров”, из которых черпается информация или энергия, используемые в сообщениях [15].
Исходя из принципа экономии как изменения только одной черты, “старшие” триграммы Цянь и Кунь могут вступать во взаимодействия соответственно с “женскими” (две янских черты) и “мужскими” (одна янская черта) ”младшими” триграммами. В представленной обобщенной схеме ритуальных коммуникаций более уместными кажутся взаимодействия Цянь-Дуй и Кунь-Чжэнь. Но в различных модификациях данной схемы, имеющихся в китайской арифмосемиотике, выбираются и иные виды взаимодействий. То, что триграммы являются символами определенных аспектов ритуала, видно до некоторой степени из самих их названий. Однако и в этом случае надо учитывать, что в названиях триграмм закрепились наиболее характерные их свойства, проявляющие себя в определенных модификациях обобщенной схемы ритуальных коммуникаций.
| Тригр. | Название | Перевод названия |
 |
Цянь | энергичность, господство, могущество |
 |
Дуй | отдавание, благодарность, благодарение |
 |
Ли | расхождение, разделение, процветание |
 |
Чжэнь | зарождение, побуждение, возбуждение |
 |
Сюнь | мягкость, милостивость, одаривание |
 |
Кань | падение, схождение, упадок |
 |
Гэнь | спокойствие, непоколебимость, сдерживание |
 |
Кунь | податливость, покорность, послушность |
Поз. 3 - сила (черта ян) - слабость (черта инь).
Поз. 2 - подкрепление (черта ян) - подавление (черта инь).
Поз. 1 - оформленность (черта ян) - неоформленность (черта инь).
В гексаграммах также имеются корреляции позиций с парами понятий, на основе которых формируется общее значение каждой гексаграммы. Эти корреляции исходят из сопоставления позиций гексаграмм определенной последовательности “младших” триграмм. Учитывая, что по документальным свидетельствам набор гексаграмм и их названий существовал в древнем Китае не позднее 7 в. до н.э., можно сделать вывод, что сложный механизм взаимосочетания триграмм и гексаграмм как коммуникативных ритуальных символов был разработан в эпоху Западного Чжоу. В контексте ритуальной деятельности в это же время набор гуа был осмыслен как удобная классификационная система, отражающая устройство мира. Были выработаны эффективные правила оперирования с этой системой. Однако в начале эпохи Восточного Чжоу эти правила стали уже забываться, и на осколках прежде стройного знания позже были созданы новые синтезы, не всегда отражающие закономерности первичного использования системы гуа. Выявление этих закономерностей предполагает детальное изучение широко контекста взаимоотношений системы гуа с другими составляющими древнекитайской арифмосемиотики, в первую очередь, с теорией стихий.
Наряду с символическим аппаратом “Книги перемен” достаточно важное место в традиционной китайской арифмосемитике занимало учение о пяти стихиях - “вода” (шуй), “огонь” (хо), “дерево” или “древесина” (му), “металл” (цзинь), “почва” или “земля” (ту) (в дальнейшем будут использоваться их обозначения буквами В, О, Д, М, П). Этот набор в китайской традиции имеет несколько названий, наиболее распространенное из которых у син. Аналога китайскому понятию син в русском языке нет. Обычно для его перевода используются термины, ведущие свое начало от древнегреческой натурфилософии, - либо термин “стихия” (от гр. stoicheion), либо его семантическая калька “элемент” (лат. elementa). Однако китайские стихии по своей сути отличаются от греческих. Поэтому термин “стихия” (“элемент”) применительно к китайскому понятию син следует считать не столько переводом, сколько упрощенной интерпретацией.
Древнегреческие философы, имея склонность толковать мир в категориях оформленной телесности, понимали под стихиями что-то вроде современных агрегатных состояний вещества: земля - твердое, вода - жидкое, воздух - газообразное, огонь и эфир - плазменное. В отдельных космогонических учениях греков та или иная стихия выступала в качестве первоначала бытия, а Эмпедокл считал первоначалами сразу четыре стихии (без эфира). Ничего подобного не было у китайцев. Опираясь на идею тотальной динамики и изменчивости всего мироздания, они в качестве его субстратного начала мыслили “изначальную пневму” (юань ци), а под стихиями понимали разновидности мирового движения.
На динамический характер китайских стихий указывает иероглиф син - среди его словарных значений есть следующие: “идти”, “двигаться”, “действовать” и т.п. Стихии называют еще юнь (“вращения”), что подчеркивает их участие в циклах различных космических движений. Такое их название, как цай (“материалы”), указывает на применение стихий в практически-хозяйственной деятельности человека. В обозначениях стихий как фу (“склады”, “хранилища”), цзе (“подразделения”), вэй (“позиции”) делается акцент на присущий им характер классификаторов, за которыми опять же стоят движения “одного рода” (тун лэй).
То, что каждая стихия представляет собой некое движение или действие, можно также видеть в их описании, приводимом в главе “Хун фань” (“Великий образец”) из “Шу цзина” (“Книга истории”), которая, по-видимому, является самым ранним из сохранившихся текстов, где говорится о стихиях. По мнению авторов “Хун фаня”: вода - это то, что “смачивает и стекает”; огонь - “горит и поднимается”; дерево - “сгибается и выпрямляется”; металл - “плавится и куется”; почва - “принимает посев и дает урожай”.
В китайской арифмосемиотике теория стихий фигурирует под названием у син сюэ (“учение о пяти стихиях”). Тем не менее в “Шу цзине” (“Книга истории”) и в “Цзо чжуани” (“Комментарий Цзо”) список фу помимо воды, огня, металла, дерева и почвы включает еще зерно (цзя). В традиционной медицине к пяти стихиям добавляется еще одна, но не зерно, а вторичный огонь - “огонь-министр” (сян хо), который по одним своим функциям рассматривался в качестве составной части огня (первичного) - “огня-правителя” (цзюнь хо), а по другим - в качестве самостоятельной стихии.
Закономерности взаимоотношений стихий древнекитайскими мыслителями переносились на символизируемые ими понятия. Часто при этом различия между двумя формами огня не учитывались, и поэтому он мог обозначать сразу два понятия. Имеются дубликаты и для других стихий. Встречаются и разночтения. В некоторых случаях стихиям ставилось в соответствие не пять, а четыре понятия. При этом не имела своего коррелята почва. С другой стороны, почва часто обозначала иерархически отличное понятие, нежели остальные стихии. Все это указывает на то, что в теории стихий со временем скапливались различные концептуальные напластования, некритически объединенные в одно целое.
| Стихия | Дерево (му) | Огонь (хо) | Почва (ту) | Металл (цзинь) | Вода (шуй) |
| Вкус | кислый | горький | сладкий | острый | соленый |
| Диграммы | Шао ян | Тай ян | Шао инь | Тай инь | |
| Домашние животные | курица | овца | вол | лошадь | свинья |
| Запахи | прогорклый | паленый | ароматный | гнилой | вонючий |
| Измерительные приборы | циркуль | весы | отвес | угольник | гиря |
| Культурные растения | пшеница | метельчатое просо | просо | рис | бобы |
| Направления | восток | юг | центр | запад | север |
| “Небесные пни” | I, II | III, IV | V, VI | VII, VIII | IX, X |
| Органы чувств | глаз | язык | рот | нос | уши |
| Органы-фу (полые) | желчный пузырь | тонкий кишечник, “три очага” | желудок | толстый кишечник | мочевой пузырь |
| Органы-цзан (полные) | печень | сердце | селезенка | легкие | почки |
| Первопредки | Тайхао | Яньди | Хуанди | Шаохао | Чжуаньсюй |
| Планеты | Юпитер (Суй син) | Марс (Ин хо) | Сатурн (Чжэнь син) | Венера (Тай бо) | Меркурий (Чэнь син) |
| Погодные влияния | ветер | жара | влажность | сухость | холод |
| Помощники первопредка | Гоуман | Чжумин | Хоуту | Жушоу | Сюаньмин |
| “Пять постоянств” (у чан) | милосердие (жэнь) | приличие (ли) | искренность (синь) | справедливость (и) | мудрость (чжи) |
| Роды живых существ | чешуйчатые (дракон) | пернатые (павлин) | гладкокожие (человек) | мохнатые (тигр) | панцирные (черепаха) |
| Сезоны | весна | лето | конец лета | осень | зима |
| Секрет | слезы | пот | слюна | мокрота | моча |
| Ступени гаммы | цзюе (цзяо) | чжи | гун | шан | юй |
| Телесная ткань | соединительная ткань | сосуды | мышцы | кожа, волосы | кости |
| Триграммы | Сюнь, Чжэнь | Ли | Гэнь, Кунь | Дуй, Цянь | Кань |
| Фаза развития | рождение | рост | изменение | увядание | упадок |
| Цвета | зеленый | красный | желтый | белый | черный |
| Части психики | “высшая душа” (хунь) | дух (шэнь) | мышление (и) | “низшая душа” (по) | страсти (чжи) |
| “Четыре качества” (сы дэ) | импульс (юань) | развитие (хэн) | оформление (ли) | стойкость (чжэн) | |
| Числа | 3, 8 | 2, 7 | 5, 10 | 4, 9 | 1, 6 |
| Чувства | зрение | осязание | вкус | обоняние | слух |
| Эмоции | гнев (ну) | радость (си) | желание (сы) | печаль (ю) | страх (кун) |
Большинство синологов считает, что, имея истоками архаические представления о пятеричных мироописательных классификациях (главным образом пространственных), существовавших в Китае в конце 2 тысячелетия до н.э., основа философского учения о пяти стихиях была заложена в 5-4 вв. до н.э., а Цзоу Янь только придал ему завершенный вид. Это учение в эпоху Хань было воспринято официальной идеологией, переработано, и по формам, которые оно в то время приобрело, собственно, и можно судить о его содержании.
Однако этой точке зрения можно противопоставить иную версию происхождения теории стихии. Она опирается на выявленные сходства между закономерностями построения наборов триграмм и стихий, которые позволяют рассматривать учение о стихиях в качестве приложения учения о триграммах. Опираясь на предположение, что система триграмм была разработана в эпоху Западного Чжоу, к этому же времени следует отнести и создание первоначальной формы учения о стихиях. Также, как и в случае с триграммами, в период “Борющихся царств” учение о стихиях, пережившее упадок, было отчасти восстановлено, а отчасти осмысленно в новых категориях. Что касается Цзоу Яня, то его роль сводится к тому, что он только предложил политическую интерпретацию теории стихий в подходящий для этого момент.
Связь между стихиями и триграммами проглядывает в первую очередь в сходстве между стихиями и “природными образами”, которые приписываются в арифмосемиотике триграммам и часто выступают как их заместители по функциям и названиям (см. “Шо гуа чжуань” [17]). Причем, это сходство подкрепляется имеющимися в китайской традиции корреляциями между триграммами и стихиями. Правда, текстуально эти корреляции фиксируются достаточно поздно - в сочинении неоконфуцианца Шао Юна (1011-1077) “Мэй хуа и шу” (“Числа перемен цветов сливы”). Однако можно с уверенностью сказать, что их происхождение значительно более раннее, поскольку в них отражены основные закономерности арифмосемиотики, в частности, закономерности оперирования со стихиями, известные с доханьского времени.
| Триг. | Образы | Стихии | Пневмы |
 |
Небо | металл | |
 |
Низина | металл | сухость (цзао) |
 |
Огонь, Солнце | огонь | тепло (шу) |
 |
Гром-молния | дерево* | |
 |
Ветер, Дерево | дерево | ветер (фэн) |
 |
Вода, Дождь | вода | холод (хань) |
 |
Гора | почва | влажность (ши) |
 |
Земля | почва |
Если рассматривать только “младшие” триграммы, то можно отметить особое положение триграммы Чжэнь. По Шао Юну, ей ставится в соответствие стихия “дерево”, которая также приписана триграмме Сюнь. Образ последней соответствует данной стихии, а связь триграммы Чжэнь с “деревом” не выглядит обоснованной (отметим это звездочкой). Поэтому возможно предложить, что первоначально на этом месте стояла другая стихия, например, из списка лю фу - зерно (цзя). Гром-молния в древнем Китае считался символом зарождения, а зерно - это зародышевая форма жизни. С другой стороны, место данной стихии в медицинских схемах занимает вторичный огонь - “огонь-министр” (сян хо), который, возможно отличался от первичного огня своим “молниеподобным” качеством.
По мнению китайских арифмосемиотиков, стихии, будучи порождением сил инь и ян, подразделялись по степени преобладания одной из них. Наиболее “иньской” является вода, а “янской” - огонь. В меньшей степени - соответственно металл и дерево. Почва часто считалась нейтральной стихией, в которой силы инь и ян уравновешивают друг друга. Первые четыре стихии в своей иньскости-янскости совпадают со структурой триграмм, в которых можно выделить нижнюю и верхнюю позиции, и таким образом преобразовать их в соответствующие диграммы. Почва при таком преобразовании будет характеризоваться малой янскостью, а вторичное дерево - малой иньскостью, что совпадает с характеристиками дерева и металла. Последнее означает, что в отношении этих стихий необходимы более тонкие дистинкции.
Местоположение “воды” - северная часть света. Как раз в северной части света под Желтыми источниками обретаются ци силы инь. Предназначение “воды” состоит в том, чтобы взращивать всю тьму вещей. “Шуй” - “вода” означает то же, что “чжунь” - “уровень”. Она питает [все] вещи одинаково, имея всегда один уровень.
Местонахождение “дерева” - восточная часть света. [Именно] в восточной части света ци силы ян приходят в состояние действования, давая начало жизни тьме вещей. “Му” - “дерево” означает то же, что “чу” - “пробивать”. Когда [частицы] ци силы ян приходят в состояние движения и клокотания, они пробивают землю и выходят наружу (чу).
Местонахождение “огня” - южная часть света. Именно в южной части света силы ян находятся на вершине [своего могущества] и тьма вещей расцветает. “Хо” - “огонь” означает “покорно следовать” (вэй суй); это значит, что тьма вещей должна полностью развиться. “Огонь” означает также “хуа” - “изменяться”, имея в виду, что с наступлением времени господства ци силы ян вся тьма вещей изменяется и преобразуется.
Местонахождение “металла” - западная часть света. Именно в западной части света зарождаются ци силы инь, которая приостанавливает [развитие] тьмы вещей. “Металл” (цзинь) означает то же, что “запрещать” (цзинь).
Местонахождение “земли” - центр [мира]. Центр - это и есть земля. Предназначение “земли” в том, чтобы извергать из себя и лелеять тьму вещей. “Ту” - “земля” означает то же, что “ту” - “извергать” [18].
Пространственное расположение триграмм по Вэнь-вану определенным образом согласуется со схемой стихий (дополнена знаками “земных ветвей”). Это можно видеть, если поместить стихии на схему Вэнь-вана, учитывая при этом их корреляции с триграммами. В таком случае огонь и вода встанут на свои исконные места - юг и север. Почва займет два места, расположенных на диагонали, - юго-запад и северо-восток. Дерево и металл, помимо востока и запада, обычно связываемых с ними, займут еще места соответственно на юго-востоке и северо-западе.
X. Поз. 3 - восток (черта ян) - запад (черта инь);
Y. Поз. 2 - север (черта ян) - юг (черта инь);
Z. Поз. 1 - верх (черта ян) - низ (черта инь).
При таких корреляциях позиций со сторонами света триграммы Ли и Кань будут сориентированы на юг и север, а Сюнь и Дуй - на восток и запад, что полностью соответствует традиционным представлениям. Положение Гэнь в трехмерной модели со схемой Вэнь-вана совпадает по направлению востока, а для триграммы Чжэнь нет соответствий. Однако имеющаяся в данной модели ориентация по вертикали триграмм Гэнь и Чжэнь косвенно обнаруживается во множестве деталей древнекитайского арифмосемиотического учения [19].
Пятичленная пространственная модель мира, построенная на стихиях, дополнялась у древних китайцев временной моделью, которая также описывалась стихиями. Считалось, что различные мировые процессы можно рассматривать как переходы от одной стихии к другой, причем целостное законченное явление или циклический процесс рассматривалось как прохождение всего их набора. Поэтому древние китайцы придавали большое значение порядкам перечисления стихий.
Наибольшую известность приобрели 4 порядка стихий. Один из них приводится в главе “Хун фань” (“Великий образец”) из “Шу цзина” (“Книга истории”). Этот порядок следующий: вода, огонь, дерево, металл, почва (В, О, Д, М, П). Дж. Нидэм назвал данный порядок “космогоническим”, исходя из наблюдения, что он встречается чаще всего в различных космогонических учениях. “Космогонический” порядок определяет числовую символику стихий.
| Стихии | Вода | Огонь | Дерево | Металл | Почва |
| Порождающие (шэн) числа | 1(ян) | 2 (инь) | 3 (ян) | 4 (инь) | 5 (ян) |
| Формирующие (чэн) числа | 6 (инь) | 7 (ян) | 8 (инь) | 9 (ян) | 10 (инь) |
Дерево - начало пяти элементов, вода - конец пяти элементов. Земля - центр пяти элементов. Таков их порядок, определенный Небом. Дерево порождает огонь, огонь порождает землю, земля порождает металл, металл порождает воду, вода порождает дерево. Это [их отношения, подобные отношениям] отца и сына. Дерево расположено слева, металл - справа, огонь расположен спереди, вода - сзади, земля расположена в центре. Так распространяется, их последовательность отношений “отец-сын”. Поэтому дерево получает воду, а огонь получает дерево, земля получает огонь, металл получает землю, а вода получает металл. [Те элементы, которые] отдают, - это отцы, а которые принимают - это сыновья. [Те элементы, которые занимают позицию отцов], и силу своего положения понуждают [элементы, занимающие позицию сыновей] [20].
Стихии в порядке “взаимопорождения” связываются в китайской арифмосемиотике с набором 10 “небесных стволов” - каждой стихии соответствует два рядом стоящих знака.
| I | II | III | IV | V | VI | VII | VIII | IX | X |
| цзя | и | бин | дин | у | цзи | гэн | синь | жэнь | гуй |
| дерево | огонь | почва | металл | вода |
Порядок “взаимопреодоления”, описывающий ряд, в котором каждая стихия побеждает предшественника, считался в китайской традиции наиболее почтенным порядком стихий, так как он был непосредственно связан с учением Цзоу Яня, который видел в нем средство космологического объяснения исторической смены китайских династий.
Порядки “взаимопорождения” и “взаимопреодоления” особым образом связаны, что выражается в виде известной схемы. Первый порядок представляет собой расположение стихий по кругу (по часовой стрелке), а второй - по линиям, составляющим внутреннюю пентаграмму. Эти соотношения называются соответственно цзун и цо.
Уравнение одного с помощью другого называется гармонией, благодаря гармонии все бурно растет, и все живое подчиняется ей. Если же к вещам одного рода добавлять вещи того же рода, то когда вещь исчерпывается, от нее приходится отказываться.
Именно поэтому покойные ваны, создавая все, смешивали землю с металлом, деревом, водой и огнем. Именно поэтому они комбинировали пять вкусовых ощущений, чтобы удовлетворить вкус; укрепляли четыре конечности, чтобы защитить тело; добивались гармонии между шестью мужскими нотами, чтобы усилить слух; приводили в соответствие органы чувств, представленные семью отверстиями, чтобы они служили сердцу; связывали между собой восемь частей тела, которые составляют человека; укрепляли девять внутренних органов, чтобы утвердиться в чистой добродетели; устанавливали десять рангов, чтобы наставлять сотни чиновников; определяли тысячи должностей и ставили десять тысяч чиновников; обсуждали сотни тысяч дел; принимали решения, касающиеся миллионов существ; получали регулярные поступления, размер которых доходил до бесконечности [21].
Если отмеченные четыре порядка стихий рассматривать в их корреляциях с триграммами, то становится очевидным, что правила их построения определяются взаимоотношениями между триграммами. Как указывалось выше, в “Си цы чжуани” говорится, что триграммы образуются за счет дихотомического деления Великого предела. Сунские философы посчитали, что триграммы при этом выстраиваются в порядок Фуси. Триграммы в порядке Фуси строятся по позициям в последовательности снизу вверх, от Земли к Небу. Однако в “Си цы чжуани” не указывается, что последовательность должна быть именно такой. Чередуя последовательности прохождения позиций, можно получить в общей сложности 6 порядков триграмм.
“Земная” серия, в которой находится порядок Фуси (иерархия позиций 1-2-3), не включает в себя известные порядки стихий, представленные в корреляциях с “младшими” триграммами. Напротив, в “небесной” серии имеется два важнейших порядка стихий - “взаимопорождение” (Д, О, П, М, В, Д*) и “взаимопреодоление” (О, М, Д*-Д, П, В), образуемые соответственно порядками триграмм, построенными при прохождении позиций 3-2-1 и 1-3-2. Стихии коррелируют с триграммами таким образом, что имеются две “младшие” триграммы - Чжэнь и Сюнь, связанные с деревом. Однако в рассматриваемых порядках триграмм они стоят рядом и при этом взаимодействуют одновременно по принципам “взаимопорождения” и “взаимопреодоления”, которые нейтрализуют друг друга, приводя к уменьшению различий между взаимодействующими триграммами. Поэтому рассматриваемые шестеричные порядки стихий могут быть преобразованы в пятеричные, а их взаимоотношения выразятся посредством традиционной пентаграммы [22].
Древнекитайская ритуалистическая модель годового сельскохозяйственного цикла предполагает, что, благодаря присутствию “небесной энергии” “старшей” триграммы Цянь, процесс развития, описываемый шестеричным триграммным циклом “взаимопорождения”, начинается с небесного “одаривания” (тр. Сюнь) растений живительными силами, потом наступает их “процветание” (тр. Ли) и “сдерживание” (тр. Гэнь) этого “процветания”, когда оно доходит до кульминации. На этом заканчивается первый полупериод развития. Затем приходит пора “благодарения” (тр. Дуй), выражающаяся в созревании растений, в сборе урожая и в подношениях Небу. После этого природа вступает в фазу “упадка” (тр. Кань), в которой важно сохранить урожай. На этой фазе исчерпывается аналогия в символизации фаз годового развития посредством стихий и триграмм, но порядок триграмм еще не заканчивается. После фазы “упадка” наступает время действия триграммы Чжэнь, значение которой связано с понятием “возбуждение-зарождение”. В системе стихий символ этой фазы отсутствует, но в отношении циклов взаимодействия сил ян и инь как таковых китайцы предполагали, что в конце каждого полуцикла наступает парадоксальная фаза, являющаяся “зародышем” нового полуцикла, что символизируется черной и светлой точками на противоположных по цвету частях монады Тай цзи. В данном случае такими “зародышами” будут триграммы Гэнь и Чжэнь. Поэтому действие, связанное с последней “младшей” триграммой, - это то, что приводит к появлению нового рождения, символизируемого следующей по кругу триграммой Сюнь из другого триграммного цикла, который дополнительно подкрепляется связанной с ним триграммой Цянь. С другой стороны, энергия триграммы Чжэнь уходит еще в следующую за ней “старшую” Кунь, которая, так же как и Цянь, управляет годовым шестеричным циклом.
Порядок Фуси представляет собой зеркальное отражение триграммного порядка “взаимопорождения” и в противоположность последнему должен отражать циклический процесс развития энергий, идущих не от Неба к Земле, а от Земли к Небу. Важно отметить, что эти два порядка могут быть построены посредством однотипного преобразования приводившегося выше обобщенного ритуального цикла. Суть данного преобразования заключается в выделении в преобразуемом цикле более дробных фаз и установлении симметрии между его полупериодами за счет проецирования в каждый полупериод триграмм из противоположного полупериода. Получившиеся шестеричные полупериоды при этом следует рассматривать в качестве самостоятельных циклов, имеющих более сложную организацию по сравнению с исходным. Таким образом, в этих преобразованиях видится проявление учения о самоорганизации, развившегося из правил ритуальных коммуникаций и затем соотнесенного с природными явлениями.
Надо отметить, что значение схемы суточной циркуляции пневмы-ци по меридианам гораздо больше чисто медицинского. Использование различных коррелятов стихий позволяет собрать вокруг этой схемы обширное число космологических, психологических и других идей традиционной китайской науки, касающихся проблемы взаимоотношений человеческого организма и внешней среды. Вышеприведенные выкладки показывают, что эта и некоторые другие схемы традиционной китайской арифмосемиотики имеют четкие алгоритмы построения, имеющие характер вывода сложных мироописательных конструкций из более простых и фундаментальных. Иначе говоря, отдельные разделы китайской арифмосемиотики представляют собой не плод сверхчувственного видения легендарных древних мудрецов, и не произвольным образом скомпонованные псевдоклассификационные схемы, а тщательно продуманную теоретическую систему, опирающуюся на оригинальное представление о процессах самоорганизации. В этом качестве арифмосемиотика предстает и как полноценная наука и как эффективная методология. Беда в том, что в Китае со временем первоначальные смыслы арифмосемиотических построений забываются, и их место занимают нумерологические идеи, создаваемые по тем или иным вторичным ассоциациям.
Общие сведения о китайском языке
Китайский язык относится к китайско-тибетской группе языков. Он имеет семь основных диалектных групп. Свыше 70 % говорящих на китайском языке, а их более 1 млрд. человек, относятся к северной группе диалектов. Фонетической нормой китайского языка в настоящее время является пекинское произношение.
На основе существовавшего в начале 1 тысячелетия до н.э. живого языка к 4 в. до н.э. складывается литературный древнекитайский язык вэньянь. С начала нашего летосчисления вэньянь расходится с языком устного общения, и формируется новый письменный язык байхуа (“простой язык”), отражающий разговорную речь. Вэньянь в качестве письменного литературного языка использовался вплоть до 20 в. На основе северной версии байхуа, который окончательно сложился в 10-13 вв., в дальнейшем образуется язык путунхуа (“общепонятный язык”), принятый в 20 в. в качестве государственного китайского языка.
Китайский язык слогово-тонированный с фиксированным составом слогов и тонов. В путунхуа используется четыре тона и 414 слогов. Тона подразделяются на “ровный” (пиншэн), “высокий” (шаншэн), “ниспадающий” (цюйшэн), “входящий” (жушэн). Поскольку не каждый слог имеет полное тонирование, то в общей сложности имеется 1324 тонированных слогов.
Развитие письменности
Изобретение письменности китайская традиция приписывает Цан Цзе, министру легендарного Хуан-ди, а в других версиях - также легендарных Фу-си или Шэнь-Нуна. В преданиях Цан Цзе часто предстает в образе четырехглазого мифического существа, что символизировало его исключительную прозорливость, позволившую на основе изучения следов птиц и зверей разработать иероглифическое письмо.
Самые ранние протописьменные знаки на территории Китая были обнаружены археологами на неолитической крашенной керамике, которая датируется радиоуглеродным методом 5-4 тысячелетиями до н.э. Таким образом, реальная история развития письменности в Китае оказалась приблизительно на 2 тысячелетия древнее традиционной версии. По своему типу эти знаки, еще достаточно примитивные, имеют некоторое сходство с более развитой письменностью эпохи Шан-Инь, обнаруженной на гадательных панцирях черепах и лопаточных костях крупного рогатого скота.
Иньская письменность (“древние письмена” - гу вэнь) была выработана для обслуживания сакральных обрядов и состояла из особых знаков - иероглифов-пиктограмм, представляющих собой схематизированные изображения предметов. Эти знаки можно подразделить на три группы: элементарные пиктограммы - простые знаки, изображающие реальные предметы; комплексные пиктограммы - знаки, состоящие их нескольких простых знаков; идеограммы - составные знаки, обозначающие абстрактные понятия или выдуманные предметы (например, мифическое животное).
В раннечжоуское время появляется новый вид письма (“чжоуские письмена” - чжоу вэнь), зафиксированный главным образом в эпиграфике на бронзовых сосудах и камне. Использование нового материала для письма повлекло за собой трансформацию начертания иероглифов - произошел переход от округлых форм к прямоугольным. Названия данного типа письма - цзиньшивэнь (“письмена на металле и камне”) и чжундинвэнь (“письмена на жертвенных треножниках”).
В 8 в. до н.э. при императоре Сюань-ване была проведена первая реформа письменности, при которой придворным историографом Ши Чжоу были разработаны стандартные иероглифы и исключены разнописания. Новая графика письменных знаков относится к стилю дачжуань (“большие знаки”). Древнейшими образцами такого письма являются надписи на каменных барабанах и каменных плитах, относящихся к эпохе Чжоу.
В эпоху Цинь было проведено две реформы. В начале своего правления император Цинь Ши Хуан-ди учредил графику дачжуань (“большие знаки”), а в 221 г. до н.э. - сяочжуань (“малые знаки”). Для распространения последнего стиля был обнародован официальный список 3300 иероглифов. Тем самым была введена в употребление унифицированная государственная система письма, в которой каждый знак имел неизменную форму начертания.
Наряду с официальным письмом чжуань в это время в частной переписке начинает употребляться письмо лишу (“деловое письмо”). Как говорит предание, создателем этого письма был уездный чиновник Чэн Мао, разработавший его во время многолетнего заточения в тюрьме. В лишу, в отличие от чжуань, появляются типовые упрощения тех отдельных частей иероглифов, которые можно выделить как повторяющиеся компоненты различных иероглифов. Тем самым была выяснена структурно-смысловая членимость иероглифов.
Во время династии Хань произошло окончательное оформление китайской иероглифической письменности. Завершение становления структуры китайской письменности произошло в 1-2 вв. н.э. К этому времени были выработаны три основные стиля письма: “уставное письмо” (кайшу или чжэншу), в котором не допускались какие-либо отклонения от нормативов; “полууставное письмо” (синшу), в котором допускались отдельные вариации и сокращения написаний иероглифов; “скоропись” (цаошу, букв. “травяное письмо”), в которой было крайне мало ограничений в правилах написания иероглифов.
В древние времена иероглифы гравировали стилом, который делался из бамбука или металла и которым было можно рисовать линии всех форм и одинаковой толщины. Как утверждает традиция, при династии Цинь полководцем Мэн Тянем (?-210) была изобретена кисть для письма. Это привело к тому, что к началу 1 в. н.э. китайцы преимущественно стали писать кисточками, окуная их в тушь, и иероглифы приняли их современный вид. Они стали иметь в своем очертании плавные линии переменной толщины, прямые или изящно изогнутые.
В китайских словарях число иероглифов доходит порою до 70 тысяч. Однако большая часть включенных в них иероглифов не имеет в настоящее время хождение или представляет собой различные разночтения. В эти словари входят также иероглифы, придуманные каким-либо знаменитым начетчиком древности, но не получившие распространения. Подсчитано, что словарный состав классических сочинений периода “Воюющих государств” не превышает 2500 иероглифов, а для чтения современной китайской периодики достаточно знания 3 тыс. иероглифов. Количественная ограниченность иероглифики с лихвой искупается ее выразительностью, позволяющей в зависимости от контекста осмыслять каждый иероглиф многим способами, заданными его достаточно широким семантическим полем.
Иероглифология
Изучение языка началось в Китае более 2000 лет назад. Оно развивалось совершенно самостоятельно, если не считать некоторого влияния древнеиндийского языкознания, транслированного в Китай вместе с буддизмом. Одним из ранних направлений китайского языкознания было толкование значений иероглифов. Самый древний толковый словарь китайских иероглифов - “Эръя” (“Подобный образцу”). Он составлялся несколькими поколениями ученых, главным образом в 3-2 вв. до н.э., и содержит толкования слов, встречающихся в древних письменных памятниках. Считается, что “Эръя” был отредактирован Конфуцием. Позже он вошел в конфуцианское “13-книжье” (“Ши сань цзин”). При династии Цинь этот словарь был уничтожен, а при Хань - восстановлен. В “Эръя” дана систематизация иероглифов по тематическому принципу. Выделяется 19 глав, каждая из которых посвящена толкованию иероглифов, объединенных по общей тематике. “Эръя” является энциклопедией, сборником синонимов, содержит сведения по орфографии и грамматике.
На рубеже нашей эры Ян Сюн (53 г. до н.э.-18 г. н.э.) написал сочинение “Фанъянь” (“Местные слова”), в котором проводилось истолкование вошедших в литературный язык слов различных диалектов с указанием места их происхождения.
В 121 г. н.э. Сюй Шэнь (58-147) составил словарь “Шо вэнь цзе цзы” (“Толкование [простых] письмен и объяснение [сложных] знаков”), который стал самой значительной филологической работой в древнем Китае. Этот словарь содержал около 10 тыс. иероглифов и являлся первым в мире полным толковым словарем. Помимо разъяснения значений иероглифов в нем объяснялась их структура и происхождение.
Сюй Шэнь выделить 540 типичных элементов - “ключей” (бу), определяющих некоторую семантическую общность содержащих их иероглифов. Иероглифы с общими ключами были объединены в отделы, которые Сюй Шэнь расположил по степени возрастания сложности имеющихся в них иероглифов. Такой принцип систематизации иероглифов по “ключам” впоследствии стал широко распространенным при составлении словарей китайского языка. При династии Мин было выделено 214 ключа, на основании которых строятся и современные китайские словари.
В своем словаре Сюй Шэнь также классифицировал иероглифы по “шести категориям” (лю шу) в зависимости от формы и структуры, что является классификацией, сложившейся до него и просуществовавшей до 20 в.
Шесть категорий следующие:
пиктограммы (сянсин);
простые идеограммы (чжиши);
составные идеограммы (хуйи);
фоноидеограммы (синшэн);
фонетические заимствования (цзяцзе);
видоизмененные знаки (чжуаньчжу).
Пиктограммы являются простейшими по способу выражения значения иероглифами. Они представляют собой схематичные рисунки предметов. Например, иероглиф шань (“гора”) изображает вершины горы, а иероглиф жи (“солнце”) первоначально выглядел как круг. Некоторые из более ранних форм пиктограмм были весьма сложны и реалистичны, но со временем стали высоко стилизованными. В “Шо вэнь” перечисляется 364 простых пиктограмм.
Простые идеограммы не являются рисунками предметов. Они изображают предмет достаточно символически. Например, иероглиф сань (“три”) состоит из трех горизонтальных линий, а иероглиф чжун (“середина”) выражается вертикальной линией, проходящей через середину прямоугольника.
Составные идеограммы - это иероглифы, значение которых образуется как сумма значений двух или более составных частей. Например, иероглиф кань, означающий “смотреть”, сконструирован из му и шоу, т.е. из “глаза” и приставленной к нему “руке”; иероглиф вэй (“место”), представляет собой сумму иероглифов жэнь и ли - “человек” и “стоять”. Часто понять смысл идеограмм по их составным частям бывает довольно-таки трудно или просто невозможно.
Фоноидеограммы - это сложные иероглифы, в которых значение передается только одной частью иероглифа, называемой “ключом”, а другая задает его звучание - “фонетик”. Фоноидеограммы составляют большинство китайских иероглифов. В “Шо вэнь” перечисляется 7697 знаков этого типа. Надо учитывать, что ключ указывает лишь приблизительно на значение фоноидеограммы. Например, иероглиф ба (“рукоятка”) состоит из ключа “рука” и фонетика ба. Чтение фонетика не всегда полностью совпадает с чтением фоноидеограммы. Часто сходство в произношении имеется лишь по финали слога. Кроме того, вследствие естественного развития разговорного языка, произношение многих слов изменилось так сильно, что в настоящее время большое количество фоноидеограмм уже не имеет никакой ссылки на произношение фонетика.
Видоизмененные (производные) и заимствованные иероглифы - исключения. Их мало. Видоизмененные иероглифы образуются способом, при котором некий исходный иероглиф изменяется некоторым образом в написании и приобретает иное значение. Новый и старый иероглифы могут быть связаны по звучанию и по смыслу.
Заимствованные иероглифы близки к видоизмененным. Это иероглифы, которые внешне идентичны с исходными иероглифами и имеют то же или близкое произношение, но обозначают иное, новое значение, как то связанное с предыдущим.
Фонетика
Важным направлением языкознания в Китае являлась фонетика. Китайский язык является слоговым. Поэтому содержанием китайской фонетики является не описание звуков, а классификация слогов. Китайцы делили слог на две части - инициаль (“шэн”) и финаль (“юнь”), т.е. на начальный согласный и остальную часть слога. При этом еще учитывался тон слога.
В конце 2 в. стали применять способ обозначения чтения иероглифа посредством чтения двух других, так называемое “разрезание” (фаньце). При этом первый знак обозначал слог с той же инициалью, а второй - с той же финалью и тоном, что и чтение рассматриваемого иероглифа.
С 3 в. появляются словари рифм, построенные по фонетическому принципу. Наиболее ранний из дошедших до нас словарей такого типа - это “Це юнь” Лу Фаяня, написанный в 601 г.
В конце 8 в. были составлены первые фонетические таблицы - “Юнь цзин” (“Зеркало рифм”), позволяющие наглядно представить фонологическую систему китайского языка. Они дошли до нас в издании 1161 г.
Грамматика
Еще одним направлением китайского языкознания была грамматика. Первые грамматические исследования проводились в эпоху Хань. Их необходимость возникла в связи с задачей восстановления уничтоженных при династии Цинь канонических текстов. С древнейших времен было известно понятие служебного слова. В 12-13 вв. появилось противопоставление “полных слов” (ши цзы) и “пустых слов” (сюй цзы). К числу последних относили служебные слова, местоимения, междометия, непроизводные наречия и некоторые другие разряды слов. Первый словарь “пустых слов” появился в 1592 г.
Исторические хроники Китая, записывавшиеся почти три тысячи лет, образуют самую длинную непрерывную традицию среди исторической документации любой цивилизации. Никакое другое традиционное общество не знало так свое прошлое и не придавало такого значения ведению исторических записей. Согласно исторической концепции древних китайцев, история имеет смысл, если только может быть основой для создания практических директив. Вера в ценность истории особенно была свойственна конфуцианцам, но и другие школы китайской мысли считали необходимым ссылаться на уроки истории.
Среди ранних китайских исторических работ наибольшей значимостью обладают “Шу цзин”, или “Шан шу” (“Книга истории”, или “Книга документов”), освещающая китайскую историю примерно с 24 по 8 вв. до н.э., и “Вёсны и осени” (“Чуньцю”), представляющие собой летопись царства Лу, охватывающую период с 722 по 481 гг. до н.э. В 4 в. до н.э. к последней был составлен комментарий “Цзо чжуань”, приписываемый ученику Конфуция Цзо Цю-мину. Дошедшая до нас редакция этого сочинения восходит, вероятно, к 1 в. до н.э. Древних летописей других царств не сохранилось.
В первой половине 3 в. до н.э. лидером школы Иньян-цзя Цзоу Янем (305-240) была создана концепция цикличности китайской истории, представляющей собой смену этапов расцвета и упадка правящих династий и общества в целом. Смена династий была вписана Цзоу Янем в процесс трансформации пяти космических сил-дэ, одноименных пяти стихиям. Данная теория достаточно подробно была освещена в сочинении “Люйши чуньцю” (“Вёсны и осени господина Люя”):
При грядущем возвышении каждого императора или вана небо обязательно заранее являет народу благовещее знамение.
Ко времени Хуан-ди небо прежде всего явило огромного земляного червя и медведку. Хуан-ди сказал: “Торжествует стихия земли!” Коль скоро восторжествовала стихия земли, он отдавал предпочтение желтому цвету, а в делах подражал земле.
Когда пришло время Юя, небо прежде всего явило дерево, листва которого не увядала ни осенью, ни зимой. Юй сказал: “Торжествует стихия дерева!” Коль скоро восторжествовала стихия дерева, он отдавал предпочтение зеленому цвету, а в делах подражал дереву.
Когда пришло время Тана, небо прежде всего явило меч из металла, появившийся из воды. Тан сказал: “Торжествует стихия металла!” Коль скоро восторжествовала стихия металла, он отдавал предпочтение белому цвету, а в делах подражал металлу.
Когда пришло время Вэнь-вана, небо прежде всего явило красного ворона, который держал в клюве красные письмена и сел на алтарь дома Чжоу. Вэнь-ван сказал: “Торжествует стихия огня!” Коль скоро восторжествовала стихия огня, он отдавал предпочтение красному цвету, а в делах подражал огню.
На смену стихии огня непременно должна прийти стихия воды, и тогда небо прежде всего показывает торжество стихии воды. А коль скоро восторжествовала стихия воды, то отдастся предпочтение черному цвету, а в делах подражают воде. Когда же стихия воды достигает своего предела, пусть даже [люди] не знают об этом, кругооборот стихий [все равно] приводит к стихии земли [1].
При династии Хань поддержание историографической работы становится одной из важнейших функций императорского двора. В это время тайшилином (придворным историографом-астрологом) Сыма Цянем (145-90 гг. до н.э.) были написаны “Исторические записки” (“Шицзи”), охватывающие историю Китая с ранних времен до начала 1 в. до н.э. Эта работа, первоначальное название которой “Тайши-гун шу” (“Книга придворного историографа”), “Тайши-гун цзи” или “Тайши цзи” (“Записки придворного историографа”), была сделана Сыма Цянем на основе материалов, которые начал собирать его отец Сыма Тань, также бывший тайшилином, и документов императорских архивов, доступ к которым он получил, унаследовав в 108 г. должность отца. Кроме того Сыма Цянь использовал устные предания и свои личные наблюдения, полученные им во время многочисленных путешествий по стране.
Согласно Сыма Цяню, правление прежних династий основывалось на доминирующих человеческих качествах. Первые периоды правления характеризуются положительными качествами, затем происходит деградация.
| Династия | Начало правления | Конец правления |
| Ся | чистосердечность (чжун) | дикость (е) |
| Инь | благочестие (цзин) | почитание демонического (гуй) |
| Чжоу | культурность (вэнь) | нарочитость (сы) |
В своей работе Сыма Цянь применил много новшеств, принятых в позднейшей практике. “Исторические записки” состоят из пяти разделов, охватывающих в сумме 130 глав. Эти разделы следующие: “Основные записи” (“Бэнь цзи”) - исторические хроники, описывающие важнейшие деяния правителей различных династий; “Истории наследственных домов” (“Ши цзя”) - биографии представителей наследственной аристократии; “Жизнеописания” (“Ле чжуань”) - биографии исторических личностей, сопровождаемые изложением отдельных фактов истории; “Трактаты” (“Шу”), в которых отражены некоторые аспекты китайской культуры; “Таблицы” (“Бяо”) - хронологически упорядоченные списки знаменитых чиновников, министров и военачальников с указанием их деятельности.
В 1 в. н.э. историографический метод Сыма Цяня был использован Бань Гу (32-92), написавшим “Ханьскую историю” (“Ханьшу”), которая отражала историю Западной Хань. Он расширил раздел трактатов (именуемых у него “обозрениями”), добавив ряд новых тем типа административной географии Китая, административных учреждений, уголовного законодательства и предзнаменований. Бань Гу также включил в свое сочинение каталог книжных названий. Этим сочинением Бань Гу открывает новый жанр “династийных историй”. Такие истории писались официальными историками после падения очередной династии и освещали ее “величие и падение”.
В ханьское время начало создаваться много различных работ, носящих историографических характер. По хронологическому принципу строились топографические описания, генеалогии, биографии и др.
Следующим сочинением в жанре династийных историй является “Поздняя ханьская история” (“Хоуханьшу”), написанная Фань Е (398-445). Он ввел новые принципы группировки исторических личностей, биографии которых объединялись в рамках одной главы.
Правление Тай-цзуна (627-650) в начале эпохи Тан было ключевым периодом в китайской исторической учености. Для составления хроники династии Тан по типу “Ханьшу” в 629 г. было создано специальное официальное историческое ведомство (Шигуань). В это ведомство отправлялись отчеты событий при дворе, документы столичной и провинциальных администраций и биографии умерших высших должностных лиц. В 636 г. было закончено пять официальных историй предшествующего периода, а в последствии было добавлено еще три. Все эти работы строились по моделям “Шицзи” и “Ханьшу”.
Составление летописей при династии Тан заключалась в сокращении и уплотнении исходных документов. Собственные комментарии и оценки добавлялись в кратких параграфах. Такой подход придал обманчивую объективность китайским историческим текстам, маскируя тот факт, что тем самым в них почти всегда реализовывались конфуцианские моральные побуждения и подчеркивалась лояльность властям.
Более поздние династии продолжили работу по составлению официальных историй. Последней была написана история династии Цин, изданная в 1928 г. и являющаяся 24-й по счету династийной историей, начиная с “Ханьской истории” Бань Гу. Эта серия работ, составляемая почти 2 тысячелетия, не связана точно с последовательностью династий. Для династии Тан, например, имеются две исторические хроники. Также для эпохи Пяти Династий, последовавшей за Тан, имеется две хроники. Неудовлетворенность хроникой династии Юань, составленной в ранней Мин, привела к составлению новой версии, изданной лишь в 1922 г.
Более поздние работы в этой серии имеют тенденцию быть более обширными, чем ранние. К ним часто добавляли специальные работы. Особенно известно из таких работ “Всестороннее зеркало помощи в управлении” (“Цзы чжи тун цзянь”). Это историческое сочинение, написанное известным сунским ученым и государственным деятелем Сымой Гуаном (1019-1086) в соавторстве с Лю Шу (1032-1078), Лю Бинем (1023-1089) и Фань Цзуюем (1041-1098), охватывает 1362-летний период (с 403 г. до н.э. по 959 г. н.э.). Сыма Гуан прекрасно владел историческим методом. В частности, он критически отнесся к надежности 322 книг, которые он использовал.
Другим типом исторической литературы, развиваемой китайской традицией, были компендиумы истории административных имперских учреждений с обширными подборками первичных документов. Первое сочинение такого рода датируется 801 г. Начиная с эпохи Сун провинции, префектуры, округа и даже некоторые деревни хранили издававшиеся регулярно “местные хроники” (ди фан чжи) - географические справочники, в которые включались сведения о местных обычаях и календарных обрядах.
Стандартные истории, хроникальные истории, установленные компендиумы и местные географические справочники, упомянутые выше, являются, однако, только частными примерами в пределах широкого диапазона литературы, которую китайские ученые классифицировали как историческую. Каталог имперской библиотеки, составленный в 1782 г., подразделял исторические работы по 15 категориям. Общее количество исторических работ, отмеченных в данном каталоге было 2136.
Особенностью китайской традиционной историографии было то, что она создавалась чиновниками для чиновников. Это придавало связанность и стереотипность историческому описанию. Однако содержание ограничивалось узкими интересами авторов. Обращая внимание на конкретные детали истории, важные с точки зрения чиновничьего аппарата, историографы Китая были не способны создать работы широкого исторического синтеза. И все же китайская традиция развивалась в направлении все большей рациональности и выработки все более строгого критического исторического метода. Преемники этой традиции в 20 в. смогли ассимилировать некоторые ценные черты современной западной историографии.
Этапы развития китайской математики
По древним преданиям, основам счета китайцев научил мифический первопредок Фуси. Его часто изображают держащим в руках угольник (цзюй). На изображениях рядом с ним находится его жена Нюйва, держащая в руке циркуль (гуй). Как показывают надписи на гадательных костях, уже в эпоху Шан циркуль использовался для вычерчивания круга, а угольник - прямых углов, в частности, углов квадрата. Со временем круг и квадрат стали символами принципов ян и инь. То же самое можно сказать о циркуле и угольнике.
В древнем китайском обществе с самых ранних периодов его существования имелась необходимость производить астрономические вычисления, измерять площади полей, объемы зерна, емкости сосудов и проч. Это вызывало интенсивное развитие математики (суань), которая носила в значительной степени практический характер в традиционном Китае вплоть до его знакомства посредством иезуитов с европейской математикой в начале 17 в.
В эпоху раннего Чжоу искусство счета уже входило в программу обучения школьников. В эпоху “Борющихся царств” создается сочинение “Чжоу би суань цзин” (“Канон расчета чжоуского гномона”), в котором были даны элементарные математические знания, пригодные для астрономических расчетов.
В пещерах Дуньхуана в провинции Ганьсу были найдены датируемые 1 в. до н.э. бамбуковые дощечки со списками примеров умножения всех чисел от 1 до 9. Числа в них были записаны иероглифами. Запись примеров умножения не списком, а в виде таблицы, в которой перемножаемые числа расположены в двух координатах, появляются в Китае после 8 в.
Первая чисто математическая книга появляется в эпоху раннего Хань - “Искусство счета в девяти разделах” (“Цзю чжан суань шу”). В этой книге было собрано и систематизировано математическое наследие предшествующих периодов. Она состоит из 246 задач, для которых дается числовой ответ и процедура решения. Эта книга сыграла важную роль в развитии математики в Китае. Все китайские математики ссылаются на нее, пишут свои комментарии, добавляя объяснения и доказательства, переписывая процедуры и предлагая новые формулы. Наиболее важный из сохранившихся комментариев приписывается математику Лю Хуэю, жившему в 3 в. Он содержит самый богатый набор доказательств в пределах данной традиции.
В ханьскую эпоху математика достигает относительного расцвета и выделяется в самостоятельную дисциплину. В имперском Китае социальная роль математики определялась бюрократической правительственной системой. В официальной математике ставились задачи, которые должны были решать должностные лица. Ремесленники, применявшие в своей работе некоторые математические знания, и чиновники-математики были совершенно разделенными группами.
В 3-4 вв. математик Сунь-цзы представил правила работы со счетной доской, изложил способ решения в целых числах неопределенных уравнений 1-й степени. В его сочинении “Классическая арифметика Сунь-цзы” (“Сунь-цзы суань цзин”) приводятся сведения о геометрической прогрессии. Там имеется задача о ткачихе, которая удваивает продукцию предыдущего дня и производит 5 мер ткани каждые пять дней. Спрашивается, сколько ткани производится в первый и последующий дни?
К 5-6 в. относится творчество Цзу Чунчжи и его сына Цзу Гэнчжи, которые вычислили число “пи” с точностью до седьмого знака. Цзу Чунчжи открыл способ вычисления объема шара. Одна из примененных им теорем через тысячу лет была доказана итальянским математиком Бонавентурой Кавальери (1598-1647) и получила название “принципа Кавальери”.
В 7 в. работает математик Ван Сяотун, который разработал методы решений кубических уравнений и сформулировал правило определения объемов тел сложной формы путем разбиения их на призмы и пирамиды.
“Канон расчета чжоуского гномона”, “Искусство счета в девяти разделах” и некоторые из книг, написанные впоследствии, были собраны в сборник и прокомментированы в 7 в. группой математиков под руководством Ли Чуньфэна. Этот сборник служил руководством для должностных лиц, обучаемых в тогдашнем недавно установленном ведомстве математики. Хотя некоторое количество чиновников таким образом официально было обучено математике, никаких крупных достижений не появляется в Китае вплоть до 11 в., когда в 1084 г. указанный сборник был отредактирован и издан под названием “Десять канонов по математике” (“Суань цзин ши шу”).
Последующие два с половиной столетия знаменуются крупными достижениям китайской традиционной математики. В этот период работают такие известные китайские ученые, как отшельник Ли Е (12-13 вв.), чиновники Цинь Цзюшао (13 в.) и Ян Хуэй (13 в.), странствующий учитель Чжу Шицзе (13-14 вв.). Ими были исследованы методы решений систем уравнений высших степеней, приемы построения прогрессий, магических квадратов, треугольника Паскаля и др. После этого периода в Китае не было написано ни одной важной работы по традиционной математике.
Китайцы не создали геометрии, подобной греческой, в которой использовались аксиомы, теоремы и доказательства. Моисты в 4 в. до н.э. уделяли некое внимание системе геометрических определений, но это не оказало особого влияния на развитие китайской математики. Евклидова геометрия, видимо, проникла в Китай при династии Юань, но не пустила там глубоких корней до появления иезуитов.
Китайская геометрия была в достаточной степени алгебраична, и это привело к тому, что математики Китая первыми стали выражать геометрические формы алгебраическими уравнениями. Правда, в начале они не использовали специальных алгебраических символов, а довольствовались иероглифической записью.
Когда иезуиты в конце 16 в. прибыли в Китай, они нашли людей, живо интересовавшихся наукой, но не знающих традиционных китайских достижений в математике. Ставя целью проповедь религиозных идей, иезуиты быстро осознали, что данное предприятие будет осуществлено успешнее на фоне передачи китайцам достижений европейской науки. Началась эра переводов на китайский язык западных научных работ. В 1607 г. иезуитами и китайцами были переведены шесть первых книг “Элементов” Евклида. Изучение западных работ стимулировало китайских ученых к восстановлению собственной математической традиции, которая была синтезирована с западной математикой. В начале 17 в. математика Китая прекращает самостоятельное развитие.
С самых ранних времен система счисления у китайцев была десятичной. На гадательных костях середины второго тысячелетия до н.э. встречаются числа, записанные с помощью девяти символов в позиционной системе. На десятичной позиционной системе счисления строилась традиционная система мер и весов. В эпоху Хань китайские ремесленники пользовались кронциркулем с десятичной градуировкой.
Есть основания полагать, что древнекитайская десятичная позиционная система была связана по своему происхождению с особым способом вычислений посредством счетных палочек. Сам иероглиф “суань” - “вычисление” - является древней пиктограммой подсчета палочек. Некоторые цифры на гадательных костях напоминают “палочную” запись. Подобная запись чисел встречается также на монетах периода “Борющихся царств”. Ханьские математические тексты используют математические выражения, подразумевающие использование счетных палочек.
Данная система счета была основана на использовании счетной доски, на которой небольшие по размерам (чаще около 15 см) палочки помещались в соответствующие позиции, чтобы символизировать определенные разряды чисел. Палочки изготавливались из бамбука, а в 9 в. из литого железа. Носились палочки по 271 штук в пачке. Действия сложения, вычитания, умножения и деления осуществлялись посредством перемещения палочек. Преимущество такого способа подсчета состояло в том, что в любой момент палочки могли быть удалены со счетной доски.
К 3 в. установилась система позиционной записи чисел, отражающая метод манипулирования счетными палочками.
При операциях умножения и деления на счетных досках выделялось три позиции.
| Верхняя позиция (шан) |
| Средняя позиция (чжун) |
| Нижняя позиция (ся) |
Помимо счетных досок китайцы пользовались еще одним устройством для вычислений - счеты “суань пань”, которые историки называют еще “абаком”, имея в виду некоторое сходство этого счетного устройства с европейским, возникшим в древней Греции и использовавшимся в Европе вплоть до 18 в. В своем первоначальном виде европейский абак - это доска с ложбинами, в пределах которых можно передвигать счетные костяшки. Китайский абак представлял собой деревянную раму с рядами стержней или веревок, на которых подвижно закреплялись костяшки в виде приплюснутых шаров. Обычно устанавливается 12 стержней, но их могло быть и больше. На каждом стержне абака размещалось 7 костяшек, разделенных планкой на две группы: ниже планки 5 костяшек, а выше - 2. Каждая верхняя костяшка эквивалентна пяти нижним. Каждая нижняя костяшка эквивалентна 10 нижним костяшкам на соседнем стержне справа (или, по договоренности, слева). Время появления абака в Китае точно неизвестно. По Дж. Нидэму, в трактате “Шу шу цзи и” (2 в. н.э.) приводится описание нескольких типов абака. По другим источникам, абак употребляется в Китае лишь в конце 15 в.
Теорема Пифагора
Китайцы с ранних времен знали теорему Пифагора, а в последствии представили собственное ее доказательство. Согласно легенде, Чжоу-гун, младший сын Вэнь-вана, имел беседу с математиком Шан Гао, в которой упоминаются закономерности, вытекающие из теоремы Пифагора: если надломить линейку-чи под прямым углом на расстоянии 4 и 3 от концов, то кратчайшее расстояние между ними будет равно 5. Частная формулировка теоремы Пифагора рассматривается в “Счетном каноне о чжоуском гномоне” (“Чжоу би суань цзин”), появившемся в эпоху “Борющихся царств”. Ее доказательство проводится в комментариях к указанному трактату, написанных в 3 в. н.э. Чжао Шуаном (Чжао Цзюньцин). Комментатор приложил чертеж и словесно выразил отношения между гипотенузой и двумя катетами. Доказательство значительно отличается от евклидовского.
Дроби
В “Искусстве счета в девяти разделах” дроби рассматриваются как естественная часть результата деления, остаток от деления, который принимается как числитель дроби, знаменателем которой является делитель. Например, при делении 22 на 5, получается 4 и остаток 2. Это дает дробь 2/5. Дробь, таким образом, всегда меньше единицы.
Чтобы получить сумму дробей, надо следовать инструкции: “Перемножьте числители и знаменатели слагаемых дробей. Сложите произведения, и получите делимое. Перемножьте знаменатели, и получите делитель. Исполните разделение. Если имеется остаток, свяжите его с делителем”. Сумма набора дробей, таким образом, есть результат деления, состоящий из целого числа плюс дробь.
То, что десятичная система использовалась с самых начал развития математики в Китае, дало китайцам существенное преимущество, полагая основание для многих достижений, которые они позже сделали. Например, уже в 1 в. до н.э., а может быть, и раньше, китайцы использовали десятичные дроби. Десятичный способ записи дробей был достаточно удобен и естественным образом вытекал из десятичной системы мер и весов. Десятичными дробями оперировал в 3 в. математик Лю Хуэй при решении уравнений и при записи измеряемых величин. В это время они не получили широкого распространения, поскольку, вероятно, китайцы были так искусны в использовании обычных дробей, что многие из них просто не чувствовали потребность в переходе к десятичным дробям. Однако они все чаще начинают появляться в литературе. Так, например, в официальной хронике династии Суй в 635 г. приводится число “пи” в виде десятичной дроби 3,1415927, записанной не числовыми знаками, а иероглифами. Полноценное систематическое применение десятичных дробей во всех арифметических действий встречается в трудах математиков 13 в. Ян Хуэя и Цинь Цзюшао.
Первое свидетельство использования десятичных дробей в Европе найдено в испанской рукописи 976 г., то есть приблизительно на тысячу лет позже, чем самое раннее китайское упоминание. Первый специальный трактат, посвященный десятичным дробям, был написан Симоном Стевиным в 1585 г.
Вычисление площадей и корней
В “Искусстве счета в девяти разделах” (“Цзю чжан суань шу”) даются алгоритмические предписания для вычисления площадей прямоугольника, круга, доли круга и сферы. Например, для вычисления площади круга дается следующий алгоритм: “Умножите диаметр на самого себя. Утройте полученное. Делите его на четыре”. В этом алгоритме “пи” принимается равным 3. В дальнейшем комментаторы применяли улучшенные значения для “пи”.
Нахождение корня мыслилось как обратный процесс возведения в квадратную степень, а с геометрических позиций предполагалось, что корень числа - это сторона квадрата, площадь которого равна этому числу. Сам метод вычисления корня имел алгебраическо-геометрический подход.
В “Искусстве счета в девяти разделах” (“Цзю чжан суань шу”) приводится задача найти кубический корень из числа 1860867 (ответ - 123), при решении которой используется метод, подобный в Европе “методу Горнера”, развитому Вильямом Джорджем Горнером в 1819 г. Это метод оценки корня многократной аппроксимацией, каждый раз более точной, чем на предшествующем шаге. Горнер осуществлял аппроксимацию, увеличивая десятичные дроби. Ранее, в 1767 г., Лагранж сделал это цепными дробями. “Лагранжев метод” использования дробей был развит в Китае к 1 в. до н.э. (за 19 столетий до Лагранжа) и был улучшен в 3 в. н.э. Лю Хуэем (за 15 столетий прежде Горнера). В своих комментариях к трактату “Цзю чжан суань шу” Лю Хуэй дал обоснование метода извлечения корней в терминах десятичных дробей.
Значение числа “пи”
Число “пи” необходимо было древним математикам для вычисления площади круга и объема сферы. Оно, как известно, выражает отношение окружности круга к его диаметру. Это отношение является иррациональным, т.е. не может быть выражено в виде дроби с целыми числами. У китайцев не было понятия иррационального числа, и они не испытывали никаких трудностей при записи иррациональных чисел, подобных корню из двух или числу “пи”. Если в самом раннем китайском математическом сочинении “Чжоу би суань цзин” (“Счетный канон о чжоуском гномоне”) число “пи” принимается равным 3, то в дальнейшем заботой математиков Китая было получить как можно более точное его значение.
В 3 в. математик Лю Хуэй методом исчерпывания вычислил “пи” как 3,1416. Около 480 г. н.э. Цзу Чунчжи (429-500), вписывая в окружность 12288- и 24576-угольник, получил значение “пи”, находящееся в пределах 3,1415926 и 3,1415927. Он также дал приближенное значение “пи”, равное 22/7 и 355/113. Последнее приближение в Европе было найдено в 1573 г. (современная величина “пи” - 3,1415926536...).
Треугольник Паскаля
В эпоху Сун, по крайней мере к началу 12 в., китайцы были знакомы с треугольником для вычисления биноминальных коэффициентов, получившим в Европе название “треугольник Паскаля” - правило, которое дает коэффициенты “биноминального” выражения типа (x + 1), возводимого в различные степени. Треугольник коэффициентов позволяет легко составить уравнение любой степени.
Живший в 13 в. математик Ян Хуэй в книге “Подробное объяснение метода счета в девяти разделах” (“Сян цзе цзю чжан суань фа”) приводит рисунок подобного треугольника для разложения степеней бинома вплоть до шестой. На рисунке треугольника числа изображены таким образом, что можно предположить, что основа треугольника первоначально стояла вертикально слева. Таким образом, степени неизвестных стояли бы по горизонтали.
Этот треугольник интересен для арифмосемиотики тем, что он задает структуру набора гексаграмм “Книги перемен”. Полное их количество равно числу 26. При замене прерывистой и сплошной черт буквами a и b получится “уравнение”, выражающее посредством коэффициентов количество гексаграмм, которые имеют соответствующее степени количество указанных черт.
(a + b)6 = a6 + 6a5b + 15a4b2 + 20a3b3 + 15a2b4 + 6ab5 + b6
Метод расчета биноминальных коэффициентов был открыт в Европе в 1527 г. Блез Паскаль описал его в 1654 г. в “Трактате об арифметическом треугольнике”, приблизительно 500 годами позже его применения в Китае. Однако первыми, возможно, данный метод разработали индусы.
Решение систем уравнений
В книге “Искусство счета в девяти разделах” (“Цзю чжан суань шу”) приводятся решения систем уравнений 1-й и 2-й степени.
Первые фактические решения кубических уравнений в Китае были произведены Ван Сяотуном в 7 в., а в Европе - Леонардо Фибоначчи в 13 в., который, как полагают, находился под влиянием китайских источников.
В книге Цинь Цзюшао “Девять отделов математики” (“Шу шу цзю чжан”), изданной в 1247 г., был дан метод вычисления действительный корней алгебраических уравнений любой степени с численными коэффициентами. Этот метод близок “методу Горнера”, открытому в 1819 г.
Для обозначения неизвестных в системах уравнений китайцы применяли иероглифы “тянь” (“небо”), “жэнь” (“человек”) и “ди” (“земля”). Арифметические действия обозначались фиксированными иероглифами и, по сути, заменяли знаки арифметических действий. При записи отрицательных чисел они перечеркивались косой линией. При счете с помощью счетной доски для обозначения чисел разных знаков использовались палочки красного (положительные числа) и черного (отрицательные числа) цветов или треугольного и квадратного сечений. Кроме того, счетная доска была размечена на позиции, которые связывались с определенными компонентами арифметических действий. Были специальные позиции для неизвестных, степеней и т.д.
В период Сун такая разметка счетных досок привела к появлению матричного способа вычислений. Ячейки матрицы выполняли функцию компонентов уравнения. Однако общей теории уравнений китайцы не выработали.
В книге “Искусстве счета в девяти разделах” (“Цзю чжан суань шу”), написанной в эпоху раннего Хань, ряд задач сводится к системам линейных уравнений. Например, задача о трех сортах зерна сводится к решению следующей системы уравнений, которая записывается в виде матрицы коэффициентов.
Магические квадраты
Магический квадрат - это квадратная матрица чисел, располагающихся таким образом, что их суммы по диагоналям или в любом ряду по горизонтали и вертикали всегда составляют одно и тоже число. В китайской науке среди подобных матриц наиболее значимой является числовая схема Ло шу - магический квадрат третьего порядка, в котором сумма трех чисел в любом направлении равна 15.
Китаевед А.И. Кобзев обнаружил во входящем в “Дао цзан” (“Сокровищница дао”, № 1166 по К.М. Шипперу) сочинении “Фа хай и чжу” (“Жемчуг, оставленный морем законов-дхарм”) полумагический квадрат третьей степени, не описанный ранее в западной синологии и представляющий собой числовую матрицу, в которой суммы чисел в правом столбце и нижней строке равны 9, а по всем остальным направлениям - 18. По А.И. Кобзеву, данный квадрат образуется из Ло шу посредством перемещения чисел по отмеченной на схеме траектории [3].
Отталкиваясь от указанной корреляции триграмм и чисел, последние можно перенести на базис-схему с обратным “современным” порядком триграмм. В этом случае числа из полумагического квадрата, коррелирующие с “младшими” триграммами, выстроятся в порядке перечисления с 1 по 8. Числа 3, 6 и 9, не имеющие корреляций с “младшими” триграммами, надо просто поместить в подходящие для них промежуточные места. При этом “старшие” триграммы Цянь и Кунь примут положения, соответствующие их традиционной корреляции в “современном” порядке - с Дуй и Гэнь.
Аналогичным образом можно показать еще ряд преобразований магического квадрата третьего порядка в разного рода полумагические квадраты, которые также служат связью между порядками триграмм и математически определяют структуру построенных на их основе арифмосемиотических схем [5]. Поскольку данные схемы, как показывает реконструкция, имеют достаточно древнее происхождение, относящееся, возможно, к эпохе Западного Чжоу, то и магический квадрат Ло шу следует датировать этим же временем.
В 13 в. математик Ян Хуэй занялся проблемой методов построения магических квадратов. Его исследования были потом продолжены другими китайскими математиками. Ян Хуэй рассматривал магические квадраты не только третьего, но и больших порядков. Некоторые из его квадратов были достаточно сложны, однако он всегда давал правила для их построения.
Для примера здесь приводится европейская запись построенного Ян Хуэем магического квадрата шестого порядка.
Этапы развития китайской астрономии
Археологами было установлено, что на крашенной керамике неолитической культуры Яншао (5-3 тысячелетия до н.э.) присутствуют лунарные и солярные символы и орнаменты, имеющие характерные числовые закономерности, связанные с лунным календарем. На гадательных костях и черепашьих панцирях эпохи Шан-Инь встречаются названия некоторых созвездий и календарные знаки. Указаны некоторые затмения Солнца, которые уже в то время рассматривались как предзнаменования. Обозначающий затмение термин ши буквально означает “поедать, пожирать”. Вероятно, шанцы думали, что некий монстр пожирает Солнце и Луну во время затмения.
Начатая в эпоху Шан-Инь практика вести записи небесных явлений не прекращалась во все периоды истории традиционного Китая, образуя самый длинный почти непрерывный ряд астрономических записей по сравнению с любой другой цивилизации. Подобные записи оказываются неоценимыми для современных астрономических исследований, поскольку дают возможность анализировать на большом промежутке времени такие циклические явления как затмения Солнца и появления комет.
В период Чжоу астрономическим наблюдениям уделялось большое внимание. В начале эпохи Чжоу правитель У-ван (г. правл. 1121-1115) приказал воздвигнуть астрономическую башню в Гаочэнчжэне, на юго-восточной окраине города Лояна (современная провинция Хэнань, уезд Дэнфэн, город Гаочэн), который в древние времена рассматривался китайскими астрономами как центр мира. Это была первая из известных нам обсерваторий в Китае. Впоследствии она была названа в честь младшего брата У-вана “чжоугунской обсерваторией”.
Чжоуская астрономия служила исключительно для целей составления календаря и для предсказаний, касающихся погоды, ведения государственных дел и войны. Например, в “Гоюй” описан случай, что правитель У-ван сверялся с астрологическими предсказаниями прежде, чем начать войну. Не изменился характер традиционной китайской астрономии и в последующие времена.
Поскольку цивилизация Китая была сельскохозяйственной, надежный сезонный календарь имел в ней первостепенную важность. Однако календарь обладал и политическим значением. Вступление на престол каждой династии рассматривалось как начало новой эры в мироздании. Поэтому при смене династий необходимо было установить обновленный календарь, который все, кто хотел показать свою лояльность власти, должны были принять.
Китайцы, можно сказать, имели “социокосмологическую” религию. Они мыслили Вселенную как целостный организм, в котором объединены человек и природа. По традиционным верованиям, Небо вручало правителю “мандат Неба” (тянь мин), благодаря которому он наделялся правом выполнять функции посредника при распределении небесной благой силы дэ в Поднебесной. Знание воли Неба входило в обязанности власти, а познать эту волю можно было прежде всего на основе изучения небесных явлений. Поэтому власть поддерживала развитие астрономии. Неспособность правительства предсказывать наступление важных небесных явлений считалась указанием на то, что добродетель государя недостаточно высока, чтобы соответствовать небесному предопределению.
В Китае астрономией не занимались частным образом ради удовлетворения собственного интереса. Если в Греции астрономию изучали “любители мудрости”, то в Китае с незапамятных времен она была в ведении астрономов государственной службы и считалась ортодоксальной наукой. Астрономы подчинялись правительственной администрации и, как правило, размещались в пределах стен имперского дворца. Несанкционированное властью занятие астрономией с целью создания каких-либо новых неортодоксальных астрономических теорий или изменения календаря рассматривалось как попытка свержения династии. Такой подход тормозил развитие астрономии как науки, но исправно служил политическим целям.
Поскольку астрономия была государственной наукой, литература по астрономии не издавалась отдельными авторами. Астрономические тексты были сосредоточены во дворце и использовались для служебных надобностей. После изобретения печати в Китае издается чрезвычайно мало книг по астрономии. Большая часть сохранившейся китайской астрономической литературы находится в династических историях в главах, имеющих дело с астрономией, календарем и необычными природными событиями.
В эпоху Чжоу возникло большинство основных традиционных астрономических концепций и были определены все необходимые для составления точного календаря числовые отношения и константы. Китайская астрономия переплеталась с математической теорией музыки (люй) и арифмосемиотикой, что давало взгляд на астрономические явления как на части мирового целого, гармонически сочетающиеся со всеми остальными его частями.
Для китайских астрономов не казалось важным выразить астрономические представления в геометрической форме. Они считали, что вещи в едином космосе следовали невыразимому закону дао, каждая согласно ее собственной природе, и не было необходимым, чтобы причины их были геометрическими. Поэтому изучение планетарного движения в китайской математической астрономии (ли фа) было только алгебраически-числовым. Китайская астрономия никогда не строила геометрические модели планетарных движений.
Теряя ту наглядность, какой обладает геометрия, китайская астрономия была свободна от некоторых ошибочных идей европейцев, связанных с геометризацией астрономии. Китайцы не считали, что планеты должны двигаться по кругу, поскольку последний является совершенной фигурой, не выдумывали хрустальных сфер, окружавших землю, не были склонны к вере в неизменность небес и проч. Подобно всей китайской науке, китайская астрономия, если не считать ее соприкосновения с арифмосемиотической теорией, была в достаточной степени эмпирической и наблюдательной, что сохраняло ее как от отклонений, так и от триумфов западного теоретизирования.
Начиная с эпохи Хань астрономические явления изучаются достаточно регулярно. При дворе была учреждена должность “великого историографа-астролога” (тайшигун), в обязанности которого входило ведение исторической хроники, составление астрологических прогнозов и уточнение календаря с учетом календарных констант, нумерологических значений чисел, выкладок теории стихий и музыкальных тонов, традиций предшествующих династий и географического положения столицы.
В 1973 г. в Мавандуйском могильнике был обнаружен самый древний из сохранившихся в Китае астрономический трактат “Предсказания по пяти светилам” (“У син чжань”), датируемый 180-170 гг. до н.э. Его содержание показывает, что ханьская астрономия достигла высокого развития.
О прогрессе китайской планетарной астрономии эпохи Хань можно судить по возрастанию точности в вычислениях синодических периодов (точнее, периодов между гелиакическими восходами) пяти планет и сидерических периодов трех планет, приведенных в трех разнесенных по времени источниках: “Исторические записки” (“Ши цзи”) Сыма Цяня (составлены около 100 г. до н. э.), “Ханьская история” (“Хань шу”) Бань Гу (около 80 г. н. э.) и “Поздняя ханьская история” (“Хоу хань шу”) Фань Е (около 440 г. н. э.). Как можно заметить, числовые значения периодов планет, зафиксированные в хрониках династии “Поздняя Хань”, являются достаточно точными. На Западе подобной точности не удавалось достигнуть вплоть до 16 в.
| Синодический период пяти планет (в днях) | ||||
| Планета | Ши цзи | Хань шу | Хоу Хань шу | Действительная величина |
| Меркурий | - | 115,9 | 115,88 | 115,88 |
| Венера | 626 | 584,10 | 584,02 | 583,92 |
| Марс | - | 730,50 | 779,53 | 779,94 |
| Юпитер | 395,7 | 398,70 | 398,85 | 398,88 |
| Сатурн | 360 | 377,60 | 378,06 | 378,09 |
| Сидерический период внешних планет (в годах) | ||||
| Планета | Шицзи | Хань шу | Хоу Хань шу | Действительная величина |
| Марс | - | 1,88 | 1,88 | 1,88 |
| Юпитер | 12 | 11,92 | 11,87 | 11,86 |
| Сатурн | 28 | 29,79 | 29,51 | 29,50 |
В эпоху поздней Хань в Китае жил старший современник Клавдия Птолемея (90/100-165/168) выдающийся ученый Чжан Хэн (78-139), который внес огромный вклад не только в астрономию, но и в географию, механику и сейсмологию. Полные тексты его сочинений были утрачены, но отрывки из них сохранились в книгах других китайских авторов.
В эпоху Тан при дворе императора было создано специальное ведомство “Тайшицзюй”, в задачи которого входило наблюдать небесные светила, уточнять календарь, предсказывать солнечные и лунные затмения, вычислять благоприятные дни для государственных дел и церемоний. Для работы в “Тайшицзюй” были приглашены индийские и арабо-мусульманские астрономы. Их знания обогатили китайскую астрономию, особенно в вычислении затмений и планетарных позиций. С этого времени значительная часть вычислительной работы производилась в Китае иностранцами, вооруженными более совершенной методикой количественной астрономии.
При династии Тан индийскими и арабо-мусульманскими астрономами, служившими в Китае, были составлены календари “Цзинвэй ли”, “Гуанчжай ли” и “Тэнцзо”. В этот же период из Индии в Китай был завезен индийский астрономический календарь, получивший китайское название “Цзючжи ли”.
Основной задачей традиционной китайской астрологии, как и в вавилонской культуре, было предсказание судьбы государства и ее правителя. Гороскопная астрология, подобная эллинистической, не была известна в Китае вплоть до династии Тан, когда она была завезена в Поднебесную индийскими и арабо-мусульманскими астрономами. Переход от веры в космический порядок к астрологической вере в прямое влияние звезд на человеческие дела был медленен. Во времена династии Юань западная гороскопная астрология была объединена с китайскими астрологическими представлениями в единый астрологический корпус. В более поздних столетиях в имперском Китае было уже обычной практикой составлять гороскоп для каждого новорожденного ребенка и перед каждым решающим событием в жизни.
Ввиду общего процветания естествознания в течение династии Сун, астрономия также процветает, что отразилось в значительном увеличении астрономической литературы. Известно, что второй император Сун (г. пр. 976-997) имел большую астрономическую библиотеку.
В 1154 г. по распоряжению ведомства “Тайшицзюй” в Пекине была установлена первая армиллярная сфера, что послужило началом создания Пекинской обсерватории, называемой “Баоцзихэ”. В 1190 г. здание обсерватории было разрушено сильнейшим ураганом, а большинство астрономических инструментов было повреждено. Только в 1279 г. обсерватория была отстроена заново.
В период Юань усилились связи китайцев с арабо-мусульманскими астрономами. В это время не только иностранные астрономы работали в Китае, но и китайцы выезжали из страны для обмена научными достижениями. Так, например, китайские астрономы работали в Марагской обсерватории (г. Марага близ Тавриза), созданной Насирэддином ат-Туси (1201-1274). Однако основные концепции астрономии в Китае остались китайскими, и не было сделано никакой попытки принять арабо-мусульманскую математическую и теоретическую астрономию.
В 1267 г. известный арабский астроном Джемаль Эддин привез из Марагской обсерватории в Пекин астрономические инструменты арабского типа и с их помощью составил новый календарь “Ваньнянь”. Знакомство с астрономическими инструментами Джемаль Эддина позволило Го Шоуцзину (1231-1316), бывшему тогда руководителем Пекинской обсерватории, сконструировать оригинальные астрономические приборы, совмещавшие в себе китайскую и арабскую традиции.
В эпоху Мин в 1384 г. была построена обсерватория на Пурпурной горе (Цзыцзиньшань) близ Нанкина. В этой обсерватории были установлены астрономические инструменты, созданные ранее Го Шоуцзином. В 1403 г., когда столицей Китая вместо Нанкина стал Пекин, туда же были перевезены и эти инструменты. При последующих переносах столицы они дважды перевозились из Пекина в Нанкин и обратно.
На рубеже 13-14 вв. по проекту Го Шоуцзина было построено новое здание Чжоугунской обсерватории, и на ее территории был установлен гномон высотой около 13 м, который сохранился до наших дней.
В конце 16 в., когда традиционная наука была в упадке, в Китай прибывают миссионеры-иезуиты, принося с собой новую, базирующуюся на математике экспериментальную науку. С этого момента традиционная китайская наука стала постепенно развиваться как часть мировой науки.
Главой иезуитской миссии в Китае в конце 16 в. был итальянец Маттео Риччи (1552-1610) - первый миссионер-иезуит, получивший право пропагандировать христианство в Китае и, с целью повышения эффективности своей деятельности, познакомивший китайских астрономов с некоторыми достижениями западноевропейской астрономии.
В августе 1582 г. Риччи прибыл на Макао (маленький полуостров на восточном побережье Китая) и приступил к изучению китайской культуры. Китай в это время был закрыт для иноземцев, но на следующий год миссионеру было дано разрешение обосноваться в Чжаоцине, столице области Квантунь.
Укрепив свое положение в Чжаоцине, Риччи решил сделать попытку войти в Имперский город Пекин в 1595 г. Однако ему не дали разрешения, и он перебрался в Нанькин, где подружился с двумя принцами королевской крови. Поощренный приемом, который ему оказали в Нанькине, Риччи в январе 1601 г. сделал вторую попытку обосноваться со своей миссией в Пекине, что на этот раз ему удалось. В Пекине Маттео Риччи был представлен императору Вань Ли. Риччи преподнес императору астрономические инструменты и клепсидру.
В Пекине Риччи вошел в контакты с китайскими учеными. Его сподвижник Сюй Гуанчжи (1562-1633) стал первым из китайцев, кто хорошо усвоил основы европейской науки. Сюй Гуанчжи родился в городе Цзянтине. На государственных экзаменах на чиновничью должность он получил самую высокую степень цзиньши (“продвинутый ученый”). Это дало ему возможность войти в интеллектуальную элиту страны. Вместе с Риччи Сюй Гуанчжи переводил западные книги по математике, гидравлике и географии. Их наиболее известный перевод - “Элементы” Евклида - оказал большое влияние на китайскую математику.
В 1629 Сюй Гуанчжи получил высокую должность в результате соревнования, проведенного правительством, чтобы определить, кто мог бы наиболее точно предсказать время солнечного затмения, которое должно было произойти в текущем году. Из трех конкурирующих школ - китайской, мусульманской и западной - последняя, представленная Сюй Гуанчжи, оказалась наиболее точной в своих расчетах, и он был сделан одним из ведущих министров императора. Астрономические инструменты, изготовленные по проекту Сюй Гуанчжи, были установлены в 1629 г. в обсерватории Баоцзихэ. Часть из них находится в Баоцзихэ и в настоящее время, а другая часть была перевезена в Нанкинскую обсерваторию.
В 1618 г. отец-иезуит Террентиус (Иоанн Шрек) прибыл в Китай и привез с собой телескоп, который китайцы называли “далекосмотрящим глазом” (юань цзин). Сюй Гуанчжи первым в Китае использовал телескоп для наблюдений за солнечными и лунными затмениями. В китайских книгах в период 1618-1635 гг. описывались открытия, сделанные в Европе посредством телескопа.
В 1679 г. было совершено переоборудование Пекинской обсерватории под руководством ученого иезуита Фердинанда Вербиста (1623-1688), занявшего место своего предшественника Адама Шалля (1591-1666) и ставшего влиятельным должностным лицом в правительстве Китая. Инструменты эпохи Юань и Мин были сняты и разобраны, и был поставлен новый комплект инструментов, разработанных на основе идей европейской науки. По предложению Вербиста большая часть старых астрономических инструментов была переплавлена на металл, что, по сути, ознаменовало конец традиционной китайской астрономии.
Иезуиты проповедовали в Китае птолемеевско-аристотелевскую модель Вселенной с хрустальными сферами вокруг сферической Земли, по которым движутся планеты. И это в то время, когда в Европе совершалась коперниканская революция. Правда ими было сделано краткое упоминание о гелиоцентрической системе мира Коперника, но когда та была помещена в Индекс запрещенных книг в Риме в 1616 г., иезуиты больше не вспоминали об этой системе. Альтернативная система Тихо Браге, в которой Земля оставалась в центре Вселенной, не получила запрещение и была описана иезуитами. Результатом было то, что китайцы получили представление о европейской науке как о несколько несвязанной. Привнесение в Китай европейской науки для миссионеров было только средством обратить китайцев в христианскую веру. Китайцы были достаточно умны, чтобы понимать это с самого начала. Иезуиты могли упорно утверждать, что европейская наука является производной христианского мировоззрения и имеет глубокие традиции. Однако китайцы поняли, что и на Западе она была новой и не выходила целиком из европейской культуры.
Ставя целью показать превосходство европейской науки перед китайской, миссионеры были не готовы принять взгляд, что китайская астрономия имеет некоторые преимущества перед европейской. Например, они не сумели оценить преимущества экваториальной системы координат китайской астрономии по сравнению с эклиптической системой, которая была популярна в Европе до Тихо Браге.
Иезуиты принесли в Китай ясную теорию анализа планетарных движений, использующую геометрию и соответствующую математику. Новые европейские методы для предсказания затмений, привезенные в Китай иезуитами, значительно превосходили традиционные китайские методы. Иезуиты сообщили китайцам доктрину сферической земли и теорию разметки ее поверхности меридианами и параллелями. Новая алгебра, разработанная в Европе в 16-17 вв., стала доступной китайцам. Традиционная наука обогатилась многими новыми вычислительными методами и механическими устройствами типа логарифмической линейки. Распространение телескопа в Китае было также важным влиянием европейской науки. Благодаря знакомству с ней китайская астрономическая наука получила возможность стать частью мировой науки.
Одной из моделей устройства Вселенной, получившей распространение в эпоху Чжоу, являлась модель “куполообразного неба” (гайтянь), согласно которой небо представляло собой полусферический купол, находящийся на расстоянии 80 тыс. ли (около 46 тыс. км) над Землей. Поверхность Земли полагалась выпуклой, а сама она мыслилась как плавающий в океане остров с квадратными берегами. Этот океан отделял “края” Земли от неба на горизонте. Центр неба, находящийся в созвездии Большой Медведицы, являлся и центром его вращения. Солнце и Луна вращались независимо от вращения неба, их заходы и восходы, как и других небесных тел, считались иллюзией, так как считалось, что никакое тело не могло двигаться внизу Земли. Данная концепция схожа с вавилонскими астрономическими представлениями, за исключением квадратности берегов Земли.
В модели “круговращающегося неба” (хуньтянь), существовавшей уже в 4 в. до н.э., небеса полагались не куполообразными, а сферичными. Диаметр небесной сферы составлял около 2 млн. ли. (около 1,15 млн. км). В центре сферы неба находится также сферичная Земля; небо вращалось, а Земля была неподвижна. При всем при том Земля считалась плавающей в мировом океане. Впоследствии идея о мировом океане вышла из употребления.
Теория хуньтянь являлась достаточно эффективной в вычислительной астрономии, поскольку на ее основании было удобно строить измерительные астрономические инструменты. Эта теория поддерживалась и была подробно описана в 1 в. н.э. Чжан Хэном (78-139), который дополнял ее представлением о бесконечности Вселенной:
Небеса подобны яйцу курицы. Небо, круглое по форме, подобно ядру [белку] яйца, а Земля словно желток в нем, одиноко находящийся внутри яйца. Небо огромно, Земля мала. В небесах и внутри и снаружи находится вода; небо обнимает Землю, подобно тому как скорлупа окружает желток. И небо и земля оформлены на основе своей субстанции ци, они плавают, погруженные в воду. Окружность неба составляет 365 с четвертью градуса, если ее разделить посередине, то получится 182 и 5/8 градуса, покрывающих Землю сверху, и 182 и 5/8 градуса, окружающих землю снизу, поэтому из 28 зодиакальных созвездий в одно время половина видна, а половина скрыта.
Две крайние точки [неба] называются Южным и Северным полюсами. Северный полюс расположен в центре неба, он находится прямо на севере в 36 градусах над землей, таким образом, если вокруг Северного полюса провести круг в 72 градуса, то в его пределах звезды всегда видны и не скрываются. Южный полюс тоже является центром неба, он находится прямо на юге, ниже уровня земли на 36 градусов, если вокруг Южного полюса сделать круг в 72 градуса, то в его пределах звезды всегда скрыты и невидимы. Оба полюса отстоят друг от друга на 182 и 5/8 градуса. Небо вращается подобно кружению колеса повозки, оно ходит кругом бесконечно. По своей форме небо беспредельно круглое, поэтому его и называют хунь-тянь - круглый небесный свод [1].
Третья модель, строящаяся на концепции “бесконечной пустоты” (сюанье), обычно связывается с именем Ци Мэна, являвшегося более молодым современником Чжан Хэна. Согласно его учению, небеса являлись не имеющей никаких пределов пустотой, в которой плавали Солнце, Луна и звезды, не связанные между собой, не зависящие от других небесных тел и потому обладающие большей свободой в своем движении. В вопросе о причинах этого движения теория апеллировала к представлениям о пневме-ци, которая, сгущаясь до некоторой плотности и находясь в спонтанной подвижности, могла действовать на небесные тела подобно ветру. Причем этот пневматический ветер не только двигал Солнце, Луну и другие светила, но и поддерживал Землю.
Китайская традиционная астрономия базировалась на экваториальной системе, в которой в качестве ориентира принимается экваториальный круг с центром, совмещенным с небесным полюсом. Эта система существует в Китае по меньшей мере 3 тыс. лет и представляет собой наиболее простой взгляд на структуру неба. Между тем как в Европе долгое время применялась эклиптическая система и только в 16-17 в., благодаря деятельности Тихо Браге, европейцы осознали, что экваториальная система более удобна.
Выбор экваториальной системы был связан с тем, что китайцы придавали большое значение небесному полюсу. Небесный полюс, относительно которого все звезды казались вращающимися, соответствовал императору на Земле, относительно которого “вращался” обширный чиновничий аппарат государства. Околополюсные звезды, расположенные всегда выше горизонта, рассматривались как “старшие” и использовались как ключевые звезды, чтобы определить расходящиеся от небесного полюса сектора 28 экваториальных созвездий или “лунных стоянок”, “станций” (сю). Каждая “стоянка” содержала то или иное выделенное созвездие, дававшее ей название и находившееся в древние времена ближе к экватору, нежели к эклиптике. В некоторых случаях одноименное “стоянке” созвездие не входило в ее сектор полностью, а только пересекалось с ним. Величины 28 секторов, измерявшиеся в китайских градусах (ду), не одинаковы. Наибольшим является Цзин - 33 градуса, а наименьшим - Цзуй - 2 градуса.
| № | Иероглиф | Значение иероглифа | Обрасти на небе |
| Восточный дворец (Дун гун) - Лазоревый дракон (Цан лун) | |||
| 1 | Цзюэ | Рог | Обл. Девы |
| 2 | Ган | Шея | Обл. Девы |
| 3 | Ди | Корень, основа | Обл. Весов |
| 4 | Фан | Дом | Обл. Скорпиона |
| 5 | Синь | Сердце | Обл. Скорпиона |
| 6 | Вэй | Хвост | Обл. Скорпиона |
| 7 | Цзи | Корзина | Обл. Стрельца |
| Северный дворец (Бэй гун) - Черная черепаха (Сюань у) | |||
| 8 | Доу | Ковш | Обл. Стрельца |
| 9 | Ню | Бык | Обл. Козерога |
| 10 | Нюй | Дева | Обл. Водолея |
| 11 | Сюй | Пустота | Обл. Водолея |
| 12 | Вэй | Кровля | Обл. Водолея |
| 13 | Ши | Дом | Обл. Пегаса |
| 14 | Би | Стена | Обл. Пегаса |
| Западный дворец (Си гун) - Белый тигр (Бо ху) | |||
| 15 | Куй | Всадник, скипетр | Обл. Андромеды |
| 16 | Лоу | Оковы | Обл. Овна |
| 17 | Вэй | Желудок | Обл. Овна |
| 18 | Мао | Гнездо | Обл. Плеяды |
| 19 | Би | Вилы | Обл. Тельца |
| 20 | Цзуй | Клюв | Обл. Ориона |
| 21 | Шэнь | Заслуги, толпа | Обл. Ориона |
| Южный дворец (Нань гун) - Красная птица (Чжу няо) | |||
| 22 | Цзин | Колодец | Обл. Близнецов |
| 23 | Гуй | Духи | Обл. Рака |
| 24 | Лю | Ива | Обл. Гидры |
| 25 | Син | Светило, звезда | Обл. Гидры |
| 26 | Чжан | Лук | Обл. Гидры |
| 27 | И | Крыло | Обл. Гидры |
| 28 | Чжэнь | Колесница | Обл. Ворона |
28 секторов неба подразделялись на 4 символизируемых мифическими животными “дворца” (гун) по 7 секторов, что соответствовало 4 странам света: “Восточный дворец” (Дун гун) - Лазоревый дракон (Цан лун); “Северный дворец” (Бэй гун) - Черная черепаха (Сюань у); “Западный дворец” (Си гун) - Белый тигр (Бо ху); “Южный дворец” (Нань гун) - Красная птица (Чжу няо). Еще имелся символизируемый Желтым драконом (Хуан лун) центральный “дворец” (гун), в который входили часть созвездия Дракона, близлежащая Большой и Малой Медведицам, и несколько мелких звезд.
Полярная звезда и близлежащие незаходящие созвездия издревле служили для китайцев ориентирами, благодаря которым легко было вычислить местоположение любой звезды. Координаты какой-либо исследуемой звезды, даже если она скрылась за горизонт, можно было точно определить, замечая, где находится в некий момент верхняя, приполюсная часть сегмента неба, в котором эта звезда находится.
Свои астрономические инструменты с самого начала китайцы изготовляли, следуя экваториальной системе. Высокоразвитая металлургия позволяла строить большие и сложные бронзовые и железные приборы с достаточно точной градуировкой. По большей части, они включали в себя визирные трубки и несколько взаимосвязанных металлических колец или сегментов круга, поделенных на градусы. Эти кольца, называемые в Европе “армиллярными” (от. лат. armilla - “браслет”), устанавливались по экватору, горизонту, эклиптике, меридиану местности и т.д., позволяя регистрировать в соответствующей системе координат видимый через визирную трубку небесный объект. В современных телескопах вместо визирных трубок используются конструкции, состоящие из различных комбинаций линз и зеркал, но что касается средств наведения, то они, по сути, представляют собой все те же армиллярные кольца, которые применялись и в древности.
Китайцев издревле волновал вопрос, почему небесный полюс не находится прямо над головой, а смещен к северу. По мифологическим представлениям, так было не всегда. Считалось, что в середине Земли находится горный хребет Куньлунь, который подпирает небо в центральной его части. Однако злой дух Гунгун как-то в гневе стал биться головой о гору Бучжоу, что находится на северо-западе Куньлуня, и обломил ей верхушку. Это привело к тому, что небо покосилось также на северо-запад. Не смотря на то, что в дальнейшем за починку неба взялась прародительница человеческого рода Нюйва, полностью выправить его положение ей так и не удалось.
Интересно, что, по одной из версий, при починке неба Нюйва использовала расплавленные камни. Это говорит о том, что небо тогда полагалось каменным. С появлением натурфилософских представлений небо стало мыслиться состоящим из тончайшей, “янской”, пневмы-ци, подобной воздуху, но более разряженной, если не считать небесных тел, которые, наоборот, представляли собой более сгущенную пневму. Однако бытовали и другие представления. Так раннеханьский историк и мыслитель Сыма Цянь считал, что небесные тела - это рассеянные пары металла, в основе которых лежит огонь. Причем, когда какие-либо небесные тела падают на Землю, то, достигая ее, они превращаются в камень.
Солнечные и лунные затмения
Древнекитайские астрономы дали первые в мире описания солнечных затмений. Записи о солнечных затмениях встречаются на иньских гадательных костях и черепашьих панцирях. Два случая регистрации затмений по исследованиям современных ученых относятся к 18 июля 1328 г. до н.э. и к 4 августа 1222 г. до н.э. В “Шуцзине” (“Книга истории”) есть упоминание о солнечном затмении, произошедшем в эпоху полулегендарной династии Ся. Точная дата затмения не указана, но большинство исследователей относит это затмение к 22 октября 2137 г. до н.э. К этому событию приурочивается нравоучительная история о непутевых чиновниках легендарного правителя Яо, братьях Си и Хо, которые не смогли вовремя предсказать солнечное затмение, за что и поплатились головами.
В летописи “Чуньцю”, охватывающей период с 722 по 479 г. до н.э., зарегистрировано 36 солнечных затмений, наблюдавшихся в течение 242 лет. 33 солнечных затмения подтверждены современными китайскими учеными. Самое раннее из них относится к 22 февраля 720 г. до н.э.
Древние китайцы были также знакомы с затмениями Луны, но придавали им гораздо меньшее значение, чем солнечным. Первые записи о затмениях Луны встречаются на костях животных эпохи Шан-Инь.
В эпоху Хань было выяснено, что для одной и той же точки наблюдения затмения Солнца должны повторяться через 135 месяцев. Ян Вэй, составивший в 230 г. календарь “Цзинчули”, указывал на то, что солнечные и лунные затмения могут быть полными и частными. В 6 в. Чжан Цзысинь показал, что солнечное затмение происходит, если в момент новолуния Луна проходит около Солнца на определенном расстоянии. Лунное же затмение произойдет в том случае, если в момент полнолуния Луна будет находиться около точки пересечения ее орбиты с эклиптикой.
Кометы
Кометы в Китае назывались “звездами-мётлами” (хуэй син). С испокон веков они считались предвестниками несчастий. Начиная с эпохи Чуньцю встречаются письменные регистрации появления комет. Позднее появились их подробные описания и зарисовки. Было подмечено, что хвост кометы всегда находится в удалении от Солнца.
Самое раннее упоминание в древнекитайских хрониках кометы Галлея относится к осени 611 г. до н.э., когда комета появилась в созвездии Большой Медведицы. В Европе первые записи о комете Галлея относятся к 66 г. В 1682 г. Галлей открыл, что наблюдаемая им комета, которую затем стали называть его именем, обращается вокруг Солнца с периодом от 75 до 76 лет. Он предсказал появление той же кометы в 1758 г. В Китае же начиная с седьмого года правления императора Цинь (240 г. до н. э.) до конца эпохи Мин (до 1607 г. н.э.) регистрировалось каждое появление этой кометы.
Сверхновые
Начиная с династии Шан-инь в Китае вели наблюдения новых звезд, которые назывались “звезды-гостьи” (син кэ). Самая ранняя китайская запись такого явления относится к 13 в. до н.э. В 1054 г. китайскими астрономами было отмечено появление яркой “звезды-гостьи”. В 1056 г. эта звезда исчезла. Радиосигналы, исходящие от этой звезды, находившейся в Крабовидной туманности, принимаются до сих пор.
Прецессия
Около 330 г. н.э. астроном Юй Си открыл явление прецессии, заметив разницу в положении звезд по отношению ко времени династий Хань. Им была определена величина смещения точки весеннего равноденствия по эклиптике, которая составляла один китайский градус за 50 лет. Данные, указывавшиеся на 450-460 лет раньше Гиппархом, - один градус в 100 лет. В 7 в. Лю Чжо определил величину прецессии в один китайский градус за 75 лет, что очень близко к действительному значению.
Неравномерное движение Луны
Во время правления императора Хэди (89-106 гг.) астроном Цзя Куй установил, что Луна имеет неравномерное движение по орбите. Несколько позже Лю Хун нашел, что Луна, выйдя из точки наибольшего удаления, в которой она имеет самое медленное движение, возвращается в эту точку через 27,55336 суток (по современным данным, величина этого периода, т.н. аномалистического месяца, составляет 27,55455 суток).
Связь между приливами и фазами Луны
Во 2 в. до н.э. было установлено совпадение между временем приливов и фазами Луны. Через три столетия китайцы, исходя из традиционной общемировоззренческой концепции о связи Неба и Земли, сформулировали теорию причинной зависимости между этими феноменами.
Позже, в 11 в., была обнаружена временная задержка между теоретическим высоким приливом и фактическим его началом, что объяснялось влияниями береговой линии и другими местными факторами.
“Драконический” месяц
Астроном Ян Вэй в 230 г. составил календарь “Цзинчули”, в котором учитывалось, что Луна при своем циклическом движении пересекает каждый раз эклиптику не ровно через месяц, а несколько раньше, иначе говоря, ему была известна продолжительность так называемого “драконического” месяца. В 5 в. Цзу Чунчжи (429-500) вычислил, что величина “драконического” месяца равна 27,21223 суток (по современным данным 27,21222 солнечных суток).
Неравномерность видимого движения Солнца
В 6 в. Чжан Цзысинь в течение 30 лет, проживая в уединении на острове, при помощи армиллярной сферы производил наблюдения за Солнцем, Луной и пятью планетами. В результате он обнаружил неравномерность видимого движения Солнца по эклиптике. Им было определено, что Солнце имеет наиболее медленное движение во время летнего солнцестояния, а наиболее быстрое - во время зимнего солнцестояния. В моменты весеннего и осеннего равноденствий Солнце движется со средней скоростью.
Ученый-энциклопедист сунской эпохи Шэнь Ко (1030-1093), сравнивая время, измеренное с помощью клепсидры, с показаниями солнечных часов, установил, что зимой и летом сутки не одинаковы по длительности. Согласно его теории, так как Солнце движется быстрее, находясь ближе к зимнему солнцестоянию, то сутки в это время становятся длиннее, а находясь ближе к летнему солнцестоянию, Солнце движется медленнее, поэтому продолжительность дня короче. Объясняя причины неравномерности видимого годового движения Солнца, Шэнь Ко, в рамках геоцентрической системы предвосхитив на пятьсот лет Кеплера, пришел к выводу, что эклиптика, хотя и близка по форме к окружности, все же является не окружностью, а “овальностью” (то), т.е. эллипсом.
Солнечные пятна
Первая регистрация солнечных пятен в Европе относится к 807 г., о чем есть упоминание в сочинении Эйнгарда “Жизнь Карла Великого” (“Vita Karoli Magni”), написанном, вероятно, около 830-833 гг. Арабские астрономы наблюдали солнечные пятна в 840 г. В Никоновской летописи за 1365 г. приводится запись, согласно которой на Солнце были замечены “места черны ака гвозди”. Кеплер обнаружил пятно на Солнце в мае 1607 г., но, полагая, что на Солнце не может быть пятен, “ибо ему не приличествует иметь изъяны”, объяснил наблюдаемое явление прохождением Меркурия через солнечный меридиан. Вскоре после этого, в 1610 г., Галилей, наблюдая через телескоп Солнце, зарегистрировал на нем темные пятна.
Солнечные пятна бывают иногда такими большими, что в некоторых случаях могут быть замечены невооруженным глазом. Астрономы в Китае не были обременены идеями о необходимости Солнцу непременно не иметь “изъяны”. Более того, древнекитайское учение о взаимодополнительных силах инь и ян предполагало наличие в каждой из них “зародыша” противоположной силы. Поэтому китайцы и смогли обнаружить солнечные пятна раньше европейцев. Благоприятствовало этим наблюдениям то, что господствующие на территории древнего Китая северо-западные ветры приносили с Монгольского плато и пустыни Гоби песок и пыль. В дни, когда в воздухе было много пыли, на Солнце можно было смотреть словно через закопченное стекло.
Самая ранняя сохранившаяся до наших дней запись о наблюдении солнечных пятен сделана, по всей видимости, Гань Гуном, жившим в 4 в. до н.э. и создавшим один из первых звездных каталогов. Правда, текст не достаточно ясен. Гань Гун пишет о неких “солнечных затмениях”, которые якобы начинаются от центра Солнца. И хотя его теория затмений не верна, все же ценно то, что отмеченное китайским астрономом затемнение Солнца характеризовалось в качестве феномена на солнечной поверхности.
Следующая фиксация древними китайцами солнечных пятен датируется 165 г. до н.э. В энциклопедии “Океан нефрита” сообщается, что в этом году на Солнце появилось изображение иероглифа ван. Таким образом, это могло быть солнечное пятно некруглой формы.
Первая запись наблюдений солнечного пятна в императорских хрониках относится к 10 мая 28 г. до н.э. Но систематические наблюдения солнечных пятен начались, возможно, в 4 в.
Согласно подсчету Дж. Нидэма, между 28 г. до н.э. и 1638 г. н.э. в официальных хрониках было отмечено 112 наблюдений солнечных пятен. Эти записи - самый старый и самый длинный непрерывный ряд таких наблюдений в мире. Многие из описаний солнечных пятен представляют естественнонаучный интерес. Имеются также сотни записей наблюдений солнечных пятен в других китайских книгах, создававшихся на протяжении столетий, но никто из исследователей китайской науки не взял себе за труд произвести их полную систематизацию.
Звездные каталоги
В Китае имеется длительная традиция тщательного картографирования и каталогизирования звезд. Уже в эпоху “Воюющих царств” были составлены три звездных каталога тремя различными астрономами. В это время Гань Гун из государства Чу написал восьмитомное сочинение “Предсказания по звездам” (“Син чжань”), а Ши Шэнь из государства Вэй создал восьмитомный труд “Небесные письмена” (“Тянь вэнь”). Гань Гун и Ши Шэнь дали наиболее ярким звездам названия, которые затем использовались китайскими астрономами. На основе этих работ был составлен сводный каталог “Звездный канон Ганя и Ши” (“Гань ши син цзин”), куда были внесены 800 звезд, из которых у 120 были отмечены в градусах их расстояния от Северного небесного полюса. Был еще третий астроном, чье имя не известно и чей каталог был приписан У Сяню, легендарному министру династии Шан. Этот каталог содержал 1464 звезды, сгруппированных в 284 созвездия, что существенно больше, чем в западных каталогах более позднего времени. Оригиналы этих каталогов не сохранились, но собранные в них данные оставались в употреблении в течение следующего тысячелетия. Судя по этим данным, наблюдения звезд проводились в середине 4 в. до н.э.
В ханьское время знаменитый китайский ученый-универсал Чжан Хэн (78-139) насчитывал 2500 сильных и 11520 слабых звезд, видимых в широтах Китая:
Звезд постоянного свечения, которые представляют чиновников при дворе и на местах, насчитывается 124, звезд, получивших наименования, насчитывается 320, всего же звезд на небе 2500, причем в это число не включены звезды, по которым мореходы [в дальних местах] гадают и определяются. Число слабых звезд примерно 11520. Вся кишащая на земле масса живых существ связана с волей неба. Если бы не так, разве удалось бы их собрать вместе и упорядочить ? [2]
Первый звездный каталог на Западе был составлен учеными Александрийской школы Аристиллом и Тимохарисом в 280 г. до н.э. На его основе Гиппархом в 129 г. до н.э. был составлен следующий звездный каталог, содержавший описание около 850 звезд.
Не должно удивлять, что китайцы, с их дотошной каталогизацией и составлением карт, первыми осознали, что звезды не фиксированы в космосе и имеют собственные индивидуальные движения. Это было обнаружено в 7 в. - на тысячелетие раньше, чем на Западе.
Карты звездного неба
На основе трех первых звездных каталогов в конце 4 в. до н.э. была составлена обобщенная звездная карта. В 5 в. астроном Лу Цзи составил новую карту, отмечая данные первых картографов тремя различными цветами, чтобы можно было наблюдать различия в картографировании.
Из сохранившихся ханьских резьбовых изображений и рельефов известно, что на звездных картах того времени звездные группы были представлены точками или кругами, соединенными линиями, подобно тому как позже делали арабы, а за ними и европейцы.
Сохранилась звездная карта из Дуньхуана (провинция Ганьсу), датируемая 940 г. Эта карта вычерчена в двух вариантах проекции небесной сферы на плоский лист бумаги. Околополюсные звезды показываются на ней в полярной проекции на круговой диаграмме, а остальное изображено методом, который сегодня называется “цилиндрической проекцией”. Линии, обозначающие для отдаленных от полюса областей границы 28 секций “лунных стоянок” (сю), на которые древние китайцы подразделяли звездное небо, представлены на этой карте параллельными, тогда как на самом деле они должны сходиться в точке, совпадающей с Полярной звездой.
Цилиндрическая проекция, применяемая в картографии для изображения на плоскости поверхности эллипсоида Земли или небесной сферы, в Европе была изобретена, как предполагается, в 1568 г. фламандским математиком и географом Герардом Кремером (1512-1594) и называется по его латинизированному имени (Gerardus Mercator) “проекцией Меркатора”. Древняя китайская карта, таким образом, предвосхищает более чем на 6 столетий изобретение Меркатора.
Полтора столетиями позже, в 1094 г., Су Сун в своей книге “Сиисян фаяо” (“Новая конструкция механической армиллярной сферы и небесного глобуса”) опубликовал две звездные карты, составленные в полярной (ортографической) проекции, и две - по методу проекции Меркатора. В последнем случае одна из карт имела проведенную в середине прямую линию, изображающую экватор, и дугу выше нее - эклиптику. Созвездия, вписанные в отчетливо видимые прямоугольные рамки лунных стоянок, изображены более сосредоточенными ближе к экватору и рассредоточенными ближе к полюсу. Карты Су Суна - самые старые из изданных в мире звездных карт.
В храме Конфуция, находящемся в провинции Цзянсу в г. Сучжоу, сохранилась до наших дней карта звездного неба, высеченная на камне в 1247 г. Ван Чжиюнем. В качестве прототипа Ван Чжиюнь использовал карту, составленную в 1193 г. Хуан Шаном. Последний был разносторонним ученым, но не занимался непосредственно наблюдением неба. При составлении карты Хуан Шан опирался на данные, полученные другими исследователями и, в частности, Су Суном. На карте нанесены экватор, эклиптика, точка Северного полюса и 28 зодиакальных созвездий, которые вместе с другими созвездиями, отмеченными вплоть до 30 градуса южнее экватора, охватывают 1440 звезд. В нижней части карты написаны комментарии, представляющие, по сути, небольшой космогонический трактат.
Длина земного меридиана
С древности китайских ученых интересовали размеры Земли. Производились попытки определить их астрономическим путем. Известно, например, что этим занимался ханьский ученый Чжан Хэн:
К юго-востоку от хребта Куньлунь лежат области, разделенные на прекрасные уезды: там ветры и дожди бывают всегда вовремя, холод и жара умеренны и по сезонам. А если взять все другие земли, то на юге слишком жарко, на севере слишком холодно, на востоке слишком ветрено, а на западе слишком сумрачно, поэтому мудрые ваны прошлого не селились в этих местах. Центральные области хранят животворный дух - лин, который позволяет вне центра подчинять себе все восемь сторон. Если связать [одной линией] все восемь пределов земли, то получится путь, простирающийся на 232300 ли, с юга на север он короче на тысячу ли, с востока на запад он больше на тысячу ли. От земли до неба это половина расстояния между восемью пределами, а глубина земли хранит другую половину этого расстояния. Постигают и измеряют эти длины с помощью [прибора] хунь [и] - армиллы. Чтобы получить эти цифры, используют разницы двух прямоугольных треугольников. Солнечная тень [от гномона] накладывается на устройство, представляющее сферу земли, разница в длине тени в один цунь дает расстояние [по поверхности земли] в тысячу ли, таким образом и получается результат измерения. Но если выйти за предел [небесной сферы], то, что лежит дальше, узнать уже невозможно. Не познаваемое нами и называется Юй чжоу - вселенная, где юй означает бескрайность мира, а чжоу означает беспредельность вселенной [3].
В царствование Сюаньцзуна (712-755) под руководством ученого Нань Гуншо было проведено вычисление длины земного меридиана. Для этого шнуром измерили расстояние по линии, проложенной, начиная от Хуачжоу, к северу от Желтой реки, до Юйчжоу, южнее Желтой реки. Затем определили широту Хуачжоу, Кайфына, Фугоу и Шанцая, что позволило вычислить, что один градус вдоль меридиана равен 350 ли и 80 шагам. Это был первый в мире случай измерения длины меридиана.
Через 90 лет после опыта, проделанного Нань Гуншо, а точнее, в 814 г., измерения градуса по меридиану были произведены мусульманскими учеными по приказу халифа ал-Мамуна (786-833).
Значение календаря в культуре Китая
Календарные надписи на костях и черепашьих панцирях, относящихся к эпохе Шан, свидетельствуют о глубоком интересе древних китайцев к календарным проблемам. Этот интерес не снижался и в последующие периоды истории Китая.
Согласно традиционным китайским мировоззренческим представлениям, официальный календарь считался одним из самых важных атрибутов власти правителя и точность календарных счислений служила показателем его престижа как “сына неба”, осуществляющего в соответствии с “небесным мандатом” мироустоительную деятельность. Долгом правителя было объявлять своим подданным начало нового месяца и регулировать сезоны сельскохозяйственных работ. Составление календаря производилось официально уполномоченными чиновниками. Его искажение или самовольное составление карались смертью. В конце 1-го тыс. до н.э. начали издаваться официальные альманахи, в которых указывались правила для вычисления солнечных, лунных и планетарных положений до точности, намного большей, чем требовалось для практического учета времени. На протяжении следующих 2 тыс. лет в Китае было рассчитано и провозглашено в началах царствований императоров около сотни календарей. При этом усилия должностных лиц затрачивались на то, чтобы улучшить методы календарной математической астрономии, решающей вопросы предсказаний затмений Солнца и Луны и положений других астрономических тел.
Начиная с середины 1 тысячелетия до н.э. календарь стал рассматриваться в контексте универсальных космических соответствий, выражаемых в математико-символических формах. Одним из таких принципов соответствия была оппозиция инь и ян. В годовом цикле началу ян соответствовал весенне-летний период, а началу инь - осенне-зимний. Другим принципом членения года и других временных циклов было соотнесение их с пятью стихиями (у син), рассматривавшимися в качестве универсальных фаз мирового кругооборота.
Лунно-солнечные календари
Учреждение древних календарей китайцы приписывают своим культурным героям - первым правителям Китая. Так, по легенде, правитель Яо по вступлении на престол в 2357 г. до н.э. приказал составить календарь четверым своим министрам - двум братьям Си и двум братьям Хэ. Для сбора необходимых астрономических данных они были посланы в разные края страны, расположенные по четырем сторонам света. Измеряя длину тени гномона, братья определили дни равноденствия и солнцестояния, что позволило им установить продолжительность года в 366 дней.
Расшифровка надписей на гадательный костях эпохи Шан показала, что уже в 14 в. до н.э. китайцам были известны солнечный год (суй) в 365,25 дня и длина синодического месяца (юэ) в 29,5 дня (некоторыми исследователями указывается более точное значение месяца у шанцев - 29,53 дней).
Начиная с эпохи Шан китайские календари строились как сочетание лунного и солнечного ритмов. Это были лунно-солнечные календари (инь-ян ли), в которых способ счета по лунным месяцам дополнялся поправкой на солнечный цикл путем введения “вставного месяца” (жунь юэ). Начало месяца при этом всегда совпадает с новолунием, а середина - с полнолунием. Двенадцать лунных месяцев образуют обычный год, а тринадцать - високосный (жунь суй).
Основные трудности в составлении лунно-солнечного календаря заключаются в том, что лунный месяц (29,53059 дней) и тропический год (365,24219 дней) не содержат целого числа дней, а целое число лунных месяцев не укладывается в год. Поэтому одной из главных задач составителей лунно-солнечного календаря была синхронизация лунаций и солнечного цикла. К этому в традиционной китайской науке добавлялись расчеты повторяемости затмений и многих других астрономических явлений, а также различные нумерологические согласования.
Задачу синхронизации китайцы решали чередуя длинные и короткие месяцы, состоящие из 29 и 30 суток. Таким образом, средняя длительность месяца была равна 29,5 суток. Периодическая вставка длинного месяца вместо короткого приводила к тому, что средняя длительность становилась ближе к истинной. Поскольку 12 лунных месяцев в сумме не дотягивают около 11 дней до полного года, то каждые несколько лет было необходимо добавлять “вставной месяц”. Сложные правила этих процедур начали складываться при династии Шан. Один из методов, который тогда применялся, состоял в спорадическом добавлении 13-го месяца из 29 или 30 дней к концу 12-месячного года. Другой метод предполагал вставку дополнительного месяца между любыми двумя месяцами года.
В эпоху Шан месяц из 29 дней стал называться сяо юэ (“малый месяц”), а из 30 - да юэ (“большой месяц”). Имелась еще “диада больших месяцев” (бинь да юэ”) - 30 + 30 дней.
В “Си цы чжуани” (I, 8) говорится о солнечном годе из 360 дней, и указывается, что тринадцатый добавочный месяц должен вставляться дважды за пять лет. Лунный год равен приблизительно 354 дням. Разница между лунным и солнечным годами - 6 дней. За пять лет разница составит приблизительно один месяц в 30 дней. Поэтому, чтобы можно было вставлять в пять лет два добавочных месяца, следует полагать солнечный год состоящим не из 360, а из 366 дней, если второй добавочный месяц равен 30 дням, или из 365 дней, если второй месяц равен 29 дням.
Указанная ошибка в расчете, видимо, определяется тем, что число 360 рассматривается в “Си цы чжуани” нумерологически соответствующим количеству стеблей, выпадавших при гадании по “Канону перемен” (“И цзин”), - 216 янских и 144 иньских стеблей. Эти числа находятся в отношении 3 к 2. Из этого можно сделать вывод, что 360-дневный год подразделялся еще на 5 периодов по 72 дня.
По крайней мере уже в середине периода Чуньцю китайцам было известно, что 19 солнечных лет (т.н. "метонов цикл”) очень близки по продолжительности 235 лунным месяцам. Зафиксировано, что около 600 г. до н.э., т.е. за 160-170 лет до открытия этого цикла греческим астрономом Метоном, в Китае существовало правило прибавления семи вставных месяцев в каждые 19 лет - цикл чжан. В этот цикл входило 12 лет по 12 лунных месяцев и 7 лет по 13 лунных месяцев. Известно, что в эпоху Хань 7 високосных вставных месяцев приходились на 3, 6, 9, 11, 14, 17 и 19 годы цикла чжан.
К эпохе Хань были известны “шесть древних календарей” (гу лю ли): календарь Хуан-ди (мифический первоимператор), Чжуань-сюя (внук Хуанди и его приемник), Сяский, Иньский, Чжоуский и Луский (календарь государства Лу). О календаре Хуан-ди точных сведений не сохранилось. Календари Чжуань-сюя, Сяский и Иньский не имеют ничего общего с Чжуань-сюем, эпохами Ся и Инь и созданы, как считают исследователи, в эпоху “Воюющих государств”. В них принимались различные дни для начала нового года.
Как считал Сыма Цянь, при династии Ся за начало года бралась первая луна, при Инь - двенадцатая, при Чжоу - одиннадцатая. Известно, что в эпоху Чжоу действительно за начало года принималась одиннадцатая луна, а при династии Цинь и в начале Хань год начинался с десятой луны. Во время правления императора У-ди год стал вновь начинаться с одиннадцатой луны.
Династия Цинь приняла календарь “Чжуаньсюй ли”, а ханьский император У-ди в 104 г. до н.э. ввел календарь “Тайчу”. В момент принятия календаря “Тайчу” совпали день зимнего солнцестояния, первый день одиннадцатого месяца и первый день очередного шестидесятидневного цикла.
В период правления Ван Мана астрономом Лю Синем была произведена модификация календаря “Тайчу”. Длина года в новом календаре составляла 365 385/1539 дней (≈ 365,25016), а значение синодического месяца - 29 43/81 дней (≈ 29,53086). Календарь Лю Синя назывался “саньтунским”, поскольку в нем учитывался цикл юань (4617 лет), равный трем (сань) циклам тун (1539 лет). По истечении цикла юань совпадают новолуние, зимнее солнцестояние и начало шестидесятидневки. Цикл тун получался как произведение 19-летнего цикла цан на сакральное число 81. Максимальным периодом астрономических согласований в “саньтунском” календаре считалась “верховная эра Великого предела” (тай цзи шан юань) - 23639040 лет. В течение этого периода, равного 5120 циклам юань, должен был произойти 171 “великий парад” пяти известных в древнее время планет.
В китайских календарях, разрабатывавшихся позднее, можно заметить постепенный рост точности различных астрономических констант, что является демонстрацией устремления астрономов Китая к истинному описанию действительности. Так, в эпоху династии Юань астроном Го Шоуцзин (1231-1316 г.) предложил календарь “Шоуши”, согласно которому в году насчитывалось 365,2425 дней, что лишь на 26 секунд меньше тропического года и равно году григорианского календаря.
В 1911 г. в Китае было принято европейское летосчисление - был введен григорианский календарь.
Солнечный календарь
При интенсивном развитии сельского хозяйства, которое наблюдалось в Китае, требовались знания закономерностей сезонных изменений погоды и ее влияний на выращиваемые культуры. Исходя из учета сезонных погодных изменений, в период Цинь был составлен солнечный сельскохозяйственный календарь из 24 цзеци - “сезона”, букв. “атмосферных состояния”.
| № | Название | Перевод | Начало сезона по григорианскому календарю |
| 1 | Ли чунь | Начало весны | 4-5 февраля |
| 2 | Юй шуй | Дождевая вода | 19-20 февраля |
| 3 | Цзин чжи | Пробуждение личинок | 5-6 марта |
| 4 | Чунь фэнь | Весеннее равноденствие | 20-21 марта |
| 5 | Цин мин | Чистый свет | 4-5 апреля |
| 6 | Гуй юй | Урожайные дожди | 20-21 апреля |
| 7 | Ли ся | Начало лета | 5-6 мая |
| 8 | Сяо мань | Малая полнота | 21-22 мая |
| 9 | Ман чжун | Колосящиеся всходы | 5-6 июня |
| 10 | Ся чжи | Летнее солнцестояние | 21-22 июня |
| 11 | Сяо шу | Малая жара | 7-8 июля |
| 12 | Да шу | Большая жара | 23-24 июля |
| 13 | Ли цю | Начало осени | 7-8 августа |
| 14 | Чу шу | Последняя жара | 23-24 августа |
| 15 | Бай лу | Белые росы | 7-8 сентября |
| 16 | Цю фэнь | Осеннее равноденствие | 23-24 сентября |
| 17 | Хань лу | Холодные росы | 8-9 октября |
| 18 | Шуан цзян | Появление инея | 23-24 октября |
| 19 | Ли дун | Начало зимы | 7-8 ноября |
| 20 | Сяо сюэ | Малый снег | 22-23 ноября |
| 21 | Да сюэ | Большой снег | 7-8 декабря |
| 22 | Дун чжи | Зимнее солнцестояние | 21-22 декабря |
| 23 | Сяо хань | Малый холод | 5-6 января |
| 24 | Да хань | Большой холод | 20-21 января |
Шаблон околополюсных созвездий
Среди самых ранних и наиболее примитивных экваториальных астрономических инструментов, существовавших в древнем Китае, прежде всего следует отметить сюаньцзи - шаблон околополюсных созвездий. Датировка его использования - конец эпохи Шан-инь и Западное Чжоу. Сюаньцзи представляет собой нефритовый плоский диск с круглым отверстием в центре и зубчатой внешней гранью. Удерживая этот диск на расстоянии вытянутой руки и нацеливая его центр на Небесный полюс, находившийся в то время близко к звезде β Малой Медведицы (Ursae Minoris; в настоящее время полюс совпадает с α Ursae Minoris), древнекитайский астроном мог наблюдать мерцания близких к нему звезд в каждом крошечном вырезе на грани инструмента.
Гномон
В 7 в. до н.э. в Китае в царстве Лу уже применяли гномон (тугуй). В древней Греции на несколько десятилетий позже гномон использует Анаксимандр (610-540 гг. до н.э.). Древнекитайский гномон представлял собой вертикально установленный шест высотой около 1,5-2 м с вытянутой прямоугольной площадкой в основании, на которой были нанесены деления, необходимые для измерений. По длине полуденной тени на этой площадке определяли моменты зимнего и летнего солнцестояний, весеннего и осеннего равноденствий.
Армиллярная сфера
Ряд однотипных китайских астрономических инструментов, служивших для определения положения светил на небесной сфере, имел название хуньи (букв. “круговращающийся прибор”). В Европе подобные инструменты называют “армиллярными сферами”. Все хуньи состоят состоит из визирного приспособления (чаще всего металлическая трубка) и системы взаимосвязанных металлических колец с нанесенными на них делениями, обозначающими градусы и минуты. Число колец в этих армиллярных сферах было разным. Часть из них была неподвижной и соответствовала, например, меридианным, зенитным и экваториальным кругам, а другая часть колец, например, эклиптическое кольцо, имела возможность вращаться.
Самая ранняя из известных наиболее полных армиллярных сфер - это созданный в Александрии в 140 г. н.э. метеороскоп с девятью кольцами. Однако более простые типы армиллярных сфер существовали на Западе и раньше. Птолемей говорит о трех таких инструментах. Установлено, что в 146-127 гг. до н.э. армиллярную сферу из четырех колец использовал Гиппарх.
Насколько известно, астроном Гэн Шоучан был первым в Китае, кто изготовил примитивную армиллярную сферу. В 52 г. до н.э. он стал использовать прибор с одним неподвижно устанавливаемым экваториальным кольцом. В 84 г. н.э. астрономы Фу Ань и Цзя Куй добавили второе кольцо, показывающее эклиптику.
Живший во время династии Поздняя Хань ученый-универсал Чжан Хэн (78-139) сделал много изобретений и, в частности, в 125 г. н.э. добавил в армиллярной сфере хуньтяньи, как он ее называл (букв. “прибор круговращающегося неба”), меридианное и горизонтальное кольца. С этого времени, можно считать, армиллярная сфера в Китае существует уже в достаточно полной форме. Но Чжан Хэн был еще не удовлетворен. В 132 г. он изготовил армиллярную сферу, служащую макетом небесного вращения. Для приведения в движение этого устройства он использовал водяное колесо, присоединенное к клепсидре.
Согласно описанию в книге “Цзиньшу” (“История [династии] Цзинь”), бронзовая армиллярная сфера была установлена Чжан Хэном в отдельном закрытом помещении, над которым находилась наблюдательная платформа. Служитель, находящийся рядом с армиллярной сферой, сообщал наблюдателю на платформе показания этого устройства, которые точно совпадали с тем, что наблюдатель видел на небесном своде. Устройство включало в себя элементы, соответствующие южному и северному небесным полюсам, эклиптике, экватору, двадцати четырем двухнедельным периодам, двадцати восьми лунным стоянкам, путям Солнца, Луны и пяти планет. Таким образом, прибор Чжан Хэна совмещал в себе армиллярную сферу, небесный глобус и планетарий.
Посредством системы зубчатых колес данный прибор был связан с механическим деревом гуанли, (подобным миньцзя - “календарному дереву”, росшему на ступеньках дома мифического правителя Яо), на котором каждый день в течении первых 15 дней месяца “вырастало” по одному бронзовому листу, а в течении последующих 15 дней - “опадало”; если месяц состоял не из 30, а из 29 дней, то последний лист не падал, а “увядал”. Во время войны в 5 в. армиллярная сфера Чжан Хэна была уничтожена. Однако по ее частичному описанию в 7-8 вв. были построены аналогичные приборы.
Небесный глобус
Первое китайское упоминание о небесном глобусе (хуньсян) относится ко времени правления императора У-ди (140-87 гг. до н.э.). Сделал его астроном Ло Сяхун. Глобус мог вращаться и имел на своей поверхности изображения всех известных в то время светил. Сферу глобуса обрамляли две металлические дуги, соответствующие небесному экватору и меридиану места, с которого могло производиться наблюдение за небом. С помощью этого глобуса можно было определять время восхода и захода звезд и Солнца, а также моменты прохождения звезд через меридиан.
При династии Тан в 725 г. буддийский монах И Син (683-727) вместе со своим помощником Лян Линцзяном изготовил бронзовый небесный глобус, на поверхности которого были выгравированы изображения созвездий и небесного экватора. Устройство приводилось в действие водой и делало полный оборот в течение суток, точно согласуя свое движение с реальным движением небесных светил. Вокруг небесного глобуса располагались два подвижных зубчатых кольца, на которых было установлены шарики, обозначавшие Солнце и Луну. Кроме того, к глобусу были присоединены посредством системы зубчатых передач две деревянные фигуры. Одна из них через каждые четверть часа автоматически ударяла по барабану, а другая - каждый час производила удар в колокол.
В период между 976-983 гг. астроном Чжан Сысюань сконструировал небесный глобус, который размещался в многоэтажной башне высотой более трех метров. В этом приборе имелся набор деревянных фигурок, семь из которых в определенный момент звонили в колокольчик или били в барабан, а двенадцать фигурок появлялись по очереди через каждый сдвоенный час с дощечкой в руках, на которой был написан соответствующий символ часа.
Комбинированный прибор Су Суна
В 1088 г. астроном Су Сун построил прибор тяньхэн, совмещавший в себе армиллярную сферу, небесный глобус и часы, которые соединялись между собой посредством сложной системы зубчатых колес и приводились в движение водой.
Наверху этого прибора, имеющего высоту около 10 м, помещалась армиллярная сфера, поддерживаемая бронзовыми драконами. Под ней располагался небесный глобус. Еще ниже находилась пятиэтажная пагода. На первом этаже пагоды имелось три дверцы. Каждые два часа из левой дверцы показывалась красная деревянная фигурка человека, бившая в колокол. Каждый час отбивал фиолетовый человечек, показывавшийся из правой дверцы, а каждые четверть часа - зеленый человечек из средней дверцы. На втором и на третьем этажах пагоды также через час и четверть часа показывались фигурки. Человечек на четвертом этаже ударял в колокол при наступлении вечера и отбивал все ночные стражи. Фигурка на пятом этаже пагоды возвещала о наступлении восхода. Во время военных действий, проходивших в конце эпохи Сун, этот прибор был разрушен. До наших дней дошли подлинные чертежи Су Суна, благодаря которым и можно судить о устройстве тяньхэна.
“Упрощенный прибор” Го Шоуцзина
Руководитель Пекинской обсерватории Го Шоуцзин (1231-1316) изготовил несколько видов оригинальных астрономических инструментов. В их числе были армиллярные сферы, небесные глобусы, гномоны, квадранты, секстанты, эклиптические теодолиты и приборы, предназначавшиеся для измерения времени. Все они имели точную градуировку, при которой каждый градус был разделен еще на четыре части. Большая часть инструментов Го Шоуцзина не сохранилось до наших дней.
Прибор, который представляет собой следующий шаг в развитии астрономического инструментария по сравнению с армиллярной сферой, - это торкветум, изобретенный арабами. В этом приборе кольца не вложены друг в друга, а установлены на отдельных стойках, что является более удобным и совершенным, чем в армиллярной сфере, в которой все кольца концентричны.
От арабов торкветум попал к китайцам. Причем первоначально этот прибор был сконструирован не по экваториальной системе. Экваториальную форму ему придал в 1270 г. астроном Го Шоуцзин, адаптировав его тем самым к характеру китайской традиционной астрономии. Поскольку этот прибор учитывал только экваториальные координаты, оставляя без внимания эклиптические, Го Шоуцзин назвал его цзяньи, что означает “упрощенный прибор”.
Дж. Нидэм указывал, что цзяньи Го Шоуцзина является предвестником всех экваториальных установок современных телескопов. По его мнению, знание устройства этого прибора тремя столетиями позже попало к датскому астроному Тихо Браге и привело его к экваториальной астрономии и конструированию соответствующих приборов. Что касается самой передачи идеи экваториального торкветума из Китая, то Дж. Нидэм полагает, что она происходила через посредство арабов к известному фламандскому математику, врачу и астроному Гемме Фризиусу в 1534, а от него - к Тихо Браге. И через последнего и его преемника, Иоганна Кеплера, современная европейская астрономия пришла к тому, чтобы стать экваториальной на китайский манер. При этом следует отметить, что со времен Го Шоуцзина в устройствах наших современных экваториальных установок не сделано никакого дальнейшего существенного продвижения.
“Упрощенный прибор” (цзяньи), сконструированный Го Шоуцзином и сохранившийся до наших дней, предназначался для использования в Линьфэне (пров. Шаньси), но при династии Мин был перемещен в Нанкин в обсерваторию на Пурпурной горе (где сейчас и находится), без учета того, что отличие в 3 3/4° по широте нового местоположения от Линьфэня делало этот прибор практически бесполезным. Он использовался для определения экваториальных и горизонтальных координат небесных светил. Его высота - где-то в рост человека. На его основании имеются ложбинки, в которые наливалась вода, посредством чего производилось нивелирование прибора. У основания размещены азимутальное и высотомерное кольца. В верхней части прибора установлен круг склонения, который имеет вращение по диаметру вокруг оси, параллельной оси вращения Земли. Перпендикулярно к оси вращения этого круга помещены два других круга - внизу большой, а вверху малый. Они служили для определения экваториальных координат. На всех кругах нанесены необходимые деления. В середине прибора укреплялась визирная трубка.
Измерение суточного времени
Во времена Шан были достаточно грубые подразделения суточного времени - рассвет (мин), восход солнца (дань), утро (чжао), полдень (чжун жи), время после полудня (чжэ), вечер (хунь) и ночь (си).
Использование водяных часов в начале эпохи Чуньцю позволило выделить в сутках 100 равных периодов кэ, содержащих в европейской системе счисления по 14 минут 24 секунд каждый. Параллельно с этой системой существовало подразделение дня на 12 ши (“двойной час”). Каждый из ши был сопоставлен с одним из 12 циклических знаков дичжи - “земных ветвей”, а в дальнейшем с одним из 12 символических животных.
| № | Знаки | Часы | Части суток |
| 1 | цзы | 23-1 | ночь |
| 2 | чоу | 1-3 | ночь |
| 3 | инь | 3-5 | заря |
| 4 | мао | 5-7 | утро |
| 5 | чэнь | 7-9 | утро |
| 6 | сы | 9-11 | день |
| 7 | у | 11-13 | день |
| 8 | вэй | 13-15 | день |
| 9 | шэнь | 15-17 | ранний вечер |
| 10 | ю | 17-19 | сумерки |
| 11 | сюй | 19-21 | поздний вечер |
| 12 | хай | 21-23 | ночь |
Потребность в регулировании церемониальных и административных действий имперской бюрократии вызывала в Китае интерес к измерениям времени и точному разграничению дня и ночи. Поэтому в этой области проводились исследования на протяжении всей последующей истории Китая.
Солнечные часы
Самым древним прибором для измерения времени, которым пользовались китайцы, были солнечные часы. В качестве примитивных солнечных часов мог выступать простой шест, воткнутый в землю. По длине тени, бросаемой им на поверхность земли, можно было приблизительно определить дневное время. Для более точных измерений шест устанавливался на специальную подставку с делениями. Более сложную конструкцию солнечных часов, применявшихся в эпоху Чжоу, представлял собой каменный диск, устанавливаемый в плоскости, параллельной плоскости экватора. В центре диска, пронизывая его насквозь, помещался бронзовый стержень. С обеих сторон диска были нанесены деления и циклические знаки дичжи, соответствующие дневным сдвоенным часам. В момент прохождения Солнца через меридиан, на котором находилось место установки часов, тень от стержня точно падала в северном направлении и указывала полдень. В полугодие от дня весеннего равноденствия до дня осеннего равноденствия наблюдения за временем производились по верхней части диска. В другое полугодие - по нижней.
В эпоху Цин китайцы изготавливали портативные переносные солнечные часы. В таких часах вместо стержня могла использоваться натянутая нить, а сами они дополнялись компасом для точной пространственной ориентации.
Водяные часы
В начале эпохи Чуньцю стали использовать водяные часы - клепсидру, называемую по-китайски лоуху (букв. “протекающие сосуды”). В дальнейшем конструкция этих часов изменялась только в несущественных частях.
Используемое в цинскую эпоху устройство состояло из четырех поставленных на разной высоте медных или бронзовых бачков. Верхние три бачка имели прикрепленные на стенке около дна трубочки, по которым вода постепенно стекала в нижестоящий сосуд. В нижнем бачке помещался поплавок со стержнем высотой около полуметра. На крышке бачка стоял маленький бронзовый человечек, держащий данный стержень таким образом, что тот мог свободно скользить у него в руках. По мере наполнения этого бачка водой стержень подымался вверх, что давало возможность отсчитывать время по нанесенным на нем делениям. Все устройство строилось в расчете на то, что нижний бачок должен наполняться точно в течении суток. Вода в предпоследнем сосуде всегда находилась на одном и том же уровне. Для этого в верхней части этого сосуда имелось спускное отверстие, через которое излишки воды стекали в специально подставленную ванночку.
Самая древняя китайская клепсидра, сохранившаяся до наших дней, выставляется в кантонском музее. Не смотря на то, что это устройство было изготовлено почти 7 столетий назад (в 1316 г.), оно работает вполне исправно.
Часовой механизм с песочным двигателем
Около 1360 г. мастером Чжань Сиюанем были изобретены часы, механизм которых приводился в действие песком, равномерно сыплющимся на колесо с чашечками. Это колесо через посредство зубчатой системы передачи было связано со стрелкой, указывающей время на циферблате, который подразделялся на 12 двойных часов и на более мелкие деления.
Значение музыки в китайской культуре
О развитии музыки в эпоху Шан можно судить на основе найденных археологами различных музыкальных инструментов и гадательных костей с письменами, так или иначе касающимися музыкальной тематики. Все это говорит о богатой музыкальной практике данного времени. По текстам, относящимся к эпохе Чжоу, можно видеть, что чжоусцы обладали уже достаточно сложившейся музыкальной системой. Эта система и легла в основу развития традиционной китайской музыкальной науки.
Древним китайцам было свойственно космологическое и социально-политическое понимание музыки. Считалось, что все вещи взаимодействовали между собой по принципу связи, подобной музыкальным созвучиям, и имелись соответствия музыкальных тонов различным элементам мироздания. Поэтому музыка полагалась важнейшим средством управления государством и достижения природной и социальной гармонии. Как указывается в “Ли цзи” (“Книга обрядов”), при гармоничной музыке можно ожидать благоденствия в государстве, а при несогласии звуков - его гибель:
Все музыкальные звуки рождаются в сердце человека. Чувства зарождаются внутри человека и воплощаются в виде звуков; когда же эти звуки приобретают законченность, их называют музыкальными тонами. Вот почему в хорошо управляемом обществе музыкальные звуки мирные и тем доставляют людям радость, а управление там гармонично; в неупорядоченном обществе музыкальные звуки злобны и тем вызывают гнев людей, а управление там извращенное; в гибнущем государстве музыкальные звуки печальны и тем вызывают тоску, а его народ в трудном положении. Пути [развития] музыки имеют много общего с управлением страной. Музыкальная нота гун символизирует правителя, музыкальная нота шан символизирует чиновников, музыкальная нота цзюэ символизирует народ, музыкальная нота чжи символизирует дела государства, музыкальная нота юй символизирует окружающие предметы. Если эти пять нот гаммы не перепутаны, то нет и негармоничных, фальшивых звуков. Если тон гун расстроен, то звуки беспорядочны, [а это значит, что] правитель высокомерен; если тон шан расстроен, то звуки грубы, [а это значит, что] чиновники испорчены; если тон цзюэ расстроен, то звуки тревожны, [а это значит, что] народ недоволен; если тон чжи расстроен, то звуки печальны, [а это значит, что] народ в делах изнурен; если тон юй расстроен, то звуки обрывисты, [а это значит, что] богатства государства оскудели. Когда же все пять тонов гаммы расстроены, они мешают друг другу, и это называется распущенностью. При таком положении дни гибели государства близки [1].
Как следствие подобной установки, в эпоху раннего Чжоу складывается традиция ритуальных оркестров, насчитывавших большое количество исполнителей, а в поздний период эпохи Чжоу под воздействием конфуцианской доктрины формируется разработанная система придворных церемониалов, важным компонентом которых была музыка. В это же время было создано особое учреждение - Дасыюэ, ведавшее церемониями и музыкой. При императорском дворе и в конфуцианских храмах имелись два основных типа музыки: пиршеская музыка (янь-юэ) и музыка официальных конфуцианских церемоний (я-юэ).
В эпоху Хань учреждается музыкальное ведомство Юэфу, занимавшееся определением эталонных звуковысотных отношений и сбором народных песен и музыкальных произведений. Нарушение канонической шкалы высот рассматривалось как могущее иметь негативные космологические и социально-политические последствия. Поэтому на протяжении всей последующей истории традиционного Китая правительство так или иначе контролировало музыкальную практику и принимало меры для поддержания музыкальной науки на должном уровне.
Достаточно рано в древнем Китае начали проводиться исследования математических основ музыки. Приверженность древних музыкальных теоретиков к точным числовым оценкам звукоряда была лишь в некоторой степени обусловлена стремлением к наиболее адекватному описанию музыкально-акустических закономерностей, необходимых для музыкального исполнительства. В немалой степени они еще ориентировались на выявление таких музыкально-математические отношений, которые должны были бы, по их пониманию, отражать некие общие закономерности, лежащие в основе мироздания.
Была определена взаимосвязь высоты, громкости, тембра звука и устройства музыкальных инструментов. Были выявлены основные структурные единицы музыки - ступени звукоряда, определены их математические отношения, мелодический и гармонический смысл. Все это имело огромное значение в развитии древнекитайского музыкального искусства в целом.
Немаловажное значение в формировании музыкальной культуры Китая имели философские идеи, связывавшие музыку и космос. По древнекитайским представлениям, музыкой проникнуто все мироздание. Согласно сочинению “Люйши чуньцю” (“Вёсны и осени господина Люя”), музыка присутствовала в космосе с самого момента его зарождения. Суть музыки - в слаженности звуков, которая отвечает устройству мироздания. Поэтому, исследуя музыку, можно познать самые фундаментальные законы бытия:
Далек исток музыки. Она создавалась по определенным ритмам, а ее основание находится в великом начале.
Великое начало породило небо и землю, а последние - инь и ян. [Постоянно] изменяющиеся инь и ян, то взлетая вверх, то опускаясь вниз, соединяются между собой, образуя явления.
[Все они], находясь в хаотическом взаимосплетении, расходятся между собой, чтобы снова соединиться, и соединяются между собой, чтобы вновь разойтись, - это и есть постоянный [путь] неба. Небо и земля [напоминают] колесо колесницы, которое в своем вращении, завершив один круг, начинает снова, и так без конца. [Причем это круговращение] всегда и повсюду соответствует [своему назначению]. Звезды, солнце и луна [в своем движении] одни идут быстрее, а другие - медленнее. Различие между солнцем и луной состоит в том, что [каждое из них] движется по своему пути.
Происходит смена четырех времен [года]. Приходит то жаркое [лето], то холодная [зима], то нежная [весна], то суровая [осень], [дни бывают] то короткие, то длинные. Все вещи появляются оттого, что они имеют свой источник в великом начале и изменяются [под влиянием] инь и ян. В период весенних всходов они бурно развиваются, а в период осенней стужи увядают. [Все] тела занимают [определенные] места, и [каждое из них] имеет свой звук. Звук порождается гармонией, а гармония происходит от соответствия [середине противоположных начал]. Гармония и соответствие [середине] - это то, исходя из чего совершенномудрые правители прошлого создали музыку [2].
Полагалось, что музыка, присущая космосу, конечно, отличается от той, которую может исполнить человек. Но между ними все же есть и много общего. Поэтому вселенную можно уподобить некоему музыкальному инструменту, свирели, например, как это сделано в “Чжуан-цзы”:
- Как хорошо [ты] спросил, Странник! - сказал Владеющий Своими Чувствами. - Понял ли ты, что сегодня я отрешился от самого себя? [Когда] ты услышал свирель человека, не знал еще, что такое свирель земли; [когда] услышишь свирель земли, еще не будешь знать, что такое свирель вселенной.
- Дозвольте спросить, как это узнать? - продолжал Странник.
- Вздохнет земля и говорят, что [подул] ветер. Сейчас он стих. А заиграет - яростно завоет сквозь тьму [земных] отверстий. Разве тебе не [случалось] слышать [подобные] голоса? Ущелья гор, массивы лесов, ямы от вывороченных с корнями деревьев-гигантов в сто обхватов, подобны носу, рту, ушам; подобны перекладинам, оградам, ступкам, подобны то стремительному потоку, то стоячей воде. Одни - бурлят, как поток, другие - свистят, как стрела, у одних - шумный выдох, у других - тихий вдох, [голоса] высокие, низкие, [звуки] протяжные, отрывистые. Одни запевают, другие подхватывают. Прохладный ветерок - малый хор, а вихрь - хор огромный. Утихнет буйный ветер, и все отверстия опустеют. Разве не слышал последних вздохов затихающего ветра?
- Свирель земли создается всеми ее отверстиями, [как] свирель человека - дырочками в бамбуке. Осмелюсь ли спросить, что такое свирель вселенной? - сказал Странник.
- [В ней] звучит тьма ладов и каждый сам по себе, - ответил Владеющий Своими Чувствами. - Все [вещи] звучат сами по себе, разве кто-нибудь на них воздействует?! [3]
Фундаментальность музыкального звука объяснялась тем, что он рассматривался как вибрация ци - тонкого флюида, пневмы, некой универсальной энергии, проникающей все бытие. Из первичной энергии (юань ци) возникает космос, а за счет ее постоянных трансформаций происходит развитие всего сущего.
Понимание древними китайцами природы звука тесно связано с концепцией пневмы ци. Посредством привлечения этой категории истолковывались различные характеристики звука. Громкость (лян) звучания связывалась с количеством вибрирующей ци, а его высотность (ду) рассматривалась по шкале “мутности” (чжо) или “чистоты” (цин) ци, ее иньскости или янскости, что в нашем понимании соответствует низкому или высокому звуковому диапазону.
Особое внимание уделялось явлению резонанса. Резонанс - это “отклик-реакция” (гань-ин) подобных друг другу вещей, осуществляемая посредством ци. Из музыкальной практики было известно, что одинаково натянутые струны резонируют друг с другом. Это знание было использовано, чтобы полагать, как говорится в “Люйши чуньцю”, что резонанс возникает между любыми явлениями или объектами, которые обладают тем или иным общим свойством:
Все классы [предметов и явлений] по существу связаны друг с другом: соединяется то, что по духу одинаково, отзывается то, что сходно звучит. Так, если [из инструмента] извлекать тон гун, то все сходные звуки откликнутся; если извлечь тон цзюе, то в ответ зазвучат все сходные звуки [4].
Явление резонанса тщательно исследовалось. О подобных исследованиях есть упоминания в литературе. Например, в “Чжуан-цзы” описывается эксперимент с резонирующими цитрами сэ ( или шэ).
Его ученик сказал: “Я овладел [Вашим] учением, наставник. Я способен зимой без огня приготовить кушанье в треножнике, а летом сделать лед”. Лу Цзюй ответил: “Это просто призыв жары с помощью жары, призыв холода с помощью холода, а не то, что я называю учением. Я покажу тебе свое учение”. И тут [он] настроил [два инструмента] шэ, один положил в зале, другой - в боковой комнате. Тронул [тон] гун [одного инструмента], и откликнулся гун [другого], тронул [тон] цзио [одного инструмента], и откликнулся цзио [другого], они прозвучали в унисон. Но можно ли изменить строй одной струны и без соответствия пяти тонам, чтобы, тронув ее, вызвать отклик всех двадцати пяти струн? Вот такой звук был бы государем (ведущим). А такова ли твоя истина? [5]
К 4 в. до н.э. относится упоминание использования полых сосудов как резонаторов для обнаружения подкопов, делающихся вражескими солдатами, осаждающими город. Для этого около городской стены рыли колодцы глубиной около 4,5 м, в которые помещались большие глиняные кувшины с горловиной, закрытой мембраной из кожи. Если под землей делается подкоп, то шум непременно был слышан стоящему у колодца часовому.
Осознавая, что звук является вибрацией ци, китайцы трактовали слуховые ощущения возникающими за счет воздействия на ухо вибраций, передаваемых посредством “пневмосодержащей” среды, воздуха, например. При этом орган слуха китайцами рассматривался подобным барабану. Непосредственно воздействующие на ухо вибрации сравнивались с ударами барабанных палочек. Эта концепция уже бытовала в 8 в.
Согласно древнекитайской натурфилософии, организм человека понимался как наполненный различными циркуляциями ци. Состояние ци определяло его здоровье. Также и общество рассматривалось зависящим от присущего ему ци. Поэтому контроль всех видов ци считался наиважнейшим делом в целях достижения благополучия, а осуществление этого контроля могло производиться с привлечением музыки.
Чтобы определить, например, свойство ци готовящейся к бою армии музыкальный “эксперт” дул в специальную трубу и по характеру окончания звука делал свое заключение. Если концовка звучала ослаблено и не имела достаточной тембровой насыщенности, то и воинский дух армии рассматривался как слабый и нерешительный, что предсказывало поражение в бою. Дело доходило до того, что армии при этом приказывалось не начинать сражение и отступить.
Система 12 люй
В музыкальной теории древнего Китая важное место занимало учение о системе 12 люй, представлявшей собой звукоряд из 12 ступеней в пределах октавы. Без понимания устройства этой системы невозможно полно представить себе древнекитайскую музыкальную теорию. На ее основе строятся все традиционные ладотональности. Однако система 12 люй - это нечто большее, чем совокупность музыкальных тонов. Она имела общекультурное значение, как теоретическая основа для социального регулирования в стране и достижения психической гармонии человека. Ее математические закономерности были положены в основание системы мер и весов, учитывались при составлении календарей.
| № | Названия люй | Европейские ноты (условно) | Цикл. зн. 12 | Цикл. зн. 10 | Луна | Страны света |
| 1 | хуан чжун | c (до) | цзы | жэнь, гуй | 11 | север |
| 2 | да люй | c# (до диез) | чоу | 12 | ||
| 3 | тай цу | d (ре) | инь | 1 | ||
| 4 | цзя чжун | d# (ре диез) | мао | цзя, и | 2 | восток |
| 5 | гу сянь | e (ми) | чэнь | 3 | ||
| 6 | чжун люй | f (фа) | сы | 4 | ||
| 7 | жуй бинь | f# (фа диез) | у | бин, дин | 5 | юг |
| 8 | линь чжун | g (соль) | вэй | 6 | ||
| 9 | и цзэ | g# (соль диез) | шэнь | 7 | ||
| 10 | нань люй | a (ля) | ю | гэн, синь | 8 | запад |
| 11 | у и | b (си бемоль) | сюй | 9 | ||
| 12 | ин чжун | h (си) | хай | 10 |
Согласно преданию, 12 люй возникли во времена императора Хуан-ди, который приказал своему музыкальному министру Лин Луню изготовить бамбуковые флейты (люй). Когда тот взялся за дело, то перед ним вдруг появились две божественные птицы - самка и самец Фениксы, которые спели по 6 нот - 6 “иньских” и 6 “янских”, находящихся в определенных отношениях. Постигнув таким образом устройство звукоряда, Лин Лунь изготовил 12 бамбуковых флейт, которые и составили основу музыкальной системы. Затем Хуан-ди приказал отлить 12 колоколов с такими же тонами. Первый был назван хуан чжун (“желтый колокол”), так как желтый цвет был символом императорской власти.
В 20 в. были обнаружены литофоны эпохи Шан, судя по настройке которых можно сделать заключение, что система 12 люй могла быть столь же древней. Первое литературное упоминание о системе 12 люй встречается в “Го юй”, в разделе, относящемся к 522 г. до н.э. В этом тексте она представлена в уже достаточно сложившемся виде:
Цзин-ван, собиравшийся отлить колокол Ушэ, спросил у музыканта Чжоу-цзю о музыкальной ноте, [которую должен иметь колокол].
Чжоу-цзю ответил: “Музыкальные ноты - это то, с помощью чего устанавливается равновесие [между звуками музыкальных инструментов] и выводятся [их] размеры. Божественные музыканты древности исследовали средний звук и измерили его, чтобы выработать систему музыки. [На основе среднего звука] они установили длину трубок [для остальных нот], определили объем [трубки, издающей средний звук] (все чиновники взяли это в качестве образца [в делах управления]), записали остальные звуки с помощью тройки и установили среди них мир с помощью шестерки, в результате чего получилось двенадцать нот, каковое число - путь Неба.
[Первая] из шести [мужских нот] соответствует среднему цвету, поэтому она называется хуан-чжун - [в это время] повсюду зарождаются шесть животворных сил и [закладываются основы] девяти добродетелей. Из этой ноты по порядку установлены остальные ноты.
Вторая [мужская] нота называется тай-цу, поскольку [в это время] начинают [как бы] раздаваться удары в металлические инструменты, помогающие светлым силам выйти из состояния спячки.
Третья [мужская] нота называется гу-син, поскольку [в это время] приводится в порядок и омывается все живое. Эта нота подходит для жертвоприношений духам и приема гостей”.
Четвертая [мужская] нота называется жуй-бинь, с ее помощью успокаиваются духи и она подходит при взаимных тостах, когда хозяин подносит вино гостю, а гость хозяину.
Пятая [мужская] нота называется и-цзэ, с ее помощью воспевают девять правил и успокаивают народ, у которого исчезают сомнения.
Шестая [мужская] нота называется у-шэ, с ее помощью повсюду распространяются добродетели совершенномудрых, а народу показывают образцы для подражания.
[После установления шести мужских нот] между ними были созданы шесть промежуточных, чтобы распространять затаившееся силы и устранять рассеявшиеся.
Первая промежуточная нота называется да-люй, ибо она помогает распространению живых существ.
Вторая промежуточная нота называется цзя-чжун, ибо она помогает выходу слабых [признаков животворных сил], скрытых во всех щелях.
Третья промежуточная нота называется чжун-люй, ибо она помогает распространению равновеликой животворной силы.
Четвертая промежуточная нота называется линь-чжун. Она способствует рассмотрению всех дел, что побуждает [чиновников] успешно справляться с делами, быстро добиваться успеха и с великим почтением относиться к своим обязанностям.
Пятая промежуточная нота называется нань-люй, ибо она помогает созреванию светлых животворных сил.
Шестая промежуточная нота называется ин-чжун. Она способствует изготовлению равных [по емкости] и удобных сосудов, которые соответствуют [требованиям] и повторяют [правила их изготовления].
Когда мужские и женские ноты не меняют правильного звучания, злые существа не появляются, [Двенадцать нот ценят гармонию, поэтому] при низких звуках употребляется большой колокол и не употребляется малый, дабы ясно подчеркнуть высокие звуки. При высоких звуках употребляется малый колокол и не употребляется большой, при особенно высоких звуках малый колокол не употребляется, а звучат инструменты, издающие низкие звуки.
Подчеркивание высоких звуков и звучание низких - путь к гармонии. Гармония и мир [в звуках] позволяют им долго существовать; продолжительность и прочность существования звуков приводит к чистоте, чистота и ясность [звуков] означает появление музыки; когда созданная музыка повторяется, она приносит радость [народу], благодаря чему успешно осуществляется управление. Именно поэтому прежние ваны и ценили музыку” [6].
Все 12 люй укладываются в октавный диапазон. Однако октавное отношение не фиксируется посредством ступеней системы люй. Оно лишь подразумевается как некий неявный ограничитель. Ему должен был бы соответствовать “13-й люй”, фактическое построение которого в данной системе не предусматривается. Кроме того, его наличие не является необходимым. Ведь система 12 люй - это прежде всего система камертонов, и октавное отношение можно получить очень просто при настройке любых инструментов как удвоение частоты колебаний эталонной ноты [7].
В теории построения системы 12 люй полагалось, что после установления высоты основной ноты, хуан-чжуна (“желтый колокол”), остальные ноты определяются чисто математическим отношением, методом квинтового хода с периодической выборочной октавной транспозицией ступеней.
Числа, входящие в квинтовое отношение, имели традиционную символику: 3 - число Неба, а 2 - число Земли. Простое квинтовое построение ступени рассматривалось как “движение вниз” (от основного тона), а квинтовое построение с октавной транспозицией - как “движение вверх” (к основному тону). Это также движение соответственно к янским нотам, “чистым” (цин), и к иньским, “мутным” (чжо).
| № | Люй | Коэфф. | Числа (а) | Числа (б) |
| 1 | хуан чжун (c) | 1 | 1 | 81 |
| 2 | линь чжун (g) | 2/3 | 2/3 | 54 |
| 3 | тай цу (d) | 4/3 | 8/9 | 72 |
| 4 | нань люй (a) | 2/3 | 16/27 | 48 |
| 5 | гу сянь (e) | 4/3 | 64/81 | 64 |
| 6 | ин чжун (h) | 2/3 | 128/243 | 42 2/3 |
| 7 | жуй бинь (f#) | 4/3 | 512/729 | 56 8/9 |
| 8 | да люй (c#) | 4/3 | 2048/2148 | 75 23/27 |
| 9 | и цзэ (g#) | 2/3 | 4096/6561 | 50 46/81 |
| 10 | цзя чжун (d#) | 4/3 | 16384/19683 | 67 103/243 |
| 11 | у и (b) | 2/3 | 32768/59049 | 44 692/729 |
| 12 | чжун люй (f) | 4/3 | 131072/177147 | 59 2039/2187 |
| № | Люй | Произв. коэфф. | Числа (б) |
| 1 | хуан чжун (c) | 1 | 81 |
| 2(8) | да люй (c#) | (2/3)3 × (4/3)4 | 75 23/27 |
| 3 | тай цу (d) | 2/3 × 4/3 | 72 |
| 4(10) | цзя чжун (d#) | (2/3)4 × (4/3)5 | 67 103/243 |
| 5 | гу сянь (e) | (2/3)2 × (4/3)2 | 64 |
| 6(12) | чжун люй (f) | (2/3)5 × (4/3)6 | 59 2039/2187 |
| 7 | жуй бинь (f#) | (2/3)3 × (4/3)3 | 56 8/9 |
| 8(2) | линь чжун (g) | 2/3 | 54 |
| 9 | и цзэ (g#) | (2/3)4 × (4/3)4 | 50 46/81 |
| 10(4) | нань люй (a) | (2/3)2 × 4/3 | 48 |
| 11 | у и (b) | (2/3)5 × (4/3)5 | 44 692/729 |
| 12(6) | ин чжун (h) | (2/3)3 × (4/3)2 | 42 2/3 |
Расчет математических значений тонов системы 12 люй давал возможность точно изготовить бамбуковые флейты-камертоны. В зависимости от выбранной системы единиц измерений брались те или иные из этих значений. Конкретная длина флейт люй в разные периоды истории Китая варьировалась вместе со сменой единиц измерений. По одной из современных реконструкций, например, флейта хуан-чжун имела длину 23,09 см.
| № | Люй | Дл. в цунь | Дл. в см |
| 1 | хуан чжун (c) | 9 | 23,09 |
| 2 | да люй (c#) | 8,43 | 21,62 |
| 3 | тай цу (d) | 8 | 20,52 |
| 4 | цзя чжун (d#) | 7,49 | 19,22 |
| 5 | гу сянь (e) | 7,11 | 18,24 |
| 6 | чжун люй (f) | 6,66 | 17,08 |
| 7 | жуй бинь (f#) | 6,32 | 16,22 |
| 8 | линь чжун (g) | 6 | 15,39 |
| 9 | и цзэ (g#) | 5,62 | 14,41 |
| 10 | нань люй (a) | 5,33 | 13,68 |
| 11 | у и (b) | 4,99 | 12,81 |
| 12 | ин чжун (h) | 4,74 | 12,16 |
Хотя 12 ступеней системы люй имели определенные названия, они, как полагают историки, не использовались для записи музыкальных мелодий. Самая ранняя из известных китайских нотаций представлена на дощечке для цитры, датируемой 6 в. н.э. Это, по сути, аппликатура, т.е. указание на то, как должны быть размещены пальцы для извлечения конкретных звуков. Последнее определялось конструкцией и настройкой инструмента. Во время династии Тан подобные дощечки часто упоминаются в текстах. Множество подобных дощечек сохранилось с эпохи Сун.
Пентатоника
Наиболее типичная музыкальная шкала в Китае - пентатоника, шкала, состоящая из пяти нот (у шэн - “пять звуков”) - гун, шан, цзюе, чжи, юй. Первое упоминание о пентатонике имеется в “Цзо чжуани” (4 в. до н.э.). Способ ее настойки в этом тексте не указывается, однако можно предположить, что пять нот определялись так же, как это делалось китайцами и в последующие времена. Эти пять нот представляли собой обычную пентатонику, которая применялась и у многих других народов - до, ре, ми, соль, ля.
В эпоху Чжоу в музыкальной практике использовалась также гептатоника, шкала с семью нотами. Две дополнительные ноты назывались бянь (“становящиеся”) и связывались со ступенями си (бянь гун) и фа (бянь чжи).
Традиционная китайская пентатоника основывается на системе 12 люй. Для ее построения следует просто взять подряд 5 ступеней 12 люй в порядке “взаимопорождения”. Если при этом начальная нота имеет численное выражение 81, то вся пентатоника складывается из целых чисел, имеющих особую значимость в китайской арифмологии. Подробно построении пентатоники сказано Сыма Цянем в “Люй шу” (“Трактат о флейтах”) из “Ши цзи” (Исторические записки”):
Числовые выражения тонов [и музыкальных трубок]: девять на девять равно 81 и соответствует тону гун. Если от этого числа [81] отнять одну треть, будет пятьдесят четыре, и это число соответствует тону чжи. Если к трем третям числа 54 прибавить одну треть его, получим 72, и это соответствует тону шан. Если от трех третей числа 72 отнять одну треть, получим 48, и это соответствует тону юй. Если к трем третям числа 48 прибавить одну треть его, то получим 64, и это соответствует тону цзюэ [8].
Для построения гептатоники следует дополнительно взять две следующие ступени. Два дополнительных числа получаются при этом уже дробными.
| № | Люй | Ноты | Числа |
| 1 | хуан чжун (c) | гун (“дворец”) | 81 |
| 2 | линь чжун (g) | чжи (“зов”) | 54 |
| 3 | тай цу (d) | шан (“торг”) | 72 |
| 4 | нань люй (a) | юй (“перья”) | 48 |
| 5 | гу сянь (e) | цзюе (“рог”) | 64 |
| 6 | ин чжун (h) | (бянь гун) | (42 2/3) |
| 7 | жуй бинь (f#) | (бянь чжи) | (56 8/9) |
| № | Люй | Ноты | Ступени |
| 1 | хуан чжун (c) | гун | тоника |
| 2 | да люй (c#) | ||
| 3 | тай цу (d) | шан | секунда |
| 4 | цзя чжун (d#) | ||
| 5 | гу сянь (e) | цзюе | терция |
| 6 | чжун люй (f) | ||
| 7 | жуй бинь (f#) | (бянь чжи) | (ув. кварта) |
| 8 | линь чжун (g) | чжи | квинта |
| 9 | и цзэ (g#) | ||
| 10 | нань люй (a) | юй | секста |
| 11 | у и (b) | ||
| 12 | ин чжун (h) | (бянь гун) | (септима) |
| № | Люй | Ладотональности | |||||||||||
| 1 | хуан чжун (c) | гун | юй | чжи | цзюе | шан | |||||||
| 2 | да люй (c#) | гун | юй | чжи | цзюе | шан | |||||||
| 3 | тай цу (d) | шан | гун | юй | чжи | цзюе | |||||||
| 4 | цзя чжун (d#) | шан | гун | юй | чжи | цзюе | |||||||
| 5 | гу сянь (e) | цзюе | шан | гун | юй | чжи | |||||||
| 6 | чжун люй (f) | цзюе | шан | гун | юй | чжи | |||||||
| 7 | жуй бинь (f#) | цзюе | шан | гун | юй | чжи | |||||||
| 8 | линь чжун (g) | чжи | цзюе | шан | гун | юй | |||||||
| 9 | и цзэ (g#) | чжи | цзюе | шан | гун | юй | |||||||
| 10 | нань люй (a) | юй | чжи | цзюе | шан | гун | |||||||
| 11 | у и (b) | юй | чжи | цзюе | шан | гун | |||||||
| 12 | ин чжун (h) | юй | чжи | цзюе | шан | гун |
| № | Ноты | Стихии | Числа |
| 1 | гун | почва | 10 |
| 2 | шан | металл | 8,89 ≅ 9 |
| 3 | цзюе | дерево | 7,90 ≅ 8 |
| 4 | чжи | огонь | 6,67 ≅ 7 |
| 5 | юй | вода | 5,93 ≅ 6 |
Все, кто [придерживался] правильного учения, начинали с мелодий, если же мелодии были правильными, то и действия были верными. Вот почему мелодии и музыка в целом так потрясает наши органы и воздействуют на нашу кровь, проникают в глубины души и приводят в гармонию истинные чувства [человека].
Таким образом, тон гун воздействует на селезенку и приводит в гармоническое состояние истинную мудрость; тон шан воздействует на легкие и приводит в гармоническое состояние истинный долг [человека]; тон цзюэ воздействует на печень и приводит в гармоническое состояние истинное человеколюбие [в человеке]; тон чжи воздействует на, сердце и приводит в гармонию истинные обряды и ритуал; тон юй воздействует на почки и приводит в гармоничное состояние истинный разум [человека]. Поэтому музыка помогает в самом человеке выправлять [и проявлять] истинные чувства, а вовне помогает различать знатных и простых; в верхах ее используют для служения в храме предков, в низах музыку используют для преобразования черни [9].
Традиционно считается, что ступень хуан чжун в музыкально-мелодическом отношении является серединой. Название этой ступени - “желтый колокол” - по цветовой символике корреспондирует со стихией “почва”. Эта стихия, рассматриваемая как средняя среди других, связана в годовом цикле с концом лета, представляющим собой сезон, предшествующий середине года. Однако, с другой стороны, хуан чжун коррелирует в китайской традиции с первым циклическим знаком из набора “земных ветвей”, что означает, что годовой люй начинается с середины зимы. Таким образом, в китайской музыкальной теории наблюдается противоречие. Поэтому следует провести ее реконструкцию, которая предполагает сориентировать звукоряд люй относительно годового цикла так, чтобы хуан чжун был связан с восьмым знаком “земных ветвей”, символизирующим последний месяц лета [10].
С годовым циклом стихии могут коррелировать в порядке “взаимопорождения”. Но пятеричный набор стихий, сохранившийся в традиции, мало пригоден для сопоставления с двенадцатеричной системой люй. Поэтому будем рассматривать шестеричный набор, стоящийся на основании корреляции стихий с “младшими” триграммами.
| № | Люй |
| 1 | хуан чжун (“желтый колокол”) |
| 2 | да люй (“большая флейта”) |
| 3 | тай цу (“великое скопление”) |
| 4 | цзя чжун (“дополнительный колокол”) |
| 5 | гу сянь (“старая купальня”) |
| 6 | чжун люй (“средняя флейта”) |
| 7 | жуй бинь (“пышная растительность”) |
| 8 | линь чжун (“лесной колокол”) |
| 9 | и цзэ (“уравнивающее правило”) |
| 10 | нань люй (“южная флейта”) |
| 11 | у и (“незавершенность”) |
| 12 | ин чжун (“откликающийся колокол”) |
Указанные совпадения позволяют сделать предположение, что именно такой была корреляция люй со стихиями и годовым циклом в период, когда были зафиксированы названия системы 12 люй (не позднее конца 6 в. до н.э.).
Пентатоника традиционно символизируется стихиями в “космогоническом” порядке. В данном случае на нее накладывается порядок “взаимопорождения”. В том и другом вариантах символики нот стихиями совпадут только две стихии - почва и металл. При переходе к реконструированным шестеричным порядкам стихий и гептатонике совпадение будет наблюдаться и для вторичного дерева. Но эти три совпадения ничего не значат. Порядки “взаимопорождения” и “космогонический” просто призваны описывать звукоряд в разных системах отношений.
Опосредованная стихиями корреляция порядка “взаимопорождения” триграмм со звукорядом люй обнаруживает еще более замечательные закономерности. Набор триграмм содержит на два символа больше, чем шестеричный набор стихий, и это расширяет его возможности. Логика организации звукоряда люй, главный прием построения которого - квинтовый ход, в значительной степени совпадает с принципами построения порядков триграмм. Например, на круговой схеме с триграммами в порядке “взаимопорождения” и со звукорядом люй возможен только один обход всех триграмм, “старших” и “младших”, совершаемый по принципу квинтового хода.
Важно отметить, что триграммы в порядке “взаимопорождения” можно рассматривать как код соответствующих ступеней музыкального звукоряда, образующего интервал октавы с малой секундой, что составляет 6,5 тонов. Действительно, если верхней (3), средней (2) и нижней (1) позициям триграмм поставить в соответствие интервалы квинты (3,5 тона), большой терции (2 тона) и секунды (1 тон), обозначаемые янскими знаками, то для каждой триграммы сумма янских позиций будет соответствовать количеству тонов, на которое ступень, символизируемая этой триграммой, отличается от ступени, символизируемой принятой за точку отсчета триграммой Кунь. Подобную кодировку можно применить и для иньских позиций, взяв за начало отсчета триграмму Цянь.
| Триграммы | Янский интервал от Кунь (в тонах) |
Иньский интервал от Цянь (в тонах) |
Нота | |
| Цянь |  |
3,5 + 2 + 1 = 6,5 | 0 | c |
| Сюнь |  |
3,5 + 2 = 5,5 | 1 | d |
| Ли |  |
3,5 + 1 = 4,5 | 2 | e |
| Гэнь |  |
3,5 | 2 + 1 = 3 | f# |
| Дуй |  |
2 + 1 = 3 | 3,5 | g |
| Кань |  |
2 | 3,5 + 1 = 4,5 | a |
| Чжэнь |  |
1 | 3,5 + 2 = 5,5 | h |
| Кунь |  |
0 | 3,5 + 2 + 1 = 6,5 | c# |
С помощью квинтового хода от тоники жуй бинь выстраивается полный триграммный порядок “взаимопреодоления”. Таким образом, между ним и полным триграммным порядком “взаимопорождения” обнаруживается “музыкально-математическая” связь по принципу звезды, подобно той, что содержится в сокращенном виде в теории стихий.
Если в качестве тоники взять ступень линь чжун (с#), которая определяет начало порядка “взаимопорождения” только для “младших” триграмм, то хуан чжун снова займет срединное положение в октаве. Кроме того, в этом случае в системе люй можно обнаружить некоторое сходство с древнегреческим музыкальным строем, который ведет свое начало от Пифагора (580-500). В музыкальной теории пифагорейцев фундаментальное положение имела четверка чисел 12, 9, 8, 6, соотносимая с длиной целой струны и ее частями. При длине струны, рассматриваемой в качестве тоники и равной 12 единицам, число 9 выражает интервал кварты, 8 - квинты, 6 - октавы. Между звуками с числами 9 и 8 при этом устанавливается интервал, равный тону. Число 9 обозначало у греков ступень, называвшуюся месой (“средняя”) и выполнявшую функцию центра тяготения для всех других нот октавного звукоряда. Все эти ноты можно получить последовательными квинтовыми ходами от месы, сводя их по мере надобности в пределы октавы.
Такую же функцию выполняет “срединная” ступень хуан чжун в звукоряде, начинающемся с линь чжун. Эта ступень традиционно связывается с числом 9, из которого получаются числа 8 и 6 для ступеней, находящихся выше хуан чжуна на тон и квинту. Если построить кварту вниз от хуан чжуна, то она выразится числом 12. Что касается всего звукоряда люй, то, как об этом говорилось ранее, он традиционно выстраивается от хуан чжуна посредством череды квинтовых ходов. “Срединность” хуан чжуна в этом случае можно выразить двояко. Если восходящую октаву обозначать числами 12 и 6, то число 9, связанное с хуан чжуном, определится как их среднеарифметическое [9 = (12 + 6)/2]. Если взять обратные величины от 12 и 6 - 1/12 и 1/6, что будет равносильно смещению внимания от длин к частотам колебательных объектов, то число 1/9 определится как среднегармоническое указанных октавных чисел [1/9 = 2/(1/1/12 + 1/1/6) = 2/(12 + 6)].
Анализ звукоряда с выявлением среднеарифметической и среднегармонической величин был свойствен грекам и не проводился, насколько известно по документам, древними китайцами, однако, учитывая больший возраст китайской музыкальной теории и отмеченные сходства в построении октавного звукоряда, приходится сделать вывод, что если и была генетическая связь между звукорядом люй и пифагоровым строем, то она должна была проходить от первого ко второму, а не наоборот.
Хотя еще в древней Греции Аристоксен (354-300) проводил расчеты равномерной темперации музыкальных интервалов [11], исторической преемственности между его исследованиями и современным равномерно темперированным строем не существует. Кроме того, сами формы этих темпераций различны. Аристоксен предлагал производить равномерную темперацию полутоновых интервалов внутри ступеней тетрахорда, построенного по принципам пифагорова строя. Современная темперация подразумевает построение равномерной шкалы всех полутоновых интервалов 12-ступенного музыкального звукоряда.
Подлинным изобретателем подобной темперации следует признать китайца Чжу Цзай Юя (р.1536), который был принцем династии Мин, имевшим страсть к занятиям музыкой, математикой и астрономией. После приблизительно тридцати лет тщательного изучения и экспериментирования им была разработана математическая основа построения равномерно темперированного музыкального строя. Для длины струны и флейты он предлагал ряд ступеней, строящихся на величине, равной корню двенадцатой степени из двух, а для диаметра флейты - корню двадцать четвертой степени из двух.
После того как Чжу Цзай Юй опубликовал свое изобретение в 1584 г., то не китайцы, а европейцы прежде всего обратили на него внимание. Это было время, когда налаживался контакт между Китаем и Европой, и, видимо, каким-то образом идея равномерной темперации проникла на Запад. Первое упоминание о ней появилось в неопубликованных бумагах великого математика Симона Стевина (1548-1620). В 1636 г. сведения о равномерной темперации были изданы французским монахом-миноритом, теологом, физиком и музыкальным теоретиком Мареном Мерсенном (1588-1648) в его книге под названием “Всеобщая гармония” (“Harmonie Universelle”). К концу века темперированный строй исследовал немецкий музыкальный теоретик и акустик Андреас Веркмейстер (1645-1706), которому часто и приписывается его изобретение, а в 1722 г. публикуется эпохальная работа И.С. Баха “Хорошо темперированный клавир” (“Das Wohl-temperierte Klavier”), в которой были представлены первые музыкальные произведения (прелюдии и фуги) в темперированном строе.
Это сочинение положило начало распространению равномерной темперации в мире. Равномерный темперированный строй был с воодушевлением принят теми, кто понимал практические преимущества такого строя. Ведь равномерная темперация позволяет легко совершать переход из тональности в тональность. С другой стороны, были и ее противники, считавшие главным чистоту тона. Тем не менее равномерная темперация одержала победу в течение 18-19 вв., и теперь на ней основывается вся современная музыка.
Никакая другая цивилизация, кроме китайской, не связывала свою систему мер и весов с музыкальными инструментами. Китайские легенды приписывали Хуан-ди (“Желтому императору”) и его подчиненному Лин Луню определение единиц измерения длины, площади, объема и веса, базировавшихся на эталонных колоколах. Известно, что подобная система существовала в эпоху Чжоу. В дальнейшем единицы измерения определялись на основе расчетов флейт люй. Эта практика стимулировала в Китае развитие и совершенствование музыкальной теории и музыкальных инструментов. Власть считала своим долгом поддерживать в порядке систему мер и весов, поскольку полагалось, что иначе все пришло бы в хаос, и безопасность страны могла быть под угрозой.
В эпоху Чжоу для распространение в стране единой системы единиц измерения в столице изготавливались специальные эталонные колокола. Их было 12, по количеству 12 ступней системы люй. Эти колокола отвозились на время в провинциальные города, где по высоте их звучания настраивался специальный 12-струнный прибор (цитра чжунь). Это делалось за счет передвижения порожков под одинаково натянутыми струнами. Длина каждой струны до порожка давала определенную меру длины. Кроме того, по получившимся высотам звучания струн в провинциальном городе могли отлить собственный набор эталонных колоколов.
Эталонные флейты люй выполняли сходные с колоколами функции и со временем их вытеснили, поскольку были проще в изготовлении. При выборе длины и объема эталонных флейт использовали зерна черного проса цзюй (Sorghum rubrum), удобные для этой цели тем, что они незначительно различаются по величине. Эти зерна имеют слегка продолговатую форму. Полагалось, что длина флейты хуан-чжун должна была быть равна 81 зерну, если все их уложить друг за другом по длине, или 100 зернам, уложенным по толщине. По другим данным, во втором случае необходимо всего 90 зерен. Длина такой флейты полагалась равной 9 цуням (см. табл. 1.4.4), а средняя толщина зерен - 1 фэнь (10 фэнь = 1 цунь, 10 цунь = 1 чи, 10 чи = 1 чжан). В флейту должно помещаться 1200 зерен, суммарный вес которых принимался равным 12 чжу (24 чжу = 1 лян, 16 лян = 1 цзинь, 100 цзинь = 1 дань). Объем такой флейты принимался равным 1 юэ (2 юэ = 1 гэ, 10 гэ = 1 шэн, 10 шэн = 1 доу).
В древнем Китае считалось, что музыка может служить камертоном природных явлений, в том числе календарных перемен ци (ци хоу). При этом китайцы исходили из убеждения, что ци, подымающаяся с Земли, и ци, опускающаяся с Неба, при своем соединении образовывали различные типы атмосферных явлений, находящихся в зависимости от сезонов года. Полагалось также, что ци, находящаяся в воздухе, звучала подобно нотам 12 флейт люй. Это давало основание соотнести 12 флейт с 12 месяцами в году. Каждая флейта должна была резонировать с ци воздуха в соответствующий ей месяц. Правильность порядка звучания люй свидетельствовала бы о гармоничном развитии годичного цикла.
Для процедуры сезонного наблюдения ци китайцы начиная с 1 в. до н.э. помещали эталонные флейты люй в специальные звукоизолированные помещения. Согласно описанию 2 в. н.э., эти помещения окружались тремя рядами стен, не имеющих никаких отверстий. Между стенами были узкие проходы. Двери внешней и внутренней стен ориентировались по южному направлению, а дверь средней стены - по северному. В помещении устанавливали тент из оранжевого шелка, а уже под тентом помещали на специальных подставках флейты люй. Флейты устанавливались по кругу и под углом таким образом, что обращенные к центру круга концы флейт находились ниже, чем внешние концы. С помощью компаса уточнялись направления сторон света, и каждая из 12 флейт люй ориентировалась на принадлежащее ей направление. Верхние концы флейт наполнялись пеплом тростника. Предполагалось, что пепел должен выдуваться из флейт поочередно в то время, которое связывалось с действием соответствующей ци.
Трудно себе представить причины, приводившие к выходу пепла из флейт в соответствующее время года. Современному физическому объяснению этот опыт не поддается, и не исключено, что в описании не хватает какой-то детали, проясняющей суть дела. Возможно, имелось в виду не синхронное, помесячное, а спонтанное “срабатывание” флейт, и, таким образом, этот прибор мог использоваться в гадательных целях. Ведь не зря же существовала кодировка тонов системы 12 люй с помощью гексаграмм “Канона перемен”.
Разновидности музыкальных инструментов в Китае
Древнейшие музыкальные инструменты, найденные на территории Китая, датируются радиоуглеродным методом 5-4 тысячелетиями до н.э. Это разного рода свистульки и костяные дудочки. Самые ранние надписи на гадательных костях эпохи Шан содержат иероглифы ряда музыкальных инструментов (юэци). При археологических раскопках были обнаружены относящиеся к этому времени шаровидные глиняные окарины (сюнь), литофоны (цин), бронзовые колокола (чжун) и другие музыкальные инструменты.
Имеются текстуальные подтверждения значительного увеличения количества музыкальных инструментов в эпоху Чжоу. Упоминаются различные трещотки, скребки, струнные инструменты, флейты, язычковые губные органы и др. В этот период возникает традиционная классификация ба инь (“восемь звуков”) - классификация инструментов по восьми категориям, в зависимости от материала, из которого они изготовлены целиком или существенной частью. Эта классификация была связана с системой ба фэн - “восемь ветров”, соотносимых с направлениями в пространстве. Первое упоминание данной системы в связи с музыкальными инструментами встречается в “Го юй”:
Управление [царством] подобно музыке. Музыка подчиняется гармонии, а гармония подчиняется миру среди звуков, т. е. звуки предназначены для придания музыке гармонии, а ноты - для установления мира среди звуков. Поэтому инструменты из металла и камня начинают музыку, инструменты из шелка и бамбука исполняют ее, стихи читаются, чтобы выразить чувства, песни поются, чтобы продлить слова стихов, инструменты из тыквы-горлянки распространяют звуки музыки, инструменты из глины помогают им, инструменты из кожи и дерева отбивают такт. Когда каждый инструмент действует как ему предназначено, [такое положение] называется золотой серединой в музыке. То, что образует золотую середину в музыке, называется звуками, согласованность звуков и поддержка одного звука другим называется гармонией, а когда низкие и высокие звуки не мешают друг другу, это называется миром среди звуков.
Руководствуясь этим, отливают инструменты из металла, шлифуют инструменты из камня, на деревянной основе натягивают шелковые струны, просверливают отверстия в тыкве-горлянке и бамбуке, в зависимости от размеров кожи делают барабаны, так чтобы звучание инструментов совпадало со звуками восьми ветров; поэтому животворное начало не накапливает темных и не рассеивает светлых сил, темные и светлые силы в порядке сменяют друг друга, ветры дуют, а дожди идут своевременно, пышно растут прекрасные хлеба, народ живет в мире и пользуется выгодами, богатства в достатке, что позволяет делать музыкальные инструменты, а высшие и низшие не утомляются; тогда и говорят, что звуки музыки правильны [12].
| Название ветра | Материал | Важнейшие инструменты | |
| 1 | Западный (чанхэфэн) | металл | колокола чжун, до |
| 2 | Сев.-западный (бучжоуфэн) | камень | литофоны цин |
| 3 | Северный (гуанмофэн) | кожа | барабаны я, сян |
| 4 | Сев.-восточный (тяофэн) | тыква | губной орган шэн |
| 5 | Восточный (миншуфэн) | бамбук | флейты сяо, чи |
| 6 | Юго-восточный (цинминфэн) | дерево | трещотка-тигр юй |
| 7 | Южный (цзинфэн) | шелк | цитры цинь, сэ, чжэн |
| 8 | Юго-западный (лянфэн) | глина | окарины сюнь |
Во времена Чжоу самым почитаемым музыкальным инструментом считалась цитра цинь, которая первоначально, вероятно, была пятиструнной, но позже стала семиструнной. Существовала также 26-струнная цитра сэ, которая больше не используется, а вот ее упрощенные вариант, цитра чжэн, пережила времена и особенно популярна на юге Китая.
При династии Хань обширные контакты с кочевыми племенами Центральной Азии привели к появлению в Китае новых музыкальных инструментов. Наиболее важным из них была четырехструнная короткая лютня пипа.
В конце эпохи Вэй в Китае появилась вертикальная арфа кунхоу, которая так и не утвердилась в традиционной китайской музыке и использовалась только иностранными оркестрами при дворах династий Суй и Тан.
В эпоху Тан появились четырехструнная лютня юецинь и четырехструнная плоская лютня саньсянь, на которых играют плектром. В это же время наблюдается наплыв музыкальных инструментов из Центральной Азии, которые использовались в популярной народной музыке. Их общее название - хуцинь, т.е. “варварский цинь”. Самый известный музыкальный инструмент этого семейства - двухструнный эрху, на котором играли с помощью лукообразного бамбукового смычка с продевавшейся между струнами тетивой из конского волоса.
Контакт с западной музыкальной культурой повлек увеличение количества инструментов типа хуцинь - от скрипки до контрабаса.
Барабаны
Барабаны имели в китайской культуре во все периоды ее развития значительно большее значение, чем на Западе. Этот вид музыкальных инструментов применялся в официальных церемониях по случаю наступления дня зимнего солнцестояния и в обрядовых действиях с танцами и пантомимой с целью влияния на погоду и на мир духов. В ночное время ударами в барабаны отбивали часы. С помощью барабанов, стоявших у ворот чиновничьих управ, оповещали о прибытии важных персон.
В оркестровой музыке различные барабаны служили различным целям. Темп задавался обычным барабаном я, а барабан сян использовался как камертон для настройки тональности, в которой музыка должна исполняться. Китайцы по крайней мере во 2 в. до н.э. изготавливали барабаны, которые можно было настраивать на определенную высоту звучания. Делалось это за счет определенного натягивания кожи. Звук барабанов не длится долго, что удобно для подобной настройки по сравнению с колоколами, звук которых затухает медленно и мог бы диссонировать с последующим звучанием оркестра.
Губной орган
“Губной орган” (шэн) был создан в Китае в период раннего Чжоу. О нем есть упоминание в “Ши цзине” (“Книга песен”). Он состоит из чашеобразного корпуса-резервуара, изготовленного из тыквы, а позднее из дерева или металла, в который вставлены 13-17 бамбуковых трубок различных длин с проскакивающими бронзовыми язычками, боковыми отверстиями и прорезями для подстройки; сбоку имеет мундштук. Звучание этого инструмента обеспечивается вибрациями язычков. Строй основан на системе люй-люй.
Ученые полагают, что принцип вибрирующего язычка для извлечения звука пришел на Запад из Китая. Таким образом, губной орган шэн - предок всех европейских язычковых музыкальных инструментов - гармоники, фисгармонии, концертино, аккордеона и проч.
В 13 в. изобретенный арабами язычковый орган с мехами попал в Китай и вызвал такой большой интерес, что был переделан под китайскую музыкальную шкалу. Мехи для неязычковых органов применялись еще в Александрии в 1 в. до н.э.
Колокола
Самые старые колокола из обнаруженных археологами в Китае датируются 14 в. до н.э. Как показывают раскопки, до 6 в. до н.э. в Китае изготавливались колокола высотой до 60 см. К 5 в. до н.э. относится колокол с высотой около 180 см. В это же время в других цивилизациях не делали колокола с высотой больше 20 см. Железный колокол, изготовленный в 1079 г. и находящийся ныне в Пиндине в Шаньси, имеет высоту более 2,5 м, что в четыре раза больше, чем высота колоколов, изготавливавшихся в Европе в то же время.
Первые колокола не имели языков. Звук извлекался из них посредством ударов деревянной колотушкой. Вероятно, колокола произошли из металлических совков для зерна или зерновых мер. Было две вида колоколов - чжун, имеющий обычное положение с открытым концом вниз, и до - опрокинутый. Чжун в последствие стал основанием китайских мер.
Китайцы умели изготовлять настроенные колокола самое позднее в 6 в. до н.э., и это намного раньше, чем в других цивилизациях. Одной из удивительных особенностей некоторых древних колоколов была их двойная настройка. При ударе в центре или у края такие колокола звучали на разных нотах, интервалы между которыми могли составлять большие и младшие секунды, терции, кварты и младшие сексты.
В 1978 г. во время раскопок гробницы удельного князя И, похороненного в 433 г. до н.э. недалеко от Лэйгудуня (пров. Хубэй), был обнаружен комплект из 64 колоколов, находящихся в отличном состоянии. В соответствии с размерами и высотой звучания весь комплект был разделен на восемь групп с неодинаковым количеством колоколов. Каждый колокол имел двойную настройку. На многих колоколах были иероглифы, указывающие, на какие ноты они настроены. Настройка была достаточно точной, что свидетельствует о высоком уровне развития как и музыкальной теории, так и бронзового литья. Все колокола были укреплены на раме в форме буквы “Г”, состоящей из продольных деревянных брусьев, поддерживаемых шестью подставками в виде бронзовых фигур с мечами.
Известно, что колокола применялись в качестве настроечных инструментов - своего рода камертонов. Перед исполнением какого-либо оркестрового музыкального произведения древнекитайские музыканты ударяли в колокол, чтобы задать тональность звучания всего оркестра. Также колокола звучали в концовке музыкального произведения. Неясно, использовались ли колокола как самостоятельные музыкальные инструменты. Препятствием для этого могло служить то, звук колоколов имеет длинный период затухания и при исполнении какой-либо мелодии звуки ближайших нот накладываются друг на друга.
Производство колоколов требовало высокоразвитой технологии. Даже в наше время изготовление колоколов с требуемой настойкой считается весьма трудным делом. Для этого нужно учесть пропорции металлов в сплаве, его необходимое количество, температуру и способ закалки. При отлитии в форму надо правильно рассчитать все размеры и пропорции - диаметр колокола в различных точках, контуры кривых и проч. Даже когда все это соблюдается, изготовленный колокол не обязательно дает требуемую высоту звука. Поэтому после отлива колоколов производится их доводка за счет подпилов в определенных местах. Что касается сохранившихся китайских колоколов, то только на немногих из них имеются признаки подпиливания, то есть они как правило имели правильную настройку сразу после выемки из формы. Это говорит о большом мастерстве литья бронзы и железа в древнем Китае.
Цитра цинь
По одной из легенд цитру цинь изобрел Фуси, а Хуан-ди ее усовершенствовал. Этот музыкальный инструмент в Европе иногда рассматривают как вид лютни, что не точно, поскольку у цинь нет грифа. Ее деревянный корпус состоит из верхней и нижней дек, немного суживающихся к одному концу (к левому относительно исполнителя). В нижней деке имеются два резонансных отверстия и колки для натягивания струн. Первоначально цинь имела пять струн, но ее более поздняя форма, которая уже существовала в период Чжоу, была семиструнной.
У Сыма Цяня в “Записках о музыке” дается “правильный размер” цитры цинь: 8 чи и 1 цунь, что равно 2,24 м (в Западной Хань 1 чи = 27,65 см, 1 цунь = 2,765 см). Реально цинь имеет длину от 1 до 1,6 м. В древности струны на цине изготавливались из шелка и были достаточно прочными. Количество нитей, из которых сплетались струны, доходило порой до 240. Важен был порядок струн. Сыма Цянь указывал, что струна, издающая тон гун, помещается в середине пятеричного набора струн, чем уподобляется “господину” над остальными. Струна с тоном шан - с правой стороны от нее. Остальные струны размещаются “не нарушая своего порядка” и в отношении “господина и слуги”. Считалось, что звучание каждой струны могло вызвать определенное эмоционально-этическое состояние. Согласно Сыма Цяню, люди, слушая тон гун, “становятся кроткими, спокойными и более широкомыслящими”; шан - “прямыми и строгих правил, любящими справедливость”; цзюе - “чувствительными к страданиям других и человеколюбивыми”; чжи - “умеющими радоваться хорошему и любящими оказывать благодеяния”; юн - “собранными, соблюдающими порядок и проявляющими любовь к обрядам”.
Особенностью цитры цинь является то, что на ней нет ладов, но применяется такая разметка, которая, по сути, их заменяет и соответствует главным акустическим узлам, возникающим при колебаниях струны. В настоящее время известно, что при колебании струны звучат различные гармоники, т.е. призвуки, в совокупности с основным тоном имеющие частоты, которые находятся в отношении натурального ряда чисел (1 : 2 : 3 : 4 : 5 и т.д.) и которые образуются за счет колебаний соответствующих частей струны. На струне имеются как пункты, в которых вибрации этих гармоник отсутствуют (узлы), так и пункты, в которых они имеют максимальную амплитуду (пучности). Похоже, что создатели циня знали об этом. Для его разметки используются перламутровые или костяные кружочки хуэй, вмонтированные в корпус рядом с самой толстой струной. Этих кружочков 13. По счету справа налево они обозначают узлы, возникающие при колебаниях частей струн от 1/8 до 1/2 и их сумм (2/5, 3/5 и т.д. до 7/8). При этом пропускается разметка для седьмой гармоники. Все интервалы между хуэй подразделяются еще условно на 10 фэней. Разметка цитры цинь служит для ориентировки действий двух рук игрока: где левой рукой прижать струну к деке и в каком месте правой рукой защипнуть струну. Струны, начиная с самой толстой, настраиваются чаще всего на лад чжи (C), юй (D), гун (F) шан (G), цзюе (A), чжи’ (c), юй’(d).
Разметка цитры цинь показывает высокое понимание китайцами природы звука как вибрации. Не смотря на то, что официально в Китае был утверждена музыкальная система, берущая за основу 12 люй и соответствующая, по сути, пифагорову строю, разметка циня вела к применению чистого строя, опирающегося на гармоники. Кроме того, искусство игры на цине в традиционном Китае предполагало использование в качестве выразительного средства, сопровождающего развитие мелодической линии, различных тембровых вариаций извлекаемых звуков. Для этого исполнителям следовало выбирать нужные точки воздействия на струны, приглушая или, наоборот, акцентируя те или иные гармоники, что, собственно, и вело к изменению тембра. В западной музыке не было ничего подобного. Для изменения тембра звучания струны использовалось от 13 до 26 способов извлечения звука, типа щипания, поглаживания или касания струны в разных местах. Утонченность этого искусства была такова, что следовало даже контролировать пульсацию крови в кончике пальца, чтобы его нажим на струну был должной степени.
Игра на цине требовала музыкальной нотации, отличной от обычной. Эта нотация имела форму инструкций, в которых указывалась череда соприкосновений со струнами пальцев левой и правой рук.
Цитра цинь использовалась не только в инструментальной музыке, но и для голосового сопровождения. При этом изменения интонации голоса должны были согласовываться с изменениями в тембре звучания инструмента.
Цитра цинь была единственным музыкальным инструментом, который благородный муж считал достойным своего внимания. Умение играть на ней полагалось правилом хорошего тона. Сыма Цянь в “Исторических записках” сообщает, что сам Конфуций учился играть на цине, проявляя при том изощренные способности в восприятии мелодий, созданных для этого инструмента. Учитель Конфуция, некто Ши Сян, был недоволен тем, что ученик медленно продвигается в овладении различными техниками исполнительства. Однако как-то раз, разучивая одну песню, Конфуций сообщил Ши Сяну, что может представить себе ее создателя. Он “высок ростом”, имеет “смуглый лик” и “устремленный вдаль взор”, подобен “повелителю”. Далее Конфуций предположил, что таким человеком мог быть только чжоуский Вэнь-ван. Услышав это, Ши Сян был потрясен. Он поклонился Конфуцию, сказав, что это действительно так. Как говорил ему его учитель, данная песня первоначально называлась “Вэнь-ван цао”.
Этапы развития китайской медицины
Согласно археологическим данным, письменная история древнекитайской медицины может быть прослежена, начиная с династии Шан-Инь. На панцирях черепах и лопаточных костях крупного рогатого скота было обнаружено много надписей, которые можно отнести к медицинским. Среди них встречаются знаки, обозначающие целительство с помощью иглоукалывания и прижигания.
Естественно, как и в любом архаическом обществе, у шанцев были представления, что различные болезни и недомогания можно вылечить естественными средствами типа массажа, прогревания и определенных снадобий. Но главным образом шанская медицинская тематика была связана с так называемым “родовым целительством”.
Считалось, что благосостояние первобытного коллектива и отдельных его членов зависит от сонма первопредков, олицетворением которого к концу эпохи Шан выступал Шан-ди - “Высший предок”. Эти существа виделись иньцам как звероподобные монстры, отличающиеся крайне свирепым нравом и переменчивостью в поступках. Чтобы они не насылали на людей свои зловредные силы, их следовало время от времени задабривать посредством обильных жертвоприношений, среди которых видное место занимали принесения в жертву людей и животных. При этом было крайне важно предсказание грядущих бедствий, которое осуществлялось с помощью специальных мантических приемов. Таким образом, медицина эпохи Шан-Инь была в основном в ведении чиновников, выполнявших функции жрецов и предсказателей.
В эпоху Западного Чжоу принцип зависимости людей от первопредков наполнился положительным этическим смыслом. Предки обрели “человеческое лицо” и выступали в качестве высших устроителей мировой гармонии после Неба, которое заменило у чжоусцев Шан-ди. Считалось, что недостойное поведение правителя или его подчиненных могло вызвать гнев Неба и недовольство первопредков, вследствие чего можно было ожидать неурожая, засухи, поражения в сражениях и других подобных бедствий, включая и болезни. Поэтому лечение тех или иных недугов предполагало восстановление дружественного отношения Неба и первопредков к живущим людям, что достигалось посредством молитв, осуществления ритуальных подношений и соблюдения благонравных правил поведения.
В период Восточного Чжоу, который сопровождался сильнейшими социально-экономическими переменами, появилась медицина, характеризующаяся новым пониманием этиологии болезней, профилактических и лечебных методов. С разрушением древнего морального порядка исчезла идея о гармонических отношениях человека и окружающего мира. Стали развиваться представления о злых демонах, постоянно стремящихся напасть на человека. Считалось, что нападения злых демонов могли быть отражены дружественными человеку духами, привлечение которых осуществлялось колдунами и шаманами с помощью разного рода заклинаний, талисманов и амулетов (фу чжоу), что вместе составляет средства так называемой “демонической” медицины. Такого рода медицина используется в Китае и в настоящее время, главным образом, среди низших слоев населения.
Некоторые отголоски “демонической” медицины сохраняются в классической традиционной китайской медицине на уровне ее теории, в которой, например, полагается, что болезнь является результатом вторжения инородных агентов. Но если в “демонической” медицине этими инородными агентами являются злые демоны, то в классической медицине речь идет о неких формах внешней пневмы-ци, несоответствующих гармоническому состоянию организма. Это могут быть разного рода “чрезмерности” погодного толка, таинственные носители тех или иных инфекционных болезней и пр. Здоровье при этом должно рассматриваться как успешная постоянная защита целостного организма или отдельных его частей, поверхности кожи от разного рода вторжений.
В Восточном Чжоу в результате систематизации знаний о различных медикаментозных средствах оформляется в качестве особого медицинского направления фармакологическая медицина. Чжоуская фармакология использовала эмпирически составленные рецепты, включающие в себя медикаменты растительного, животного и минерального происхождения. В 6 в. до н.э. были известны пластыри с лечебными снадобьями, водные и спиртовые отвары различных лекарств.
В эпоху “Сражающихся царств” появляется еще одно медицинское направление, которое в дальнейшем стало определять специфический характер традиционной китайской медицины. Этому направлению был свойственен “натуралистический” подход в объяснении причин болезней. Такой подход определялся мировоззренческими установками эпохи, в которой природа стала мыслиться как самодостаточное начало, а категории рода и духов-демонов отошли на задний план.
Основное положение этой медицинской школы заключалось в том, что все природно-космические явления могут быть классифицированы по рубрикам инь-ян и пяти стихий. Иначе говоря, все явления одной категории полагались, по сути, проявлениями одного и того же принципа. Набор первопринципов представлял собой сложную систему взаимозависимых элементов. Изменение одного из них влекло за собой изменение остальных. Изменения космического порядка происходили по сложным гармоническим ритмам, проецирующимся на природу, общество и человека. Гармоническое состояние всей системы взаимоотношений на том или ином из ее уровней соответствовало здоровью организма, а нарушение гармонии влекло болезнь. Терапевтическая практика этой формы медицины в большей степени базировалась на иглоукалывании и прижигании моксой.
Медицине “натуралистического” направления был присущ некий компонент морали, что контрастировало с сущностью “демонической” и лекарственной медицины и сближало ее с “родовой” медициной. Вера в “демоническую” медицину подразумевает, что приверженность этическим нормам не имеет никакого отношения к здоровью. Точно так же основная идея практической лекарственной медицины освобождает индивидуума от приверженности к неудобной этике, подразумевая, что достаточно иметь естественные или искусственно произведенные вещества, которые являются способными предотвращать или вылечивать любую болезнь. Этический момент “натуралистической” медицины опирался на признание связи всего со всем, из которой вытекала зависимость здоровья от нравственности поведения. При всех этих различиях в реальной медицинской практике древнего Китая все указанные медицинские направления эклектически соединялись, и найти какую-либо однонаправленную медицинскую школу - задача невыполнимая.
Начиная с середины эпохи Чжоу медициной в Китае стали заниматься не жрецы-чиновники, как это было в шанском обществе, а маги и светские врачи. Медицина (и) имела промежуточный статус между маргинальными и ортодоксальными науками. Функции мага и врача различались слабо. Врачи, как правило, занимали социальное положение, близкое к позициям своих пациентов, однако добившиеся успехов в своей практике врачи пользовались особым уважением и могли подняться по социальной лестнице. Императоры, стремившиеся к здоровью и долголетию, принимали к себе на службу и всячески поощряли самых знаменитых из них. Культ здоровья и долголетия, всегда существовавший в Китае, способствовал развитию медицинских знаний.
Древнейшие медицинские тексты включены в “Цзо чжуань” (не ранее 540 г. до н.э.). В “Цзо чжуани” болезни объясняются с помощью учения о “шести пневмах” (лю ци). Это учение послужило одной из основ теории пяти элементов.
В книге “Чжоули” (“Чжоуские ритуалы”) упоминается дворцовая медицинская служба, в которой врачи были разделены на лечащих государя и его окружение и лечащих простой народ. По специализации врачи подразделялись на четыре группы: диетологи (ши и), терапевты (цзи и), травматологи (ян и) и ветеринары (шоу и). Имелись правила, регламентирующие число практикующих врачей в провинциальных городах в зависимости от числа постоянно проживающих там семейств.
Когда при династии Цинь сжигали книги, то среди немногих сохранились и медицинские. Одной из них являлся древний медицинский трактат “Хуан-ди нэй цзин” (“Канон Желтого императора о внутреннем”). Он состоит из двух частей - “Су вэнь” (“Вопросы о простом”) и “Лин шу” (“Канон акупунктуры”). С 3 в. “Су вэнь” считался утраченным. В 8 в. он был восстановлен, а может быть и дополнен Ван Бином. Содержание “Хуан ди нэй цзин” гетерогенно и отражает различные традиции медицинской мысли. Эта книга, построенная в виде диалогов полулегендарного императора Хуан-ди (2698-2598) с его медицинскими советниками, главным образом с Ци Бо и Лэй Гуном, обобщила опыт древних врачей и стала для их преемников учебником и настоящей энциклопедией. По значению, которое она имела для развития медицины, ее можно сравнить с древнегреческим “Гиппократовым сборником” или с “Каноном врачебной науки” среднеазиатского медика Ибн Сины (Авиценны). Основные ее положения без существенных изменений используются и в современной традиционной китайской медицине.
В период имперского правления в Китае было издано более 10 тысяч наименований медицинской литературы, из которых до нас дошло около 6 тысяч. Многие из них служат современным китайским врачам-традиционалистам в качестве практических руководств. Самые старые сохранившиеся медицинские тексты - это фрагменты рукописей, найденные в 1973 г. в могиле 2 в. до н.э. в области Хунань.
Среди наиболее знаменитых книг древнего Китая - написанный приблизительно в 200 г. врачом Чжан Чжунцзином (150-219) многотомный труд “Шан хань лунь” (“Рассуждения о вреде холода”). В этой книге приводятся обобщенные сведения о лечении инфекционных и лихорадочных заболеваний, а также много говорится о фармакологии и иглоукалывании.
Чжан Чжунцзин был чиновником, но когда от холеры погибли многие его родственники, он решил оставить административный пост и посвятить себя медицине. Будущий врач учился у Чжан Байцзу и вскоре превзошел своего учителя в медицинских познаниях. Чжан Чжунцзин говорил о эффективности клинического лечения и сторонился сверхъестественных и магических средств.
Китайские медицинские литературные памятники отражали знание высших, грамотных слоев населения в имперском Китае. Исключение - трактат 10 в. “Чуанья” (“Вереница прекрасных предписаний”), который состоит из интервью, данных ученому-медику странствующим целителем.
Медицинские знания всегда считались неотъемлемой частью конфуцианского образования. С другой стороны, общеобразовательная квалификация рассматривалась необходимым дополнением к медицинскому знанию врача.
Первым китайским врачом, писавшим о врачебной этике, был танский алхимик и врач Сунь Сымо (581-673). Это был ученый-универсал. Его медицинские рекомендации вошли в сокровищницу китайской науки. Около 655 г. Сунь Сымо опубликовал книгу “Цзянь цзинь фан” (“Тысяча золотых снадобий”), отражающую обобщающие знания из многих медицинских областей. В ней, например, указывалось, что при диабете “три вещи должны быть отвергнуты: вино, секс и злаковые продукты, содержащие крахмал и соль; если соблюдать такой режим, то излечение может произойти без лекарств”.
Идеи превентивной медицины не покидали Китай начиная с эпохи Чжоу. Считалось, что терапевтическое предотвращение болезней в одном сезоне приведет к ее неповторению в следующий сезон. Существовала административная система гражданской гигиены и защиты против вредителей. Например, дым или присыпка из зимней астры (Pyrethrum seticuspe) использовались против насекомых.
Китайское чиновничество устанавливало правила карантина в случае необходимости. Например, в 4 в. во время бедственной эпидемии император Цзинь применил то, что уже тогда называлось “древние правила”, а именно на 100 дней наложил запрет в посещение императорского двора для должностных лиц, в чьих семействах имелось три или более случаев заболевания.
Не позднее 6 в. в Китае устраивались колонии для прокаженных мужчин и женщин. Эта практика опиралась на убеждение, что проказа является инфекционной болезнью.
В эпоху Хань в Китае появляются приюты для разного рода калек, где им оказывалась медицинская помощь. Вслед за распространением в стране буддизма возникает большое число буддистских госпиталей. Затем практику содержать госпитали перенимают даосы. Когда к концу династии Тан конфуцианство восстановило свою силу, правительство стало проводить политику подведения всех медицинских учреждений страны под эгиду конфуцианства.
Медицинская профессия получила формальное признание при династии Тан. В этот же период началась специализация врачей. Между 619 и 629 гг. была создана Императорская медицинская школа и возникли подчиненные ей учебные заведения в каждом провинциальном центре. До этого времени медицинские знания передавались по наследству или в кругу посвященных.
В эпоху Сун существовало три государственных медицинских учреждения: служба организации медицинской помощи населению - Ханьлинигуаньюань, дворцовая медицинская служба - Юйяоюань, служба подготовки врачей - Тайиюань. Помимо официальной медицины в это время процветало врачевание в буддийских и даосских монастырях.
В 1076 г. в столице сунской династии г. Бянь (современный Кайфын) была открыта Высшая медицинская школа (Тай и шу). Позднее было открыто еще несколько подобных школ. Высшая медицинская школа была рассчитана на подготовку около 250-300 учащихся. Там изучались анатомия, физиология, патология, диагностика, фармакология и терапия. По окончании школы будущие врачи держали теоретические и практические экзамены. В 1111 г. двенадцать наиболее выдающихся практикующих дипломированных врачей этой школы создали 200-томную энциклопедию “Шэн цзи цзун лу” (“Императорская медицинская энциклопедия”). Эта работа была частью общей программы по кодификации болезненных признаков, диагностических и лечебных методов. В 1166 г. Высшая медицинская школа была закрыта. Новая Высшая медицинская школа, открывшаяся в 1191 г., была рассчитана на 100 учащихся.
В эпоху Сун в Китае появились первые дипломированные врачи-женщины. Необходимость в них уже давно ощущалась, поскольку, согласно конфуцианскому этикету, врачи-мужчины не допускались к осмотру больных женщин из знатных семейств, и диагноз и назначение лечения могли происходить только через посредниц - служанок или родственниц больной. Часто, чтобы объяснить врачу, что беспокоит больную, им приходилось показывать больное место на специальной фарфоровой статуэтке обнаженной женщины.
В эпоху Мин происходило дальнейшее развитие отдельных медицинских школ. В это время завершается формирование теоретической базы традиционной китайской медицины. Расширение контактов с другими восточными странами привело к существенному пополнению медицинских знаний.
В эпоху Цин в Китай начинает проникать европейская медицина, которая по причине совершенно иных концептуальных оснований практически не пересекалась с традиционной практикой. Традиционная медицина постепенно теряет свой высокий статус на государственном уровне, хотя в среде простого народа ее методы оставались по-прежнему популярными.
Успехи древних китайских врачей поражают и сейчас. Многие болезни были диагностированы и подробно описаны в Китае на тысячелетие раньше, чем в Европе. Китайские медики успешно справлялись с многообразными острыми и хроническими заболеваниями, проводили сложные операции. В отдельных отраслях европейской медицины уровень китайской медицины был достигнут лишь в 19 в. Пока не удалось найти европейские соответствия специфическим аспектам традиционный медицинских учений китайцев, хотя в математике, астрономии и других знаниях это было сделано легко.
В древнем Китае условия для изучения внутреннего строения человеческого тела были гораздо более неблагоприятными, чем в других современных ему государствах, поскольку по конфуцианским религиозным нормам считалось недопустимым вскрытие человеческого тела. Основные анатомические знания китайцев возникли до запрета на вскрытие (цай бэй) тел умерших, провозглашенном во 2 в. до н.э.
В “Нэй цзине” рассказывается, что Хуан-ди приказал своим сановникам Юй Фу, Ци Бо и Лэй Гуну исследовать человеческие внутренности, чтобы пополнить медицинские знания на благо народу. Иногда интерес к анатомии строится не на научных основаниях, а на праздном любопытстве. Так, последний правитель династии Инь, как пишется в “Исторических записках” Сыма Цяня, велел вскрыть грудную клетку одного из своих министров по имени Би Гань, которого он невзлюбил, чтобы выяснить, сколько в его сердце отверстий. Считалось, что у человека, являющегося мудрецом, их должно было быть семь.
В медицинских текстах, созданных, начиная с 3 в. до н.э., человеческое тело изображается как сложная система анатомических элементов, функционирующих на основе взаимосвязей между друг другом. Главные внутренние органы были идентифицированы в соответствии с размером, цветом и весом. Связи между ними виделись как осуществляемые на основе циркуляций крови и пневмы-ци.
Имеющиеся в ранних китайских медицинских трактатах собственно анатомические описания зачастую носят совершенно фантастический характер. Остеология развита чрезвычайно слабо. В человеческом теле выделяются некоторые большие кости и видные на поверхности тела костные выступы. Всего в человеческом теле насчитывается около 200 костей. Считается, что у мужчин кости белее, чем у женщин, и есть различия в количестве костей. В области китайской миологии не существует названий для отдельных мышц. Все мышцы объединены под одним понятием - “мясо”.
Ван Ман в 16 г. н.э. первый нарушил конфуцианский запрет на вскрытия, поручив главному дворцовому врачу, мастерам и мяснику вскрыть труп преступника, чтобы взвесить и измерить главные органы. В течении следующего тысячелетия в Китае не было произведено ни одного вскрытия.
Анатомия в значительной степени была пополнена знаниями, полученными при рассечении тел заключенных в эпоху Сун. В это время Ян Гай (1068-1140) создал первые анатомические таблицы.
В 17 в. врач Ван Сюнь-чэн на основании тридцати вскрытий, проделанных им на трупах обезглавленных преступников, внес некоторые поправки в общепринятые анатомические представления.
В начале 19 в. Ван Цинжэнь (1768-1831) издал трактат “Исправление ошибок в медицинской литературе”, в котором предоставил пересмотренное древнее знание на основе более точных анатомических изучений.
В традиционной китайской медицине говорится о двух взаимозависимых циркуляциях в организме. По невидимым каналам циркулирует пневма-ци, движимая легкими. Сердце же движет кровью, которая циркулирует по артериям (тин мо), венам (ло мо) и капиллярам (сун мо). Ци рассматривалась как янская субстанция, а кровь - как иньская. Существует ряд текстовых свидетельств того, что идея кровообращения сложилась в Китае по меньшей мере к 3 в. до н.э. В достаточно разработанном виде эта идея встречается в “Нэй цзине”. Таким образом, китайцы сделали данное открытие двумя тысячелетиями раньше Уильяма Гарвея [1].
Древнекитайские медики считали, что раз в сутки ци и кровь встречаются в запястье в одних и тех же фазах своих циркуляций. При этом кровь совершает 50 кругооборотов, а ци - 13500, что соответствует числу вдохов-выдохов. Получается, что один цикл крови совершается за 28 минут 48 секунд. Это, безусловно, ошибочный вывод, поскольку истинное время цикла движения крови - около 30 секунд. Кстати, Гарвей также не имел четкого представления о временной величине цикла и полагал, что от может совершаться в течении получаса, часа или дня.
Китайцами проводились измерения суммарной длины кровеносных сосудов, которые для этого удалялись с трупов и протягивались вдоль. Их длина считалась равной около 48 метров.
Функционирование сердца сравнивалось с работой насоса. Для демонстрации работы сердца при обучении будущих медиков использовалась установка, состоящая из системы мехов и бамбуковых трубок.
Религиозные убеждения китайцев наложили свой отпечаток и на развитие хирургии. Хирургия внутренних органов практически не развивалась в Китае. В ведении древнекитайской хирургии было лечение всех наружных заболеваний, таких как различные дерматозы, гнойники, раны, укусы, язвы и проч. Хирурги также занимались кровопусканием, лечением глаз, зубов и переломов.
Китайская традиция отмечает лишь одного знаменитого хирурга древности - Хуа То (141-208). Он занимался внутренней хирургией, несмотря на давление со стороны ортодоксальных врачей, которые были против рассечения тел. При операциях Хуа То часто использовал методы обезболивания (ма цзуй фа) анестезирующими средствами. Рецепты этих средств были утеряны. Главное, что сохранило его имя для потомков, - разработанная им оздоровительная гимнастика под названием “игры пяти животных” (у цинь си).
Хуа То приписывают множество разновидностей совершенных им операций. Некоторые из них, например, операции по пересадке органов, кажутся маловероятными, поскольку в то время у китайцев не было соответствующих хирургических инструментов.
Описания в китайской литературе мастерства Хуа То не чужды преувеличений. Например, описывается случай, когда Хуа То оперировал без наркоза генерала Гуань Юньчжана, раненного в руку отравленной стрелой, а сам генерал при этом продолжал увлеченно играть со своим другом в китайские шашки. Врач действовал так умело и быстро, что пациент даже не успел почувствовать боли. После наложения швов он мог двигать рукой.
По преданию, Хуа То был казнен по приказу Цао Цао, правителя одного из северных княжеств Китая. Тот страдал головными болями и обратился за помощью к Хуа То. Осмотрев больного, врач сказал, что вылечить его можно только с помощью трепанации - операции со вскрытием черепа. Цао Цао усмотрел в этом предложении злой умысел и приказал казнить Хуа То как заговорщика.
Традиционная китайская медицина “натуралистического” направления базировалась на нескольких общих принципах, одинаковых для всех отраслей древнекитайских знаний. Это была наука, утверждавшая единство всего универсума. Человеческий организм мыслился в ней как неотъемлемая часть природы, как некий космос в миниатюре. С точки зрения этой науки, одни и те же законы действуют и в человеке, и во внешнем мире. Как в природе ночь сменяет день и времена года сменяют друг друга, так и в организме происходят упорядоченные и сбалансированные циркуляции пневмы-ци. Применительно к медицине пневма-ци понималась не только как общемировая субстанция, но и как особая внутренняя энергия, дифференцирующаяся в соответствии со структурой организма.
По качеству, месту возникновения и “хранения” пневма-ци подразделяется на несколько видов, что и определяет кардинальные места в циклах ее движения в организме. “Главная, грудная” ци (цзун ци) образуется при соединении поступающих извне ци воздуха и ци пищи. “Питательная” ци (ин ци) и “защитная” ци (вэй ци) образуются из ци пищи. “Родительская, изначальная” ци (юань ци) передается человеку родителями при его рождении.
Ци воздуха входит в организм через легкие, ци пищи - через желудок. Цзун ци, по китайским представлениям, связана с легкими и желудком. Ин и вэй ци связаны только с желудком. Юань ци, по одной из версий, “хранится” в почках. Согласно другой (уточняющей) версии, юань ци “хранится” не в обеих почках, а только в правой, которая при этом считается уже не почкой, а “Воротами жизненности, судьбы” (Мин мэнь). Согласно комментариям Сюй Дачуаня к “Нань цзину”, не только правая почка, но и глаза являются “Воротами жизненности”, в которых находится “родительская энергия”.
В соответствии с теорией 5 стихий в организме человека выделялось 5 главных органов-цзан (“сокровищницы”) - печень, сердце, селезенка, легкие, почки - и 5 главных органов-фу (“мастерские”) - желчный пузырь, тонкая кишка, желудок, толстая кишка, мочевой пузырь. Назначение органов-цзан - “хранить”, а органов-фу - “перерабатывать” внутреннюю энергию. Первые считались “иньскими” и “сплошными”, а вторые - “янскими” и “полыми”.
Эти органы объединяются попарно в отдельную функциональную систему, в которую входят еще и соответствующие меридианы, и каждая пара символизируется своей стихией.
| № | Стихии | Главные органы цзан | Главные органы фу |
| 1 | Дерево | печень | желчные пузырь |
| 2 | Огонь | сердце | тонкая кишка |
| 3 | Почва | селезенка | желудок |
| 4 | Вода | почки | мочевой пузырь |
| 5 | Металл | легкие | толстая кишка |
Древнекитайские медики выделяли еще одну функциональную систему в дополнение к указанным пяти. Эта система также подразделялась на “янскую” и “иньскую” части - “три обогревателя” (сань цзяо) и “управитель сердца” (синь бао). Таких понятий европейская наука не знает. Следует отметить, что у китайцев не имелось сколько-нибудь ясного и строгого их толкования, и это, видимо, связано с тем, что “три обогревателя” и “управитель сердца” относятся к более высокому по иерархии уровню в структуре всего организма, нежели вышеперечисленные органы фу и цзан, и являются трудноописуемыми.
Согласно “Нань цзину”, “три обогревателя” - это внешний орган-фу, который является источником жизненной энергии ци и который “имеет название, но не обладает формой”. Надо отметить, что “три обогревателя” (“три очага, огня, тройной обогреватель”) лишь условно называются “органом-фу” (в этом случае говорят о 5 цзан и 6 фу), а по сути представляют собой некую трехчастную систему в организме, выполняющую функции координирования и регулирования деятельности “главных” органов. Кроме того, каждый из “обогревателей” обобщает функции соответствующей группы этих органов, располагающейся в одной из частей тела - верхней (шан), средней (чжун) и нижней (ся) (в связи с чем и “обогреватели” различают как шан, чжун или ся цзяо). Верхняя часть находится выше диафрагмы и включает в себя сердце и легкие. Средняя часть находится между диафрагмой и пупком и включает селезенку, желудок, печень, желчный пузырь. Нижняя часть находится ниже пупка и включает почки, мочевой пузырь, толстую и тонкую кишки. О функциях трех “обогревателей” подробно говорится в “Нань цзине” (“Книга о трудном”):
Есть три обогревателя. Каковы их качества, как они существуют? Где их начало и где их завершение? Каково обычное месторасположение тех центров, которые управляют ими самими? Можно ли узнать об этом или нет? Ответ: Три обогревателя представляют собою дорогу для воды и пищи, они являются завершением и началом жизненных сил ци.
Верхний обогреватель расположен книзу от сердца до нижней части диафрагмы, где находится верхнее отверстие входа в желудок. [Верхний обогреватель] управляет входящим внутрь организма и охраняет выход из него наружу. Его центр находится в точке тань-чжун во впадине на прямой между двух сосков и простирается вниз на один цунь и шесть фэней.
Средний обогреватель находится не выше и не ниже уровня желудка и точки чжун-вань. Он управляет перевариванием пищи и питья. Его центр располагается близ пупка ниже ци-пан.
Нижний обогреватель [соответствует] верхнему отверстию в мочевой пузырь. [Он] управляет разделением чистого и мутного, а также управляет выведением из организма и охраняет его от проникновения внутрь так, чтобы все следовало своею дорогой. Центр [обогревателя] находится в точке, которая расположена на один цунь ниже пупка. Вот что именуют тремя обогревателями, которые являются полым органом фу и магистралью движения ци [2].
“Управитель сердца”, с одной стороны, также “имеет название, но не обладает формой”, а с другой - это “сосуд, охраняющий сердце”, то, что в современной медицинской литературе называется “перикардом”. Основной функцией перикарда является предохранение сердца от чрезмерных растяжений при сокращениях. С его помощью осуществляется рефлекторная регуляция работы сердца и, как следствие, всей системы кровообращения. В некоторых случаях китайские медики считали “управитель сердца” составной частью сердца, в других же - выделяли как условный орган-цзан.
В дополнение к системе “главных” органов в китайской медицине выделяются шесть “необычных” органов, относящихся к категории “фу” и также коррелирующих со стихиями.
| № | Стихии | Необычные органы фу |
| 1 | Дерево | желчный пузырь |
| 2 | Огонь | костный мозг |
| 3 | Огонь* | головной мозг |
| 4 | Почва | кости |
| 5 | Вода | сосуды |
| 6 | Металл | матка |
Древние медики считали, что часть энергии, вырабатываемой внутренними органами, направляется к поверхности кожи, где она движется по строго определенным путям. Эти пути называются “цзин” (“каналы”) и “ло” (“сосуды”). На каждом канале и сосуде располагаются в определенном порядке активные точки, воздействие на которые вызывает лечебный эффект (бытовала теория, что через эти точки в организм поступает из пространства некая “тонкая” энергия). Выделяется 12 “основных” или “парных” и 8 “чудесных” каналов и 15 “добавочных” сосудов.
Каждому “главному” органу, включая условные органы “три обогревателя” и “управитель сердца”, соответствует определенный “парный” канал (цзин). Итого получается 12 “парных” каналов. В современной иглорефлексотерапии их называют еще “меридианами”, поскольку они располагаются на теле вертикально. Органы-цзан имеют “иньские” меридианы, а органы-фу - “янские”. “Главные” органы и их меридианы, составляющие основу 6 функциональных систем, определяют, по мнению древних медиков, целостность организма, что и выразилось в учении о замкнутом круге циркулирования по ним внутренней энергии ци.
| № | Китайское название | Перевод китайского названия | Орган и буквенное обозначение меридиана | Цикл. знак | Время активности |
| I | Шоу тайинь фэй цзин | Ручной канал легких - великой инь | Легкие (P) | 3 | 03-05 |
| II | Шоу янмин дачан цзин | Ручной канал толстой кишки - янского света | Толстая кишка (GI) | 4 | 05-07 |
| III | Цзу янмин вэй цзин | Ножной канал желудка - янского света | Желудок (E) | 5 | 07-09 |
| IV | Цзу тайинь пи цзин | Ножной канал селезенки - великой инь | Селезенка (RP) | 6 | 09-11 |
| V | Шоу шаоинь синь цзин | Ручной канал сердца - малой инь | Сердце (C) | 7 | 11-13 |
| VI | Шоу тайян сяочан цзин | Ручной канал тонкой кишки - великого ян | Тонкая кишка (IG) | 8 | 13-15 |
| VII | Цзу тайян пангуан цзин | Ножной канал мочевого пузыря - великого ян | Мочевой пузырь (V) | 9 | 15-17 |
| VIII | Цзу шаоинь шэнь цзин | Ножной канал почек - малой инь | Почки (R) | 10 | 17-19 |
| IX | Шоу цзюеинь синь бао цзин | Ручной канал перикарда - конечной инь | Перикард (MC) | 11 | 19-21 |
| X | Шоу шаоян саньцзяо цзин | Ручной канал трех обогревателей - малого ян | Три обогревателя (TR) | 12 | 21-23 |
| XI | Цзу шаоян дань цзин | Ножной канал желчного пузыря - малого ян | Желчныйо пузырь (VB) | 1 | 23-01 |
| XII | Цзу цзюеинь гань цзин | Ножной канал печени - конечной инь | Печень (F) | 2 | 01-03 |
| № | Название | Парность | Полярность | Число |
| 1 | Ду мо | 1 пара | Ян | 7 |
| 2 | Ян цзяомо | -”- | -”- | 1 |
| 3 | Ян вэй мо | 2 пара | -”- | 3 |
| 4 | Дай мо | -”- | -”- | 4 |
| 5 | Жэнь мо | 3 пара | Инь | 9 |
| 6 | Инь цзяо мо | -”- | -”- | 2; 5 |
| 7 | Инь вэй мо | 4 пара | -”- | 8 |
| 8 | Чун мо | -”- | -”- | 6 |
| № | Название | Принадлежность к каналу | Полярность | Место |
| 1 | Ле цюе | Легкие (фэй) | Инь | Верх |
| 2 | Тун ли | Сердце (синь) | -”- | |
| 3 | Нэй гуань | Перикард (синь бао) | -”- | |
| 4 | Пянь ли | Толстая кишка (да чан) | Ян | Верх |
| 5 | Чжи чжэн | Тонкая кишка (сяо чан) | -”- | |
| 6 | Вай гуань | Тройной обогреватель (сань цзяо) | -”- | |
| 7 | Гунь сунь | Селезенка (пи) | Инь | Низ |
| 8 | Да Чжун | Почки (шэнь) | -”- | |
| 9 | Ли гоу | Печень (гань) | -”- | |
| 10 | Фэн лун | Желудок (вэй) | Ян | Низ |
| 11 | Фэй ян | Мочевой пузырь (пан гуан) | -”- | |
| 12 | Гуан мин | Желчный пузырь (дань) | -”- | |
| 13 | Чан цян | Заднесрединный (ду мо) | Ян | Зад |
| 14 | Цзю вэй | Переднесрединный (жэнь мо) | Инь | Перед |
| 15 | Да бао | Селезенка (пи) | Инь | Низ |
Взаимодействия 12 “парных” меридианов (и, разумеется, соответствующих органов) описываются теорией стихий. Если меридианы “управителя сердца” и “трех обогревателей” мыслятся в совокупности с меридианами сердца и тонкой кишки, то они символизируются огнем, а если отдельно от них, то - вторичным огнем. В первом случае меридианы рассматриваются в 5-ричной системе взаимоотношений, во втором - в 6-ричной.
Суточная циркуляция внутренней энергии ци по меридианам описывается в древнекитайской медицине с помощью обратного “современного” порядка стихий с вторичным огнем между водой и деревом. Время суток здесь измеряется двойными часами - “ши”, символизирующимися циклическими знаками 1-12. Для каждого меридиана отводится особое двухчасовое время, в которое он обладает максимальной активностью [3].
Согласно теории традиционной китайской медицины, если какой-либо меридиан находится в максимально активном состоянии, то диаметрально противоположный ему на схеме суточной циркуляции пневмы-ци по меридианам - в максимально пассивном состоянии, причем один из них всегда будет “янским”, а другой - “иньским”. В связи с этой закономерностью вводится лечебное правило “полдень-полночь”, согласно которому тонизирование какого-либо меридиана, особенно во время его активности, действует угнетающе на диаметрально ему противоположный. В этом правиле отражены общие представления китайцев о циклических процессах, зафиксированные в системе циклических знаков, в которой такое диаметральное противопоставление называется “взаимонаказанием” (сян чун).
Существует еще несколько лечебных правил, например, правила “муж-жена”, “мать-сын”, “дед-внук”, основа которых заложена в арифмосемиотических закономерностях отношений между меридианами, а также, естественно, между соответствующими им органами.
Правило “муж-жена” выражает отношение между меридианами, проецирующимися на левые и правые пульсовые точки (цунь, гуань, чи) на запястьях. “Янские” меридианы, т. е. те, которые проецируются на левую руку, - это “мужья”; “иньские”, проецирующиеся соответственно на правую руку, - это “жены”. “Мужья” действуют угнетающе на “жен”. Согласно этому правилу, следует учитывать, что при нарушении в меридиане левой руки возникает угроза для параллельного меридиана правой руки. В связи с этим предписываются определенные методы лечения.
Правило “дед-внук” основывается на закономерности, которая в теории 5 стихий связана с порядком “взаимопреодоления”. На схеме, где по кругу 5 стихий расположены в порядке “взаимопорождения”, последовательность их “взаимопреодоления” выражается в виде пентаграммной фигуры. Считается, что любая стихия будет “отцом” для следующей по кругу (на котором представлен порядок “взаимопорождения”) и “дедом” для следующей через одну, которая связывается с предыдущей в порядке “взаимопреодоления”. Например, для стихии “почва” дедом будет дерево.
С древних времен китайская медицина обладала утонченными приемами диагностики. Возможность правильного определения причин болезни китайские врачи видели в целостном диагностическом подходе, а не в выделении отдельных симптомов болезни. Для понимания природы болезней с таких позиций в традиционной китайской медицине существовал ряд способов дифференцирования синдромов, главным из которых является подразделение патологии по “восьми доминантам” (ба ган): инь и ян, наружное (бяо) и внутреннее (ли), холод (хань) и жар (жэ), недостаток (сюй) и избыток (ши). Кроме того, синдромы дифференцировались в соответствии с теориями пневмы и крови, органов цзан и фу, с учением о каналах и др. Диагностика должна была строиться таким образом, чтобы можно было составить диагноз в соответствующих терминах.
В эпоху “Борющихся Царств” сложился диагностический комплекс, ставший классическим для традиционной китайской медицины. Он состоит из четырех частей (сы чжэнь): осмотр, выслушивание, опрос и ощупывание. Овладение этими видами диагностики, согласно “Нань цзину” и “Нэй цзину”, считалось неравнозначным и определяло квалификацию врача:
В Трактате [Нэйцзин] сказано, что тот [врач], который смотрит на внешний вид [больного] и познает [причину болезни], именуется высшим. Тот, который слушает [больного] и познает [причину болезни], именуется совершенным. Тот [врач], который расспрашивает [больного] и познает [болезнь], именуется ремесленником. Тот [врач], который исследует пульс и познает [болезнь], именуется мастеровым. Почему так? Ответ: [Тот врач, который] смотрит на внешний вид [больного] и знает, определяет по внешнему виду пять цветов и узнает таким образом болезнь. [Тот врач, который] слушает [больного] и знает, выслушивает пять звуков и таким образом определяет болезнь. [Тот врач, который] спрашивает и знает, расспрашивает [больного] о пристрастиях к пяти вкусам, учитывая которые, определяет месторасположение болезни. [Тот врач, который] исследует пульс и знает, находит в цунь-коу пустоту или полноту, учитывая которые, определяет в каком из органов чжан или фу располагается болезнь. Канон гласит, что тот, кто познает внешнюю [сущность предметов], имеет совершенную мудрость; но тот, кто познает внутреннюю [сущность предметов], имеет мудрость, превосходящую все мыслимое [6].
В силу определенных культурных традиций осмотру подвергаются преимущественно только открытые части тела, а остальные осматриваются лишь в особых случаях. При этом прежде всего следует изучить состояние “окон” тела - глаза, нос, уши, рот. Важное значение имеет осмотр кожи. В теории древнекитайской медицины полагается, что патологические изменения на поверхности тела отражают болезни внутренних органов, а заболевание части организма сказывается на всем организме. Поскольку весь организм проецируется на ту или иную свою часть, служащую как бы его картой, то причины болезней можно определить практически по любой части тела - языку, ладони, ушной раковине, радужке глаза и т. д.
Во время опроса врач интересуется образом жизни пациента, его диетой, спрашивает о времени возникновения болезни, о перенесенных ранее болезнях, о лекарствах, которые пациент принимал, о состоянии его здоровья в данный момент и т.д.
Ощупывание включает в себя пальпацию поверхности тела и пульсовую диагностику. При пальпации определяются физические изменения в мышцах и мягких частях тела, в органах брюшной полости. Кроме того исследуется температура отдельных частей тела, определяется влажность или сухость кожи.
Пульсовая диагностика занимала достаточно важное место в исследовании больного китайским врачом. Тщательное исследование пульса помогало ему понять характер болезни, индивидуальные особенности больного, высказать прогноз и назначить лечение. Пульс следовало исследовать в разных местах и с различными степенями давления. Вся процедура могла занимать три часа.
Наиболее распространенной является методика прослушивания пульса в трех точках (цунь, гуань, чи) на лучевой артерии. При диагностировании врач накладывает три пальца на пульсовые точки левой руки, одним “слушая” сердце, другим - печень, а третьим - почки, затем также на правой руке - легкие, селезенку, перикард (это при “глубоком” наложении пальцев, а при “поверхностном” исследуются другие органы). Считается, что по состоянию работы этих органов можно судить о работе всего организма. Различается до 27 видов пульса. В “Нань цзине” указывается зависимость пульса от времен года:
[Характеристики] пульсов четырех времен года следующие: как струна, как крючок, как волосок и как камешек.
Весной пульс струнообразный, что соответствует печени, Востоку, первоэлементу “Дерево”. [Весной] все зарождается и начинает жить. [На растениях] появляются [молодые] ветви и листья. [В это время] пульсовая волна становится мягкой (хуань), слабой (жуо) и длинной (чан). Поэтому про него говорят “как струна”.
Летом пульс крючкообразный, что соответствует сердцу, Югу, первоэлементу “Огонь”. [Летом] все в цветении и в изобилии. [У растений] ветви свободно свешиваются, а листва становится раскидистой. [Ветви с листьями] изгибаются книзу, подобно крючку. [В это время] пульсовая волна начинается быстро и сильно, а заканчивается замедленно. Поэтому [про такой пульс] говорят, что он “как крючок”.
Осенью пульс подобен волоску, что соответствует легким, Западу, первоэлементу “Металл”. [Осенью] все завершается. Все [растения] увядают. Ветви деревьев одиноко [свешиваются], подобно волосам. [В это время] пульсовая волна становится легкой (цин), пустой (сюй) и поверхностной (фу). Поэтому [про такой пульс] говорят, что он “как волосок”.
Зимой пульс как камешек, что соответствует почкам, Северу, первоэлементу “Вода”. [Зимой] все становится плотным и твердым. На пределе зимней поры вода застывает, становясь как камень. [В это время] пульс глубокий (чэнь), скользящий и гладкий (хуа). Поэтому [про такой пульс] говорят, что он “как камешек”. Таковы пульсы четырех сезонов года [7].
Пульсовая диагностика - это утонченное, виртуозное искусство, которому учились много лет. По разработанности пульсологии китайцы не имеют себе равных. В начале второго тысячелетия пульсовая диагностика стала доминирующим диагностическим методом.
В китайской литературе описывается немало легендарных случаев применения пульсовой диагностики. Как-то, например, танского врача Сунь Сымо пригласил к себе во дворец император Тай Цзин, когда одна из его жен почувствовала легкое недомогание. Согласно принятому этикету, Сунь Сымо не должен был видеть императрицу и даже с ней разговаривать, их разделяла ширма. Для исследования пульса врач попросил обвязать ее запястье нитью и дать ему конец. Императрица, решив подшутить над старым лекарем, привязывала нить то к ножке стула, то к лапке своей любимой собачки, но Сунь Сымо раскрывал эти хитрости. Убедившись в мудрости врача, пристыженная женщина наконец выполнила его требование, и он мог исследовать ее пульс. Затем он написал рецепт лекарства, которое следует принимать, если императрица вновь почувствует себя плохо. Когда врач покидал дворец, он оставил императору записку, в которой сообщил, что его жена не больна, а беременна, и через пять месяцев родит сына. Предсказание это сбылось.
По преданию, родоначальником пульсологии считается Бянь Цяо. Историчность Бянь Цяо точно не установлена. По одной версии он жил в 550-470 гг. до н.э., по другой - в 430-350 гг. Современные исследователи предполагают, что пульсология была открыта в 5-4 вв. до н.э. школой, связывающей себя с именем Бянь Цяо.
Бянь Цяо приписывается сочинение “Наньцзин” (“Канон о трудном”), в котором содержится доскональная разработка пульсовой диагностики. Эта книга является комментариями к трудным местам “Нэй цзина”.
В 280 г. Ван Шухэ (265-317) написал 10-томную книгу “Мо цзин” (“Канон пульса”), в которой произвел дальнейшую систематизацию знаний о пульсе. Со временем эта книга стала основополагающей для китайских пульсологов. В 8 в. она стала известной в Тибете, в 14 в. - на Среднем Востоке, а в 18 в. - в Европе.
Лечение заостренными камнями и прижиганием было широко распространено в древности в Азии и Америке. Сведения о лечении иглоукалыванием в Китае восходят к неолиту. На панцирях черепах и костях эпохи Шан имеются иероглифы, обозначающие иглоукалывание каменными иглами и прижигание моксой. С развитием обработки бронзы появляются бронзовые медицинские иглы. Но каменные иглы все еще используются как инструмент для борьбы с болезнями. С возникновением и применением железа каменные и бронзовые иглы были заменены железными. Это расширяло поле практики иглоукалывания и вызвало стремительное развитие этого метода лечения.
Как зарегистрировано в ханьских текстах, в то время имелось девять видов металлических игл, применявшихся в различных случаях и для различных целей. Иглы имели длину приблизительно от 4 до 22 см.
В той форме, которую терапия иглоукалыванием и прижиганием (чжэнь-цзю) приобрела в ханьское время, она успешно применяется и поныне. Качественно практически ничего не изменилось. Были только добавлены некоторые приемы лечения и найдены новые активные точки.
Считается, что каждая такая точка определенным образом связана с той или иной функциональной системой организма и воздействие на нее отражается на состоянии всей системы. В “Хуан ди нэй цзин” говорится о 365 точках на коже, используемых для иглоукалывания. Эти точки связаны с системой каналов и сосудов, по которым циркулируют пневма-ци.
В поздней классической теории чжэнь-цзю считается, что через отверстия в “жизненных точках” восстанавливается баланс сил инь и ян: избыточное выходит из организма, а недостаточное - входит. Однако в “Хуан ди нэй цзин” помимо классической версии указывается, что иглоукалывание применялось, чтобы выпустить некоторое количество крови из артерии, находящейся близко к поверхности тела в том месте, где пациент чувствовал боль или дискомфорт. Согласно некоторым другим ранним текстам, техника иглоукалывания служила первоначально с целью открытия выхода для вызывающих болезнь демонов. Из этого следует заключить, что к 3 в. до н.э иглоукалывание и прижигание моксой получило новое теоретическое объяснение на основе концепций инь-ян и пяти стихий, что придало этим медицинским учениям более систематический и абстрактный характер.
В 265 г. врач Хуан Фуми (215-282) написал обобщающий труд по чжэнь-цзю - “Чжэнь-цзю цзя и цзин” (“Канон иглоукалывания и прижигания”), который, наряду с “Нэй цзином”, стал настольной книгой врачей, использующих данный вид лечения. В этом сочинении впервые был применен термин “чжэнь-цзю” и была дана обширная систематика точек, каналов и сосудов.
Во времена династии Тан знаменитый врач Сунь Сы Мо (581-673) написал сочинение “Цзянь цзинь фан” (“Тысяча золотых рецептов”), в котором две главы было посвящено иглоукалыванию и прижиганию. Ему же принадлежит составление первого цветного атласа каналов и точек, применявшихся в чжэнь-цзю. В этом атласе было отмечено около 650 точек.
В 860 г. была сделана первая бронзовая модель человека с отмеченными на ней точками для иглоукалывания. В 1026 г. Ван Вэйи составил “Атлас точек иглоукалывания и прижигания на новом бронзовом человеке” (“Тун жэнь шу сюэ чжэнь цзю ту”), а в 1027 г. под его руководством были изготовлены две полые бронзовые человеческие фигуры, на которых в местах известных тогда 600 акупунктурных точек были высверлены отверстия. Одну фигуру отправили в императорский дворец, с помощью другой студенты-медики изучали методы иглоукалывания и сдавали экзамены. Для этого фигуру оклеивали тонкой бумагой, либо обмазывали воском. Внутрь заливали подкрашенную жидкость. Если студент правильно находил точку и делал укол, то снаружи появлялась капелька этой жидкости.
В 12 в. в Китае стали использоваться лекарства как дополнение к акупунктурной терапии. Считалось, что лекарственное средство движется по определенным каналам и некоторые лекарства могли “вести” другие через указанные каналы в место желательного воздействия.
В эпоху династии Мин практика иглоукалывания и прижигания переживает свой расцвет. В 1601 г. был издан написанный известнейшим врачом Ян Цзи Чжоу трактат “Чжэнь цзю да чэн” (“Большое руководство по иглоукалыванию и прижиганию”), в котором подводятся итоги многовекового развития чжэнь-цзю терапии.
В последующую эпоху Цин чжэнь-цзю терапия теряет свою популярность. Дело дошло до того, что в 1822 г. в Имперском Медицинском училище было упразднено отделение иглоукалывания и прижигания. На долгое время в чести стала все более проникающая в Китай европейская медицина, и только в середине 20 в. произошло “переоткрытие” иглоукалывания и прижигания. С этого времени в Китае открываются во множестве научно-исследовательские институты, медицинские школы и клиники акупунктуры.
Традиционная китайская диетология была тесно связана с учением о пяти стихиях. В главе “Хун фань” (“Великий закон”) из “Шу цзина (“Книга истории”), отражающей беседу сановника Цзи-цзы с У-ваном, первым правителем династии Чжоу, описывается связь пяти стихий с пятью видами вкусов: вода - соленый, огонь - горький, дерево - кислый, металл - острый, почва - сладкий. В диетических предписаниях книги “Чжоули” (“Чжоуские ритуалы”) указывалось, что кислая пища предпочтительна весной, горькая - летом, острая - осенью, соленая - зимой. Диетологи еще различали 5 главных видов растений, 5 напитков, 5 злаков, 5 животных и прочие пятеричные наборы, которые следовало использовать в меню, согласовывая его с календарем и теорией пяти стихий.
Диетология китайцев основывалось также на представлении о балансе в природе, из которого вытекала необходимость соблюдать баланс и в диете. Эмпирические знания, какие пищевые продукты следует предписывать больным, накапливались в результате большого количества наблюдений. Например, в начале эпохи Хань китайцы успешно диагностировали диабет. Было известно, что диабетики испытывают сильную жажду и имеют сильное мочевыделение. Среди причин этой болезни древние медики видели неумеренное использование в пище сладких и жирных продуктов. Много случаев диабета было, вероятно, вызвано отравлением свинцом, ртутью и мышьяком при принятии эликсиров бессмертия.
Среди традиционной китайской медицинской литературы много так называемых бэньцао (букв. “деревья и травы”) - сочинений, сосредотачивающихся на описании отдельных лекарств. По этой теме было издано более 400 книг. Кроме бэньцао со всесторонним содержанием было написано много специализированных бэньцао, акцентирующих внимание на диететике, фармацевтической технологии и географическом местоположении лекарств и т.д.
Древнейший фармакологический канон “Шэньнун бэньцао цзин” (“Канон Шэньнуна о деревьях и травах”) был составлен, вероятно, в период Восточной Хань. По традиции, этот канон более древнего происхождения и приписывается Шэнь Нуну (2736-2699), одному из легендарных правителей Китая, который посылал экспедиции во все концы страны для сбора лекарственных растений. Рассказывается, что он испробовал на себе все составленные им снадобья и семьдесят раз был отравлен содержащимися в них ядами, прежде чем написал свой монументальный труд. В нем приводится список из 365 лекарств, которые классифицировались по трем группам: “высшие” лекарства, подходящие для продления жизни; “низшие” лекарства, пригодные лечения болезней; “средняя” группа, объединяющая лекарства обоих этих типов.
В фармакопее “Шэньнун бэньцао цзин” рекомендовались морские растения для лечения зоба - увеличения щитовидной железы, видимого как припухлость на шее. В Европе же первое упоминание о лекарстве от зоба, изготовленном из морских водорослей, встречается в книге Роджера из Палермо “Practica Chirurgiae”, написанной в 1180 г. Не исключено, что знание об этом способе попало в Европу из Китая.
В начале 19 в. в Европе было обнаружено, что появление зоба может быть связано с качеством воды, используемой для питья. Затем выяснилось, что причина этого - недостаточность йода в воде. К концу 19 в. йод был обнаружен в щитовидной железе, после чего для лечения зоба стали применять экстракт щитовидной железы. Не известно, когда точно в Китае была установлена связь появления зоба с качеством питьевой воды, однако уже в 3 в. до н.э. в книге “Люй ши чунь цю” (“Вёсны и осени господина Люя”) указывалось, что “в местностях с легкой водой имеется много случаев облысения и зоба”. В 5 в. было признано, что болезни щитовидной железы характерны для горных местностей.
В 550 г. Сюй Цзы Цай написал небольшое сочинение “Лэй гун яо дуй”, в котором впервые была составлена классификация лекарств по их действию. Всего различалось 10 групп лекарств: ветрогонные - сюань, мочегонные - дун, укрепляющие - бу, слабительные - се, вяжущие - сэ, расслабляющие - хуань, потогонные - цзао, альтернативные - цзинь, успокаивающие - чжун.
Помимо сбора дикорастущих лекарственных растений в 6 в. начало практиковаться их культурное разведение. С этой целью создавались “аптекарские сады” - плантации лекарственных растений, которые обслуживались специально обученными людьми и находились в ведении Медицинского приказа.
В начале эпохи Тан китайцы использовали гормон щитовидной железы для лечения зоба. В качестве источника гормона брались щитовидные железы различных животных. Из этих желез, особым образом обработанных, делались пилюли для приема их больными зобом. Более простой способ лечения зоба заключался в высасывании пациентом сока из свежеудаленной щитовидной железы животного.
В 650-655 гг. была издана составленная комитетом, уполномоченным правительством, “Танская фармакопея” (“Тан бэньцао”). Это был первый в мире фармакологический справочник, аналоги которому появились в Европе лишь спустя 12 в.
Чиновническое правление императорского Китая на протяжении всей истории оказывало всяческую поддержку в систематизации сведений о лекарствах и в публикации фармацевтических исследований. Имелись книги стандартных рецептов. В 723 г., например, при поощрении императором Сюань Цзуном был составлен и разослан всем медицинским школам “Генеральный формуляр рецептов” (“Гуан цзи фан”). В тоже время некоторые из рецептов были написаны на досках и выставлены на перекрестках, чтобы простые люди могли с ними ознакомиться.
В 752 г. Ван Тао опубликовал книгу “Вай тай би яо”, в которой описал целебные свойства около 37 растений (например, морской капусты), которыми пользовались для лечения заболеваний щитовидной железы и которые, как сейчас известно, содержат много йода.
Накопленная в Китае фармакологическая информация достаточно внушительна. Китайцам были известны лекарства из минералов, животных и растений, из человеческих субстанций и искусственных химикалий. Многие изданные фармакопеи не только фиксировали названия лекарств и указывали их лечебные свойства, но и указывали способы их изготовления и хранения, места происхождения ингредиентов, побочные эффекты, противоядия, дубликаты и фальсификации.
В мировую медицинскую практику вошло некоторое количество лекарств, впервые использовавшихся в Китае. Из лекарств растительного происхождения это, например, женьшень, лимонник, чай, ревень; животного происхождения - панты оленя; минерального - железо, ртуть, сера.
Жэньшэнь (букв. “подобный человеку”) наделялся китайскими медиками исключительными свойствами и считался панацеей от многих болезней. Среди других особо ценимых лекарственных растений выделялся “волшебный гриб” (линчжи), о котором говорили, что он является пищей даосских небожителей.
В эпоху Суй чай применялся как дикорастущее лечебное растение. В это время чай приготовлялся с помощью простой варки в кастрюле. Обычай заваривать чай кипятком появился в 14 в. Окультуривание чая происходит в эпоху Тан. В трактате Лу Юя (733-804) “Канон чая” (“Ча цзин”), посвященному описанию технологии выращивания, обработке и приготовления чая, последний рассматривается не только как лекарство, но и как один из напитков. Согласно традиционной классификации, существует шесть групп чая: зеленый чай (люй ча), красный чай (хун ча), белый чай (бай ча), цветочный чай (хуа ча), плиточный чай (чжуань ча) и чай улун.
Алкогольные напитки китайцы всегда рассматривали как лечебные. Они употреблялись для повышения жизненного тонуса и снятия напряжения. Врачи делали из них множество целебных настоек.
В китайском языке все алкогольные напитки обозначались терминами цзинь или цзю. Иероглиф цзинь встречается на гадательных костях эпохи Шан-Инь. В это время китайцы знали способы приготовления алкогольных напитков из разных видов зерна - проса, ячменя, пшеницы и риса. Эти напитки были похожи на крепкое пиво или на японское саке. Обычное пиво, имеющее содержание алкоголя около 4-5 %, применялось во всем мире в течении тысяч лет. Оно было известно египтянам и вавилонянам. В Китае в концу эпохи Шан-Инь процесс брожения был изучен настолько хорошо, что китайцы могли получать алкогольные напитки, которые в три раза крепче обычного пива. На Западе никакой алкогольный напиток не достигал крепости больше 11 % до появления дистиллированного алкоголя.
По легенде, первый алкогольный напиток изобрел министр царя Юя. Цзю имел в Китае прежде всего ритуальное значение. Его подносили в жертву предкам и духам. Различалось два его вида: молодое (“сладкое”) и выдержанное (“горькое”). Пили цзю слегка подогретым. Считалось, что для производства хорошего цзю надо соблюсти шесть условий (лю фа) - высокое качество сырья, сусла и воды, особая форма сосуда и его стерильность, правильный режим нагрева.
Виноградное вино начало распространяться в Китае с эпохи ранней Хань, после того как Чжан Цянь, посол императора У-ди, привез из путешествий виноградную лозу и рецепты изготовления вина.
В китайской фармакологии были развиты различные формы изготовления лекарств: пилюли, порошки, мази, глазные капли, бульоны, лекарственные вина и отвары. Пилюли, например, приготовлялись из лекарства с водой, медом или мукой и иногда покрывались воском.
До 12 в. лекарственная медицина не вооружалась какой-либо теорией. Лекарства описывались по внешним характеристикам и как исцеляющие определенные болезни или их признаки. Не ставился вопрос о том, почему то или иное лекарственное средство вызывало соответствующий лекарственный эффект. В ходу были простые объяснения симпатическо-магического характера. Ситуация изменилась после того, как на медицинскую мысль начало оказывать влияние неоконфуцианство. Развитием этого влияния стала фармакология цзиньюань.
В фармакологии цзиньюань лекарства подразделялись в соответствии с полярностью инь-ян и пятью стихиями. В последнем случае медикаменты классифицировались, среди прочего, по вкусам (острый, горький, сладкий, соленый, кислый и нейтральный) и температурам (горячий, теплый, нейтральный, прохладный и холодный. Эта теоретическая база позволяла практикующему врачу понять эффекты лекарств в терминах и концепциях, лежащих также в основе иглоукалывания, таким образом связывая оба эти способа терапии в единое медицинское учение.
Например, гриб линчжи подразделялся на шесть сортов, определяемых связями со стихиями: кислый на вкус и излечивающий печень драконовый (зеленый) гриб со священной горы Тайшань (дерево); горький на вкус и излечивающий сердце красный гриб с горы Хэншань (огонь); сладкий на вкус и излечивающий селезенку желтый гриб с горы Суншань (почва); острый на вкус и излечивающий легкие белый (яшмовый) гриб с горы Хуашань (металл); соленый на вкус и излечивающий почки черный гриб с горы Чаншань (вода); ментоловый (нейтральный) на вкус и излечивающий кости древесный гриб, растущий повсеместно (вторичное дерево).
В 1314-1330 гг. Ху Сыхуй, являвшийся императорским врачом по диетическому питанию, написал книгу с названием “Принципы правильной диеты”, которая является китайской классикой в этой области и была составлена на основе предыдущих работ, многие из которых с тех пор были потеряны. В этой книге Ху описывает два типа болезни берибери, которые предлагал лечить диетами, богатыми, как теперь известно, витаминами B1.
Наиболее фундаментальным произведением по китайской фармакологии можно считать 52-томный труд Ли Шичжэня (1518-1592) “Бэньцао ганьму” (“Основные положения о деревьях и травах”), над которым автор работал около 40 лет. В нем представлено описание 1892 лекарственных растений и 11896 рецептов. Этот труд вышел в свет в 1596 г., через 4 года после смерти автора. Впоследствии он был переведен на многие языки, включая русский, и получил широкое распространение в западном мире.
До 20 в. в Китае не было кодифицированной официальной фармакопеи, то есть компендиума, определяющего стандарты для подготовки и использования лекарств, строгое соблюдение которых предписано и контролируется правительством. Первый такой кодекс был издан только в 1930 г.
В разработке
Основные тенденции развития китайской оптики
В области изучения свойств света китайская наука не была достаточно сильна. Китайцы не смогли создать оптику, сравнимую в какой-нибудь мере с арабской и последующей европейской. То, что можно найти в китайской литературе, - это отрывочные рассуждения о свете и зрении, остающиеся в рамках натурфилософии и не приводящие к построению научной теории. Известно, что моисты производили эксперименты со светом, но эта практика не получила дальнейшего развития. При этом Китаю принадлежит первенство в создании нескольких оптических устройств, которые, однако, указывают не на высокое развитие оптики как науки, а на исключительную изобретательность китайцев.
В древние времена было выделено пять основных цветов: зеленый, красный, желтый, белый и черный. Вместо зеленого цвета иногда указывается синий, но надо учесть, что иероглиф цин, обозначающий этот цвет, переводится как “темный, синий, голубой, зеленый”, т. е. в его семантическое поле входит почти вся холодная часть спектра, между цветами которой древние китайцы, вероятно, не делали различий. К теплой части спектра относятся красный и желтый цвета. Черный и белый цвета являются ахроматическими, т. е. не входящими в световой спектр. По современным взглядам, черный цвет - это отсутствие света, белый цвет - сумма всех цветов спектра. Из всего этого можно сделать вывод, что древнекитайские представления об основных цветах не совпадает с современными.
Начиная с эпохи “Сражающихся царств” представление о свете стало опираться у китайцев на учение о пневме инь и ян. Свет - это янская пневма. Из нее состоят небесные светила и огонь, из которых она исходит и попадает в глаза. Даосы говорили еще о потаенном свете, скрывающемся во мраке. Мрак соотносится с небытием-отсутствием (у) как основой всего наличного бытия, являющегося соединением формы и цвета.
В это же время существовала корреляция пяти основных цветов со стихиями, которая позволяла связать цвета и звукоряд [1]. Каждая ступень пентатоники символизировалась своим цветом. Сам принцип такой связи достаточно интересен, но поскольку набор основных цветов был выбран неверно, он не мог привести к каким-либо значащим результатам.
В моистских текстах 4 в. до н.э. можно найти указания на то, что китайцы были близки к построению геометрической оптики. Но падение популярности моистов привело к забвению и их теоретических разработок. Известно, что моисты считали, что свет распространяется по прямой линии. Они строили геометрические ходы лучей, экспериментировали с прямыми и изогнутыми зеркалами, знали эффект многократного отражения в комбинации зеркал, им были знакомы понятие светового фокуса и свойства небольшого отверстия, проходя через которое световое изображение переворачивается как в камере обскуре. Поздние моисты рассматривали эффект преломления света при частичном погружении предмета в воду, когда тот кажется сломанным.
Еще раньше моистов, в 6 в. до н.э. в Китае использовались зажигательные стекла. Древние китайцы изготовляли их из горного хрусталя. Они назвались “огненными жемчужинами” и применялись в весенние праздники для получения “нового” годового огня.
В Средние века в Китае были известны увеличительные стекла. В эпоху Сун, например, чиновники судебных приказов использовали различные увеличительные линзы из горного хрусталя для расшифровки неразборчивых документов, важных с юридической точки зрения.
Также в суде находили применение очки с темными стеклами, сделанными из дымного кварца, но не для защиты глаз от солнца, а для маскировки реакций противных сторон на предъявляемые свидетельства.
Защитные очки с разрезами против ослепления ярким солнечным светом, отражающегося от снега, с ранних времен использовались тибетцами и монголами, и китайцы переняли эту практику.
Обычные очки были завезены в Китай не позднее 15 в. арабо-мусульманскими купцами. Широкое распространение они получили через два столетия. Китайские очки имели оправу с шарниром, благодаря которому их можно было складывать пополам. Стекла очков часто изготовляли из горного хрусталя. Вместо дужек использовались шнурки.
“Волшебный фонарь”
Впервые в Европе “волшебный фонарь”, предок кино, был описан Джоном Батом в его книге “О тайнах природы и искусства”, изданной в 1634 г. Однако намного раньше подобные устройства были известны в Китае.
“Волшебный фонарь” может иметь различные конструкции. Но главное, он в нем должен быть ряд рисунков, которые движутся друг за другом и просвечиваются с помощью какого-либо светового источника. Рисунки могут двигаться вручную или автоматически, например, имея привод от лопастей, вращающихся под воздействием теплого воздуха от горящей лампы. Изображение при этом обычно проецируется на стену или экран. Переносные уличные “волшебные фонари” должны иметь отверстие, через которые можно наблюдать движущиеся рисунки. Для проекции изображения нужны линзы, но можно обойтись и без них.
Первое упоминание китайского “волшебного фонаря” относится ко времени второго циньского императора Эр-ши-хуан-ди, правившего в 209-207 гг. до н.э. Используя подсветку горящей лампой, с помощью этого устройства можно было видеть искрящихся и превращающихся драконов. Тот же самый император имел “волшебный фонарь”, называемый “трубой, заставляющей появляться фантазии”. Это была труба длиною около 60 см с 26 отверстиями и с лопастями внутри. Если через трубу дул воздух, каждый мог видеть колесницы, лошадей, горы и леса, появляющиеся друг за другом на экране.
Другой ранний эпизод применения “волшебного фонаря” датируется 121 г. до н.э. и связывается с даосским магом Шао Вэнем, который смог показать ханьскому императору У-ди движущийся образ его наложницы Ван Фужэнь, умершей несколько лет назад. Демонстрация происходила темным вечером. После того, как закончилась трапеза, и светильники были расположены напротив занавеса, император занял место позади другого занавеса, являющегося прозрачным. Через некоторое время он увидел на расстоянии красивую девушку, прогуливающуюся взад и вперед. Но как только император попытался приблизиться к ней, образ исчез. Этот случай был описан в “Шу цзи” (“Исторические записки”) и “Хоу хань шу” (“Поздняя ханьская история”) и послужил примером в рассуждениях древнекитайского философа Ван Чуна (27-97) о различии естественного и искусственного.
У-ди так обожал свою супругу Ван, что даже после ее смерти только и мечтал увидеть ее образ. Даосский маг, владея колдовским искусством, взялся воссоздать образ госпожи. Это удалось сделать, и когда [она] появилась в воротах дворца, У-ди, совершенно ошеломленный, поднялся и вышел ей навстречу. Но вдруг опять ее не стало. Это было не природой порожденное реальное существо, а творение, созданное искусством магов, оно поэтому лишь появилось и сразу же рассеялось, исчезло. Превращения, созданные искусственным путем, недолговечны, вот так и образ госпожи Ван мог появиться лишь на краткий миг [2].
Имеются описания “волшебных фонарей”, относящиеся к династии Тан. Учитывая уровень знаний по оптике в Китае этого времени, возможно предположить, что в некоторых из этих устройств были установлены линзы для проецирования изображения на стену или экран.
В 12 в. в Китае были популярны “волшебные фонари”, которые назывались “скачущими лошадьми” или “лампами пошагового движения коня”. Они имели форму легкого навеса с лопастями в вершине, установленными так, чтобы поток подымающегося теплого воздуха от стоящей снизу горящей лампы заставлял все конструкцию вращаться. На сторонах цилиндра, образующего нижнюю часть навеса, имелись оконца из тонкой бумаги или слюды вместо стекол, на которых рисовались те или иные животные в разных позах. Если цилиндр вращался достаточно быстро, то создавалось впечатление, что эти животные движутся. Европейцы познакомились с подобными устройствами, когда начали посещать Китай. Миссионер-иезуит Габриэль Магальхенс оставил описание такого “волшебного фонаря” в середине 17 в.
Первым лектором, который использовал диапозитивы, был другой миссионер-иезуит из Китая Мартин Мартини (1614-61). Его лекции, иллюстрированные с помощью новой техники, читались в Лоувене (в Бельгии) в 1654 г. Понятно, что перейти от “волшебного фонаря” к проектору диапозитивов не составляет особого труда.
“Магическое зеркало”
Китайцы умели изготовлять зеркала, которые имели отражающую поверхность с различным искривлением. Такие “магические зеркала” изготовлялись начиная с 5 в. и считались очень ценными из-за своих свойств. Способ их изготовления хранился в глубокой тайне.
На обратной стороне “магического зеркала” из бронзы были отлиты рисунки или иероглифы. Отражающая сторона такого зеркала выпуклая и тщательно отполированная. При определенных условиях освещения это совершенно обычное зеркало. Однако когда на него падает яркий солнечный свет, то можно увидеть в отражении на темной стене рисунки или знаки, расположенные на обратной стороне. Бронзовое зеркало как бы становится прозрачным, хотя, естественно, бронза не пропускает свет.
Обсуждение действия “магических зеркал” встречается в сочинении “Мэн ци би тань” (“Записи Мэнци”) известного ученого Шэнь Ко (1030-1093), изданном в 1086 г. Шэнь Ко считал, что магические зеркала имеют древнее происхождение. Он называл их “зеркалами, пропускающими свет”. У него самого было три таких зеркала. Иероглифы на них были написаны в столь древнем стиле, что их невозможно было причитать. Шэнь Ко полагал, что во время отливки “магического зеркала” его более тонкая часть остывала раньше, чем выступающие части с рисунком на задней стороне зеркала, являющиеся более толстыми, и поэтому на бронзе создавались микроскопические морщины. Таким образом, хотя рисунки или знаки находятся на задней стороне, на лицевой поверхности появляются мелкие линии, слишком маленькие, чтобы быть замеченными невооруженным глазом. Из-за этих то линий и возникает при солнечном свете изображение, повторяющее рисунок или знаки на тыльной стороне зеркала.
Хотя различия в охлаждении поверхностей здесь не причем, Шэнь Ко сделал правильное предположение, что на поверхности зеркала имеются скрытые микроскопические углубления, которые не заметны глазу.
Когда магические зеркала попали на Запад в 1832 г., множество видных ученых попытались разгадать их тайну. Но только через сотню лет в 1932 г. британским кристаллографом Вильямом Браггом была сформулирована удовлетворительная теория волшебных зеркал. Ученый, проведя тонкий оптический анализ, выяснил, что на лицевой поверхности “магическом зеркале” воспроизводится рисунок с тыльной части из-за очень небольших искривлений. Более толстые части являются слегка отрихтованными и иногда фактически вогнутыми. Зеркало с рисунком на тыльной стороне отливалось плоским, а выпуклость поверхности обеспечивалась затем за счет сложной процедуры скобления. Затем поверхность полировалась, чтобы быть зеркальной и отражать свет. Напряжение, возникающее при обработке, заставляло более тонкие части зеркала выпирать и становиться более выпуклыми, чем более толстые части. Кроме того производилось амальгамирование, и это создавало дополнительное напряжение и изгибание. В результате небольшие искривления на поверхности зеркала соответствовали рисунку на тыльной стороне, но они оказывались такими незначительными, что были незаметны глазу. Но когда зеркало отражало яркий свет, возникал эффект увеличения выпуклой поверхностью, и было возможным увидеть на стене изображение, причем создавалось впечатление, что изображение как бы “проходит” через бронзу.
Образ ойкумены
Небо в китайской традиции понималось как управляющее начало, Земля - как исполняющее. Без первого нет второго, и наоборот. Они взаимодополнительны. Поэтому, не только то, что свершается на Небе, должно отражаться на Земле, но и то, что происходит на Земле, вызывает определенный отклик на Небе. Таким образом, астрономия - “небесные письмена” (тянь вэнь) - рассматривалась в Китае в неотделимой связи с науками о Земле - “земные принципы” (ди ли), и эта связь виделась сквозь призму теории перемен, которые занимают промежуточное между Небом и Землей положение, традиционно соотносимое и с Человеком, под которым мыслилось все общество во главе с правителем. По причине последнего в компетенцию ди ли входили не только науки о земле в европейском понимании - география, геология, метеорология и т.д., но и науки о живой природе и обществе как находящихся в определенной зависимости от гео- и метеоусловий.
В китайской символической системе символ Неба - круг (юань), а Земли - квадрат (фан). Круг связывается с Небом прежде всего на основании видимого кругового вращения небесных светил, а квадрат приписывается Земле по причине выделения четырех направлений на ее поверхности. Однако это выделение не произвольно, а обусловлено определением связанных с точкой максимального подъема Солнца направлений пространства, а также фиксацией на горизонте точек восхода и захода Солнца. Известно, что в дни весеннего и осеннего равноденствий точки восхода и захода Солнца находятся точно на востоке и западе, в день зимнего солнцестояния точки восхода и захода Солнца по отношению к месту наблюдения находятся максимально близко к югу, а в день летнего солнцестояния - к северу. Поэтому помимо того, что видимое движение Солнца позволяет установить южное и северное, восточное и западное направления - стороны земного “квадрата”, а точнее, прямоугольника, эти точки дают возможность определить местоположение и его углов.
В эпоху Западного Чжоу китайцы стали называть свою страну “Чжун го” (“Срединное царство”), что основывалось на убеждении, что она находится в центре ойкумены, окруженном со всех сторон варварами. Восточных варваров китайцы называли и, южных - мань, западных - жуны, северных - ди.
Существовала также концепция “пяти зон”: центральная зона находилась под непосредственным управлением правителя, затем шла зона управления удельным князьями, зона завоеваний, зона варваров и “дикая зона”.
По другой классификации “Срединное царство” подразделялось на девять областей и само рассматривалось как находящееся в одной из девяти областей мира, самой лучшей из всех. Этой области, по преимуществу, и касались все науки о земле, развивавшиеся в древнем Китае. О других землях древние китайцы имели достаточно превратные представления, окутанные диковинными мифами. Яркие образцы таких мифологизированных представлений собраны в сочинении 3 в. до н.э. “Шань хай цзин” (“Книга гор и морей”), уживаясь там каким-то образом с вполне строгими знаниями по описательной географии, геологии, зоологии, ботанике самого “Срединного царства”. Более-менее верные сведения о далеких странах китайцы стали приобретать, начиная с ханьского времени, особенно после открытия при императоре У-ди Великого шелкового пути.
Первые упоминания о географических картах Китая относятся к эпохе “Борющихся царств”. В погребениях местечка Мавандуй, датируемых 186-168 гг. до н.э., были найдены две географические карты на шелке. На этих картах, которые являются самыми древними китайскими картами из сохранившихся, с большой точностью изображена территория наследственного владения Чанша. Следующая по древности сохранившаяся китайская карта датируется тринадцатью столетиями позже. Это выгравированная в 1137 г. на каменной стеле карта Китая под названием “Карта деяний Юя”. Эти карты и множество других косвенных источников показывают, что традиционное картографирование было на достаточной высоте в отмеченный период, причем составление карт считалось важным государственным делом и имело систематический характер. Не потеряло оно своего статуса и в последующие четыре столетия. До прибытия в Поднебесную миссионеров-иезуитов в конце 16 в. китайскими картографами было картографировано большинство областей, которые теперь включены в Китай. Миссионеры нашли достаточно сведений в традиционной картографии, чтобы на их основе составить атлас и карту Китая по европейским стандартам.
Позднеханьский ученый-универсал Чжан Хэн первым в Китае применил координатную сетку (“наброшенную на Землю сеть”) при составлении карт, тем самым дав начало количественной картографии. В дальнейшем китайские картографы неизменно пользовались прямоугольной сеткой координат. В области количественной картографии также много было сделано картографом Пэй Сю (229-271). Этот ученый сформулировал шесть правил картографии, согласно которым следовало составлять карту в едином масштабе, использовать при этом сетку координат, вычислять расстояния на основании законов геометрии, указывать измеренные высоты, проводить расчеты углов и отражать различия между прямыми и кривыми линиями.
С 3 в. до н.э. китайцы начинают изготавливать рельефные карты, в которых ландшафт передается объемными моделями. Согласно историческим записям, в 210 г. до н.э. такая карта была сделана для могилы Цинь Шихуанди. Она была вырезана из твердой скалы трудами 7 тыс. заключенных. Для охраны помещения, в котором располагалась эта карта, были установлены автоматические арбалеты. На этой карте, показывающей завоеванную императором землю, изображались горы и долины. Реки были сделаны из ртути, и имелись механизмы, заставлявшие ртуть течь. Над картой крепились модели небесных светил. Когда в 1985 г. археологами была раскопана могила императора, они этой карты не обнаружили. Но были найдены следы ртути.
У китайцев была легенда о райской горе на острове Пэнлай в Восточном море (т.е. Тихом океане). Эта гора часто изображалась на рельефных картах династии Хань. Считалось, что она была местопребыванием мудрецов, пьющих эликсир бессмертия и ставших такими легкими, что они были способны подыматься в небо. Много экспедиций было послано, чтобы найти остров Пэнлай, но безуспешно.
Сохранившаяся рельефная стратегическая карта относится к 32 г. Долины и горы изготовлены в ней из риса. Такие военные карты были настолько полезны, что Цзян Фан написал специальную книгу, полностью посвященную этому предмету и озаглавленную “Записки о искусстве строительства гор из риса”. Рельефные карты также лепились из глины или вырезались из древесины. Отдельные детали делались из опилок, пропитанных пастой из муки пшеницы или из воска. Большие карты делались разборными.
Самая ранняя рельефная карта в Европе была сделана в 1510 г. Паулем Доксом. На ней изображался один из районов Австрии.
Древнекитайские картины и книжные иллюстрации отражают раннее внимание китайцев к геологическим вопросам. Например, геологические страты в них прорисованы с такой точностью, что собрание этих рисунков можно было бы рассматривать как учебник описательной геологии. Для древнекитайских живописцев было характерно стремление показать в своем творчестве реальный мир. Поэтому в специальных руководствах по живописи часто содержались геологические знания.
В китайской литературе часто обсуждались проблемы происхождения гор, эффекты эрозии и смещения отложений. В 1086 г. Шэнь Гуа написал сочинение “Мэнци битань” (“Записи Мэнци”), в котором были затронуты геологические проблемы. Он писал о эрозии гор. Острые пики, по его мнению, образовались за счет того, что водные потоки, возникающие при сильных ливнях, уносили с собой песок и землю, оставляя только твердые камни. Шэнь Гуа описал также осадочное смещение.
Если на Западе появление морских ракушек в горной местности рассматривалось как свидетельство наводнений, происходивших в древности, то в Китае полагали, что причина этого в поднятии земли, которая ранее была погруженной в воду. Поднятые места земли, которые ранее были под водой, китайцы называли сан тянь (“роща шелковиц”).
Китайцы рано познакомились с окаменелостями. В 3 в. были описаны окаменелые сосны. Также были известны животные окаменелости. Однако они часто были идентифицированы неверно. Так окаменелости двустворчатых моллюсков до 12 в. считались “каменными ласточками”. Окаменелые рыбы были правильно распознаны в 6 в., а в 12 в. имелись детальные описания страт, в которых они были найдены.
С древних времен китайцам были знакомы многие полезные ископаемые (уголь, квасцы, аммоний, асбест, бура, отдельные драгоценные камни и пр.), которые использовались ими в самых различных областях хозяйственной деятельности. Квасцы, например, применялись в крашении и дублении. Как и многие другие минералы, они использовались еще и в медицине. Асбест применялся в качестве огнеупорного материала. Волокнистость асбеста, что, как считалось, могло быть связано только с животными, дала основание представлению, что он произошел от саламандры или феникса.
С ханьского времени в Китае стали создавать каталоги различных видов камней, руд и полезных ископаемых. Китайцы первыми классифицировали полезные ископаемые на камни и металлы с их сплавами. Согласно этой классификации, металлы отличались от камней тем, что плавились под воздействием огня. Китайцы ошибочно считали, что металлы и минералы могли преобразовываться друг в друга. В поздние времена китайцы полагали, что минералы возникают в ходе медленного химического изменения.
В 15 в. китайцы утверждали, что некоторые минералы можно добывать из определенных растений, что подтверждается современной наукой.
Китай - одна из областей сейсмической активности, поэтому китайцы стали рано изучать землетрясения и строить теории их возникновения. Землетрясения мыслились китайцами как следствия волнений пневмы-ци, находящейся под поверхностью земли и стремящейся подняться, препятствием чему является давление надземной пневмы-ци.
До 1644 г. велись регулярные записи землетрясений и было зафиксировано 908 толчков. Некоторые из землетрясений были достаточно сильными. Так в феврале 1556 г. при землетрясениях в Шаньси и Хэнань погибло 800 тыс. человек. Самое раннее письменное упоминание землетрясения содержится в “Го юй (“Речи царств”) и относится к 779 г до н.э., когда в результате подземных толчков были изменены русла трех рек - Цзиншуй, Вэйшуй и Лошуй. Данное событие было рассмотрено как грозное предзнаменование гибели династии Западное Чжоу:
На втором году правления Ю-вана три реки в Западном Чжоу взбудоражились.
Бо Ян-фу сказал: “[Дом] Чжоу ожидает гибель. Животворные силы Неба и Земли не нарушают сами установленного порядка, если же порядок нарушается, значит, его привел в расстройство народ. Когда светлое начало лежит внизу и не в состоянии выйти, а темное начало давит на него сверху и не дает подняться, происходят землетрясения. Ныне три реки в самом деле взбудоражились, и это произошло из-за того, что светлое начало лишилось положенного ему места, а темное начало давит на него. Когда светлое начало лишается положенного ему места и оказывается внизу под темным началом, [происходит землетрясение], истоки рек всегда закупориваются, а закупорка истоков непременно ведет к гибели государства. Ведь если земля и вода взаимодействуют, народ может удовлетворять свои нужды, а если земля и вода не взаимодействуют, богатства народа скудеют и чего тогда ожидать, кроме гибели?
В прошлом, когда обмелели реки И и Ло, погибла династия Ся, а когда обмелела река Хуанхэ, погибла династия Шан. Ныне добродетели дома Чжоу подобны добродетелям указанных двух династий в последний период их существования, к тому же снова закупорились истоки рек, а закупорка обязательно приведет к их обмелению. Существование же государства всегда зависит от гор и рек, и если горы рушатся, а реки мелеют,-это признак гибели государства. Обмеление рек непременно приведет к обвалу гор. Отсюда-если царство Чжоу должно погибнуть, это произойдет не позже, чем через десять -лет, ибо такова основа счета. Отвергаемое Небом не может существовать дольше этого срока”.
В этом году три реки обмелели, а гора Цишань обрушилась. На одиннадцатом году правления Ю-ван погиб, а дом Чжоу переехал на восток [1].
Землетрясения часто служили поводом для продовольственных бунтов и восстаний. Поэтому правительство было заинтересованно в скором получении информации о землетрясениях, происходящих в отдаленных областях страны. Вслед за подобной информацией можно было полагать, что поставки зерна (налоги оплачивались как правило зерном) из этой области могли быть прерваны. С другой стороны, это означало, что данная область нуждается в продовольственной помощи и необходимо послать туда войска для наведения порядка.
В эпоху поздней Хань императорский астроном Чжан Хэн (78-139) изобрел первый в мире сейсмоскоп, который отмечал слабые землетрясения на больших расстояниях. Это устройство не сохранилось до наших дней. О его конструкции можно судить по неполному описанию в “Хоу Хань шу” (“История Второй Хань”). Хотя некоторые детали этого устройства до сих пор не известны, общий принцип вполне ясен.
Сейсмоскоп был отлит из бронзы и имел вид винного сосуда с куполообразной крышкой. Диаметр его составлял 8 чи (2,56 м). По окружности этого сосуда размещались фигуры восьми драконов или только голов драконов, ориентированных по восьми направлениям пространства: четыре страны света и промежуточные направления. Головы драконов имели подвижные нижние челюсти. В пасти каждого дракона помешался бронзовый шар. Рядом с сосудом под головами драконов помещались восемь бронзовых жаб с широко открытыми ртами. Внутри сосуда, вероятно, содержался перевернутый маятник, типа того, что входит в конструкцию современных сейсмографов. Этот маятник был связан системой рычагов с подвижными нижними челюстями голов дракона. При землетрясении маятник приходил в движение, открывалась пасть дракона, находящегося со стороны эпицентра подземного толчка, шар падал в рот жабы, производя сильный шум, который служил сигналом для наблюдателя. Как только один шар выпадал, внутри срабатывал механизм, предотвращающий выпадение других шаров при последующих толчках.
Как свидетельствуют летописи, прибор действовал достаточно точно. Сейсмоскоп Чжан Хэна был чувствительным даже для регистрации небольших толчков, проходящих на расстоянии сотен ли. Действенность этого прибора была продемонстрирована вскоре после его изготовления. Когда шар первый раз выпал из пасти дракона, никто при дворе не поверил, что это означало землетрясение, поскольку толчки в этот момент не ощущались. Но через несколько дней прибыл посыльный с вестью о землетрясении в городе Лунси, который находился к северо-западу от столицы на расстоянии более чем 600 км. С тех пор обязанностью должностных лиц астрономического ведомства было делать записи направлений происхождения землетрясений.
Позднее подобные инструменты многократно строились в Китае. Через три столетия математик Синьту Фан описал подобный инструмент и, возможно, изготовил его. Лин Сяогун сделал сейсмоскоп во время между 581 и 604 гг. Ко времени монгольского правления в 13 в. принципы изготовления сейсмоскопа были забыты. В Европе первый сейсмограф появился в 1703 г.
В 1930 г. японские ученые во главе с Имамурой Акитсуном, руководствуясь описанием сейсмоскопа Чжан Хэна в “Хоу Хань шу” (“История Второй Хань”), изготовили его модель в Сейсмологической обсерватории токийского университета. Они использовали принцип перевернутого маятника.
В 1936 и 1951 гг. китайский ученый Ван Чжэндо изготовил две различные модели сейсмоскопа Чжан Хэна. Они отличаются как внешне, так и по внутренней конструкции. В первой модели элементом, реагировавшим на подземные толчки, был цилиндрический маятник, подвешенный на подвижных поперечных рычагах, каждый из которых соединялся с пастью дракона в соответствующем направлении и открывал ее в том случае, когда маятник выходил из состояния покоя и упирался в данный рычаг.
Во второй модели, схожей с моделью Имамуры, датчиком был медный стержень, установленный на дне сосуда и находящийся в положении неустойчивого равновесия. При землетрясении стержень просто падал на рычаг, связанный с пастью дракона, который находился по направлению к эпицентру толчков.
В эпоху Чжаньго китайцы использовали магнетит (магнитный железняк) для выплавки железа. Свойство магнетита (цы ши) притягивать железо объяснялось наличием в нем “материнской любви” (цы). Он считался “матерью” железа. Было известно, что магнетит обладает поляризованностью. Это его свойство использовалось для определения сторон света при путешествиях и в геомантике.
Древний китайский компас, упоминания о котором относятся к эпохе Чжаньго, назывался сынань, что означает “ведающий югом”. Этот компас имел вид ковшика с тонким черенком. Ковшик помещался на тщательно отполированной медной пластине так, чтобы он касался ее только своей выпуклой частью. По краям пластины были нанесены специальные знаки, обозначающие страны света. Если придать ковшику вращательное движение вокруг точки его соприкосновения с пластиной, то в момент остановки черенок будет указывать на юг. Форма ковшика была выбрана не случайно. Она копировала форму созвездия Большой Медведицы, называемого в Китае “Небесным Ковшом” (Тянь доу).
Недостатком такого компаса было то, что магнетит плохо обрабатывается и очень непрочен. К тому же “ведающий югом” был недостаточно точен, по причине сильного трения между ковшиком и поверхностью доски. Еще до династии Сун на смену ему приходит другая модель компаса. Китайцы обнаружили, что эффект намагничивания наблюдается как при соприкосновении железа с магнитом, так и при охлаждении разогретого до красноты железного куска. Объяснялось это влиянием природной ци. Изготавливался намагниченный компас в виде железной рыбки, плавающей в воде. Она нагревалась докрасна, а затем располагалась головой к северу и хвостом к югу или наоборот. При вторичном нагревании рыбка теряла свои магнитные свойства. Упоминание о таком компасе имеется в трактате “Основы военного дела” (“У цзинь цзуняо”), написанном в 1044 г.
Еще одна конструкция компаса описана ученым Шэнь Гуа (1030-1094) в сочинении “Мэнци битань” (“Записи Мэнци”). Это обычная намагниченная швейная иголка, с помощью воска прикрепленная в центре тяжести к свободно висящей шелковой нити. Такой компас давал большую, чем другие, точность, если его использовать в безветренном месте.
Помимо “подвесного” компаса Шэнь Гуа описал еще и “плавающий”. В этом случае намагниченная стрелка скреплялась под углом в 90° с тонкой камышинкой, после чего осторожно укладывалась на поверхность воды. Также Шэнь Гуа была предложена конструкция компаса со стрелкой, насаживаемой на иголку, т.е. конструкция, которая чаще всего используется в наши дни.
В указанном сочинении Шэнь Гуа еще отмечается, что стрелка компаса указывает на юг не точно, а с некоторым отклонением на восток. В качестве причины этого отклонения Шэнь Гуа совершенно правильно назвал несовпадение магнитного и географического меридианов. Угол, отражающий данное несовпадение, в наше время называется магнитным склонением. В Европе явление магнитного склонения было впервые подмечено Колумбом во время его плавания через Атлантический океан, т.е. на четыре столетия позже, чем его описал Шэнь Гуа. Однако само открытие магнитного склонения было сделано в Китае еще раньше, вероятно, в эпоху Тан.
Не позднее начала 12 в. китайцы начали применять компас в мореплавании, о чем можно судить по книге Чжу Юя “Пинчжоу кэтань”, написанной в 1119 г. В этой книге говорится, что китайские лоцманы ночью осуществляли навигацию по звездами, днем - по Солнцу, а в облачные дни - по магнитной стрелке.
Первое упоминание компаса в европейской литературе относится к 1190 г., когда Александр Некам в своем сочинении “De Naturis Rerum” написал, что моряки ночью или при туманной погоде пользуются магнитной иглой, указывающей на север. Компас приходит в Европу не от арабов. В арабской литературе компас упоминается только в 1232 г. Европейцы и арабы узнают о компасе от китайских моряков.
Геомантия - традиционное китайское учение о гармонизации жилищ и могильников с потоками космической пневмы ци. Перевод “геомантия” - искусство прорицания по земным очертаниям - не совсем верен. Собственные названия этого учения - каньюй (“повозка небесного свода”), дили (“земные принципы”) и, наиболее распространенное, фэншуй (“ветер и вода”). Таким образом, в зоне интереса китайской геомантии были небесные и земные энергии, ветер и вода как их переносчики.
Фактически геомантия ставила своей целью определить благоприятное устройство тех или иных помещений и найти наиболее подходящие участки для строительства города, дома или могилы, учитывая особенности ландшафта. Геомантия подразделяется на два вида: иньская геомантия была направлена на выбор благоприятного места для захоронения усопших, а янская - для строительства жилища. Первый вид считался не менее важным, чем второй, поскольку китайцы верили, что от обитающих в могилах духов предков зависит успех или неуспех их потомков. Даже самое небольшое изменение в положении могил могло оказывать неблагоприятные воздействия на взаимоотношения между живыми и мертвыми. Эти изменения часто служили объяснением причин успеха или неудачи живых. Из-за вмешательства в могилы, как считалось, терпели бедствия или даже погибали целые поколения.
Искусство фэншуй базируется на общих принципах (ли) природы, изучении числовых (шу) пропорций ландшафта и природной ци и ее форм (ин). Это учение, оказавшее глубокое влияние на природный облик и городские планировки Китая, не имело аналога на Западе и содержало не только различные суеверия, но и теоретический и практический подходы к экологическому и эстетическому восприятию ландшафта и дизайна различных строений.
Любой китаец в старые времена был осведомлен в искусстве фэншуй, но при строительстве того или иного сооружения все же было предпочтительней обратиться в специалистам, которые именовались сяньшэн (“ранее родившийся”) или ши (“наставник”, “мастер”) с приставками фэншуй, каньюй или дили. Они пользовались особым уважением, так как от них зависело счастье и процветание их клиентов.
Многими исследователями было отмечено, что западная, христианская цивилизация с самого своего зарождения имела установку на порабощение природы и необдуманное растрачивание ее богатств. Напротив, китайская цивилизация стремилась найти способы приспособления к природе и осуществлять любую деятельность в соответствии с ее законами. Такой подход проявляется, например, в отношении китайцев к земле.
По представлениям китайских геомантов, земля является живым организмом, в котором есть каналы, подобные кровеносным каналам человека. Это - “вены земли” или “вены дракона”. Места, где такие каналы сходятся, считались особо значащими и подобными акупунктурным точкам древнекитайской медицины. Если земная энергия плохо проходит через эти каналы по причине того, что противодействующие потоки энергии сталкиваются в каких-либо местах, то в организме земли возникают болезни. Жить рядом с этими местами считалось неблагоприятным. С другой стороны, полагалось, что размещение жилища около богатого источника ци будет вести к различным житейским выгодам и духовному продвижению.
По земным каналам циркулирует невидимая ци. Но в земных недрах есть еще грунтовые воды, а по поверхности земли текут реки. Их влияние также надо было учитывать геомантам, так же как и ветры над ее поверхностью. Эта концепция достаточно древняя. Так, рассматривая Землю как живой организм, уже авторы “Гуань-цзы” (4-3 вв. до н.э.) полагали, что вода движется в ней подобно тому, как кровь в кровеносных сосудах:
Земля - источник всех вещей, корень живых существ. Она рождает прекрасные и безобразные, благородные и низкие, глупые и умные [существа].
Вода - это кровь и жизненная энергия земли. Она циркулирует по своим “кровеносным сосудам”. Поэтому говорится: “Вода - это всеобъемлющий материал” [2].
Считалось, что естественные каналы животворной энергии ци должны быть извилистыми. Силы злой природы, вредные влияния (ша) имели каналы прямые, типа искусственной канавы или дороги. Геомант интуитивно или с помощью расчета обнаруживал, насколько исследуемый участок находится под влиянием благоприятных или губительных сил.
Китайская традиция полагала, что древние совершенномудрые правители обладали искусством фэншуй. Археологически история фэншуй может быть прослежена с эпохи Шан-Инь. Обнаруженные погребения и остатки жилых построек свидетельствуют о знании в это время некоторых идей, которые позднее составят основу традиционной геомантии. До эпохи Хань фэншуй не рассматривалась в качестве дисциплины, отдельной от астрологии и мантики. Во время правления императора У-ди появляются профессиональные геоманты и пишутся специальные труды.
К эпохе Сун последователи фэншуй разделились на две главные школы, основанные ранее в Цзянси и Фуцзяни и часто называемые школами “формы” и “компаса”.
Школа формы основана в 9 в. Ян Юнь-суном, родившимся в пров. Цзянси и возглавлявшим императорское ведомство геомантов. Им были написаны “Книга пробужденного дракона” (“Хань лун цзин”), “Книга синего мешка” (“Цин нан цзин”) и “Книга о сомнительных драконах” (“И лун цзин”). Содержание этих книг указывает на то, что геоманты школы Ян Юнь-суна следовали традиции, развивавшейся еще в эпоху Хань.
В этой школе компас применяется редко и только в качестве вспомогательного средства. Среди цзянсийских геомантов преобладал интуитивный поход и особое внимание уделялось “природным очертаниям” (ин) - формам гор и направлению течения вод, метафорически выражаемым в терминах взаимодействия Дракона и Тигра. Так, например, вода считалась “кровью” Дракона, а поверхность земли - его “кожей”.
Считалось также, что в земле существуют два потока энергии - янская и иньская. Один поток называется “Зеленым Драконом”, а другой - “Белым Тигром”. Зеленый Дракон должен быть слева, а Тигр - справа от искомого места, с учетом того, что оно должно быть открыто в южную сторону, которая, как считалось, приносила удачу. Поэтому геомант прежде всего должен был выявить признаки настоящего Дракона и дополняющие их признаки Тигра, чтобы определить их всевозможные взаимовлияния. Главная же цель геомантического искусства состояла в том, чтобы найти такое место, где Тигр и Дракон уравновешивают друг друга, образуя символический сексуальный союз. Это место считалось самым большим источником благоприятной ци в данной местности. В учебных целях указывалось, например, что какое-либо место может считаться благоприятным, если его можно уподобить изгибу между верхней и нижней частями руки, которые уподоблялись при этом Дракону и Тигру. Дракон в ландшафте был связан с чем-то особо большим, например, с горами, в то время как Тигр был связан с менее явными элементами ландшафта, например, с холмами.
Фуцзяньская школа геомантии придавала большое значение нумерологии. Эта школа была основана в 11 в. Ван Цзи из Ганьчжоу. Важнейшее сочинение этого геоманта - “Книга середины” (“Чжун цзин”) - было опубликовано его учеником Е Шуляном.
Цель данной школы состояла в том, чтобы выбрать для строительства того или иного сооружения наиболее благоприятное направление на основе учета множества различных критериев, определяемых правилами китайской нумерологии. Для этой цели практикующие геоманты использовали компас со сложной разметкой.
Компас геоманта называется лоцзин - “сетчатая основа”. Центр компаса, в котором находится магнитная стрелка, имеет название Тай цзи (“Великий предел”). На поверхности компаса располагаются несколько концентрических кругов со знаками всех основных параметров, используемых в расчетах геоманта. Эти круги, называемые цэн (“ярусы”), пересекаются радиальными линиями, делящими поверхность компаса на сектора. Очень простые компасы в своей разметке содержат только восемь кругов, а у более сложных версий их количество доходит до тридцати и более. Среди знаков, отмеченных на поверхности компаса, имеются 8 триграмм, иероглифы 12 “небесных стволов” и 10 “земных ветвей”, 24 сезонов, 5 стихии, 28 созвездий (сю), 365 градусов и проч. Компас имеет станину из дерева, в своем основании выполненную в форме чайного блюдца.
На протяжении истории Китая было составлено множество руководств, объясняющих как определить те или иные свойства исследуемого ландшафта, сферу действия каждого холма, долины или реки. Указывалось, что наилучшим местоположением для жилища или погребения является участок, защищенный с задней и боковых сторон от ветра. В гористой местности идеальный участок располагается во впадине или на склоне горы, открытом для южных ветров и защищенном от северных.
Вода в фэншуй рассматривается как символ изобилия. Однако считается плохим признаком, если река несет свои воды прямо к дому, могиле или святилищу по прямому руслу, так как она может “вымыть” оттуда и унести с собой благотворные энергии. Благоприятно, когда река не видна с места, где упокоено тело, так как “зрелище” благих водных влияний не дает ему ничего реального. Слияние двух рек считается благоприятным, а крутой изгиб - неблагоприятным. При отсутствии рядом с погребением, домом или храмом естественных водных потоков китайцы часто выкапывали искусственный водоем.
В “Гуань-цзы” есть места, которые можно рассматривать как руководство по фэншуй. Например, согласно этому тексту, при управлении страной следует обращать особое внимание на стремительность или малоподвижность, прозрачность или мутность и другие свойства воды:
В царстве Ци вода стремительная и глубокая, поэтому его народ алчный и храбрый. В царстве Чу вода мягкая и прозрачная, поэтому его народ легкомысленный, но смелый. В царстве Юе вода мутная и тяжелая, поэтому его народ тупой, болезненный и грязный. В царстве Цинь вода мутная, малоподвижная, в ней много ила, поэтому его народ алчный, хитрый, свирепый, склонный к интригам. В царстве Цзинь реки высохшие, вода в них мутная и неподвижная, поэтому его народ лицемерный, коварный и эгоистичный. В царстве Янь речные течения слабые, вода мутная, поэтому его народ глупый, упрямый, но правдивый, легкомысленный, но храбрый. В царстве Сун вода легкая, стремительная и чистая, поэтому его народ простой и правдивый. Поэтому совершенномудрые в понимании характера воды [находят ключ] к изменению состояния в обществе.
Таким образом, когда вода состоит из однородного состава, тогда и мысли у людей будут правильные; когда вода чистая, тогда и люди будут уравновешенные; правильные мысли у людей устраняют их корыстные желания; уравновешенность людей избавляет их от скверного поведения. Поэтому совершенномудрые, управляя страной, не занимаются предупреждением людей и убеждением дворов, а находят свою опору в воде [3].
Мастера фэншуй избегают слишком крутых склонов или однообразной равнинной местности. Горы и возвышения являются важнейшими составляющими фэншуй. Они контролируют влияние ветров, регулируя при этом выпадение дождей. Расщелины в горах считаются благоприятными для строения, если они не видны с его места. Чтобы обезопаситься от влияния отрицательных энергий, идущих через горные расщелины, их следует скрывать от взора каким-нибудь валуном, бугром, постройкой или другим объектом. Геомант выверяет точные расстояния, на которых надо поставить заградительные сооружения, называемые фэншуй та (“пагоды фэншуй”). Когда на местности нет естественных горных хребтов, позади сооружения и по его боковым сторонам возводят насыпи подходящей формы.
Все прямые линии ландшафта считаются дурными предзнаменованиями. Особенно прямая линия опасна, когда она направлена на исследуемое место. Плохими признаками считаются одиноко стоящие утесы, не покрытые кустарником или деревьями. В гармоничной местности высокие скалы и горные массивы должны быть уравновешены бамбуковыми зарослями, небольшими холмами и водоемами.
В соответствии с фэншуй любая гора, холм или водный поток по своей конфигурации могут быть отнесены к той или иной стихии. Здесь главную роль играют чувственные ассоциации. Например, гора относится к стихии “дерево”, если похожа на крону деревьев, и к стихии “огонь”, если имеет острую, “жгучую” вершину.
<>
Выбор места для входа в здание имеет в фэншуй наиважнейшее значение. Если прямо против входа находится фонарный столб, дерево или глухая стена, то считается, что это отрицательно влияет на качество пневмы ци, которая втекает в здание. Фасад дома должен быть расположен ниже, чем его задняя сторона.
Мастера фэншуй также полагали важным исследовать конфигурацию помещений дома, расположение предметов в каждой комнате. Считалось, что помещение должно иметь глубину, превышающую по длине ширину. Зеркала, колокольчики, различные сосуды, камни и некоторые другие предметы играют большую роль в китайском интерьере.
Наблюдения за погодой производились в Китае с самых древних времен, о чем свидетельствуют обнаруженные археологами цзяньгувэнь - надписи на черепашьих панцирях и костях животных. Там же встречается много своеобразных мантических прогнозов о предполагаемом состоянии погоды на ближайшие дни.
Знания закономерностей изменения состояний погоды, которые позволяли совершать метеорологические предсказания, были жизненно важными в такое стране как Китай, где существовало развитое интенсивное земледелие, имелись обширные ирригационная и транспортная системы каналов и где появление лавинных потоков могло иметь самые бедственные последствия, если только не принять предварительно каких-либо предохранительных мер.
Начиная с эпохи Хань в Китае проводились систематические наблюдения за погодой, позволявшие выявлять закономерности климатических изменений. Регулярно велись записи моментов появления гроз, силы и направления ветра, температуры и влажности воздуха.
При наблюдении за погодой использовались различные метеорологические приборы. Регистрация направления ветра осуществлялась с использованием бумажных змеев. Для определения не только направления, но и силы ветра в Китае применялись специальные флажки, по краям полотнища которых пришивались колокольчики, а сами они имели подвижный флагшток. По положению полотнища, поднимавшегося от ветра, можно было наблюдать его направление, а по звону колокольчиков - его силу.
Имеются доказательства, что китайцы в эпоху Хань создали анемометр для измерения скорости ветра, который, возможно, состоял из полусферических кубков, подобных тем, которые используются в современных приборах.
В 132 г. Чжан Хэн изобрел прибор хоуфэн дидунцы, который сочетал в себе простой флюгер (хоуфэнци) и сейсмоскоп. Данный флюгер, называвшийся еще янфэн тунгу (что означает “медная птица на ветру”), монтировался на верху шеста высотой в 5 чжанов, ставившегося на открытом месте. В Европе флюгер упоминается лишь с 12 в.
В конце 3 в. до н.э. уже существовала практика взвешивания гигроскопического материала, например, древесного угля вяза, чтобы определить меру атмосферной влажности и таким образом предсказать время наступления дождливой погоды.
В трактате Цинь Цзюшао “Шушу цзючжан” (“Девять отделов математики”), написанном в 1247 г., приводится задача на вычисление объема водосборного стакана дождемера. В 1424 г. был издан правительственный указ, согласно которому необходимо было из крупных провинциальных городов поставлять в столицу сведения о количестве дождевых осадков, для чего туда были разосланы стандартные дождемеры. Когда впервые в Китае начали применять дождемер - пока не установлено, в Европе же схожие по назначению влагомеры стали использовать только в 17 в.
В древнем Китае велись записи появлений радуги и паргелических явлений. Последние были описаны на тысячу лет раньше, чем в Европе. Сохранились рисунки паргелий, выполненные императором минской династии Чжу Гаочжи в 1425 г.
К 13 в. в Китае уже использовались определители визуальных помех в атмосфере. Они состояли из бамбуковых клеток, установленных в горной местности. Такие определители были неизвестны на Западе.
Древние китайцы умели правильно объяснять многие атмосферные явления. Так, в эпоху Чжаньго они знали, что ветер представляет собой перемещение воздуха. Китайцы произвели детальное исследование ложных солнц - системы колец и отраженных изображений вокруг солнца, описав их приблизительно на тысячу лет раньше, чем подобные описания появились в литературе Запада. В сочинении Шэнь Гуа “Мэнци битань” (“Записи Мэнци”) указывается, что радуга образуется в результате игры солнечных лучей в “завесе дождя”. К первому столетию н.э. было отмечено, что дождь образуется в результате испарений. Что касается росы, то считалось, что это тоже испарения, которые в отличие от дождя не выпадают, а осаждаются за счет неких изменений в ночном воздухе. Грозы и молнии рассматривались как столкновения иньской и янской пневм, происходящие высоко над землей.
Ботаника
Правительство в Китае всегда поддерживало развитие ботаники и геоботаники, заботясь о правильном использовании полезных растений и земли. Также изучалась естественная среда, в которой произрастало то или иное растение. Уже в 4 в. до н.э. исследовались почвы. Во времена династий Сун и Юань потребность повысить объем производимого продовольствия привела к необходимости изучать особенности произрастания зерновых культур вне их нормальной среды обитания.
В выработке ботанической терминологии и классификаций идеографическая сущность китайского языка имела некоторые преимущества по сравнению с европейскими языками. Примитивные пиктограммы предоставили собой образы стеблей, стволов, различных видов листьев и плодов, и таким образом основы ботанического языка были доступны с самых ранних времен китайской науке. При расширении знаний о растениях изобретались новые иероглифы, поскольку китайцы не имели никакого “мертвого языка”, подобного латыни, которая использовалась в Европе для создания научной терминологии.
Начиная с 3 в. до н.э. помимо обычных названий для растений в Китае имелись названия из двух иероглифов, что напоминает бинарную классификацию К. Линнея. Эти биномы помогали китайским ботаникам специфицировать растения по естественным семействам.
Китайцы обладают большим количеством литературы по ботанике. Имелось много энциклопедий и словарей, которые содержали ботанические термины. Прежде всего это словарь “Эръя” (“Литературный комментарий”), составленный в 3-2 вв. до н.э. по более ранним материалам. После эпохи Ван Мана появился ряд императорских каталогов растений, составленных государственными служащими. Важный класс литературы по ботанике - это бэньцао, которые представляли собой фармацевтические справочники, включающие знания о лечебных полезных ископаемых, животных и растениях. Они появились во 2 в. до н.э. Знания о растениях в них подавались с аптекарской точки зрения, но были также описания растений, которые не имели лечебного использования. В это же время в каталоги начали включать растения иностранного происхождения. При развитии издательского дела в 10 в. справочники по ботанике стали иметь иллюстрации описываемых растений.
В 14 в. появились справочники съедобных растений. В них приводились сведения о диких растениях, которые могли быть использованы в пищу во времена голода.
Самый известный автор по ботанике - Ли Шичжэнь (1518-1593), который 40 лет работал над составлением огромного фармацевтического труда “Бэньцао гань му” (“Основные положения о деревьях и травах”). В этом сочинении помимо наиболее распространенных названий растений давались и второстепенные. Классификации растений строились по естественному принципу и по фармацевтическому.
Большое количество ботанических трактатов посвящалось описанию какой-либо разновидности растений, особенно полезных, подобно апельсину, и декоративных, таких как хризантема, пион, роза. Эти растения с древних времен выращивались в китайских садах, а позже были импортированы в Европу. Большинство садовых растений в Европе - китайского происхождения. Английские сады 18 в. культивировались под влиянием китайских садоводческих идей, в которых геометрической правильности разбивки сада предпочиталась естественность.
Китайцы первыми заметили связь между растениями и полезными ископаемыми. Следы этого знания имеются в текстах 3 в. до н.э., когда геоботаника стала использоваться для разведки полезных ископаемых.
В сочинении “Шань хай цзин” (“Книга гор и морей”) указывается, что растение хуэй-тан растет около золотой руды. Что это за растение - не ясно. Это могли быть орхидея, боярышник, слива или дикая груша. Все они имеют названия, связанные с архаическим хуэй-тан. Позднее считалось, что когда в горной местности растет растение сиай - разновидность шалота - рядом можно найти золото.
В “Книге учителя Вэнь”, составленной около 380 г., но содержащей материалы 3 в. до н.э., говорится, что в областях, где находят нефрит, ветви деревьев свисают.
Текстов по геоботанике мало. Возможно, причиной было желание сохранить в тайне методы поиска полезных ископаемых.
Китайская зоологическая литература велика и создавалась почти во все периоды истории Китая. Различные описания животных и их поведения включены во многие энциклопедические работы, начиная от словаря “Эръя”, составленного в 3-2 в. до н.э. Многочисленные сочинения по фармацевтике (бэньцао), появившиеся во 2 в. до н.э., также касаются зоологических вопросов. Зоологические монографии по отдельным видам животных появились в эпоху Тан, но не были так многочисленны, как ботанические.
С древности в Китае существовала классификация живых существ по теории пяти стихий, в которую входили как реальные, так и мифические животные.
| Стихии | Виды живых существ | Главный представитель вида |
| Дерево | чешуйчатые | дракон (лун) |
| Огонь | пернатые | феникс (фэнхуан) |
| Почва | гладкокожие | человек (жэнь) |
| Металл | мохнатые | тигр (лаоху), единорог (цилинь) |
| Вода | панцирные | черепаха (угуй) |
Ученые исследовали, что в древние времена, когда климат в Китае был более теплым, там водились слоны и носороги. Но и в наше время в Китае имеется большое разнообразие животного мира.
Много животных, птиц и рыб китайцами было выведено искусственно. Среди них водный буйвол, используемый при пашне риса, пекинская собака, различные виды золотой рыбки. Китайцы разводили лошадей, включая доставленных из Ферганы, и монгольского пони.
Исключительное занятие китайцев - приручение насекомых. Начиная с середины эпохи Шан в Китае занимались разведением тутового шелкопряда. Китайцы также с незапамятных лет содержали пчел для получения меда. Мед использовался в медикаментозном лечении как лекарство и как транспортное средство для других лекарств.
Не позднее эпохи Тан в Сычуани выращивались чешуйчатые насекомые. Например, чешуйчатые насекомые, принадлежащие семейству Coccidae, использовались для получения красителей. Важное значение имели насекомые таких видов как Ceroplastes ceriferus и Ericerus pe-la. Из выделяемых ими секретов получали белый воск, использовавшийся для полировки, вощения бумаги, производства свеч и в лечебных целях. Принятый вовнутрь, он помогал против хрипоты, боли, червей, нервозности и ускорял сращивание сломанных костей. Его также использовали как мазь для обработки ран. Чтобы получить сырой воск, насекомые и выделяемые ими секреты собирались и кипятились в воде. Выпавшие в осадок тела насекомых использовались как пища для свиней.
Биологическая защита растений от вредителей - один из наиболее изобретательных и успешных аспектов традиционной науки Китая. В сочинении “Наньфан цаому чжуань” (“Описание южных трав и деревьев”), написанном в 340 г., сообщается, что для защиты цитрусовых плантаций от тли, клещей, пауков, жуков и других вредителей крестьяне вешали на деревьях мешки с желтыми плотоядными муравьями. Чтобы муравьи могли передвигаться от дерева к дереву, между ними протягивались бамбуковые мосты. Подобная практика продолжается и в наше время. Разновидность используемого муравья была идентифицирована современными учеными как Oecophylla smaragdina. Это первый в мире случай применения одних насекомых для борьбы с другими.
Китайцы восхищались высоко организованным устройством муравейника и считали, что отдельные аспекты жизнедеятельности муравьев могут быть образцом для подражания в человеческом обществе. В средневековом Китае бродячие артисты устраивали представления с дрессированными муравьями.
Также в Китае разводились сверчки (семейство Gryllidae), между которыми устраивались спортивные состязания наподобие западных петушиных боев. Их обычно содержали в маленьких переносных клетках.
Китай является страной с одной из древнейших земледельческих культур. Земледелие в Китае, как и везде, началось с примитивных методов посадки, подразумевавших произвольное разбрасывание семян на необработанной почве. Со временем китайцы освоили развитые методы культивирования.
Традиция приписывает честь изобретения сельского хозяйства легендарному императору Шэнь Нуну, который, как считается, сделал первый плуг и показал преимущества пахоты и пропалывания зерновых культур.
Сельское хозяйство в древнем Китае развивалось главным образом вблизи рек Хуанхэ и Янцзы. Северо-западные области, колыбель древнекитайской цивилизации, состояли из плодородной лёссовой почвы, нанесенной за многие века из пустыни Гоби. Низовье Хуанхэ имеет почву, покрывающуюся илом. Еще ниже имеются аллювиальные почвы. Такие условия позволяли поддерживать интенсивное культивирование зерновых (пшеница, просо, ячмень, конопля и др.), не применяя искусственной ирригации.
В области Янцзы требуется искусственная ирригация. Здесь высаживается главным образом рис, шелковица и хлопок. В зимние месяцы, когда рисовые плантации были сухими, они использовались для выращивания пшеницы, ячменя и бобов.
Пшеница и ячмень попали в Китай из Западной Азии в позднем неолите. Хлопок пришел из Индии в 6-8 вв., но широкое производство хлопка началось в 12-13 вв. Из Индокитая по приказу правительства в 11 в. были вывезены специальные сорта риса, который быстро созревает. В конце 16 в. через европейских посредников импортируются зерновые культуры из Америки: сладкий картофель, кукуруза, арахис, табак. В 17 в. в Китай поступил ирландский картофель.
Китайцы постоянно испытывали проблемы с продовольствием из-за непрерывного роста количества населения. Это требовало вести интенсивное культивирование. Возможно, уже в эпоху Шан-Инь осуществлялся грядочный посев зерновых культур. Это позволяло легко пропалывать каждое растение. В сочинении 3 в. до н.э. “Вёсны и осени господина Люя” указывается, что при посадке рядами растения не мешают друг другу расти.
В эпоху Чжоу у китайцев вошла в практику паровая система земледелия, когда после двух лет использования под посевы участок на год оставляли не обработанным. В эпоху ранней Хань эта система заменяется более развитыми системами цюйтянь и дайтянь, предложенными соответственно учеными-агрономами Фань Шэньчжи и Чжао Го.
В первом случае поле вскапывалось вдоль и поперек бороздами глубиной около 30 см. При посадке необходимой культуры в эти борозды земля из них выбрасывалась на имеющиеся между ними квадратные участки цюй, где затем перемешивалась с прошлогодней ботвой и листьями. Полученную таким образом массу затем вносили в борозды в качестве удобрения.
Во втором случае на поле выкапывались канавы шириной и глубиной также около 30 см. Посадки производились в эти канавы, куда, по мере роста посаженных растений, многократно подсыпалась удобренная земля с гряд, находящихся между канавами. Таким образом, растения, будучи непрерывно окучиваемыми, укреплялись, делались ветроустойчивыми. Еще одно достоинство этого метода заключалось в том, что указанная подсыпка уменьшала испарения с почвы в канавах, которая поэтому была всегда достаточно влажной. На следующий год канавы рылись на месте гряд, что позволяло постоянно поддерживать необходимое плодородие почвы.
В начале 6 в. н.э. ученым Цзя Сысе была написана “Энциклопедия для простого народа” (“Цимин яо шу”), которая являлась обобщением всех предшествовавших достижений традиционного китайской агрономической науки. При ее написании было использовано около 180 текстов по земледелию, среди которых был и трактат Фань Шэнчжи, не дошедший до нашего времени. Из данной энциклопедии известно, что Фань Шэнчжи был знаком с методом повышения урожайности пшеницы посредством перемешивания и выдерживания семян со снегом, что обеспечивало яровизацию данной культуры.
С конца эпохи Чжаньго в Китае было известно, что периодическое чередование посевов проса и пшеницы, пшеницы и бобовых способствует повышению плодородия почвы. В “Энциклопедии для простого народа” значительное место отводилось вопросам севооборота, в частности, говорилось о эффективности чередования посевов поливного риса с другими растениями. Там же указываются защитные меры против вымерзания растений в холодную зиму, приводятся описания различных способов борьбы с вредителями сельскохозяйственных культур и целый ряд указаний по селекции растений. Советовалось начинать отбор с колоса и производить высадку сортовых семян на специально обработанные земли, а перед севом, перебрав сортовые семена, залить их водой, отбраковывая все всплывающие зерна. Значительное место в данном сочинении уделялось также описанию техники прививки одной части растения к другому. В последующие времена все достижения древнекитайской сельскохозяйственной науки получили дальнейшее развитие.
На юге Китая в 1-2 вв. появилась практика разводить рассаду риса на грядках, с последующей пересадкой в поле. Это заметно повышало урожай.
С целью максимальной эффективности ирригационные водоемы использовались также для выращивания каштанов, бобов, огурцов и разведения уток. На берегах водоемов выращивались деревья тутового шелкопряда. Эти деревья также создавали тень для водных буйволов, которые утаптывали дно водоемов.
Китайцы активно пользовались удобрениями. Это был прежде всего ил, подымаемый со дна каналов Янцзы. На севере использовались удобрения животного и человеческого происхождения.
В эпоху Сун из-за нехватки сельскохозяйственной земли начали возводить террасы в горных областях. Также некоторые озера или их части высушивались и превращались в поля с земляными стенами, чтобы преградить путь воде.
С целью увеличения площадей для посадки китайцами устраивались “плавающие поля” на бамбуковых плотах с насыпной землей. Эти меры привели к перемещению экономического центра к югу в область Янцзы, где могли выращивать две зерновых культуры в год.
Основные тенденции развития механики
В эпоху “Воюющих государств” в Китае сформировалось убеждение, что развитие техники является одним из способов улучшения жизни. Техническая деятельность виделась китайцам как подражание природным процессам, при котором не создается нечто новое, а только выявляются для блага людей заложенные в вещах свойства. Изобретателя считали мудрецом, постигшим важнейшие законы Вселенной. Поэтому изобретатели в Китае часто обожествлялись и считались национальными героями.
Многие инженеры и ремесленники в древнем Китае находились на государственной службе. Каждая династия имела свои цеха и арсеналы. Наиболее доходные и продвинутые отрасли производства были национализированы. Наиболее сложные машины строились, как правило, в имперских цехах или под наблюдением важных чиновников. Видные должностные лица поощряли способных техников.
Механические устройства, изготовлявшиеся в традиционном Китае, содержали детали, сделанные из камня, дерева, бамбука, бронзы и железа, и часто выглядели как произведения искусства, поражая изощренностью мысли своих изобретателей. Как и все вещи во Вселенной, механические устройства рассматривались как подобие космического целого, что выражалось в том, что они также описывались в терминах арифмосемиотики и их детали наделялись соответствующей символикой. С другой стороны, природно-космические реалии часто осмысливались в технических понятиях. Например, иероглиф “цзи”, который первоначально обозначал спусковую пружину арбалета, стал со временем употребляться со значением внутренней движущей силы в таких словосочетаниях как “тянь цзи” (“небесная пружина”) и “шэн цзи” (“жизненная пружина”). Другой пример - в “Дао дэ цзине” (чжан 5) проявленная Вселенная уподобляется кузнечным мехам (ти) и флейте (юе): “Разве не подобен промежуток между Небом и Землей кузнечными мехам и флейте? Опустошаешь, а не покоряется, движешь, а еще больше выходит”.
Мехи
Первоначально железо в Китае получали в горнах или малых шахтных печах, в которые воздух подавался за счет естественной тяги через дымоход. Температура при этом была недостаточной для плавки, и получалась крица - тестообразное зашлакованное железо. Производить литьевое железо китайцы стали в 4 в. до н.э., используя мехи. Первоначально это было примитивное приспособление для нагнетания воздуха с растягивающимися кожаными складчатыми стенками. Однако в этом же веке были изобретены более совершенные мехи двойного действия.
Эти мехи состояли из длинной прямоугольной полости, в которой передвигался поршень, приводимый в действие рабочим (несколько столетий спустя для этого стали использовать водяное колесо). Для герметичности поршень обкладывался перьями или тряпками. С концов коробки были установлены клапаны. Воздух нагнетался при прямом и обратном движении поршня благодаря действию переключающихся клапанов. Таким образом, эти мехи позволяли производить равномерное дутье. Сопла мехов имели железные носики, что увеличивало их эффективность.
Использование силы воды для приведения в действие мехов плавильной печи было начато в 31 г. н.э., когда, согласно официальной хронике, Ду Ши, чиновник из Наньяна, изобрел возвратно-поступательный механизм, работающий от водяной турбины. Преобразование вращательного движения в возвратно-поступательное осуществлялось за счет эксцентрика и системы рычагов. Приводимые в действие водой мехи были признаны удобными и получили повсеместное распространение. Это устройство заметно уменьшало трудоемкость получения металла и улучшало его качество. Подобные устройства появились в Европе только в 11-12 вв.
Карданов подвес
Карданов подвес берет свое название в честь Джерома Кардана, который в книге “De Subtilitate” (1550) описал данное устройство как приспособление для подвески нефтяных ламп. Он не настаивал на том, что это его изобретение. Ранее такие лампы применяли арабы, но, скорее всего, первыми изобрели подвес китайцы.
Самое раннее упоминание этого устройства в китайской литературе относится к 140 г. до н.э. Предполагаемым изобретателем устройства считается Фан Фэн. Подвес Фан Фэна мог применялся в масляных лампах, в которых лампадка крепилась на кольцах, скрепленных в двух противоположных точках, что позволяло сохранять ей вертикальное положение. Принцип данного устройства был вскоре забыт.
В сочинении “Всесторонние записки западной столицы”, изданном в 189 г., сообщается что создателем “курительницы для постели” с применением особого подвеса был Дин Хуань. (Дин Хуань также изобрел “волшебный фонарь”.) После этого “карданов” (точнее, “фанфэновский” или “динхуаневский”) подвес часто применяется в разных устройствах.
Известно, что с давних пор в Китае в ежегодных праздничных процессиях в качестве символов Луны использовались бумажные фонари с установленными внутри непроливаемыми светильниками на кардановом подвесе. Их называли “катящимися лампами”, “шарами духов”, “серебряными мешками” и т.д.
В 692 г. императрице У Хоу была представлена шарообразная нагревательная печь, внутренняя топка которой всегда сохраняла вертикальное положение, и печь не затухала.
Начиная с эпохи Сун с помощью карданового подвеса крепилось сидение императора на паланкине, что позволяло сидеть ему вертикально, даже если носильщики его наклоняли. В 18 в. китайские матросы с помощью подобного подвеса крепили компас.
Цепной подъемник
Впервые о цепном подъемнике упоминается в сочинении Ван Чуна (27-97) “Лунь хэн” (“Критические рассуждения”). Однако не исключено, что это устройство существовало в Китае и ранее.
Цепной подъемник первоначально использовался для подъема воды и назывался “ступальным колесом” (тачэ). Такое название происходит от того, что в движение он приводился двумя работниками, которые переступали каждый с педали на педаль. Эти педали укреплялись на оси колеса с зубьями, которое тянуло снизу вверх соединенные цепочкой лотки с водой. Внизу находилось другое колесо с зубьями, установленное таким образом, чтобы угол наклона движущейся цепочки с лотками составлял приблизительно 75 градусов. Обычно высота подъема не превышала 5 м.
В средневековом Китае цепные подъемники повсеместно использовались при ирригации, иссушении болот и для подъема питьевой воды. Существовали еще подъемники, позволявшие транспортировать землю и песок, что требовалось при различных строительных работах.
При династии Юань водоподъемники уже приводились в действие при помощи силы воды или ветра. Вместо деревянных лотков, соединенных в цепь, которая надевалась на заборное и подающее колеса, часто использовали сосуды, сделанные из толстого бамбука с сохраненной перепонкой. Для мощных водоподъемников использовались заборные и подающее колеса диаметром до 20 м.
Первые европейские цепные подъемники с квадратными поддонами были сделаны в шестнадцатом столетии. В 17 в. в Британском флоте такие подъемники использовались для выкачивания воды из трюмов.
Ременной и цепной привод
Ременной привод, передающий движение от одного колеса к другому, существовал в Китае уже в 1 в. до н.э. и упоминается в сочинении Ян Сюна (53 г. до н.э.-18 г. н.э.) “Фанъянь” (“Местные слова”).
Ременной привод использовался в машинах по разматыванию шелковичных коконов и в шелкопрядильных машинах. Эти машины имели большое колесо и маленький шкив, на которые и одевался приводной ремень. Колеса были как с оправами, образующими паз, так и без них.
Цепная передача для передачи энергии была изобретена в Китае астроном Чжан Сысюанем в период между 976-983 гг. и использовалась в его больших механических часах с небесным глобусом. Возможно, изобретение цепной передачи исходит из заимствования принципа, который использовался в цепных подъемниках. Хотя те цепи не передавали движение, Чжан Сысюань увидел возможность выполнения подобного проекта.
Когда в 1088 г. наиболее известный преемник Чжан Сысюаня изобретатель Су Сун построил огромную астрономическую часовую башню, он пробовал сначала использовать для передачи энергии вертикальный шпиль. Но такое устройство не работало. Так что ему пришлось применить цепную передачу, которую он назвал “астрономической лестницей”. Сохранился рисунок этой цепной передачи, сделанный самим Су Суном и изданный в 1094 г. в его книге “Новый проект астрономических часов”. Это самая старая в мире иллюстрация цепного привода.
Самая ранняя в Европе машина с приводным ремнем датируется 1430 г. Это горизонтальное точило. Ленточные приводные ремни стали использоваться в Европе только в 19 в. Первая европейская цепная передача была сделана в 1770 г. Дж. Вокансоном для мотальной машины и мельницы. В 1869 г. Дж.Ф. Третц использовал цепную передачу в велосипеде.
Веялка
В 3 в. до н.э. была изобретена веялка с вентилятором. Нешелушенное зерно помещалось в бункер с решетом вместо дна и обдувалось непрерывным потоком воздуха посредством вентилятора. Шелуха выдувалась, а зерно оставалось в бункере.
Веялки с роторным вентилятором для удаления шелухи были двух типов. Первый тип, изобретенный до династии Хань, приводился в действие педалью и имел вентилятор с 4-6 лопастями. Второй тип приводился в действие вручную посредством колеса с ручкой, являющегося разновидностью кривошипа, который начал применяться в Китае с 2 в. до н.э. и использовался еще в ручных мельницах и шелкопрядильных станках.
Существовали портативные и стационарные веялки. Так как веялки стоили дорого, портативная веялка была удобна тем, что ее можно было арендовать на время.
Мельницы
В эпоху Восточной Хань механик Ду Юй изготовил механическую зернотерку, приводимую в движение энергией воды. До него в Китае использовались зернотерки, состоящие из деревянной или каменной ступы и песта, подвешиваемого на деревянном рычаге. Надавливая на этот рычаг ногами, подымали и опускали пест в ступу, что и позволяло осуществлять шелушение или помол зерна.
Новаторство Ду Юя заключалось в том, что он соединил данное устройство с водяной мельницей, используя принцип преобразования кругового движения в возвратно-поступательное. На оси колеса с лопастями, опущенными в водяной поток, были установлены две пары диаметрально противоположных штырей. При вращении колеса каждый штырь зацеплял рычаг с пестом, тем самым поднимая его. Опускался же он под действием собственного веса.
С эпохи Хань китайцы изготовляли продольные мельницы, в которых размольный камень укрепляется вертикально и вращается в углублении. Использовались мельницы с двумя камнями, установленными рядом друг с другом. В другом случае два жернова укреплялись на противоположных концах оси, в центре которой находился дифференциальный механизм. Жернова при этом двигались в круглом желобе.
С 4-5 вв. изготавливались так называемые “дробильные телеги”. Это были передвижные мельницы для очистки риса с помощью наклонных молотков и для размола пшеницы с помощью жерновов, приводившихся в действие цепным или ременным приводом от колес телеги, на которой они устанавливались.
Ко времени династии Тан китайцы изобрели множество сельскохозяйственных орудий. Использовались различные сеялки, плуги, бороны, валки. Позднее уже имелось мало нововведений, поскольку прежние сельскохозяйственные орудия прекрасно подходили для такого типа ведения хозяйства, который практиковался в Китае.
Прочные железные мотыги, применявшиеся китайцами, позволяли хорошо разрыхлять землю. Осторожное разрыхление сохраняет влажность почвы, что чрезвычайно важно на сухом и ветреном севере Китая. В 1 в. стали производить улучшенный вариант мотыги под названием “лебединая шея”, которая имела разнообразные сменные лезвия. С помощью такой мотыги можно было пропалывать растения, не повреждая их.
Треугольные каменные сошники плуга в Китае относятся к 4 тысячелетию до н.э. Плуги, тянувшиеся волами, использовались с неолита в Китае. С 14 в. встречаются бронзовые сошники. В 6 в. до н.э. сошники делают из железа. Это были первые железные плуги в мире. В 3 в. стали изготовлять улучшенный вид сошника, называемый гуань. Он состоял из двух соединенных в центре крыльев, которые отбрасывали почву от плуга.
В Китае применялось два типа плугов. Первый тип имел только лемех. Второй был с отвалом и лемехом, имеющем два лезвия. Во 2-1 вв. до н.э. применялось четыре разновидности отвалов. В то же время на Западе использовали безотвальный плуг - “скребущий” землю.
В 4 в. до н.э. в Китае применялся рамочный плуг, на котором стояли распорки, позволявшие регулировать глубину вспашки в зависимости от почвы, сезона и погоды.
В 1 в. до н.э. имперское правительство построило государственные литейные заводы во многих областях страны. Железо стало общедоступным, поэтому плуг могли иметь и небогатые люди.
На плуге иногда устанавливали парус с целью использовать воздушную энергию вместо тяглового животного.
Во 2 в. до н.э. была изобретена многорядная сеялка. Такую сеялку тянули волы или лошади, а семена в нужном количестве сыпались в прямые борозды. Сеялка была известна в Месопотамии в 3 тысячелетии до н.э. Но в Европе сеялки не использовали до 16 в.
Наземный транспорт
Колесницы
Частыми атрибутами шанских захоронений, датируемых 13-12 вв. до н.э., являются четырех или двухколесные военные колесницы с лошадьми и возничими. Такие колесницы запряглись парой или четверкой коней и по своей конструкции и некоторым деталям были достаточно схожи с индоевропейскими колесницами. Ширина колесного хода составляла около 3 м. Колеса имели от 18 до 26 спиц. Многие детали колесниц делались из бронзы. В частности, из бронзы изготавливались колесные втулки, обладавшие достаточной прочностью.
Колесницы эпохи “Воюющих царств” имели во многих отношениях более совершенную конструкцию. Например, в 4 в. до н.э. стали использоваться колеса чашевидной формы, что придавало им большую прочность при езде по неровным дорогам. С появлением арбалетов и новых тактик ведения боя значение колесниц в военных действиях упало. Колесницы все больше начинают применяться для перевозки людей и грузов.
Тачка
Тачка (“деревянный вол”) использовалась китайцами уже во 2 в. до н.э., а может быть, и раньше, между тем как в Европе тачки появляются лишь в 11 в.
Изобретение тачки связывается с полулегендарным Гэ Ю, который почитался древними китайцами как божество ремесленников. Первые тачки могли иметь ручки спереди. Главная и неизменная особенность тачки состоит в том, что ее единственное колесо расположено под центром тяжести помещаемого на тачку груза. Этим обусловливается то, что тачка может легко поднять шесть взрослых человек. Применение тачки в строительных работах сокращает количество чернорабочих в два раза. Она очень удобна при работе на неровной, бугристой местности. Китайская тачка могла тянуться животными или оснащалась парусом. Тачки применялись не только в строительстве, но и в военных действиях в качестве подвижных защитных барьеров.
Наземный парусный транспорт
Около 550 г. лянский император Люань в своей книге “Учитель Золотого зала”, описал повозку с парусом, которая могла перевозить 30 человек и за день покрывала расстояние в несколько сотен ли.
Как зафиксировано в хронике, в 610 г. для императора Ян-ди из династии Суй была построена большая парусная повозка с несколькими комнатами и двумя палубами, которая могла везти больше сотни людей. Все это, несомненно, преувеличения.
“Колесница, указывающая на юг”
По легенде, “колесницу, указывающую на юг” (чжи нань чэ), изобрел Хуан-ди. На этой колеснице была смонтирована фигура человека, которая независимо от направления движения самой колесницы указывала вытянутой рукой на юг. В этом устройстве не использовался магнитный компас. Это был первый навигационный механизм, работающий по принципу обратной связи.
Еще предания говорят, что такая колесница была у Чжоу-гуна. Достоверно же известно, что в эпоху “Троецарствия” колесница, служившая в качестве механического компаса, показывающего на юг, была изготовлена механиком Ма Цзюанем. Подробное описание до нас не дошло. Впоследствии многие безуспешно пытались воссоздать такую колесницу. Лишь Цзу Чжунчжи, живший в 5 в. н.э., смог построить действующее устройство, используя найденный кузов древней “колесницы, указывающей на юг”.
Подобные повозки-компасы создавались также в эпоху Сун. Сохранилось подробное описание двух устройств, построенных механиками Янь Су в 1027 г. и У Дэжэнем в 1107 г. В их конструкциях использовалась система зубчатых передач по принципу дифференциального механизма.
Длина и ширина одной из повозок были около 3 м, а диаметр колес - 2 м. Фигура человека, сделанная из нефрита, укреплялась на оси горизонтально расположенного колеса, служившего дном кузова. Это колесо посредством шестеренчатого привода соединялось с колесами повозки. При повороте повозки в какую-нибудь сторону колесо с противоположной стороны проходило больший путь, чем другое, а это значит, что и соединенные с ним шестеренки крутились быстрее. Это вызывало поворот горизонтального колеса в противоположную движению повозки сторону ровно на такое же количество градусов, на какое был совершен поворот повозки. В итоге фигура человека не меняла своего положения и всегда указывала рукой на юг.
Измеритель расстояния
Во времена династии Цзинь был создан прибор для измерения расстояния. При установке на колесницу такого прибора имеющаяся в нем деревянная фигура человека била в барабан через каждое ли (576 м), а через каждые 10 ли она ударяла в колокол. Это был первый в мире измеритель расстояния, принцип действия которого основывался на шестеренчатой системе передачи. После некоторого заданного числа оборотов колес колесницы посредством шестеренчатой передачи проворачивалась на один оборот рабочая шестерня, заставляя при этом фигуру человека бить в барабан. Другая рабочая шестерня, заставлявшая эту фигуру ударять в колокол, делала полный оборот при числе оборотов колес колесницы в десять раз большем.
Лошадиная упряжь
В древности во многих странах применялась упряжь из мягкой кожи, которая просто надевалась на шею лошади. Такая упряжь сдавливала дыхательные артерии и затрудняла дыхание лошади, и она не могла работать в полную силу.
В Китае в эпоху Восточного Чжоу мягкая упряжь по типу ошейника была заменена на нагрудный широкий ремень “ян”. Он меньше стесняет дыхание, но ограничивает свободу лошади. Поэтому в 4 в. до н.э. нагрудный ремень заменяется на жесткий хомут. Вслед за хомутом входят в употребление оглобли. Новая упряжь заметно повысила эффективность перевозок, ведь только хомут повышал тягловую силу лошади примерно в четыре раза по сравнению с мягким ремнем. В Европе хомут появляется только через тысячу лет после его изобретения в Китае.
Стремя
С 3 в. н.э. в Китае применяются металлические стремена. Сначала стремена делались в виде простых веревочных петель, с помощь которых садились на лошадь. При поездке они были опасны, поскольку в случае падения можно было запутаться в них ногой. Возможно, стремена изобрели степняки, которые большую часть жизни проводили на коне. Самое раннее найденное изображение стремени датируется 302 г. Это глиняная модель всадника. В 6 в. стремена начинают использовать в Европе.
Навигация
Обширная морская береговая линия Китая, которая протягивается приблизительно на 5 тыс. км, и две большие реки, Хуанхэ и Янцзы, с древних времен были стимулом для развития водного транспорта. Также способствовала судостроению мощная система каналов, используемых в Китае не только для ирригации, но и в транспортных целях.
Начало речной навигации уходит в такую далекую древность, что трудно указать какие-либо определенные даты. Поскольку династия Шан локализовалась в дали от морских берегов, то мореплавание в ее эпоху не развивалось, хотя, разумеется, прибрежные народы Китая уже тогда выходили в открытое море на небольшие расстояния на рыбачьих лодках. Более дальние морские плавания стали совершаться в Китае только с эпохи “Борющихся царств”.
Летописи упоминают о грандиозной морской экспедиции, совершенной при правлении Цинь Шихуанди. Эта экспедиция была послана императором в Восточное море с целью найти острова блаженных, где прорастает трава бессмертия. В состав экспедиции входило несколько тысяч юношей и девушек, а возглавлял ее даос Сюй Фу. Назад все они не вернулись. Как предполагают некоторые современные историки, Сюй Фу вместе со своими спутниками мог высадиться на берегах Японии и основать там колонию.
В период Мин, в правление Чэн-цзу и его непосредственных наследников китайские суда плавали к Цейлону, Индии, Персии, восточному побережью Африки и к мысу Доброй Надежды. Эти путешествия были совершены императорским флотом под командованием дворцового евнуха Чжэн Хэ. Всего было совершено 7 экспедиций. Первая экспедиция, начавшаяся в 1405 г., проводилась флотилией из 137 судов длиной до 134 м, несших на себе в общей сложности 28 тысяч людей. Экспедиции при Мин были мирные, их целью было показать могущество минской империи. Как ожидалось, местные правители признают власть императора Мин и предложат ему дань. Дани не поступило, но в целом экспедиция Чжэн Хэ имела коммерческий и дипломатический успех. Лишь через 64 года после последнего путешествия Чжэн Хэ в 1433 г. Васко де Гама вошел в Индийский океан.
Плоты
Китайцы с древних времен были искусны в строительстве речных плотов, чему способствовало наличие хорошего строительного материала - гигантского бамбука (Dendrocalamus giganteus), достигающего высоты 24 м и диаметра 30 см. Бамбук использовался также для изготовления мачт и парусов.
Бамбуковые плоты можно рассматривать как грузовые суда с самой маленькой осадкой. Например, с грузом в семь тонн такие плоты погружены в воду всего лишь на 5-7 см. Следовательно навигация на таких плотах возможна на мелководье, недоступном для обычных судов.
Джонка
Китайская джонка (слово малайского происхождения) является развитием плота. Характерной ее особенностью является то, что она имеет плоское или слегка изогнутое дно без киля. Борта джонки обшиваются досками, скрепленными гвоздями. Водонепроницаемость дна и бортов обеспечивалась за счет задраивания щелей, например, смесью тунгового масла и извести. На больших судах часто имелись спасательные шлюпки, а на случай безветренной погоды судно укомплектовывалось веслами. Устанавливалось несколько якорей. Каюты были как правило просторны и хорошо проветривались.
Корма джонки имеет вид квадрата. Форштевень и ахтерштевень отсутствуют. Джонка не имеет каркаса (остова), но имеет сплошные переборки. Эти переборки придают судну особую прочность и делят его на водонепроницаемые отсеки, благодаря которым судно может держаться на плаву в случае пробоины. Водонепроницаемые отсеки стали применяться в китайском кораблестроении с 2 в. до н.э. Сама идея, видимо, была скопирована с бамбука, который имеет полости, разделяемые поперечными перегородками.
На некоторых типах китайских судов с 5 в. кормовые или носовые отсеки были затопляемыми. Для наполнения отсека водой в обшивке были просверлены специальные отверстия. Такая конструкция, например, применялась на судах по перевозке соли. Считалось, что частичное подтопления судна уменьшало сопротивление воды и смягчало удары судна о пороги. Свободно затопляемые отсеки позволяли избегать сильного крена. Рыбацкие лодки доставляли в этих отсеках живую рыбу.
Китайские водонепроницаемые отсеки были описаны Марко Поло (1254-1324), но на Западе поначалу этому не придали особого значения. Только в 18 в. вспомнили о китайском изобретении, которое затем было принято в британском военно-морском судостроении. Англичане первыми также стали использовать и другое китайское изобретение - свободно затопляемые отсеки.
Паруса
Оснастка китайских судов позволяла легко маневрировать относительно ветра. Паруса в древнем Китае делались из бамбуковых досок и циновок между ними. Такие паруса можно сворачивать с палубы с помощью брашпилей и фалов. Эти паруса можно было развертывать не полностью, а частично, что могло быть необходимым в бурю. Доски делали паруса тугими, что важно с аэродинамической точки зрения. Паруса из бамбуковых досок и циновок имели еще одно преимущество, а именно могли функционировать при множестве дыр и порывов, что не было возможно для обычного паруса из холста.
Помимо квадратных парусов, китайцы использовали ухоподобные по форме паруса, или “люггеры”. Продольные ухоподобные паруса существовали с 2 в. н.э. Суда с такими парусами могли взять на борт 700 человек и 260 тонн груза. Китайские суда были многомачтовыми.
Люггер имел горизонтальный нижний бум (поддерживающая доска), а верхний бум был скошен. Носовой или ведущий край паруса был короче, чем другие.
Преимущество продольного люггера в том, что судно с квадратным поперечным парусом должно лавировать по ветру и плыть зигзагами, а продольный парус устанавливался по ветру при перемещении его от одного борта к другому.
При плавании по ветру лавирующее судно может испытывать достаточно сильный подветренный дрейф. Иначе говоря, судно уносится в бок и продвигается с малой скоростью по намеченному курсу. Для предотвращения этого китайцы в 8 в. изобрели подветренную доску. На подветренной стороне устанавливалась доска, опущенная в воду, чтобы предотвратить дрейф. Это также помогало держать судно вертикально. Иногда подветренная доска опускалась в воду через щель в центре судна.
Управление судном
Самый старый метод управления судном заключался в применении весла, удерживаемого под углом на корме. Этим методом пользовались все народы. Как свидетельствуют литературные памятники 5 в., китайцы с древних времен использовали жесткий осевой руль, укрепляемый в центре кормы и легко поворачиваемый на оси до нужного угла поворота, в котором он мог закрепляться. Самое раннее вещественное свидетельство применения руля в Китае являет собой глиняная модель судна, найденная в могильнике, относящемся к началу 1 в. н.э. На модели явно выделяется жесткий осевой руль. Этот руль - откидной, т.е. его можно было подымать при заходе судна на мелководье.
Разновидностями рулей, используемых китайцами, были сбалансированные рули, в которых часть плоскости руля находилась перед осью, а часть - после. Применялись также перфорированные рули, имеющие на своей поверхности равномерно расположенные отверстия. Такие рули, не теряя своих регулировочных качеств, легче поддавались повороту, т.к. испытывали меньшее сопротивление воды.
Пока европейцы не переняли у китайцев практику применения жесткого руля, западные суда обходились регулировочными веслами. Это приводило к тому, что длительные морские плавания не совершались. Путешествие Христофора Колумба, Васко де Гама и других мореплавателей было бы не возможно без китайского жесткого руля. Самое старое письменное упоминание руля на Западе относится к 1180 г. Приблизительно в это же время европейцы знакомятся с компасом.
Гребные колеса
Первый отчет о применении гребных колес на китайских судах относится к 418 г. Он приводится в “Истории южных династий” и связан с описанием военных действий на воде. Гребные колеса на таких судах приводились в действие специальными людьми при помощи ножных педалей. Палубы были закрытыми, а паруса отсутствовали. Противники, видя плывущее без парусов судно, приходили в ужас, полагая, что судном двигали демоны.
Судна с гребными колесами могли проплывать огромные расстояния без помощи ветра, но они не были приспособленными для плаваний в море и использовались только на реках и озерах. Управление такими судами осуществлялось за счет того, что гребные колеса с разных сторон вращались по-разному, быстрее или медленнее, все или частично. Это позволяло легко лавировать между препятствиями. Иногда такие суда атаковали как таран. Для этого на носу судна устанавливалось особое таранное сооружение. Гребные колеса часто прикрывались защитными досками.
В 1168 г. был построен 100-тонный военный корабль с 12 гребными колесами. В дальнейшем строились суда и с большим количеством колес. Такие суда могли брать на борт 800 людей. Матросов, крутящих педали, насчитывалось порой до 200.
Сдвоенные баржи
На Великом канале использовались длинные узкие баржи, подвижно сцепленные в пары. При проходе через отмель эти баржи разъединялись.
Подобные баржи с 16 в. применялись для военно-морских целей. Кормовая часть загружалась взрывчаткой, баржа отправлялась к намеченной цели, и когда груз был доставлен, поджигался запал, а кормовая часть отсоединялась и отплывала.
Воздушные змеи
Самая ранняя запись в Китае о воздушном змее (фэн чжэн) относится к 5 в. до н.э. и связывается с Лю Банем, ставшим историческим прообразом для божества ремесленников Гуншу Пань. Как сообщается, Гуншу Пань, подобно своему прообразу, изготовлял воздушных змеев в виде птиц. Они могли находиться в воздухе до 3 дней. Гуншу Пань запускал змеев во время осады города Сун, возможно, в качестве сигнального средства.
Известно, что китайцы применяли воздушных змеев при военных операциях для передачи информации на расстоянии. Со змеями пересылались письма в зоны, окруженные врагом. В китайской литературе указывается, что моисты, интересуясь военными технологиями, изучали применение воздушных змеев в военных целях. Даже сам основатель учения моистов философ Мо Ди делал воздушных змеев, потратив на это занятие три года.
Змеи также использовались для ловли рыб. Крюк с приманкой прикреплялся на леске к воздушному змею, который запускался на некотором расстоянии от лодки. Это делалось для того, чтобы лодка или ее тень не пугали осторожных рыб.
Разнообразие воздушных змеев в Китае экстраординарно. Кроме традиционной формы птицы имеются воздушные змеи в виде многоножек, лягушек, бабочек, драконов и сотен других существ, реальных и воображаемых. Некоторые имеют вращающиеся глаза или подвижные лапы и хвосты.
Музыкальные воздушные змеи, кажется, существуют в Китае начиная с седьмого или восьмого столетия. Они издают свист, стоны или подобные звучанию арфы звуки. Воздушный змей с одной бамбуковой полосой назывался “воздушной цитрой”, а воздушный змей с семью нитями, укрепленными поперек каркаса, подобного тыкве, - “лютней ястреба”.
В Европе первый воздушный змей, названный “летающим парусом”, упомянут Джамбатистой Делла Порта в “Естественной магии” в 1589 г. - на 2 тысячелетия позже первой записи о воздушных змеях в Китае.
Пилотируемый полет на воздушном змее
Известно, что даосская школа следовала ранним шаманским традициям, в которых практиковались мистические полеты в трансе или под воздействием наркотиков. В книге “Чжуан-цзы”, например, пишется, что Ле-цзы мог парить по ветру в течении 15 дней:
Лэ-цзы передвигался, управляя ветром, легко и искусно и возвращался только через 15 дней. Да! Таких, как он, даже среди достигших счастья найдется немного, и хотя он и освободился от [необходимости] передвигаться [пешком], по все же еще в чем-то нуждался. Но тот, кто овладеет [смыслом] постоянства неба и земли и сможет управлять изменениями шести элементов природы, чтобы блуждать в бесконечности, разве будет он еще в чем-то нуждаться? Поэтому говорится: “Совершенный человек не имеет [собственного] я; святой человек не имеет заслуг; совершенномудрый не имеет славы...” [1].
Возможно, в этом тексте недостает деталей, и следует полагать, что полет совершался с помощью воздушного змея или еще какого-то воздухоплавательного приспособления. Известно ведь, что ранние даосы очень интересовались природой воздуха и ветра. Они сформулировали концепцию “твердого ветра”, который мог поднять воздушного змея и, фактически, осуществлял давление на нижнюю часть крыла.
Даосы имели обычай удаляться высоко в горы. Возможно, что там они изучали полеты воздушных змеев. В традициях даосов было принято передавать многие свои знания устно от учителя к ученику. Не разглашая профанам способы изготовления эликсира бессмертия, они могли с тем же основанием молчать и о способах подъема в воздух.
Тема воздухоплавания встречается в сочинениях известного даоса и алхимика Гэ Хуна (283-343), который был всесторонним ученым, испытывавшим любовь ко всему необычному. В молодости, будучи военачальником, он достиг высокого положения, подавив восстание в 303 г. Ему было обеспечено быстрое продвижение по чиновничьей лестнице, но он предпочел занятия наукой. Гэ Хун был дружен со многими учеными своего времени. В трактате “Баопу-цзы” Гэ Хун писал о некоей упряжке из пяти змей, шести драконов и трех волов, на которой можно парить над землей, опираясь на “твердый ветер” и подымаясь на высоту до 40 ли (около 20 км) в область “Великой чистоты” (тай цин), где пневма ци достаточно плотная, чтобы выдерживать вес людей. Все это могло бы показаться непонятным и странным, если бы не было известно, что китайцы изготовляли многих своих воздушных змеев в виде животных.
Гэ Хун говорил еще о полетах на “летающей колеснице” (фэй чэ), изготовленной из крепкой внутренней части дерева жужуба (китайский финик). На колеснице были установлены вращающиеся лопасти, благодаря которым она могла двигаться по воздуху. Описание этой колесницы похоже на описание вертолета, но не ясен принцип движителя, приводившего лопасти в движение:
Можно также сделать летающую повозку, используя сердцевину дерева жужуба. Полосы бычьей кожи крепятся к вращающимся лопастям, подобным клинкам мечей, и ими этот механизм приводится в движение.
Можно также при помощи мысленного сосредоточения и визуализации создать упряжку из пяти змей, шести драконов и трех быков, чтобы ездить на ней. Она сможет взлететь на сорок ли в область, которая называется миром Великой Чистоты. Пневма мира Великой Чистоты очень прочная, и она может выдержать вес человека. Мой учитель говорил мне, что когда коршун или ястреб спиралью поднимается все выше и выше, то ему больше не нужно махать крыльями, чтобы лететь, так как он постепенно достигает уровня крепкой пневмы, на которую может опереться, распластав крылья, и просто парить в пространстве. Точно так же и дракон поднимается над облаками на расстояние в сорок ли, а затем движется уже чисто автоматически. Эти знания пришли к нам от бессмертных, но они никогда не передавали их мирским людям. Поэтому обыватели ничего об этом не знают [2].
Самое раннее ясное описание пилотируемого полета на воздушном змее приходится на время династии Северной Ци, просуществовавшей всего 30 лет - с 549 по 579 г. Речь идет о неком ужасном эпизоде, связанном с первым императором Гао Яном (Вэнь-сюань-ди), который правил между 549 и 559 г. Он подверг гонениям правящую верхушку предыдущей династии Вэй, уничтожив не менее 700 ее представителей. Многие из этих убийств были выполнены со зловещей изобретательностью.
Исповедуя буддизм, император Гао Ян захотел получить посвящение в духовный сан в Башне Золотого Феникса, находящейся на северо-западе от столицы Е. По древнекитайским обычаям, особым проявлением благочестия был обряд “освобождение живых существ”, когда ранее пойманных птиц или рыб выпускали на свободу. Буддисты приняли подобную практику, веря, что она облегчает карму человеку.
В типичной для китайских императоров извращенной манере Гао Ян решил отпраздновать свое посвящение церемонией, которую он также назвал “освобождением живых существ”. Однако его версия этой церемонии была совершенно иной. “Существами”, которых он решил “освободить”, были его враги, а способ, который он избрал, заключался в сбрасывании их с башни, имеющей высоту более 30 метров.
Как сообщает официальная история, он заставлял заключенных прыгать с башни вниз с привязанными к спине подобно крыльям бамбуковыми циновками. При этом все заключенные погибли, а император наблюдал это зрелище с большим удовольствием и весельем. От увиденного воображение императора разыгралось, и он захотел провести забавный эксперимент по полетам на дальние расстояния. В 559 г. он регулярно использовал осужденных на смерть в качестве пилотов (своеобразных “летчиков-испытателей”) воздушных змеев, запускаемых с Башни Золотого Феникса. Воздушные змеи, изготовленные в виде сов, управлялись посредством троса с земли специальным человеком, перед которым ставилась цель продлить их полет как только возможно. Сообщается, что один из князей династии Вэй, видный член семейства Юань, совершил полет на расстояние около 3 км. Но это не спасло его от смерти, а только отсрочило ее. После полета он был брошен в темницу, где его уморили голодом.
К 13 в. поднимающие человека воздушные змеи использовались морскими купцами для предсказания благоприятной или неблагоприятной поездки. Для этого привязывали человека к воздушному змею, который запускался в небо. Это был обычно умалишенный или пьяный, поскольку никакой нормальный человек не согласился бы на такое предприятие. Если змей подымался на такую высоту, что скрывался из вида, то считалось, что рейс судна будет удачным. Если же змей не был способен подняться, то торговец даже не решался выходить в плавание.
Пропеллеры с вертикальной и горизонтальной осями
Ко времени жизни Гэ Хуна была весьма распространена игрушка под названием “бамбуковая стрекоза”. Это был пропеллер, насаженный на ось. Вокруг оси накручивается шнурок, концы которого укреплены на гибкой перекладине, сгибающейся подобно луку. При раскручивании шнура “бамбуковая стрекоза” взлетала вверх. Высота подъема могла достигать 7 м.
Китайцы прикрепляли подобный пропеллер с горизонтальной осью к воздушным змеям. Под действием воздушного потока лопасти пропеллера вращались. Разукрашенные в разные цвета, они являли собой яркое зрелище.
Парашют
Вероятно, китайцы изобрели парашют еще до конца 2 в. до н.э., поскольку первое текстовое свидетельство о парашюте имеется в трудах Сыма Цяня, законченных в 90 г. до н.э. Сыма Цянь имел доступ к архивам и оттуда мог почерпнуть свои знания. Он относит время создания парашюта к далекой старине. По Сыма Цяню, легендарный правитель Шунь, убегая от отца, хотевшего его убить, нашел себе прибежище в большой башне, служившей зернохранилищем. Отец отыскал эту башню и собирался ее поджечь. Но Шунь связал вместе несколько конических соломенных шляп и спрыгнул с башни, используя их как парашют. В 8 в. комментатор Сыма Чжэнь отметил, что шляпы действовали подобно крыльям птицы, что и позволило Шуню благополучно спуститься на землю.
В книге Юе Кэ “История лаковой таблицы”, опубликованной в 1214 г., указывается, что в 1180 г. в Кантоне с минарета, построенного проживавшими там мусульманскими торговцами, была украдена нога у золотого петуха, причем хитрый вор покинул башню, используя парашют. Грабитель тем самым прославился. Было сохранено его собственное описание этого поступка. Он указывал, что использовал два зонтика без ручек. Возможно, кантонский вор был акробатом и знал, как пользоваться зонтиками в качестве парашюта, поскольку парашют в виде зонтика использовался многими столетиями раньше китайскими акробатами.
Миниатюрные воздушные шары с теплым воздухом
В книге 2 в. до н.э. “Десять тысяч успешных затей принца Хуай Нань” описывается как сделать миниатюрный воздушный шар с теплым воздухом, используя яичную скорлупу. Для этого из яйца надо удалить содержимое и поместить внутрь трут, который затем следует поджечь. Яйцо наполняется теплым воздухом и взлетает. В дальнейшем эта тема редко встречается в литературе. Однако в средние века воздушные шары с теплым воздухом стали использоваться в военных целях. В европейских хрониках имеются несколько ссылок на то, что в 1241 г. при сражении под Лиегнитцем (сейчас это город Легница в Польше) монгольская армия использовала имеющие вид драконов воздушные шары для передачи сигналов и как штандарты. Принцип их изготовления был, вероятно, заимствован у китайцев, над которыми монголы установили господство через 19 лет.
Гражданское строительство
Строительство в культуре Китая
Строительство в традиционном Китае рассматривалось как способ установления порядка в мироздании. Любая постройка мыслилась как организованное пространство, противостоящее внешнему хаосу. С архаических времен устанавливались правила, согласно которым во всех категориях строительных работ должны были учитываться символические связи местоположения и планировки построек с теми или иными космическими реалиями. Например, квадратная или прямоугольная форма здания должна была символизировать Землю как одну из космических сил. Все четыре стены здания должны были располагаться точно по сторонам света. Количество помещений в здании обязательно связывалось с каким-нибудь сакральным числом. Главный вход в здание должен размещаться на южной стороне. Любой архитектурный комплекс должен быть сориентирован аналогичным способом. Ворота в городской стене обычно располагались в центре каждой из сторон. В столице на каждой городской стене было по трое ворот. Крупный город как правило имел центральную магистраль, проходившую с юга на север, и несколько поперечных магистралей, разделявших город на кварталы (фан).
Строительные сооружения служили в традиционном Китае показателем могущества хозяина. Кроме того в строительных работах усматривалось проявление мироустроительной функции правителя. Поэтому каждая новая династия начинала свое правление с возведения новых дворцов и дворцовых комплексов или с переустройства и реконструкции старых. Правительство считало своим долгом беспокоиться о состоянии дорог, стен, каналов, культовых сооружений и т.д. Не удивительно, что никакая другая древняя цивилизация не достигла таких больших успехов в гражданском строительстве, как Китай.
В эпоху Восточного Чжоу по причине смены форм хозяйствования начинается постепенная урбанизация населения, сопровождающаяся его ростом. С этого времени в Поднебесной наблюдается интенсивное городское строительство. Так, если до 722 г. до н.э. в Китае было построено всего 163 города, то к концу правления династии Хань было построено еще около 1100 городов. В период “Воюющих царств” некоторые города имели численность населения, намного превышающую 100 тысяч. Например, в городе Линьцзы, являвшемся столицей государства Ци, в 4 в. до н.э. проживало 350 тыс. человек.
После династии Хань размах строительных работ в Китае год от года увеличивался. Конструкции зданий становились богаче и сложнее. Города становились крупнее. Все это сопровождалось унификацией строительных методов и типизацией архитектурных деталей. Было написано немало сочинений о правилах строительства. Самое фундаментальное из них - это “Трактат о формах и методах строительства” (“Инцзао фаши”), изданный Ли Минчжуном в 1103 г. В этом трактате содержались положения, на многие века определившие развитие традиционных китайских архитектурных канонов.
Дороги
Строительство дорог имеет длинную историю в Китае. Во время “Воюющих царств” китайцы уже имели развитую дорожную систему с почтовыми станциями. Посыльные, извозчики и станционные смотрители содержались на средства государства. Дороги строились из легких и упругих материалов (например, из утрамбованного щебня), выдерживающих сильные температурные колебания. В горной местности сооружали “висящие галереи” - прикрепленные к поверхности утесов деревянные балконы шириной до 5 м, по которым проходила дорога.
Особенно преуспели в строительстве дорог в государстве Цинь, что было одним из факторов возрастания его могущества. После образования циньской империи были приняты стандарты ширины дорог и длин осей колесниц. Дороги классифицировались по ширине от одной до девяти полос. Главные шоссе имели ширину около 15 м. По обочине высаживались деревья через 9-метровые интервалы.
Если в 3 в. до н.э. общая длина дорог составляла 6800 км, то через столетие она достигла 32 тыс. км. Качество дорог было отменным. Курьеры могли покрывать 190 км за сутки. Вдоль главных дорог имелись почтовые отделения через каждые 5 км и большие почтовые станции через 25 км. Это позволяло передавать сигналы с помощью барабана, огня или дыма. Дорожная почтовая система поддерживалась и в последующие времена. В эпоху Тан в этой почтовой системе служило 21500 чиновников, управляемых сотней должностных лиц в столице.
Стены
Все древние города и многие деревни в Китае обносились стенами (чэн). В пределах города стенами разделялись кварталы и районы. Считалось, что установка стен укрепляла власть должностных лиц, управляющих своим участком. Городские ворота часто делались в больших сторожевых башнях. На некоторых участках границ между государствами воздвигались оборонительные стены чанчэн. Самая древняя подобная стена была сооружена государством Ци. Ее сохранившиеся остатки протянулись на 400 км от южного берега Хуанхэ до морского побережья у Цзяонаня.
Первые стены были земляными. Наиболее древний способ возведения стен заключался в трамбовании земли в опалубке. Между слоями земли помещали бамбуковые прослойки, которые поглощали и отводили влагу. В качестве фундамента для стен использовался щебень. Затем земляную основу стали облицовывать кирпичом или камнем. Также применялись чисто кирпичные кладки стен. Кирпичи сначала делались из высушенной на солнце глины, но в эпоху “Воюющих царств” стали применять обоженные кирпичи. Иногда эти кирпичи делались с орнаментом. В эпоху Ван Мана китайцы овладели искусством изготовления больших терракотовых декоративных кирпичей.
Великая китайская стена
В конце 3 в. до н.э. для защиты с севера от конницы кочевников Циньши Хуанди приказал возвести гигантское фортификационное сооружение, впоследствии названное “Ваньли чанчэн” (“Стена длинною в десять тысяч ли”). Для этого прежде всего были соединены и реконструированы стены, сооруженные ранее отдельными царствами вдоль их северных границ. Затем было построено много новых звеньев стены. Стена общей длиной в 750 км имела ширину 5-8 метров и в некоторых местах достигала высоты 10 метров. Вдоль стены располагались наблюдательные башни с таким интервалом, чтобы стража могла подавать друг другу сигналы в случае опасности.
В самом начале нашей эры Ван Ман продолжил работы по продлению Великой китайской стены. Она неоднократно восстанавливалась при других династиях. Наиболее обширные работы проводились в 607 г., когда за 20 дней были построены или восстановлены части стены в северном Шаньси. При этом было использовано более миллиона рабочих, многие из которых погибли от непосильного труда. При реконструкции стены в эпоху Мин она была продолжена к северу от Пекина, поднявшись в некоторых местах до 30 м и достигая ширины 25 м.
В настоящее время Великая китайская стена состоит из 15 тыс. сторожевых башен и имеет длину более 4 тыс. км, что составляет приблизительно десятую часть окружности Земли.
Дома
Начиная с иньской эпохи китайские дома строились на приподнятой глинобитной или, иногда, каменной платформе. Основой дома являлся каркас, представляющий собой деревянные колоны с опирающимися на них продольными и поперечными балками. В 10 в. для поддержки крыши и стен иногда использовались чугунные столбы. Стены не были несущими и возводились после установки столбов. Их изготавливали из любого пригодного материала. В крестьянских жилищах они делались из глины или из обмазанного глиной плетеного камыша или бамбука. Наиболее важным элементом в строительстве крыши была типично китайская система подкровельных кронштейнов доу гун.
Черепичное покрытие крыш начало применяться еще в начале эпохи Чжоу. Первые крыши были двускатными и без загнутых углов (фэй янь). Эти типичные искривления на широких китайских крышах появились в 4-3 вв. до н.э. под влиянием архитектуры южных областей. Они имели не только эстетическую функцию. К использованию такой формы подводили сами принципы строительства и климатические условия. Широкие китайские крыши создавали тень в летнее время и не мешали зимой наклонным зимним лучам солнца обогревать стены, а их загнутые углы способствовали воздухообмену. Со временем стали считать, что такие углы позволяют защититься от злых духов, поскольку те могут двигаться только по прямой линии.
При постоянном дефиците земельных площадей в китайском традиционном зодчестве не получило распространение многоэтажное строительство. Единственным исключением являются трехъярусные сооружения типа лоу - дозорные и надвратные городские башни и отдельные павильоны. Пагоды, у которых могло быть достаточно много этажей, стали строиться под буддистским влиянием.
Борьба с наводнениями
По легенде, приводимой в древних исторических документах, более 2 тыс. лет до н.э. река Хуанхэ (“Желтая река”) вырвалась из своего русла, что послужило причиной бедственного наводнения. Работы по расчистке русла реки и отвода ее в море возглавил совершенномудрый Юй, основатель легендарной династии Ся. Проходили они 9 лет.
В последующие времена китайцам не раз приходилось заниматься проблемами водного хозяйства, возводить различные гидротехнические сооружения. Больше всего хлопот доставляли наводнениями на реке Хуанхэ. Для борьбы с ними строились высокие дамбы и плотины. За многие годы наносы ила на Хуанхэ стали такими, что в некоторых местах дно возвышалось над окружающей местностью на 6 метров. Только плотины удерживали реку в своем русле.
Оросительные системы
С древних времен в Китае строились каналы с целью использования воды для орошения полей, с одной стороны, и как средство сообщения, с другой. Построенные каналы нуждались в регулярном ремонте. Для укрепления берегов каналов часто использовались вязанки стеблей гаоляна, закрепленные бамбуковой веревкой. Также производилось углубление каналов. При династии Сун применялись правительственные землечерпалки с ковшами для очистки дна от ила.
Крупная оросительная система Дуцзяньянь, находящаяся в провинции Сычуань, была построена в 3 в. до н.э. на реке Миньцзян, являющейся притоком Янцзы. Руководил строительством Ли Бин, назначенный наместником города Чэнду в округе Шу (провинция Сычуань). Эта оросительная система оказалась в достаточной степени совершенной и частично, после нескольких модернизаций, действует в настоящее время.
В дальнейшем система Дуцзяньянь послужила прототипом других оросительных систем. К 3 в. до н.э. относится сооружение еще двух крупных оросительных систем - Циньшуй и Ханьшуй в провинции Ганьсу. Все три системы находились на территории царства Цинь. Эти оросительные системы позволили повысить урожайность в 2-3 раза, что послужило одной из причин стремительного роста экономического могущества государства Цинь.
Транспортные каналы
В Китае имеется множество судоходных рек, но они текут, как правило, с запада на восток. Отсутствие надежного водного пути по направлению “север-юг” мешало развиваться хозяйственно-экономическим связям внутри страны. Поэтому у китайцев возникла необходимость в транспортных каналах, наиболее знаменитыми из которых являются Магический и Великий каналы.
Первый в мире многоуровневый транспортный канал (Линцюй - “Магический канал”) был построен в конце 3 в. до н.э. инженером Ши Лу по приказу Циньши Хуанди и должен был обеспечить продовольственные поставки императорским армиям, посланным на юг в 219 г. до н.э. для захвата племен юе.
Магический канал имеет длину всего 32 км. Его глубина - 1 м, а ширина - 5 м. Он связывает две реки, текущие в противоположных направлениях. Река Сян течет на север, а река Ли - на юг. Благодаря каналу обеспечивалась навигация в общей сложности на расстоянии более 2 тыс. км.
Этот канал поддерживался и ремонтировался регулярно при династии Хань. К началу 9 в. канал пришел в плохое состояние. В 825 г. он был восстановлен и является все еще действующим.
В 5 в. до н.э. по приказу правителя государства У был построен канал Хань Гоу, проходивший от Гуачжоу (пров. Цзянсу) до Цинцзянши, соединяя реки Янцзы и Хуайхэ. Этот водный путь длиною около 160 км был сделан с целью обеспечения армии продовольствием во время ее продвижения на север, к государствам Сун и Лу. Впоследствии этот канал стал частью знаменитого “Великого канала” (“Да юньхэ”).
В эпоху Суй возникла необходимость в транспортировке риса с юга, где он произрастал, на север, на котором выращивались преимущественно просо и пшеница. Еще между 584 и 589 гг. происходило строительство части канала под руководством Юйвэнь Кая. Канал при этом протянулся от Чанъани до пролива Тан. Работа по удлинению канала была продолжена при суйском императоре Ян-ди, взошедшим на престол в 605 г.
Самая длинная часть канала, простирающаяся от Желтой реки до района Пекина, предназначалась для снабжения армии, защищавшей северные и северо-восточные границы империи. Она была построена в 608-609 г. В работах принимали участие сотни тысяч человек.
Южная часть канала, построенная в 610 г., достигла области Ханчжоу. Лоян на реке Хуай был соединен с Цзянду (Янчжоу) на реке Янцзы. После завершения строительства, чтобы отметить этот факт, Ян-ди провел по каналу флотилию, растянувшуюся на 100 км. По всей длине новый канал сопровождался почтовым путем и посадками ивовых деревьев. На канале имелись регулярные якорные стоянки и станции охраны.
Строительство Великого канала было продолжено при Юань в 13-14 в. чтобы транспортировать зерно от нижнего течения Янцзы в столицу. Это строительство было завершено к 1327 г. Еще одна крупная перестройка канала была осуществлена при династии Мин в 1411 г. под руководством инженера Сун Ли.
Великий канал - самый длинный искусственный водный путь в мире. В целом этот канал, складывающийся из отрезков, построенных в разное время, простирается почти на 1800 км. Он позволил облегчить администрирование страны и связал экономику севера и юга Китая. Глубина Великого канала составляет от 3 до 9 м, а ширина доходит до 30 м.
Судоходные шлюзы
Судоходный шлюз, в котором осуществлялось попеременное выравнивание уровня воды, был изобретен в Китае в 984 г. Цяо Вэйюэ, который был помощником министра транспорта в Хуайнани. Поводом послужила необходимость бороться с кражами зерна, когда его транспортировали по каналу. До 984 г. лодки, которые у китайцев были почти плоскодонными и не имели килей, могли преодолевать разноуровневые отрезки каналов только волоком через специальные гидросливы, которые устанавливались для регулирования уровней водного потока. Эти гидросливы делались в виде плавных скатов. Лодки перетаскивались через них волоком по рельсам за веревки, которые тянули волы. На гребне ската лодку сильно встряхивало, что часто вело к ее повреждениям. При этом зерно, которым была нагружена лодка, могло просыпаться и быть разграблено. Часто такие поломки совершались намеренно служащими канала. Цяо Вэйюэ решил прекратить эту практику. Сооруженный им первый водоподъемный шлюз имел длину между воротами около 76 м и находился под навесом. Берега шлюза были укреплены, а рядом был построен мост. Ворота шлюза перемещались вертикально и делались из деревянных брусов.
Подъемные шлюзы были установлены по всей длине Великого канала в течении последующего столетия. Они позволили значительно увеличить объем перевозок зерна, ведь конструкция гидросливов ограничивала тоннаж судов в районе 21 тонны, а процесс перетаскивания через них тормозил движение судов, которые выстраивались в очередь перед скатом. Разница в водных уровнях в местах Великого канала, где ставили шлюзы, доходила до 1,5 м. В целом различие в уровнях было значительным, так как Великий канал на отдельных отрезках возвышался над уровнем моря на 42 м.
С глубокой древности китайцы уделяли большое внимание строительству мостов. Первоначально они сооружались только из дерева и бамбука. Первые каменные мосты в Китае относятся к эпохе Шан-Инь. Они строились из блоков, уложенных на эстакады, расстояние между которыми не превышало 6 м. Такой способ строительства использовался и в последующие времена, претерпев существенное развитие. Так, например, во время династии Сун были построены уникальные гигантские мосты с большими пролетами, величина которых доходила до 21 м. При этом использовались каменные блоки до 200 тонн весом.
Арочные мосты начали возводиться при династии Чжоу. При строительстве арочных мостов с начала 7 в. применялось сегментирование. Такие мосты могли выдерживать сильные деформации, происходившие из-за подвижности берегового грунта, который в речных долинах состоял по большей части из губчатого ила.
Арочная конструкция позволяла строить мосты с большими пролетами, что было удобно с точки зрения судоходства. Так, например, известный однопролетный “Большой каменный мост” в Аньцзи (пров. Хэбэй), построенный в 610 г. Ли Чунем, имеет длину более 37 м. Несмотря на свою древность, он все еще в хорошем рабочем состоянии. Мост полностью сделан из камня, но имеет железные пластины, связывающие вместе огромные блоки арки, которые несут на себе вес всей конструкции.
Самым большим сегментным арочным мостом в Китае является "Мост Марко Поло", называемый так потому, что его подробно описал итальянский путешественник Марко Поло (1254-1324), попавший в Китай в 1271-75 и проживший там около 17 лет. Особенно поразила Марко Поло ширина этого моста, позволявшая десяти всадникам ехать по нему рядом без какого-либо неудобства для себя.
Этот мост расположен на реке Юнтин к западу от Пекина рядом с маленьким городком Лугоу и часто посещается туристами. Он был построен в 1189 г. и состоит из одиннадцати сегментных арок в общей сложности протянувшихся более чем на 210 м. Мост еще используется и выдерживает движение современных тяжелых грузовиков и автобусов.
Некоторые арки китайских мостов имели полностью круглую структуру, при которой арка над водой повторяла форму, находящуюся под водой. Однако в 7 в. китайские инженеры отказались от круглых арок.
Небольшие по размерам каменные мосты занимали особое место в садово-парковом искусстве древнего Китая. Такие мосты рассматривались как конструктивные детали садовой композиции и различались по трем видам: мосты с воротами, зигзагообразные мосты и так называемые “лунные мосты”, имеющие овальную по форме арку.
С 3 в. до н.э. в Китае были популярны подвесные мосты. Они строились преимущественно на юго-западе, где много ущелий. Для подвешивания дорожного полотна сначала использовались бамбуковые тросы, оплетенные силикатосодержащим материалом. Такие тросы были достаточно износостойкими и имели предел прочности, в три раза превышающий пеньку. Начиная с 1 в. строятся подвесные мосты с железными цепями. Такие мосты часто располагались между массивными каменными башнями с механизмами, позволяющими производить натягивание цепей.
Наиболее известный китайский подвесной мост - это мост Аньлань в Гуаньсяне. Полагают, что он был построен в 3 в. до н.э. инженером Ли Бином. Он имеет полную длину 320 м, ширину около 3 м и составлен из восьми последовательных промежутков.
Самый известный понтонный мост был построен около 700 г. в Пуцзине на Желтой Реке. Он состоял из плавающих лодок, надежно связанных вместе большой железной цепью. Концы цепи были прикреплены к восьми огромным фигурам из литьевого железа в форме волов, лежащих на берегах. Между 1064 и 1067 г. мост был разрушен внезапным наводнением, и волы были стянуты в воду. Для их поднятия рабочие заполнили две больших лодки землей, которые затем привязали к волам, лежащим на дне реки. Затем земля была удалена с лодок, и те всплыли вместе с волами и были доставлены к берегу.
После Марко Поло китайские мосты и, в частности, подвесные мосты были описаны иезуитом Мартином Мартини в 1655 г. На Западе принцип сегментной арки в строительстве мостов начал применяться в конце 13 в., а первый подвесной мост с железной цепью был построен в Англии в 1741 г.
Производство бумаги
До появления бумаги (чжи) китайцы писали на разных материалах. Самые ранние протописьменные знаки были обнаружены в Китае на глиняной посуде эпохи неолита, которая датируется 5-4 тысячелетиями до н.э. К эпохе Шан относятся находки костей животных и панцирей черепах с мантическими надписями. Также в это время китайцы писали на бронзе и камне. К концу эпохи Шан для письма начали применяться узкие деревянные и бамбуковые планки (цэ), которые скреплялись шнурком. Текст записывался столбиком на одной стороне планок, длина которых доходила до 50 см.
В период Чуньцю в качестве материала для письма китайцы стали применять шелк. Правда, по причине дороговизны шелка, наряду с шелковыми свитками еще несколько веков в Китае были распространены и книги в виде связок бамбуковых планок. Шелковые свитки (цзюань - этим термином впоследствии стали обозначать части или главы книги) состояли из полотнища, которое наматывалось на деревянный стержень. При написании текста шелковый свиток разворачивался левой рукой справа налево, и поэтому столбцы иероглифов также записывались справа налево. Такое принцип расположения текста сохранялся в Китае вплоть до начала 20 в.
На костях, панцирях, камнях и металле писали резцом, изготовленным из твердого материала. Иногда получавшиеся при этом штрихи подкрашивали. На бамбуковых и деревянных планках писали заостренным деревянным стилом (би), обмакивая его в черным лак, изготовленный из древесного сока.
Когда стали писать на шелке, то начали применять волосяную кисть и тушь. Дешевые кисти изготавливали из меха зайцев, кошек, а для дорогих кистей использовали мех соболя или лисицы. Пучок меха, которому придавалась конусообразная форма, обматывали у нерабочего конца нитью, обмакивали в канифоль и вставляли в отверстие на торце бамбуковой или деревянной палочки, которую часто покрывали лаком и украшали резьбой или инкрустацией. Для особенно ценимых кистей изготавливался особый футляр.
Первоначально туш изготавливали из графита. Тушь из копоти, получаемой при сжигании сосны, стали применять в эпоху Восточной Хань. Чтобы придать блеск туши в нее добавлялись различные компоненты, такие как яичный желток, мускус, сок растения и др. При династии Сун делали уже не только черную тушь, но и цветную, используя различные красители. Тушь хранилась в виде твердых брусков. Перед употреблением такой брусок надо было растереть на специальной каменной плитке и получившийся порошок разбавить водой в тушечнице. Часто тушь растирали сразу в тушечнице. В 10 в. бумага (и вообще материал для письма), кисть, туш и тушечница получили образное название “четырех драгоценностей”.
По традиционной версии, о изобретении бумаги придворный евнух Цай Лунь доложил императорскому двору в 105 г. н.э. Однако археологические находки показывают, что бумага была уже в употреблении в Китае двумя столетиями раньше. Самые ранние образцы бумаги были найдены в 1957 г. около Сианя в области Шэньси в могильнике, датируемом 140-87 гг. до н.э. В качестве сырья для нее служили отходы ткацкого производства.
К 4 в. бумага в значительной степени заменила использовавшиеся тогда другие материалы для письма - шелк, бамбуковые и деревянные планки. В эпоху Тан бумага была уже в широком употреблении. В это время в уездах Сюань, Чжоу и Цзин провинции Аньхой начинает производиться высококачественная, не желтеющая со временем бумага из риса, пользующаяся популярностью и в наши дни. К 10 в. производство бумаги распространяется по всему Китаю.
В древние времена бумага делалась из разнообразных волокнистых веществ, которые осаждались в растворе. Бумага производилась из старого тряпья, коконов шелковиц, стеблей конопли, древесных стружек, изношенных рыболовных сетей, бамбука, рисовой и пшеничной соломы, сандалового дерева, морских водорослей, китайской крапивы и т.д. В 1 в. н.э. бумага в основном изготавливалась из отглаженной шелковой ваты. Причем для получения шелковой ваты годились бракованные коконы шелкопряда, что заметно удешевляло полученную бумагу.
При изготовлении бумаги из бамбука бамбуковые стебли расщепляли, замачивали и затем вываривали в течении нескольких суток. Образовавшуюся после отцеживания гущу тщательно размалывали с целью получения кашицеобразной массы. Эту массу зачерпывали при помощи специального бамбукового сита, укрепленного на подрамнике и служившего формой. Сито вместе с оставшимся в нем тонким слоем бумажной массы клали под пресс. Спрессованные листы снимались с сита, складывались в стопку, отжимались, сушились, разлаживались и разрезались по нужным размерам.
Бумага в древнем Китае использовалась не только в качестве материала для письма. Ко времени династии Тан бумага применялась для обертывания, гигиены и в качестве материала для постельных принадлежностей, занавесок, ширм, одежды и обуви. Из бумаги еще делались бумажные цветы, фонари, веера, зонтики, деньги, игральные карты и обои. Одежда из бумаги была очень теплая и не продуваемая холодными ветрами. В 9 в. использовались бумажные плиссированные доспехи, которые не пробивались стрелами и пулям.
В середине 8 в. китайские войска, поддерживавшие населяющие предгорья Тянь-Шаня тюркские племена в их войне с арабами, терпят поражение. Среди взятых в плен китайских солдат было много ремесленников-бумагоделов. Их отправляют в Дамаск, где они передают мусульманам свое мастерство. В 793 г., во время правления Харун ар-Рашида, началось производство бумаги в Багдаде. В течение нескольких столетий арабы продавали готовую бумагу в Европу, ревниво охраняя тайну ее производства. В самом конце 9 в. изготовление бумаги развертывается в Египте, а в начале 12 в. - в Марокко. После завоевания арабами Испании искусство изготовления бумаги начинает проникать в Европу.
С середины 19 в. традиционное производство бумаги в Китае начало быстро сокращаться, не выдерживая конкуренции с европейскими технологиями. В настоящее время китайская бумага используется в основном для художественных целей.
Подлинное происхождение техники печати в древнем Китае остается неясным. Еще в период “Воюющих царств” китайцы использовали большие печати, вырезанные из твердой древесины, для печатания даосских амулетов с “магическими” надписями. В эпоху Хань применялись штампы для маркирования материалов текстильного производства. Подобную практику можно было бы легко перенести и на издание книг, но, судя по имеющимся сведениям, китайцы первоначально пошли иным путем.
В 175 г. для распространения конфуцианского “Пятикнижия” (“У цзин”) Цай Юн предложил размножать его с помощью снятия оттисков с каменного клише на бумагу. Для этого на плиту с рельефной иероглифической надписью накладывался смоченный лист тонкой бумаги, который затем вдавливался в углубления между рельефом посредством легкого постукивания. После этого по листу проводили смоченным тушью клубком пряжи. Тушь, попадая на выпуклые места, точно воспроизводила копируемый текст. Между 175 и 183 гг. таким способом были отпечатаны все тексты конфуцианского канона, имеющие 200 тысяч иероглифов. Для этого были выгравировано 46 каменных плит.
Этот способ, несмотря на трудоемкость, получил широкое распространение в древнем Китае. В эпоху Суй так размножались буддийские тексты. До нашего времени сохранились 7 тыс. каменных клише священных буддистских текстов, вырезанных в 6 в.
Во времена династии Тан стал применяться ксилографический способ книгопечатания. Для этого бумагу с написанными на ней тушью иероглифами прикладывали к деревянной доске, покрытой пастой риса, хорошо впитывающей тушь. Таким образом, текст отпечатывался на доске зеркально отраженным. После этого с нее осторожно срезался небольшой слой древесины, не покрытой тушью. На этом подготовительные операции завершались. При печатании рельефно выступающие иероглифы смачивались тушью при помощи специальной щетки и доску прикладывали к листу бумаги, на котором текст отпечатывался уже в прямом порядке. Механические прессы при этом не использовались. После изготовления нужного количества оттисков матрица откладывалась в хранилище до следующего употребления. Таким образом, книга могла “находиться в печати” столетие или даже больше.
Ксилографический способ печати в 8 в. из Китая попадает в Корею и Японию. На юго-востоке Кореи в буддийском храме в 1966 г. был обнаружен самый ранний напечатанный ксилографическим способом текст, относящийся к первой половине 8 в. Самые старые из сохранившихся печатных работ, сделанных в Японии, относятся приблизительно к 770 г., когда праздновался конец гражданской войны. Они были напечатаны с помощью литых медных матриц размерами около 46 × 5 см. Из ранних китайских книг сохранилась прекрасно иллюстрированная буддийская “Алмазная сутра”, которая была напечатана с деревянных матриц в 868 г. Эта книга состоит из семи страниц, склеенных межу собой в свиток длиной почти 5 м.
В танскую эпоху в Китае начинает издаваться первая в мире газета, печатная продукция пользуется все большим спросом, появляются специальные книжные рынки, находящиеся под контролем правительства. Так, в 835 г. была запрещена продажа грубо напечатанных календарей, наводнивших всю страну.
Наиболее активно печатное дело развивается в Сычуани, Дунхуане и Чанъани. К 10 в. книгоиздание распространилось также в долине Янцзы. Искусство книгопечатания с деревянных или металлических матриц достигает своего расцвета в эпоху Сун. До наших дней дошло более семисот экземпляров книг того времени.
В Сычуани в эпоху Сун стала печататься каноническая конфуцианская литература. Издательское дело находилось под надзором правительства, следившего за идентичностью ортодоксального текста. Буддистский канон “Трипитака” (“Три корзины поучений”) был издан в 971-81 гг. Даосский канон издавался три раза между 1019 г. и концом 13 в. Некоторые печатные книги были достаточно объемны. Например, устав буддийского монастыря Лоян приближался к 800 страницам. Печатались большие словари и справочники, включавшие до 30 свитков.
Печатные матрицы позволяли воспроизводить различные иллюстрации и отражать все тонкости китайской каллиграфии, любой размер иероглифов и редко встречающиеся знаки. В случае необходимости исправления текста в матрицу вставлялись деревянные штепсели. Матрица, изготовленная из твердой древесины типа ююбы или груши, могла быть использована для тиража в несколько тысяч листов. Используемая при печатании тушь была водянистой, и это позволяло достигать различные художественные эффекты, например, тонирование.
Китайцы были изобретателями многоцветной печати. Сохранилось издание 1340 г. “Алмазной сутры”, в которой основной текст был напечатан черной тушью, а молитвы и рисунки - красной. В дальнейшем стало традицией рядом с основным текстом, напечатанным в черном цвете, печатать комментарии красной тушью.
Книги из бумаги в древности обычно изготавливались в виде свитков-цзюань. Листы бумаги склеивались в полосы, которые сворачивались в один рулон на деревянном ролике. Поверхностный слой рулона изготавливался из более плотной бумаги.
Начиная с эпохи Сун вместо свитков стали печатать книги с корешком. Одна матрица использовалась для печатания листа с двумя страницами. Бумага была такой тонкой, что позволяла печатать только с одной стороны. Листы, сложенные пополам, сшивались вместе у внешнего края, образуя книгу, которая помещалась в специальный футляр (тао).
В эпоху Сун, а точнее в 1041-1048 гг. алхимик Би Шэн (990-1051) изобретает наборный шрифт. Этот шрифт изготавливался из глиняных брусочков, на торце которых вырезались резцом рельефные изображения иероглифов. Затем брусочки обжигались для прочности в печи. При печатании брусочки закреплялись в железной форме с помощью воска, смолы или канифоли. После изготовления тушью на бумаге необходимых оттисков форму нагревали, литеры рассыпались, и их можно было использовать для набора другого текста. Таким образом, Би Шэн нашел полное решение главных типографских проблем: изготовление, компоновка и разкомпоновка литер многократного употребления. Однако этот способ книгопечатания имел недостатки, связанные с непрочностью глиняных литер, которые к тому же были мало пригодны для воссоздания всех нюансов китайской каллиграфии.
В 1314 г. чиновник Ван Чжэн решил использовать деревянные подвижные литеры для издания трактата по истории технологии. Для их изготовления иероглифы вырезались на деревянной доске таким же способом, как это делалось для ксилографической печати. Затем доска распиливалась на маленькие брусочки с отдельными иероглифами. Было изготовлено около 60 тысяч таких брусочков. Чтобы наборщик мог быстро найти нужную литеру, Ван Чжэном были сконструированы две вращающиеся круглые наборные кассы диаметром около 2 м - соответственно для литер с часто и редко употребляемыми иероглифами. Каждый брусочек с иероглифом имел свой номер. При наборе чтец называл номер иероглифа, а наборщик, вращая кассу, выбирал соответствующую литеру и вставлял в деревянную рамку, зажимая ее затем бамбуковой планкой. В заключение набранный текст сличался с рукописью, и уже после этого начинали делаться оттиски.
Ван Чжэн в сочинении “Нун шу” (“Книга о земледелии”) описывает свое изобретение. Там же он указывает на возможность использовать свинцовый наборный шрифт, который не кажется ему удобным по причине того, что существовавшие в его время краски плохо ложатся на металл.
В 1488 г. Хуа Суй стал применять для книгопечатания медные литеры. За месяц он выпускал несколько книг, имевших высокое полиграфическое качество. Металлические литеры обычно не отливались, а вырезались индивидуально.
Историками установлено, что китайская технология книгопечатания с помощью наборного шрифта через уйгуров из Синьцзяна проникла на Кавказ, а оттуда в Малую Азию и в Александрию. В Европе, как известно, наборный шрифт стал использоваться лишь с середины 15 в.
В конце эпохи Мин в Китае была развернута широкая печатная деятельность. Издавалась художественная литература, различные справочники, школьные учебники, правительственные циркуляры и бумажные деньги. В 19 в. китайцы стали перенимать европейские методы печати. Но традиционные формы печати сохранились в Китае до наших дней в качестве кустарного промысла.
Первые попытки ксилографического печатания бумажных денег были осуществлены в Китае уже в эпоху Тан. Это были так называемые “летающие деньги” (фэй цянь) - бумажные сертификаты, платежеспособность которых обеспечивалась подворьями (дацзяны) провинциальных властей в столице. “Летающими” их назвали потому, что они были несравненно легче своего денежного эквивалента в виде медных монет: связка медных монет, являвшаяся в то время основной денежной единицей, весила около 3 кг. Причиной появления фэй цяней было то, что к началу 9 в. усилилась межрегиональная торговля, и торговцы столкнулись с трудностями перевозки большого количества медных монет. Первые банкноты были скорее чеками, чем деньгами. Торговец в столице обменивал в дацзяне заработанные им наличные деньги на бумажное свидетельство, по которому он мог затем получить наличные деньги в провинции. В свою очередь, провинциальная администрация была освобождена от необходимости транспортировать большие суммы денег в столицу для выплаты государственного налога, так как могла пользоваться денежными суммами, скапливающимися в дацзяне. В 812 г. правительство попыталось взять выпуск фэй цзяней в свои руки, но этот опыт не прижился из-за высоких процентов со вклада (10 %), которые учредил столичный департамент финансов.
Реальные бумажные деньги, обеспеченные депонированными наличными металлическими деньгами появились, вероятно, в 10 в. и были частным предприятием. В самом начале 11 в. правительство уполномочило 16 частных банков издавать банкноты, а 1023 г. правительство начинает само выпускать денежные банкноты различных наименований, которые были поддержаны наличными депозитами. Таким образом, первый в мире правительственный резервный банк валюты возник в 1023 г. Деньги, выпущенные этим банком, имели напечатанное на них уведомление, что они сохраняют ценность в течении трех лет с даты, указанной на них.
Китайские правители постоянно боролись с подделкой денег. Это заставляло усложнять печать денег. Для этого использовалась специальная бумага со смесью волокон и многоцветность печати. Основным материалом для бумажных денег была кора шелковиц. Для того, чтобы избежать подделки, бумажные деньги, выпускавшиеся в провинции Сычуань в 1107 г., были напечатаны в трех цветах (черный, красный и синий).
При монгольской династии выпускались “шелковые банкноты”, которые обеспечивались не драгоценными металлами, а связками шелковой пряжи. Все старые деньги повелевалось обменять на эти новые. В 1965 г. археологами было найдено два экземпляра таких “шелковых банкнот”.
Династия Мин выпустила в 1375 г. банкноты под названием “Драгоценные банкноты Великого Мина”. В течении двух столетий выпускались только деньги одного номинала. Это было очень неудобно для коммерческих целей, поэтому было разрешено пользоваться еще и медными монетами. Из-за инфляции этот вид бумажных денег перестали выпускать, и они были заменены серебром. В середине 17 в. династия Цин пробовала восстановить печатание бумажных денег, но из-за повторной инфляции потерпела неудачу. Бумажные деньги после этого не выпускались до 19 в., когда Китай стал развивать денежную систему по западным принципам.
Первые бумажные деньги на Западе были выпущены в Швеции в 1661 г., в Америке - в 1690 г., во Франции - в 1720 г., в Англии - в 1797 г. и в Германии - только в 1806 г.
Производство шелка в Китае очень древнее. Предание приписывает открытие шелковой пряжи супруге Хуан-ди по имени Сылин. Археологи находят остатки шелка, относящиеся к 15 в. до н.э. Промышленное разведение тутового шелкопряда относится к эпохе Чжоу. В это же время развиваются эффективные методы получения и обработки шелка.
При разведении гусениц бабочки тутового шелкопряда, жизненный цикл которых длится 40 дней, китайцы научились получать шелк трех различных цветов. Они заметили, что если гусеницы питаются только листьями шелковицы, то получается шелк белого цвета; если гусениц первые 20 дней кормить листьями дикого тутовника, а только потом листьями шелковицы, то получается желтый шелк; если гусениц кормить листьями особой породы дуба, то получается шелк бурого цвета.
Чтобы из коконов шелкопряда по тянувший 120 нитей и позволявший производить в большом количестве высококачественное шелковое полотно. Каждой нитью управляла отдельная педаль, что делало работу на таком станке достаточно трудоемкой. В 3 в. н.э. механик Ма Цзюнь построил ткацкий станок, у которого было только 12 педалей, а в 4-6 вв. станок был усовершенствован настолько, что педалей стало только две. В 16 в. появились ткацкие станки, на которых можно было производить многоцветные узорные шелка. Существовали также специальные станки для изготовления тканей из льна и хлопка.
К числу выдающихся достижений древнего Китая относится лаковое производство. Применение лака относится к эпохе Шан-Инь. Уже к 13 в. до н.э. обработка лака достигла достаточно высокого уровня, о чем свидетельствует, например, обнаруженный в 1976 г. в Аньяне лакированный гроб в могиле 13 в. до н.э. царицы Фу Хао. В период “Воюющих царств” лаковая индустрия достигает совершенства. Важно подчеркнуть, что, по сути, древнекитайские лаковые изделия - это образцы первого в мире изготовления и применения пластмассы.
В качестве источника лаконосной смолы китайцы использовали лаковое дерево (Rhus vernicifera), растущее только в Китае. О нем упоминается еще в “Ши цзине”. При надрезе его коры выделяется серый густой ядовитый сок, который содержит урисиол (C14H18O2), на воздухе мгновенно полимеризирующийся под воздействием кислорода. Загустевший сырой лак необходимо было собрать и подвергнуть начальной обработке и консервации. Все эти операции требовали высокой профессиональной квалификации и были сопряжены с риском для здоровья. С одного дерева можно получить всего около 50 грамм лака.
В конце эпохи Чуньцю лаковые плантации разводили в бассейне р. Янцзы и в царстве Ци. В начале эпохи Чжаньго лаковое дерево выращивали в трех царствах Цзинь (Чжао, Хань и Вэй), а в Западной Хань - еще и на территории Сычуани и Ганьсу.
Лак, вырабатывавшийся в древнем Китае, имеет удивительные свойства. Он устойчив к воздействиям воздуха и воды, выдерживает высокую температуру (до 400-500° C). Данный лак обладает способностью консервировать дерево и почти не вступает в реакцию с кислотами. Также можно говорить о его бактериоустойчивости. Все эти свойства делают лак практически “вечным” материалом, что и обеспечивало его широкое применение.
Лак использовался в Китае для лакирования мебели, шкатулок, блюд, сосудов и пр. Получались красивые, легкие и долговечные изделия. Лаком покрывали оружие и предметы воинского снаряжения. Металлические вещи покрывались лаком для предохранения их от коррозии, а дерево и ткани - от губительного воздействия влаги. Лак использовали для отделки погребальных принадлежностей. Он применялся во фресковой живописи и в отделке зданий.
Технология лакового производства была очень сложной. В производстве лака было занято много узкоспециализированных работников, выполнявших свой этап достаточно длинной технологической цепочки. Часть из них занималась уходом за лаковыми деревьями и сбором сырого лака. Другие совершали состоящие из нескольких звеньев операции по грубой и тонкой обработке сырья. В лак добавлялись различные пигменты, чтобы получить традиционные цвета лака - черный, красный, коричневый, зеленый, желтый, золотой. Несколько мастеров изготовляли заготовки, на которые должен был наноситься лак. В качестве основы использовались дерево, кожа, шелк, лен и другие материалы. Сделанную из дерева заготовку необходимо было отгрунтовать. Во многих других случаях грунтовка не требовалась. Заготовка могла быть комбинированной, на ней закреплялись металлические детали, драгоценные и полудрагоценные камни для инкрустации и прочее.
После совершения всех этих подготовительных операций лакировщики наносили лак на поверхность заготовок. Накладывалось до сотни слоев лака, чтобы получить необходимую толщину покрытия. Затем необходимо было участие художников, гравировщиков и мастеров по обработке фурнитуры, которые выполняли художественное оформление изделия. На заключительной стадии лаковое изделие попадало в руки работников, которые с помощью различных абразивных материалов полировали его поверхность до блеска.
Не трудно понять, что такая сложная технология делала лаковые изделия достаточно дорогими, причем цена их заметно повышалась еще и в зависимости от художественной ценности. Иметь лаковые изделия считалось в древнем Китае очень престижным. Китайские императоры часто дарили те или иные покрытые лаком вещи подчиненным в знак своей милости. Начиная с эпохи Хань лаковые изделия составляли важную статью внешней торговли китайской империи.
Нефрит (юй) занимал особенное место в китайской культуре из-за своей красоты. Он является очень твердым минералом. С древних времен из нефрита изготавливались различные украшения и инструменты. Обработка нефрита всегда считалась высоким искусством.
Уже в период неолита китайцы вырезали из нефрита инструменты и объекты культа, среди которых наиболее распространенными были плоские диски с круглым отверстием в центре. Эти диски назывались би и, видимо, символизировали Небо. В эпоху Шан китайцы начали делать из нефрита маленькие декоративные поминальные доски с гравировкой. При появлении железных инструментов в поздней династии Чжоу техника обработки нефрита стала интенсивно развиваться. Из нефрита стали изготовлять украшения, ножны, сосуды и прочие предметы обихода.
Искусство вырезания нефрита достигло зрелости к концу эпохи Чжоу, хотя традиция нефритового ремесла не прекращала своего развития до наших дней. Особенно оно расцвело при правлении цинского императора Цянь Луна (1735-1796). При его патронаже тысячи высокохудожественных изделий, вырезанных из нефрита, были добавлены в имперскую коллекцию. Нефрит применялся в декоративных, церемониальных и религиозных целях в Запретном Городе в Пекине, а также для изготовления предметов роскоши в домах чиновников и аристократов.
Для обработки нефрита использовался вращающийся дисковый нож, время изобретения которого точно неизвестно. Имеется ссылка на это приспособление, относящееся к 12 в., но, поскольку ремесленники имели привычку хранить в тайне свои методы, использование дискового ножа могло быть более ранним.
Материалы археологических раскопок показывают, что керамическая посуда существовала в Китае уже более 5 тыс. лет назад. Образцы “расписной керамики” культуры Яншао свидетельствуют о высоком развитии гончарного ремесла. Более поздняя культура Луншань характеризуется так называемой “черной керамикой”, не имеющей орнамента, но необычайно прочной.
В эпоху Шан-Инь в керамическом производстве применяют глазуровку, делавшую изделия практичнее и красивее. Начиная с эпохи Чжоу в Китае производится керамика специализированного назначения: ритуальная утварь, кухонная посуда, измерительные сосуды и др. В эпоху Чжаньго китайцы овладевают искусством сложного рельефного орнамента.
В эпоху Хань керамика окончательно замещает использовавшуюся тогда бронзовую утварь. Главным центром керамического производства этого периода был Цзиндэчжэнь (совр. пров. Цзянси).
В эпоху Тан была в ходу знаменитая трехцветная глазурованная керамика. Однако высшего подъема глазуровка достигла с изобретением в Сунскую эпоху жучжоуского фарфора лунцюаньяо.
Искусство фарфора в древнем Китае берет свое начало от примитивного гончарного производства. Однако фарфор (это слово на фарси означает “императорский”) отличается от простой керамики непроницаемостью для воды, отсутствием пор, звонкостью, белизной, неподатливостью гравировке. Производство фарфора - это достаточно трудоемкий и очень сложный процесс. Чтобы из куска необработанной глины получилось законченное фарфоровое изделие, над ним в древние времена должны были потрудиться по очереди 70-80 мастеров.
Для изготовления фарфора из особой керамической глины сначала получают фарфоровую массу, которую затем формуют, подвергают сушке, глазуровке и окончательному обжигу в печах с постоянной и довольно высокой температурой порядка 1300-1800 °C (для обжига обычной керамики достаточно температуры 500-1150 °C). Высокая температура изменяет физический состав глины, и она становится прозрачной и полностью водонепроницаемой.
Лучшим сырьем для производства фарфора считается каолин, испокон веков добывавшийся в местечке Гаолин (букв. “Высокий холм”) под Цзиндэчжэнем. Находимый в Китае каолин смешан с “фарфоровым камнем” (байдуньцзи). Этот “фарфоровый камень” содержит высокую концентрацию полевого шпата, который обеспечивает как получение щелочи, понижающей температуру витрификации, так и образование дополнительного кварца, увеличивающего полупрозрачность фарфора после витрификации.
Появление фарфора не было внезапным в Китае. Фарфоровое производство развивалось постепенно. Протофарфор, или “примитивный фарфор”, сделанный из глины каолина, встречается в 11 в. до н.э. Изделия из протофарфора не имели необходимой концентрации полевого шпата и кварца. Настоящий фарфор был изготовлен в 1 в. н.э.
Искусство обжига фарфора из века в век постоянно совершенствовалось в Китае. Так, в танскую эпоху для обжига стали применять достаточно эффективные во многих отношениях секционные печи, в которых за один раз могло быть подвергнуто обжигу несколько тысяч фарфоровых изделий. Такие печи представляли собой длинный ряд смежных камер, спускающихся уступами по склону холма с наклоном около 15° . Огонь разжигался в нижней камере, и раскаленный дым, прежде чем выйти из трубы, проходил через все остальные камеры. Тем самым экономилось топливо, облегчалась регулировка температурного режима и сокращалось время обжига.
Кроме посуды и различных декоративных предметов из фарфора изготовляли мебель, фарфоровые изголовья, использовавшиеся китайцами в качестве подушек, всевозможные архитектурные детали и даже целые постройки. Например, в пекинской императорской резиденции был изготовлен фарфоровый павильон в виде ладьи, а в Нанькине была построена фарфоровая пагода.
В сунскую эпоху производство фарфора достигло высокого развития, и фарфоровые изделия становятся одним из высокоценимых товаров экспорта. В это же время искусство изготовления фарфора начинает проникать за пределы Китая. На Запад главным образом из Лунцюаня экспортируются бледно-зеленые и голубые вазы с рельефным орнаментом, которые получили там название “селадон”. Из Динчжоу вывозятся молочно-белые сосуды бэйдин, а из Хэнани - глазурованные сосуды цзиньяо.
В эпоху Мин, ведущим центром изготовления фарфора становится Цзиндэчжэнь. В это время осваивается изготовление фарфора, украшенного подглазурной синей кобальтовой росписью.
Фарфоровые изделия в 15 в. были еще большой редкостью на Западе. В 1520 г. португальцы привозят в Европу первые образцы каолина. Европейцы думали, что найдя залежи такой глины, они смогли бы производить фарфор самостоятельно. Однако они не знали, что одного каолина недостаточно для изготовления фарфора. Только в начале 18 в. в Саксонии научились изготовлять настоящий фарфор.
Бронза
Самые древние бронзовые (сплав меди и олова) изделия, обнаруженные археологами на территории Северного Китая, принадлежат культуре Эрлитоу (21-17 вв. до н.э.), которая располагалась главным образом в Хэнани, а также в прилегающих областях Хэбэя и Шанси. В районе г. Лоян были найдены многочисленные керамические формы для отливки бронзы и тигли, свидетельствующие о развитом бронзолитейном производстве. Не менее древние бронзолитейные центры были обнаружены в Южном Китае, в бассейне реки Янцзы.
Техника бронзового литья достигает достаточно высокого уровня в эпоху Шан-Инь. Из бронзы изготовлялась различная ритуальная утварь, музыкальные инструменты, оружие, ступицы для колес и украшения. Археологами было найдено множество ритуальных котлов и сосудов, поражающих своей красотой и тонкостью исполнения. О высокой технике бронзового производства шанцев говорит и большой вес некоторых котлов. В Нанкинском музее, например, находится отлитый шанцами бронзовый котел, имеющий вес более 850 кг.
В эпоху Чжоу производство бронзовых изделий все более совершенствуется. Однако с середины этой эпохи бронза начинает вытесняться железом при производстве отдельных видов металлических изделий. Но бронзолитейное дело не угасает и в дальнейшем остается достаточно важным в хозяйственной деятельности традиционного Китая.
Железо
Археологами было обнаружено, что железо стало производиться китайцами уже на рубеже эпох Шан-Инь и Чжоу, однако истинный железный век начался в Китае в 8-7 в. до н.э., что почти на 6 столетий позже, чем на Западе. Начало обработки железа произвело техническую революцию в Поднебесной. Изменился традиционный уклад жизни населения. Появились ремесленники разнообразных специальностей. С появлением железных орудий труда видоизменилось сельское хозяйство. Произошли значительные политические сдвиги.
Первоначально литейные предприятия были в руках частных производителей. В 119 г. производство железа было национализировано правительством. Железные инструменты стали общедоступными, но худшего качества. Поэтому пришлось вернуться к частному производству, но уже под контролем государства. С этой целью было учреждено 46 ведомств по всей стране, которые следили за производством литьевого железа.
Китайские мастера достигли высокого уровня в производстве железа в короткий срок после его появления в Китае. Железо использовали не только для изготовления оружия и сельскохозяйственных инструментов, но и в строительстве. Из железа изготовлялись кухонные плиты, черепица, статуи и цепи для подвесных мостов. В 688 г. по указанию императрицы У Цзэ был построен железный храм высотой около 90 м. Этот храм не сохранился до наших дней. Из сохранившихся сооружений из железа наибольшей известностью пользуется пагода, построенная в 1105 г. Ее высота - около 24 м.
Первоначально железо в Китае, также как и на Западе, получали из крицы. Производство железа осуществлялось сыродутным способом в горнах или малых шахтных печах, заправленных слоями железной руды и древесного угля. При этом воздух подавался в печь посредством естественной тяги через дымоход. Температура была недостаточной для плавки, и получалась крица - тестообразная смесь железа со шлаком, от которого освобождались путем многократной выковки.
С 4 в. до н.э. китайцы стали производить литьевое железо, опередив в этом европейцев почти на 18 столетий. Технология литья (чжуте) заметно улучшила качество металла. Посредством заливки жидкого металла в специальные литейные формы можно было даже получать изделия со сложными рельефными узорами.
Возможность получать литьевое железо обеспечивалась тем, что китайцы сооружали доменные печи из глины, хорошо отражающей тепло. Это позволяло им выдерживать более высокую температуру, чем та, которую выдерживали металлургические печи на Западе. Китайские печи были маленькими, но эффективными. Высокая температура в китайских печах достигалась еще за счет использования особых воздуходувок, представляющих собой мехи двойного действия, работающие от водяного колеса. Такие воздуходувки обеспечивали равномерное поступление воздуха в горн. Широко применялись воздуходувные мехи, нагнетающие воздух в печь сразу с четырех сторон. Кроме того, китайские металлурги использовали железную руду, богатую фосфором, а также добавляли в руду содержащие фосфор вещества (“черную землю”), что позволяло совершать выплавку железа при более низкой температуре (если к железной руде добавить 6 % фосфора, то это уменьшает точку плавления с 1130 ° C к 950 ° C). Такая техника применялась до 6 в. н.э., когда в употребление вошли надлежащие доменные печи, уже не нуждавшиеся в ней.
Китайцы начали производить сталь из литьевого железа уже во 2 в. до н.э. Литьевое железо называлось в Китае “сырое железо”, сталь - “сильное железо”, чистое железо - “зрелое железо”. Считалось, что, чтобы железо стало “зрелым”, оно должно потерять “жизненные соки”, т.е. углерод в современной терминологии.
Высококачественную сталь в древнем Китае с 2 в. до н.э. получали путем интенсивного обдувания литья воздухом, благодаря чему происходило окисление углерода. Этот метод называется “сотня очисток”, так как применялся многократно. О нем упоминается в “Хуайнань-цзы” (180-122 гг. до н.э.).
Имелся и другой метод получения стали, более древний. Железную поковку, в которой мало углерода, помещали в печь и обкладывали углем. В процессе горения угля углерод проникал в верхний слой поковки. Затем железо обрабатывали под молотом и вновь помещали в печь. После многократного повторения указанных процедур из железной болванки определенного веса получали в десять раз меньшее количество стали. Стоила такая сталь очень дорого, но качество ее было отменное. Клинки из китайской стали - упругой и незатупляющейся, звонкой и легкой - пользовались большой известностью и за пределами Китая.
Известно, что хорошее оружие можно изготовлять, сваривая вместе различные сорта стали, так чтобы лезвие было твердым, а весь клинок эластичным. Такую технику китайцы использовали в 3 в.
В 5 в. сталь нужного качества получали путем плавления предварительно выплавленной железной болванки в ванне с расплавленным железом, имеющим другой углеродный состав. Это давало необходимое содержание углерода в стали. Этот метод сходен с методом Сименса.
Порошкообразная соль упоминается в китайских источниках, датируемых 7 в. до н.э. Производство соли имело политическое значение в древнем Китае, поскольку соль всегда была важнейшим источником дохода. Во 2 в. до н.э. китайское правительство национализировало производство соли.
Наиболее распространенной солью в Китае была морская соль, она составляла 76 % от общего производства; соль, получаемая из глубокозалегаемой морской воды, - 16,5 %; соль из соленых озер - 5,4 %; минеральная соль - 1 %; соль, получаемая в качестве побочного продукта добычи гипса, - 0,4 %.
Процесс производства соли был достаточно сложен и требовал высокого умения. Наиболее примитивный способ получения соли заключался в многократном обрызгивании морской водой горящих дров с последующим, после их выгорания, отделением соли от пепла. Соль производили еще путем простого выпаривания на солнце морской воды в плоской посуде. При таком выпаривании в воду бросали немного соли, необходимой для дальнейшей кристаллизации. Затем соль собирали и подвергали очистке.
Другим способом было кипячение морских водорослей, предварительно высушенных на солнце. Если высушивание соли на солнце было затруднено, то морскую воду кипятили в больших баках. В кипящую воду при этом бросали мякину проса и стручки мыльных бобов. Это помогало устранить примесь сульфата кальция. При низкой концентрации соли в воде использовался биологический метод очистки, при котором помещали в воду ”червей-дровоколов” (некий вид ракообразных), удалявших примеси, переваривая их.
Соль собирали на берегу моря, когда отходил прилив и оставшаяся влага испарялась на солнце. Использовался и более сложный метод. Вырывались глубокие ямы и накрывались тростниковыми циновками с помещенным на них слоем песка. Когда подходил прилив, то морская вода просачивалась через циновки с песком, которые действовали как фильтр. При отливе морская вода вычерпывалась ковшами из ям и выливалась в специальную посуду, оставленную на солнце. После испарения воды собирали соль. Высыхание шло медленно, но это было кстати, поскольку время позволяло анаэробным бактериям, которые присутствуют в морской воде, преобразовать сульфат кальция в сульфид кальция, выпадавший в осадок в виде “черной слякоти”, которую можно было легко отделить от чистой соли. Так как китайцы не любят бесполезные затраты, то сульфид кальция использовался в лечебных целях как рвотное средство и как средство против укусов насекомых, стригущего лишая, чесотки и пр.
Со времени династии Хань для добычи соли из морской воды, залежи которой имелись в западных частях Китая (в Сычуани), производилось глубокое бурение. При этом в качестве побочного продукта получали природный газ, использовавшийся для нагревания емкостей с морской водой, из которой выпаривалась соль.
Буровые скважины в 1 в. до н.э. достигали обычно глубины 300 м, а позднее - 900 м. Количество таких скважин в Китае исчислялось сотнями. Самая глубокая скважина имела глубину 1460 м. Верхнюю часть скважины составляла шахта, вырытая лопатами и кирками в мягком грунте до уровня твердых пород. В эту шахту укладывались камни с отверстиями в центре, образующими длинный канал диаметром 20-35 см.
Для бурения в твердой породе, точнее, для пробивания скважин, китайцы использовали железные отбойники весом до 180 кг. С 16 в. в качестве отбойника стало использоваться устройство, состоящее из головки и металлического цилиндра, подвижно укрепленного на соединенной с головкой трубе. Вслед за ударом головки о скальную породу по трубе скатывался цилиндр и ударял по головке, которая при этом еще глубже врезалась в скалу. При подъеме цилиндра он ударялся об ограничитель, за счет чего головка выходила из скважины. Пустая порода выгребалась посредством специальных бамбуковых корзин с клапанами. Скважина очищалась и все повторялось вновь. Для очистки скважин от отработанной породы также использовались вытяжные бамбуковые трубки с кожаными клапанами на конце, работающие с помощью насосов двойного действия.
Над скважиной устанавливалась вышка высотой около 50-60 метров. Отбойник прикреплялся тросом к длинному деревянному рычагу, на другом конце которого становилось 2-6 человек. Когда они по команде спрыгивали с него, отбойник падал, пробивая камни. В день таким способом скважина пробивалась на глубину до 1 м. Чтобы повысить эффективность бурения, периодически изменялся угол удара отбойника по породе, что регулировалось за счет подкручивания троса.
Трос изготавливался из полос бамбуковой кожуры, обкрученных пенькой и покрытых сверху сыромятной кожей. Такой трос был достаточно гибок и крепок. Одинарный трос мог использоваться до глубины 450 м. На большей глубине использовали двойной и тройной троса.
Морскую воду из скважин подымали различными методами. Например, ее могли подымать посредством длинной (до 40 м) бамбуковой трубы с клапанами, которая выполняла функции ковша. Морская вода, добываемая из скважин, транспортировалась по трубопроводам, сделанным из бамбуковых труб, стыки между которыми запечатывались тунговым маслом, известью и холстом. Трубопровод устанавливался на эстакадах. Если было необходимо, то применялись промежуточные насосы.
Для сбора воды изготавливались огромные баки из литьевого железа. Для выпаривания воды баки подогревались на огне, который получался при сжигании древесины, что было дорого, и при сжигании природного газа. От одной скважины получали такое количество газа, что хватало для нагревания 5 тыс. баков.
Первые сведения о китайской технологии бурения достигли Европы в 17 в. через голландских осведомителей и имели достаточно искаженную форму. В 1828 г. французским миссионером Имбертом было составлено подробное описание всех деталей этой технологии. Через год с этим описанием ознакомились во французском научном обществе. В 1834 г. в Европе было осуществлено первое бурение для добычи морской воды, а в 1841 г. - нефти.
Горючие свойства каменного угля (хэй дань - “черный камень”) были открыты китайцами в эпоху Хань. Со временем он становится общераспространенным видом топлива. Уголь используется населением для отопления своих жилищ. Промышленное использование каменного угля начинается при династиях Вэй и Цзинь. С этого же времени он стал применяться в металлургии, сменив древесный уголь. С 11 в. уголь используется в керамическом производстве. В эпоху Сун производство и продажа угля монополизируется государством.
В Китае есть места естественного выхода нефти (ши-ю - букв. “каменное масло”) на поверхность земли. Поэтому с нефтью китайцы познакомились достаточно рано. В китайской литературе эпохи Хань уже встречаются детальные описания подобных истечений. Например, в тексте 2 в. описывается истечение “жирной липкой жидкости” в горах к югу от Яньшоу.
Нефть в древнем Китае применялась сначала для смазки осей телеги. Затем ее стали использовать для освещения и обогрева. С этой целью нефть передавалась до места назначения самотеком по бамбуковым трубам или перевозилась в кожаных мешках.
Со времени династии Сун копоть, полученная при сжигании нефти, применялась для изготовления туши. Это позволяло экономить смолу сосны, которая так интенсивно вырубалась, что была на гране полного исчезновения.
Китайцы добывали природный газ начиная с 4 в. до н.э. Его использовали для выпаривания соли из морской воды, обогревания жилищ и освещения городов. Газ обычно получали вместе с добычей морской воды, но встречались скважины, дающие только природный газ. Эти скважины назывались “колодцами огня”. С 2 в. до н.э. проводились систематические поиски природного газа.
Для транспортирования газа применялись бамбуковые трубы. Напор газа из небольших скважин не является сильным, и поэтому не было никаких проблем с газопроводами и горелками. Но если скважина была глубиною более 600 м, то напор газа оказывался достаточно силен, чтобы привести к взрывам и прорывам в газопроводах. Для регулирования напора газа на выходе из скважины устанавливали большую, в 3 м высотой герметичную деревянную конусообразную емкость, утопленную в землю. На поверхности земли на эту емкость устанавливались меньшие емкости, являющиеся отводами к отдельным трубопроводам. Эти емкости имели клапана, благодаря которым можно было регулировать концентрацию газа, смешивая его с воздухом. Имелся также выпускной клапан, который срабатывал при слишком большом давлении.
Неогнестрельное оружие
Боевые колесницы
Важным родом войск в эпоху Шан были четырех или двухколесные колесницы (би чэ), запряженные парой или четверкой коней. Ширина колесного хода составляла около 3 м. На колеснице помещались три человека - возница, лучник и копьеносец. Колесницы поддерживались пешими воинами и лучниками.
Колесница укомплектовывалась луками в рост человека, изготовленными из воловьих рогов и сухожилий. Из лука стреляли деревянными с опереньем стрелами, имеющими размер в полдлины лука. Наконечники стрел делались из заостренного камня, кости или из бронзы. Для натягивания тетивы часто применялись специальные бронзовые или нефритовые кольца, надевавшиеся на большой палец.
Эпоха Чуньцю была апогеем мощи колесничего войска. В это время воины колесницы должны были иметь лук со стрелами, небольшой бронзовый нож, точильный камень, бронзовую алебарду с деревянной рукояткой длиной около метра и деревянный щит, обтянутый кожей.
В 589 г. до н.э. во время сражения между армиями государств Цзинь и Чи со стороны Цзинь участвовало 800 колесниц, 2400 профессиональных пеших воинов и 8000 ополченцев.
После появления арбалетов значение боевых колесниц стало понижаться, поскольку стрелы арбалета могли поразить воинов на колеснице с безопасной дистанции. Однако умение управлять колесницей по прежнему считалось одним из достоинств “благородного мужа” (цзюнь-цзы) и входило в обязательную программу его подготовки, наряду с этикетом (ли), музицированием (юэ), стрельбой из лука (шэ) письмом (шу) и счетом (шу), что вместе образовывало так называемую “шестерку искусств” (лю и). Насколько было сложным и изощренным искусство управления колесницей, можно судить по фрагменту из “Ле-цзы”, в котором приводятся наставления одного известного учителя
Держи в порядке вожжи там, где [они] соединены с удилам. натягивай их или ослабляй в согласии с углами губ [коней]. Правильно соразмеряй мысль в своей груди, чувствуй ритм руками. Внутренне овладеешь волей, а внешне [научишься] угадывать желание коней. Тогда-то и сумеешь посылать [коней] вперед или отводить назад, словно по натянутому шнуру, делать повороты или кружиться, словно по угломеру и циркулю, и силы коней хватит с избытком на любой, самый дальний путь. Вот это истинное мастерство. Овладев мастерством [управления] удилами, приводи в соответствие поводья; овладев мастерством [управления] поводьями, приводи в соответствие и руки; [когда руки] овладеют мастерством, приводи в соответствие и мысли. И тогда можешь уже не следить глазами и не подхлестывать кнутом. Будешь стоять прямо с легким сердцем, и шесть пар вожжей не перепутаются, и [топот] двадцати четырех копыт будет равномерным, движения же совершенно точными при езде вперед, назад, кругом и при поворотах. А затем уж твоя колесница проедет всюду, где только поместятся колеса, всюду, где только хватит места для конских копыт. И тогда [езда в любой местности] станет [для тебя] одинаковой, не заметишь ни отвесных гор, ни узких ущелий, ни топи, ни равнины. На этом кончается мое искусство, и ты им овладел! [1]
Мечи
Обычными видами оружия в конце эпохи “Чуньцю” были копья, ножи, боевые топоры, секиры, алебарды, луки и стрелы. В эту эпоху впервые стали производить в больших количествах мечи (цзянь), которые ранее не имели широкого применения. Они обычно отливались из бронзы вместе с рукояткой. Железные мечи появляются в 4-3 вв. до н.э. С этого же времени мечи начали делать с рукояткой из дерева или слоновой кости. Между эфесом и лезвием часто закрепляли гарду. Дорогие мечи украшали нефритом и инкрустировали золотом и серебром.
Бердыши и алебарды
В эпоху Чуньцю использовались бердыши и алебарды различных форм и размеров. Самое длинное оружие такого типа превышало в два раза рост воина и использовалось при сражении на колесницах или лодках. Короткое оружие применялось пехотой. Были распространены бердыши с лезвиями, укрепленными на обеих концах рукояти. Таким бердышом можно было наносить удары спереди и сзади, а также сечь направо и налево.
Метательные машины
Большие китайские метательные машины (катапульты и баллисты) имели длинный рычаг, с помощью которого метались камни, стрелы и другие объекты. Почти все катапульты, используемые в древней и средневековой китайской артиллерии, приводились в действие за счет внезапного освобождения согнутых упругих деревянных досок или натянутых шнуров из конского волоса, кишок, сухожилий и других волокон. Исключением была средневековая метательная машина, приводимая в действие противовесом.
Арбалеты
В китайской традиции изобретение арбалета (ну) приписывается жившему в 7 в. до н.э. Циню из царства Чу, который учился стрельбе из лука у мифического Фэн Мэна. Синологи фиксируют существование арбалета в Китае в 5-4 в. до н.э. К этим векам относятся археологические находки арбалетов и их изображения на инкрустированных бронзовых сосудах. В книге “Мо-цзы”, сложившейся окончательно в 3-2 вв. до н.э., упоминаются обычные арбалеты и арбалетные орудия, использующиеся для осады городов.
Вероятно, арбалет произошел из самострела, устанавливаемого в западне. Обычный лук держится стрелком вертикально. В западне лук самострела устанавливается горизонтально - также как следует держать арбалет. Добавление к самострелу деревянного ложа с пазом для стрелы и изготовление специального спускового механизма, состоящего из 4 деталей, отлитых из бронзы, позволили создать первый арбалет.
В древнем Китае арбалеты изготовлялись самых разнообразных конструкций и размеров, от маленьких пистолетов, до артиллерийских орудий, выпускающих по одной стреле и по несколько стрел одновременно. Пробивная сила арбалета была очень высока - стрела могла пробить двое доспехов и поразить цель на расстоянии почти 800 м. В стрельбе из арбалетов использовались короткие стрелы с металлическими наконечниками. Для точности стрельбы из арбалета на них устанавливалась мушка, а арбалетчики предпочитали стрелять с места, более высокого чем то, на котором находится цель, чтобы траектория полета стрелы была как можно более прямой.
В 3 в. до н.э. был создан эффективный бронзовый спусковой механизм, который назывался “висячий нож”. Арбалет стал распространенным военным оружием. Так, в 209 г. до н.э. император Эр Шихуанди имел войско арбалетчиков из 50 тыс. человек. Чтобы осуществлять массовое производство арбалетов, была произведена стандартизация спусковых механизмов. Большинство найденных спусковых механизмов арбалетов были подписаны их изготовителями.
Изготовление арбалетов требовало большого мастерства. Спусковые механизмы были настолько тщательно выполнены, что воевавшие с китайцами хунны не были способны их копировать. Стрелы арбалетов, захваченные хуннами в качестве трофеев, были не пригодны для их луков из-за своей короткой длины.
Чтобы взвести арбалет, требуется достаточно усилий. Для облегчения этой задачи в 11 в. к арбалету прикреплялось стремя, в которое помещали ногу при натягивании тетивы арбалета. Позднее на пояс арбалетчика вешался специальный крюк, за который крепилась тетива при зарядке арбалета, который арбалетчик оттягивал от себя обеими руками. Большие арбалетные орудия с 8 в. были оснащены лебедками.
В 11-12 вв. был изобретен арбалет, в котором устанавливался магазин из нескольких стрел. После выпуска одной стрелы на ее место автоматически становилась другая. Тетива натягивалась посредством особого рычага. Перезарядка производилась очень быстро. Арбалетчик мог выпускать по одной стреле почти через каждые 1,3 секунды.
Во 2 в. до н.э. китайский император издал указ о запрещении экспорта арбалетов. Но эти меры были предприняты слишком поздно, поскольку арбалеты были уже известны за пределами Китая. В 1 в. до н.э. они появляются в Корее и Согдиане. Некоторые историки считают, что арбалет попал в Западную Европу после битвы римлян в 36 г. до н.э. при Согдиане, когда щиты римских воинов оказались пробитыми насквозь стрелами арбалетов. В Римской империи арбалет не получил широкого распространения и использовался по большей части на охоте, а в начале Средних веков он был надолго забыт в Западной Европе и вновь появляется там только в 10 в.
Зажигательные стрелы
Невозможно точно сказать, когда в Китае стали применять зажигательные стрелы в военных целях. Подобная практика возникла очень рано во многих регионах Земли. В 3 в. н.э. в Китае использовались зажигательные стрелы хоцзянь, к которым прикреплялась легко воспламеняющаяся трава, пропитанная горючими маслами с добавкой смолы для липкости.
После изобретения пороха такие стрелы стали делаться с пороховым зарядом, который с помощью запального шнура поджигался перед пуском стрелы. При этом порох не взрывался, а медленно горел на протяжении всего полета стрелы.
Жидкостные огнеметы
Первые жидкостные огнеметы (т.н. “греческий огонь”) применялись в Византии в 675 г. Они изготовлялись на основе насоса, изобретенного в 3 в. до н.э. Ктесибием, и напоминали по внешнему виду большой шприц. Подобные огнеметы извергали огненную жидкость порциями и требовали перезарядки. Китайцы с 10 в. начали использовать в огнеметах мехи двойного действия, что давало возможность производить непрерывное извержение пламени. В качестве горючей жидкости использовалось что-то похожее на бензин или керосин, т.е. легкая фракция дистиллята нефти. Перед соплом устанавливался запал.
Порох
Порохами называются различные взрывчатые соединения или смеси, основная форма взрывчатого разложения которых представляет собой послойное горение. Наиболее известная форма пороха состоит из серы, селитры (нитрат калия) и древесного угля. Такой порох был изобретен китайскими алхимиками, пытавшимися изготовить эликсир бессмертия.
Для взрывчатого эффекта необходимо, чтобы порох содержал около 75 % селитры. Ранние составы китайского пороха имели 50 % селитры и поэтому были не взрывчатыми, а горючими.
Сера была известна в Китае с древних времен. Когда была открыта селитра - неизвестно, но имеется свидетельство, что китайские алхимики знали соединение серы и селитры уже 3 в. н.э. Так, например, знаменитый алхимик Гэ Хун пишет о рецепте порошка, в который входили сера, селитра, слюда, красный железняк, глина и другие вещества. При нагревании этой смеси получался таинственный “пурпурный порошок”, который должен был превратить свинец в золото, а ртуть в серебро.
О селитре также писал в конце 5 в. китайский медик Тао Хунцзин. В 8 в. знания о селитре проникают в арабские страны, где ее называли “китайским снегом”. В Европе селитра оставалась неизвестной еще несколько столетий и появляется вместе с порохом.
Изобретение протопороха можно отнести к середине 7 в. Знаменитый медик и алхимик Сунь Сымо (581-682) в сочинении “Главные наставления по канону эликсира высшей чистоты” (“Тай цин дань цзин яо цзюе”) пишет о воспламеняющейся при накаливании смеси, состоящей из серы, селитры и рожков локустового дерева - цзаоцзе (Gleditschia japonica). Через 150 лет подобные смеси стали достаточно распространенными.
В 808 г. алхимик Цин Сюй-цзы получил горючий порох, состоящий из смеси серы, селитры и древесного угля. В этом же веке порох стал применяться в военных целях. В последующие века китайцы разработали множество типов огнестрельного оружия.
В 850 г. был изготовлен взрывчатый порох. Его формула приводится в собрании даосской классики, в книге “Классификация сущностей таинственного пути истинного происхождения вещей”. Эта формула приписывается Чэн-иню, являвшемуся учителем Гэ Хуна. Книга содержит 35 формул эликсира, которые были признаны опасными.
В трактате “Об основах военного дела” (“Уцзинь цзуняо”), написанного в 1044 г., указывается, что кроме трех основных компонентов пороха - селитры, серы и древесного угля - в его состав могли входить вещества, регулирующие скорость горения. Чтобы усилить поражающую способность зажигательной смеси, в нее добавлялись различные ядовитые вещества.
Завоевавшие в 12 в. весь Северный Китай чжурчжэни стали пользоваться изобретенным китайцами пороховым огнестрельным оружием. От чжурчжэней оно попало к воинам Чингисхана, разгромившим их государство. Во второй половине эпохи Сун (12-13 вв.) с китайскими методами изготовления и использования пороха знакомятся арабы. В это же время в Европе переводится много арабских рукописей, среди которых есть и работы, посвященные производству пороха и огнестрельного оружия. В середине 13 в. состав пороха был описан Роджером Бэконом и Альбертом Великим. С начала 14 в. европейцы начинают производить огнестрельное оружие - первые пушки в Европе появляются в 1327 г.
Бомбы, гранаты и мины
Первые китайские бомбы были зажигательными, поскольку в них было недостаточно селитры. В начале 11 в. стали изготовлять “бомбы громовых раскатов”, в которых имелся уже достаточный для взрыва процент селитры. Эти бомбы имели запалы и делались из бамбука или бумаги. Метались они с помощью метательных машин. В них могли помещаться крошки битого фарфора. Подобным образом изготавливались ручные гранаты. Эти бомбы и гранаты производили страшный шум, что приводило в замешательство вражеских бойцов и сильно пугало их лошадей.
В 12 в. китайцы стали изготовлять фугасные бомбы с мощным взрывным действием. Кожуха этих бомб делались из литого железа. При взрыве они разбрасывали шрапнель, убивая или калеча врага. Их также начиняли известью, которая при взрыве поражала глаза противника, причудливыми смесями ядохимикатов или проволочными ежами, которые ранили ноги врага при наступании на них. В качестве яда часто использовался мышьяк.
Использование ядов в военных целях имеет древнюю традицию в Китае. Так, например, известковая пудра применялась с 2 в. до н.э. Горшки с ней забрасывали с помощью метательных машин в стан врага или на борт корабля, где они разбивались, и находящаяся в них известковая пудра создавала облако, слепившее врага. Ядовитые газы применялись в военных целях в Китае с 4 в. до н.э. Ранние моисты писали о использовании мехов для закачки ядовитых газов в туннели, прорытые врагами при осаде города. Использование газа в военных целях было развитием метода, использовавшегося при окуривании помещений с 7 в. до н.э. Окуривание в дальнейшем часто применялось для уничтожения книжных червей.
Самым мощным взрывным устройством 12-13 вв. было техопао. Оно представляло собой два соединенных друг с другом цилиндра, отлитых из чугуна и начиненных порохом разного состава. Один заряд был взрывным, а другой - зажигательным. Фитиль, соединенный с первым зарядом, поджигался перед запуском снаряда при помощи специальной катапульты.
В конце 13 в. применялись земляные мины с механическим запалом. Над минами иногда в качестве приманки выставляли набор алебард, пик и знамен. Враг, привлеченный видом оружия, подходил к нему и наступал на механизм, который зажигает взрыватель земляных мин. Некоторые из деталей спускового механизма китайских земляных мин оставались секретными до 17 в., когда их описания были наконец опубликованы. В этих описаниях указывается, например, что запал делался из кремня, по которому при освобождении шнура производился удар стальным предметом, что приводило к появлению искр, попадающих на трут.
Китайцы также использовали “сигнальные бомбы”. Это были бомбы, которые при подбрасывании взрывались подобно фейерверку.
Ружья, пушки и пороховые огнеметы
Около 905 г. было изобретено первое проторужье, называемое “огненной пикой”. Фактически это устройство действовало как огнемет, в котором пороховой заряд прикреплялся в концу копья. Порох при своем горении производил сильное пламя, которым и поражали противника. После изобретения настоящих ружей “огненные пики” оставались популярны до середины 20 в.
Во второй половине 11 в. при проведении военных действий китайцы стали использовать закрытые с одного конца трубки, в которые закладывали порох и вставляли стрелу. С помощью запала надо было поджечь порох, который взрывался и выталкивал стрелу.
Во время обороны города Дэань (современный Аньлу в провинции Хубэй) в 1132 г. Чэнь Гуй стал использовать огнемет хоцян, который заряжался с дула и обслуживался двумя воинами. Ствол огнемета делался из бамбука.
Порох в “огненных пиках” содержал около 60 % селитры, а для настоящего огнестрельного оружия, которое появилось в Китае в середине 13 в., было необходимо 70-80 % селитры.
В 1259 г. оружейниками города Чоучуньфу (современный Чоусян в провинции Аньхой) начала производиться модификация “огненной пики” - пищаль тухоцян. С помощью нее уже можно было стрелять картечью, состав которой точно неизвестен. Это могли быть мелкие камни, осколки глиняной посуды и куски железа.
“Огненные пики” часто изготавливались с несколькими стволами, и когда порох в одном стволе выгорал, загорался запал следующего ствола. Одним из видов “огненной пики” было “ружье-мотыга”. Ствол на нем крепился перпендикулярно ручке. Из такого орудия можно было стрелять, подняв его над стеной. Помимо извержения огня, это орудие стреляло металлическими шариками.
К концу 13 в. стволы огнестрельного оружия стали делаться из железа и бронзы. Так, например, в Маньчжурии была найдена бронзовая пищаль, относящаяся к 1288 г. Одновременно начали применяться длинноствольные пушки и короткоствольные пушки-мортиры, стрелявшие каменными и чугунными ядрами. Сохранилось несколько сотен подобных огнестрельных средневековых орудий Китая, самое раннее из которых было изготовлено в 1351 г.
Ракеты
Идея пороховой ракеты возникла в древнем Китае из практики изготовления фейерверков. В 1232 г., когда монголы осадили город Кайфын, защитники города использовали оружие, которое было описано в хронике как “стрелы летящего огня”. Нет точного указания, что это были ракеты, но вряд ли это были простые стрелы, поскольку в данном описании луки не упоминаются. Рисунки, встречающиеся в позднейших военных документах, часто изображают пороховые ракеты привязанными к стрелам и копьям.
При создании ракет, которые подразделялись на сигнальные и боевые, большое внимание обращалось на величину сопла: оно должно быть не слишком большое и не слишком маленькое. Для стабилизации полета ракет использовались различные стабилизаторы в виде плавников и крыльев. Изготавливались специальные стационарные пусковые установки, которые позволяли выпускать одновременно до 320 ракет. Имелись также портативные ручные пусковые установки ракет. Это были конические корзины, которые не изготавливались очень прочными, поскольку при изнашивании их просто заменяли.
В начале эпохи Мин был изобретено огнестрельное устройство, совмещающее в себе метательную машину и реактивную систему. Метательная машина использовалась для запуска “летающих снарядов” (фэй дань), которые были снабжены крыльями, имели сопло и две секции с пороховыми зарядами. Вырывающиеся из сопла газы при горении в одной из секций снаряда подожженного еще на земле пороха увеличивали дальность его полета, а заряд во второй секции взрывался, когда снаряд достигал цели.
С 14 в. ракеты делались иногда многоступенчатыми. Такова была ракета “Огненный дракон, выходящий из воды”, применявшаяся при морских сражениях. Когда ракеты около головы дракона сгорали, зажигались фитили, поджигавшие ракеты у хвоста. Полет ракеты совершался по прямой траектории на небольшом расстоянии над водой.
В 13 в. ракеты появляются в Европе вместе с монголами, которые использовали их в сражении при Легнице в 1241. Арабы применяют ракеты на Иберийском полуострове в 1249 г., а в 1379 г. ракеты используются итальянцами в Падуе.
Китайская традиционная наука представляет собой многоуровневую систему, все части которой проникнуты органическими связями. В основании китайской науки лежат оригинальные способы познания мира, которые начали складываться в ранних китайских государствах Шан-Инь и Западного Чжоу. В эпохи Восточного Чжоу и Западной Хань научная методология получила определенные формы, которые мало менялись на протяжении всей последующей истории развития традиционной науки, если не считать некоторые изменения, произошедшие в сунское время. Такая “законсервированность” методологического аппарата во многом объясняется религиозными и политическими причинами, хотя, с другой стороны, она указывает и на определенную эффективность содержащихся в нем познавательных средств, которые настолько хорошо удовлетворяли научные запросы традиционного китайского общества, что не требовали своей замены.
Видимо, также поэтому китайской науке удавалось долгое время сохранять преимущество перед европейской наукой. Только научно-техническая революция, произошедшая в 16-17 вв. в Европе, позволила последней обогнать Китай. Этому способствовало то, что с 1644 г. Китаем правили маньчжуры, которые не были заинтересованы в развитии китайской национальной культуры. С другой стороны, множество важнейших научно-технических открытий, транслировавшихся из Китая в Европу, в условиях переживаемого ею социо-экономического подъема сыграли стимулирующую роль для развития европейской науки и техники.
История науки, долгое время не выходившая в своих исследованиях за пределы Европы, по этой причине наполнилась мифами о происхождении некоторых изобретений, приписывая их авторство совсем не тем людям. Как было показано Дж. Нидэмом, некоторые из научных и технических открытий европейцев на самом деле являются не открытиями, а переоткрытиями или даже просто заимствованиями. Об этом много говорилось в настоящей книге, и нет смысла повторяться. Однако в китайской науке имеются и такие идеи, которые, вероятно, европейцам еще только предстоит освоить. Многие из них относятся к синергетической парадигме, которая интенсивно развивается в современной науке. Другие таковы, что найти им аналога в современном знании пока не удается.
Традиционной китайской науке была свойственна особого рода экологичность, подразумевающая такую научно-техническую деятельность, в которой отсутствует насилие над природой и провозглашаются принципы помощи естеству показать себя на благо людям. Кроме того, китайская наука всегда была проникнута этической проблематикой и рассматривалась как способ самосовершенствования человека. А это как раз то, что недостает современной науке и в чем она, следует надеяться, скоро почувствует острую необходимость.
Глава 2
1. Вэнь янь чжуань. - Чжоу и иньдэ. Тайбэй, 1966, с. 2.
2. Granet M. La pensйe chinoise. P., 1937.
3. Needham J. Science and Civilization in China. Vol. 2. Cambridge, 1956, p. 272-273.
4. Карапетьянц А.М. Древнекитайская системология и ее материальная основа. - "Общество и государство в Китае". 19-я научная конференция. Тезисы и доклады. Ч. 1. М., 1988, с.28.
5. Спирин В.С. "Дао", "жэнь" и "чжи" в аспекте "нумерологии" (сян шу). - "Общество и государство в Китае". 15-я научная конференция. Тезисы и доклады. Ч. 1. М., 1984, с.215.
6. Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. М., 1993, с. 25, 32.
7. Еремеев В.Е. Арифмосемиотика "Книги Перемен". М., 2001, с. 5.
8. Юй Цзи. Тайпин цзин ("Книга Великого спокойствия"). Пер. Е.П. Синицына. - Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990, с. 334-335.
9. Там же, с. 337.
10. Си цы чжуань. - Чжоу и иньдэ. Тайбэй, 1966, с. 40.
11. Дао дэ цзин ("Книга о пути и благодати"). Пер. Ян Хиншуна. - Древнекитайская философия. T. 1. М., 1994, с. 115.
12. Деление месяца на декады задолго до Китая существовало в древнем Вавилоне и Египте. В египетском календаре 36 десятидневок были связаны с 36 группами звезд или отдельными звездами, пригодными для определения времени ночью. Египтяне называли их "баранами", а греки - "деканами". Суть такого деления в том, что в течение 10 дней в конце ночи восходит один декан, в течение следующих 10 дней - другой и т.д.
13. Си цы чжуань. - Чжоу и иньдэ. Тайбэй, 1966, с. 45.
14. Там же, с. 43.
15. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги Перемен". М., 2002, с. 89-107.
16. Шо гуа чжуань. - Чжоу и иньдэ. Тайбэй, 1966, с. 50.
17. Там же, с. 49-52.
18. Бань Гу. Бо ху тун ("Исчерпывающий отчет [о дискуссии в Зале] Белого тигра"). Пер. Т.В. Степугиной. - Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990, с. 227.
19. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги Перемен". М., 2002, с. 138-148.
20. Дун Чжушу. Чуньцю фань-лу ("Обильная роса на летописи "Чуньцю""). Пер. А.С. Мартынова. - Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990, с. 125-126.
21. Го юй ("Речи царств"). Пер. В.С. Таскина. М., 1987, с. 240-241.
22. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги Перемен". М., 2002, с. 108-124.
Глава 4
1. Люйши чуньцю ("Вёсны и осени господина Люя"). Пер. Ян Хиншуна. - Древнекитайская философия. Т.2. М., 1994, с. 300.
Глава 5
1. Си цы чжуань. - Чжоу и иньдэ. Тайбэй, 1966, с. 44.
2. Чжуан-цзы: Даосские каноны. Пер. В.В. Малявина. М., 2002. с. 155.
3. Кобзев А.И. Пространственно-числовые модели китайской нумерологии. - "Общество и государство в Китае". 19-я научная конференция. Тезисы докладов. Ч. 1. М., 1986, с. 33, 43, сх. 6.
4. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги перемен". М., 2002, с. 155-156, рис. 2.5.5.
5. См.: там же, с. 155-166.
Глава 6
1. Чжан Хэн. Хунь тянь ("Армиллярная сфера"). Пер. Вяткина Р.В. - Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990, с. 326-327.
2. Чжан Хэн. "Лин сянь" ("Законы [действия] животворных сил"). Пер. Вяткина Р.В. - Там же, с. 331-332.
3. Там же, с. 329-330.
Глава 7
1. Ли цзи ("Книга обрядов"). Пер. И.С. Лисевича. - Древнекитайская философия. Т. 2. М., 1994, с. 116-117.
2. Люйши чуньцю ("Весны и осени господина Люя"). Пер. Ян Хин-шуна. - Древнекитайская философия. Т.2. М., 1994, с. 297.
3. Чжуан-цзы. - Мудрецы Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы. Перевод Л. Д. Позднеевой. Пб-г., 1994, с. 128-129.
4. Люйши чуньцю ("Весны и осени господина Люя"). Пер. Ян Хин-шуна. - Древнекитайская философия. Т.2. М., 1994, с. 300.
5. Чжуан-цзы. - Мудрецы Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы. Перевод Л. Д. Позднеевой. Пб-г., 1994, с. 289-290.
6. Го юй ("Речи царств"). Пер. В.С. Таскина. М., 1987, с. 74-75.
7. Октава в музыке - это все равно что число 10 в арифметике. Как 10 задает некий ритм структурных повторений в натуральном ряде чисел, так и октава является инвариантной системой взаимоотношений между ступенями звукоряда. 8-я ступень европейского звукоряда является октавным повторением первой, 9-я - 2-й и т. д.
С акустической точки зрения октава дает удвоенную частоту колебаний звуковых волн. То есть, если первый звук составляет, например, 400 Гц, то октавным ему будет звук, имеющий частоту колебаний 800 Гц. Однако в музыке важны прежде всего соотношения частот, а не их абсолютные значения, поэтому октаву принято выражать как соотношение 1 и 2. Если говорить не о частоте (n), а о периоде колебаний (T = 1/n), то октавное соотношение будет определено числами 1 и 1/2. Все остальные ступени октавы выразятся дробными числами, расположенными между 1 и 2 или 1 и 1/2.
Любой звук рассматривается как сумма гармоник. Основной тон звучания - это 1-ая гармоника. Остальные гармоники - это звуки, имеющие частоту колебания, большую, чем основной тон, в 2, 3, 4, 5... раз.
Было замечено, что благозвучными являются соотношения тонов, которые можно выразить лишь немногими арифметическими дробями, т. е. составленными из целых чисел. Одним из таких соотношений является квинта (т. е. пятая ступень). Если тонику принять за единицу, то численное значение квинты равно 2/3.
Можно построить квинтовый интервал от имеющейся квинты. Математически это выразится в виде произведения: 2/3 x 2/3 = 4/9. Но эта ступень находится за пределами октавы. Чтобы "вернуть" ее в октавный диапазон, производят октавное транспонирование: 4/9 x 2 = 8/9 (китайцы при построении системы 12 люй сразу учитывали необходимость октавного транспонирования за счет введения в некоторых местах квинтового хода коэффициента 4/3). Дробь 8/9 будет соответствовать интервалу 2-й ступени - секунде. Затем следует опять построить квинтовый интервал от получившейся ступени: 8/9 x 2/3 = 16/27. Это интервал сексты, т. е. 6-й ступени. Следующий квинтовый ход вновь выведет за пределы октавы, поэтому придется снова произвести транспонирование и т. д. Подобные, по сути, математические процедуры и лежат в основе построения системы 12 люй.
8. Сыма Цянь. "Исторические записки" ("Ши цзи"). Пер. Р.В. Вяткина. Т. IV. М., 1986, с. 104-105.
9. Там же, с. 94.
10. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги Перемен". М., 2002, с. 166-186.
11. Равномерная темперация - это система настройки, в которой октава разделена на 12 полутонов равного размера (100 центов). При этом спираль 12 темперированных квинт заканчивается на ступени, в которой оканчивается последовательность семи октав. Спираль чистых квинт является незамкнутой. Построенный на чистых квинтах звукоряд неудобен для перехода из одной тональности в другую. Замкнутость спирали в темперированном строе достигается тем, что все чистые квинты уменьшаются на 1/12 пифагоровой коммы. Иначе говоря, квинта становится равной не 1,5, а 1,4983..., что достаточно близко и на слух практически мало различается.
12. Го юй ("Речи царств"). Пер. В.С. Таскина. М., 1987, с. 72-73.
13. Сыма Цянь. "Исторические записки" ("Ши цзи"). Пер. Р.В. Вяткина. Т. IV. М., 1986, с. 95.
14. Сыма Цянь. "Исторические записки". Пер. Л.С. Переломова. - В кн.: Л.С. Переломов. Конфуций. Лунь юй. М., 1998, с. 62.
Глава 8
1. В истории науки открытие циркуляции крови в организме приписывается англичанину Уильяму Гарвею (1578-1657), опубликовавшему в 1628 г. книгу "О движениях сердца и крови у животных" ("Exercitatio Anatomica de Motu Cordis et Sanguinis in Animalibus"). В этой книге он описывает теорию кровообращения, согласно которой кровь возвращается к сердцу по малому и большому кругам. Гарвей еще не знал о капиллярах и считал, что кровь переходит из артерий в вены по анастомозам и через поры тканей. Капилляры открыл Марчело Мальпиги в 1661 г.
Гарвей был не первым европейцем, говорившим о кровообращении. Предшественниками Гарвея, описавшими малый круг кровообращения, были испанский врач и богослов-еретик Мигель Сервет, опубликовавший в 1546 г. книгу "Восстановление христианства" (Christianismi Restitutio), итальянский анатом и хирург Реальдо Коломбо ("Re anatomica", 1559) и итальянский врач, философ и ботаник Андреа Чезальпино (1571). По всей видимости, они были знакомы с сочинением арабского врача из Дамаска Ибн ан-Нафиса (умер в 1288 г.), в котором был также описан малый круг кровообращения. Сочинение Ибн ан-Нафиса, переводилось на латинский язык, но было потеряно и обнаружено учеными лишь в 1956 г.
2. Нань цзин. Пер. Дубровина Д. А. - Дубровин Д. А. Трудные вопросы классической китайской медицины. Ленинград, 1991, с. 135.
Изучение циркадных (от лат. circa diem - "вокруг дня"), т.е. околосуточных ритмов началось в Европе в середине 60 годов 20 в. и базировалось на предположении, что в человеческом организме есть механизмы, выполняющие функции "биологических часов". По меньшей мере за 20 веков до этого подобные ритмы учитывались китайскими медиками при лечении пациентов. Современная медицинская практика показала, что имеются действительно весьма значительные вариации в проявлении болезней и симптомов в разное время суток.
3. Подробнее см.: Еремеев В.Е. Символы и числа "Книги перемен". М., 2002, с. 124-137.
4. Подробнее см.: Там же, с. 115-119.
5. Нань цзин. Пер. Дубровина Д. А. - Дубровин Д. А. Трудные вопросы классической китайской медицины. Ленинград, 1991, с. 184.
6. Там же, с. 98-99.
Глава 11
1. Го юй ("Речи царств"). Пер. В.С. Таскина. М., 1987, с. 32.
2. Гуань-цзы. Пер. Ян Хин-шуна. - Древнекитайская философия. Т.2. М., 1994, с. 40
3. Там же, с. 41-42.
Глава 14
1. Чжуан-цзы. Пер. С.Р. Кучеры. - Древнекитайская философия. Т.1. М., 1994, с. 251.
2. Гэ Хун. Баопу-цзы. Пер. Е.А. Торчинова. СПб., 1999, с. 247.
Глава 17
1. Лецзы. - Мудрецы Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы. Перевод Л.Д. Позднеевой. М., 1994, с. 72-74.
Хронологическая таблица истории Китая
| Династии и эпохи | Годы |
| Эпоха легендарных правителей - Фуси, Шэнь-нун, Хуан-ди, Чжуань-сюй, Ку, Яо, Шунь | 2852-2205 гг. до н.э. |
| Династийный период | |
| Ся (легендарная?) | 2205-1766 гг. до н.э. |
| Шан-Инь | 1766-1122 гг. до н.э. |
| Чжоу Западное Чжоу Восточное Чжоу Период с 722 г. до н.э. по 481 г. до н.э. называется Чуньцю (“Вёсны и осени”) или Лего (“Разделенные царства”), после - Чжаньго (“Сражающиеся царства”) |
1122-771 гг. до н.э. 770-221 гг. до н.э. |
| Цинь | 221-206 гг. до н.э. |
| Хань и Синь Западная (старшая) Хань Синь Восточная (младшая) Хань |
206 г. до н.э.-8 г.н.э. 9-25 гг. 25-220 гг. |
| “Троецарствие” (Саньго) | 220-264 гг. |
| “Шесть династий” (“Южные и северные династии”) | 265-588 гг. |
| Суй | 589-618 гг. |
| Тан | 618-907 гг. |
| “Пять династий” (Удай) | 907-960 гг. |
| Сун Северная Сун Южная Сун |
960-1126 гг. 1127-1279 гг. |
| Юань (Монгольская) | 1280-1367 гг. |
| Мин | 1368-1643 гг. |
| Цин (Маньчжурская) | 1644-1911 гг. |
| Постдинастийный период | |
| Китайская Республика | 1912-1949 гг. |
| Китайская Народная Республика | 1949- |
Годы текущего шестидесятеричного цикла, соотнесенные с григорианским календарем
| “Небесные стволы” | |||||||||||
| I цзя |
II и |
III бин |
IV дин |
V у |
VI цзи |
VII гэн |
VIII синь |
IX жэнь |
X гуй |
||
| “Земные ветви” | Животные | Дерево (синий) |
Огонь (красный) |
Земля (желтый) |
Металл (белый) |
Вода (черный) |
|||||
| 1. цзы | Крыса | 1984 | 1996 | 2008 | 2020 | 2032 | |||||
| 2. чоу | Бык | 1985 | 1997 | 2009 | 2021 | 2033 | |||||
| 3. инь | Тигр | 2034 | 1986 | 1998 | 2010 | 2022 | |||||
| 4. мао | Кролик | 2035 | 1987 | 1999 | 2011 | 2023 | |||||
| 5. чэнь | Дракон | 2024 | 2036 | 1988 | 2000 | 2012 | |||||
| 6. сы | Змея | 2025 | 2037 | 1989 | 2001 | 2013 | |||||
| 7. у | Лошадь | 2014 | 2026 | 2038 | 1990 | 2002 | |||||
| 8. вэй | Козел | 2015 | 2027 | 2039 | 1991 | 2003 | |||||
| 9. шэнь | Обезьяна | 2004 | 2016 | 2028 | 2040 | 1992 | |||||
| 10. ю | Курица | 2005 | 2017 | 2029 | 2041 | 1993 | |||||
| 11. сюй | Собака | 1994 | 2006 | 2018 | 2030 | 2042 | |||||
| 12. хай | Свинья | 1995 | 2007 | 2019 | 2031 | 2043 |
Даты наступления нового года по китайскому солнечно-лунному календарю, соотнесенные с григорианским календарем для годов с 2001 по 2020
| Год | Число | Год | Число |
| 2001 | 24.01 | 2011 | 03.02 |
| 2002 | 12.02 | 2012 | 23.01 |
| 2003 | 01.02 | 2013 | 10.02 |
| 2004 | 22.01 | 2014 | 31.01 |
| 2005 | 09.02 | 2015 | 19.02 |
| 2006 | 29.01 | 2016 | 08.02 |
| 2007 | 18.02 | 2017 | 28.01 |
| 2008 | 07.02 | 2018 | 16.02 |
| 2009 | 26.01 | 2019 | 05.02 |
| 2010 | 14.02 | 2020 | 25.01 |
Таблицы традиционных китайских мер и весов
| Длина | Площадь | Объем | Вес |
| ли - 576 м инь - 32 м чжан - 3,2 м бу - 1,6 м чи - 0,32 м цунь - 3,2 см фэнь - 3,2 мм ли - 0,32 мм хао - 0,032 мм |
фанли - 33,177 га цин - 6,144 га му - 6,144 ар фэнь - 61,44 м2 фанчжан - 10,24 м2 ли - 6,144 м2 фанбу - 2,56 м2 хао - 0,6144 м2 фанчи - 0,102 м2 |
инь - 207,09 л дань - 103,55 л ху - 51,77 л доу - 10,35 л шэн - 1,035 л гэ - 0,1035 л шао - 0,01035 л |
инь - 119,363 кг дань - 59,682 кг цзинь - 596,82 г лян - 37,301 г цянь - 3,7301 г фэнь - 0,37301 г ли - 37,301 мг хао - 3,7301 мг сы - 0,37301 мг |
На русском языке
Алексеенко И.П. Очерки о китайской народной медицине. Киев, 1959.
Антология даосской философии. Сост. В.В. Малявин, Б.Б. Виногродский. М., 1994.
Ащепков Е.А. Архитектура Китая. М., 1959.
Байнфилд Г., Корнголд Е. Между Небом и Землей. Справочник по китайской медицине. М., 1997.
Березкина Э.И. Древнекитайская математика. М., 1987.
Березкина Э.И. Математика древнего Китая. М., 1980.
Быков Ф.С. Монеты Китая. Л., 1969.
Васильев Л.С. Генезис китайской цивилизации. М., 1976.
Васильев Л.С. Культы, религии, традиции в Китае. М., 2001.
Васильченко Е.В. Музыкальные культуры мира: Культура звука в традиционных восточных цивилизациях. М., 2001.
Вестфален Э.X., Кречетова М.Н. Китайский фарфор. Л., 1947.
Вильгельм Р., Вильгельм Г. Понимание “И цзин”: Сборник. М., 1998.
Вогралик В.Г. Вязьменский Э.С. Очерки китайской медицины М.,1961.
Вогралик В.Г. Слово о китайской медицине. Горький, 1959.
Вязьменский Э.С. Из истории древней китайской биологии и медицины. - Труды Института истории естествознания и техники. Т.4. М., 1955.
Гаваа Лувсан. Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии. М., 1986.
Глебкин В.В. Наука в контексте культуры. “Начала” Евклида и “Цзю чжан суань шу”. М., 1994.
Го юй (Речи царств). М., 1987.
Гэ Хун. Баопу-цзы. Пер. с кит. Е.А. Торчинова. СПб., 1999.
Дебен-Франкфорт К. Древний Китай. М., 2002.
Древнекитайская философия. В двух томах. М., 1994.
Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М., 1990.
Дубровин Д.А. Трудные вопросы классической китайской медицины. Л., 1991.
Дубровская Д.В. Миссия иезуитов в Китае. М., 2001.
Евсюков В. В. Мифология китайского неолита. По материалам росписей на керамике культуры Яншао. Новосибирск, 1988.
Еремеев В.Е. Арифмосемиотика “Книги перемен”. М., 2001.
Еремеев В.Е. Символы и числа “Книги перемен”. М., 2002.
Еремеев В.Е. Чертеж антропокосмоса. М., 1993.
Жоголева Е. Е.. Жоголев Д. А. Китайская кухня. М. 1991.
Жэнь Инцю. Пять вращений, шесть энергий. М., 1994.
И цзин - Чжоу И. Система Перемен - Циклические Перемены. Перев. с кит. Б.Б. Виногродского. М., 1999.
И цзин и историко-философская традиция древности и средневековья. М., 1992.
И цзин. “Книга перемен” и ее канонические комментарии. Перев. с кит., предисл. и примеч. В.М. Яковлева. М., 1998.
Из истории науки и техники Китая. М., 1955.
Из истории традиционной китайской идеологии. М., 1984.
История и культура Китая. М., 1973.
Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Годовой цикл. М., 1989.
Караев Г.Н. Военное искусство древнего Китая. М., 1959.
Каталог гор и морей (Шань хай цзин). Пер. Э.М. Яншиной. М., 1977.
Кашина Т. И. Керамика культуры Яншао. Новосибирск, 1977.
Китайская геомантия. Сост., вступит, статья, пер. с англ., коммент. и указатели М. Е. Ермакова. СПб., 1998.
Китайская философия: Энциклопедический словарь. М., 1994.
Китайская цигун-терапия. М., 1991.
Китайский эрос. Сост., отв. ред. А. И. Кобзев. М., 1993.
Книга Марко Поло. М., 1955.
Книга правителя области Шан (Шан Цзюнь Шу). М., 1993.
Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. М., 1994.
Кочетова С. Фарфор и бумага в искусстве Китая, М,, 1956.
Кравцова М.Е. История культуры Китая. СПб, 1999.
Кроль Ю.Л. Сыма Цянь - историк. М., 1971.
Кроль Ю.Л., Романовский Б.В. Опыт систематизации традиционной китайской метрологии - Страны и народы Востока. М., 1982. Вып. 23.
Крушинский А.А. Логика “И цзина”: Дедукция в древнем Китае. М., 1999.
Крюков В.М. Ритуальная коммуникация в древнем Китае. М., 1997.
Крюков М.В. К проблеме циклических знаков в древнем Китае. - Древние системы письма. Этническая семиотика. М., 1986.
Крюков М.В., Переломов Л.С., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М., 1983.
Крюков М.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы: проблема этногенеза. М., 1978.
Кычанов Е.И. Основы средневекового китайского права (VII-XIII вв.). М., 1985.
Лапина 3.Г. Учение об управлении государством в средневековом Китае. М.,1985.
Лисевич И.С. Моделирование мира в китайской мифологии и учение о пяти первоэлементах. - Теоретические проблемы восточных литератур. М., 1969.
Лу Куань Юй. Даосская йога, алхимия и бессмертие. СПб., 1993.
Лукьянов А.Е. Дао “Книги перемен”. М., 1993.
Лукьянов А.Е. Истоки Дао (Древнекитайский миф). М., 1992.
Люйши чуньцю (Весны и осени господина Люя). Пер. Г.А. Ткаченко. М., 2001.
Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2000.
Мао Цзо-бэнь. Это изобретено в Китае. М., 1959.
Мудрецы Китая. Ян Чжу, Лецзы, Чжуанцзы. СПб., 1994.
Музыкальная эстетика стран Востока. М., 1967.
Музыкальные инструменты Китая. М., 1958.
Нидэм Дж. Общество и наука на Востоке и на Западе. - Наука о науке. М., 1966.
Овечкин А.М. Основы чжэнь-цзю терапии. Саранск, 1991.
Очерки истории естественнонаучных знаний в древности. М., 1982.
Петров А.А. Ван Би. М., 1936.
Погребенные царства Китая. М., 1998.
Померанцева Л.Е. Поздние даосы о природе, обществе и искусстве (“Хуайнаньцзы” II в. до н. э.). М., 1979.
Рубин В.А. Личность и власть в древнем Китае: Собрание трудов. М., 1999.
Серкина А.А. Опыт дешифровки древнейшего китайского письма. М., 1973.
Сидихменов В.Я. Китай: страницы прошлого. М., 1987.
Синицин Е.П. Бань Гу - историк древнего Китай. М., 1975.
Современные историко-научные исследования: Наука в традиционном Китае. Реферативный сборник. М., 1987.
Софронов М.В. Введение в китайский язык. М., 1996.
Спирин В.С. Построение древнекитайских текстов. М., 1976.
Старцев П.А. Очерки истории астрономии в Китае. М., 1961.
Стужина Э.П. Китайский город XI-XIII вв. Экономическая и социальная жизнь. М., 1979.
Стужина Э.П. Китайское ремесло в 16-18 вв. М., 1970.
Су вэнь. Нэй цзин: трактат по традиционной китайской медицине на основе древних и современных текстов. Кемерово, 1994.
Сыма Цянь. Исторические записки (“Ши цзи”). Пер. с кит. Р. В. Вяткина. Т. 1-7, М., 1972-1996.
Сычев Л.П., Сычев В.Л. Китайский костюм. Символика. История. Трактовка в литературе и искусстве. М., 1975.
Табеева Д.М. Руководство по иглорефлексотерапии. М., 1980.
Ткаченко Г.А. Космос, музыка, ритуал. М., 1990.
Ткаченко Г.А. Культура Китая: Словарь-справочник. М., 1999.
Трактат желтого императора о внутреннем. Пер. Б.Б. Виногродского. М., 2002.
У Цзинь, Ван Юншэн. Сто ответов на вопросы о “Чжоу и”: “Чжоу и”, китайская медицина и цигун. Киев, 2001.
Федоров И.И. Очерки по народной китайской медицине. М., 1960.
Фицджеральд С.П. Китай. Краткая история культуры. СПб., 1998.
Флуг К. К. История китайской печатной книги сунской эпохи.
Фэн Ю-лань. Краткая история китайской философии. СПб., 1998.
Цыбульский В.В. Лунно-солнечный календарь стран Восточной Азии. М., 1987.
Чжан Бо-дуань. Главы о прозрении истины (У чжэнь пянь). СПб., 1994.
Чжан Сюань. Мореходство в древнем Китае. М., 1960.
Чжоу Цзунхуа. Дао И-цзина. Киев, 1996.
Чжу Янь. Достижения древнекитайской медицины. М., 1958.
Чжун Ваньфан. Культура чая. М., 1959.
Чуев Н.И. Военная мысль в древнем Китае. История формирования военных теорий. М., 1999.
Шамфро А. Трактат по китайской медицине. Т. 5. От астрономии к китайской медицине. М., 1997.
Школяр С.А. Китайская доогнестрельная артиллерия. М., 1980.
Шнеерсон Г.М. Музыкальная культура Китая. М., 1952.
Шнорренбергер К. Учебник китайской медицины для западных врачей. М., 1996.
Щуцкий Ю.К. Китайская классическая “Книга перемен”. М., 1993.
Юань Кэ. Мифы древнего Китая, 2-е изд., М., 1986.
Юар П., Ван М. К изучению древней китайской медицины. - Из истории науки и техники в странах Востока. М., 1963. Вып. 3.
Ян Юн-го. История древнекитайской идеологии. М., 1957.
Яхонтов С.Е. История языкознания в Китае (1 тыс. до н.э.-1 тыс. н.э.). - История лингвистических учений. Древний Мир. Л., 1980.
Яхонтов С.Е. История языкознания в Китае (XI-XIX вв.). - История лингвистических учений. Средневековый Восток. Л., 1981.
На западноевропейских языках
Blofeld J. The Secret and Subline. Taoist mysteries and magic. L., 1973.
Buchanan K., FitzGerald C.P., Ronan C.A. China: The land and the people, the history, the art and the science. N.Y., 1981.
China’s three Thousand years: the story of a great civilisation. N.Y., 1974.
Chinese science: Exploration of an ancient tradition. Ed by Nakayama Sh., Sivin N. Cambridge, London, 1973.
Clayre A. The heart of the dragon. L., 1981.
Cosmogony and Ethical Order. New Studies in Comparative Ethics. Chicago, 1985.
Cotterell A. China: A cultural history. N.Y., 1988.
Forke A. The World Conception of the Chinese. L., 1925.
Fung Yulan. A History of Chinese Philosophy. Vol. 1-2. Princ., 1953.
Garrison F.H. Contributions to the history of medicine. N.Y.-L., 1966.
Graham A.C. Reason and Spontaneity. L., etc, 1985.
Graham A.C. Yin-Yang and the Nature of Correlative Thinking. Singapore, 1986.
Grosier J.B. The World of ancient China. N.Y., 1972.
Henderson J.B. The Development and Decline of the Chinese Cosmology. N.Y., 1984
Huang Ti Nei Ching Su Wen. The Yellow Emperor's Classic of Internal Medicine. Baltimore, 1949.
Kwok D.W.Y. Scientism in Chinese Thought, Yale Univ. Press, 1965.
Lai T.C., Mok R. Jade Flute. The Story of Chinese music. N.Y., 1985.
Liu Da. I Ching Numerology. N.Y. etc., 1979.
Loewe M. Chinese Ideas of Life and Death. Faith, Myth and reason in the Han period (202 BC - AD 220). L., 1982.
Margotta R. An illustrated history of medicine. From the magic rites of prehistoric sorceres to the achievementes of modern drugs and surgery. Hamlun, 1968.
Medicine science and culture. Baltimore, 1968.
Needham J. Science and civilisation in China. Cambridge. 1954-1983. Vol. 1-5.
Needham J. Within the four seas: The dialogue of East and West. Toronto, 1979.
Porkert M. The theoretical foundations of Chinese medicine: Systems of correspondence. Cambridge, London, 1974.
Rodzinski W. A history of China. V. 1,2. Oxford, 1979.
Rodzinski W. The walled kingdom: A history of China from 2000 BC to the present. L., 1984.
Ronan Colin A. The shorte science and civilisation in China. An abr of Joseph Needham’s orig. text. V. 1-4. Cambridge, 1978.
Sangren P.S. History and Magical Power in a Chinese Community. Stanford, 1987
Saso M. Taoism and the Rite of Cosmic renewal. Washington, 1972
Schlegel G. Uranographie chinoise. Laude, 1875.
Sivin N. Chinese alchemy: Preliminary studies. Cambridge, 1968.
Temple Robert. The Genius of China: 3000 years of science, discovery and invention. N.Y., 1986.
The Cambridge encyclopedia of China. Cambridge, 1991.
The Origins of Chinese civilization. Berkely, 1983.
Warshaw Steven. China emerges. A concise history of China from its origin to the present. San Francisco, 1973.
Yap Y., Cotterell A. The early civilization of China. N.Y., 1975.
Эзотерика: Применение - Практики - Религии
- Эзотерика
- Религии
- Мировая эзотерика
- Индийская эзотерика
- Восточная эзотерика
- Западная эзотерика
- Русская эзотерика
- Эзотерические практики
- Аcтрология
- Астрал
- Тайны эзотерики
