Матюшкин И.В. Еще Раз О Религии

Недавно в разговоре с одним достойным человеком, православным христианином, речь зашла о теории Дарвина. Этот человек отрицал дарвинизм, следуя типическому мнению, расхожему в среде православных. Затем я вспомнил, что и раньше наткнулся в сборнике статей по экологии на неприязнь к дарвинизму одного маститого философа 1) . Еще я вспомнил, как газеты сообщали о письме девочки (не без влияния родителей, я думаю, написанного), где предлагалось излагать в школьном учебнике по биологии наряду с дарвинизмом другие "гипотезы" 2) . И ведь еще в начале прошлого столетия в США линчевали одного школьного учителя, осмелившегося читать ученикам учение Дарвина 3) . На просторах Интернета можно найти множество следов яростных битв между креационистами и научно-подкованными эволюционистами (взять, например, сайт небезызвестного борца с религией Е.К. Дулумана, www.sotref.com). На этом фоне и создается мнение, в частности среди молодежи, легко усваивающей авторитетные высказывания - "Мне говорили, что дарвинизм ошибочен". Именно дарвинизм стал сейчас лакмусовой бумажкой, на которой проверяется, верит ли человек в Бога или в науку…

Легко понять психологические мотивы такого противостояния. Часто я спрашиваю неискушенных студентов: "В чем суть теории Дарвина?"; типичный ответ среди ошибочных - "человек произошел от обезьяны". Указанный тезис вступает в противоречие с представлением, усвоенным ранее, быть может, в детстве, о сотворении Адама Богом. Поскольку для религиозного человека авторитет Библии гораздо выше авторитета ученых, то все учение Дарвина отрицается, коль скоро приходит к такому выводу. Что же касается ученых, например, В.Л. Гинзбурга, то те вообще смеются, заслышав о семи днях творения (в прямом соответствии с первой главой кн. Бытия) - они-то знают о продолжительности геологических эр.

Первым "добрым" побуждением верующих, как правило, является попытка оспорить датировку ископаемых. Такой способ защиты религии на деле оказывается лишь вредным, и целью данной статьи будет примирение религии и науки в вопросе теории эволюции 4).

1. Религия как наука и наука как религия

Мне весьма прискорбно видеть, как ученые и священнослужители в напрасной борьбе истощают свой авторитет у народа. Между тем они репрезентируют два принципиально "перпендикулярных" мироощущения, что абсолютно исключает наличие конфликтных точек. Задачей религии является приближение человека к Богу путем повествования о мире вечных, истинно сущих сущностей, и когда религия пытается рассуждать о естествознании, то становится смешной. Столь же смешна и неоправданно заносчива наука, когда она выходит за пределы своей компетенции, решаясь судить по вопросам морали и метафизики. Здесь весьма показателен вопрос о чуде, т.е. возможно ли в принципе в истории человечества хотя бы одно чудо?

Определим чудо как событие, имевшее в причинно-следственной цепочке для себя нечто трансцендентное, и выразившееся в неестественном нарушении законов природы. Здесь наука выступает рабыней собственной методологии, которая воспрещает deus ex machina и обрезает бритвой Оккама лишние сущности вроде Бога. Негласной аксиомой, в которую верят все ученые, наука приняла "все происходит по законам природы". Однако спросим у нее: везде ли и всегда ли? Даже внутри науки есть по крайней мере два отступления, хотя и частичных, от этой аксиомы. Во-первых, предполагается, что в недрах массивных звезд или черных дыр (и также в первые наносекунды после Большого взрыва) нарушаются известные нам законы физики. Во-вторых, согласно термодинамике, существует крохотная вероятность того, что вода, разогреваемая в чайнике, замерзнет. Более серьезным подкопом может служить факт уникальности человечества на Земле, не оспоренный за последние полвека программами SETI - сами ученые не признают реальность "летающих тарелок" 5) . Чудо воскрешения Христа, фундаментальное для религии, не может считаться научным фактом, поскольку в силу случившегося одномоментного нарушения законов природы не может быть воспроизводимо повторено в лабораторных условиях. С точки зрения здравого смысла, однако, чудо воскрешения Христа есть вероятный факт из истории человечества, который никто не может с достоверностью отрицать, даже указав на его плохую документированность. Таким образом, ученые превышают свои полномочия, говоря "чудес никогда не бывает".

В вопросе чуда религия, во всяком случае в простонародных формах, также согрешает. Я имею в виду практику канонизацию святых - среди последнего можно упомянуть канонизацию Иоанна Павла II на основании весьма сомнительного случая исцеления одной французской монахини. Подлинная религия не нуждается в чудесах (за весьма редкими исключениями), поскольку они относятся к сфере явленного, а не морального. Но в религиозной практике апелляция к чуду носит характер уступки толпе, желающей видеть внешние признаки добродетельной жизни в Боге некого лица, который впоследствии выступит уже в роли ходатая перед Христом. Массовость чудес выглядит уже подозрительно и с точки зрения догматики христианства, ведь тогда Бог часто вынужден вмешиваться в земную жизнь, что унижает совершенство Мастера, "ремонтирующего" свое Творение. Всегда, рассуждая о каком-то конкретном чуде, религия должна указать (или явным порядком предположить) моральное и метафизическое основания, по которому оно Богом совершается.

Излишним было бы давать какие-то исчерпывающие определения науки и религии, поскольку с моей стороны подробное рассмотрение взаимодействия оных увело бы нас в сторону. Но чтобы читатель мог лучше сориентироваться, дам некое подобие таких определений. Под "наукой" я понимаю общий тип мировоззрения, связанный с достижениями естествознания и техники материализм. Под "религией" я понимаю общий тип мировоззрения, основанный на христианском вероучении. В такой трактовке, берущей начало от антропоса, религия и наука имеют нечто общее.

Покажем, как религия выступает в качестве "науки". Теология суть рационально понятое Откровение, по степени изощренности, особенно во времена схоластики (напомним, что schola - школа, лат.) даже превосходящую современную науку. Талмудистика еще в большей степени носит характер наукообразности, т.е. по формальному признаку наличия понятийного аппарата. Иоанново "в начале было Слово" - вот протянутая науке рука со стороны теологии. Хотя религия не сводится к теологии только, и Тертуллиан сказал "верю, ибо абсурдно", но в целом религия уважительно относится к разуму - взять хотя бы построение "Суммы теологии" Аквината. Первые университеты начинались именно с монастырей, где монахи хранили свет Разума и учености в варварское лихолетье. Чем человек отличается от животного? Ученые говорят, что умением мыслить абстрактно. А религия добавляет, что без Разума человек не был бы способен представить Бога (разумеется, зрение, слух, осязание и пр. ничтожны в деле богопознания). Да и моральное познание вряд ли возможно без наличия разума (вспомним легенду о вкушении Евой плода от древа познания добра и зла). Таким образом, благодаря общему "предку" в виде рассудочной деятельности, религия может выступать в образе науки.

Покажем, как наука может выступать в качестве религии. Точнее сказать, как вера. Сциентизм можно определить как доктрину о том, что наука всесильна и способна через НТП решить все человеческие проблемы. Расцвет сциентизма пришелся на первую треть XX-го века, сейчас же фигура доктора наук перестала восприниматься и в России, и на Западе с трепетом и почтением, подобно, как некогда, святому. Для ученого прежних времен любовь к истине, служение ей вменялась в обязанность; интеллектуальная честность воспрещала плагиат и публикацию заведомо недостоверных результатов. Кстати, недавно одни корейские ученые в погоне за грантами и славой подтасовали лабораторные данные, - когда это открылось, их исключили из университета. Латинское credo означает одновременно и символ веры, за который первые христиане шли на арену со львами, и научные и политические убеждения, ради которых ученые теоретически должны быть готовы отдать жизнь.

Таким образом, несмотря на отсутствие точек соприкосновение в предмете интереса, наука и религия антропологически имеют общее в способности человека думать и верить.

2. Сущность дарвинизма и его нерешенные проблемы

Договоримся вначале о терминах, поскольку выделяются три уровня рассмотрения дарвинизма и соответственно три понятия: учение Дарвина, синтетическая теория эволюции (СТЭ) и эволюционная парадигма.

В классических учебниках по биологии учение Дарвина противопоставляется учению Ламарка. Последнее состоит в тезисе "приобретенные признаки наследуются" и изначально было призвано объяснить процесс развития жизни, прежде всего образования биологических видов, на Земле. До этого господствовал креационизм, согласно которому в соответствие с буквой Священного Писания (см. историю о Ноевом ковчеге и семиднев) Бог создал сразу "каждой твари по паре" практически одномоментно. Креационисты, следовательно, отрицают факт появления новых биологических видов (и исчезновение некоторых старых). Под давлением ископаемых находок в геологических пластах большинство ученых уже в XIX-м веке признали наличие эволюции. Оставался вопрос о причинах и механизмах последней. Ламарк, например, считал 6), шея жирафа длинная, потому что жирафу приходится все время тянуться за листьями, и с каждым поколением жирафов их шея на несколько миллиметров удлинялась. С моей точки зрения, кое-что из ламаркизма может пригодиться и современным биологам, хотя в целом это учение неверно. Дарвин в своем основном труде "О происхождении видов путем естественного отбора или сохранении благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь" (1859) 7) высказал иную точку зрения:

• 1. Выживают наиболее (морфологически и поведенчески) 8) приспособленные
• 2. Наследственные признаки в некоторых пределах могут случайным образом изменяться.

По Дарвину, шея у жирафов длинная потому, что жирафы с короткой шеей имеют меньшие шансы выжить и оставить потомство, а потомки могут случайно иметь и более короткую, и более длинную шею, чем родители. Гениальность дарвинизма состоит именно в простоте и общности его двух посылок! Достойно удивления, что это открытие не было сделано гораздо раньше…

Дарвин и многие натуралисты XIX-го века собрали огромное количество материала по описанию видообразования, выявили несколько форм естественного отбора - индивидуальный, половой и групповой (отбор, производимый человеком искусственно для селекции лучших сортов растений и животных, в сущности также естественен, как и наличествующий в природе). Все богатство эмпирического материала прекрасно объяснялось новой тогда теорией Дарвина, но были и затруднения. Например, роскошный хвост павлина явно понижает индивидуальную приспособленность птицы, зато благоприятен для привлечения самки. Также долгое время представляли загадку случаи альтруистического поведения среди животных. Сам Дарвин до конца жизни пребывал в тупике в вопросе происхождения человеческого глаза. Известно, что, например, у жуков фасеточный принцип зрения, а у млекопитающих зрение бинокулярно, в котором важную роль играет хрусталик. И в настоящее время этот резкий эволюционный переход не имеет объяснения внутри дарвинизма.

Принцип непрерывности эволюции, заложенный в дарвинизме, в ряде случаев можно сравнить с миной замедленного действия. В самом деле, рассмотрим абстрактно. Пусть имеется форма А, достаточно приспособленная к внешней среде. Найдена также форма B, более прогрессивная, чем А. Классический дарвинизм предполагает наличие промежуточных форм A₁, A₂,… А_n, каждая из которых приближает А к В. Однако, каждая промежуточная форма, как часто бывает для сложных систем, имеет гораздо меньшую приспособленность, чем А или В. Аналог - инженерная мудрость "не менять ничего в том, что как-то работает, иначе будет еще хуже". Математически: путь из одного локального максимума к другому ведет к ухудшению значения целевой функции. Формы A₁, A₂,… А_n будут вымирать, и если их чересчур много, то получение В невозможно. Т.е. формы А₁ и А₂ как-то еще сохранятся, но особь в формой А₄ будет уже исключением, а с формой

А₅ вовсе погибнет. В истории биологии известно несколько случаев, когда загадка перехода А в В решалась нахождением впоследствии некоторых ископаемых промежуточных форм, что служило очередным триумфом дарвинизму (археоптерикс, предсказанный дарвинизмом, как переходная форма между рептилией и птицей). Если таких форм не находилось, то дарвинист вполне мог сказать, что они были малочисленны и не сохранились по этой или иной причине в геологических напластованиях. Тем не менее, вопрос о резких эволюционных переходах остается существенной внутренней проблемой учения Дарвина.

Когда Дарвин создавал свое учение, то он ничего не знал о хромосомах, ДНК, молекулярных механизмах наследственности, мутагенных факторах. В лице молекулярной биологии учение Дарвина получило мощную поддержку, оно перестало быть спекулятивным и превратилось в синтетическую теорию эволюции 9). Успехи, например, вирусологии существенно дополнили догмат, сложившийся в классическом дарвинизме, об отсутствии горизонтального переноса наследственной информации. Оказалось также, что равноценность отца и матери в действительности условна, и на полный генотип ребенка мать влияет в большей степени, чем отец (это связано с особенностями экспрессии генов в зиготе и присутствием митохондриальной РНК). СТЭ поставила своей целью объяснить ход всей биологической эволюции, включила в себя опыты Миллера, концепцию коацерватов А. Опарина и теорию гиперциклов М. Эйгена, призванные конкретизировать процессы самоорганизации материи на ранних стадиях возникновения предбиологических систем. На базе СТЭ пытаются объяснить стадии антропогенеза, хотя добытые в ходе раскопок черепа, кости и орудия труда во многом фрагментарны.

Тезис о самоорганизации материи являет единственно возможным выходом (если не считать вариант с панспермией, который лишь переносит проблему с земли на небеса) для материалистически ориентированной СТЭ, ведь обращение к Богу запрещено методологически - как же еще объяснить усложнение биологических видов? Основной проблемой СТЭ стало происхождение жизни на Земле, а точнее - возникновение генетического кода. По некоторым расчетам, вероятность образования ДНК, кодирующей функционально значимые белки/ферменты, сравнима с вероятностью обезьяны напечатать на машинке текст "Войны и мира" Толстого. Еще проводят сравнение с чудом, когда смерч, сломав попавшие в него часы-будильник, вновь собирает его из носящихся в воздухе деталей. Следует, однако, сказать, что в рамках СТЭ разрабатываются более аккуратные и хитрые математические модели, призванные повысить эту вероятность до приемлемой величины. Что ж… если ученые чего-то захотят, они это обязательно сделают…

Менее сложной для СТЭ является проблема происхождения человека. Исследования по этнологии и этологии сближают, вообще говоря, человека и обезьяну, стирая качественную границу между ними. На сегодняшний день отсутствует какая-то единая версия движущих причин антропогенеза, в частности, зарождения великих цивилизаций древности. По-видимому, темными моментами антропогенеза можно считать следующие частные вопросы: а) избыточный и нефункциональный объем мозга и головы; б) отсутствие шерсти на теле; в) вытеснение массивных австралопитеков грацильными 10) .

Среди других проблем СТЭ "второго порядка" отметим массовое вымирание видов в кембрийском периоде и вымирание динозавров. Эти проблемы, однако, носят частный характер - в том смысле, что существует несколько гипотез, объясняющих феномены, но не затрагивающих суть СТЭ.

Остановлюсь еще на одном моменте. По одной из радикальных точек зрения дарвинизм не является научной теорией, поскольку не обладает предсказательной силой. В самом деле, дарвинизм постулирует наличие мутаций, но не говорит об их направленности, ограничивая их лишь требованием соответствия естественному отбору. Разве, например, СТЭ может нам сказать о дальнейшей эволюции homo sapiens sapiens? В отношении птичьего гриппа, допустим, предсказывается появление нового штамма, вирулентного для человека, но ничего не говорится о его свойствах и летальности. Очень показательно объяснение post factum хода биологической эволюции, пусть даже через детализированную схему, но эта схема бессильна детерминировать конкретное. СТЭ, вероятно, способна объяснить пятипалость руки человека через случайность мутации у какого-то млекопитающего (или даже рептилии) и фиксацию этого слепого выбора, но именно через случайность. Но хочу спросить, почему именно пяти-, а не шестипалость? Итак, СТЭ не в силах совладать с уникальностью Священной истории биологического мира. Было бы ошибкой считать дарвинизм только биологической теорией. На самом деле его значение простирается намного дальше, претендуя на статус философского течения. Абстракции естественного отбора и мутаций могут применяться не только к материалу биологии. Например, рассматривая древо языков программирования, можно увидеть общие черты с филогенезом. С. Лем в эссе "Сумма технологий" попытался навести мостики между развитием техники и дарвинизмом. Эволюционная парадигма, сопряженная с представлениями о естественном отборе и прогрессистскими устремлениями, сравнительно нова в истории философии (Гегель, Бергсон, Тейяр де Шарден). Долгое время господствовали, имеющие истоки еще в античности, воззрения на мир и особенно на бытие как на нечто спокойно неизменное, вечно незыблемое. В лучшем случае говорили о цикличности истории (например, индусы). Лишь христианство и отчасти иудаизм ввели впервые однонаправленную стрелу времени, которая предполагает конечное светлое будущее ("и престол Божий будет на Земле, в Иерусалиме"). Религия косвенно объясняет ход Священной истории промыслом Бога. Но оставаясь в рамках материалистической ветви эволюционной парадигмы, затруднительно дать объяснение прогрессивному, т.е. от простого к сложному, пути эволюции. По некоторым оценкам экспоненциальный рост информационной сложности мира примерно в 2017г. выйдет в точку сингулярности (информация, как предполагают авторы расчетов, хранится: во-первых, в генах, во-вторых, в книгах, в-третьих, на жестких дисках компьютеров, причем каждый род характеризуется более крутой экспонентной, чем предыдущий).

Фундаментальная и нерешенная проблема эволюционной парадигмы заключена в вопросе о причинах преимущественно прогрессивного пути эволюции 11). Чтобы проиллюстрировать эту проблему, рассмотрим первичный бульон, где ультрафиолет рождал аминокислоты и прочие сложные молекулы. Ничему не противоречит существование такого бульона сколь угодно большое время, в котором если рождались какие-то фрагменты нуклеиновых кислот, то они существовали очень недолго, распадаясь в течение часов или дней. Отчего мы должны домысливать рождение в бульоне самовоспроизводящихся гиперциклов? Разумеется, если хоть один гиперцикл появился (а на то должны быть исключительные условия), то дальше ход эволюции вполне описывается СТЭ и все события нарастают подобно снежному кому. Но качественный скачок на новый уровень сложности представляет для эволюционной парадигмы неразрешимую загадку.

Резюмируем вышесказанное:

• 1. Учение Дарвина верно, но не всесильно.
• 2. Синтетическая теория эволюции хорошо объясняет "повседневный" непрерывный ход филогенеза, но неполна при объяснении уникальности филогенеза.
• 3. Эти недостатки СТЭ наиболее проявляются в следующих трех вопросах:
• a. происхождение первой клетки
• b. ход антропогенеза
• c. резкие, обычно планетарного масштаба, переходы между крупными таксонами
• 4. Эволюционная парадигма никак не объясняет общее нарастание сложности в ходе эволюции систем любого рода.

3. Подлинно религиозный взгляд на дарвинизм

Следует ли верующим признавать дарвинизм? Безусловно, да, причем не как навязанный извне наукой, а как новое улучшенное понимание Божественного промысла. Теология должна с радостью принять в свое лоно эволюционизм и скорректировать в чем-то прежние взгляды. Поскольку дарвинизм верно описывает феномены, то сам дарвинизм нуждается в теологическом истолковании себя.

Я выскажу здесь крамольную мысль - просто с целью показать, насколько далеко может зайти эволюционная парадигма. Итак, Бог эволюционирует вместе со своим Творением. Кажется, что это противоречит абсолютному совершенству Бога, ведь тогда бы мы признали, что некое состояние Бога совершеннее предыдущего, а значит предыдущее не было абсолютно совершенным. Такое статичное понимание Бога в чем-то зачаровывает, предполагая вечно застывшее вне потока времени. Но верно ли оно? Вряд ли кто согласится с тем, что мертвый лучше живого. Бог ведь вечно живая разумная Личность, нечто, что вечно становится. Это означает, что совершенство мы должны понимать не как некое одиножды достигнутое состояние, но исчислять на основе совокупности состояний. Такое понимание, проникнутое духом прогрессивной эволюции, текстуально находит и в Библии, например: 1) Бог раскаивается, что навел на землю потоп, и ознаменовал свое раскаяние радугой; 2) Бог так возлюбил людей, что послал сюда Сына. Отмечу, что совершенный истукан не может ни раскаиваться, ни любить - здесь зря многие бросают Библии упрек в антропоморфизме. Остается, однако, проблема соотнесения двух потока времени: одно - наше, в котором существует мир, и другое - в нем существует Бог.

Моя точка зрения на биологическую и даже антропологическую (т.е. историю человечества) эволюцию состоит в следующем:

• 1. Эволюция есть инструмент Бога для создания оформленного
• 2. Чтобы эволюция была плодотворна, ее нужно направлять и слегка поправлять извне

Библия говорит: "Бог создал человека", дарвинизм: "человек развился из обезьяны путем естественного отбора". Но где тут противоречие? Библия поэтически добавляет - "из праха земного", и более ничего не конкретизирует. Каким способом создал? Взял глину, приделал ей ноги и голову - да, так мог бы сказать язычник. Но Библия целомудренно молчит, ведь зачем забивать лишним голову какого-нибудь крестьянина, который, возможно, не в состоянии понять тонкости… дарвинизма. Бог мог не торопиться, в его распоряжении всегда найдутся 3-5 миллионов лет, чтобы подождать пока эволюция не родит новой формы из родственника шимпанзе. Не гениально ли это, предоставить эволюции сделать всю работу вместо себя? С другой стороны, надо отчетливо понимать, что эволюция, предоставленная только самой себе, не могла образовать человека разумного. Легкими прикосновениями к ходу дарвиновской эволюции, в критические моменты последней совершая искусственные и целенаправленные мутации, Бог и создал человека.

Некоторые признаки таких вмешательств сохранились и в нашем теле. Любопытный пример дает отсутствие шерсти на коже человека (однако, редкий волосяной остался). Мутация, по-видимому, нейтральная. С одной стороны, шерсть согревает в умеренных широтах или даже в тропиках в холодные ночи, но с другой стороны, в ней возможны паразиты вроде вшей. Если она все-таки полезна, то почему не случилась ранее, у тех же горилл или даже кошачьих? Зачем же была нужна именно такая мутация? А ведь религиозный смысл вполне прозрачен - это намек человекам, что они благороднее любого животного, но имеют с ними нечто общее.

С этой точки зрения рассмотрим и более фундаментальные проблемы СТЭ. Не буду касаться сугубо геохимических вроде наличие водной жидкой среды, что определенная редкость для планет. Важно лишь то, что жизнь возникла именно в воде, где свободно могли реагировать низкомолекулярные вещества. Допустим, что в таком растворе внутри жиробелковой оболочки могли возникнуть сложные макромолекулы белков и нуклеиновых кислот. Случайно, разумеется, как полагают дарвинисты - ведь всякая вероятность, сколь малой ни была, может быть реализована (просто нам на Земле очень сильно повезло!). Я даже допускаю вслед за М.Эйгеном, что они могли образовывать гиперциклические структуры, которые весьма устойчивы во времени. Я даже допускаю, что так и в самом деле было. Но пусть дарвинисты объяснят, откуда взялось свойство самовоспроизведения? Без этого свойства все сложное обречено на неизбежную гибель. Вот здесь-то, я думаю, Бог и помог эволюции, задав гиперцикл, способный к самовоспроизведению, и поместив его в питательную среду.

Не берусь судить о "кембрийской катастрофе" 12), могу только предположить, что в это время эволюция уперлась в тупик, из которого не могла выбраться. Чтобы вывести ее из этого тупика, чтобы вновь стала возможной прогрессивная эволюция, необходимо было провести вмешательство. Вероятнее всего Бог направил на Землю какой-то из многочисленных астероидов. Другой такой тупик возник на рубеже мезозоя и кайнозоя, когда в течение нескольких миллионов лет вымирали динозавры. Существуют несколько версий по этому поводу: одни полагают, что яйца динозавров беспощадно уничтожались мелкими млекопитающими, другие говорят об иридиевой катастрофе в результате падения крупного астероида, а третьи связывают вымирание с истощением кормовой базы. Не без оснований считают, что если бы динозавры выжили, то людей бы на Земле не появилось. Динозавры закрывали путь прогрессивной эволюции, они должны были умереть, и Бог сделал так.

Что же касается истории человечества, то, по крайней мере, христианство может рассматриваться в качестве примера вмешательства Бога в земную историю. Вряд ли кто сейчас отдает себе отчет в том, что торжественное шествие НТП по всей планете имело причиной некое событие в римской провинции Иудея (распространению христианства весьма помогло информационное единства Pax Romana). Культуры Востока, весьма консервативные и статичные, не могли в принципе породить техническую агрессию. Например, рикши в Индии как ездили тысячу лет назад, так и ездили бы и сейчас. Наука и целенаправленное культирование её как чтения книги Природы могли быть создана только на Западе. Протестантизм открыл дорогу капитализму и тем самым техническому воплощению инноваций. Само же рождение протестантизма было бы невозможным без разрушения и притом жестокого разрушения средневековой культуры. Если постичь историю человечества как Священную историю, то средневековье представляет собой довольно любопытное явление. Христианство тогда проникло во все слои населения, никогда, пожалуй, люди так истово не молились Богу. Возможно, они понимали Бога немного не так, но зато искренне, всей душой. Зачем же было разрушать тот мир? Ради прогрессивной эволюции было пожертвовано множество жизней… И это сделал Бог, аморально и жестоко, как действовал бы завзятый дарвинист. Каков смысл тех повторяющихся эпидемий чумы в Европе, занесенных с Востока? Нужно было поколебать преданность Богу простых людей в те годы ужаса, когда вымерло треть населения Европы. И всего-то легким касанием к ткани истории через помещение на торговый корабль одной крысы с чумными блохами…

Возможно, я чересчур преувеличиваю количество 13) совершенных Богом чудес, превращая Его в "затычку для неизвестного", как говорит Е.К. Дулуман. Но возможность и даже необходимость совершения некоторых из них очевидна для непредвзятого читателя. Мне могут возразить оппоненты со стороны религии, и здесь следует остановиться на возражениях, основанных на библейских текстах. Очень частая, я бы сказал простодушно-наивная, ошибка начинающих христиан состоит в абсолютизации текста Писания, который к тому же традиция велит считать богодухновенным. Бессмысленно отрицать, что местами текст Библии противоречив, нелепица с научной точки зрения. И потому не следует упорствовать в его защите. Например, по Библии, все люди произошли от Адама и Евы, что выглядит нелепицей для этнолога (он-то знает о кровавой межплеменной розни и разветвленности ствола гоминоидов) и таковой и является. Но многие поколения простых людей, не знакомых с современной наукой, требовали от Библии ответа на вопрос о происхождении людей, и Библия ответила притчей. Она не могла уклониться словами "это слишком сложно и долго объяснять", как часто поступают взрослые с детьми-"почемучками". Библия, по-видимому, уже сыграла почти полностью свою роль в прогрессивной эволюции. Взрослым верующим, знакомым с наукой, Библия уже не нужна или почти не нужна, поскольку содержит все-таки много мудрых притч и речений морального характера (например, притча и семи праведниках или о соляном столбе, в который превратилась жена Лота). Есть в Библии и много несуразного, взятого из апокрифов - такие места и вовсе не нужно принимать всерьез. Возможно даже, в каких-то местах Библия содержит подлинное и неизмененное слово Бога, обращенное к людям всех исторических эпох.

4. Красив ли естественный отбор?

Как мне кажется, сказанного достаточно, чтобы читатель ощутил призрачность противоречий между религией и дарвинизмом, причем мое разрешение конфликта таково, что ни одна из сторон не только не терпит ущерба, но даже кое-что и приобретает. На прощание оставлю читателю миниатюру "красив ли естественный отбор?".

С одной стороны, естественный отбор неизменно заканчивается жестокой элиминацией устранением неприспособленных особей. Вот, эта лань не избежала когтей льва, поскольку хромала на ногу. Вот, некий китайский крестьянин умер от нищеты на улице после многих лет скитаний, поскольку давно его дом оказался на пути у наступающей монгольской армии - оказался недостаточно расторопен, чтобы убежать с минимумом вещей и ценностей. Вот, молодой греческий раб утонул в водах Нила, куда его послал его господин - плохо умел плавать. Вот, россиянина сбила машина - он просто оказался не в том месте и не в то время. Естественный отбор часто слеп и несправедлив, но не менее часто разумен и предсказуем. Например, когда в результате генетической аномалии рождается инвалид, то он проигрывает в борьбе за самку, и его плохие гены не имеют для себя будущего. Изредка инвалид может и выиграть благодаря цепкости и упрямству характера, дикому желанию жить, и тогда его гены, сочетающие поврежденные участки с очень "хорошими", переходят в будущее.

С другой стороны, естественный отбор канализирует мутации, направляет развитие биологического вида к большей упорядоченности. Грация кошачьих, красота луговых цветов и, наконец, терпеливость рассудка человека возможны только потому, что свобода природы ограничивается ею же. Без дисциплинирующего влияния отбора в воспитании детей они бы выросли дикими зверенышами. Естественный отбор придает особи форму, оформляет ее, исходя из требований функциональности - без этого, допустим, все рыбы, не приобретя обтекаемость, раздулись бы до уродства. Итак, Бог оставил природе ровно столько свободы, сколько нужно для её красоты.

В настоящее время для человечества отбор приобрел более мягкие, гуманные черты. Вряд ли кто, однако, осознает этот момент в исторической перспективе. Если раньше девушки опасались выйти далеко от дома, опасаясь изнасилования, а одинокие путники боялись быть ограбленными, а все люди "не зарекались от сумы и нищеты" и от мора, то теперь развитие цивилизации почти исключило эти страхи, трансформировав их в страх безработицы. Мы так же, как и наши прадеды, сетуем на суровость жизни, но нынче объективно она более щадящая. В эти дни оттепели весьма диверсифицировалось древо профессий; общество может в большей степени стерпеть паразитирующих на его теле эгоистов. И люди закономерно забыли грозного ветхозаветного Бога, который стоял у изголовья морали и являлся олицетворением группового отбора. В далекие чуланы психики оттеснен и новозаветный Бог, говоривший с человеком на языке совести и помогавший "оформлять" человека тому же самому групповому отбору.

Среди биологов ныне модно говорить о генетическом грузе, который не отсеивает ставший женственным естественный отбор (да и различия между полами стираются, как по одежде (unisex), так и по облику). Смягчились черты лиц людей - хотя, я думаю, в глубинке жизнь даже чуть суровее, чем ранее, а значит облик провинциалов более мужественен и строг в отличие от жителей крупных городов. Мы имеем две красоты лика человечества, порожденные естественным отбором, - диковато-мужественную и строгую красоту прошлого и женственную, не без распущенности и лукавого сладострастия, красоту настоящего. Будущие века, как я полагаю, вернут мужественный характер красоте, создаваемой гением рода. Впрочем, быть может, Бог уже достаточно насладился видом брутальных мужчин, и кто знает, что принесет наступающий век клонирования и Интернет, когда каждый человек в отдельности измельчал, но человеческий род весьма возрос в силе. Пока же Бог освободил наше столетие от излишней суровости отбора, в некотором смысле предоставив нас самим себе, дав нам возможность развиваться без каждодневной оглядки на "что нам есть, что нам пить, во что одеться".

Нам следует восславить Господа за воспитывающий и оформляющий человеческий род во все его дни естественный отбор!

Сноски

1) К.А.Даллакян. Экософия против экофашизма //Материалы Всероссийской научно-технической конференции "Экологическая безопасность России в XXI веке, Уфа, 25-26 мая 2006г.

2)Дело Маши Шрайбер (Санкт-Петербург, 2006г.) получило широкую огласку и было инспирировано реваншистскими кругами в православной церкви

3)Дело Штат Теннесси против Джона Томаса Скоупса (1925), более известное во всем мире как "Обезьяний процесс"

4)Католическая церковь в лице Иоанна Павла II и Бенедикта XVI занимает примиренческую позицию концепции "разумной эволюции". Православная церковь настроена более радикально, считая и терпя дарвинизм в качестве неудобной гипотезы. Фундаменталисты же найдутся во всех ветвях религии.

5) Небезызвестная формула Дрейка по сути лишь наивная попытка придать научный характер вопросу о существовании иных цивилизаций. Она также происходит из априорной универсальности действия законов природы.

6)Ламарк апеллирует к старой теории конечных причин, идущей еще от Аристотеля. До сих пор биологи де факто следуют этой логике, вопрошая "для чего" о каком-либо органе или признаке.

7)Начатки теории Дарвина восходят еще к 1844г. Биолог Уоллес в 1858г. пришел независимо к тем же выводам, что и Дарвин, что вынудило последнего поспешить с обнародованием учения. Впоследствии нашлось несколько популяризаторов дарвинизма, среди которых выделяется фигура Геккеля.

8)В понимании этого положения можно попасться в ловушку, ибо: "Кого называем приспособленным? Того, кто выживает". Поэтому мы добавляем слова "морфологически и физиологически", поскольку функциональность выживания определяет габитус вида. Слово "наиболее" можно было бы вычеркнуть, поскольку если особь выжила благодаря счастливому стечению обстоятельств, то она уже выдержала экзамен естественного отбора.

9)В спорной статье К.Е.Михайлова (http://rav.sio.rssi.ru/~anna/mikhev.html) проводится дифференцировка учения Дарвина и СТЭ по ряду вопросов: "То есть, исходные мотивы основоположников СТЭ иные, чем у Дарвина (см. выше). Их разволновал тот факт, что все таксономическое разнообразие можно вывести как пасьянс дискретных карточек (генов). То есть, все внимание изначально отдается процессуальности преобразования (что его движет изнутри и как), а не вопросам целесообразности (для чего?). Дарвин и неодарвинисты смотрят на таксономическое разнообразие с разных берегов". Я считаю, что в грубом приближении можно считать СТЭ синтезом генетики и учения Дарвина, пусть даже если этот синтез и не вполне закончен.

10)Во многих таксонах развитие форм идет по пути наращивания размеров и массы до определенных, разумеется, пределов. Таким образом, можно говорить о "шаблонах эволюции". Это обстоятельство не укрылось от биологов и разработчиков теории, которая считается научной альтернативой дарвинизму - теории номогенеза или эволюции на основе закономерностей (Л.С. Берг, А.А. Любищев, С.В. Мейен, из современных сторонников - Лимa де Фaриa). Достойно удивления, что курсе биологии для школьников опущен закон гомологических рядов Николая Вавилова. Основные моменты номогенеза таковы (по А.В. Московскому): а) предварение признаков; б) конвергенция признаков (в разных таксонах); в) полифилетизм; г) гомологические признаки и ряды. С моей точки зрения, номогенез лишь дополняет дарвинизм, ни в коей мере ему не противореча. Причем указанное дополнение очень важно и может даже прибавлено в качестве третьей или четвертой аксиомы к учению Дарвина. Конфликт между сторонниками дарвинизма и теории номогенеза, вероятно, имеет идеологическую причину, подобно противостоянию идеалистов и материалистов в истории философии.

11)Материалисты объясняют эволюцию присущим материи свойством самоорганизации, они очень любят говорить о "процессах самоорганизации на N-м уровне организации материи". Это весьма напоминает схоластов, которые объявляли "мышление" неотделимым свойством "духа". Впору бы самим материалистам посмеяться над собой, но к сожалению, они даже не чувствуют комичности ситуации. Действительно, их обманывает эмпирически наблюдаемая самоорганизация у галактик (H.Wilhelmsson Fusion and the cosmos // Condensed Matter Physics, 2004, Vol. 7, No. 3(39), pp. 661-671), на уровне химических соединений, в биологии и в социальных системах. В случае рассмотрения эволюции техники и социума сразу нужно указать, что на этих "уровнях организации материи" ведущую роль играет духовная активность человека. Для случая космологических масштабов нельзя не учитывать феномен расширения Вселенной, который, как я думаю, есть результат особого божественного вмешательства, а не естественный физический процесс. Чистая самоорганизация может быть уловлена только в химических структурах. Поэтому никак не следует рассматривать прогрессивную эволюцию как естественный феномен, вшитый в свойства материи, как нечто, само собой разумеющееся.

12) Еще большее значение имеет изобретение фотосинтеза. СТЭ лишь констатирует этот факт, объясняя его дарвиновской случайностью. Но без тех мутаций вряд ли было возможно существование биосферы, в частности, кислородно-дышащих. И вновь мы можем предположить вмешательство Творца.

13) Есть соблазн объяснять все малопонятное и невероятное промыслом Божьим, особенно всякого рода катастрофы. Не забудем, однако, двух моментов: во-первых, наша биосфера и человеческое общество в частности никогда не были и не будут в состоянии равновесия (в лучшем случае применимо предположение квазистационарности); во-вторых, резкие системные переходы и колебания могут происходить по внутренним причинам (автохтонная сукцессия). Например, скорое исчерпание нефти и газа поставят человечество перед сложной проблемой, - возможно, в будущем исчезнут города, и состояние биосферы резко изменится. Еще пример - классическая модель "хищник-жертва" В. Вольтерра, где наблюдаются колебания численностей зайцев и рысей под влиянием только внутренних факторов. Поэтому привлечение трансцендентных причин возможно лишь в крайних случаях.

20, 25, 28 февраля, 3 марта 2008,

Приведенные здесь работы, не относясь к системообразующим, все-таки довольно симпатичны на мой, разумеется, пристрастный взгляд. Первая их часть составляет цикл "Беседы о религии", вторая - написана в полемике с атеистами

Беседа вводная

Уважаемый читатель, предшествующее изложение могло посеять ряд недоразумений, предупредить же их- мой долг как автора. Существует сравнительно молодая отрасль научно-философского знания, именуемая "религиоведение", представителей которой я весьма уважаю, и с моей стороны было бы чересчур смелым браться за решение многих трудных вопросов, разбираемых данной дисциплиной. Мои цели гораздо скромнее, но о них позднее, а сейчас небольшое замечание.

Если говорить попросту, то все написанное ранее ставило целью заставить читателя отложить "Беседы…" в сторону, запугать его трудностями и темностями академического "штиля". Я и не собирался писать научного трактата, и прошу считать все предисловие заумной полусерьезной галиматьей и забыть о его существовании. Здесь остался лишь разумный, но, к сожалению, поднаторевший в бумагомарательстве, тяжеловесный читатель. С ним я и буду вести беседу, а точнее вольный монолог с самим собой. Мы прекрасно знаем стиль сократических диалогов Платона, и этому стилю мне почетно следовать.

Данную беседу-монолог уместнее было бы называть "беседой о Боге и остальном", но так уж всплыло в уме название "беседы о религии", что лишь впоследствии я добавил "об остальном". А поскольку это "остальное" неохватно, как неохватен сам Бог, то невозможно когда-либо закончить "Беседы"- это литературное произведение останется навечно незавершенным. Пока же, мой неизвестный собеседник, я предлагаю начать разговор с той гипотезы, в которой не нуждался Лаплас.

Предположим, как это делают математики, что Бог существует. Какие следствия будут от этого для меня, вас, людей и мира? На что, как вопрошал старик Кант, я могу надеяться? Не противоречит ли эта гипотеза тому, что мы знаем о мире? Возможна ли такая гипотеза (в смысле внутренней непротиворечивости)? Изменится ли мое мироощущение и поведение при ее принятии? Каково это- жить с Богом в душе или без Него? Каков мир в скептической перспективе принятия Бога как гипотезы?

Подчеркну, что в ближайших беседах я никоим образом не буду исследовать вопрос о причинах появления этой гипотезы. Не ждите от меня погружения в дебри религиоведения, ибо я говорю о Боге, а не о религии!

14-15.08.2004

Десятина первая Беседа первая: об идее Бога

Если бы меня спросили: "Верите ли вы в Бога?", то мне весьма трудно было бы ответить что-либо вразумительное. И даже не в том дело, что вопрос некорректен: согласитесь ведь, он содержит два неизвестных- "верить" и "Бог". Положа руку на сердце, скорее всего я поблагодарил бы спрашивающего за глубоко небезразличный для меня вопрос и ответил бы так: "Утром я атеист, днем деист, а вечером теист". Временами я горю божеством, и все мое человеческое существо озаряется Его теплым чудесным светом, но в сравнительно редкие моменты отрезвления я кажусь себе пораженным какой-то древней болезнью, паразитирующей на мне и выпивающей у меня наслаждение жизнью. В остальное же свободное от суеты время я либо трачу его как бы в забытьи, либо потихоньку философствую.

К сожалению, в наш век научных специализаций едва ли кто надолго задумывался о целокупности мироздания - слишком суетлива и быстротечна наша жизнь, слишком оторвана наша телесность от природы, слишком долго мы живем в городе среди механизмов и асфальта. Поэтому и редко нас пронзает удивление тем великолепным зрелищем, каковое нас окружает. Вот, ожидая электричку поздним вечером, я задираю голову вверх и вижу мерцание звезд, и меня охватывает благоговение. Умом-то я знаю, что причиной мерцания служит оптическая неоднородность земной атмосферы, знаю и цифры расстояний до них, знаю даже, что не все я вижу, что бывают черные дыры и коричневые карлики, удаленные от нас на гигантские расстояния радиогалактики. И стоит подумать о массиве накопленных астрономией и космологией данных, и вроде бы все очарование пропадает. Но потом я вновь думаю о чудовищных размерах Вселенной (гуманитарий вряд ли может себе со знанием дела понять это- почувствовать, о, да, это в пределах его способностей!). Думаю о многообразии астрономических конкретностей ( r ,V,T)- ведь нет двух одинаковых звезд, как нет двух абсолютно идентичных людей (и даже Луна по своим сравнительным с Землей габаритам претендует быть малым космическим чудом). И тогда это благоговение, а точнее почтение, возвращается в двойном размере, и мыслится, что неспроста все это.

Помнится, в институте нас посылали на картошку, и мне удалось быть свидетелем восхода сентябрьского солнца над колхозными полями, когда причудливо и торжественно светлел горизонт, а тело странно-бодро внимало наступавшему дню. Всякая кинохроника чересчур поспешно схватывает это явление. Оно скорее красиво, чем величественно, а любой звук помимо криков птиц во время рассвета кажется кощунственным. Недаром в древности такое распространение получили солнце и огнепоклонники. Быть может, деревенскому жителю покажется неуместным и странным восхищение и "свидетельство" столь рядовому явлению, происходящему каждые 24 часа, но прошу не забывать, что я насквозь урбанизирован, а стены домов и телевизор весьма затрудняют наблюдение восхода. Селяне же, конечно, привыкли к очарованию природы, однако поэтическая душа не устанет воспевать ни блики летнего солнца на речной ряби, ни шевеленье усиков муравья на травинке, ни запах хвои в лесу, ни осенью "на деревьях пожар" (как поется в одной песенке). Для наслаждения этим нужен иной, чем при созерцании звездного неба, "флейтовый" настрой эстетического чувства. Мне, правда, могут по-кантовски указать на истоки формирования моего эстетического чувства- что ж… Но не просто же так все ЭТО!

Городской житель имеет преимущество перед деревенским в ощущении красоты рядом с собой. Да, он в толпе, возможно, одинок, но толпа несет его, кругом эти люди, одни люди, их постные физиономии, ожиревшие брюха… Но стоп, не будем поддаваться эмоциям! Не правда ли, этот надоевший фон оттеняет контрастом блеснувшее, подобно "гению чистой красоты", лицо, тело или походку, что попали на глаза в толчее? Кстати, необязательно речь идет о молодом лице, теле или походке - при надлежащем "негреческом" настрое можно увидеть нечто и в обыкновенном лице старушки напротив. Это несколько нарушает напрашивающееся на язык циничное объяснение через вторичные сексуальные признаки (не спорю, объяснение и впрямь мощное). Обыватель, жарящий что-то в микроволновке, редко задумывается, каким путем достигнут его кухонный комфорт, как по прошествии пяти тысяч лет человеческой истории он попал "из грязи в князи", что никакой французский Людовик не потреблял мыло Doove или лосьон, и от него несло потом, как от свиньи. В лучшем случае он что-то вспомнит (по бездарным "историко-приключенческим" фильмам) о дикарях в набедренных повязках, охотящихся на динозавров. Ох, уж этот Голливуд… Сценаристы постеснялись учесть, что последний из динозавров вымер на 65млн.лет ранее появления первого человека. Но не чудом ли является миг человеческой истории по сравнению с почти вечностью геологической летописи? А ведь за это время лицо Земли стало неузнаваемым, и даже из космоса видны ночные огни городов на фоне урбанизированного побережья Сев.Америки. Уже написаны симфонии Бетховена, мессы Баха, прелюдии Рахманинова, и какой-нибудь инопланетянин вполне сможет их услышать, поймав соответствующую радиочастоту. Столетия трудов математиков привели к созданию тысяч теорем об объектах, которые не поддаются наглядному изображению (например, мнимая единица или кватернионы). И в конце концов эта игра с несуществующими объектами имела следствием вполне материальную вспышку атомной бомбы, погубившую тысячи японцев. А для чего, хочу я спросить, впрочем, никого не обвиняя, горели крематории Освенцима и Майданека? Было и это… Ну а взять теперешние компьютерные игры, начиная от классического Тетриса или "Lines". Разве не совершенны в своем роде "Цивилизация" или "Герои Меча и Магии"? Или, например, развитие синематографа, начавшегося с немых титров на движущихся картинках. Из шедевров, не гоняясь за маститостью, укажу "Властелин колец" или "17 мгновений", впрочем, знатоки кино приведут сотни великих лент. Как возможно представить, что всего этого могло не быть, что прогресс не имеет какой-то цели? Ведь неспроста же это…

Вот из этих трех "неспроста" и рождается идея о Боге. Теперь, во избежание каких-либо недоразумений в словоупотреблении, я хочу разобраться с терминами. Атеист- тот, кто признает мир самодостаточным самому себе. Деист- тот, кто полагает миру первопричину, лежащую вне его. Теист- тот, кто полагает первопричину и смысл в мире вне его и считает, что эта первопричина есть Высшее Существо, называемое Богом. Богослов- теист, который принимает догматы либо иудаизма, либо христианства, либо ислама, считая Священными некоторые тексты. Теолог- тот, кто земным рассудком пытается помыслить о Боге. Теософ или мистик- тот, кто земным чувством пытается ощутить Бога, возможно, не без участия последнего.

17,19.08.2004

Беседа вторая: о западной, восточной и светской традициях

Подавляющая часть современного общества (во всяком случае российского, западноевропейского и американского) при упоминании о религиозности впадает в состояние стыдливо-неприязненной недоуменности. Она говорит себе: "Как можно сегодня верить в такую чушь?", и перед ее мысленным взором проносятся картины беснующихся юродивых, средневековых фанатиков, недалеких людей не от мира сего- жертв тоталитарных сект. Ходить в церковь сейчас наподобие проявления психической ненормальности, почти как наркомании. Хотя, как уверяют православные иерархи, христиан стало больше после краха СССР, но наиболее честные из них говорят, что наблюдаемое возрождение православия лишь внешнее, кажущееся, "модное". Во всех христианизованных странах после атеистических боев с Богом в конце 19в.- начале 20в. прервалась западная религиозная традиция, уступив место традиции светской, полной холодного и презрительного отношения к Богу. В атеизме же характерно страстное богоборчество; атеисты видели в богословии самого главного своего врага. Американские фильмы красочно и бестолково описывают приход Зверя, окропление вампиров святой водой и прочие мистико-магические прелести- собственно о Боге люди забыли. Но гипотеза Бога не есть суеверие, приманка для слабых и малообразованных людей, она вполне возвышенна и то, что интеллигенция отчуждена от нее- это проблема самой интеллигенции. Не вся, конечно, интеллигенция такова, но в отношении религиозных философов и ученых-богословов возникает подозрение в их клерикальной прикормленности. И все-таки образованному человеку, на мой взгляд, нехорошо отказываться от глубокого интеллектуального исследования гипотезы Бога. Даже если эта гипотеза не вызовет какого-то внутреннего трепета, то в качестве теоретического упражнения почему бы не рассмотреть возможность "а, вдруг, Бог существует", почему бы не проникнуться и не вживиться в образ средневекового теолога типа Абеляра или Фомы Аквинского, притом усвоившего достижения современной науки и философии?

В 20в. широкое распространение получили восточные эзотерические учения, их конгломераты (учение Рериха и Блаватской), т.е. восточная традиция контрабандой проникла на Запад. Ну, например, дзен-буддизм. Менее популярен даосизм и индуизм (брахманизм), зато расходятся по книжным магазинам труды Кастанеды, переработавшего индейские мифы. Поднимает голову неоязычество (Ю.Эвола), магизм; идеи множественности управляющих мирами сил, сложности их иерархии высказываются в фэнтезийных романах Ника Перумова. Кстати, во всех вышеозначенных достойных учениях и теоретических моделях содержится куча занимательного, но нужно отделять котлеты от мух.

Бог… как много в этом звуке! Что же кроется в Его имени YHWH? Удовлетворимся ли мы ответом, данным Им Моисею- "Я есмь Сущий"? Этот ответ запечатлен в сердце западной традиции. И иудеи, и христиане почитают Яхве как Личность, по образу и подобию которой создан человек. Тому же примеру следуют и мусульмане. А вот восточная традиция почитает Бога либо как неопределенное Дао, либо как полуспящего Брахму, либо как Ничто. И здесь теист не найдет привычного ему личного Бога, а только величественную и немного загадочную в своей посюсторонней потусторонности Природу. Она, конечно, великолепна, но никак не Бог нашей гипотезы Бога. Таким образом, мы находимся в рамках западной традиции, в рамках теизма.

И все-таки Бог - это прежде всего Творец. Именно таким видят Бога деисты. Для ученых прошлого (и, я полагаю, настоящего) деизм представляет удобную позицию; внутри нее можно давать (себе и особенно окружающим) успокоительный ответ о бытии Бога, не вмешивать Его в конкретику естествознания и сомневаться в богодухновенности Писаний. Даже очень хлопотно уходить с оборонительных позиций деизма: для атеиста деизм есть лишь отвратительный компромисс с церковниками, а для теиста деизм предлагает чересчур мало и вообще подозрительно смахивает на прикрытый фиговым листком атеизм. Деизм не утоляет духовного голода теиста, ищущего Бога, но хотя бы он искренне предполагает существование Творца. И в центре внимания деизма стоят отношения Творца и Его Творения, явленного нам через Природу.

24.08.2004

Беседа третья: о доказательствах бытия Бога

Ум человека, следуя вполне здравой житейской привычке, требует доказательств, подтверждающих или опровергающих гипотезу о Боге. Религиозных пророков всегда приводило в ярость требование скептиков показать чудеса во свидетельство. Христос говорил о том, что сему роду лукавому дасться только знамение Ионы-пророка, а в Коране Мухаммед укорял толпу примерами неразумных народов, к которым приходили пророки, но им не верили (прежде всего просвещенная верхушка). Ветхий завет указывает на бессмысленность знамений, ибо с поколениями людей они превратятся в "притчу во языцах". А, кроме того, существует еще возможность, что либо Бог не захотел показать "лукавому" чудо, либо само чудо происходит не от Бога, а от черта, потусторонних сил магии или, например, неизвестных законов природы.Следовательно, имеется лишь один источник, откуда можно черпать доказательства бытия Бога- это природа и история, мир в целом.

Если же говорить о личном мистическом озарении, "непосредственной достоверности", то еще нужно показать, что здесь не было игры разгоряченного воображения и чувств, что отсутствовали аберрации сознания, вызванные избытком гормонов или действием психотропных препаратов. Да и мистический опыт непередаваем через слабый человеческий язык, и это закрывает путь доказательства для других.

Ранее я уже много писал о доказательствах, а точнее аргументах pro и contra Deus, и не хочу вновь повторяться. Положение дел, по-видимому, состоит в невозможности рационально разрешить гипотезу Бога. Одна из сложностей, как мы уже говорили, заключается в неопределенности понятия "Бог". Нами принято, что Бог- это Творец и Личность (в противном случае, если бы этих свойств мы ему не приписывали, то наш разговор вообще был бы беспредметен, ведь нельзя говорить ни о чем). Достаточно ли этого, чтобы аналитическим путем вывести из Творца-Личности какие-либо другие свойства Бога? Не впадем ли мы в грех антропоморфизма и не поддадимся ли соблазну вывести их из собственной, весьма ограниченной, души? А ведь для опровержения Бога нужно получить противоречие наблюдаемой нами действительности с приписываемыми Богу атрибутами (или одним из атрибутов)

Из такого исследования, к счастью, следовали бы какие-то теоретические результаты в виде- "если Бог обладал свойством Х, то Х противоречило бы наблюдаемому Y, и потому такой Бог не мог бы существовать". Итак, кое-какие надежды у нас остаются. И даже в плане богословской традиции мы приблизились к Богу составлением более верного мнения о Боге. Есть, однако, одна сложность. Как часть говорят, Бог трансцендентен, Его свойства трансцендентальны, и человеческий ум не имеет в себе понятий, какими бы мог помыслить о Нем. Например, как понимать положение: "Бог абсолютно благ". Смысл слова "благость" по-житейски еще можно представить через "праведность" "моральность" "хорошее поведение", но ясно, что даже такая цепочка не исчерпывает до конца абсолютность благости Бога.

Ну а если наше языкомышление "неспособно понять Бога", то остается на свой страх и риск придумывать себе Бога, в меру собственной испорченности: Бога Matigor'а, Бога С.Франка, Юнга и т.д. Итак, неизбежно вползание демона субъективизма в наши теологические потуги. Быть может, в горних далях Бог посмеивается в бороду, глядя на них. А если разобраться, разве моя попытка идет в какое-либо сравнение с многотомными трудами, например, св.Бонавентуры и десятков ему подобных отцов и учителей Церкви, правоверных шейхов или Виленского Гаона?

В общем, человек лепит Бога "по образу и подобию своему"… Но Бог один, а подобий много.

29.08.2004

Беседа четвертая: об отношениях человека и Бога

Итак, Бог на небесах, а человек на земле. И Бог знает о человеке, и человек знает о Нем, допустим, доподлинно так. На основании этого было бы поспешным объявлять данного человека верующим. Ведь и сатана доподлинно осведомлен о существовании Всевышнего, но, тем не менее, ненавидит Его и дела Его. Почему бы гордому человеку не последовать за козлоногим? Почему бы, во всей полноте свободы своей, во всем величии человечности своей, соперничающей с божественным блеском в автономии своей, не отринуть то почитание и даже любовь, которую навязывает ему религия? Отчего бы мне не пройти безразлично мимо Бога, протянувшего мне руку, а то и не зашвырнуть Ему камнем в голову? Сами такие мысли любая религия расценит как еретические, граничащие с богохульством…

Начнем сначала. Имеются две Личности: "Я" и "Бог". Несмотря на Его всемогущество, уникальность Существа, которому мир в целом, а, значит, и я, обязан своим существованием, и, несмотря на слабость и частую подверженность вредоносным поползновениям моего "я", обе Личности в некотором высшем смысле соразмерны. Да, в любой момент я могу быть снесен с Земли Его недовольством, а если я подчинюсь его воли из страха, то не могу поверить, что именно этого Он хочет. Да, заезженная пластинка проповедников о любви к Богу (и его творениям) вполне может контрабандой пробраться в мое подсознание и как будто бы невольно зародить в моем сердце Любовь к Нему. Это, вероятно, будет следствием размышлений о Нем, зацикливании, что приведет естественным путем к жару любви к умозрительному предмету. И здесь, хочу я спросить, любовь лишь кажется свободным волеизъявлением души, а в действительности есть результат внушения и самовнушения (слово "люблю", наверное, самое часто произносимое среди людей). Так достойна ли Бога такая "любовь"? Да еще и законодательно закрепленная в одной из заповедей… любовь, к которой понуждают… Что нужно Богу от человека, конкретного меня? Любви, этого наиблагороднейшего чувства, как утверждает религиозная философия? Ну а если я не хочу, так что же меня тогда в ад или на перевоспитание в чистилище или череду метемпсихоза? Ну-ка, а если я не созрею или, что еще дерзновеннее, отрину это требование любви? Да и как такая Всемогущая Личность имеет недостаток в чем-либо, и разве Ей нужно замутненное грехами чувство любви маленького и ничтожного человечка, на которого "дунь, и нет его"? Неужели Бог удовлетворяется непрерывной аллилуйя и всяческим славословием? Или так жесток, что ждет во Имя Свое самопожертвований и кровавых жертв сыновей Авраама? Можно, конечно, сказать, что Бог настолько благ, что желает блага всем своим творениям и хочет исправления посредством любви внутренней природы самого человека. Также аргументом было бы указание на то, что Любовь- это настолько космическое чувство, что во имя Ее Ей требуется удовлетворение с обоих сторон. Картина, разумеется, весьма благостная…

Вроде бы она кажется внутренне логичной и непротиворечивой, но все-таки требует углубленного исследования. Пока же, оставляя этот вопрос на будущее, укажем на многообразность любви. Любовь, как сильная страсть, подобно пожару сжигает человека, и в такой любви есть нечто демоническое, ведь даже в земном воплощении она приводит к ломке судеб, ненужным самоубийствам. Разве умертвщение плоти и лишение радости жизни нужно от нас Богу? Хотя именно Он послал сына Своего на распятие смерти… Есть и такая разновидность любви, которая сходна с мягким и теплым пламенем в камине, бесплотным сиянием, озаряющим каждый шаг человека. Весьма обманчиво, я думаю, такое спокойствие пламени: оно всегда готово разгореться вселенским пожаром, впрочем, также и потухнуть. Хотя, быть может, так любовь проявляется в природе человека, а что значит "любить" для Бога?

Оставим любовь в стороне. Самое простое с точки зрения логики- взаимное безразличие в отношениях человека и Бога. Иными словами, Творец, создав этот мир, уединился в небесные чертоги, предоставив его самому себе (и человека тоже!), а точнее, законам природы. Лишь изредка, вероятно, Он бросит холодно-любопытствующий взгляд в сторону конкретного человека. Такой Бог, сродни эпикурейскому, полон самодостаточного блаженства. Возможно, он уже сотворил другой мир, лучше нашего, и занимается делами его созданий там. Как легко видеть, это вроде бы не противоречит исходному предположению Бог=Творец+Личность,- просто Личность замкнута Сама по Себе. Она не требует от человека ни веры, ни надежды, ни любви, ничего не требует. Есть, однако, некое противоречие с тем, что Творец мира придает ему и смысл, а какой же смысл мира не учитывает присутствие в нем человечества=человеков? Можно возразить на это: мир столь огромен, что на ледяных его просторах теряются все наши войны, перемирия, рождения и смерти человеков. Развивая эту мысль, можно предположить бессмысленность всей человеческой истории на фоне космических пертурбаций, имеющих все-таки для Бога смысл. И лишь наше зазнайство заставляет принять антропоцентрическую позицию, видеть попечительство Бога о нас, Его Провидение в Священной истории.

В самом деле, зачем мы Богу? Что такое я, Matigor, для Бога? В конечном счете все упирается в осмысленность мира, откуда потенциально вытекает вся цепочка смыслов. Но я дерзну еще раз вопрошать:

Имею ли я, конечное существо, Matigor, рожденное и все-таки могущее быть не рожденным (если бы, например, моя мать вышла замуж за другого), какое-либо значение для трансцендентного Бога? Могу ли я претендовать на исключительное отношение, или я только один из многих, кирпичек, запчасть в конструкции Вселенной? Зависит ли оно от качеств моего характера, и притом всецело, т.е. если они сменятся на противоположные или даже я умру, то насколько сменится при этом отношение ко мне Бога?

Без дополнительной фантазии, очевидно, нельзя ответить на заданные выше вопросы. Сознаемся, мы не знаем: 1) каково отношение Бога к человеку вообще?; 2) каково его отношение к конкретной личности (например, ко мной любимому Matigor'у)?; 3) чем оно определяется?. Мы даже не знаем, а нужно ли Богу, чтобы человек веровал в Него: быть может, были люди на Земле, которые равнодушно относились к Богу и религии или не имели вообще представления о них, но оказались более милы Богу, чем некоторые из ревностных к нему верующих, сокрушающихся по поводу обворованной соседской яблони в детстве. Подлинно ли, что дикие и сильные издревле, как тигры, люди менее приятны Богу во всей своей непосредственности, чем рафинированный слаботелый теолог, чей ум при свете молельной свечи надежно служит скрепой его маленьким страстям? Кое-что, конечно, говорят об этом религии (через, например, иерархию господних творений), но неясно, стоит ли верить их свидетельствам. Отсюда следует три возможности:

• Хотя Бог и есть, но мы не осведомлены о его преференциях, и будем вести себя так, как если бы Его не существовало вовсе- наше поведение становится внеморальным;
• Хотя мы не уверены, что Бог есть, лишь приближенно зная его требования, то мы будем вести себя так, как если бы Он был, с оглядкой на Него и догматы религий, которые нам о Нем сообщают;
• Хотя мы не знаем, есть ли Бог, и что он от нас хочет, мы во всем будем следовать своей философии, разумению и сердцу, полагая смело это правильным, угодным Богу

Здесь косвенно зашито наше отношение к Богу, поэтому впору задаться вопросом: "А зачем, собственно говоря, нам Бог? Нельзя ли прожить без него?". И я спрошу: "А зачем мне, Matigor'у, Бог?". Если при обсуждении симметричного вопроса тупик составился в непознаваемости Бога, то тут препятствием служат глубины собственной души. Вероятно, существует потребность человека в Боге, толкающая его к размышлениям о Творце и даже экстатическим видениям Его, раз столь много людей верят в Бога. Однако, по-видимому, она не является базовой, изначально присущей человеческой природе, поскольку есть и великое множество материалистов. Причем, я полагаю, человеку, поглощенному всецело каким-то кумиром и делом (в т.ч. делу собственного выживания в суровой бедуинской или городской пустыне), "трудящемуся, не покладая рук своих", Бог вовсе и не нужен. И с другой стороны, диспуты о Боге в каком-нибудь аристократическом салоне кажутся игрой изощренного и испорченного ума, формой времяпровождения, а значит, чем-то искусственным, уничижающим настоящего Бога. Остаются те, у кого эмоциональная потребность верить в Бога. Мне очень не хочется здесь анализировать, почему им нравится "жить в Боге", сколько тут процентов одиночества, бегства от мира, мазохизма, Эдипова комплекса и т.д. Примем за факт наличие людей, которые испытывают любовь к своим мыслям о Боге или, точнее, своему представлению о Боге. Если хотите, это род духовного пигмалионизма. Стоит отметить еще одно понятие- "страх Божий", с которым многие верующие относятся к Богу. Можно отослать это к незрелости души, попросту боящейся суда карающего Бога, а в случае более опытных душ к боязни огорчить любимого "папочку". Вероятно, лишь в состоянии аффекта возможно грозить Богу кулаком, но, интересно, возможно ли с уверенностью в себе смотреть прямо в глаза Богу? Даже, с осознанием своей греховности. Я думаю, что тот, кто ощущает себя согрешившим, опустит взгляд пред мнимым или реальным великолепием Божьего суда. Сатана, говорят, бросил Ему вызов…

Теоретически, можно издеваться с ненавистью над Богом, основываясь на подавлении религией естественных животных импульсов у человека, но в действительности это казус в логике: связь Бога и религии, вообще говоря, сильно преувеличена. Какое отношение имеет Бог к фантазиям жрецов?

7,8,10,11.09.2004

Беседа пятая: об игре в шахматы

Должен признаться, что на формирование моего характера заметное влияние оказали шахматы. И сейчас я почти ежедневно провожу по одной-две партии с человеком или компьютером, (последнему, как правило, проигрываю). Справедливо и то, что характер проявляется и через манеру игры. Большинство партий я провожу, защищаясь и ловя противника на контратаке или зевке. Эта древняя игра, правила которой слабо менялись со временем (так, появилась рокировка, а слон стал дальнобойной фигурой при запрете перепрыгивания через пешку), снискавшая популярность и у индийских военачальников, и у итальянских купцов, и у советских школьников, воистину прекрасна. Несмотря на разработанность порядком поднадоевших дебютных вариантов (первые десять ходов в партии делаются на автопилоте), несмотря на ничейность исхода при правильной игре белых и черных, каждая партия уникальна (во всяком случае неповторима для каждого шахматиста). Здесь есть и неожиданные жертвы, приводящие к успеху (я жертвую крайне редко или в качестве последнего средства защиты, ибо жертва должна быть корректной- в противном случае материал не вернешь назад), и терпеливое наращивание позиционного преимущества, когда лишняя пешка в эндшпиле решает все. Особый привкус игре придают просмотры, и, как правило, выигрывает тот, кто меньше просматривает: человеческий фактор отсутствует в машинной игре, поэтому компьютер и побеждает (хотя человеку и дается право переходить, и даже несколько ходов). Всегда радует спертый мат или мат пешкой, особенно если у противника фигурное преимущество. Очень часто бывают случаи, когда за пару-тройку ходов ситуация на доске меняется на противоположную. Обоюдоострая игра- не мой конек, хотя порой я, смотря по настроению, провоцирую ее (например, рокировкой в длинную сторону). Некоторые свои победы я считаю ненастоящими, поскольку противник, владея преимуществом, расслаблялся в какой-то момент, а если бы но его месте был бы я, то, рассчитав чуть дальше, сделал бы более сильные ходы, в результате которых позиция на доске стала бы совсем плачевной. Вероятность проигрыша резко падает при концентрации внимания, завися также от правильности оценки собственной позиции (иногда сложно сказать, чью позицию ослабит более размен сильными фигурами с обеих сторон). Играя с сильным противником или компьютером, часто ощущаешь себя в тисках, раздражение безысходности и отчаяния, когда его фигуры расставлены настолько хорошо (а твои так плохо), что ты сделать ничего не можешь- при том, что на доске царит материальное равенство. Шахматы поэтому учат сдерживать эмоции, предпочесть внешне эффектному ходу, сулящему казалось бы усиление, более неброский, "тихий ход", нередко кажущийся оборонительным, ход. Шахматы учат принимать положение на доске свершившимся фактом и действовать даже в стесненных обстоятельствах. Очень часто на моей практике внушительная атака соперника, грозящая раскидать мои оборонительные построения, когда положение вынудило бы сдаться более впечатлительного игрока, оканчивалась почти ничем, и в эндшпиле я добивался уравнения или даже победы (особенно, если соперник прибегал к неосмотрительным жертвам). Так, закаляется характер. Вместе с тем, шахматы учат реально оценивать ситуацию, менять планы по ходу игры и сдаваться вовремя (в борцовской терминологии, "переходить в партер"), не тратя время впустую на безнадежное сопротивление. Оставляя место случайности ошибки, шахматы приучают человека к детерминизму и учат не надеяться на счастливый поворот фортуны, будучи сходны в этом отношении с математикой.

Иногда полезно впадать в "шахматное настроение", примеряясь к жизненным обстоятельствам. Мы имеем данность - мир и Бог над ним, которые выстроились против тебя. Из этих двух источников (если Бог не глух к молитвам) ты черпаешь оборонительные ресурсы, расставляешь по ранжиру вещи мира, оцениваешь свою позицию. Игра жизни более жестока, чем шахматная, поскольку в ней нет места перехаживанию, нельзя взять "ход" назад. В моей жизни были два события, которые бы я очень желал переиграть (один раз посреди ночи аж дошло до слез, я проснулся в слезах,- ах, если бы знал заранее… ). Вероятно, такие эмоции связаны с чересчур большой увлеченностью компьютерными играми- я не так сильно бы переживал, если бы вовсе не знал о возможности "переходить". Это ценное свойство характера - трезво и бесстрастно оценивать свое социальное положение, и все же часто возникает желание спрятать это знание, убежать от беспощадности собственного ума. Мы не можем пришпорить свою лошадку, поскольку правила игры, физической и социальной, воспрещают нам передвигаться иначе, как предзаданной буквой "Г". Безусловно, внутреннее моральное чувство стоит особняком, автономно в сравнении с жизненной данностью и препятствует нам играть жизнями других людей. Но тем не менее, было у меня и такое, когда это моральное чувство подсказывало ложный ход (как показали последствия данного решения-действия-хода), и ложность заключалась в пренебрежении внешней средой, данностью позиции. Посему всякое моральное действие, в котором человек выступает активной, инициирующей стороной, а не страдательной, должно поверять на соответствие, уместность в конкретной обстановке, жизненной данности. Иными словами, если ты сделал А, то результатом будет В (а не мнящееся тебе С), и ты должен либо заранее смириться с этим В, либо не делать А (или сделать Д).

В шахматах мы стремимся к выигрышу, ну а к чему стремимся мы в жизненных комбинациях? Что считать победой (спасение души и пакибытие, как полагают христиане)? А ведь до конца не ясны правила игры, вернее, их часть (например, что если играя в шахматы и имея подавляющее материальное и позиционное преимущество, мы обнаружим, что играем в шахматные поддавки, и то, что мы считали победой, на деле наше поражение?)… В жизни есть нечто подобное контролю времени - не сделал за 20 мин тридцать ходов, гуляй - не совершил нечто за первые тридцать лет, тоже гуляй, живи уже в новой ситуации.

Бог есть неизвестная фигура на шахматной доске, и не знаешь, как с Ним лучше обходиться. Ради собственного спокойствия следовало бы забыть о Нем, и играть несакрализованную партию, предложенную нам обществом, но разве можно забыть о Нем?! Шахматная интуиция говорит мне, что это неправильно. До конца дней своих мы обречены украдкой бросать взгляды в небеса и думать, верно ли мы думаем, чувствуем и поступаем…

Верно ли, что человек не может рассматривать другого как средство, пешкой в собственной жизненной игре? Насколько действенно ограничительное правило (божественного происхождения?!) считать сынов Адама равновеликими себе? Я хочу заметить, однако, что практика современной жизни шестимиллиардного человечества приводит к формализации общения, когда человек смотрит только на функцию. Если ты подчиненный, то тебя интересует (если ты не любопытен сверх меры) только, поставит ли начальник визу на документе. Если ты заяц в автобусе, то тебя интересует только, как бы запудрить мозги контролеру (опытные контролеры скептически глядят на твои выкрутасы). И вправду, другой индивид ведет свою игру "поиска места под солнцем", что тебе до него, у тебя своя игра?! Да, следует признать, хотя бы на банальном примере шахматной партии двух людей (и, вероятно, зевак), что каждый ум получает удовольствие от интеллектуального напряжения и азарта, стремясь к честной победе (лишь в редких случаях объективный ум предпочтет поражение в равной и изобилующей контратаками (или тонкой позиционной игре) борьбе победу от зевка противника; впрочем, вдвойне приятна победоносная находка решающего хода своим умом, сопровождающаяся наслаждением тщеславия). Стоит одному из игроков внезапно потерять квалификацию (предположим травму головы), то второй после недолгого сожаления об утраченном наслаждении уйдет в сторону, и общение прекратится. В этом смысле любовь человека к человеку, ничем не обусловленная, выглядит очень странной и неестественной; несмотря на союзы, все люди некоторым образом невольные противники на доске мира. Это данность, не так ли?

12.09.2004

Беседа шестая: об отношении к людям и гуманизме

Существование двух личностей, Бога и меня, не должно с необходимостью сказываться на отношениях между мной и другим человеком. Ничто и никто, однако, не изолировано в мире. Действительно, легко предположить, что поскольку возможен диалог Бога и другого, то через скрепляющую фигуру Бога опосредованно имеется влияние на диалог меня и другого. Говоря математически, функция двух аргументов f(I,God) неявным образом зависит от других параметров: f(I,God(x,y,z…)). Если бы не социум, то в отсутствии Бога я не был бы ничем скован, включая мораль, в отношении к другому. У меня ровным счетом нет оснований любить его, равно как и ненавидеть или как-то выражать беспокойство о нем. Для меня он был бы вещью, и если насильственно убрать моральные чувства, ослабляющие изолированность одного, то даже обнаружилась бы природная неприязнь к нему. Я полагаю, что есть два вида преступников: "отморозки" и "случайно оступившиеся". Вторые уклонились от социального пути вслед за соблазном, как правило, единичным: например, захотелось денег, потому и ограбил магазин. Первые напрочь лишены морального чувства, они эгоцентристы, рассматривают другого как средство. Безусловно, по мере отпадения человеческой морали из вора получается убийца, поэтому грань между этими двумя сортами преступников становится более размытой. Я хочу сказать тем самым, что любовь отнюдь не является естественным видом отношений Одного и другого.

С точки зрения религии желательна если не любовь, то добро(соседско)е и гуманное отношение к другому. В западной традиции это подкрепляется апелляцией к Богу: "Бог создал не только тебя, но и другого- вы оба сыны Адама; Он любит тебя и другого; поэтому ты из любви к Богу должен любить другого; кроме того, ты есть образ и подобие Бога, поэтому, приближаясь к оригиналу, по определению ты непременно возлюбишь людей". Далее, возможна ссылка на прямую заповедь Бога "возлюби ближнего", т.е. делается это из послушания и "страха Божия". Однако церковные иерархи говорят о ненасильственном пути возникновения любви: "дескать, мы позволяем духу святому в нас проводить исправление нашей души, и тогда любовь постепенно возрастает в нас". Собственно, есть даже формула "Бог есть Любовь" (она, как показывает современное кино, легко может превратно истолкована). Таким образом, любовь освящается, и мы любим ради Бога=Любви, т.е. ради Любви.

Почему Бог любит нас? Конечно, можно уйти от ответа, сославшись на непознаваемость Бога. Но вполне рациональным объяснением выглядит указание на любовь Творца к своему творению. Действительно, из греческой философии известна параллель: философ-книга мать-ребенок (да и Сократ сравнивал себя с повивальной бабкой). Хотя здесь, например, возникает образ Гоголя, бросающего в огонь второй том "Мертвых душ". Поэтому к творению собственных рук возможно испытывать и ненависть, и даже некоторое безразличие (я сужу по всяким своим тезисам на научно-технических конференциях), приводящее к забвению. В принципе есть возражение: не все, выходящее из рук творца, называется творением, поскольку оно не творится "с душой". И все-таки весомым кажется вывод, что если Бог есть творец, а человек - Его творение, то отсюда с необходимостью не следует отношение любви между ними (вспомним, за что был наведен Ноев потоп, и о чем раскаивался Бог), а потому и отношение любви одного и другого. Следовательно, повторяю, существование Бога не ведет автоматически к моральному долженствованию любви между людьми. Если посмотреть под нетрадиционным углом на евангельскую притчу о плевелах и пшенице, то возможно даже вывести ненависть к некоторым людям: в самом деле, если каких-то людей Бог признал плевелами, т.е. вредными и неудачными творениями, то нужно помочь Богу, не ожидая Страшного Суда (который можно рассматривать как сказку для детей), избавиться от них. О, да, разумеется, встанет вопрос об идентификации этих "плевел", но это больше относится к практике "выкорчевывания", но не теории. В этой связи уместно вспомнить еретиков, преследуемых инквизицией, идолопоклонников, содомитов и всяких "неверных" и богохульников.

Если предшествующее рассуждение касалось взаимоотношений двух людей вообще, in abstracto (т.е задавался, например, вопрос такого рода- как я отношусь к человеку, сидящему в другом вагоне через стекло от меня, ведь я не знаю ничего о нем?), то теперь несколько установочных слов б этих взаимоотношениях in concreto. Во всяком случае опыт естествознания говорит нам, что "реакция" между А и В зависит от свойств А и В. Если А- фиксировано и есть символ меня, то эта "реакция" с моей точки зрения зависит только от свойств В (можно, правда, допустить влияние ситуации и окружения: в химии, например, известно явление гетерогенного катализа, когда бимолекулярная реакция между молекулами А и В почти невозможна в газовой фазе, но легко протекает на стенке сосуда и/или поверхности твердого тела С). Возможно еще одно уточнение: мои действия зависят от образа В в моем мозге, т.е. как свойства В преломляются в моем сознании (и подсознании). В первом приближении пренебрежем этим, разумеется, немаловажным обстоятельством, и воспользуемся уже юридической терминологией: "я" будет выступать в качестве судьи, обладающего полнотой информации о деяниях (свойствах, поскольку они познаются через деяния) человека-"преступника". Религия решает по-простому: "Мщение Мне", и функции судьи передаются Богу. Но с другой стороны, есть светские суды, и де факто часть таких полномочий возвращена людям. Кроме того, почему бы Богу-Творцу-Личности не сказать: "Я устал разбирать ваши муравьиные споры, решайте все сами по своему разумению между собой", и де юре не возвратить полномочия общественному суду и даже через самосуд ("Мщение Вам", "Мщение тебе"). Вообще же говоря, тема мщения, справедливости и помилования требует большего внимания, а здесь она интересует нас постольку, поскольку существует факт оценки одним другого, определяющий действия его в отношении другого. Один, допустим, я, являюсь здесь и судьей, и потенциальной жертвой (страдательной стороной), и исполнителем приговора. Всякий уголовный или даже разработанный моральный кодекс типа Талмуда, очевидно, не перекрывает все многообразие ситуаций в межличностном общении. Имею ли я право судить и осуждать человека? До некоторой степени де факто мы уже судим, да и не можем обойтись без этого при оценке ситуации, почти всегда включающей в себя человеческий фактор. Казалось бы, нейтральное- "у моего ребенка такие красивые волосы". "Судить" означает выносить приговор, "осуждать"- значит его выполнять (в вышеприведенном примере- "надо найти хорошего парикмахера"). Наше суждение может быть ошибочным ввиду недостаточности информации (или что-то не учли или произошел сбой в логике), в него неизбежно вкрадывается оценочный фильтр в нашем мозге (есть разница: "кудрявые волосы"- констатация, "красивые волосы"- суждение, несущее в себе оценку). При переходе от суждения к действию промежуточным звеном также выступает оценочный и даже аксиологический фильтр: "надо найти хорошего парикмахера, потому что я хочу, чтобы… (как вариант) мой ребенок всегда выглядел красиво". Мы видим, что де факто, независимо от Бога, мы осуществляем самосуд. Впрочем, "независимость" может быть оспорена вопросом о происхождении оценочного фильтра.

Свойства В в совокупности определяют тип отношений, поэтому возможно множество вариантов, большинство из которых и даже в причинно-следственном аспекте исследовано вдоль и поперек психологами и психиатрами. Гипотеза Бога понуждает нас действовать (осуждать) с оглядкой на Бога. Как правило, это приводит к смягчению категоричности оценок и гуманизации поведения. Первое, вероятно, проистекает от представления о всведении Бога на фоне нашего незнания, а второе следует из того, что любовь есть наиболее вероятный тип отношений между Богом и человеком. Фанатичность, претендующая на всезнание, отталкивающееся от текста священных книг, противоречит природному естеству человека и представляется в свете гипотезы Бога нелепой и вредной.

23,24.09.2004

Беседа седьмая: о человечестве и лишних людях

Наряду с реальностью природы и Бога человек имеет дело еще с одной - социумом, а если говорить расширительно, с человечеством. Если в древности проходящий мимо конный отряд мог даже убить и ограбить попавшегося навстречу крестьянина, то и сейчас общество сохранило рычаги мощнейшего влияния на человека: оно может посадить его в тюрьму, оставить без работы или, наоборот, облагодетельствовать вручением пенсии или Нобелевской премии. Формализация отношений между людьми и возрастающий вес функциональности человека лишь укрепляет власть общества над личностью. Гоббсовский левиафан действует хитрее и мягче, но не менее эффективно.

Если существование общества вряд ли подлежит сомнению (слишком связаны мы друг с другом узкоспециализированной ролевой игрой), то можно оспорить существование человечества, заняв такую позицию: "Есть только несколько миллиардов людей и сотен социумов, но нет единого человечества". Действительно, вокруг нас бушуют схватившиеся в борьбе интересы отдельных групп людей (мафиозных кланов, прослоек, классов, наций, религиозных объединений, профессиональных цехов), что человечество кажется разбитым на осколки роковым образом. И все-таки я выскажусь "за" человечество.

Хотя и допуская свою уникальность, но я уже давно перестал кичиться ею. Интернет с его персональными сайтами дает эффективную возможность убедиться в этом. Ты неизбежно входишь рядовым членом в какую-то группу людей, подобных тебе, но представляющих ничтожное меньшинство среди человеческого моря. Глядя на такое положение вещей, непременно ощущаешь свою ничтожность и одновременно и превосходство, и приниженность по сравнению с другими. Еще больший эффект произвела бы теофания, но Бог высоко, царь далеко, а люди рядом и явлены. Помогает усмирить собственную гордыню изучение живой истории (особенно, через биографии великих). Сознание того, что твоя жизнь и деятельность доставляет пользу обществу, "всему человечеству", которое переживет и твою жизнь, и твою смерть, способно принести сладкие мгновения. Никакой тиран или преступник по здравому размышлению не захочет гибели всего человечества, ибо кто будет ему рукоплескать или служить игрушкой для страшных приказов и насильственных желаний (хотя уничтожить 90% всех людей они вполне без зазрения совести способны). Гуманизм и есть действия, направленные на благо человечества (во всяком случае мыслится таковым), но евангельская духовность и религиозность предполагают более высокую инстанцию - Бога.

На настоящий момент лишь в человечестве конечный человек достигает бессмертия. В большинстве случаев через собственную кровь, более редко - через творчество и практические деяния (вроде обустройства парков имени Х). Возможно, что человечество будет единственной пуповиной, которая соединит человека неверия с вечным Богом. Вспомним эпизод, когда за грех идолопоклонства сразу после дарования скрижалей Завета Бог хотел уничтожить евреев, но Моисей сослался смиренно на примерное хождение пред Богом Авраама и завет с ним. Лишь в силу принадлежности Христа к человечеству возможно спасение душ потомков, увязших в грехах. Человеки равны перед Вечностью, что отражено в библейской истории о происхождении от Адама. Они равны и биологически, составляя вид Homo Sapience, а Талмуд добавляет, что "у тебя кровь не краснее, чем у другого".

Иногда, взирая с высоты своих ценностей и общественной иерархии, человек пренебрегает нижестоящим и опустившимися людьми вплоть до того, что не считает их за таковых. Мы слышим, как эта эмоция выражается в словах: "Это не люди, а животные" (подразумевая, что уж никто не посчитает самого говорящего за животное). Недавний теракт в Беслане дает повод для подобных заявлений. Глядя на забулдыгу, в пьяном или наркотическом сне лежащего на холодном асфальте, вопрошаешь: "Что он делает на Земле, зачем страдает сам и заставляет страдать других? Не лучше ли было ему не рождаться?". И приходишь поспешно к выводу о том, что "вовсе не родственник он мне", что такие люди являются лишними. Разве человечество нуждается в существовании таких позорящих его индивидах, которые приносят только вред ему? Позволю себе развить эту мысль, обратившись к истории. Геббельс вполне мог сказать: "Разве человечество нуждается в существовании еврейских паразитов, вытягивающих все соки из здоровой жизни арийской расы?". И вправду, до сих пор в немецкой культуре и искусстве сохранился культ мужественного атлетичного тела, на фоне которого слабые и незагоревшие тельца кажутся вырождением и лишены права на деторождение. Древние греки, будучи не так воинственны, как варварские племена севера, тоже разделяли такую точке зрения.

Мы опять возвращаемся к вопросу о праве одного судить другого, но идем на сей раз от человечества. Может ли сметь Личность выносить суждение о Человечестве? А также более существенен вопрос: "Может ли один судить другого от имени человечества?". Практика, как будто, отвечает положительно, ведь есть же светские и духовные суды. Но в данном случае образец задан из-вне либо прецедентом, либо законом, установленным людьми коллективно, а иногда и Богом. Говоря же о "лишних" людях, мы не имеем помимо неверного личного разумения, колеблющегося в сложных вопросах из стороны в сторону, мерила полезности индивида для человечества, охватывающего все поколения. Например, нищие выживают благодаря страху обывателей оказаться на их месте, смягчая общество. Далее, нищие позволяют нам совершать через милостыню добро, радуя и возвышая нашу душу. Но даже такая духовно-утилитарная, в некотором смысле неочевидная, версия отнюдь не бесспорна и, вероятно, не проникает в глубину этого частного вопроса. Я выскажу напоследок такое общее соображение: Богу милы все Его создания, как увеличивающие разнообразие мира, так и не увеличивающие его. Даже маньяк-убийца ценен тем, что отличается от морального человека.

7,8.10.2004

Беседа восьмая: о священной истории и провидении

Речь пойдет о вмешательстве Бога в человеческую историю. Следы такого вмешательства могли бы быть использованы в качестве аргумента в пользу гипотезы Бога. Хотя многое в истории объяснимо через единичные и общие причины естественного порядка (последние есть исторические законы), но вопрос о существовании "чудес" в истории остается открытым.

Если Бог каким-то образом определил миру смысл, то он определил и смысл, и цель человеческой истории, поэтому вполне вероятны Его коррективы в развивающуюся историю, без которых она шла бы в неправильном направлении. Одними из таких чудес можно считать, с ортодоксальной точки зрения, дарование Торы, распятие Христа, деятельность пророка Мухаммеда: первое привело к созданию и последующему рассеянию еврейского народа, второе - в ускорению гибели античности и образованию на ее обломках франками и германцами христианской культуры, чье влияние на мир трудно переоценить, третье - к экспансии халифатов и терроризму в ХХ-м и последующем веках. Другие чудеса, хотя и спорные, усматриваются в результатах противостояния равных сторон: Гитлера и Сталина, Цезаря и сената, римлян и Карфагена, Наполеона и Кутузова. Говорится, что "история не терпит сослагательного наклонения", но ничто не запрещает нам пофантазировать о ней.

Считать, что Бог лишь пассивно наблюдает за историей, - это почти равносильно безбожию. Да и как, признавая Личность в Боге, не признавать активную деятельность Бога в сотворении истории? Ведь Личность, что не ведет диалога с чем-либо, утрачивает свойства Личности, превращаясь в мертвое, камень. Разумно также предположить, что поскольку мир в основе своей зависим от "слова Божия", то Богу ничем не угрожает вмешательство в историю. Если так, то должен сказать - у нас еще хороший Бог. В одном фантастическом рассказе некто купил разумных муравьев с Марса и следил за ними из-за стенки песчаного аквариума - там он разделил муравейники разных подвидов, и, кидая дефицитную манну, смотрел за их войнами. Затем, возжаждав нового аттракциона, он перестал их кормить, и тогда они сделали из песка изображение его лица, выражавшее уродливый гнев - когда же он их кормил, то лицо начинало улыбаться. Шутки ради он устраивал всемирные потопы. Закончился рассказ тем, что по случайности через разбитую стенку аквариума муравьи расползлись по дому и убили игрока. Вероятно, наша жизнь счастливее жизни этих муравьев под властью деспота, так поблагодарим же Творца!

Но неужели Бог вмешивается в, например, такую мелочь по масштабам истории, как выборы президента Новой Гвинеи? Тогда бы мы впали в противоречие с предположением мудрости Бога, "устроявшей мир" - ведь часовщик, создавший часы, не двигает стрелки сам, а лишь изредка подкручивает завод. Природа мира, каким его создал Бог, ограничивает пределы вмешательства, а точнее, делает невозможным невмешательство Бога в любой из созданных Им миров. Иными словами, собственными целями Бог ограничивает Себя. Совершеннейший мир, где жили бы счастливейшие люди, его порождения, делал бы излишним вмешательство Бога в его дела. С другой стороны, если подразумевать трансцендентальную ценность в отношениях Его и его Творения, то этот описанный выше мир, исключая диалог человечества и Бога, оказался бы несовершенным. Тогда природное и социальное устройство мира побуждало бы людей к общению с Богом. Парадоксальный вывод: несовершенный общественный уклад выгоден Богу, как и зло, и несправедливость, связанные с этим несовершенством?... Ух, что-то гностическое здесь проглядывает…

К чему стремится Бог, вмешиваясь в историю? Является ли человечество для Него лишь инкубатором праведников? Зачем нужны Ему праведники и уверовавшие грешники? Если же Ему мило совершенное общество счастливых людей, то почему Он не создаст его сразу, минуя длинную цепь страданий и мучений человеков?

Рассмотрим несколько отличный вопрос - о божественном провидении. Если оно возможно в истории, то одним из следствий здесь может быть вмешательство Бога в судьбу выдающихся личностей, влияющих на ход истории. Например, через протекание болезней - подагра, повышающая раздражительность Ивана Грозного (убивающего своего сына); неясное заболевание у Ленина, ускорившее его смерть и приход к власти страдающего маниакальным психозом Сталина; преждевременная смерть Александра Македонского, не позволившая ему завоевать Индию. Но, может быть, провидение играет свою роль и в жизни менее заметных личностей (случай с каретой на мосту для Паскаля)? Например, что скажете о человеке, проспавшим с утра и не поспевшем на поезд метро, в котором террорист взорвал бомбу, хотя такая расхлябанность несвойственна данному человеку? Я привожу это как выдумку, но вполне допускаю подобные "совпадения". Верующие привыкли усматривать в каждой мелочи, что происходит с ними, особый знак или предостережение Бога, предназначенное им, например, для исправления или наказания за грехи прошлого. Будем ли мы правы, если усомнившись в столь широком и тотальном распространении провидения Божия? Не считать ли это лишь народным суеверием, что Бог следит за каждым вашим шагом?

Это очень сложный вопрос. С одной стороны, нет никаких оснований полагать, что трансцендентный Бог питает интерес к деяниям отдельно взятой букашки, возомнившей о себе невесть что, и тем более активно подает ей знаки. Как сказано, "что такое человек, что Ты помнишь о нем?". С другой стороны, сделав расстояние между Богом и человеческой личностью непреодолимым, и, тем самым, устранив возможность диалога, мы выбрасываем одно из центральных построений религии. Интуиция, как ни часто она ошибается, подсказывает мне, что так поступать нельзя. Соблазнительно предположить, что Бог вмешивается только в дела Им избранных, а судьба простых людей предоставлена общему природному порядку вещей. Кроме того, поскольку нет ничего изолированного, благоволение одному часто оборачивается ущербом для другого (если мне дали место, то у другого оно отнято - пример реализации отношений конкуренции).

Очень часто, дав какому-то событию, приключившемуся с нами, негативную оценку, по прошествии времени мы понимаем (или допускаем), что оно на деле сослужило добрую службу нам или другому, находившемуся в более стесненном положении, чем наше. Также зачастую мы обнаруживаем, что то, к чему мы стремились горячо в прошлом, оказалось нам не полезным, а вредным. Такое наблюдение льет воду на мельницу суеверия, видящего во всем длань Бога (или, более обще, высшего порядка). Данное "конспирологическое" ощущение придает приятную уверенность, смягчает неприятие неудач, ведь "все в руках Творца", "неисповедимы пути Господни".

8-11.10.2004

Беседа девятая: о бессмертии и душе

Гипотеза о посмертном существовании человека после смерти его тела столь же вероятна, как и гипотеза Бога. В религиозном сознании они тесно переплетены через понятие "души", причем последняя также соотносится с самостоятельной гипотезой. Я думаю, что такое переплетение часто оказывается вредным, поскольку при отрицании одной оспариваются и другие гипотезы. Формально же говоря, все три гипотезы автономны - покажем это, рассмотрев варианты:

1. Бог есть, душа есть, человек бессмертен. Классический религиозный розыгрыш, оставляющий, однако, место домыслам. Обычно так: Бог судит бессмертную душу человека, отправляя ее в рай или ад. Но может ли Он уничтожить душу (и при каких условиях, если может)? Существовала ли душа до рождения человека? Есть ли чистилище? Проистекает ли бессмертие души от ее собственной идеальной (нематериальной) природы?
2. Бога нет, душа есть, человек бессмертен. Типичный индуистский случай, когда вместо физического закона для души полагается закон кармический. Впрочем, возможно, я здесь спешу, поскольку тут опять ничего не говорится, каким образом человек живет после смерти.
3. Бог есть, душа есть, человек смертен. Формально сюда подходит эпикуреизм. Обычно так: после смерти тела душа либо распадается, будучи составлена из "тонкой материи", либо отлетает к своему Первоисточнику-Богу, теряя индивидуальность и воспоминания при слиянии с Божеством. В некоторых компромиссных версиях наряду с душой вводится дух: если первая представляет психически индивидуальное, животное и тленное начало, то второй - "искра Божия", трансцендентен и вечен. По-видимому, нет ли одной теологической или теософской школы, отрицающей связь Бога и духа.
4. Бога нет, душа есть, человек смертен.Это что-то наподобие витализма, где постулируется некая жизненная сила, рассеивающаяся в мир, подобно теплу, при его смерти, или просто иссякающая по мере старения. Душа здесь возникает случайно, от неспособности объяснить физиологию человека из физики-химии.
5. Бог есть, души нет, человек бессмертен. Я считаю возможным придерживаться такой странной теории. Бог воскрешает тело человека после его смерти и Суда. Бессмертие рассматривается как неестественное свойство человека, результат милости Творца.
6. Бога нет, души нет, человек бессмертен. Парадоксальная точка зрения, ведь если человек бессмертен, значит есть нечто, отличное от тела, что не умирает, а это есть душа, - и мы впадаем в противоречие. Единственный способ разрешить его заключается в признании иллюзорности смерти тела. Здесь мы склоняемся к солипсизму, способному сказать на полном серьезе: "Почему Я думаю, что Я умру? Смерти других людей есть обман, галлюцинация, но тот, кому все снится - будет жить вечно"
7. Бог есть, души нет, человек смертен. Это точка зрения высшей гуманности и религиозности, требующей в этой единственной жизни выложиться без остатка (во славу Господа). Мне кажется, здесь кроется какой-то изъян. Достижимо ли при этом счастье?
8. Бога нет, души нет, человек смертен. Это позиция атеизма-материализма.

Но вариантов все-таки больше, чем восемь. Каждый из членов триады можно поставить в условном значении. Но, похоже, осмысленность достигается лишь для третьего члена триады. Бог не может либо быть, либо не быть, поскольку Он вечен и Один. Что касается второго члена (души), то допустимо в каждом конкретном случае спросить, есть она или нет. Например, при условии, что человек есть еврей, у него есть "вторая душа" (по каббале). Такого рода ухищрения редки, поскольку большинство теорий полагает людей равными, "однородными" (чему помогает язык, абстрагируясь от отличий между людьми), а такая теория весьма смахивала бы на расизм. Можно допустить, например, фантастические теории, утверждающие вплоть до нелепости:

• Все мужчины обладают душой, а женщины бездушны
• Все Иваны имеют души, а все Саши - нет
• Душа прилепляется к умному и доброму человеку, а изначально при рождении все люди бездушны

Привычнее условие в третьем члене. Например, человек смертен, если его имя вписано Богом в книгу Жизни. Или - как в буддизме, человек смертен, если он достиг стадии нирваны. Наконец, представляющимся мне смелым и роскошным вариант: человек бессмертен, если он избавился от внешних и внутренних опасностей (внешнее - найм штата телохранителей, чтобы не быть убитым уличным хулиганом; внутреннее - болезнь, старость устранены успехами геронтологии и генной инженерии). Хотя, конечно, такая будущность достижима только через пару сотен лет, если вообще достижима - может статься, что попытки получить личное биологическое бессмертие сродни попыткам изобрести вечный двигатель (но я питаю определенный оптимизм в этом отношении).

Трудно отрицать интерес и страстное желание пакибытия у человека, если только он достаточно развит, чтобы вообразить собственную смерть. Она представляется ему большим злом, а смерть как универсальный феномен - Вселенским злом. Это не мешает, однако, ему иногда считать и жизнь злом. Поэтому вопрос о бессмертии является прежде всего этическим вопросом. Интересно, чем кажется Богу желание Личности быть бессмертной? Проявлением животного начала? Дерзостью, связанной с выходом за пределы тварной своей природы? Законным требованием "стать такими, яки боги"?

14.10.2004

Беседа десятая: о свободе, радости и счастье

Религия полагает, что когда человек предводительствуем духом Божиим, то он:

• Свободен, поскольку не подвержен греховным страстям, подчинив свою волю воле Божьей;
• Радостен, так как чувствует близость к Богу и надеется на лучшее, - об этом свидетельствуют психологические наблюдения за верующими;
• Счастлив, как бы ни понимать данное сосотояние.

Независимо от того, истинна религия или нет, но даваемое ею утешение вполне может служить предметом зависти практикующих психоаналитиков. А что еще нужно человеку помимо личного счастья?

По-видимому, все религии, восточные и западные, согласны в том, что смысл жизни человека состоит в тяготении к трансцендентному, и это тяготение есть благо. Уподобляясь Богу и приближаясь к Нему через соблюдение Его установлений, человек освобождается от разрушительного действия страстей и пагубных привычек, что в качестве первого результата аскетичной жизни, если не перегибать палку, дает существенное улучшение телесного здоровья. Собственно говоря, есть прямое предписание заботиться о своей "храмине", ибо тело "есть сосуд для Божественной души и духа". Разве здоровье тела не есть самое необходимое условие счастья?

Душевное здоровье, как я полагаю, есть попросту требование отсутствия фрустраций, т.е. соразмерность того, что "я могу" тому, чего "я хочу". Но религия приучает человека к смирению и скромности, "сей малый" довольствуется малым, говоря "все в руках Божиих". Это помогает ему избежать стресса при срыве задуманного, ибо "все предопределено". С другой стороны религия ведет непримиримую борьбу с грехом, считая, что грех, как ничто иное, отдаляет человека от Бога. На личном опыте могу сказать, что эта борьба с собственным животным естеством заканчивается неудачей, и это служит неиссякаемым источником фрустраций. Вероятно, дело в недостатке веры - сам по себе холодный свет разума не в силах преодолеть животное начало без помощи чувства. Кстати, память об этом есть сильное средство против гордыни тех, кто полагает себя выше людей. Но если бы человек совсем не противился греху, то вскоре ощутил бы действие закона убывающей приятности и возрастающей вредности, что разрушило бы здоровье или общественные отношения человека. Очевидно, наркотики, даруя кратковременное счастье, оплачивают его грядущими несчастьями.

В практике религии очень распространено забвение собственного счастья, когда фанатик говорит: "все делаемое мной - во славу Господа", уходит в "пустыню", отделяясь от общества, кажущееся ему сборищем пороков. Разумеется, следствием этого является обнищание, а разве Бог хочет, чтобы мы были нищими? Разве счастье содержит в себе бедность и нищету? Если у человека есть время, высвобожденное от необходимых дел, то его следует поделить пополам между Богом и развлечениями, если в них есть потребность.

Коснемся вопроса о свободе, которую столь легко провозгласили в либеральном обществе высшей ценностью. Очевидно, человек несчастлив, когда чувствует себя несвободным (не берусь здесь судить о трансцендентальности такого ощущения). Он чувствует себя несвободным, если не может удовлетворить какую-либо мимолетную, спонтанную потребность. Парадокс морали и религии в том, что она запрещает человеку совершить грех, требующий настойчиво своего удовлетворения. Но парадокс греха заключается в "делании того, чего не хочешь", т.е. человек находится в рабстве у греха, чувствуя себя несвободным. Есть еще один парадокс, связанный с социумом. Благие требования общества ("суперЭго") кажутся ярмом человеку, "ценящему свою свободу", но у некоторых есть потребность совершать общественно-полезное, покупая кусочек счастья взамен кусочка свободы, а ведь позыв совершить альтруистический поступок по форме ничем не отличается от греховного желания?

В конце концов, если "гореть в Аду с Богом лучше, чем находится в раю без Него", то не отнимает ли Бог у человека его счастье?

24.10.2004

Пасмурным ноябрьским утром на главной улице нашего города случайно встретились три бывших одноклассника, им всем было по 33 года, и каждый уже имел за плечами некоторый жизненный опыт. Им было 16, когда распалась великая держава, и каждый выбирался самостоятельно из тех бедствий, которые сопутствовали этому распаду. Они зашли в кафе или ресторан, история об этом умалчивает, чтобы спокойно поговорить о былом и настоящем. Не суть важно, как их зовут, пусть это будут Андрей, Сергей и Тимофей.

Андрей всего добивался сам, уже со второго курса института подрабатывал продажей пива, какой-то мебели, и коммерческая жилка вывела его "в люди". Нет, он не стал крутым бизнесменом или киллером, но имел богатый опыт общения с российским и китайским чиновничеством. Довольно быстро он женился, заимел московскую квартиру в новостройке и поселился там с семьей, в которой три года назад пришло пополнение двумя мальчиками-близнецами. Хотя бизнес занимает много времени, требуя мобильности и беготни, это никак не отражается на жизнерадостном и общительном облике А.

Сергей всегда интересовался техническими новинками, в меру пил и курил, но в общем жизнь его сложилась удачно. После ряда перелетов с работы на работу теперь он обосновался администратором компьютерной сети какой-то торговой фирмы средней руки. С женой он снял жилье, хотя раньше им приходилось ютиться в двушке его родителей. Из достоверных источников стало известно, что скоро он накопит денег на покупку квартиры, а его жена родит ему дочку. Как и большинство наших сограждан, С. дарит жене цветы и подарки к 8 марта, дню рождения и на Новый год.

Тимофей, сам родившийся в деревне, плохо переносит городскую суету. Маленький городок, где он живет, достаточно отдален от столицы, поэтому там сложно найти денежную работу. Люди перебиваются кое-как своим огородом. Ну а Тимофей является воцерковленным человеком, выполняя при церквушке и соседней школе разного рода столярно-сантехнические поручения. Неизвестно, женился ли он; кто-то говорит, что ему приглянулась одна из прихожанок храма, а кто-то уверяет, что Т. полностью посвятил себя Богу, и хотя не монах, но чересчур усердствует с постами.

Что же общего между этими тремя людьми помимо общего счастливого детства, ибо детство, когда повзрослеешь, всегда кажется тем моментом, когда Бог тебя баловал? О чем могли бы разговаривать они, обсудив погоду, дела семейные и профессиональные, и, конечно, привычки тех старых школьных учителей? Оказывается, что общим для всех была направленность ума на абстрактные теоретические проблемы, и каждый содержал в себе зачатки, как выразились бы в старину, "философического ума". Андрей заразился этим на последних курсах института, ведь светское образование есть один из способов хвастаться собой перед остальными. Вряд ли возможно вести большой бизнес, не обладая неким лоском и хорошо подвешенным языком. Что касается Сергея, то, несмотря на весь его техницизм и направленность на конкретные задачи, у него под воздействием программирования и многолетнего опыта выработалась склонность к обобщениям. Не слишком вникая в философские хитросплетения, он способен выносить суждения о высоких вещах и рассуждать о них здраво. Тимофей же поднялся над серым бытом маленького городка, и, чтобы быть лучше подкованным в вопросах религии, перечитал жития русских святых, трижды полностью прочитал Библию и даже, как говорят, осилил "Сумму теологии" самого Фомы Аквинского. В делах же веры у Тимофея можно обнаружить проблески той чистой веры, которой обладали апостолы.

Итак, поговорив за "чашкой кофея" о делах насущных, три друга начали беседу о Боге. Инициатором, разумеется, выступил Тимофей, который имел тайное желание выловить еще "две рыбки" для Христа. Андрей эту тему поддержал, ибо любил вообще спорить и убеждать, а еще больше одерживать победу в спорах. Сергея тема тоже затянула. Но поскольку за утром наступает день, а днем у людей, как правило, какие-то срочные дела, то друзья договорились встретиться вечером у Андрея, который к тому же был не прочь показать интерьер своего дома.

14.11.2005

Десятина вторая Беседа одиннадцатая: обозначение диспозиции

A.: Ну, Тимофей, что-то ты плохо ешь. Смотри, какое вино пили, какой торт ждет, чтобы его вкусили. Ты что же, совсем отвык на церковной диете от маленького обжорства, или у вас там какой пост?

С.: Андрей, зачем пристал к человеку? Не хочет есть, не надо. Лучше я возьму лишнее пирожное, вон то, ореховое. Тимофей, передай-ка мне чайник, а то сушит после вина.

Т.: Нет, все очень хорошо, спасибо. Но я вот как подумаю, сколько людей в мире голодает, то у меня кусок в горло не лезет. Вот им бы кусок с нашего стола. Не оказаться бы нам теми богачами из притчи о бедном Лазаре.

А: Тоже мне Достоевский нашелся. Я этот ужин заработал честным трудом. А если кто-то остается без завтрака, то это его проблемы - надо лучше работать, не лениться. Что же мне, например, не смеяться, если какой-то китаец, которого я и не знаю, плачет? Я доволен тем, что имею, а остальные пусть крутятся, как умеют. Конечно, плохо, если люди голодают, я даже поддерживаю всякие социальные мероприятия, налоги плачу, но только меня не троньте.

С.: Трудно было бы работать врачом в больнице, если, например, хирург распускал нюни при виде всякого страдающего больного. Их много, он один - никак не получится сочувствовать каждому.

Т.: Таких, как вы, Писание называет "жестоковыйными". Вероятно, вы не страдали по-настоящему, не голодали. Поставьте себя на место бедняка, который плохо питается. Я посмотрю, как вы заговорите тогда. На Страшном Суде Христос с каждого спросит: "Я взалкал, а вы дали мне камень вместо хлеба". А у тех, кто помогал брату своему ради Христа, он "отрет всякую слезу".

А: Ха, смотрите, он еще и угрожает! А еще прикидываются милыми овечками. Знаю я вас, мягко стелете, да больно падать. Нету никакого Христа. Вы сами себе придумали Бога, и другим хотите эту сказку впарить. Мне никакой Бог не помогал, когда моя торговля терпела убыток, когда братки требовали процента. Я сам себя сделал, без всякого Бога. Так скажи Тимофей, на кой черт мне этот Бог?

С.: Что-то ты, Андрей, не то говоришь. Народ смутно верит в него, пусть и не Христос, но Бог, вероятно, все-таки есть. Так радикально утверждать, что Бога нет, это, по моему мнению, неправильно. Мы просто мало знаем о мире, чтобы окончательно судить об этом.

Т.: Чересчур вы зажирели в городе. Как говорит Библия, "слышащий не слышит, глядящий не видит". А то бы вы уразумели, что мир не может существовать сам по себе, и вся Вселенная свидетельствует о Творце. Даже ребенку понятны столь ясные истины, ну а вы, конечно, университетов позаканчивали, вот и попали в сети своего лжемудрствования.

А.: Сказал бы сразу, что завидуешь моему уму и достатку. Его, понимаешь, по старой дружбе пригласили, накормили, напоили… Неблагодарный.

Т.: Мне ничего от тебя не надо. Гордецам нет места в царствии Небесном. А я, пожалуй, пойду, уже поздно (встает из-за стола).

С.: Ребята, сидите. Чего вы так вскипятились, у нас же теоретическая дискуссия на отвлеченные темы. Зачем так близко все понимать? Успокойтесь, лучше вспомните, как давно мы друг друга не видели. Давайте, еще попьем чайку с пирожными. Как торт называется, Андрей?

А.: Наполеон.

Т.: Не люблю сладкого. Выпью только чай.

С.: Давайте договоримся друг друга не оскорблять, и высказывать аргументированную позицию, как это приличествует философствующим. Вот ты, Андрей, почему думаешь, что Бога нет? А ты, Тимофей? Что тебя убеждает, что Бог есть?

А.: Хорошо, я могу привести сотни доводов. Я исхожу из того, что раньше люди были невежественными, малообразованными, верили в Кощея бессмертного, джиннов. Вообще, люди любят сочинять сказки. Такой сказкой и является идея Бога как о личном существе, обладающем всемогуществом, с помощью которого и сотворило мир. Ничем, кроме неотесанности, я не объясню столь широкое распространение сказки. В наш век просвещения все религии умирают естественным путем. Я рассматриваю религию как сугубо социальное явление. Можно, конечно, привести еще ряд довольно существенных причин религиозности. Во-первых, если следовать Ницше, зависть черни к высшим - тогда христианство есть дубинка, которой чернь повелевает аристократами. Во-вторых, поповская пропаганда - чем больше приход, тем богаче поп. Если почитать исторические хроники, то мы знаем, каким безнравственным и сребролюбивым было поведение пап и епископов. Посмотрите хотя бы на расшитые золотом облачения святош. В-третьих, сама власть, большей частью монархическая, поощряет религиозные культы, отвлекающие население от реальных тягот. Ленин правильно назвал религию опиумом для народа; она делает его более послушным.

Т.: Как все просто получается… Церковь, конечно, сильно виновата в утрате веры. Впрочем, нужно четко понимать, что существует ядро вселенской церкви, которое по-прежнему сохраняет чистоту. В остальном разврата много. Какие-то английские епископы выпустили современное переложение Евангелий, где Христос показан в ужасающе порочном свете. Впрочем, там на Западе давно уже все прогнило. Но при чем тут Бог? Он обращается к каждом человеку интимно, и тот либо слышит, либо не хочет слышать его требовательный голос. А почему не слышат? Потому, что любят порок, собственная греховность не пускает их к Богу. В самом человеке есть искры Божия, разум, и благодаря ей он не забывает о своем истинном отце, Творце. Его присутствие видно как в душе человека через тягу к прекрасному, высшему, так и на челе Вселенной с ее прекрасными звездами, долинами и горами. Сам человек есть всегда свидетель о Божестве.

С.: Все-таки интересно, почему одни верят в Творца, а другие нет.

А.: Я не верю в Бога потому, что он мне не нужен. А те слабаки, трусливо отворачивающиеся от реальной жизни, они плохо приспособлены, они ищут утешения, потому и верят в добренького Отца. Возможно, есть другие причины, но одно я знаю твердо: если человек не может обойтись без Бога, то он его выдумывает - Вольтер думал нечто сходное.

Т.: Христиане трусы? А вы читали о временах Нерона, когда их бросали в клетку со львами, и они умирали, не отрекаясь от Христа. Сколько на Руси было простых верующих, терпеливо носящих свой крест. Напротив, христиане сильны духом. Человек, которому недостаточно жрать, спать и заниматься сексом, как животное, всегда найдет путь к Богу. Некоторые из людей так и не принимают человеческий облик. Да что там некоторые, многие, большинство глухи и слепы по отношению к духовному. Как сказано, "тесен путь к жизни и широки врата, ведущие к смерти". И сказано также, что нищее и убогое избрал Господь, чтобы посрамить богатых и гордых. А я скажу, что самое трудное - это победить себя. Мудрые греки хорошо знали это. Победить в себе грешника - это воистину великая победа!

С.: Надо ли понимать тебя так, Тимофей, что заранее предписано, поверит человек Богу или нет?

Т.: Кто знает? Я думаю, что Бог до начала времен уже знал, поверишь ты или нет. Но акт веры доброволен, выбор у человека есть всегда. Подобно тому, как если смотреть запись футбольного матча повторно, то знаешь наперед результат, но футболисты же на поле играют так, как они могут.

А.: Ну как же, начались песни о свободе воли. Я вот думаю, если человек склонен поверить, то обязательно поверит. Какой тут выбор, если природа тела решает все без тебя. Если у вас есть потребность стремиться к чему-то недосягаемому, то это только психологический факт, и ничего более. Естественно, никоим образом нельзя записать выбор веры вам в заслугу. А вы, христиане, даже безнравственны, когда требуете в награду рай. Кроме того, чтобы не обвиняли атеистов в греховности, то почему вы должны непременно выбирать Бога в качестве этого высшего. Допустим, у меня есть потребность в прикосновении к высшему, что мешает мне видеть его в искусстве или науке, а, может быть, в бескорыстном альтруизме, когда я помогаю людям по велению сердца, а не по приказанию Бога и не из расчета в будущее вознаграждение?

Т.: Вся наша способность творить и видеть красоту есть следствие только того, что в нас Бог вложил немного своего Духа. Даже в те заблудшие души, которые не сумели выбраться из оков порока. Ваши рассуждения, Андрей, безусловно, хороши, но только в теории. Покажите мне хотя бы одного человека, который делал бы добро за так (если не считать биологически обусловленных случаев), особенно своему врагу. Вашей любви к человеку надолго не хватит, если вы столкнетесь с неприятной практикой. И, как написано, "вот, у дверей грех лежит".

С.: Нет, постойте. Преждевременно говорить о грехе и греховности без надлежащих определений, к тому же понятие сугубо церковное. Насколько я понял, Тимофей обвиняет атеистов в близорукости, когда они за красотой, добром и прочим не видят единого Творца. А ты, Андрей, упрекаешь верующих в излишней чувствительности и потаканию некой или неким неосознанным психологическим потребностям. Верно ли я вас понял?

Т.: Вообще так. Только я бы добавил, что грех мешает ощущать Творца, а они погрязли в грехе.

А.: Да, совершенно верно. Среди верующих и особенно "святых" мало здоровых людей, у одного эпилепсия или пляска святого Витта, у другого типичный случай истерии или неудовлетворенного полового желания.

С.: Давайте оставим в покое психиатрию, а то я вижу, что у Тимофея кровь прилила к лицу. Время уже позднее. Андрей, если не возражаешь, встретимся через неделю еще раз у тебя, заодно познакомимся с твоими домашними. Хорошее было вино, разгорячило кровь, даже выходить в эту слякотную погоду не хочется, но придется.

Т.: Я постараюсь за это время представить верующих в более выгодном свете.

А.: Что ж, приходите. Вино у меня для вас всегда найдется.

17,19.08.2004

Беседа двенадцатая: о разумности идеи Бога

С.: Хорошо, что мы вновь собрались. Да еще и Андрей поставил нам в плеере токкату Баха, но тут он, кажется, погорячился. Вот я задам такой провокационный вопрос: насколько вообще разумно верить в Бога?

А.: Лично я сейчас наслаждаюсь музыкой, которая звучит столь величественно. Разве может помешать эстетическому ощущению тот факт, что церковники в своих целях использовали художественные произведения - картины, фрески и соборы вместе с органом -для завлечения верующих? Если взять теологию, а не богословие, то рассуждения о едином Творце тоже по-своему красивы. Спору нет, софистика процветает на ниве схоластики, ум оттачивается в дуэлях по вопросам, например, о таинстве евхаристии. Во всяком случае определенный сорт людей находит в этом занятии отраду. Я, правда, думаю, что все эти разглагольствования рано или поздно приводят к тому, что все их участники заявляют о своей причастности к вере в Бога. Не знаю, насколько справедливо называть такое состояние души верой, ведь человек играет со своим разумом и Богом заодно в кошки-мышки. Такой способ времяпровождения почему не назвать разумным?

Т.: Упрек в адрес церкви справедлив. Но, уверяю вас, что большинство православных священников далеки от таких игр, и многие из них искренне верят в Бога. На Западе, конечно, истинный дух христианской веры потерян, там среди епископов даже нашли случаи мужеложства, "содомский грех". Сказано "не произноси имя Господа всуе", поэтому те, кто таким образом играется с Богом, есть грешники. Если у человека найдется хоть капля веры, он, подумав о таком последствии, устрашится разглагольствовать о Боге.

С.: Тогда у меня вместо одного вопроса появляется два. Первый - почему идея Бога столь привлекательна для нашего разума? Второй состоит в том, что раз уж Гегель написал "все, что существует, разумно, а все, что разумно, действительно", то путь к Богу через разум не является ли наиболее естественным?

А.: Эта гегелевская фраза есть сущая нелепица. Откуда это странное убеждение о том, что все, что ни происходит, имеет какой-то тайный смысл? Почему вся Вселенная в целом вообще должна иметь какой-то разумный замысел? Вот, например, на человека упал кирпич. Ну, всякое бывает, не повезло. Кирпич упал потому, что на него действовала сила тяжести. Человек там прошел потому в 7³⁰, что начальник сказал ему прийти пораньше на работу. Все, что происходит, происходит так, а не иначе, в силу действия слепых причин. А причинность свойственна нашему миру только потому, что он так от рождения устроен. Я не вижу здесь нигде никакого Бога.

Т.: Андрей, а может вы сами лишь жалкий слепок пучка причин? Знайте, и ваше появление на Земле предначертал мудрый Господь. В плане мироздания ничего лишнего нет, в том числе и атеистов, хотя, право, я не понимаю, как Бог допустил такое. Само появление человечества, которое зрит на Вселенную, есть великое чудо. Антропный принцип утверждает, что и значения физических констант выбраны не случайно, при другом выборе человека во Вселенной не было бы. Для каждого из нас имеется собственное предназначение, роль, которую мы должны сыграть, пока живы. И особыми знаками Господь, пробиваясь через налет нашей рациональности, пытается дать нам знать, в каком направлении нам двигаться. Паскаль, едва не упав с кареты в обрыв, хорошо понял данный ему знак. Мы можем в зависимости от своих поступков играть эту роль плохо или хорошо, в исключительных случаях даже значительно уклоняться от того, что нам уготовано, но по большей части человек не осознает, насколько слаба его воля и характер, чтобы помешать естественному развертыванию событий и природным склонностям, какими бы незначащими они ни казались.

А.: Браво! Мои аплодисменты… Какое ничем не прикрытое суеверие! Может быть, ты и перед черной кошкой трусишь? Мне интересно, что ты скажешь родственникам жертв авиакатастрофы - дескать, не беспокойтесь, так было нужно Богу? Чем же они провинились перед "мудрым" Отцом?

Т.: Типичный случай, когда нас, богословов, считают недалекими людьми, не "просвещенными". Вульгаризируешь, Андрей, ты меня и мои слова. Во-первых, не только виной объяснима авиакатастрофа. Бог попустил авиакатастрофам, чтобы они показали человечеству всю его уязвимость, пресекли гордыню. Во-вторых, хотя некоторые из людей Христовых и традиция полагают для каждого верующего ангела-хранителя, который отводит от них беды, я полагаю, что Богу унизительно вмешиваться по мелочам в установленные им же самим законы. Черную же кошку я проигнорирую, но если в моей жизни произойдет какое-то нетипичное событие, то я задумаюсь, что же хотел мне сообщить Бог. В-третьих, даже у тех людей, кто не верит в Бога, также есть предназначение - они слепо выполняют то, что им положено: один рожает троих детей, поддерживая род; второй шоферит, поддерживая цивилизацию, третий пишет картины, поддерживая культуру через тонкое развлечение. Кто же верит в Бога, являются свидетелями присутствия Бога перед людьми. Для некоторых, кто в силу своих способностей или моральных качеств готов служить Проекту Мира, вероятно, уготовано особая миссия.

А.: А еще говорят, что верующие смиренные. Тимофей, значит ты считаешь себя выше меня, поскольку, как вы, церковники, говорите, Бог избрал вас? Неплохо. Вот где уши торчат: будучи унижены людьми и начальством в жизни, вы компенсируете себе это высокой миссией в Проекте Мира, особым вниманием Бога. Даже, как написано в вашем Евангелии, Христос предпочел, чтобы ему смазали ноги маслом, чем потратили деньги на нищего - следовательно, почитал себя выше его, хотя для вида и мыл ноги ученикам. Я так думаю, что психологи объяснят когда-нибудь этот феномен самоуничижения.

С.: Друзья, мы немного отклонились от темы. Я предложу свою версию. Наш ум привык упорядочивать все, к чему бы ни прикасался. Помните, как древние искали мельчайшие и зачастую ложные аналогии между одним и другим. Скажем, причину холеры видели не в грязной воде, а в наказании кого-то за что-то. Кстати, это интересная тема о порождении в первобытном мышлении понятия причины из связки "вина-наказание". Продолжу. Если мы видим что-то не укладывающееся в наши представления, то мы испытываем страшный дискомфорт и готовы поверить самому абсурдному объяснению, лишь бы это нечто получило объяснение-оправдание. И вот по этому психологическому механизму, имея перед собой мир целиком, человек объяснил его с помощью Бога. Бог ведь не только первопричина, не только постоянно действующая онтологическая для мира, но и то, кто рождает для него Смысл. Во всяком случае нужно пересилить свое нутро, чтобы принять полную бессмысленность мира. Старик Кант писал о Боге как о необходимой идее нашего разума, которая по сути регулятивна. С другой стороны, чересчур сильным было бы отрицать осмысленность мира только на том основании, что нами была найдена соответствующая антропологическая подоплека. Кто знает, быть может, ничто не происходит зря!

А.: Ох уж эти сомневающиеся… Я остаюсь при своем мнении. Сколько нелепиц и совпадений ни было в моей жизни, я не нашел в них ничего.

Т.:. Для меня даже идеи о Высшем Разуме достаточно, чтобы я нашел в ней успокоение. Но уж точно не только идея, но сам Бог есмь вовеки. Бога нельзя пощупать, понюхать, он не без причины скрылся от взыскующего взгляда человека. Только просветленным разумом можно его отыскать. Именно в разуме содержится подобие человека Богу - как сказано, "и сотворил Господь человека по образу и подобию своему".

С.: Предположим такое: Бога нет в онтологическом смысле, но есть идея Бога, которая как-то родилась у человека. Наверное, разум человека принял важное участие в ее появлении - допустим. Но я хочу задать вновь вопрос - разумно ли, в значении "уместно", верить в Бога?

Т.: Безусловно. Она окрыляет вас верой, дает силу бороться с грехом, делает ваше поведение более разумным и моральным, добрым.

А.: А вот я бы поспорил. Кто не знает, сколько гадостей сотворили церковники. Возьмите ту же инквизицию - каких только мерзостей не сотворили "во славу Господа". Кроме того, религия калечит и индивидуальную психику. Был железный человек, а стал плаксой. Я знаю много случаев, когда рьяное служение Христу приводило к распадам молодых семей. Ходит вот такой верующий по улицам, раздает православные листки бесплатно, а ведь мог бы сделать что-то практически значимое. Все попы дармоеды, питаются тем, что принесут прихожане. Конечно, можно сказать, что они дают душевное удовлетворение человеку, на какое-то время он забывает о бытовых проблемах, но это сродни "опиуму для народа". Мне приходилось видеть новообращенных верующих: с каким задором они толкуют о своей вере, с каким упорством стараются обратить, но вот минует период эйфории, юная девушка превратится в злую сгорбленную, одетую в черное, старуху, угрожающую нам, весело смеющимся грешникам, страшными карами.

Т.: Всегда приятно видеть в храме новое молодое лицо, значит не напрасны наши труды. А ты, Андрей, не бываешь в храмах - там много одухотворенных, преображенных лиц, в том числе и стариц. И при всей острой восторженности периода знакомства с Христом он уступает периоду спокойной светлой веры. Нет ничего сходного и более радостного, чем ликующий возглас на Пасху - "Христос воскресе!". Светский Новый год здесь лишь бледная тень. Человек хочет счастья, так почему же вы, атеисты, его у них отнимаете?! Или вы, скептики, замучившие себя вечными сомнениями "есть Бог или нет", почему не уверуете сердцем?

С.: Итак, Андрей видит в вере источник несчастий, поскольку человек удаляется от своих реальных проблем. Тимофей же напротив говорит о счастье, даруемом верой. Что предпочесть: счастье или истину? Вот тут ты, Тимофей, пел песню о Мировом Проекте Божественного разума. Если только разумом человек постигает Бога, ибо не может его слышать, видеть, осязать, то надо прислушаться к его голосу, а разум велит нам не верить ничему напрасно. Даже в отношениях с людьми: сколько раз мы зря доверяли людям, а они ведь не ставили эту веру во грош и нарушали обещания? Да и вообще, прежде чем совершить поступок, прежде чем броситься в объятия Христа, надлежит все тщательно взвесить. Вот Евангелие говорит: "Оставь все, и немедленно следуй за мной". Так ради чего я должен бросать дом, работу, которая, вообще говоря, по нынешним временам на дороге не валяется, привычный образ жизни и идти нищим проповедником, не зная куда и зачем иду, истязать тело дорожными неудобствами ради далекой небесной награды, подобной журавлю в небе?

Т.: То, о чем ты говоришь, Сергей, относится к людям, крепким духом. Те люди, которые лишь частично впитали православную веру, - с них достаточно соблюдать в память о Христе десять заповедей, веселиться, поститься и говеть тогда, когда указано православно-церковным календарем, не забывать ходить в храм. Нужно лишь немного поменять свой прежний образ жизни, возможно, отказаться от ряда вредных знакомств, чтобы они не совращали. Разве много требуется от новичка? Более того, если все граждане России верили бы хотя понемногу, то сразу же всем стало легче жить, появился бы достаток в доме. Мы преодолели бы пьянство и наркоманию, народ бы перешел к правильной жизни. И после этого вы еще спрашиваете, разумно ли верить???

А.: Воистину, "блажен, кто верует". Из-за одного безумца, которому показалось, что он Бог, сколько таких же появилось. Допустим, я соглашусь, хотя это очень трудно, что вера в Бога разумна, поскольку дает такие хорошие плоды в виде психологической пожизненной эйфории. Но я не возьму в толк, как мне атеисту получить такие дивиденды. Я не могу кричать на Пасху "Христос воскресе!", не кривя душой перед собой, если я знаю, что этот эпизод выдумка. Я не могу совместить предположение о небытии Бога с бонусами идеи о нем.

С.: Тимофей, ты сказал хорошо. И я понимаю затруднения Андрея. Они частично и мои. Наверное, тебе повезло, что ты уверовал. Но ведь Христос, если вчитаться в текст Евангелий, требует больших жертв, чем те некоторые ущемления образа жизни, о которых ты сказал. Вспомню случай с Ананией, описанный, кажется, в Деяниях Апостолов. Мне страшно распродать имущество и раздать деньги нищим - вдруг я потом горько раскаюсь - ну, например, оказавшись бедным безработным, подцеплю от антисанитарии какую-нибудь нехорошую болезнь. Мне как-то представляется нелепицей финал такого постепенного приближения к вашему Христу - ходить босоногим по улице и славить за это Христа. Вот я настрадаюсь всю жизнь так, умру, а потом окажется, что нет ни райской жизни, ни Бога, а есть только мое гниющее тело.

А.: Хорошо ты ему врезал, Сергей. Оно именно и останется. Поэтому и предпочитаю позабыть о смысле несуществующей гармонии столь случайного мира, не биться об стенку в поисках смысла своей жизни, а слушать, лежа на диване, хоралы Баха. Кстати, это-то еще ничего, некоторые вообще склонны к отвратительному негритянскому рэпу.

17.11.2005, 27-28.11.2005

Беседа тринадцатая: о происхождении веры в Бога

С.: Большое спасибо тебе, Андрей, что приютил нас и на этот раз. Вот уже и снег выпал на улице, растает, наверное, скоро. И память о наших Беседах исчезнет также быстро, как и первый снег, ведь происходящее с нами непосредственно ежедневно застилает свет вечного…

А.: Хандришь, Сергей. Вот к чему приводят беседы с Тимофеем. Шучу, конечно. "Свет вечный", говоришь? Есть только мгновение, только оно ценно, только оно содержит смысл всего. К чему думать о вечности, если мы смертны? Живи, пока молодой и можешь наслаждаться ее плодами. К старости вообще зубы вылетят.

С.: Не совсем ты прав. Даже последний эгоист задумывается о последствиях своих поступков, и он не живет мгновением. Я думаю, даже когда ты идешь с женой в ресторан - ходишь же, не будешь же отрицать? - и то прикидываешь, сколько можешь себе позволить потратить. Или вот на работе, зная о предстоящем отчете начальнику, смиряешься же с необходимостью интенсивно поработать? Ты не живешь одним мгновением, хотя, вероятно, в молодости неопытного юношу могло целиком захватить мгновение. Неправда, что мы смертны. Наша кровь продолжается в детях, в этом состоит величие человеческого рода. О Сократе, Платоне, Александре мы знаем спустя двадцать три века с тех пор, как их тела сгнили в гробах или развеялись прахом по ветру. Поэтому задумываться о вечном мы даже и поневоле принуждены.

А.: Хорошо, хорошо, соглашусь, что погорячился. Приходится думать о будущем, но, заметь, ближайшем и практическом. Меня заботит, в каком мире будут жить мои дети, но думать об их внуках до их рождения - это уж чересчур. Меня заботят дела моих друзей, поскольку это может коснуться непосредственно меня, да и потом интересно просто поговорить. Но зачем мне думать о голодающих какого-то Сомали? Если думать о всех, то крыша с головы поедет. Достаточно, что я забочусь о ближних.

С.: А в долг всегда даешь?

А.: Стараюсь. "Рука руку моет". Для бизнеса важно иметь доверительные, но, я бы сказал, проверительные отношения. Некоторым не даю. Слишком уж подстав много было, мне от этого один геморрой был.

С.: Вот и Тимофей идет. Слышишь звонок в дверь? Иди открывай, хозяин.

А.: Привет, Тимоха. Можно тебя так? Смотри, весь мокрый. Стряхни снег и заходи к нам в комнату на чашку чая.

Т.: Давно ждете? О чем разговор?

С.: Мы тут все о вечности и голодающих Сомали. Андрей им не хочет помогать.

Т.: Как сказано, "возлюби ближнего своего, как самого себя". Дайте пару сухариков голодающему Тимофею. И он, если ноги не протянет, помолится о вас в вечности.

С.: Не узнаю тебя, Тимофей. А как же голодающие Сомали? А как же вечность?

Т.: Сначала нужно озаботиться о ближнем, а затем только об абстрактном дальнем. О вечности можно хорошо рассуждать только на сытый желудок.

А.: О, браво, Тимоха! Хотя раз сказал правду. Еще чуть-чуть, и примкнешь к нашему лагерю. Атеистам стоит верить.

Т.: Вот я неделю думал о связи Бога и разума, и нашел еще одну связь. Смотрите, животные не живут, а существуют. Т.е их существование наполнено борьбой за еду, полового партнера и за территорию. Мы тоже, конечно, боремся, но благодаря нашей разумности, у нас появляется излишек времени. Мы настолько эффективно провертываем дела выживания, что остается немного времени на размышления. В частности, эти размышления могут быть абстрактными и выходить за рамки бытовых интенций. Вот так от ленивого созерцания идея Бога становится нам доступной. Я хочу сказать, что не только с помощью разума мы можем помыслить Бога, но что разум дает нам излишек времени, чтобы помыслить о Нем. Видите, как хитро устроил все Творец!?

А.: Это оригинально - выводить идею Бога из безделия. Правда, я могу возразить, что люди обычно заполняют свое время чем угодно, картами, вином, кутежом или хобби, только не молитвами почтенному Создателю.

С.: Не так плохо это рассуждение. В древнейшие времена благосостояние человека не было таким, как сейчас. Что делать крестьянину зимним вечером? Вино кончилось, таверна далеко, телевидения еще не изобрели, к тому же не спится. Вот он лежит на печи, смотрит на звезды, задумывается о мироздании и приходит к мысли о существовании Бога.

А.: Какой у вас умный крестьянин, однако. Крестьянин может думать только о коровах в хлеву, если только они у него в избе не ночуют.

Т.: Не надо издеваться, Андрей. Древние люди были посмышленее нынешних, им приходилось защищаться от многих опасностей. Наблюдая на небо сквозь окно даже в хлеву, можно увидеть величие звездного неба, а за ним и Создателя. Что же касается оснований иудаизма и христианства, то для меня они, несомненно, сверхъестественные. Человеку надо было помочь дотянуться до небес, и Бог сделал это.

А.: То есть ты признаешь наличие естественных причин быть человеку религиозным? А что скажешь, если я выбью сверхъестественные причины из под величественного здания теологии? Что, если, ссылаясь на бритву Оккама, заменю их естественными?

С.:. Стоп! Мы начали обсуждать аргументы бытия Бога, а меня интересует более психологический вопрос, почему одни люди верят в Бога, а другие - нет? И, конечно, в этой связи можно поразмыслить над тем, как первые люди поверили в Бога?

А.: Хорошо. Мы, атеисты, проделали большую работу. Уместно будет суммировать аргументы, коих большое количество. Во-первых, древним мир представлялся загадочным и таинственным, они придумали всяких духов, чертей, русалок, чтобы объяснить явления природы. Древние уподобляли неживое живому, а мы через редукционизм делаем обратное: объясняем живое из неживого, и это правильно. Вот и придумали потусторонний мир, и его владыку - Бога. Если современные монархисты выводят единовластие из понятия Бога, то в древности все было наоборот. Во-вторых, человеку трудно смириться со смертью, поэтому возникает представление о душе и ее посмертии. В этом царстве мертвых тоже есть властитель, вспомните Аида греков. Если вы хотите продолжать после смерти жизнь, и притом жизнь более прекрасную, чем эта, а человеку свойственно надеяться даже на несбыточное, то Бог подвертывается как раз вовремя. В-третьих, человек животное мстительное, и если он здесь не может отомстить, то он нуждается в Боге, который бы отомстил душам его обидчиков. Возникают кармические представления, которые при случае антропоморфизируются. Правителям и общине в целом выгодно было использовать Бога для поддержания моральности среди населения. В-четвертых, тут мы благодарны Фрейду, часто внешние условия столь неблагоприятны, что человек нуждается в утешении, сочувствии и любви, и придумывает грозного, но любящего, Отца и нежную Богоматерь. В-пятых, не надо сбрасывать со счетов силу традиции, когда дети усваивали поверья отцов. Монахи и жрецы всячески культивировали религиозность, некоторые даже от бесконечного повторения молитв становились истово верящими в ту ложь, которую произносили на проповедях. Паства же подчинялась авторитету жрецов, хотя и не вся. Можно найти и побочные причины, но, думаю, и этого достаточно. Мое мнение основано на трех положениях:

• 1. Вера в Бога удовлетворяет некую потребность человека. У кого такой потребности нет, тот и не верит или верит слабо по инерции обычаю.
• 2. Есть три базовых потребности, причем преобладает вторая. Первая - в стремлении найти дойти до первопричин, эдакое рациональное любопытство беспрестанно ищущего ума. Вторая проистекает от страданий слабого и ведет к стремлению обрести Защитника-Отца. Назову ее инфантильность. Третья рождается от смеси двух первых и заключает в желании иметь для себя совершенный ориентир, авторитет, "высшее". Назову ее идеализмом.
• 3. Общественное внушение. Бог выгоден властям и жрецам. Человек зачастую с радостью подчиняется ритуалам, ибо в его тщеславном самосознании их исполнение выделяет его из толпы "несоблюдающих".

Т.: А что, плохо искать Первопричину? А что, разве плохо искать утешения и плакать? А что, плохо ли соблюдать общественно-религиозные нормы, которые охраняют государство и саму личность от ее самой?

А.: Я не говорил, что это плохо. Меня просили назвать причины, вот я их назвал.

Т.: Неправда, в душе ты считаешь их смехотворными. Ты гордый, твое сердце закрыто для Бога. Будучи рационалистом, ты, конечно, не признаешь присутствие святого Духа в каждом малом Христове, которое лучше всех этих причин убеждает внутренне верующего в истинности его веры. Это дается непосредственно благодатью Божией.

С.: Ребята, вы опять сейчас подеретесь. Тимофей, согласись, что в споре ссылка на мистическое внутренне чувство не проходит. Возможно, я допущу такое чистое чувство в душе праведника, но как оно возможно в душе у только что отошедшего от своих грехов? Да и потом, Божество слишком высоко и далеко, чтобы каждый раз озаботиться о присутствии в душе человека Духа. А ты, Андрей, возможно, прав в отношении древних языческих верований, порождавших, кстати, нередко уродливые и бессмысленно-вредные обряды, но мы-то спрашиваем о монотеизме. К нему я также причислю концепцию Платона о Едином и Демиурге. Почему столь многие верят в факт воскрешения Христа или в Синайское дарование скрижалей, несмотря на давность и неисторичность таких "событий"?

А.: Верят, потому что дураки верят в нелепости, особенно необычные нелепости. Как же, им подавай чудо как зрелище. Кстати, еще одна причина веры во все сверхъестественное, не исключая и Бога.

Т.:. Еще раз назовешь верующих дураками, я уйду и больше не буду с тобой встречаться.

С.: Тише, тише… Андрей, я думаю, ты прав здесь только процентов на 20. Чтобы нормальный человек поверил в нелепицу, какой бы она ни была, должно быть серьезное психологическое основание к этому. Все-таки вера в абстрактного Бога первичнее, чем вера в соответствующие фундаментальные для конкретной религии чудеса. Последняя есть величина производная. С другой стороны, обычный человек смотрит на Бога именно как на Бога, наряженного в одежды конкретной религии, и воспринимает Его соответственным образом.

А.: Сергей, я тебя не понимаю. Я уже ответил на твой вопрос. Я указал на три главных причины: любопытство, инфантильность, идеализм. Чего же еще надо?

С.: Хорошо, возможно, ты прав. Но мне кажется, что мы еще не все сказали, не так глубоко копнули. Нужно сделать перерыв, чтобы подумать.

Т.: Да, и я почитаю отцов церкви и православных богословов, чтобы найти возражения.

А.: Ну думайте, друзья. Авось что-нибудь придумаете. Хе-хе…

30.11, 2.12.2005

Беседа четырнадцатая: о глубинах человеческой души

Т.: Вот сейчас придут два моих ученых оппонента, но я приготовился. Один твердо уверен, а второй склоняется, в том, чтобы объявить Бога выдумкой людей. Как они заблуждаются - ведь если Бога нет, то рушится все. О, звонок, кажется, идут…

С.: Здравствуй, Тимофей! Я привел к тебе Андрея, и мы развеем твою скуку от одиночества. Надеюсь, ты не против?

А.: Привет. Я пришел услышать от тебя новости в области доказательств бытия Бога, ну и, конечно, напиться чаю.

Т.: Чайник вскипел уже, чашки наполнены. Сахара не предлагаю, пирожные неуместны. Входите, раздевайтесь и помните, что скоро великий праздник Рождества Христова.

С.: Что ж так сердито? Вот, какое чудное вино мы пили у Андрея, а ведь Господь весьма дружественно относился к вину, предпочитая его воде. Тимофей, а нет ли у тебя православных хоров в качестве музыкального оформления?

А.: Да, это что-то экстравагантное: пить чай с баранками под монотонный хор и рассуждать о Боге…

Т.: Не спешите, друзья мои, обвинять меня в неуважении к вам. Напротив, когда я усажу вас на табуретки, я проявлю неуважение к Творцу, ибо ваши сердца будут уже приведены в то интимное полумолитвенное состояние, в котором единственно уместно приблизиться к Богу. Что же касается предложения послушать, например, Всенощную Рахманинова, то вопрос довольно спорный. Музыка есть вещь коварная, она и приближает, и отдаляет от Бога, если чересчур ею увлечься. Поэтому вынужден отказаться, и тишина мне предпочтительнее. Так сядем же и послушаем ее!

С.: Андрей, присоединимся к Тимофею, но не ради смеха, а ради медитативного опыта…

А.: Минута истекла. Теперь мы готовы к серьезному разговору. Начинай, Тимофей.

Т.: Напомню, что в прошлый раз мы обсуждали психологические истоки представления о Боге. Андрей довольствовался указанием трех, безусловно верных, причин - любопытство, инфантильность, идеализм. Но Сергей показалось, что ими вопрос не исчерпан. К слову, к этим причинам я могу добавить четвертую - садомазохизм, каковую я косвенно подтверждаю, создав нам спартанскую обстановку. Как видите, я никого не щажу, но иначе не сохранить бодрость духа, иначе он уснет в болоте самоуспокоенности. Но это все антропологическое, когда мы заранее постановили видеть причины циркуляции теологической идеи в человеческом обществе в слабости его психики. И, естественно, когда мы находим такие причины, мы восклицаем: "Ага, церковники попались! Вот вам рациональное объяснение психологов…". Но почему же мы, как бы в самогипнозе, изначально отказываемся искать истоки в трансцендентальной сфере? Почему мы изначально смотрим на человека, извините, как на кусок мяса? И не надо считать это идеализмом с моей стороны, напротив - это чистейшей воды реализм. Человек таков, как он есть, дитя двух миров. А он создан таким, чтобы быть неудовлетворенным наличным бытием. Из всех животных и тем более растений и камней только он способен воображать то, чего никогда не видел, и то, что никак нельзя увидеть, а можно только помыслить, да и то весьма несовершенным образом. Сама способность человека помыслить о Боге свидетельствует об его принадлежности также и высшему миру, богоподобии. Поймите же, "не хлебом единым жив человек" и не только "зрелищ" алчет он. Именно в том, что душа его тянется к духовному, заключается признак идеальной половины человека. Квинтэссенция духовности заключена в Боге, его божественной природе. Поистине, в общении с Ним человек рождается заново, преодолевая свою ветхую оболочку, Бог животворит!... "И свет во тьме воссиял, и тьма не объяла его!". Для меня потому большей загадкой является как раз не вера в Бога, а наоборот то предательство своей высшей природы, которое совершают атеисты, скептики и прочие грешники. Грех заслоняет от них Свет нерукотворный, и маловеры уже и вовсе перестают верить, становясь противниками Господу.

С.: Блестяще! Меня, конечно, удручает, что я вдруг оказался предателем. И все-таки я позволю себе защитить законность моего сомнения. Что твой Бог, Тимофей, может противопоставить требованиям Разума получить доказательства Его бытия? Как же так, только я попросил для себя лично доказательств, так тут же оказался преступником? Что же касается высоты человеческого духа, то она заключается не столько в Боге, сколько в Разуме и Морали. Я не верю в Бога, я верю в Разум. И вот эта моя вера воспрещает мне принимать на веру ненадежные евангельские свидетельства.

А.: Экие вы, господа-товарищи, идеалисты. Что-то я не вижу ничего высокого в подзаборном бомже или рецидивисте-уголовнике. О, если бы я в бизнесе принимал в расчет какие-то высокие устремления, то давно бы разорился: просто люди де факто будут вести себя, как обычно, - спасая свою шкуру и шкурные интересы. И я тоже прежде всего забочусь о семье и ее достатке, как и все, и если что-то общественно-полезное встанет на пути моих интересов, то пусть оно побережется, либо я по-ханжески отступлюсь, если общественное порицание будет чересчур велико. Вот потому-то я имею возможность пить испанское вино в кресле-качалке под оперную арию, а господа-бессеребренники считают деньги до получки и экономят на сотике. Так не считайте же ворон, смотрите под ноги лучше!

Т.: Как врач, могу сказать - ты, Андрей, почти при смерти, и тебе вряд ли что-то поможет, а вот духовное состояние Сергея выглядит поправимым. С него и начну исцеление. Это хорошо, Сергей, что ты веришь в высокое, поэтому тебе доказательства бинарной природы человека будут излишними. А ведь я могу и тебя спросить, не является твой Разум и Логика надутыми величинами, внушением из-вне? И если уж ты будешь строго следовать их заветам, то вспомни, что "нельзя умножать сущности сверх необходимого". Поэтому ты вынужден будешь отказаться от Разума как "излишней сущности". В действительности же твоя позиция противоречива, и тебе решать: либо ты на моей стороне, либо на стороне Андрея. Если ты сохранишь веру в Разум, то признаешь, что хотя бы для одной вещи на свете незаконно требовать доказательств, а уж Бог, понятное дело, есть понятие, включающее в себя Разум и даже превосходящее его. Итак, у тебя нет права требовать доказательств, поскольку Бог не может быть предметом доказательства, как и излюбленный твой Разум.

С.: Да, я об этом не подумал - чтобы требовать доказательств бытия Бога, нужно верить в Разум. И все-таки мне желательны какие-то аргументы… Мне нечего возразить, если речь идет о выборе предмета веры. Ведь вера в логику столь же иррациональна, сколь и вера в Бога. Все-таки в вопросе существования есть разница - Бога я не видел, не слышал, а вот разум непосредственно "ощущаю" - cogito ergo sum, как говорил Декарт. Пусть даже я не в состоянии понять, в чем состоит мышление, но по крайней мере я знаю, что оно есть.

А.: Быстро ты раскис, интеллигент. Я прекрасно помню, как Бог обошелся с друзьями бедного Иова, стоило тем заикнуться о причинах страданий. Сразу начались грому-молнии, высокопарные обороты вроде нашего "а ты кто такой". Не вложил ли древнееврейский автор в уста Бога фразу "где ты был, когда Я укрощал левиафана? Знаешь ли, как образуется радуга?" Всегда вы, святоши, едва доходит до паленого "яви чудо!", придумываете отговорки, а то и вовсе выкручиваете руки. "Факты - упрямая вещь" - такого не мог сказать ни один святоша.

Т.: Не только теологи, оказывается, но и атеисты передергивают слова. Вот, например, и Вольтера преспокойно записали к себе в лагерь, а ведь он лишь жестко критиковал пап и католиков, а также фанатизм ночи св.Варфоломея. И меня запишите в пособники инквизиторов, а ведь я всего лишь побил Сергея его же оружием - логикой. На самом деле я всего лишь воспользовался теоремой Геделя - недаром же предупреждал вас, что приду на встречу во всеоружии. Что же касается тебя, Андрей, то тут для врачевателя нужно действовать более тонко и аккуратно. Так, значит, ничего не пощадишь ради жены и детей?

А.: Да, но не понимаю, к чему ты клонишь… Тут какая-то ловушка.

Т.: Мне нужно посмотреть, насколько далеко зашла болезнь. Вообрази, что тебя встретили бандиты и сказали: "Твоя семья у нас в заложниках. Отдай нам все - дом, сбережения, должность, связи, незапятнанную репутацию - и мы отпустим их невредимыми, но ты лишишься привычного образа жизни; иначе - сам знаешь". Твой выбор?

А.: Какой-то голливудский сценарий. Пожалуй, так. В старости я бы выбрал семью, а если бы почувствовал себя обузой, то и застрелился бы- зачем маяться от безденежья. В молодости я бы выбрал материальный достаток, поскольку бы нашел возможность жениться вторично и создать новую семью. Ну а сейчас, не знаю, - нелегкий выбор. Одно мне непонятно - причем здесь Бог?

Т.: Конечно, я мог бы трафаретно, как сделал бы менее опытный священник, тут же сказать, что "все это в руках Господних". Дом может легко сгореть, фирма разориться, инсульт от случайно порвавшегося сосудика и перенапряжения привести к нетрудоспособности, безработице и нищете, а жена с детьми попасть в автомобильную аварию по возвращении с дачи. В древности такие превратности судьбы случались гораздо чаще (болезни, рабство, войны). Вера в Бога, есть он или нет, оказала бы целительное воздей…

А.: Опять угрозы! Ненавижу! Вы, святоши, пользуетесь любой минутной слабостью, чтобы заарканить несчастливца. А я в своем горе вспомню, что я воин, МУЖЧИНА, надену маску стоика и буду стоять всем назло. У меня есть собственная гордость!

Т.: Тише, я не воспользуюсь часом отчаяния. К сожалению, как я уже сказал, многие мои братья во Христе ведут в этих вопросах себя несколько прямолинейно. Но, к слову, а способен ли ты умерить свои амбиции не воевать, а мирно тянуть лямку тяжелого "крестьянского" труда? Ведь это не менее достойно МУЖЧИНЫ?

А.: Не по характеру мне это, но ты прав, если иного ничего нет, то буду, хотя за свою жизнь особо не цепляюсь. Надо жить достойно, а не прозябать! К слову, подражая тебе, многие мои братья по труду принуждены к повседневным тяготам, чтобы заработать на содержание своей семьи, чтобы после них кто-то жил. Вот где главное, а не в твоем Боге, лишь отвлекающем от цели.

Т.: Да ведь и Всевышний благословил Адама, сказав "плодитесь и размножайтесь, и наследуйте землю". Разве формально есть тут противоречие? Но вначале небесное Слово, а затем земные дела. Не видишь ли ты, Андрей, нечто дальше, чем кончик носа твоего потомка? Вот проходит в трудах одно поколение, за ним второе, столь же погруженное в заботы о хлебе, затем третье, четвертое, пятое… Напоминает мне это заколдованный круг в одном фильме, где человек вынужден каждый раз проживать один и тот же день, начинающийся со звонка будильника в 8.30. Разве не охватывает тоска от лицезрения этой бесконечно печальной картины? Неужели человек не достоин большего, чем копание в земле? В конце концов, Андрей, какое эгоисту дело, что будет после него, ведь он, пожалуй, превратится в пищу червям - зачем тогда беспокоиться о детях?

А.: Тимофей, по-моему, ты спутал меня с Сергеем. Я не ищу нигде смысла, я просто живу и наслаждаюсь жизнью. Да, если задуматься, то станешь печалиться о бесконечности страданий в цепочке человеческих поколений, станешь утомляться от однообразия, словно взятого из книги Екклезиаста. Но почему же я должен об этом задумываться? Зачем быть мудрым, если "много печали в многознании"? Лучше быть довольным своей сегодняшней участью.

Т.: Ладно, наверное, я зашел не с той стороны. Я знаю, что история церкви и концепция первородного греха омрачают бытие жизнелюба-эпикурейца. Молитва и пост для мирянина действительно могут показаться ненужным самопритеснением. Но на высших ступенях богопознания вера в Него только поощряет жизнь и любовь; достаточно прочитать книгу Песня песней. Более того, я утверждаю, что тот, кто видит в земной жизни только плохое, страдания, кто считает ее лишь приготовлением к настоящей жизни в Эдемском саду, подобно Плотину, кто пренебрегает телом, тот христианин лишь наполовину, и даже уж этим он согрешает против Бога, ибо полагает для Творца безосновательность при Его делах, бросая ему упрек в никчемности жизни тварного существа. Бог радуется, созерцая полноценную жизнь каждой твари. Разве Бог против жизни, как это почудилось Ницше? Разве не желает Он от тебя, чтобы ты уже и в этом мире распахивал крылья своей души, крепнущей и оформляющейся в борьбе с привносимыми ветрами перемен обстоятельствами? Философ писал, что (сверх)человек есть "самокатящееся колесо", но я не вижу, где здесь сказано против Бога? Так почему же, Андрей, ты принимаешь жизнь, но не принимаешь Творца? Твоя жизнь доставит тебе еще большее наслаждение, если ты вдобавок поверишь Благой Вести, а без этого жизнь человека ущербна. Только поверив в Бога, человек обретает настоящие крылья.

А.: "Рожденный ползать летать не может" (Максим Горький). Да, это хорошо, если мы сидим, и никто нас не тревожит. Но минуты счастья столь редки, что сбывается проклятье "в поте лица своего будешь добывать хлеб". А если вспомню искореженную жизнь какого-то калеки или карлика в результате ошибки природы в N-й хромосоме, если вспомню муки смерти римлян города Помпеи от кипящего серного вулканического газа, если вспомню "ошибки" Гитлера в отношении скелетов Освенцима… И я плюну в лицо ТАКОМУ Мастеру, создавшему сей неправильный мир. Слишком много я видел историй разорившихся бизнесменов, чтобы ждать милости от рынка, если я где-то ошибусь, дам слабину или столкнусь с "обстоятельством непреодолимой силы". Поистине счастлив тот, кто живет бестревожно от подобных мыслей!

А.: Не прерывай… Я знаю, Тимофей, что ты мне возразишь. Есть еще одно. Лицемерие, уж не знаю, кого - церковников или Бога. Да, вы даете мне крылья, но тут же их сжигаете 10-ю заповедями. Что это? Почему я, свободная птица, должен соглашаться с волей Бога, когда он прикажет мне принести в жертву моего "Исаака", и даже, если противоположное принесет мне горести, почему я буду греховен=виновен при совершении этого обратного?

Т.: Юношеский максимализм, а вроде мужчина. Мотылек, гибнущий от собственной бестолковости в пламени лампы, а вроде разумное существо. Придется мне сказать что-то о пресловутой свободе воли, жалею только, что преждевременно и оттого легкомысленно. Но наберитесь терпения, друзья, долгий будет разговор.

С.: Везет вам. Один выбрал жизнь, второй прислонился к богу, и лишь мне достались сомнения. Как же я вам завидую… Но мне от болтовни уже спать хочется. Давайте отложим до завтра.

Т.: Хорошо. Ну, Андрей, не все потеряно! В тебе остались ростки высокого, ты сам не подозреваешь, какие сокровища таит твоя душа.

А.: Хм, польщен. Впрочем, не думай, что твоя лесть заставит меня поверить в Бога. До завтра!

Т.: Пока.

С.: Спасибо хозяину за баранки! Пока. Пошли, Андрей.

01.01.2006, 22.01.2006, 2.02.2006

Беседа пятнадцатая: о свободе воли (набросок)

Т.: А, вот и вы, друзья мои! Не приморожены ли носы? По счастью в доме трубы не полопались, и хотя не так тепло, но терпимо. Будем согреваться чаем и разговором.

С.: А водки не найдется?

А.: Или коньячка с шоколадом?

Т.: Хорошо, в такую погоду можно и шоколад. А вот спиртного не держу, оно туманит голову и полезно разве что при простуде. Пожалуй, налью вам бразильского кофе и дам по "Аленке".

С.: Ну так мы пришли послушать про свободу…

А.: А мне интересно, как ты собрался меня вылечить. Надеюсь, у тебя не простужусь.

Т.: Итак, я продолжу вчерашнюю мысль и напомню, что буду рассуждать о свободе весьма вольным и нестрогим образом. Андрей считает, что религия в чем-то ущемляет его личную свободу, что главное - в сохранении вольницы жизни. Он стремится к абсолютной, даже божественной свободе. Прежде всего я укажу на наше смирение в отношении природы (и устройства общества). Почему-то его не задевает тот простой факт, что он не может прыгнуть выше головы или не может сдвинуть гору. Законы природы он принимает как данность, но весьма возмущается при замене физического запрета религиозным. А ведь в обоих случаях основание запрета сковывает волю. Но, допустим, как в сказке, что человек сможет убивать взглядом. В этом случае гипотетически снимается физический запрет, не позволяющий нашей вольной фантазии осуществиться на практике. Во благо ли была бы такая абсолютная свобода по правилу "и сказал Бог… и стало так"? Весьма сомнительно. Возьмем менее чистый, но пример "из жизни". Читаем газетную заметку такого сорта: "Вчера в американской общеобразовательной школе пятиклассник убил из отцовского револьвера, принесенного из дома, десять одноклассников и тяжело ранил двух педагогов, пытавшихся его остановить. Один из них находится в реанимации". Если бы огнестрельное оружие в США не продавалось в розницу (основание: "Свободные люди вправе самостоятельно позаботиться о собственной безопасности"), то ребенку физически невозможно было бы совершить подобное. Спросим себя также - чем обусловлен даже среди взрослых успех детского фэнтези, того же "Гарри Поттера"? Чем соблазняют полеты на метле, как не возможностью почувствовать себя вне действия законов физики? Признайтесь, что у каждого были мечты стать чем-то особым, выделяющимся из массы, чье уникальное положение дает шанс реализовать фантазии воли и избежать действия социальных законов. Райская жизнь представляется эдакими прогулками среди фонтанов в теплом красивом местечке, где, согласно Корану, "мальчики и девушки приносят подносы с фруктами и сладостями", где человек избавлен от библейского проклятия "труда в поте лица своего".

С.: А чем же плоха такая свобода? Или, Тимофей, Библия зря расписывает нам райскую жизнь? Или ты, о, ужас, против Священного Писания?

А.: Да, в самом деле, почему непременно я буду убивать, если дать мне полную свободу воли?

Т.: Эх… не надо было мне говорить о райских кущах, вот Сергей меня сразу и прижал; но после об этом. Андрей, предположим, ты стал магом и получил возможность убивать взглядом (если не нравится столь радикальное средство, пусть будет просто "дурной сглаз"). Я могу привести много случаев, когда житейская ситуация раздражает тебя, ты ненавидишь недруга, говоришь в сердцах "а пошли вы все на…", "надоело,…" - в такие минуты аффекта ты способен убить. И в большинстве этих случаев наш гнев оказывается зряшным, мы раскаиваемся в произнесенных словах. А ведь, будучи магами, могли запросто сглазить недруга. А если этот недруг - наш сын или дочь? Хочу напомнить великолепную картину-сюжет "Иван Грозный убивает своего сына". Но пойдем дальше, пусть даже человек идеально владеет собой, принимает только продуманные решения. Но и здесь его способность познания может подвести, как и та информация, которую ему подсовывают. И только спустя много лет он наконец осознает, что реализованное путем абсолютной свободы решение лишило его счастья. Так вот, друзья мои, что вы выберете: абсолютную свободу или собственное счастье?

А.: Я бы так не ставил вопрос, почему "или" - я не назову абсолютно счастливым человеком того, который лишен абсолютной свободы, т.е. который осознает внешние ограничения к осуществлению своей воли.

С.: При таком подходе, Андрей, любое животное абсолютно счастливо, ибо у него нет сознания. Тимофей, а ты хочешь сказать, что абсолютная свобода не есть благо?

Т.: Для человека однозначно. Для Бога, поскольку Он обладает, как мы мыслим, абсолютным знанием, она, вероятно, благо. Дать человеку абсолютную свободу - это все равно, что дать неандертальцу в руки атомную бомбу. Что же касается животных и их свободы, я задам простой вопрос - почему их век так короток? А раз он короток, то разве они могут полностью вкусить плоды "счастья"?

А.: Хорошо, допустим, я признаю, нелепо требовать отмены физических законов в отношении моей персоны. Я даже признаю, что подвержен действию социальных законов. Например, я еду на деловую встречу, когда назначено, хотя хотел бы в это время посмотреть интереснейший футбольный матч вроде "Реал-Барселона". Но почему же я должен ограничивать свою свободу в остальном?

Т.: Нет, подожди. Я хочу добиться от тебя признания того, что состояние абсолютной свободы не есть то, чего следует добиваться всеми силами.

А.: А я утверждаю, что если я чувствую себя несвободным, то это нехорошо, ибо я несчастлив.

С.: Но это ведь разные вещи - чувствовать и быть.

Т.: Здесь нам лучше говорить именно о чувстве. Итак, допустим, что человек несчастлив оттого, что ощущает в себе хотения, которые не могут быть реализованы, и он сдерживается. Чаще всего такие хотения греховны. А раз так, то последствия их выполнения рано или поздно ударят по самому человеку.

С.: Я вижу одну неувязку. Если человек абсолютно свободен, то он способен отклонить от себя эти неприятные последствия. Например, человек разоспался утром, ему грозит выговор, но если он маг, то он легко велит начальству забыть о его опоздании.

Т.: Но как тогда спастись от внутренних последствий?! Душа человека внутренне разлагается, не будучи скована ничем, она хочет абсолютно всего, сперва одного, затем другого. Вот и мечется она от одного к другому, не получая удовлетворения от осуществления своих слепых, ничем не детерминированных хотений. Великий Платон в свое время прекрасно рассмотрел душу тирана, облеченного неограниченной властью. И я тоже вам предлагаю подумать, во что бы превратилась ваша жизнь, если бы вы стали магами-тиранами. Чересчур легкое удовлетворение желаний привело бы к тому, что абсолютная свобода убила бы счастье. И мудрость Творца состоит в том, что он дал человеку ровно столько свободы, сколько нужно для его блага.

А.: Хорошо, скажем так, соглашусь, что абсолютная свобода чревата… Но ведь и несвобода также плоха. Когда тоталитарное государство, к примеру, лишает меня выбора в чем-то, когда принуждает ходить на никому не нужные красные митинги, если я хочу разнообразия в пище, а вынужден, к примеру, питаться одной баландой в тюрьме, куда оно меня засадило, то нельзя признать это ни благом, ни счастьем. А ведь христианство требует, чтобы я полностью подчинил свою волю божественной, как будто Бог не Отец, а тиран. Не Христос ли говорил "впрочем, не как Я хочу, а как Ты"?

Т.: О, это глубочайшее заблуждение, когда Бога считают тираном, а не Отцом, когда 10 заповедей рассматривают в качестве внешнего принуждения, когда посты и молитвы считают излишним утеснением личной свободы. Если бы я на минуту принял на себя роль Бога, я бы сказал Адаму: "Адам, ты видишь эту землю. Она почти прекрасна в томительном ожидании тебя. Так селись там, где хочешь, ешь и кушай то, что она тебе дает, веселись и печалься, ибо бывает и светлая печаль, тогда, когда хочешь. Я Сам предоставляю тебе право решать, что в данный момент тебе полезней. Как и ранее я дал тебе возможность назвать вещи мира так, как ты тогда пожелал, так и теперь - то, что ты пожелаешь, станет и Моим желанием". Я бы сравнил человека с комнатной собачкой, которую держат на длинном поводке - например, чтобы она не попала под машину. Поэтому христианство по своему духу весьма либерально.

С.: И все-таки оно ограничивает личную свободу запретами "не кради", "не убий" и т.п. - я не говорю, что убивать хорошо, но все-таки мы лишаем человека свободы убивать. А если взять жизнь воцерковленного человека, то сколько там постов и ритуалов; иудей-ортодокс вообще связан талмудическими правилами, ему даже предписывается особым образом умываться утром и чуть ли не указывается, с какой ноги вставать с кровати.

Т.: Я за иудеев не в ответе; возможно, Бог возложил на них отдельную миссию, дополнительные тяготы, хотя все эти правила, например, кашрута, мне представляются достаточно легкими - нужна лишь регулярность при их выполнении. Но ведь и мы ради друзей и близких взваливаем на себя дополнительный груз? Так, молодая мать неотлучно находится при младенце, смиряя свое желание заснуть или пойти на дискотеку. Никто при этом не кричит, почему у матери отняли ее личную свободу! Зато атеисты выражают негодование, когда Отец небесный дает на Синае 10 заповедей. Что же касается молитвы и постов, то это дело сугубо добровольное - хочешь постись, хочешь нет. Но вот, кажется, медики утверждают, что весенний пост весьма полезен для здоровья, придавая бодрость телу, облегчая его от лишних килограммов, набранных за зиму. В каждом конкретном случае человеку виднее, что делать со своей свободой - принимать ли на себя некоторые тяготы диеты ради будущих телесных бонусов или предпочесть более комфортное состояние для желудка. Молитва дает нам интимную связь с Богом; она тем более важна, что очень часто ни друзья, ни даже родные проявляют равнодушие к нашим проблемам и душевному состоянию. Опять же у нас выбор - если мы ощущаем потребность, мы молимся, облегчая нашу психику от груза накопившихся фрустраций. Кроме того, именно вера и связь с Богом придает нам силы бороться с греховными желаниями, которые влекут нас в пропасть помимо нашей воли - атеисты лишены такой поддержки. Как правильно заметил ап.Павел о грешнике, "я иду туда, куда не хочу..." и "грех повелевает им". Так кто же есть более свободен, средневековый христианин со своими постами или теперешний атеист с его неупорядоченными хотениями?

А.: Да, уж слишком гладко получается… как у попов. Ну вот такой экзотический вопрос - можно ли смеяться над Богом? Если нет, то не нарушается ли при этом моя личная свобода эмоций и мыслей?

С.: Все-таки я вижу другое затруднение. Пусть многие наши желания, как ты выражаешься, греховны, поскольку приносят нам вред, прямой или косвенный, внутренний или внешний. Рассмотрим такую ситуацию. Я не имею денег, голодаю уже неделю от бедности, мой организма нуждается в витаминах. На прилавке рынка лежит красное большое яблоко. Могу ли я его своровать (предполагаю, что никакой погони "держи вора" не будет)? Как будто, такое желание вполне законно. Чтобы еще более обострить ситуацию, пусть у меня имеется еще пара голодающих детей, а на мою униженную просьбу дать яблоко сытый продавец отвечает "нет" (допустим, мой внешний вид ему не понравился, и вообще "сытый голодного не разумеет", а кроме того, нищих на базаре много ходит, и если каждый будет брать яблоко…). И еще заострю "задачу" - имеется шанс на то, что не получив яблоко, дети умрут, хотя доподлинно это неизвестно. Как заповедь "не укради" согласуется с тем, что сытый продавец не претерпит почти никакого ущерба от потери яблока, а польза мне вполне очевидна?

Т.: Сначала отвечу на типично фарисейский вопрос Сергея. Известно либеральное высказывание, выработанное западной интеллигенцией - "свобода моего кулака заканчивается там, где начинается нос другого". Если бы на Земле жил единственный человек, то он мог бы рассчитывать на этически ничем не ограниченную свободу своего кулака. Даже в наше мире никто не назовет кражей заимствование меда у пчел или обворовыванием яблони раскачивание ее веток, чтобы сбить плоды. Иное дело, когда вместо яблони у нас появляется человек, а тем более если их 6млрд. Нет никаких оснований предпочесть свободу одного свободе другого - я надеюсь, как люди математические, вы не будете возражать против естественного и справедливого положения о том, что все единицы, составляющие целое, неразличимы. Так и в отношении свободы люди, составляющие человечество, неразличимы. 10 заповедей позволяют нам полуавтоматическим образом ограничивать злоупотребление свой свободой; в противном случае потерпели бы ущерб свободы других. Кстати, вот вам еще одна причина того, что на Земле абсолютная свобода недостижима. Но! Я хочу здесь остановиться, 10 заповедей не являются категорическим императивом в кантовском смысле, т.е. Бог не говорит: "не кради ни в каких обстоятельствах, даже если небо падает на землю". Не всякий укравший совершает грех. Более того, человеку на то и дан разум, чтобы избегать автоматизма, чтобы в редчайших случаях и при особых обстоятельствах происходили нарушения этого закона. Потому и здесь он сохраняет свою свободу. Для чего введена заповедь "не укради"? Не для того, конечно, чтобы мы надевали белые одежды и пели хором: "Не крал, не краду и никогда не буду красть". Посредством этой заповеди христиане защищаются от того, чтобы другие христиане не причинили ему неудобство или даже серьезный ущерб, если украденная вещь станет ему нужна. Эту заповедь добрые люди распространяют и на других, чтобы и им не причинить ущерб - потому и прямая польза всему человеческому обществу от данной заповеди. Рассмотренная же фарисейская задача в каждом случае будет решаться по-разному. Если дети или я сам на гране голодной смерти, то во исполнение заповеди "не убий (себя или детей" я возьму это яблоко у сытого торговца без спроса, поступив вполне законно. При этом, конечно, несовершенное человеческое чувство совести немного погрызет меня, напоминая мне о нарушенной заповеди (в данном случае морального неписанного закона), но такое произойдет от слепоты этого чувства. Теоретически возможно, что голодный будет красть у такого же голодного, но было верхом нелепости и крохоборства высчитывать, у кого чувство голода или нужда сильнее. В таком случае божественная рекомендация состоит в ограничении своей свободы, в перестраховке - кроме того, имеется еще соображение общественного порядка: если третий человек часто видит перед собой нарушения закона, то вскоре и он перестанет соблюдать его, это заметит четвертый и т.д… волна неисполнений закона уничтожит его. Поэтому бурчание в животе не будет извинительным мотивом для кражи яблока. Итак, если в конкретной ситуации нарушены условия действительности закона, то его можно нарушить. Если хотите, я сам приведу пример…

С.: Было бы любопытно послушать.

Т.: Речь пойдет о случаях допустимости самосуда. Юридически он запрещен, поскольку: обвинитель в горячке мщения или гнева может убить вполне невинного человека, который только показался виновным; грех гибели человека, виновного или нет, принимает на себя не человек (палач есть только орудие исполнения, хотя формально он нарушает заповедь "не убий"), а общество. Поэтому действительно, во избежание ошибки, при самосуде нужно, пожалуй, десять раз отмерить, прежде чем отрезать. Целью самосуда является не мщение, а предотвращение новых преступлений. В истории были и будут случаи, когда юридически вина преступника не доказана (к примеру, свидетели и суд подкуплены), а, оставшись на свободе, он и далее будет причинять вред обществу. Тогда человек вполне может нарушить заповедь "не убий", ибо перестают действовать основания этого закона - бешеных собак можно и нужно убивать. Замечу только, что в отношении глобальных исторических событий и личностей-злодеев нужно проводить дополнительное расследование на предмет рока и предопределения (на Гитлера, например, немцами было совершено более десятка покушений).

А.: А что насчет моего вопроса о смехе? Он, как всегда, забыт?

Т.: Вы знаете, Библия запрещает произносить хулу на Святого Духа, оскорблять Бога. Но ведь Бог, кажется, по крайней мере в той же степени обладает свободой, что и человек. И у Него есть право защищаться от оскорблений и злых шуток. Как и у человека, Он заботится о своем добром имени на Земле и накажет насмешника, если захочет. Кроме того, единственное разумное основание для смеха есть несоответствие событий представлению о них (например, человек падает, садясь на сломанный стул - смех вызывает наше воспоминание о нормальном ходе событий), а разве в отношении Бога кто-то может с уверенностью указать такое несоответствие? Поэтому вдобавок насмешник оказывается еще и безумцем. Если глупец реализует свою свободу таким "смешным" образом, то он наносит ущерб свободе других людей, которые верят в Бога и хотят иметь для себя что-то священное. Поэтому в аспекте свободы человек имеет право смеяться над Богом только, если он бесится одиночестве - не думаю, что Бог столь злопамятен, что припомнит его глупые шутки на Страшном Суде.

С.: Да, сказанное надо обдумать. Но, Тимофей, я не вижу, каким образом оно приближает меня к Богу.

Т.: Тебя - нет, а говорил я больше для Андрея.

А.: Все мысли как-то разбрелись. Попробую сделать резюме:

• " Много свободы плохо, можно "пораниться";
• " Воля Бога состоит в том, чтобы в малых вещах человек реализовал собственную волю;
• " Моральные законы религии обусловлены фактом существования человеческого общества, где каждый уважает свободу другого, а этот другой - его свободу

Т.:. Все верно. Вчера я как будто разрешил затруднения Сергея, любящего рациональность, а сегодня, как будто, - снял возражения Андрея, упиравшего на жизнь и свободу. И потому я хочу повторно спросить: "Что мешает тебе, Андрей, и тебе, Сергей, поверить в Бога?".

С.,А.: Дай нам неделю на размышление. Пока мы не готовы сказать, что перестали быть атеистами и агностиками.

7-10.02.2006

Беседа шестнадцатая: о причинах неверия в Бога

Т.: Отче наш, почему среди людей столь много атеистов и столь немного овец Христовых?! И, ладно, если бы все атеисты были злодеями, но ведь большинство из них являются вполне приличными человеками. Неужели же ад уготован им? Но даже при осуждении их по Моисееву закону мне кажется несправедливой кара какого-нибудь тасманийца-каннибала, который и не слышал твоего Слова. Я предполагаю, что не зря они в миру и удивляют его своей секулярной наукой и техникой. О, Боже, будь же милостив к ним!

А.: Сергей, мне кажется, нам нужно идти спасать друга, вырвать из лап невежества, а вернее сказать, ложного самовнушения. Хорошо еще, что он не исламист, а то бы и нас взорвал в метро. Жалко его, страдает от своего душевного недуга.

С.: Хм… А если Бог все-таки есть, вот как посмеются Он над тобой и после смерти. Оставь Тимофея в покое, ему и без нас, горемык-атеистов, хорошо. Ну, мы пришли, вот его дверь.

Т.: Здравствуйте, друзья, я молился о вас! Заходите.

С.: Спасибо. Пустячок, а приятно.

А.: Это бесполезно. Я приготовил целую речь, надеюсь, вашего терпения хватит, чтобы ее выслушать.

С.,Т.: Начинай, только куртку сними.

А.: Уже снял; она у меня кожаная, поэтому буду считать себя свободным от греха, когда буду говорить о Боге. Я не верю в него потому, что не вижу его за материей. Для меня это фантастическая сказка из тех, что рассказывают бабушки на ночь. Честно говоря, меня разбирает смех, когда какой-нибудь солидный дядя произносит цветастую речь о бесконечности мира и его сотворении. Сплошным надувательством выглядят слащавые песнопения под руководством преподобного отца, отвратительны танцевально-экстатические телодвижения в группах сектантов-христиан. Я нутром чувствую, насколько все это фальшиво.

Т.: А почему ты так чувствуешь? И не подменяешь ли вопрос о Боге вопросом о религии?

А.: Я верю только в то, что я могу потрогать руками. Я верю в закон Кулона, потому что молния сверкает. Я верю, что уравнение Шредингера содержит в себе истинное, ибо вижу свет лазера от оптической мыши. Но какие явления в мире убедят меня в том, что их причина иная и скрыта в Боге? Если указать на религиозные культы в человеческой истории, то об их психологической подоплеке мы уже говорили.

С.: Сотворил Бог мир или мир Его - логически неразрешимая альтернатива; это уже тривиально. Обе возможности равноприемлемы.

Т.: Но в том-то и дело, что креационизм мне представляется более симпатичным взглядом, а вот противоположное даже не мыслится без возмущения. У Андрея, думаю, наоборот. Каковы же причины такого положения вещей?

А.: Даже если вы выдавите из меня формальное признание этой антиномии, то в лучшем случае я признаю законность деизма. Все равно последний искусственен - "Бог дал толчок миру и удалился в высшие сферы"; гораздо логичнее выглядит атеистичное "Бога и вовсе нет". Но, пусть, скрепя зубы, я допущу деизм. Теисты захотят большего - признания связи Бога с человеком и миром, причем предпочтительнее христианской связи. Сказал А, я должен буду сказать Б. Прежде всего признать попечительство Бога над миром.

Т.: Совершенно верно! Но почему бы не сделать такой шаг?

А.: Итак, допустим, что мир создан Богом, но какой мир я вижу? Этот мир полон зла и страданий, он чудовищен, и значит, чудовище создало его. Вы хотите, чтобы я признал Бога чудовищем? Неизбежно ваш христианский Бог оказывается злодеем, я просто ничего не могу сказать в пользу Творца.

С.: Ты не веришь в Бога потому, что если бы ты признал его существование, то тебе пришлось полагать его злым, как у гностиков? Тебе не нравится мир, и потому ты отрицаешь Бога?

А.: По-видимому, так.

Т.: Я требую объяснений. Мне вот этот мир кажется, ну, если не совершенным, то, по крайней мере, сносным. В нем трудно подчас жить, но это достойные трудности, формирующие человека.

С.: Как я понимаю, мы сейчас займемся проблемой теодицеи…

А.: Какой здравомыслящий человек сейчас поверит в то, что землетрясения, ураганы, чума посланы в наказание за грехи? И если быть теологически точным, что люди страдают скорее не за свой грех, а за грех Адама. Пьяный водитель врезался в автобусную остановку, умерли по дороге в больницу дети - за что? И не надо голословных концепций о случайности зла, ведь страдание и смерть есть зло. Кто-то сомневается, что животные способны ощутить физическую боль? Мышка, попадающая в лапы кошке - разве погибает в удовольствии? И ведь хищничество существовало на Земле еще до появления человека, и миллиарды стонов смертей больших и малых животных разве объяснишь задним числом некой "греховностью"? И кошка, заболевшая раком, и онкологически больной человек равны перед физической болью. Болезнь случайна и бессмысленна, она выбивает из жизни, что наиболее печально, иногда молодое и красивое. Совершается преступление, наше моральное чувство о нем кричит. Ежесекундно в мире кто-то подвергается мучениям. И Бог молчит, равнодушен и лжив, посылая нам утешительные сказки о бессмертии души и райской жизни праведников.

Действительность жестока, и чтобы держать удар, надо быть твердым и не быть размягченным призывами о гуманности, милосердии и прочей болтовней. Расслабишься, дашь почувствовать слабину, будешь чуть откровеннее, чем нужно, и получишь моментальной удар в спину. Как часто нам, следуя О.Генри, приходится выбирать между морковкой и капустой - или ты его, или он тебя, и третьего не дано. А христианство призывает подставлять другую щеку. Что может быть пагубнее такого тезиса? Душу-то спасешь, а тело погубишь. Впрочем, какая душа, когда современная физиология развеяло тысячелетний миф о ней. Человек един и телесен, живет один раз и здесь. Нет души, нет спасения (ибо что спасать?), нет вечной жизни (ибо чему жить?). А нас христиане хотят заставить забыть об обычной жизни, умалить ее значение до некого этапа приготовления к вечной жизни, ставя все на пакибытие. И даже если оно есть, то в чем состоит? Библия на сей счет отделывается метафорами, чтобы райская жизнь казалась уставшему человеку пряником (а ад соответственно хлыстом - о, насколько примитивен такой шантаж!). Но уж точно моя "душа" не воспримет жизни иной, как здешней, но при свете южного солнца, блеске теплого моря и отсутствии комаров. Наив, но кто предложит иной образ? Это сделать, по-моему, невозможно. А потому вопрос: разве в высшем смысле райская жизнь имеет превосходство над нынешней? А потому, шита эта концепция белыми нитками.

Христианство, как оно мыслится в теологии, на самом деле отнимает у человека все, давая ему иллюзорное ничто. Монахи и епископы лишаются семьи, ибо "не пристало испытывать греховное плотское влечение". Они меняют светскую цель в жизни (прежде всего профессиональную) на молитвы, эту форму душевной болезни, ведь идет беседа самим с собой. Кстати, если Бога нет, то многочасовая молитва сродни ситуации "биться о стенку головой". Даже если Бог есть, то станет ли он вмешиваться в личные дела сего малого верующего - ведь Бог объемлет всю Вселенную, квадрильоны парсек, а человек всего лишь жалкая букашка метровой длины в ней? Не дерзновение ли, граничащее с оскорблением божества, нелепая надежда верующего на то, что Бог ради него бросится ему помогать? Если мы все дети для любящего Отца, то Бог, поскольку всеведущ, наперед знает наши нужды, а если знает, то без промедления поможет, не дожидаясь, пока его любимое дитя разобьет в отчаянии голову о камень в бесчисленных молитвах. А христиане оправдываются, говоря о "промедлении и долготерпении Господнем". Им следовало бы иначе оправдываться - через возможность вреда или противоречия промыслом просьбы верующего. Поэтому за молитвой остается только значение аутотренинга. Пост при определенном взгляде представляется мне формой мазохизма; кроме того, глядя на высших чинов православия, замечаешь округлившиеся животы и расхождение слова с делом. Аскетизм мне кажется способом, и способом тщеславным, достичь вершины "святости". Рядовые монахи принуждены к крестьянской работе, но думается, она для них есть терпеливо переносимое божье проклятие, как написано в кн.Бытия "в поте лица своего…". Если душа отдана Богу, то разве можно "трудится с душой"?

Все чувственное объявлено религией соперником Богу, оттого греховным и дьявольским (кто у нас "князь мира сего"?). Бог вручил человеку свободу понарошку, иллюзорно, и тут же ее забрал. Язычник мог безбоязненно наслаждаться природой, христианин же озирается на свод моральных правил, думая о том, как бы не впасть в грех. Тимофей, ты меня не убедил в вопросе о свободе; напротив, я считаю Бога худшим из тиранов, ибо Он претендует на душу, а тираны и природа покушались только на тело человека. Праведник даже ест и пьет не из наслаждения, а из радостного подчинения воле Господа. "Все Ему, ничего себе" - вот подлинная формула всех религий, восточных и западных.

С.: Итак, Андрей, ты не веришь в Бога потому, что:

• " Не видишь следов его присутствия в физическом мире;
• " Считаешь безнравственными страдания людей и животных;
• " Считаешь доказанным отсутствие души, а потому и вечной жизни;
• " Пропасть между человеком и Богом не преодолевается любовью;
• " Бог крадет у человека его душу, как тиран

А.: Верно

Т.: Спорить не буду. Мне очевидно только, что проблема теодицеи имеет сейчас важнейшее значение, поскольку атеисты обладают достаточным разумом, чтобы судить Творца, но у них его явно недостаточно, чтобы принять Его. Атеист бросается на Бога, как собака с цепи. Если бы он видел мир не в черном цвете, замечая вокруг одни стоны-страдания-смерть, а посмотрел бы на него бесстрастно, то стал бы более счастливым и примирился бы с Богом. Если бы он созерцал мир ВМЕСТЕ с Богом, если бы был, как говорят, настоящим философом, то красота мира погасила бы его гнев и неудовлетворенность. В мире существуют не только грозные ураганы (кстати, по-своему красивые в своей силе и ярости для стороннего наблюдателя) и их жертвы, но и тихий летний ветерок, приносящий ночью прохладу жарким телам влюбленных. Почему-то осталось не услышанным все то, что я старался донести до твоего ума, Андрей, в прошлый раз. Повторю - разве Бог не желает относительно нас того же, чего и мы по большинству желаем, а именно - счастья, умеренных наслаждений тварного? Христианин должен смотреть на мир с веселым лицом, и если так не получается, то только по недомыслию рядовых верующих. На кого вы, атеисты, нападаете? На Бога? Нет, на Его искаженный образ, который вы изобрели. Бог вам кажется сгорбленным монахом в капюшоне, плеткой стегающим свои плечи в поиске пятен грехов. Да, и это есть в христианстве, ибо без осознания греха нет исправления, а вот на подвиг исправления своей души вы, атеисты, не способны. Когда же вы поймете, что Бог есть мудрое дитя…

А.: Кто и что сообщит мне о Боге, как не клир и Библия? Если моему взору предстают несуразицы, то у меня появляются вопросы. Или же истинное христианство есть тайное учение? А меня обвиняют в передергивании, я же научно объективен. Каким церковь и Бога рисуют отцы церкви и символ веры, такой образ Его я и вижу. А ты, Тимофей, какого бога представляешь себе? Не еретик ли ты при этом?

С.: Ребята, вы опять готовы наброситься друг на друга. Давайте прервемся, охладимся и в следующий раз встретимся у меня, на "ничейной" территории. Там и расспросим Тимофея о его взглядах на Бога, вернее, определим, насколько они отличаются от канонических. Вдруг, мы скрытого еретика обнаружим, анафеме предадим… Итак, до встречи?

А.,Т.: Мы согласны.

4 марта 2006

Беседа семнадцатая: о различиях между людьми, гениях и неудачниках

С.: Приветствую, моих дорогих идейных противников! Но я пригласил вас не для того, чтобы выслушивать очередные бредни о слегка поднадоевшем Боге, а чтобы поговорить о человеке.

А.: Хорошо. Но только если не станешь нас потчевать интеллигентской болтовней о гуманизме.

Т: Даже если вам надоел Бог, то Ему вы никак не надоели. Тем более что ряд богословов считают заповедь "возлюби ближнего своего" независимой от заповеди любви к Творцу.

С.: На обед или, вернее, полдник у меня пельмени из магазина напротив и яблоки, выращенные в моей "райской" теплице. Начнем, пожалуй, с пельменей, а яблоки оставим их Создателю. Мясная пища, она располагает к примирению; гастрономические удовольствия что-то да значат. Впрочем, если Тимофею мясо в таком виде не нравится, ведь он, как я знаю, предпочитает более здоровую пищу, то у меня есть вареная рыба

Т.: Да, я предпочел бы рыбу; чем больше, тем лучше

А.: Ну тогда я съем пельмени, надеюсь, они у тебя сибирские.

С.: Видите, какие у нас разные вкусы. Как говорит народная пословица, "на вкус и цвет товарища нет". Но только ли речь идет о питании и зрении? Ведь и в теологии наш выбор зависит от вкуса. Не знаю, покажется ли это сравнение вульгарным - во всяком случае оно близко к народу. Что же обуславливает наш выбор мироощущения? А может быть, все уже заранее предопределено природой: наш жизненный путь, завися в какой-то степени от привходящих обстоятельств, заложен уже в комбинации генов, встретившихся в зиготе? Внешняя среда через условия домашнего мирка ребенка и позже через школьных друзей-врагов может тогда только благоприятствовать раскрытию заложенных генетически черт или, наоборот, воспрепятствовать их проявлению.

А.: Если перейти в область философии, то там - сколько философов, столько и теорий. Говорят, Ньютон не стал бы великим, если бы в школе один сверстник не задирался над ним, и маленький Исаак решил доказать свое превосходство хотя бы в учебе, а не в кулачном бою.

Т.: Видите, насколько велик Бог и насколько чудесен его замысел, чтобы среди людей иногда находились гении! Но давайте не будем трудиться в поиске определения, кто такой гений и чем он отличается от таланта или просто способного человека, давайте оглядимся вокруг и посмотрим на окружающих. Вероятно, и это даже непременно можно считать истиной, у каждого есть свой пунктик, маленькая толика сумасшедствия. Кто-то его скрывает, кто-то выставляет напоказ. Те люди, которые облагодетельствованы Богом при рождении, достигают многого. Важно, чтобы они не зарыли талант в землю, ибо "кому больше дано, с того больше и спросится".

А.: Я читал печальный рассказ из третьих рук. В Интернете некий человек (Ян Майзельс), немного философ и литератор, вспоминает историю, приключившуюся с ним, когда его послали в сельскую местность учительствовать. Не берусь точно воспроизвести детали, но, кажется, дело происходило сразу после войны (ВОВ). Он преподавал физику, и один мальчик дал ответ на задачу почти одновременно с тем, как учитель закончил формулировать ее условие. Тот вначале подумал, что над ним как-то подшутили, но потом оказалось, что ученик необычайно быстро схватил рациональность метода решения, в то время, как остальные мучились и тупо соображали. Затем, поскольку крестьянский труд не требует большой смекалки, подросток связался с бандитами, стал даже организатором преступлений в местечковом масштабе. Далее владелец сайта вспоминает, что когда ограбили сельский магазин, милиция долго искала преступника, а этот подросток, учившийся уже в выпускном классе, подошел к нему и, я думаю, не без гордости похвастался тем, что именно он ограбил магазин. Кончил этот нереализовавшийся гений плохо, сев позже в тюрьму. Вот такая история.

С.: Джордж Сорос где-то вспоминал, что если бы он не покинул Венгрию (точно страну не помню) в юношеском возрасте, выбрав нелегкую американскую чужбину, то ему осталось только прозябать в какой-нибудь госконторе.

Т: Ах, скоро мы придем к тому, что если бы пошли учиться в другой вуз, то стали бы президентами… Как писал пролетарский поэт Маяковский, "двуногих тварей миллионы, все мы глядим в наполеоны". А ведь пред Богом все равны, он всех любит в равной степени, хотя бы и сокрушался о судьбе злостных грешников. Не следует сетовать на Бога, если наша жизнь покажется нам в чем-то неудавшейся. Я думаю, что Эдисон преувеличил, когда сказал, что гений на 99% состоит из трудолюбия и только на 1% из природного таланта. Действительная пропорция, по-видимому, 50/50. Возьмем спорт, где выдающихся результатов достигают гении тела. Про финского прыгуна с трамплина Яни Ахонена рассказывают, что он не достиг бы таких результатов, если мышечное устройство его стопы было такое, как у обычных людей. Или рассмотрим, например, современного короля биатлона норвежца Бьорндалена - в то время как остальные биатлонисты обычно крупногабаритные, этот худенький человек обладает изящным и неповторимым стилем катания (я слышал, что он объясняет его тем, что тонко ощущает равновесие тела и оттого движения конькового хода становятся экономными). Можно также вспомнить знаменитого Алкивиада и менее знаменитого красотой юношу Антиноя, о смерти которого в водах Нила так горевал римский император Адриан. Так что не наша заслуга в том, что мы в некоторой степени талантливы, и не наша вина в том, что мы где-то недоразвиты. Все от Бога.

А.: Я подправлю - все от природы. Но как часто общество не дает реализовать эти заложенные в нас способности. На личном опыте я знаю три таких случая. Мне встретилась по работе одна девушка, милая по нраву, но недалекая по уму, облик которой обнаруживал зачатки слегка диковатой красоты, но черты ее лица были чересчур грубо обтесаны вследствие, как я думаю, проживания в депрессивном регионе, где борются изо всех сил за выживание. Уверен, была бы экономическая ситуация в российской глубинке не такой тяжелой, она стала бы настоящей красавицей. Два других случая, один из которых относится к моей учебе в институте, касается мужского пола. Они очень похожи при некотором различии деталей. Оба юноши учились на отлично, но не потому скорее, что обладали какими-то уникальными умственными способностями, а потому что их воля была настолько сильна, что, поставив перед собой цель стопроцентной успеваемости, они ее достигли. У меня имеется глубокое уважение к этим людям; подозреваю, что первый уехал заграницу, а вот относительно судьбы второго у меня опасения (прежде всего по неблагоприятной социальной обстановке). Я бы назвал их даже гениями воли. В этой связи уместно вспомнить Канта, который, по Арсению Гулыге, мог усилием воли гасить в себе простуду.

С.: Ну если уж говорить о гениях разного рода, то можно вспомнить и о сексуальных "титанах". В литературе описаны ситуации, когда женщина говорит подруге: "Что ты нашла в этом замухрышке?", а та отвечает: "Но зато каков он в постели!".

Т.: Мне вспомнилась одна история из еврейского наследия. Умер один праведник, попал в рай, видит там Авраама и Моисея, и спрашивает: "А кто здесь самый величайший полководец всех времен и народов?". Ему указывают на человека, скромно сидящего в тени. Праведник повнимательнее присмотрелся и воскликнул: "Не может быть, это же мой сосед-башмачник!?". Патриархи на это ответили: "Да. Если бы он родился в подходящее время и час, то стал бы еще более велик, чем Александр".

С.: Пора, вероятно, вывести мораль. Общество прежде всего ответственно за успех гения, ибо гения сама природа толкает на развитие его таланта, он получает удовольствие и естественное наслаждение от своей деятельности, творит он бесплатно, если имеет такую возможность. Говорят о неком периоде времени, что "наступил золотой век", ну, например, французской школы реалистической живописи. Если взять более крупно, то навязла на ушах сентенция: "Эпоха Возрождения сильнее всего проявилась в Италии, породив целую плеяду гениев: Леонардо да Винчи,…". А вот в другие исторические периоды мы находим лишь одинокие звезды, сияющие, как правило, отраженным светом прошлого. Почему так? Я вижу одну из причин, ибо нельзя исключить внутренние закономерности того или иного рода деятельности, в устройстве обществе. Итак, в каждый момент времени нарождается примерно одинаковое количество гениальных людей. В несчастное время их способности гасятся в зародыше, например, если их носитель не нашел их в себе или ему не подсказали родители, пасторы или дружественные педагоги (сейчас система образования настолько формализована, что утрачен интимный контакт "учитель-ученик"). Или же, если гений осознал себя таковым, то материальная нужда и безвестность делают его несчастным. Материальная нужда проистекает от того, что социально-экономическая ситуация в данном месте, сейчас бы мы сказали - рык рынка, направляет его на иное. Кеплер однажды высказался примерно в таком ключе: "Сколь мудро устроена природа Творцом, что рядом с подлинной наукой астрономией находится ее кормящая мать - астрология". Кеплер, как мы знаем, основной доход получал от ремесла составления астрологических прогнозов. Кто знает, имели ли мы сейчас философа Ницше, если бы за филологические заслуги ему не выплачивали пожизненную пенсию. Еще может случиться так, что гений родился в то время, когда еще нет профессии, где бы он показал себя в красе - какие геометрические теоремы мог бы доказать Паскаль, если бы он родился в пещерах неандертальцев. Допустим, что среди миллиона людей рождается тысяча гениев, из этой тысяче лишь единицы и в случае "золотого века" лишь десятки преодолевают временной коридор, ведущий из прошлого в будущее, становясь неподвластными действию вод Леты.

А.: Но вот как обществу распознать гения? Известно, что очень часто победители школьных олимпиад, даже и международных, просто-напросто теряются в толпе специалистов. Например, уходят из науки в бизнес. А ведь это признак того, что скорее всего гениальности не было и вовсе. Если человек гениален в одном, что в другом он уже ничтожен. Никогда не поверю, что олимпийский рекордсмен может быть одновременно гениальным оратором. Вообще, можно ли глядя на человека в толпе, сразу определить степень его гениальности. Ну или хотя бы вычислить корреляционно телесные признаки гениальности?

С.: Хе… ну едва ли это возможно. Гении тела, по-видимому, видны сразу. Я знаю, что среди математиков очень много маленьких ростом людей; да и вообще, коротышки часто встречаются великих людей - взять, например, Наполеона. Более того, внешность часто обманчива, иногда человек имеет такие способности, какие вряд ли можно было бы предположить, исходя из его облика. Вот, например, Шостакович или Брукнер - ну не скажешь, глядя на портрет, что их музыка будет столько монументальной и сильной. Религиозно одаренные люди помимо маленького роста худы и малосочны.

Т.: И все-таки, как говорил Толстой "глаза - зеркало души", и если в глазах нет ничего, то человек бесталанен. Многие биографы отмечали, что друзья гениев часто ощущали в них что-то великое. И вообще, я не верю, что гений, заключенный в человеке, не может произвести какое-то общее воздействие на его привычки и характер.

А.: Такое влияние, разумеется, имеется - часто в виде полупатологических отклонений. Впрочем, такое влияние взаимное. Телесные болезни вроде подагры усиливали проявления таланта. Паскаль всю жизнь страдал заболеванием мозга, и после его смерти вскрытие показало необычайную плотность вещества мозга. Ницше мучился с пищеварением, а затем и вовсе попал в психбольницу. Очень много примеров связи гениальности и помешательства приведено у Чезаре Ломброзо.

С.: Согласны ли вы с тем, что все люди по-своему талантливы (ну или хотя бы имеют скрытый талант), что у некоторых эти способности проявлены более отчетливо, а у гения достигают наибольшего развития, чему, возможно, способствует какое-то небольшое отклонение, например, здоровья?

Т.: Согласен, но только с тем дополнением, что духовные гении (святые) рождаются от соизволения Господа, а их телесные болячки есть средство, которое послал им Господь для памяти о тленности тела, в качестве лекарства от гордыни.

А.: Очень даже и согласен. Добавлю только, что гений и преступник есть две оборотные стороны медали. У Конан Дойля выведен в цикле рассказов о Шерлоке Холмсе злой профессор Мориарти - оба гения дедуктивного, скажем так, метода. Следуя Ломброзо, тонкая грань отделяет гения от сумасшедствия и преступления.

С.: Да, давайте рассмотрим эту оборотную сторону, но только с иного ракурса. Есть люди, о которых говорят - "вечные неудачники". Иначе говоря, если есть люди, обладающие хотя бы одной сильно развитой способностью, то и есть люди, таковыми способностями в видимых сферах не обладающие. Т.е. если у последних и есть талант, то он лишен возможности актуализироваться. Не то, что я говорю о массе людей, у которых мы имеем право говорить о хоть каких-то задатках, напротив я говорю о том меньшинстве, жизнь которых складывается неудачно - несмотря на видимое отсутствие трагических событий, они оказываются к старости в безвестности, одинокими, бездетными и с небольшим доходом, может быть, даже нищенствуют. Как совместить их существование с благим помыслом Бога о человечестве? Следует ли считать их виновными в своем таком положении?

А.: А что тут рассматривать, они просто неприспособленные. Или вы хотите сказать, что какой-то нереализовавшийся гений попал в их число? Так, конечно, может быть, но вряд ли часто бывает. Скорее всего, эти индивиды принимали по ходу жизни много последовательных неправильных решений, и результат этого закономерен. Виноваты, конечно, они сами, раз не смогли найти в жизни достойного места.

Т.: Т.е. ты не будешь говорить, что общество не предоставило им возможностей?

А.: Нет, ведь большинство других людей сумело построить свою жизнь.

С.: Так, давайте разбираться. Если одни "построили жизнь", то какие причины помешали несчастливому меньшинству это сделать? Такой вопрос мне кажется вполне правомерным, если только не валить все на случай, ведь не может на протяжении, скажем 40 лет, хоть раз крупно не повезти?

Т.: Если "неудачник" совершил когда-то тяжкий грех, то он последующей своей несчастливой жизнью понести справедливое наказание. В противном случае он несет наказание за вину других, а они, созерцая его бедственное положение, как никогда отчетливо понимаю, сколько зыбко их благосостояние, как важно соблюдать Божий закон в своей жизни. Потому-то Евангелие и призывает нас бодро нести наши немощи, и потому-то бедный Иов славил Бога в своих несчастьях.

А.: Стоп, Тимофей, ты уже вошел в проповедческий раж. Речь то идет не о наших временных страданиях, а о тех сравнительно редких неудачниках, не сумевших построить жизнь. Да и вообще, помолчим сегодня о Боге, иначе, кстати, с позиций ортодоксии легко тебе впасть в грех, ведь по сути ты говоришь: "Бог виновник наших страданий и неудач".

Т.: Хорошо, если вы ищете естественных причин. Возможно, как и в случае гения, имеет место телесная болезнь, которая не сколько обостряет способности, сколько их угнетает. Еще можно предположить, что данный человек по складу характера обладает чрезмерной тягой к одиночеству (или, наоборот, чрезмерной тягой к обществу, которая в силу чрезмерности мешает закреплению прочных социальных связей). Ведь есть и животные общественные (собаки, обезьяны), и есть животные - одиночки (кошки, медведи). А ведь мы знаем, как сильно успех в жизни зависит от умения налаживать такие связи. В частности, это касается перспектив трудоустройства - вы об этом знаете не хуже меня. Во всяком случае так обстоит дело в нашем современном обществе.

С.: Еще можно предположить такую психологическую причину. Человек склонен к выполнению специализированных работ сообразно своему характеру и склонностям, но если его избирательность чересчур высока (продолжая биологическую аналогию: есть виды животных, которые достаточно всеядны, и есть наоборот, виды-специалисты), то возникают проблемы. Например, он психологически способен только к 2-3 профессиям, но если рынок делает их безденежными, то безденежных становится и человек (а перепрофилирование всегда сложно). А оттуда и все остальные "неудачи", связанные, например, с половым отбором.

А.: Сергей, ты уж как-то мягок. Что значит "неспособен"? У него есть голова, две руки, две ноги. Значит все то, что способны выполнять эти две руки- две ноги, он тоже способен научиться делать. Пусть пойдет на подработку дворником, если ощущает нехватку денег.

С.: Можно, конечно, заставить музыканта пойти дворником, только хорошо ли это? Не будет ли это насилием, и кто более счастлив: несчастный дворник со средним достатком или счастливый музыкант, сводящий концы с концами? Некоторые горожане, например, вовсе не переносят крестьянского труда на своих дачных участках, но вынуждены мириться "с волей жены их пославших".

Т.: В любом качестве человек должен служить Богу. Только это важно. Если в качестве музыканта он сделает больше для Божьего дела, то пусть будет музыкантом; если в качестве дворника он будет полезнее, то ему нужно быть дворником. Я убежден, что Бог никогда не поставит человека в такие условия, когда он вынужден будет изменить своему призванию ради пропитания. Важно только не спутать признание с привычками своей ленной и склонной издревле к пороку натуры.

А.: Интересно, а как узнать, к чему человек действительно призван или к чему его влечет наслаждение? Да и верно ли то, что те вещи, которые нам более нравятся, и есть суть некого "мистического" призвания?

Т.: Да, здесь есть сложность. Во всяком случае Бог не зря призвал человека в этот мир. Если человек нашел свое призвание, то никакие семейные неурядицы и бедность и внешняя неудачливость не могут лишь его счастья. Всякий "неудачник" не достиг полноты счастья, но "призванные неудачники" обладают минимумом несчастья. Возьмите, например, бомжа и/или "вечного неудачника" - это в наших глазах он несчастен, а вот внутренне, как он себя видит - он не столь несчастен, он даже немного счастлив, свыкнувшись со своим состоянием, но, вероятно, имея представление о том, что его жизнь могла бы сложиться лучше, он не достигает полноты счастья.

С.: Вот, кстати, хорошо бы нам спросить себя о том, удачно ли сложилась наша жизнь, и о том, насколько мы счастливы. Но это столь сложный вопрос, на который, по правде говоря, самому человеку затруднительно ответить и, возможно, только Бог знает ответ. Утро вечера мудренее, потому, а я вижу, что под шумок вы все, друзья, съели, нам пора баиньки. Встретимся как-нибудь через недельку и порассуждаем о премудростях теизма и всяких -измов.

24, 27 марта 2006

Беседа восемнадцатая: о теизме, фидеизме, пиетизме, спинозизме и каноническом христианстве

С.: Вот, прошло несколько месяцев, но в канун Нового года я пригласил моих друзей с тем, чтобы возобновить старый спор. Надеюсь, они не окажутся свиньями, и все-таки подойдут. А, вот и звонок в дверь…

А.: Пламенный привет агностику от атеиста! Зима такая, что за мной не замерзнет. Но все равно чаю бы не помешало.

С.: Да он уже готов. Иди, проходи на кухню, а я пока приготовлю тот улов, что поймал во всемирной Сети. Буду зачитывать определения, а ты их с очередным хрустом печенья будешь раскусывать.

А.: Ну что ж, не против поиграть в такую игру.

С.: Итак, что же нам дает "Философский словарь". АТЕИЗМ (от греч. atheos - безбожный) - отречение от Бога, отрицание Бога; атеизм либо в принципе отрицает существование того, что подразумевается под словом "Бог" (радикальный атеизм), либо оспаривает положение, что Бог, если он существует, в какой-то мере может быть познан людьми (агностический атеизм). Радикальный атеизм в ярко выраженной форме характерен лишь для последователей современного материализма, особенно для марксизма и позитивизма; агностический атеизм был распространен уже среди философов Древней Греции, где был представлен некоторыми досократиками (Демокрит и др.) и софистами (Протагор, Горгий), Эпикуром и его школой, ранними киниками и скептиками.

А.: Смотри-ка, а тебя записали тоже в атеисты.

С.: Еще цитатка, правда из другого места. Атеизм - Безбожие или безразличие к Богу. Или вот еще. "Вера, что не существует никакого высшего упорядочивающего принципа или разума, никакой причины или меры, или нормы вещей, кроме случая, есть совершенный атеизм".

А.: Это правда, мне Бог безразличен, а говорю о нем с вами потому, что во-первых, вы меня принуждаете, а во-вторых, чтобы язык почесать таким предметом. Но со вторым утверждением не соглашусь, физические законы просто напросто имманентны материи.

С: "Духовная пустота атеизма сродни пустоте велиаровой, то есть диавольской. Это духовный вакуум, который моментально всасывает в себя нечистого. Атеист игралище рогато-хвостатых сил. Беспомощный человек… Во что же могут верить братья, если на их престоле одновременно и Евангелие, и коран, и тора не это ли самый лукавый атеизм… Атеизм устарел. Мир готовится к принятию унифицированной духовности под властью антихриста…. Сознательными усилиями последнего, "при помощи философии, разрушающей религиозный фундаментализм", многие народы мира (в том числе и русский народ при советской власти) пришли к атеизму и материализму, от которого "остается один, последний шаг до сознательного, ритуального поклонения абсолютному злу - дьяволу""

А.: О, боже, неужели ты находишь у меня копыта?:-)). Нет, в самом деле религиозные видят в нас почти что черта. Сергей, разве я похож на него?

С.: Ни капельки. Но, говорят, что остался один шаг. "Коммунистический атеизм не является семитским, он стремится быть универсально против Бога. И тому и другому одинаково присущ натурализм, который их просвещал, и одинаково их отвращение ко всему и абсолютному, и трансцендентному. Достаточно принуждение Божье заменить принуждением человеческим, чтобы понять, насколько первое мягче… Атеист же, и в этом разница, зачастую на практике делает все, чтобы воспрепятствовать другому свободно принимать решение, жить ли по вере и законам церкви".

А.: А… мне еще припишут стремление к тоталитаризму. Замечу, что большая часть либералов есть люди светские.

С.: А как же Сталин? Впрочем, ладно… О вас тут положительное сказали: "Атеизм необходим человечеству для выработки в себе самокритики и самоконтроля в преддверии устремления масс в духовную работу. Настоящая духовная работа требует также и научный подход, т.к. без критики невозможно никакое продвижение вперед"

А.: Это мне нравится.

С.: "А Саадия Гаон еще тысячу лет тому назад предупреждал, что одной из главных причин атеизма является слабость и нелепость доводов, приводимых в защиту религии".

А.: Разве можно защитить то, что не защитимо?

С.: "Многие атеисты, действительно, низвергали религию с восторгом. Но для немалого числа людей того поколения атеизм являлся не злобным бунтом, а чем-то прямо обратным - принятием на свои плечи нечеловеческой ответственности... Уход этих людей от практической религии не был уходом в аморализм, напротив, это было обретение новой морали, которую чуть позднее назвали экзистенциальной философией".

А.: Все экзистенциальные философы какие-то истеричные, в них мало здоровья. Я предпочитаю жить, жить, а не рефлексировать над жизнью. Вот это точно атеизм!

С.: Послушай, как иудеи говорят об атеизме: "Иудаизм не терпит никакой конкретизации Божественного. Поэтому вся конкретизация Божественного - это на самом деле смещение в сторону идолопоклонства. И всякая конкретизация обязательно примитивна (идолопоклонство). Поэтому ее нужно время от времени разрушать, поэтому время от времени возникает атеизм и разрушает нашу конкретизацию Божественного. В этом его положительное влияние на религию, потому что он помогает религии, требуя от нее перейти на новый этап, где конкретизации будет меньше. Следовательно, атеизм просто необходим религии, потому что, грубо говоря, атеизм разрушает примитивную форму религии и в этом его необычайно полезная задача: "санитар леса". Потому что атеизм начинает высмеивать примитивные религиозные взгляды. Поскольку он их высмеивает, то они разрушаются. Конечно, при этом некоторая часть народа "выпадает в осадок", это правда. Но в целом это необычайно полезно для любой религии. Иными словами, идея состоит в том, что для того, чтобы разрушить примитивные формы религии, собственно религии в ее развитии на это не хватает потенциала, потому что неприятно разрушать саму себя, хотя и самую устаревшую форму себя, и поскольку разрушать даже собственную устаревшую форму неудобно, то вследствие этого возникает атеизм и разрушает ее. Поэтому, конечно, многие люди при этом могут отойти от иудаизма, но в целом представления о Боге трансформируется, поднимаясь на более высокую ступень".

А.: Мда… я и не знал, что я санитар леса. Хитрые монахи, они и атеизм приспособили к своим нуждам. Хитрожопые… не они имеют атеизм, а атеизм их имеет.

С.: "Человек существо не способное жить без смысла своего существования, подобно тому как компьютер не может работать со сбойной программой. Атеизм такая же религия, но для более продвинутых людей… Это похоже на то, что атеизм называют такой же верой как и религия, но со знаком минус; потому что вера в несуществование бога тоже своего рода вера. Атеизм вход к богу через черный вход".

А.: Это не просто вера, а естественная вера. Вера только в себя и свои силы.

С.: У людей исчез моральный ориентир, сообщил кардинал Кормак Мэрфи-О'Коннор, архиепископ Вестминстерский, в обращении к участникам съезда священников в сентябре 2001 года. Люди ищут радости в алкоголе, наркотиках, порнографии, сексе, - повторял кардинал вслед за епископом Кентерберийским, доктором Джорджем Кэрри, который выступал на аналогичном съезде годом ранее. "Процветает безмолвный атеизм. Считается, что смерть подводить итог всему, что посмертного воздаяние не будет, поэтому ни к чему заботиться о вечных ценностях"

А.: Мои ценности - мое тело, моя семья, мои дети. Мне достаточно этого, и пусть эти ценности и не вечные.

С.: "Истинный атеизм, т.е. неверие и безбожие, пишет Фихте, заключается в том, что появляется желание не прислушиваться к голосу совести до тех пор, пока не будет уверенности в блестящем успехе; атеизм заключается также в том, что свои собственные указания ставят превыше Божьих заповедей, и самих себя, таким образом, превращают в Бога".

А.: Тут почти все верно.

С.: "Разверзни уста твои и открой сердце навстречу Богу, славя его и сотворенное им, и никогда мир не отвернется от тебя. Ведь именно против неблагодарных восстанет мир". Атеизм, поэтому, не есть частное дело совести. Человек, который не видит в мире ничего, кроме профанной реальности, не склонен уважать его. Используя все мирское, он взламывает равновесие и насилует хрупкие природные связи и законы.

А.: Нет, Сергей, прекрати это. Сколько раз приходится слышать одни и те же упреки.

С.: Вольтер предостерегает: "Атеизм - опасное чудовище в лице тех, кто правит людьми; он опасен также и в ученых, даже если они ведут себя безобидно; из тиши их кабинетов атеизм может выйти к толпе на улицах; он почти всегда роковым образом действует на добродетель. Следует добавить, что сегодня среди ученых меньше атеистов, чем когда бы то ни было, ведь философы признали, что нет ни одного живого существа без зародыша, нет зародыша, не имеющего определенной цели и т.п., а зерно не рождается из гнили".

А.: Ты что, издеваешься? Дай мне клаву, лучше я прочитаю про твой агностицизм, посмотрим, как ты запоешь.

С.: Давай, время собирать прочитанное, и время собирать услышанное.

А.: Итак, согласно нашему любимому "Философскому словарю", "Агностицизм (от греч. agnostos неизвестный) - учение о непознаваемости истинного бытия, т.е. о трансцендентности божественного (см. Deus absconditus), в более широком смысле - о непознаваемости истины и объективного мира, его сущности и закономерностей. Агностицизм отрицает метафизику как науку и поэтому характерен для кантовского критицизма и позитивизма".

С.: Все верно.

А.: Ха, вот наткнулся на шутку. "Агностицизм. Пальцы-то есть, но вот поди это докажи. Скептицизм. Поди разберись в этих пальцах!". Так ты кто, скептик или агностик?

С.: А я и сам не знаю:. Скорее всего скептик, поскольку агностицизм делает упор только на познание; скептицизм шире, здесь, например, и зыбкость нравственной позиции.

А.: "Однако мне кажется, что агностицизм, если он превращается в догму, которая сама себе затыкает уши, сковывает человеческий разум ничуть не меньше, чем любое суеверие"

С.: Не сковывает, а приучает к дисциплине мышления.

А.: "Учение Канта о непознаваемости "вещей в себе" принижало достоинство разума во имя вящего торжества веры, которая, опираясь на чисто субъективные доводы "практического" нравственного сознания, декларирует метафизическое бытие бога, души и бессмертия. Гете, в принципиальном отличии от "кенигсбергского мудреца", прибегал к формуле агностицизма с совсем другой целью: он стремился оградить познание природы от покушений как со стороны мистицизма церковников, так и со стороны скороспелого ("априорного") рационализма".

С.:

Случилось так, что зимой 2006-2007гг. я имел удовольствие виртуального общения с несколькими людьми, которые отстаивали атеистическое мировоззрение. Это Татьяна Хмелевская (tatyan-khmelevskay собака yandex.ru), Сергей Ручкин (), а также господа под никами JordanCapri, Ptah, Maximus и др. с сайта "Свобода от религиозного фундаментализма", созданного известным богоборцем Е.К.Дулуманом (http://www.sotref.com). Хотя в настоящее время мое субъективное мироощущение не столь монолитно, но зимой оно было очень крепким и представляло собой неприступный бастион под названием "Теоцентризм". Я решил третью часть "Бесед" посвятить этим диспутам, взяв из них самое существенное (иногда даже оставив форму ответов). В качестве затравки - подписи форумчан:

9-20, 23 апреля 2007

Десятина третья Беседа двадцать первая: Теоцентризм

Теоцентризм (Theocentrism, от греч.Theos - Бог + лат.Centrum - центр круга) - мироззрение, согласно которому Бог, понимаемый как абсолютное, совершенное бытие и наивысшее благо, выступает источником всякого бытия и блага. При этом подражание и уподобление Богу рассматривается как высшая цель и главный смысл человеческой жизни, а почитание Бога и служение ему - как основа нравственности.

Теоцентризм следует дифференцировать от теизма и теологии, двух близких к нему понятий. Теизм ограничивается только сферой онтологии и признанием человеком существования Творца без какого-то аксиологического содержания. Теология слишком тесно связана с богословием и текстами священных писаний. Теоцентризм же, вообще говоря, такой связи не имеет. Экуменизм мог бы основываться на теоцентрической доктрине, если бы не старался примирить авраамические религии Запада (иудаизм, христианство и ислам) с восточными учениями, предполагающими безличное первоначало (буддизм, теософия). Между тем теоцентризм типичен только для западной философской мысли. Формы теоцентризма могут быть совершенно различными. В историко-культурном отношении теоцентризм наиболее рельефно связан с доктриной Августина, затем со средневековой схоластикой Фомы Аквинского. Но и в Новое время теоцентризм продолжал жить в философских системах Декарта, Спинозы и Лейбница, хотя в усеченном рациональностью варианте. Ряд исследователей рассматривает теоцентризм как отжившее свой век мироощущение, эволюционно предшествующее антропоцентризму. Теоцентризм провозглашает: "Бог - мера всех вещей", а антропоцентризм начертал девизом: "Человек - мера всех вещей". Однако в рамках религиозного экзистенциализма теоцентризм в почти неузнаваемом виде продолжает существовать, обнаруживая диалектическое единство этих двух мировоззрений.

Все, что я доподлинно знаю о Боге, это только две вещи:

• Бог есть, Бог есть Творец мира,
• Бог есть Личность, Бог есть моральная Личность

Мало представлять Бога в виде большого Космоса. Нужно еще ощущать живую связь с Ним. Ведь религия - настоящая религия - это всего лишь восстановление связи с Богом. Если же говорить о существующих религиях, то Бога нужно оценивать не через них, а напротив, на каждую из них взирать с позиции теоцентризма. И для меня с этой позиции наиболее весомо выглядит христианство (без разделения на православие и католицизм).

Есть триада: Я, божественность, Бог. Выкидываем один член триады, вываливается второй, а затем третий. Убираем "Я", и получаем тоталитаризм закона, пусть и Божьего - согласитесь, это вам ненавистно также, как и мне (хотя я скептически отношусь к свободе и либерализму). Убираем "божественность", теряется связь человека и Бога, ибо "по образу и подобию", а та связь, которая остается, становится аморальной - к примеру, человек может обмануть Бога, и Бог его тоже лживым откровением (я "Илиаду" не читал полностью, но первые странички-таки прочитал - там уже видны повадки греческих богов). Короче, Бог становится дьяволом. Убираем Бога, и остается человек со своей смертностью, прахом, слегка прикрытый фиговым листком морали, которая как-то еще сдерживает сильных в издевательствах над слабыми. Вы думаете, что ад придумал неосмысленный народ? Я как-то рассматривал внутренне эту версию, и пришел к выводу, что здесь нам следует согласиться с религией. Но есть и вторая причина, почему Бога следует сохранить. Это онтологическое доказательство, сформулированное Ансельмом, и столь неосмотрительно разбитое Кантом. Я раньше считал его самым слабым аргументом существования Бога (из остальных), но если вы сами вглядитесь в свое внутреннее знание (божественность), то заметите, что нехорошо божественности не быть олицетворенной. Итак, Бог есть совершенное олицетворение божественности.

После аксиом теоцентризма настало время поговорить об его "теоремах":

• 1. Бог и мир связаны как Творец и его Творение. Человечество - венец творения (если не допустить возможность в будущем биороботов, но здесь тогда человек выступает в роли творца, что также его возвеличивает). Акт творения мира безусловно свободен, но имеет перед собой основание. Вряд ли Бог сотворил мир только потому, что например, ему стало скучно или одиноко. Поэтому Бог стоит с миром в особом отношении.
• 2. Люди, можно сказать, авангард божественного в мертвом мире. Поэтому религия, дословно - восстановление связи Бога с человеком, обязана существовать, и существовать в форме Откровения. Все религии (кроме восточных), коль скоро говорят о Боге, имеют общее содержание, а форму различную. Восточные религии, не вводя Бога, тем менее делают человека более чутким, мистическим, и главное - возвышают его над животным миром.
• 3. История человечества есть Священная история, единственная в своем роде. Есть моменты в истории, когда Бог направляет ее ход. Поэтому можно принять как факты Открытия Богом своей Личности человекам, а именно - Аврааму, Моисею, с уточнением - Христу, и с некоторым сомнением -Магомету. Эти Откровения не были бессмысленными, а преследовали цель вмешательства в естественный ход истории. Создание христианства - один из таких моментов, веха в истории (поскольку, например, именно Европе мы обязаны общемировой техникой и наукой, а Европа обязана христианству, поскольку именно оно подхватило факел угасающей греко-римской культуры).
• 4. С точки зрения культурологической теоцентризм относится к религиям одинаково хорошо, но каждая религия имеет в Священной истории свой смысл и место, разную степень правильности. Если все критерии суммировать, то догматика католицизма наиболее правильная. Но поскольку мы живем в России, то нашему жителю удобнее воспринимать Христа через призму православия. Возможно, если бы я родился в Иране, то смотрел на Бога через призму Корана... но я все-таки многое отдаю способности человеческого разума, поэтому смотрел бы на догматы. Возможно, я бы тогда считал Мухаммеда последним словом Бога человеку - в этом проявлялся бы субъективизм. Но тут так - теоцентризм это скорее философское воззрение, чем религия, а потому в его рамках возможны разные позиции, разные оценки истории. Может я чересчур нападаю на ислам, но так происходит тоже субъективно. Если же объективно рассуждать, глядя на формальные догматы, то христианство более величественно. Сравните на весах - идея о пришествии в мир Божества и идея об очередном, пусть и последнем, пророке.
• 5. С христианством вопрос особый. И в каких-то вещах у меня еще нет определенного мнения. Особое место занимает Христос. Конечно, нет доказательств божественности Христа. Я имею в виду доказательств, которые бы удовлетворили атеистов. Но в предположении теоцентризма остается сделать несколько шагов. Идея воплощения Бога в тело смертного весьма естественна, и если христианство заявляет, что именно Христос был Богом, то почему бы ему не поверить в этом вопросе. В самом деле, есть притягательное в этой идее. Воплощение же было "скромное", ибо Бог выступал как наблюдатель. Как сказано кем-то из иудеев 1-го века (Гамалиил?), "если дело сие от человеков, то оно разрушится.. а если от Бога, то тогда нехорошо нам быть противниками Бога". Христианство, очевидно, оказало важное влияние на Священную историю. если бы Христос был человеком, действуя добровольно, но с санкции Бога, то Бог тогда выступает в роли провокатора, заставляя человека (которого любит) принять мучительную смерть - что противоречит существу Любви. Так было бы, если бы на кресте страдал иной, чем Бог. Значит на кресте страдал Бог.

Беседа двадцать вторая: Диамат

Следует признать, что семьдесят лет царствования коммунистов весьма неблагоприятным образом сказались на духовном состоянии российского народа. "Русь спивается" - печальная констатация сегодняшнего состояния; не могло общее духовное оскудение миновать и область философии. Для простого человека философия теперь неотделима от запыленных учебников времен марксизма-ленинизма и пресловутого диалектического материализма. Сюда же примешан сциентизм, т.е. слепая вера во всемогущество науки и ее светлое будущее. Атеисты вместо Святой Троицы почитают за святое Троицу: Материя - Диалектика - Наука, а их обращение к этим понятием весьма напоминает заклинательство, ибо часто они произносятся всуе. Поэтому, чтобы читателю была понятна общая установка моих оппонентов, дальнейшее изложение будет представлять сборник цитат на тему диамата и "науки".

"Еще я приметил большую веру в науку у атеистов (а в сущности, во что они еще могут верить). Вопрос: кто-то из вас занимается наукой? видит ее изнутри? Вот если бы нашлись такие, что имели бы более пессимистичную позицию. Видел, например, как один доктор химических наук написал статью о кризисе в науке - он скрупулезно подсчитал, за что давались Нобелевские премии каждый год по каждой. Вывод, конечно, очевиден - в последние десятилетия премии давались только за прикладные вещи" (Matigor).

"Религия - опиум для народа, сознание свойство материи, материя несотворима и неуничтожима!... Вы видимо не знакомы с диалектическим материализмом... Если говорить более подробно, то сознание есть свойство особым образом организованной материи, органического вещества... То, что оно свойство материи, подтверждается тем, что мыслим мы мозгом, ошибочно рассматривать мышление в отрыве от мыслящего мозга, мозг материален… У науки на сей счет несомненно есть свои пробелы и недочеты, но они постепенно устраняются самой же наукой, ее беспрестанным движением вперед..." (Капри)

"Я верю, что человеческий гений когда-то сможет построить и лестницу к звездам, если сам себя не угробит..."(Максимус)

"Я не утверждал, что метафизику вообще необходимо убрать и не затрагивать, а лишь, что от нее нужно постепенно избавляться, как избавляются от шелухи и кожуры желая вкусить плод... Метафизика имеет роль вспомогательной "науки" в процессе разработки научных теорий и здесь она приносит свои плоды, но порой вредные... Решая мысленную задачку о структуре атома я воображаю порой невероятные на самом деле сущности и прибегаю именно к метафизике, но постепенно приходя к реальному положению вещей отхожу от нее… Я не просто верю в прогресс науки, я также вижу исторические реалии, показывающие ее прогресс... Даже поверхностный анализ этих реалий позволяет говорить о самоочищении науки от неверных представлений с течением ее развития. Вы меня удивляете Matigor! Материя неисчерпаема и исходя из этого познание материального мира может быть бесконечным и к этому еще добавляется эволюция различных форм материи..." (Капри)

"Основной закон природы - рациональность, а не духовность, не гуманизм и не любовь… В науку не нужно верить. Тут иной принцип действует - доверяй, но проверяй. С религией такие номера не проходят". (Пта)

"Материализм - философия, на основе научного знания признающая материю первичной, сознание вторичным и производным от материи, решающая основной вопрос в пользу материи. Диалектика - наука о всеобщем развитии, о наиболее общих законах бытия и мышления. Диалектический материализм раскрывает и изучает общие законы развития как объективного мира, так и мышления и познания. Диалектический материализм представляет собой качественно проработанную и стройную научную философскую систему, в которой диалектика, логика и теория познания даны в органическом единстве на основе единства бытия и сознания, законов их развития. Диалектика, логика и теория познания являются отражением одних и тех же общих законов развития материального мира и мышления и поэтому должны выводиться из развития материального мира и его познания. В этом смысле, уважаемый Matigor, мы и способны описывать мир адекватными его закономерностям, нами наблюдаемым, уравнениями, отражающими их с какой либо качественной или количественной стороны... Уравнения есть лишь отражение закономерностей в нашем, математическом понимании, осмыслении… единство логики с диалектикой и теорией познания основано на единстве бытия и сознания, на основе единства развития не логики, а именно бытия и сознания, на основе закономерностей их развития... Указываются НЕИЗМЕННЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ их развития, выраженные, в частности, в логике..." (Капри)

"Знания человека еще столь мизерны..." (DevilMan)

"Так же, как материя неисчерпаема, так и ее познание неисчерпаемо... Дело тут не в состоянии науки на сегодняшний день, а вообще в самом факте. Отнюдь, законы природы еще не все изучены и пока нет повода, и не будет его, говорит о конечности сих... Конечно число современных нам уравнений, возможно, но не будет так постоянно и дальше это число будет несомненно меняться, очевидно в сторону увеличения, будут также меняться и способы описания как и сам матаппарат... Возможности человека огромны и увеличивается их число с совершенствованием технических средств, а раз познание бесконечно, то и разработка на его основе технических средств тоже... Сейчас фундаментальная наука черпает из прикладной и наоборот, так, очевидно, что и дальше будет схожая ситуация... Не только биотехнологии развиваются, активное развитие идет в области нанотехнологий и вообще многих областей, не задача одного человека знать все конкретное содержание их развития, но иметь ввиду необходимо уж точно!" (Капри).

"Давайте разберемся с конкретным вашим, уважаемый Matigor, вопросом - "Откуда вам вообще известно, что материя существует и обладает какими-то свойствами?". Прежде всего, материя отображается в нашем сознании в виде чувственных образов, ощущений... Ленин писал: "...Наше сознание есть лишь образ внешнего мира, и понятно само собою, что отображение не может существовать без отображаемого, но отображаемое существует независимо от отображающего". С этим утверждением невозможно не согласиться... С самого рождения мы не имеем всей той информации, что потом, в процессе жизни приобретаем с течением времени... Об этом свидетельствует наше знание о самих себе, а иначе бы дети рождались уже психологически сформировавшимися личностями... Во сне наши образы практически не стабильны и порой сильно размыты, в них могут напрочь отсутствовать или пребывать в искаженном виде законы гравитации или любые другие, НО(!) заметьте, у вас был хоть раз сон в обратную сторону по времени? Думаю, этого наша психика не в состоянии осуществить, не может она смоделировать образ повернувшегося в обратную сторону причинно-следственного процесса в виде сна... Мы во сне стабильно имеем привычный нам ход времени и никак иначе! Это говорит о многом, в том числе о влиянии результатов отражения объективно существующего вне и независимо от нас мира... Закономерности нами наблюдаемые весьма устойчивы в реальном мире и именно по ним мы в состоянии выявить сон... Другой чертой реальности является четкость поступающих чувственных образов извне. Даже примеры с опьянением практически не сопоставимы со сном... Психика не может формировать сама себя, так как в ней отсутствует первоначально всякая информация о внешнем мире... Также, отражение внешнего мира в сознании вполне адекватно, а иначе бы мы видя перед собой дорогу, иной раз наталкивались бы на стену... Если один человек умирает, то для него исчезает объективная физическая реальность, его сознания исчезает, но для других мир продолжает существовать... Изучая устройство человеческого мозга и механизмы мышления, сознания, мы тем самым раскрываем сущность соотношения материального и идеального и убеждаемся в истинности материалистического понимания природы..." (Капри)

"Остается все же верным и точным утверждение - "религия и наука несовместимы" (хотя отдельные люди ухитряются на двух стульях сидеть, так как это является возможностью человеческой психики)... Это утверждение, о несовместимости, вытекает из самой методологии науки и научного подхода к выяснению природы явлений и процессов. Невозможно спутывать науку и религию в нечто органически единое... Верным остается и утверждение уважаемого Е.К.Дулумана - "Бог - это кляп/затычка к дыре неизвестного". При этом вера в наличие в неизвестном именно бога, в каком угодно его представлении, не подтверждается на опыте и ни на чем не основывается. В то время как ученые не берутся утверждать ничего конкретного о том, что же есть в неизвестном, верующие точно уверены, что там - бог, а когда ученые вскрывают в этом месте естественные причины, верующие все же не теряют надежны ссылаясь на еще имеющиеся пробелы в научном знании, так же имея пробелы в собственных знаниях, а ведь материя то неисчерпаема! Но места для "затычки" остается все меньше и меньше... Вот и получается бесконечная охота за черной кошкой в черном ящике, вероятность поимки которой наукой постепенно сводится к нулю..." (Капри)

"Уже писал и об этом, писал, что нет абсолютных понятий добра и зла, как и понятия "лучше"... Все это лишь мыслимо человеком и имея абстрактную природу является относительным… Считаю такого рода дискуссии, о некоем "совершенстве" мира, весьма фантастическими и пребывающими в духе "свободного" творчества, надуманными... Образ мира собирателен и само понятие "совершенство" абстрактно и весьма субъективно, только специально, по средством убеждения возможно привести людей к схожему видению некоего "совершенства" в мире... Понимаете, я не отрицаю психологического фактора, ведь красота, для меня, есть штука психологическая... Ей находится место в нашем внутреннем мире... Я отрицаю искусственное вживление таких психологических понятий в физический мир, их вырывание из головы и постановку независимо от нее. Всегда следует помнить о том факте, что это лишь в сознании отраженный мир чувственно красив может казаться, но не сам по себе... В общем, вне человеческого сознание нет никаких понятий и оценочных качеств, на подобие "красиво"... Все это лишь порождение человеческого сознания и его мыслительные элементы, его инструменты для оценки. Физическим объектам не присуще то, чем мы их наделяем из области субъективных качеств" (Капри)

"Не Вы первый, кто оправдывает существование зла в совершенном мире его необходимостью. Это вытекает из изначального посыла объяснить природу в рамках примитивного дуализма своих человеческих оценок (хорошо/плохо, зло/благо, совершенно/несовершенно, красиво/уродливо и т.п.). Если от этого отказаться, все встанет на свои места - природа существует вне любых наших эмоциональных оценок, и в ней просто нет ничего, что можно было бы охарактеризовать указанным выше образом ОБЪЕКТИВНО, т.е. независимо от мнения ЧЕЛОВЕКА. Поэтому еще Платон и сказал, что человек - есть мера всех вещей. Там, где нет человека - нет ничего доброго, красивого или совершенного". (VDY)

"Именно экзегетика, кастрированная догматическим богословием, выдаёт плоды своего толкования за откровение Божее. Я в своих исследованиях библейских текстов обогатила экзегетику логико-диалектическими законами, и сделала её научным методом исследования всеми заболтанной книги. Такая экзегетика вытащила из вечного мрака на белый свет обетования Божии, т. е. истинные духовные сокровища человеческой мысли… Поймите меня правильно: я занимаюсь исследованием Библии, как примечательного, всем известного, но никем пока ещё непознанного в его сущности явления. Это подобно тому, как верующие Исаак Ньютон и Чарльз Дарвин исследовали законы природы. Ведь они в своих изысканиях опирались в исключительной степени на факты, а не на эмоции толпы и, тем более, не на её приоритеты. Всё мистическое эти и многие другие учёные, которым "посчастливилось" жить в эпоху тоталитарной теократии, они оставляли за бортом опыта и фактов. Только благодаря способности поступаться, когда это необходимо, традицией и авторитетными на тот момент школами совершались величайшие открытия, которые держала при себе природа." (Татьяна)

"Как бы мы не старались обожествить реальность, она всегда будет жёсткой, бесприкословно прозаичной. Вся наша жизнь пропитана духом животной борьбы за выживаемость. Жизнь во всех её формах кабалистична. Благодаря этой особенности жизнь обрела вечность. Движение - форма жизни везде и во всём. И только высокий уровень культуры в нас самих спасает нас и окружающих нас людей от животного беспредела. Такой человек в самых тяжёлых условиях обитания остаётся человеком и думает и заботится о выживании других людей, не забывая о высоких духовных материях. Но рядом с нами достаточно и человекоподобных существ, которые живут по закону джунглей: человек человеку волк. И порой мы с нашей духовностью оказываемся совершенно бессильными противостоять насилию с их стороны. Но так было всегда. И никому не дано изменить эту ситуацию. В кризисные моменты жизни общества волчий закон выступает на передний фронт… Вера в Бога хиреет век от века. Люди взялись за освоение космических просторов, а Вы говорите о каком-то старении. Старение - это движение по пути к исчезновению жизни. А это в принципе невозможно. Выживаемость человечества обусловлена его инстинктами сохранения рода. Посмотрите вокруг и Вы увидите, что погибает тот, кто сидит, сложа руки. А кто борется, тот и выживает. И божественность здесь не играет ни какой роли. За простое физическое выживание в ход идёт всё: пушки, автоматы, наркотики, терроризм. И у каждого свой Бог, своя божественность. Нет, я реалистка. Мне не нужны ни боги, ни их божественность. Всё это пустой звук. Богу и божественности нет места ни на Земле, ни в космосе. Бог и божественность - это всего лишь обольстительная игра воображения, которую, к сожалению, часто используют сильные мира сего, прикрывая ими свои омерзительно-грязные цели". (Татьяна)

"Диалектике меня научила Библия, строгое следование её заповедям. Оказывается, эта наука очень древняя, и Восточный мир знал её задолго до Аристотеля, который признан её разработчиком. Я склонна думать, что пророки, а затем и апостолы в своём деле по созданию Библии руководствовались обычным здравым смыслом. Они не владели диалектикой в её широком современном виде, как наукой. Но основными её принципами они оперировали достаточно искусно. Когда в мир пришёл антихрист, диалектика как школа мудрости на долгие века была изгнана из общества. Даже сегодня ведётся нудный спор о философии, как науке. А диалектика есть язык философии. Философия - это не беспочвенное фантазирование, а наука о мышлении. То есть мышление - это приобретаемая в процессе специального обучения культура выведения суждений, а из них и понятий" (Татьяна)

"Из этого следует, что все рассуждения о человеческом понятии Бога являются умозрительными. Нет в природе фактов, доказывающих его существование. Поэтому всякие дальнейшие споры о бытии Бога беспредметны. Умозрительная "философия" о божественном творении за все века своего существования не сделала ни одного научного открытия, не совершила ни одного технического изобретения. Она никогда не стояла в голове научного прогресса (у которого имеются как положительные, так и негативные стороны. Но это уже не в нашей воле что-то изменить: эволюция и есть эволюция). На её банковском счету только одни жестокие преследования людей разума. Религия всегда уничтожала всё прогрессивное в человечестве. И если разум творил и созидал, то не благодаря религии и её инквизиторской идеологии, а вопреки ей. Библия - творение разума, нашедшего способы сохранения себя и своей истины в кипящем злобой и ненавистью котле человеческой глупости, которая в историческом плане также подвержена процессу эволюции: фобософия, филодоксия, метафизика, схоластика, эклектика, софистика, натурфилософия. Этот дух ненависти к научным достижениям и науке в целом и ныне разносится ветром политиканства (филодоксами и схоластами) в окружающем нас пространстве… Поэтому библейская вера есть синоним знания, обоснованного не только логикой, но одним из законов диалектики - практикой" (Татьяна)

"В свой адрес я уже не раз слышу мысли о том, что в эпоху, когда реформировался Закон, не могло быть мудрости, лишённой религиозного духа. Ну, почему же?! Ведь создавались же сложнейшие технические и архитектурные сооружения, требующие точных математических расчётов. В эту эпоху было заложено мощное основание для развития будущей науки. В области материалистической философии были сделаны важные по меркам того времени открытия, которые и по сей день рассматриваются началом эры торжества материализма. Религиозный индифферентизм как исторически прогрессивная форма свободомыслия присутствует в любой культуре и имеет в ней свои глубокие корни. На почве безразличия к религии в разных культурологических сферах развивались своеобразные островки культуры, духовные ценности которой проявлялись в непослушании и неповиновении религиозному духу традиции. Антирелигиозное свободомыслие порождало материализм и атеизм. Интеллектуальное развитие общества в любые исторические эпохи отличается антагонизмом, что свидетельствует об отсутствии у этих эпох целостной культуры, а значит и целостного мировоззрения. В головах людей наблюдался полный разброд мыслей, что всегда (и сегодня тоже) служило плодородной почвой для появления и развития не только антинаучных, антигуманных, невежественных учений о чём бы то ни было, в том числе и о Боге, но и их противоположностей. Вся эта картина оправдывает один из законов диалектики: закон единства и борьбы противоположностей. Материальный и духовный мир развивается в борьбе, в сопротивлении тому, с чем он не согласен. Библейское учение об истине демонстрирует торжество материализма, целью которого всегда было - изучение, исследование того, что дано человеку посредством ощущений. Изучение природы предметного и духовного мира - вот то, что поставлено во главу угла Библии". (Татьяна)

"Я, Игорь, теорию сверхъестественного творения оцениваю высшей формой современного невежества. В этой теории отсутствует системность, обусловленная логико-диалектической обработкой понимания объекта. Отсутствует её практическая полезность. В эпоху развитой цивилизации, к великому сожалению, "диалектический интеллект не стал доступным людям со здравым рассудком". Почему? Потому что это возможно только при одном условии: когда обществом будут править идейные люди, способные управлять, манипулировать общественным сознанием с пользой для этого сознания, в котором будет править принцип приоритетности общих над частными интересами. Идеологией, которая в силах осуществить данные принципы, может быть только научная идеология, как средство воспроизводства культуры народа. Креационизм, рвущийся к власти, не в состоянии дать обществу истинную научную идеологию. А "общество без идеологии всё равно, что человек без головы". Креационизм в эпоху научно развитой цивилизации - анахронизм, который для всеобщей пользы, по моему твёрдому убеждению, необходимо как можно быстрее спеленать и отправить в железную клетку в качестве архаического экспоната.

Пробелы в современной науке не должны служить аргументом её слабости и бессилия. Пользоваться ими для пропаганды идей творения, по меньшей мере, недобросовестно. Науку от богословской догматики отличает её непрестанная подвижность, мобильность, способность изменять своё мнение и результаты исследований, признавать ошибки и просчёты с пользой для истины. Теологическое же мировоззрение неизменно, косноязычно, упрямо и невежественно в своём толковании мироздания. И это вполне объяснимо. Любая мировоззренческая идеология имеет свою идейную платформу, без которой ей не на что будет опереться. Вот, и держится она за свои ветхие обноски, ибо больше ей держаться не за что. Как утопающий за соломинку".

"Главным призывом Библии является призыв к поиску, открытию и объяснению истины в её сокровенной мудрости: "Бог хочет, чтобы люди спаслись и достигли познания истины". Со слов авторов Библии, это возможно только посредством рассудительности, т. е. с помощью развитого мышления, в котором они видели спасение человечества. Мозговым центром философии является диалектика, отражающая всеобщие законы развития материи и духа. Известно, что древние греки расценивали философию как инструмент познания. На протяжении последних двух с половиной тысячелетий с философией борются её противники - филодоксы, которые выдают философию за "бесцельную игру ума". К филодоксам примыкают мистики и религиозные мыслители, которые ведут в наши дни безжалостную войну с философией и даже с философами, устраняя их физически. Сегодня филодоксия - главный враг философии. Филодоксам чужд принцип - "Платон мне друг, но истина дороже". Филодоксия имеет глубокие исторические корни. Такое положение вещей уже при своей жизни наблюдали и апостолы с пророками. Их интеллектуальное творение - Библия, в итоге бесконечно длительной борьбы мировоззрений принесёт огромнейшую прибыль материализму и его рациональной мудрости. У филодоксии и филодоксов отнимется последняя надежда и последние "веские аргументы" против философии - науке о мышлении" (Татьяна)

"Если диалектика начинает свой путь из природы к человеку, то мистика, наоборот, идёт от человека в природу. Это - разные вещи. Но нельзя забывать, что и мистицизм является частью духовной культуры, в которой он занимает положенную ему нишу. И в мистицизме можно найти красивые, интересные и даже полезные мысли в научном и практическом значении. Но быть методом, способом, приёмом, средством, действием познания и добычи знания - никогда!" (Татьяна)

"Библейские противоречия снимаются и примиряются диалектическим осмыслением вещи, которая с самого начала её жизни пребывала сама в себе, как бы выпадая из цепи всеобщего движения. Диалектика обнаруживает противоречия и снимает их собой. Диалектика указывает на ограниченность рассудочно-умозрительного знания, в нём отсутствует диалектическая ясность мысли, гипотезы и всякого рода версии находятся между разумным и чувственным созерцанием предмета. Такие исследования останавливаются на границе предположений. Богословско-догматические понятия о Библии - понятия рассудочные. Поэтому они абстрактны и односторонни. В рассмотрении вещи отсутствует безусловное начало, которое как путеводная нить не позволяет свернуть с правильного пути в исследовании. Это начало покоряет чувственный опыт опыту разумности. И тогда становится ясно, что многие библейские противоречия существуют в искажённом буквой учения человеческом сознании при его одностороннем толковании. Для ищущего разума эти противоречия являются постоянным стимулом в развитии знания, в продвижении от абстрактного к конкретному понятию библейской Истины, которую с полным на то правом можно и нужно отнести к вечной абсолютной истине. Библейская Истина имеет предел своей достоверности. Она с момента её создания "обречена" быть свободной от заблуждения. Истина обладает возможностью изменять мышление человека, его воззрение на мир, а значит и его поведение. Но сама она навсегда останется в своём первоначальном абсолютном образе. Ин 18:37,38; Ин 5:20; Лк 21:15; Диалектический метод познания как всеобщий метод, который применим в любой области познания, располагает кроме упомянутых принципов и другими принципами. Современная наука выделяет их уже более десяти. И неудивительно, что большинство из них приложимы к учению пророков и апостолов об Истине. Это принцип индукции и дедукции, принцип историзма, принцип диалектического отрицания (когда новое, более развитое мышление отрицает своего более древнего предшественника), принцип восхождения от абстрактного к конкретному ("Всякое наше знание начинается с чувства, переходит к рассудку и заканчивается в разуме, выше которого нет в нас ничего для обработки материала созерцаний и для подведения его под высшее единство мышления" . Этими словами обобщается многовековая история Библии. Разве не так?). Каждый из этих диалектических принципов расшифровывает все коды Библии, начиная с философско-теоретических и кончая историческими, всеми теми, которыми она была закодирована её создателями и самой историей" (Татьяна)

"Происходящее и существующее в мире - от материального до духовного - закономерно или подчинено определённым законам. Ничего не существует просто так, не происходит из ничего и не исчезает в никуда - всё имеет причинно-следственную связь. В основе всего лежит совокупность закономерностей или совокупность законов. Законы пронизывают всё и вся и бесконечны во времени и пространстве. Совокупность всех закономерностей, или совокупность всех законов, или Закон - это и есть Бог: "Всё и во всём Христос" (Кол.,3:11); "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний" (Отк.,22:13). Проповедуемое Христом Божье Царство - это общество, где правит - "царствует" - Закон; это общество, в котором высшей ценностью является не человек, а Закон и справедливость; это общество, где Законом в большей степени защищены только законопослушные граждане - "праведники"; это совершенное общество.

Философам давно известно основное положение диалектики - закон единства и борьбы противоположностей. Суть его в том, что всякое единое целое включает в себя взаимосвязанные противоположности. Этот закон имеет прямое отношение к библейской истине, а именно: совершенное общество (Божье Царство) есть единое целое, в котором взаимосвязаны две противоположности - "рай" и "ад". Эта взаимная связь имеет следующий вид - чтобы построить "рай" для законопослушных граждан ("праведников"), необходимо создать "ад" для преступников, где под понятием "рай" подразумевается достойная жизнь для законопослушных граждан, а под понятием "ад" ("геенна огненная", "преисподняя") подразумевается суровое, но справедливое судебное наказание для преступников: "…всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто скажет брату своему: "рака" (пустой человек), подлежит синедриону (верховному судилищу); а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной" (Мат., 5:22). Из этого высказывания Христа видно, что даже за незначительное оскорбление человек может быть подвергнут судебному наказанию, то есть даже незначительное оскорбление может быть рассмотрено как преступление". (Сергей)

Беседа двадцать третья: Божественность

В теоцентризме этот член триады суть абстрактное понятие. Его очень трудно схватить, и в лучшем случае имеем синонимы "духовность" или в чуть более узкой форме "моральность". Вот что я писал в ответах на воззрение Татьяны:

"И все-таки, когда один человек спрашивает другого, умудренного истиной, "что есть истина?", но не с тем скептицизмом, с которым Пилат устало спрашивал Христа, а с желанием приобщиться к ней, то оказывается объяснение невозможно в принципе. Но поскольку в случае нас двоих оба как-то к ней уже приобщились частично (вот этим полумистическим путем, на протяжении нескольких лет жизни), то объяснить все-таки можно. Я соглашусь с вами, что истина есть рациональное понятие, что Бог призывает нас следовать ей, и основанием вижу два постулата: гениальное "по образу и подобию" и банальное "человек - это разумное животное", из чего следует исключительность именно рассудочной деятельности человека, которая его возвышает над тварным. Одновременно верно и то, что человек и духовность не сводятся к одному разуму, а, например, тело также имеет значением. Я бы сказал так, заимствуя эту параллель у Экхарта, что разум - это свет, духовность - свечение сосуда=тела. Разум, обладающий истиной, облагораживает наши чувства, изменяется наша психика - все по библейскому "благодать производит работу", но понятому, конечно, не как "Бог ниспослал нам эманацию Святого Духа". В отношении истины понятие рационально, его можно передать другому языком, попытаться объяснить другому, но эта рациональность формы содержит в себе бездны иррационального (например, "вера").

…Я часто пишу Homo Sapience, поскольку именно science, потенциальная способность к логическому абстрактному мышлению и прежде всего к образованию понятий, не сколько отличает нас от животных, но приближает нас к Богу. Никакое животное не способно помыслить Бога, который невидим и неслышим. Вот вам и библейская фраза об образе и подобии. Наша духовность имеет фундаментом именно рассудок (в чем я горячо согласен с вами). Вместе с тем, думаю, она не сводится только к рассудку - рассудок скорее подобен закваске, которая преображает все остальное животное естество человека, и потому божественность не сводится только к рассудку, потому, например, я и не могу помыслить, чтобы вы при произнесении "вашей истины" не испытывали некое эмоциональное волнение, "полумистическое" волнение. Поэтому отказ от эмоциональной составляющей и "любви" ущербен. Другое дело, я настолько привык к логике, что от этого по принципу замещения терпит ущерб моя эмоциональная восприимчивость. Весь путь человечества от древней истории (Греция с ее философией была очень важным звеном!) есть путь возвышения разума.

… Теперь о вопросе "Что есть истина?". Я думаю, что лучшее, что и я, и вы можете сказать, это указание на 10 заповедей ВЗ и 2 заповеди НЗ. Относительно заповеди "возлюби Бога" - я бы перевел ее как "возлюби божественность и Бога", вы, очевидно, переведете как "возлюби божественность". На самом деле формула "возлюби божественность и Бога" может считаться аналитическим продолжением формулы "возлюби Бога", поскольку если любишь Бога, то исполняешь и его указания, важнейшим из которых является требование богоуподобления, т.е. приобщения к божественности. Хм… с другой стороны, полюбить Бога можно только тогда, когда познал его через божественность. Поэтому, как ни формулируй заповедь, все одно будет. Если можете сказать что-то большее, то с большим интересом послушаю!

… Мы попадаем на темное понятие "любовь". Я сейчас не готов его обсуждать, моя философия сейчас не доросла еще для его анализа, поэтому оставим это на потом. Но сейчас важно показать, как она напрямую связана с "вашей истиной". Вообще же, у меня закрадывается в душе предположение, что эти слова "вера", "любовь", "Истина", да и Логос, суть в точности Одно… Как я писал выше, о любви мне много не сказать. Это что-то, пока чуждое мне; правда в теоретическом плане мне ясно, что здесь не сводится все к психофизиологии, и в трансцендентальном смысле любовь есть противоположность нарциссизму (любовь можно определить как способ существования двух и более в виде целого). Писать что-либо еще сверх того я пока опасаюсь". На форуме я также писал: "Предположение об абсолютной морали есть предположение того же ранга, что и гипотеза бытия Бога. Разумеется, для теоцентриста принятие Бога означает и принятие абсолютного характера морали, и наоборот. Можно даже поставить знак равенства между моральностью и божественностью".

---

Попытаюсь раскрыть позицию Татьяны выдержками из посланных ею текстов. При этом необходимо учесть, что "я бы хотел договориться о словоупотреблении. Ваша схема такова: есть истина, она иносказательно содержится в Библии, истина=Бог, Христос - человеческий носитель истины. Если не возражаете, то далее в переписке я буду следовать моей схеме: истина - понятие научное (соответствие высказываемого фактам), "ваша истина"=божественность, духовность - степень владения божественностью у человека (т.е духовность количественно меньше божественности, но качественно от нее не отличается), Бог - олицетворение божественности в трансцендентной сущности, Христос - олицетворение Бога в тварном (вопрос о том, что личность Христа есть личность Бога, оставляем открытым, но я склоняюсь к тому, что нужно поставить знак равенства). Душа для нас обоих есть измышленное понятие, т.е. ее нет, но все-таки иногда поэтически я позволю себе употреблять это слово как заменитель "психики"= "продукт деятельности мозга". Еще повторю, что "ваш Бог" - это "моя божественность"; введением лишнего слова мы избегаем некоторой путаницы".

"Доверие, с которым неискушённый исследователь начинает разбираться в библейских хитросплетениях, в отличие от религиозной (простой, наивной) веры в непогрешимость Слова Божия должно оправдываться исполнением всех наставлений, заповедей, уставов, предписанных учением. Исполнение, повторение, т. е. личная практика, а не религиозная вера есть критерий библейской Истины. Ик 1:22-25. Одним словом, я должна в начале поверить в идеальную разумность слов и действий пророков и апостолов, а далее, я обязана эту разумность и здравость обосновать личным опытом подражания им: Христос ходил по воде, аки по суху - и я должна это уметь делать; Христос избавлял людей от их недугов - и я! Христос умер и воскрес - и я! Господь Бог творил землю, небо, и человеков - и я! Бог руками Павла творил чудеса, также Бог моими руками должен творить свои чудеса! Это безумие оправдывается заповедью Христа: "Истинно говорю вам: верующий в меня сотворит дела, которые я творю и больше сих сотворит…". А "Я и Отец - одно". И если люди называют себя сынами и рабами Божиими, то они по его завету просто обязаны обосновать свою веру делами Христа: "вера без дел (Христа. - Авт.) мертва". И ни чем иным! Исполнением заповедей Божиих доказывается любовь к нему. Ин 14:12; 10:30; 14:9-11. Мк 16:16-18. Ин 14:15,21,23,24; 15:10. Один из уставов учения об Истине предписывает подражание самому Богу. И подражание это выражается именно в повторении дел и произведений Бога Отца: "Кто говорит, что пребывает в нём, тот должен поступать так, как он поступал" Ефес 5:1. 1Ин 2:6."

"Вопрос: почему в текстах Библии отсутствует конкретное и однократное объяснение понятия её Истины? Не по этой ли причине авторы писаний настоятельно рекомендуют не читать Библию, а заниматься усердным её исследованием… Если имена "Господь", "Отец", "Сын" - понятия, а не Личности с их трансцендентным свойством (они и их действия неподвластны законам Разума, они непознаваемы), то не только сами эти понятия, но и сама Библия - дело ума людей, а не высших в прямом смысле этого слова небесных сил. Ибо понятие есть результат деятельности сознания, как природного свойства материального по своей структуре мозга. Понятие - дитя деятельности мозга, его продукт. А раз так, то и сама Библия, оперирующая этими понятиями, находится во власти Разума, всё, что в ней написано, может быть разгадано и объяснено простым человеческим языком, рационально

Известно, что на вопрос Пилата, - что есть Истина, - последовало глухое молчание Христа. В ответ он не проронил ни слова. И только потом сказал: "Я пришёл свидетельствовать об Истине". И добавил: "Всякий, кто от Истины, слушает гласа моего". Ин 18:37,38. Доказательством этого слушания является исполнение слов и дел главных персонажей: Отца и Сына Библии".

"Свободный же, но "кроткий и молчаливый дух" избавляет человека, одержимого бесом, от его духовных недугов, которые бывают от слепой веры в букву учения (вот вам и дела Божии!), когда ассоциативный образ становится пределом Истины. Формальную веру Христос отождествляет с проказой, глухотой, немотой и слепотой, а также со змеиным укусом, он её называет тьмой и сетью дьявола. Своих апостолов он посылал для избавления людей именно от этих тяжких умственных недугов. История христианства - красноречивое свидетельство правоты Павла. "Внешняя" идеология всегда преследовала и уничтожала людей Разума и насаждала в обществе духовное рабство. А разве ныне не то же самое происходит, когда креационизм оружием бездуховности вновь стремится заполучить власть над людьми? И это происходит во времена величайших научных достижений, когда чаша весов Разума сильно перевешивает чашу религиозной ограниченности суждений о мире. Это говорит о том, что религиозная тьма настолько сильна и, кажется, непобедимой, что многие люди во все века уступали её власти, были перебежчиками и двоедушными лицемерами… Павел говорит о том, что "плоть", т.е. буква учения бездуховна, т. к. невзирая ни на что, она настаивает на сверхъестественном божественном сотворении мира. Дух же, наоборот, утверждает ценности, обоснованные конкретной Истиной, которая по природе своей духовна. Борьбой не на жизнь, а на смерть пропитана история внешнего, "душевного" христианства с человеческой природной разумностью. Фактически, это борьба бездуховности с духовностью: тьмы со светом, Сына Божия с Диаволом".

"Слово "любовь" не просто слово, а библейский термин, который необходимо толковать в согласии с истиной учения. Если Вы станете рассуждать о библейской любви по человеческому обычаю, то вы и будете тем внешним, которому закрыта дорога в Царство Божее, т. е. в царство истины. "Бог есть любовь, и пребывающий в любви, пребывает в Боге, и Бог в нём" 1Ин 4:16. Присоединяем сюда: "Любовь есть совокупность совершенства". "Погибают за то, что не приняли любви истины для своего спасения" Кол 3:14. 2Фес 2:10. Итак, Бог - это совокупность совершенства. А что есть "Бог"? Читаем "Господь есть Дух… и истина" 2Кор 3:17. 1Кор 6:17. Ин 4:24. Получаем: библейское совершенство заключается в духовном разумении всего, что есть в Библии. Дело в том, что понятие духовности искажено богословской догматикой. И у людей наблюдается путаница в разграничении понятия духовности… Речь идёт о духе, который может жить только в человеке. Его мозг - это его храмина. Разумеется, что не в каждом человеке живёт такой дух. Многие люди благополучно обходятся без самопознающего духа. Это плотские создания, не способные вырваться из цепких объятий природных инстинктов. Природа о духе не рассуждает, она своими законами создаёт условия, в которых рождается самопознающий дух. Эту особенность природы понимали уже древние-древние мудрецы, поэтому и говорили: "Познай самого себя…. Вникай в учение и в себя … и т. д.". Почти все философы, которые оставили выдающийся след в истории философии, говорили, что философское мышление руководит миром. Потому что это мышление свободно в своём движении. Единственным ограничетелем этой свободы являются упрямые факты. Библейская "любовь" есть атрибут человеческого духа (Сын Человеческий). Морально-этическими свойствами это понятие не обладает: "Бог есть любовь, и пребывающий в любви, пребывает в боге, и бог в нём" 1Ин 4:16. Эта строка таит в себе страшной силы обман".

"Так вот, по заповеди Христа каждый верующий обязан свою веру доказать, т. е. обосновать делами Христа, а не теми добренькими делишками, которые могут делать, а могут и не делать люди друг для друга. Речь в евангелиях идёт исключительно о делах Христа и его Бога Отца. Эти дела имеют конкретное духовное значение. Христос - духовное понятие ("я есть истина) может избавить человека от умственной болезни, которая называется заблуждением".

---

Сергей пишет так:

"Чтобы быть праведником, человек обязан исполнять какие-то законы. В Библии они названы Божьими заповедями, а я их называю законами морали или законами совершенного сознания. Каждый человек стремится к максимальной свободе, но так как человек живёт в обществе, то его свобода должна быть ограничена определёнными рамками. Такими ограничительными рамками является законодательство, которое всегда опирается на законы морали, господствующие в обществе. Законы морали в разных обществах отличаются друг от друга, следовательно, отличаются и законодательства. А существуют ли такие законы морали, которые были бы универсальными и совершенными? И каков критерий этого совершенства?

Универсальные и совершенные законы морали существуют, а критерий их совершенства я бы сформулировал так: максимум свободы при минимальных ограничениях ("разрешено всё, что не запрещено"); причём этот ограничительный минимум выражается в том, чтобы права и свободы одного человека не ущемляли таких же прав и свобод других людей. Эти минимальные ограничения и есть совершенные законы морали. Суть их сводится к тому, чтобы запрещать человеку творить зло".

Беседа двадцать четвертая: Библия

На вопрос "что есть Библия?" я отвечал так:

"Библия содержит много того, что является последующими наслоениями, вымыслами, толкованиями, мистическими озарениями и самовнушениями, поэтому большая часть материала Библии с фактологической точки зрения неверна. С другой стороны, я повторяю, факты самого Откровения следует признать, но они отображены недостоверно. Поэтому в чем заключались "страсти Христовы", нам не узнать. Что же касается духовной стороны, т.е. то, о чем пытается нам сообщить Писание, то ситуация аналогична - есть истинные слова и дух Бога, есть то, как его восприняли те люди, и есть то, что люди привнесли от себя. Что касается обрядов. Кровопролития из-за обрядов (креститься двумя перстами или тремя) есть сущий бред. Но и протестантизм я считаю ошибочным - все обряды человек совершает не для Бога, а для себя. Пост, молитва, церковное общение призваны улучшить его душу, но не "излиянием Св. Духа", а сугубо психологически. К сожалению, я сам их не соблюдаю, не на такой ступени веры, и нет привычки с детства, которая бы облегчила бы их соблюдение. Вероятно, в обрядах нужна какая-то мера…

Нужно максимально сопротивляться атеизму. Если бы Библия не содержала в себе противоречия (как мелкие, так и крупные), противоречия любой природы, то я бы с радостью с тезисом о богодухновенности Библии, как это понимают церковники. Но факты заставляют признать обратное, и потому мы вынуждены отступить за эту оборонительную черту. Затем прогресс науки, например, геологии, заставляет признать многие естественно-научные построения Библии неверными, что подрывает веру в то, что к ней какое-то отношение имеет Бог. Я изыскал, как будто, возможность устоять на этой линии обороны (правда, идя несколько иным путем, по сравнению с традиционным). Согласно моей позиции, не все, что написано в Библии, умно и справедливо, большая часть ее написана людьми, но без факта Откровения Бога она не была написана. Те поворотные моменты теофании подобны падениям камня в воду, после которых разошлись не совсем чистые круги. Такое вмешательство Бога в ход истории, всего несколько раз, круто меняло ее ход, придавая эволюционным процессам импульс. Механическая аналогия: легкий толчок сталкивает санки с горки, они разгоняются, едут все быстрее, пока трение их не остановит… навечно, если бы не Бог… Поэтому позиция моя такова: в Библии не нужно видеть аллегорическое толкование в каждом значке, не делать из нее какон или икону. А надлежит с вниманием прислушиваться к ее словам, ибо там скрыта во-первых, человеческая мудрость древних, а во-вторых, в каких-то местах звучит прямое Слово Божие. Например, как я думаю, христово обетование воскрешения - во всяком случае продолжения бытия избранных. Но при всем этом не нужно относиться к ней, как к рукописной иконе - если наше мышление в чем-то противоречит ей, нужно просто перешагнуть через нее (но перешагнуть умно, с полным пониманием, ЧТО переступаешь). Наконец, Библия содержит много того, что уже устарело. Вообще, если говорить совсем радикально, то можно выразиться так: "Библия нам больше не нужна, мы переросли ее".

Библейская истина истинна не потому, что она содержится в Библии, но потому что она истина духовная, и познаваться должна духовно, внутренне, полумистически, вне привязки к тексту Библии, который подчас лишь запутывает дело".

К этому я хотел бы добавить, что в любом случае Библия есть уникальный культурологический памятник. Хотя бы в силу этого нужно относится к ней бережно и не считать ее только сказками для бабушек и детишек. Есть нечто трогательное в том, чтобы относиться к ее историям наивно-буквально, без поиска аллегорий. На этих историях был взращен еврейский народ, этими историями питалось детство многих православных по людей в прежнее время. Что касается аллегорического толкования, то данный подход не должен быть универсальным, иначе мы рискуем каждую мелочь, особенность сказания или даже случайную неточность перевода возвести в ранг чего-то многозначительного. Встречая трудное место в Библии, нужно прежде поиска аллегории задаться вопросом, а богодухновенно ли оно? Если нет, то этот поиск попросту вреден. В этой моей позиции слабейшим местом является именно вопрос о богодухновенности, поскольку сомневаясь в богодухновенности одного места, мы выражаем одновременно сомнение в богодухновенности всей Библии. И как различить одно от другого? На это у меня нет иного ответа, как обращения к духу внутри человека, именно он должен подсказать. Для меня Библия не есть нечто единое, напротив - это пестрое собрание человеческой премудрости многих поколений, в нем есть как и красивые заблуждения, так и неказистые истины, но в нем есть и нечто божественное - то, что человеку сказал Вседержитель. И в деле различения нужно держаться того принципа, что все в Библии сказано Господом человекам - если факты не говорят об обратном. В противном случае необходимо либо искать аллегории, либо считать данное место человеческим измышлением. Если бы вся Библия была сплошь одной аллегорией, то единицы из читающих ее получили бы пользу, что противоречит изначальному замыслу Бога сделать ее инструментом преобразования душ многих людей; поэтому принятие библейских притч на буквальном уровне понимания содержит в себе нечто практически-истинное, искреннее, что, возможно, теряется при аллегорическом способе их толкования.

---

Теперь стоит рассмотреть близкие по смыслу позиции Сергея и Татьяны. У Татьяны:

"Рационализм, в силу религиозности Библии и явного отсутствия в ней здравого смысла, не видит на ней ценности для себя. Другим же формам мышления Библия недоступна. Я всем существующим научным оценкам Библии пытаюсь доказать: она, её тексты - предмет глубокого размышления. Библия изначально предназначалась людям, наделённым способностью мыслить критически… Те, кто в истории человечества объявили себя правопреемниками библейской мудрости, не смогли обнажить и показать людям логическую структуру учения об Истине: они сами не вошли и хотящих войти не допускают. Мф 23:13. Таким образом, мне ничего не остаётся, как только доказать, что Священное Писание - хранилище системного и здравого материалистического учения об Истине. 2Тим 1:13; 2:2; 3:17. Тит 1:9-11. 1Пет 2:15…

Сразу хочу обратить внимание читателей на следствие данного умозаключения. Если имена "Господь", "Отец", "Сын" - понятия, а не Личности с их трансцендентным свойством (они и их действия неподвластны законам Разума, они непознаваемы), то не только сами эти понятия, но и сама Библия - дело ума людей, а не высших в прямом смысле этого слова небесных сил. Ибо понятие есть результат деятельности сознания, как природного свойства материального по своей структуре мозга. Понятие - дитя деятельности мозга, его продукт. А раз так, то и сама Библия, оперирующая этими понятиями, находится во власти Разума, всё, что в ней написано, может быть разгадано и объяснено простым человеческим языком, рационально…

… учение об Истине имеет внешнее толкование и внутреннее. Со слов Христа "внешний" есть ничто иное, как притча, на языке которой он говорил с народом, т. е. с внешними. И при этом своим ученикам говорил: "Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним всё бывает в притчах" Мк 4:11. Притчеобразный язык, таким образом, это покрывало, под которым и спрятана библейская Истина. Этот язык по своему содержанию религиозен. В этом языке нет той духовности, о которой свидетельствуют "внутренние человеки". 2Кор 3:13,14. Исход 34:29-35… И таким образом осуществляется первостепенная задача учения - разрушение дел дьявола, т. е. разрушение религиозной идеологии, основанной на внешнем языке Библии. Как видим, это исторически и философски важное деяние имеет духовную природу, а не материальную, и, тем более, не нравственно-этическую…

…апостол Павел и его община были по уму Христа духовными, т. е. не религиозными. Для них их Бог, который есть дух и Истина - философские понятия, способные творить себе подобное: духовное небо и духовную землю, а также духовных "человеков"…

… в истории Библии есть примечательный момент, когда иудейский учёный священник Ездра предпринял реформацию древней религиозной иудейской традиции. Итогом чего стало создание Пятикнижия. Это уже другая Тора, в которой под религиозным покрывалом иносказательных образов пятитысячелетней давности находилось учение об Истине. Известно, что до Ездры на Востоке было распространено многобожие. К концу VI и началу V веков до новой эры начался процесс разложения этой веры. Народы Востока всё больше склонялись к единобожию. Реформация иудейской религиозной традиции должна была ускорить этот исторически обусловленный процесс. Введение пророком Ездрой единобожия сопровождалось жутким насилием со стороны самого Ездры. Он был главой Иудейского Собрания, а потому был наделён неограниченными властными полномочиями иудейского священника. Планы учёного священника Ездры были нацелены в далёкое будущее человечества. По всему видно, этот человек был высокообразованным и просвещённым во многих вопросах религиоведческого, философского, исторического характера. По своему мировоззрению он был материалистом. Он видел и понимал, что религия не в состоянии осветить полноту мира. Кроме того, она является несомненным тормозом в просвещении и объединении разрозненных религиозными верованиями масс, в эволюции его сознания, в движении от низших его форм к высшим. Человеческий Бог эгоистичен, кровожаден, патриархален, консервативен. Этот Бог имеет огромную власть над человеческой массой, чем в интересах своей политики всегда пользовалась государственная теократия. Победить этого Бога простыми внушениями и даже силой учёного слова невозможно. В новую Тору, в Закон он вложил план поражения религиозного дракона, которому на страницах Ветхого Завета дан образ Левиофана, или филистимлянского борца Голиафа. Ездра с единомышленниками, такими же членами Иудейского Собрания в тайне от жреческих служителей культа создаёт учение об Истине, очень простое по форме и содержанию…

Христианская вера к концу третьего века из гонимой становится гонителем всего прогрессивного в человечестве: предаются анафеме глобальные достижения в различных областях науки и философии: "Плоть всегда гнала Дух"; разрушаются культурные памятки язычества, предаются огню мудрые книги виднейших мыслителей не только древности, но и современников. В мир пришёл антихрист - "сын погибели, человек греха, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом, или святынею, так что в храме Божием (в разуме людей: "вы храм Бога живого…") сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога" 2Фес 2:3,4. Власть сына погибели, т. е. время религиозной идеологии, будет продолжаться "до тех пор, пока не будет взят удерживающий теперь, - и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус Христос убъёт духом уст своих, и истребит явлением пришествия своего" 2Фес 2:7,8. А "удерживающий", со слов апостола Павла, есть те самые "лютые волки, которые не щадят стада". "И из вас самих, - продолжает апостол, - восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собой" Деян 20:29,30.

Библейская концепция об Истине принуждает пересмотреть весь христианский опыт, который без сомнения послужит на пользу науке. Воскресение Сына - достояние классической философии с её специфическим аппаратом и техникой мышления. Пророки, Христос и его апостолы - великие мудрецы, обхитрившие весь хитроумный мир. Апостольско-пророческое учение об Истине есть высочайшее проявление хитрости Разума… Кто в истории исполнил роль предопределённого учением антихриста? Кто первый провозгласил истиной то внешнее, что надлежало принести в жертву? Кто принял за чистую монету плоть Христа, т. е. притчу - внешний, легко доступный, но непонятный язык Библии? Наука? Нет! Не она! Именно церковь под давлением народных масс благополучно "проглотила" крючок с наживкой. Материалисты от имени науки всегда противостояли всем тем нелепостям, которые исходили от внешнего толкования Библии. Они во благо науки и разума осознано шли на костры и пытки, которые готовила им церковь… Со слов Библии еретиками были и останутся гонители Разума и разумности в человеке. Но могло ли быть иначе? Нет! Не могло! Научная простота, логическая ясность и диалектическая обоснованность мысли - явления исторически обусловленные… Пророки и апостолы, авторы материалистического учения о Человеческом Духе, воплотили в жизнь ассирийскую пословицу: "Если хочешь помочь правде, подружись с ложью"… Библия - литературный по форме и философский по содержанию документ. Библейские лица и герои - это литературные персонажи, устами которых говорят мудрые люди. "Сказал Бог", "сказала премудрость", "сотворил Господь" надо понимать "сказал какой-то автор", "сотворил какой-то человек". Именно обычные люди свои мысли и философские воззрения на мир вкладывали в уста своих персонажей, близкие и знакомые людям, чем и вводили в заблуждение мир… я убеждена, что пророки и апостолы были философами, которых в их бытность называли мудрецами. А то, что они оставили о себе память как о простых рыбаках, то это с их стороны уловка, хитроумный приём, позволяющий маневрировать с некоторой долей безопасности в жестоких условиях бытия".

Библия - продукт этого времени. Мудрецы материалисты "одели" свою философию истины о Боге и его творениях в религиозно-языческие одежды, чем и предопределили вечную жизнь истине о том, что никакого Бога в виде трансцендентной Личности не существует (по крайней мере, с их точки зрения). Библия даёт однозначный ответ в решении "вечного" и неразрешимого вопроса о языческом боге и его языческой божественности. Нет этого Бога - "Творца и Вседержителя", значит, нет и его духа, его духовности, суть которой заключается в простой вере в "Сильную, Безграничную, Устрашающую" силу. Библейский же Бог, дух - это человеческий разум, способный к самопознанию и самосозиданию. Дух познания всегда стремится к истине, к слиянию с ней. Библейцы языческим словом "бог" обозначили своё понимание того высшего, что составляет сущность человека. И эта сущность раскрывается посредством строгих логико-диалектических рассуждений"

---

Сергей приводит сходное мнение:

"Учение Христа - это строго научная идея, опирающаяся на закон единства и борьбы противоположностей. Эта идея не имеет никакого отношения к религиозному мировоззрению (в том числе и к христианству), так как поддаётся рациональному объяснению. Но это можно сделать только при одном условии - если смотреть на Библию как на единое философское произведение.

Опираясь на закон единства и борьбы противоположностей, можно рационально объяснить всё учение Христа и понять Библию в целом. Я приведу пять умозаключений, в основе которых лежит этот закон диалектики.

• 1. Библия - объект материальный и духовный.
• 2. Она имеет форму (внешний облик) и суть (внутреннее содержание); по форме Библия - это собрание отдельных книг религиозно-исторического характера, а по сути она - единое философское произведение - пророческая притча.
• 3. Так как Библия - это притча, то она включает в себя истину и вымысел (мифы, легенды, фантазии).
• 4. Истина заключается в том, что "рай" и "ад" - это две противоположные крайности одного единого целого - "Божьего Царства".
• 5. Исходя из закона диалектики, чтобы иметь одну крайность, необходимо создать противоположную ей крайность. Другими словами, "рай для праведников" возможен только при условии создания "ада для грешников" - это положение и лежит в основе всего учения Христа"

"Единственное отличие Библии от классической притчи - так это её объём. Если классическая притча - это небольшой рассказ, предписывающий читателю должное поведение в конкретной жизненной ситуации, то Библия - это огромное произведение, несущее в себе поучительно-наставительную идею, предписывающую читателю должное поведение во всех жизненных ситуациях, на все случаи жизни. "…буква убивает, а дух животворит"(2-е Кор.,3:6) - эта библейская фраза говорит о том, что не нужно верить в Библию буквально, а нужно верить в её суть - в дух Библии, который и является истиной: "дух есть истина" (1-е Иоан.,5:6). Это подтверждает мою мысль о том, что Библия является притчей - философской сказкой. Перефразируя известную поговорку, я бы сказал так: "Библия - ложь, да в ней намёк, всем философам - урок". Библейский "намёк" и есть истина, которую хотят познать все философы, чтобы обрести мудрость - совершенное сознание. Библейская идея - учение Христа - включает в себя не только моральные поучения и наставления, но и пророчество -предсказание будущего (см. 2-е Пет.,1:19-21; Отк.,22:18,19), поэтому Библия является не просто притчей, а пророческой притчей…

Если перевести буквально, то это понятие означает "совершенное сознание" (Дух - сознание, Святой - совершенный). И это подтверждается Библией - Христос говорит о Святом Духе, как о некоем совершенстве, которое вне всякой критики ("хулы"): "всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сём веке, ни в будущем" (Мат.,12:31,32). Как видно из сказанного, Христос ставит Святого Духа выше себя и считает его неким совершенством… Святой Дух - это мудрость, а мудрость, как видно из цитаты, - это нравственное совершенство. Также из этой цитаты видно, что мудрость не имеет никакого отношения к религии. Следовательно, и Святой Дух тоже к религии не имеет никакого отношения, поэтому Святой Дух - это сознание мудреца-материалиста…

2. "Я и Отец - одно" (Иоан.,10:30) - идея, рождённая мудростью, и сама мудрость - это одно и то же.

3. "Отец во Мне и Я в Нём" (Иоан.,10:38) - мудрость в Библии (человеке) и Библия (человек) в Природе.

4. "…Слово стало плотию…" (Иоан.,1:14); "…Плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питиё" (Иоан.,6:55); "Я есмь хлеб жизни" (Иоан.,6:48) - Библия есть тело (плоть) Сына Божьего, а учение Христа есть его "кровь", и всё это - духовная пища (хлеб). "Сын Божий" и "Слово Божье" - в Библии это одно и то же и означает - плод "Отца", или плод мудрости, или произведение, созданное мудростью и являющееся носителем мудрости. Иисус Христос - это не историческая, а вымышленная личность, которая говорит от имени мудрости (Святого Духа). Сыном Божьим является сама Библия, которая устами вымышленного героя Иисуса Христа обращается непосредственно к читателю Библии, и читатель (" читающий да разумеет" - Мар., 13:14) должен "услышать" ("блаженны слышащие слово Божие" - Лук.,11:28), то есть понять всё учение Христа.

5. "Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Иоан.,14:6) - "придти к Отцу" означает - обрести мудрость. Это возможно только через познание истины, через понимание всего учения Христа: "…пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына" (2-е Иоан., 1:9).

6. "Царствие Божие внутрь вас есть" (Лук.,17:21) - как идея Божьего Царства находится внутри Библии, так и идея совершенного общества должна находиться в сознании каждого человека.

7. "…есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе" (Мар.,9:1) - приход совершенного общества неизбежен и закономерен…

ОСНОВНЫЕ ЦЕЛИ СОЗДАНИЯ БИБЛИИ

• 1. Дать человечеству бессмертную философско-этическую идею, которая смогла бы объединить всех землян, привести всех людей к согласию, миру, порядку и справедливости, и таким образом спасти всё человечество от вражды, войн и самоуничтожения: "…Я пришёл не судить мир, но спасти мир" (Иоан.,12:47).
• 2. Спасти каждого человека от сурового судебного наказания. Но такое спасение возможно только при условии соблюдения человеком совершенного Закона "не навреди", который сформулирован в учении Христа: "Претерпевший же до конца спасётся" (Мат.,24:13).
• 3. Уничтожить религиозное сознание - источник мракобесия, фанатизма и идейных разногласий, способствующих разжиганию вражды и военных конфликтов.
• 4. Научить каждого читателя аналитическому мышлению, дать ему умение отличать истину от вымысла; научить читателя смотреть на мир не только своими глазами, но и глазами других людей, и в первую очередь, глазами библейского героя Иисуса Христа.
• 5. Показать человеку, насколько несовершенен его разум, насколько человеку свойственно ошибаться и заблуждаться, ведь библейская истина оставалась недосягаемой для человеческого разума более 18-ти веков.
• 6. Исследование Писаний и правильное понимание учения Христа ведёт к обретению бессмертной мудрости (Святого Духа), к чему так стремиться каждый философ.

…Как доказать религиозному человеку, что бога как сверхъестественной сущности не существует? С помощью логики и здравого смысла это сделать невозможно, потому что религиозный человек опирается на чувства, для него важнее вера, чем знание. Поэтому, чтобы доказать религиозному человеку, что ничего в мире сверхъестественного нет, нужно чтобы это доказательство исходило от самого Бога. Только этим Богом должна быть не сверхъестественная, а естественная сущность. А чтобы Бог был понят людьми, он должен говорить человеческим языком, и значит должен быть в образе человека. Чтобы религиозные люди приняли этого человека за авторитет и поверили в него, этот человек должен выглядеть реальной исторической личностью, а не вымышленным героем. Вот для этого авторам и понадобились исторические и географические факты, чтобы создать иллюзию того, что Христос является не вымышленным героем, а исторической личностью. И вся Библия имеет форму собрания книг религиозно-исторического характера именно потому, чтобы Христа - вымышленного героя - превратить в реальную историческую личность".

---

Итак, мы имеем казус атеистов, почитающего Библию без Бога. Я писал о них так:

"Доказать небытие Бога невозможно; равно, к сожалению или напротив к счастью, как и его бытие. Поскольку по субъективным основаниям вы эту гипотезу отрицаете, то вы атеистка. Между тем из вашего прочтения Библии, если рассуждать логически, не следует этого отрицания. Как я вам писал, "и божественность, и Бог", а вы почему-то выбрали только одну божественность. Догадываюсь, однако, почему так вышло. В резких нападках на Библию, вернее, на ее внешнее понимание (что, конечно, справедливо) вы выплеснули с водой и ребенка. Вторая причина, по которой вы выкинули Бога, - это чрезмерное доверие к науке, особенно дарвиновской теории эволюции (Дарвин, конечно, прав, но все же…). У вас голове соблазнительная картина: раньше незрелые люди верили в природных духов, затем они "эволюционировали" и перешли к монотеизму, и вот пало христианство, и на его обломках мы вознесем незамутненную веру в Библейское слово. Верно все, кроме последнего звена. Я бы классифицировал вашу теорию как "божественность без Бога" (наше с вами понимание божественности, по-видимому, идентично)…

Но по вашей теории Библии, хотя вы и говорите, что Библия уникальна (и с этим можно согласиться, ибо это документ присутствия Бога (второй свидетель - евреи)), но получается несколько обратное. Почему бы мне не спросить, а чем Библия принципиально отличается от Корана/Сунны, Талмуда, Махабхараты или творений Блаватской? Ведь там тоже при желании можно найти много умно-символического? Много "истинного"? Вот можно вспомнить ради полушутки "Некрономикон". И про те писания возможно сказать, что нашлись, допустим сверхумные, например, арабские жрецы вроде Эздры, которые напустили тень-на-плетень, чтобы отгородиться от публики? В таком случае, зачем было писать Библию (или Коран), если большинство в ней и так ничего не поймут, кроме внешнего, а разумное меньшинство уже столь разумно, что им Библия в общем ни к чему? Не проще ли было пойти по стопам древних узких общин, передающих эзотерическое знание из уст в уста (Зороастирзм? Пифагорейцы?), и притом передавать достойным? Кроме того, вы вероятно, столь высокого мнения о своем уме, что недооцениваете ум тех отцов-пустынников (они всю жизнь посвятили изучению Библии) или более светских мыслителей. Августин, Ориген, Фома Аквинский (которого вы, не без моей вины, кажется спутали с евангельским Фомой), Абеляр, св.Доминик. Вот на вскидку - отец Сергий Булгаков "Толкование на Апокалипсис", вот уж там то он столько символов нашел".

"Бог дал Библию всем людям, а уж что в ней прочтут - на совести людей… Эздре нужно памятник поставить. Это слишком простое "конспирологическое" объяснение. У меня другая, более традиционная точка зрения на сей счет… Истоки противоречий в Библии я вижу только в том, что она писалась и переписывалась ошибающимися людьми… Вновь повторю. Выбросите Бога, выбрасываете и божественность. Собственно говоря, онтологическое доказательство не так слепо, как принято думать… Не, божественность долго не протянет без Бога. А ваше взрослое человечество быстро состарится. То, что Ницше принял за "Утреннюю зарю", есть лишь вечерние сумерки… "

Добавлю к этой критике еще и следующее. Поскольку, как мы знаем, Библию писало много людей, в т.ч. и авторы апокрифов, то тезис "Библия - единое философское произведение" весьма сомнителен; что общего, например, у автора "Песни песней" и автора книги Экклезиаста? Что общего у авторов фрагментов 4-я Цар. 2:23-24 (о медведице) и Иезек. 4:13-16 (о кале) и автора фрагмента Втор.15:1-8 (о прощении)? Если Бог всего лишь "понятие", то как понять Быт. 1:1, Быт. 1:20, Деян. 17:24, Ис. 42:5 и многие другие фрагменты? Или вы скажете, что это "хитрость"? Так не получается ли, что вы вычитываете в Библии лишь то, что положили себе на сердце заранее? Что понравившееся вам выбираете, а остальное не замечаете (например, Мф. 23:3)?

Беседа двадцать пятая: Христос

О Христе я писал следующее:

"Если вы отвергаете чудо воскрешения Христа (которое есть единократное сверхъестественное событие, имеющее под собой, кстати, значительный всемирно-исторический смысл), то это превышение полномочий науки - наука имеет дело с регулярными, повторяющимися процессами, и однократное чудо (нарушение хода естественных законов) вне рамок применения ее методологии… Это смысл до сих пор скрыт от меня. То, что тогда произошло между Богом и Иисусом, есть очень темная тайна. Поэтому смысл смерти Христа для меня вопрос открытый…

… поскольку само человечество не может своими силами возвыситься до понимания божественности (в лучшем случае - это Сократ и Будда), то ему нужно помочь в этом, дав по крайней мере два Откровения. Исторические моменты их проявления были точно просчитаны (например, чтобы христианство могло воспользоваться инфраструктурой Римской империи). Христос был Богом в теле человека (способно ли тело человека вместить Бога, вопрос особый). Христос не мог быть человеком, поскольку, насколько мне говорит внутреннее чувство, Бог не мог действовать неморально, не мог обрекать невинного (и любимого Им) человека на мучительную смерть - даже при его согласии (хотя, вероятно, мог искушать=проверять простодушного Авраама мнимым закланием его сына). Поэтому, если хотел установить основание закона, то Бог должен был страдать сам натурально. Тем самым появилось основание требовать от верующих стойкости, поскольку и "Христос=Бог страдал". Что же до основания, до смысла смерти Христа, то ничего лучшего, чем это придумал Павел и вы, вряд ли можно придумать. Хотя, честно скажу, идея жертвенности мне кажется в чем-то ущербной, оттого и сомнительно, когда эмпирический факт Евр. 9:22 ставится в абсолют… Бог - олицетворение божественности в трансцендентной сущности, Христос - олицетворение Бога в тварном (вопрос о том, что личность Христа есть личность Бога, оставляем открытым, но я склоняюсь к тому, что нужно поставить знак равенства)".

На атеистическом форуме мне возразили:

"Мне вот на что хотелось бы обратить внимание. На методологическую разницу в решении задач у верующего и атеиста. Аллегорически мог бы описать ее так. Есть задача - существовал Христос или нет? Атеист, как правило, умножает данные, положим цифры 2 и 3 (подчеркиваю, объективно данные) и получает 6. Либо, если один множитель неизвестен, честно пишет ответ - 2х. Что делает верующий? Он сначала пишет ответ 6. А затем, по своему разумению, хочет 2 умножает на 3, хочет 6 на 1 умножает и подставляет к ответу. Особенно одаренные могут и просто заключить - х умножить на х равно 6. Так и Вы говорите - Христос существовал. А чем продиктован вывод? Где ход умозаключений? На каких посылках основан? Почему ни один известный историк того времени нигде не упоминает о такой яркой личности как Христос?"

Вообще же, хочу сказать, что атеисты либо отрицают реального человека Христа, либо видят в нем просто человека-мудреца.

Отвечаю на это так. Бог неизбежно должен был воплотиться. Во всяком случае я бы так сделал на его месте, ибо невозможно вечность созерцать события в тварном, не вмешавшись хотя бы раз. Можно было бы пофантазировать и о других аргументах. Есть что-то притягательное в мысли о самоумалении Бога, хотя кто-то воспринимает эту идею как нечто болезненное. Еще можно выдвинуть аргументом требование божественного закона, который установил Сам для Себя Бог и которому Он следует; для того, чтобы требовать от людей страданий во имя Свое, Бог обязан был пострадать во имя людей. Итак, Бог должен был уместиться в шкуре обычного человека, дабы познать полноту его жизни (прелести существования, о которых знает только понаслышке). Когда же это будет сделано? Так оно уже сделано, в фигуре Христа! Итак, Христос был БогоЧеловеком.

Есть, однако, в данном рассуждении и слабости. Если бы Бог захотел полноты перевоплощения, то он вполне мог выбрать безвестного человека, прожить его неприметную жизнь, испытав все прелести существования (например, радость от рождения детей, которых у евангельского Христа не было - при этом циркулирует версия о женитьбе Христа после воскрешения на Марии Магдалине и переселении в Египет или Индию). Поскольку, однако, такое воплощение должно происходить по закону достаточного основания, то оно должно иметь внутренний смысл, миссию. Евангельский Христос такой миссией обладал. Что касается рождения детей, то здесь встает этический вопрос о сексуальности Бога и, вероятно, тому есть этический запрет. О Личности Бога мы почти ничего не знаем, кроме как о его ревнивости (Иак. 4:5, Втор. 4:24, 5:9, 6:15, Наум 1:2) и любви к человеку (Втор. 10:15, Исайя 43:1-4, Ин. 13:34, знаменитое Ин. 3:16 "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную"). Вполне возможно (вернее так, не будем исключать), что гипотеза "Кода да Винчи" справедлива. Еще раз повторюсь: Личность Бога есть Тайна.

Критика может быть и с другой стороны. Раз смерть Христа была всемирно-историческим событием, то и сопровождаться она должна была всемирными катаклизмами (землетрясение, тьма Египетская, разрыв завесы Храма), но историки об этом умалчивают. На это отвечу, что чудо для своего сотворения должно обладать достаточным основанием - какой смысл устраивать светопредставление для ничего не понимающих язычников? Также, по-видимому, Бог не склонен к дешевым мелодраматическим эффектам.

---

Татьяна так оценивает евангельское повествование:

"Евангелия Иисуса Христа называют "пророком из братьев своих…" Мф 1:1; 13:53-57; Мк 8:28; Ин 6:14; Лк 7:16, 17. Апостол Павел называет его "первородным между братьями" Рим 8:29. Понятно, что речь идёт о двух братьях: о "внешнем" и о "внутреннем", о "душевном" и о "духовном", о "первом Адаме" и об "Адаме последнем". А ещё об Измаиле и об Исааке, об Исаве и Иакове, о Вениамине и Иосифе. Первый из этих братьев есть иносказательно-аллегорический образ "душевного человека", т. е. религиозного мировоззрения, основанием которому служит "смертоносная буква" учения, её ассоциативный образ, данный в качестве ощущения, как начальной стадии в длинном процессе познания. Второй "брат" ? это уже "человек духовный", созданный по образу Божию, мировоззрение, в котором нет места букве и её ассоциациям. Имя этому мировоззрению - Иисус Христос, Сын Божий, Сын Человеческий. Посредством логических связей эта буква перерождается в новое - духовное качество. И тогда мы становимся очевидцами "божеского естества", посредством которого мы "удаляемся от господствующего в мире растления похотью", т. е. мыслями о сверхъестественном создании мира сверхъестественными силами…

Евангелист Иоанн открывает действительное имя словосочетания "Иисус Христос". Он его называет другим Утешителем - Духом Истины, или Духом Святым. Воскресает из мёртвых не человек, а Дух Истины, который бывшим ученикам человека Иисуса Христа открывает слепые глаза к уразумению Писаний. То есть воскресший Дух Истины избавляет их от духовной немощи - религиозной слепоты и глухоты. Прозрение заключалось в одном: ученики Христа, как и все остальные его слушатели, притчу и аллегорию понимали буквально и думали, что после смерти на древе их учитель предстанет пред ними в прежнем человеческом облике. Не зная Писаний, они глубоко ошибались. Христос им не мог обещать своего физического возрождения, ибо был просвещён Истиной учения…

На библейском языке "зло" есть религиозное заблуждение. 2Тим 3:12. Христос как человек, и как понятие далёк был от обличения человеческих нравственных пороков. Он - не душеспаситель в прямом смысле слова, не нравоучитель. А кто он? Он - философ! Не бузотёр, не филистёр, не фантазёр, не идеалист. Он - великий мыслитель, идеолог материалистических принципов в познании реального мира. Он обличал и обличает человеческую веру в идола, будь он в образе многих богов, или в образе Единого Бога. Суть одна. Развившееся от буквы учения "внешнее" христианство (антихристианство, антихрист) - последняя ступень в развитии языческих представлений о мире и его создании. На собственном опыте я множество раз убеждалась в правдивости слов Христа о том, что мир его ненавидел всегда. Стоит только открыть и начать говорить о логичности и обоснованности веры действиями и заповедями Христа, из чего следует, что "Сын Божий" - это не человек, а философское понятие, как глаза твоего собеседника начинают искриться огнём недоброжелательности. Он начинает беспокоиться, и, оглядываясь по сторонам, спешит покинуть твоё общество. Становится понятно, что твой собеседник не из тех, кто не любит обманываться. Он тот, кто обожает чудеса, творимые другими людьми. Он и в жизни надеется на чудо крещения, молитвы, поста и прочей душевной ереси. И лишь единицы, прислушиваясь, внимают твоим фактически обоснованным суждениям, которые, разумеется, лишены теперь привкуса чудесности…

Итак, уходящий на крест человек Иисус Христос, не обещал своим ученикам своего физического воскресения. Он обещал воскрешения другого имени: Духа Истины. Вот настоящее имя слова "Христос". Человеческая жертва - способ переправы к другому ? "второму" брату, "человеку духовному". Таким образом, человек Иисус Христос своим присутствием в истории и своей физической жертвой привносит в учение об Истине логический приём уподобления: "Христос умер плотью, но воскрес духом…. Если мы и знали Христа по плоти, то отныне не знаем….". Истина, уподобляясь человеку, может умирать. Но в отличие от него она способна воскресать. Христос с учениками также как и с народом изъяснялся на языке притчи. Они многое или почти всё из того, что он им говорил и что с ними делал, не понимали. Переглядываясь друг с другом, они пожимали плечами, но переспросить боялись: "Ещё многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить. Когда же прийдёт он, Дух Истины, то наставит вас на всякую Истину…" Ин 16:12,13.

В Библии существует человек, присвоивший себе в силу особенных причин имя "Иисус Христос", и существует конкретная по форме и содержанию Истина с именем "Иисус Христос". Благодаря этой двойственности дефиниций имя "Христос" для всего мира стало "камнем претыкания и соблазна" 1Пет 2:7; Пс 117:22. Исаия 28:16; 8:14. 2Пет 1:10. Рим 9:30-33. "Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх того, то от лукавого" Мф 5:37. Мир соблазнился человеком Иисусом Христом, сделав из него Бога. Краеугольным же камнем учения является Истина со своим именем. У неё также имеется своя плоть - иносказательное религиозное слово, которое, подобно человеку, необходимо приносить в жертву, т. е. избавляться от неё: "как Христос пострадал за нас плотью, то и вы вооружитесь тою же мыслью; ибо страдающий плотью перестаёт грешить" ? ярчайший пример библейской аналогии. 1Пет 4:1."

"Христианские апологеты в угоду своей пастве идеализировали образы библейских Отца и Сына, а также пророков и апостолов. Они у них святые, люди, взятые в их удел. Но эта идеализация не соответствует действительности. Ветхозаветный образ Господа - олицетворение мстительности и кровожадности. Евангельский образ спасения "людей своих от грехов их" исполняется принесением в жертву Единородного Сына. Жертва и жертвенность на страницах Библии, в контексте её учения об истине занимает центральное место и, разумеется, несёт на себе огромной силы философский смысл: "… освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа… одним приношением сделал совершёнными освящаемых… Мудрость мы проповедуем между совершёнными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих…" Евр 10:10,14.1Кор 2:6. Чувствуете, как работает математически безукоризненная формула истины о внешнем и внутреннем содержании учения: "Я пришёл свидетельствовать об истине". Своей физической смертью человек по имени Иисус Христос поставил вечную печать определения тому, что называть ложным, а что истинным. Человек умер, но не воскрес. Именно в этом факте гвоздь программы учения. Истина, благодаря внешнему умирает, но, в отличие от человека, она способна воскреснуть: "Христос умер плотью, но воскрес духом… если мы и знали Христа по плоти, то отныне не знаем". Возвращение истины по имени Христос к жизни лежит через принесение в жертву того, что предшествует горнему знанию, т. е. внешнего значения слова. Колос 3:1,2. Если бы правда находилась в том, что близко, что вначале, то не было бы необходимости призыву к "уразумению Посланника и Первосвященника исповедания нашего, Иисуса Христа…" Евр 3:1. Одним словом: "…всё почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения" Евр 9:22"

---

Сергей трактует фигуру Христа даже более радикально:

"4. "…Слово стало плотию…" (Иоан.,1:14); "…Плоть Моя истинно есть пища, и кровь Моя истинно есть питиё" (Иоан.,6:55); "Я есмь хлеб жизни" (Иоан.,6:48) - Библия есть тело (плоть) Сына Божьего, а учение Христа есть его "кровь", и всё это - духовная пища (хлеб). "Сын Божий" и "Слово Божье" - в Библии это одно и то же и означает - плод "Отца", или плод мудрости, или произведение, созданное мудростью и являющееся носителем мудрости. Иисус Христос - это не историческая, а вымышленная личность, которая говорит от имени мудрости (Святого Духа). Сыном Божьим является сама Библия, которая устами вымышленного героя Иисуса Христа обращается непосредственно к читателю Библии, и читатель (" читающий да разумеет" - Мар., 13:14) должен "услышать" ("блаженны слышащие слово Божие" - Лук.,11:28), то есть понять всё учение Христа".

Беседа двадцать шестая: Грех

"Говорят, по церковному преданию, "самоубийцы не отпеваются, они горят в аду". Да и заповедь есть, не убий, не убий, в т.ч. и себя. Но заповедь должна применятся умно. Если здоровый человек заканчивает суицидом, то это грех, нарушение совершенства мира, ибо он не внес свой будущий вклад в совершенство мира. Но по большому счету и самоубийство благо, поскольку общее совершенство мира требует присутствия в нем некоторого малого числа самоубийц (подобно соусу в блюде)" (Matigor)

"Чем можно объяснить очевидную абсурдность идеи первородного греха? Даже отбросив в сторону такие противоречия как те, что Бог наказывает за грех, на который сам человека и толкнул. Даже природа очевидно вопиет против этой идеи. Просто в силу анатомического строения мужчины и женщины, которых Бог сам такими и создал. Так как же ответить не противореча ежесекундно здравому смыслу? Задавшись вопросом "кому выгодно". Кому выгодно априори объявить человека виновным? Может быть церкви (а равно и тоталитарному государству), с целью безграничного дальнейшего манипулирования человеком? Ведь заранее виновного легко заставить вину отработать, искупить либо вообще физически уничтожить. Таким народом управлять - одно удовольствие. Автору библии или, точнее, первичному обладателю прав на издание не откажешь в остроумии и изобретательности. Я бы даже сказал в сатанинской изобретательности". (циник)

"Вопрос о грехе достаточно сложен. Вот Библия говорит, "через Адама мы все согрешили".. И внешне кажется какой-то абсурд, один согрешил, а виновны все, даже младенцы. Во-первых, так. Признаем сначала, что каждый грешен. Что есть грех? Если коротко ответить (иначе бы пришлось тома писать), то грех - это состояние, когда человек разумом понимает, что поступает нехорошо, а естество его толкает на такой недостойный разумного человека поступок. Конечно, сразу встает вопрос о добре/зле, но я акцентрирую здесь внимание на несоответствие "слов" и "дел". А поскольку природа каждого человека биологическая, поскольку его взор притягивает все яркое, вкусное, нарядное, и самое главное приятное, то ум его легко отступает в сторону, и тело переступает меру (простейший пример - переедание). Адам здесь - метафора к "праху тела". Кто из нас похвастается тем, что он Господин своим поступкам?... Значит все греховны. В-вторых, возникает вопрос вины. Фактически человек обвиняет сам себя, его разум свидетельствует против себя. Что касается наказания за грех, то нужно еще принять во внимнаие последствия греховного поступка. О чувстве вины. Циник видит в этом подсадку церкви - в какой-то мере вы правы, циник, церковь умело использует это рождающее чувство в своих целях. Но с другой стороны, вы допустите отсутствие совести, бесчувствие вины. Тогда я спрашиваю, а как человек сможет улучшить свое существо? Фактически вина (чувство вины) - это сигнал, который дает разум себе, чтобы изменить свое поведение. Понимаете, разум у человека, особенно практический (волевой), настолько слабо развит, что он нуждается в помощнике, чтобы хоть как-то руководить поступками". (Matigor)

"Объясните - это как? Вы ощущаете "живую" связь с ним? Поверьте, я достаточно долго честно пытался это делать - регулярно бывал в храме божьем, на исповедях, причащался - и ничего кроме уставших ног не ощущал. Думал что это только я такой "греховный", раз ничего не чувствую. Ведь мои приятели по несчастью - все ощущали неизъяснимую "благодать". Сейчас я просто отношусь к этому как милому, но сознательному вранью либо недостатку интеллекта в совокупности с легкой склонностью к истеричности". (циник)

"О живой связи. Употребил фигуру речи. Действительно, по большинству случаев связь может быть только односторонней. Но если вы не помышляете более или менее регулярно о Боге, значит вы сами разрываете эту связь. Собственно говоря, в плане психологии именно этим деист отличается от теоцентриста. При этом вовсе не нужно выстаивать часами на богослужении. В некотором смысле я завидую вам, у вас хотя бы привычка была ходить в церковь. Что теоцентрист может увидеть в церкви? Людей, иконы, красоту и, вероятно, если искусство позволит, то психологически настроится на "божественный лад". С Богом же можно разговаривать почти везде и почти всегда (например, в электричке).

Грех. Я думаю, что очень многие были бы рады выбросить это понятие, но без него не обойтись. Нынешнее поколение очень строптиво и горделиво, слишком привыкло упиваться собственным Я, поэтому даже с ненавистью нападает на религию, которая им напоминает, что Бог - велик, а человек - мал.

Превосходная цитата, хотя и не без красивостей.

"Поэтому современный человек, если он и исповедует свои грехи, уже не раскаивается в них. В зависимости от того или иного понимания им своих "религиозных обязанностей" он либо формально перечисляет свои прегрешения и нарушения обрядовых правил, либо же говорит с духовником о своих "проблемах", ожидая от религии своего рода терапии, лечения, которое вернёт ему счастье и спокойствие. Ни в том, ни в другом случае мы не видим раскаяния, потрясения человека, который, узрев себя как образ неизречённой славы, сознаёт, что он изменил этому "образу", запятнал и отверг его своей жизнью; нет раскаяния как печали о грехе, исходящей из самой глубины человеческого сознания, как желания вернуться, как отдачи себя Божиему милосердию и любви. Вот почему недостаточно просто сказать: "я согрешил". Эти слова приобретают своё подлинное значение и действенность только тогда, когда грех воспринят и пережит во всей его глубине и горести"".(Matigor)

.

"Вы трактуете грех (его же как вину) как противоречие между поступком и моралью. Но чувство вины закладывается в нас обществом, в котором мы живем. Это ни хорошо ни плохо. Это удобно всему обществу. Пример. Младенец нескольких дней от роду не испытывает чувства вины за то что он накакал в пеленки. Хотя он причиняет тем самым определенные страдания родителям. Точно так же он орет и не дает им спать среди ночи и плюет на ваш грех и чувство вины. Ему нужно выжить. Позднее он социализируется и перестанет какать в штаны - к этому его принудит общество либо собственный разум, ибо это непрактично. То же общество может воспитать его как, положим, исламского моджахеда и он будет убивать православных без чувства вины, а напротив - с гордостью. Я по- прежнему не вижу здесь связи с грехопадением Адама". (циник)

"О грехе. Что я надумал. Не совсем верно я его определял. Грех многообразен. Начнем с того, что в каждой ситуации человек может совершить как греховный поступок, так праведный и, как промежуточное, нейтральный. В большинстве случаев то, что противоречит 10 заповедям, есть грех - это классическое определение. Однако я делаю оговорку "в большинстве случаев", поскольку для сложных случаев заповеди есть слишком тупое оружие. Более гибкий способ - это вспомнить о двух новозаветных заповедях, первая из которых гуманистическая, а вторая теоцентрическая, причем вторая имеет приоритет действия. Два примера - когда Христос выгнал торговцев из храма (а в инициированной драке могли бы пострадать люди, что противоречит гуманизму), и недавний пример с разрушение выставки художников, которая имела явно антихристианский характер. Если бы вы, циник, привели бы мне какие-то конкретные примеры греховности/негреховности, мне было бы проще отвечать, поскольку в каждом случае свое. К примеру, Христос и помыслы называл грехом" (Matigor)

"Матигор, грех это своеобразное табу и не более. На вопрос: "Почему так, а не иначе?" он отвечает: "Потому, ЧТО!" как в одном анекдоте... Уж лучше классифицировать действия человека по нормативно-правовым актам и общественной морали чем по понятию греха, а то можно попасть в довольно сложную ситуацию" (Maximus)

"Если переходить на юридическую точку зрения, то:

преступление - это поступок человека, противоречащий законам государства.

аморальный поступок - это поступок человека, противоречащий общественной морали

грех - это поступок, противоречащий законам божества и абсолютной моральности" (Matigor)

"И где же эти законы божества прописаны и кем утверждены? Неужто в Библии, Торе или Коране? Но они все трактуют по-разному и со своих позиций. А понятие "абсолютная моральность" вызывает у меня некоторое недоумение... По сути, мораль - абстрагированные нормы поведения определенного общества, которые неформально регулируют общественные связи и взаимодействия, грубо говоря, это сбор чего можно, а чего нельзя... А вот понятие "моральность" несет несколько иную смысловую нагрузку, это уже идет ОЦЕНОЧНАЯ шкала определенного поступка, который совершился, совершается или будет совершаться, со стороны самого индивида или самой группы. Но тогда, что такое абсолютная моральность? Да и что это за категория? Объясните, пожалуйста..." (Maximus)

"Есть вечные законы морали, которым подчиняется и которые создал Бог. "Скорее небо и земля прейдут, чем ...". Их абсолютность такая же, как у законов физики. Этим положениям, кажется, противоречит весь наш опыт. Но разгадка в том, что эти законы по-разному преломляются в разной исторической и социальной обстановке. Т.е. есть абсолютное добро, которое принимает разные формы в разных условиях. Это не значит полной субъективности понятия, т.е в каждый момент, ориентируясь с поправками на конкретику условий, можно сказать - так поступить хорошо, а так - не очень. Но верно то, что один и тот же поступок может представляться разным народам по-разному.

Пример. Самоубийство. Соответствует морали или нет? В наших российских условиях аморально, потому что идет убыль населения. Но для эскимоса в трудных условиях самоубийство стариков желательно как условие выживания молодых. Тогда у эскимосов самоубийство напротив морально. Нет ли противоречия с абсолютной моралью? Нет, потому что она говорит - "при одних начальных условиях нужно поступать так, а при других - вот так". Оправданно ли самоубийство безнадежно больного раком? Я думаю, да - в соответствии с абсолютной моралью. А самоубийство юноши? Нет, и тоже в соответствии с абсолютной моралью.

Поэтому, скажем, в отношении 10 заповедей. "Не убий" - но убийство на войне не есть грех. Хотя, разумеется, худой мир предпочтительнее войны" (Matigor)

"… в данном обществе аморальным может считаться лишь тот поступок, который противоречит данной общественной морали, являющейся интегралом стереотипов и господствующих в обществе представлений, традиций и прочего. В этом случае необходимо все исторические явления, которые связаны с моралью, оценивать с позиции той морали, которая имела место в то время и тогда мы вернее поймем ту природу, то основание этих явлений, которое вероятно могло быть на тот исторический период. А иначе, это все равно, что оценивать физическую теорию из другого гипотетического мира на состоятельность по средством физики нашего мира. Как считаете?... Ведь все формы морали, кроме того, что уже писал выше, сидят в головах людей, а не независимы от них, при том, в каждой голове по разному... Что вам мешает рассуждать о субъективной, абстрактной и человеческой природе морали?... В библии вряд ли сказано, что следует его толковать по разному и в зависимости от обстоятельств. И потом, если рассуждать так, как в том примере с убийством молодыми эскимосами своих стариков, то стирается сама абсолютность закона, ведь абсолютный закон не может иметь таких расхожих толкований, но подразумевает однозначность своего определения, а иначе чем он отличается от относительного, от продукта адаптации, приспособления… По вашим рассуждениям, уважаемый Matigor, получается, что угнетение и эксплуатация предпочтительнее восстания, революционной войны? А я скажу, что другими средствами, кроме революции, сбросить рабовладельческое иго практически невозможно и если это произойдет, то можно говорить о явном приоритете такого подхода и его неоценимой пользе для самого общества... Это конечно одна сторона проблемы, не сочтите, что я утрировал ваше утверждение о предпочтительности, понимаю, что в некоторых ситуациях более приемлемы иные подходы... Раз закон, если имеет место такое событие, которое находится в его юрисдикции, зависит от условных обстоятельств, то он никакой не абсолютный, в особенности, если речь идет о продукте человеческого мышления! Считаю великим заблуждением и ограниченностью условность принимать как данность, хотя в этом есть своя, правда болезненная, прелесть, патологического толка..." (Капри)

"Что касается упреков о том, что допустив условность применения заповеди "не убий" (это в качестве примера), я тем самым отрицаю абсолютность морали, то здесь должен сказать следующее. Подобно тому, как наиболее фундаментальные законы физики открывались в течении последний 400 лет (и некоторые думают, что они еще не до конца открыты), так и наиболее фундаментальные, носящие характер абсолютных, законы морали человечеству еще предстоит открыть. А вы думали, что абсолютные законы моральности содержатся в Библии? Неправильно. Можно объяснить, почему так было предусмотрено божественным провидением. 10 заповедей и были сформулированы как строгие, поскольку только строгостью можно было удержать еврейский народ от греха. Но эти заповеди нужно применять умно, не ко всем случаям, действуя в каждом не по писанному, а по неписанному, содержащемуся в душе. Если человек духовно незрел, то он обязан следовать заповедям вслепую, а если его зрение чуть-чуть приоткрылось, то он видит несовершенство заповедей и действует по иным правилам, вероятно, даже более строгим. Что до того, что "не убий" не является абсолютом, то вот рассуждение. Если "не убий - абсолют", то Бог - великий преступник, ибо в созданном им мире постоянно происходят убийства (скажем, по неосторожности, по старости, когда природа убивает человека старостью). Поэтому и в примере с революцией нужно смотреть каждый случай отдельно: скажем, перевешивают ли текущие страдания народа выигрыш от смены строя? И не получится ли так, "что хотели одного, а вышло как всегда"? наша страна пережила 2 революции, 1917г. и 1985-1991гг., и в обоих случаях люди были жестоко обмануты.

Еще добавлю, специально для верующих. Если вы считаете, что 10 заповедей абсолютны, что я ересиарх, считая их выполнение необязательным, то поясню. Во-первых, в Евангелии по делу о разводном письме Христос четко дал более жесткое указание, чем Моисей - значит заповедь Моисея была не абсолютной. И часто Бог говорит в НЗ: "... написано так -то, а я говорю вам так-то". С другой стороны, есть обратная цитата - "я пришел не нарушить закон, но исполнить". Во-вторых, чтобы нарушить заповедь, нужно достаточное основание. Если вы такого основания не имеете, значит ссылки на абсолютную мораль вам не помогут, и вы все равно преступник. Условно говоря, 10 заповедей - это абсолютная мораль, данная для данной исторической эпохи в относительной обертке" (Matigor)

"Но прежде, чем растолковывать каждую заповедь, я должен сделать небольшое пояснение: ветхозаветные заповеди, вложенные в уста Моисея, Иисус называет человеческими, а не Божьими (см. Мар. 7:7-13), так как они имеют недостатки: "если бы первый завет был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому" (Евр., 8:7). Чтобы удалить эти недостатки, нужно ветхозаветные заповеди привести в согласие с учением Христа, и только тогда можно будет назвать эти заповеди Божьими, то есть совершенными. Иисус намекает на исправление заповедей такими словами: "Вы слышали, что сказано древним… А Я говорю вам…" (Мат., 5: 21-22, 27-28, 33-34). Иисус исправляет заповеди, доводя их до совершенства" (Сергей)

"Первая заповедь: "Не делай себе кумира и никакого изображения…" (Исх.,20:4). Любой человек имеет достоинства и недостатки, и это нормально ("Наши недостатки - есть продолжение наших достоинств"). Даже совершенный человек (мудрец, богочеловек, Сын Божий) не имеет права претендовать на роль кумира или идеала: "…что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог" (Мар.,10:18). Если человек знает абсолютную истину и говорит от её имени, то это совсем не значит, что он знает всё и вся. Поэтому даже мудрец имеет право на ошибку, на заблуждение и, следовательно, на глупость…

Вторая заповедь: "Не произноси имени Господа, Бога твоего напрасно" (Исх.,20:7). Чаще других слово "Бог" произносят религиозные люди. А религиозный человек - это человек, верующий в то, чего он не знает, ведь ни один представитель любой религиозной конфессии не может дать вразумительного и исчерпывающего ответа на вопрос "что есть Бог?"…

Третья заповедь: "Шесть дней работай, и делай всякие дела твои". Четвёртая заповедь: "Помни день субботний…, не делай в оный никакого дела" (Исх., 20:8-10).Эти две заповеди я объединил в один закон морали, потому что Иисус призывает трудиться и в субботу, если это необходимо для пользы дела… Из этих противоречий в учении Христа можно сделать такой вывод: человек должен трудиться ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы иметь возможность и время для духовного совершенствования. Материальное богатство не должно являться целью, но оно должно быть средством для достижения духовного или нравственного совершенства…

Пятая заповедь: "Почитай отца твоего и мать твою…" (Исх.,20:12). Эта заповедь не имеет прямого отношения к родителям: "И враги человеку - домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня" (Мат.,10:36-37)… "Матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его" (Лук.,8:21). Следовательно, "почитать мать" - значит, почитать мудрецов-моралистов или просто тех людей, кто более мудр и опытен… следовательно, "почитать отца" - значит беречь Природу, которая кормит всех нас. Не беречь Природу - всё равно, что плевать в тарелку, из которой ешь.

Шестая заповедь: "Не убивай" (Исх.,20:13). Известно, что убить человека можно даже словом, сказанным с ненавистью и злобой: "Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца" (1-е Иоан.,3:15). Эта заповедь запрещает делать всё то, что может причинить вред духовному или физическому здоровью человека, или лишить его жизни. Но эта заповедь не имеет никакого отношения к судебному решению. Смертная казнь по приговору суда - это не убийство, а судебное наказание ("геенна огненная" - см. Мат.,5:22), только более суровое, чем наказание лишением свободы, штрафом или другими видами наказаний.

Седьмая заповедь: "Не прелюбодействуй" (Исх.,20:14). Любодеяние - это секс по любви, что тем более не запрещается Иисусом. А такое понятие как "прелюбодеяние" к сексу имеет косвенное, а не прямое отношение. Приставка "пре" указывает на то, что предшествует сексу. А сексу, как известно, предшествует соблазн, искушение. Заповедь "не прелюбодействуй" означает - не соблазняйся. Не соблазняйся удовольствиями, за которые потом нужно будет расплачиваться либо своим здоровьем, либо своим материальным состоянием. Не соблазняйся "запретным плодом" (не нарушай запрет Закона), после чего может последовать наказание. Чтобы лучше понять суть этой заповеди, я дополню её такими словами - прежде чем что-то сказать или сделать, подумай о последствиях… "Блажен, кто не соблазнится о Мне!" (Лук.,7:23). Что значит - не соблазниться о Христе? Это значит, что не нужно соблазняться бессмертием своей души, не нужно соблазняться жизнью в загробном мире. Потому что вера в бессмертие души в загробном мире приводит к тому, что обесценивается жизнь человека в реальном мире, а это прямой путь к безнравственности и преступлению.

Восьмая заповедь: "Не кради" (Исх.,20:15). Собственность есть средство для благополучного существования человека. Присвоение или уничтожение чужой собственности наносит материальный и моральный ущерб владельцу этой собственности.

Девятая заповедь: "Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего" (Исх.,20:16). Будучи свидетелем в суде, говори правду и только правду, так как от свидетельских показаний зависит судебный приговор - будет он справедливым или нет: "…да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого" (Мат.,5:37)… Христианские богословы истолковывают эту заповедь как запрещение лгать, обманывать. Но такое толкование идёт вразрез с учением Христа. В одной притче Христос учит обманывать (см. Лук.,16:1-9; притча о неверном управителе), но обманывать только в том случае, если этот обман не пойдёт во вред, а будет всем (или большинству) на пользу.

Десятая заповедь: "Не желай… ничего, что у ближнего твоего" (Исх.,20:17); "Не пожелай чужого" (Рим.,13:9). Никому не завидуй. Судьба ("крест") каждого человека исключительна и неповторима, она не может быть похожа на судьбу других людей. Если же человек желает следовать чужой судьбе (нести чужой "крест"), то такой человек не может быть достоин звания мудреца-моралиста: "кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Мат.,10:38)." (Сергей)

"В первой заповеди говорится о любви к Господу Богу. Известно, что сознание человека первично, а его слова, поступки и дела вторичны, поэтому человек является рабом своего собственного сознания, а сознание человека является для него хозяином, или господином, или "Господом". Возлюбить Господа Бога - значит, возлюбить своё собственное сознание, своего духа. Это значит - стремиться к нравственному совершенству, к познанию истины, к обретению мудрости (Святого Духа). Во второй заповеди говорится о любви к ближнему. (Кстати, под понятием "ближний" подразумевается не всякий человек, а только тот, кто оказывает помощь ("милость"), - см. Лук.,10:29-37). Если первая заповедь Христа имеет направленность внутрь человека, то вторая - имеет направленность во внешний, окружающий мир человека. "Любить Господа Бога" означает - жить в мире и согласии со своим собственным сознанием, а "любить ближнего" означает - жить в мире и согласии с окружающим миром. А для этого необходимо просто исполнять законы морали: "заповеди "не прелюбодействуй", "не убивай", "не кради", "не лжесвидетельствуй", "не пожелай чужого", и все другие заключаются в сём слове: "люби ближнего твоего, как самого себя" (Рим.,13:9). Слова "как самого себя" означают - не больше и не меньше, а быть на равных со всеми, кто тебя окружает. Совершенны ли эти уже исправленные законы морали? Я считаю, что совершенны, потому что, соблюдая их, каждый человек будет жить в гармонии с Природой, обществом и самим собой, - а в этом и заключается человеческая свобода. Эти законы морали ограничивают свободу каждого человека ровно настолько, насколько это необходимо для того, чтобы человек не смог причинить никакого вреда или ущерба ни себе, ни обществу, ни Природе". (Сергей)

"Итак, Писание безгрешно и безошибочно! Но безошибочное Писание со слов апостола Павла, "всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа…, всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать" Гал 3:22. Рим 11:32. Из сказанного апостолом следует: 1. Писание есть источник греха; 2. Грех может быть состоянием уверовавшего в Писание человека; 3. Грех - это начало пути к обетованиям, а чрез них к помилованию. То есть помилование - следствие распознавания греха. И всё это - дело рук самого Бога Отца. Так что Писание, со слов его Отца при определённых условиях, грешно и ошибочно. Задача исследователя Библии - распознать эти условия так, чтобы они снимали грех, за чем должно последовать познание Истины в её конкретности и объективности". (Татьяна)

"Определение и понятие библейского греха находится в компетенции библейской Истины, с согласия которой мы не имеем права толковать "грех" в обыденном человеческом пространстве, как отступление от общечеловеческих норм морали и нравственности. Речь идёт о двух мировоззрениях: религиозном и материалистическом. Если вы принимаете библейские сказочно-религиозные повествования на веру, оправдывая её всего лишь исторически сложившимися ритуалами и традициями, то по учению Вы - грешник… Первыми, в ком были разрушены дела сына погибели, который и по ныне выдаёт себя за Сына Божия, были многие из бывших слушателей Христа (пятьсот братий), но для учения и его дела важны апостолы, которые для всего мира должны были послужить примером веры, её образцом… Многие из читателей этого материала, могут задаться вопросом: как избежать греха? Ответ прост, и о нём уже шла речь. Но Библия располагает разными и довольно интересными литературными формами изложения своей мудрости, т. е. знания, свободного от религиозного духа заблуждения. Вот одна из них: "Страх Господен - ненавидеть зло…". Эта заповедь равнозначна главной заповеди учения: "Возлюби ближнего своего, как самого себя". "Ближний", в соответствии библейской Истине, есть Бог Отец, который в учении самый главный, и которого надо знать. А знание оправдывается не соблюдением предписанных одним из Вселенских Соборов символов веры, а соблюдением его Слова, которое есть Истина… наказывает одним: религиозным заблуждением, сила и власть которого выражается в одном: оно лишает верующего Разума, способности смотреть на мир глазами свободного и трезвого человека… Премудрость, которая есть Христос, призывает путём рассудительного знания избегать греха, т. е. Божьего наказания - веры в сверхъестественное создание вселенной и человека в ней". (Татьяна)

Беседа двадцать седьмая: Совершенство

"Понятие "Бог " имеет другой статус, нежели "Дед Мороз". Я право не знаю, "это и ежу понятно", с другой стороны нужна какая-то формальная расчистка (ради строгости). Скажу как теоцентрист, все разнородные философские понятия "первопричина", "благо", "совершество" просто ради красоты здания философии должны иметь единый источник. Этот источник, "наше все", есть Бог. Можно этот источник назвать и дедом Морозом, но при этом четко представляя вкладываемое в это слово содержание" (Matigor)

"А как насчёт понятий "зло", "вред", "неполноценность"? Их в какой каталог записать? Они ведь неотделимы от перечисленных вами выше. Тоже - к богу? Христиане очень категорично отметают их от имени божьего. Насчет "красоты здания"... Вспомнился Гитлер с его идеей сверхчеловека. Там, ради красоты, свелись вместе и "чистота нации" и "геноцид низших рас". И тоже подавалось под видом "совершенства", "блага", "первопричины". Замок не песке, батенька, весь этот теоцентризм" (Ptah)

"Тезис мой в том, что наш мир, как Божье творение, совершенен, и все что здесь свершается, то к лучшему…" (Matigor)

"Сразу же возникает вопрос - к лучшему для чего или кого? Например... примитивно... Самка леопарда охотится на, скажем, козу. Поймала. Съела. Ей - хорошо. Она будет жить, завтра произведёт на свет малыша. Животное здорово, вид сохраняется. А теперь посмотрим на козу. Она тоже могла быть котной и принадлежать к исчезающему виду. Животное погибло, вид исчез бесследно. Кому в этой ситуации лучше, кому - хуже? Другой пример: человечество. Гуманизм - человеческое изобретение. Спасая слабых детей с врождёнными пороками в генетическом аппарате мы совершаем добро (с нашей точки зрения и божественной). Всему человечеству, как виду животных - угрожает опасность вырождения, ведь больные люди вырастают, дефект закрепляется в их детях, а те, в свою очередь, дают вовсе нежизнеспособное потомство" (Ptah)

"Общее замечание. Совершенство относится к миру, а не к его частям.

1. Хищничество.

Увы, лань испытывает страдания от поедания. Но все-таки, я предполагаю (хотя точно не знаю) - хищник перегрызет ей горло сравнительно безболезненно. Но смотрите кто в выигрыше? а) дети лани, поскольку освободились ресурсы, "трава стала сочнее" б) хищник поел - ну это понятно в) зритель - лань не была бы столь изящной, а хищник не обладал бы такими прекрасными когтями с подушечками, если бы хищничество упразднилось г)...

2. Больные дети.

Во-первых, окружающие могут (имеют повод) проявить свое сострадание, поднимаются духовно. Во-вторых, в болезни крепчает характер. В-третьих, генофонд не страдает, поскольку тяжелобольной вряд ли будет иметь потомство (в конце концов его устранит половой отбор). В-четвертых, нашлась работа врачам..." (Matigor)

"Признаю, пример с ланью - слабый и непродуманный. Совершенство относится к миру? То есть предполагается некая целостность, гармония, равновесие? В таком случае, любая религия, разделяющая мир на белых и красных, наших и не наших, на добро и зло - ущербна. А следовательно не может претендовать на звание мировоззрения… Увы, не всякое нарушение в генах немедленно лишает возможности иметь потомство. Некоторые болезни проявляются в зрелом возрасте, когда уже дело сделано и поломка пошла гулять по миру. Окружающие, может и поднимаются духовно в глазах собственных и окружающих, но с более отстранённой точки зрения, этот гуманизм равнозначен медленному отпиливанию руки вместо краткого обрубания. Например неизлечимо больные люди (имею в памяти несколько реальных историй) умирали страшной мучительной смертью по причине этих самых "духовности" и "сострадания" окружающих, возведённых в закон. Умирающие не подымались морально, поскольку редко бывали вменяемы. Они, по существу, уже не были личностями. Не сострадательнее ли было бы облегчить таким людям последние часы? Да, я говорю об эвтаназии. Лично для меня - это выход, избавление себя и других от безнадёжного ожидания неизбежной смерти. Если нет надежды выкарабкаться - нужно освободить близких от себя, как обузы. Я вас не шокировала? Я говорю о себе" (Ptah)

"0. Хочу сразу некое запоздалое введение. Бог - это совершенное существо, совершенное существо не может создать несовершенный мир (в противном случае наше понятие о Боге было бы нарушено). Значит "по определению" наш мир совершеннен, ОБЪЕКТИВНО совершенен. Но совершенен лишь по отношению к другим возможным мирам. Поэтому кажущиеся несовершенства мира (вроде мук лани) это неизбежная плата за максимум совершенства мира из возможных миров. Грубо говоря, если бы мы прервали страдания одного человека, мы бы получили десять новых страдальцев.

1. Одно из простейших следствий - каждая вещь, которая существует, своим несовершеством оплачивает совершенство мира. И вообще, если бы существующая вещь не существовала бы, то совершенству мира был нанесен ущерб (Дамы, потерпите еще философии :))). Например, существование такого атеиста, как Дулуман, является благом. Существование преступников и маньяков также благо. Атеисты и те(оцентр)исты нуждаются друг в друге, ибо с кем бы они спорили на этом форуме? Белое нуждается в черном. Артисты нуждаются в зрителях, и наоборот. Поэтому вы не правы, когда упрекаете религию в том, что она отличает доброе от злого, праведников от грешников, соблюдающих от несоблюдающих. Она как раз вправе так делать, но она не вправе, как ни странно, говорить злодею, что его существование - это зло. Она вправе вершить Страшный суд, возздавая по заслугам, но не вправе давать (сверх)моральную оценку.

2. Об эвтаназии. Каждой вещи отмерен срок, другие вещи придут ей на смену. Если безумный старик умирает собственной смертью (наконец), то это хорошо. Если безумный старик подвергается эвтаназии. т.е. насильственной смертью, то по большому счету и это хорошо. Поскольку такова судьба именно этого старика. Что касается распространения практики эвтаназии, то я за - только при соблюдении двух условий: а) личное его согласие (какой смысл мучаться раком попусту?) б) отсутствие злоупотреблений со стороны врачей и родственников.

3. Если болезнь проявляется в зрелом возрасте, она ничтожна для отбора. Чтобы мир был совершенен, должно быть и в нем некое число страдальцев.

4. О второстепенности мира в христианстве. Допускаю, что отдельные речения святых и даже места из Библии дают основание сделать такой вывод. Даже и монастырская практика дает повод к этому. Но это неверно! Творение Господа не может быть второстепенно! Напротив, наша жизнь здесь не только приготовление к вечной, она самоценна! И за нее и ее содержание мы ответственны перед Богом.

5. Красота фракталов. Конечно, красота содержит в себе много субъективного, но я не могу поверить, что к тому нет объективных оснований. Фрактал - очень хорошая иллюстрация. Разве форма снежинки не объективна? И именно ее самоподобие и есть основание для таких субъектов, как мы, считать ее красивой. Специально для Капри: даже если отрицать реальность красоты, ваше чувство прекрасного реально существует и реально может влиять (допустим, через настроение или выбор спутника жизни) на вашу жизнь, значит красота - это реальная сила. А верующим остается славить Бога, создавшего сей прекрасный мир." (Matigor)

"Видимо, бог не настолько всемогущ, чтобы устранить эту прискорбную неприятность без вреда для общего совершенства своего творения? Чтобы вы не говорили, но страдания, в том числе "безгрешных" по определению христианства детей, буквально вопиют против абсолютно любой теодицеи. Ваш бог похож на лемовского Трурля из рассказа "Собысча". Читали?" (VDY)

"Природа мира такова, что если мы захотим пресечь страдания одного, то пострадают десять. Не изменяя природу мира, нельзя пресечь страдания. Любая другая природа мира даст еще больше страданий, наш мир имеет наилучшую природу. Она заложена в нем Богом. Бог мог бы пресечь страдания, но его всемогуществу кладет предел изначальная природа мира, заложенная в него Богом. Красота, вероятно, имеет объективное основание. Моя формула, нечто красиво, если в его упорядоченной структуре вплетены островки хаоса." (Matigor)

"Не понятно, что означают слова "Бог совершенен". Я знаю, например, что такое идеальный газ, а вот можно ли придумать "совершенный" газ? Что следует из определения бога, как совершенного существа? Далее, как я понимаю, из вашего мнения о боге не следует, что он всемогущ. Он каким-то неизвестным образом совершенен, но не всемогущ. Мир он сделал настолько "совершенным", насколько мог, насколько ему позволили его возможности (очевидно, ограниченные). По вашему же мнению, человек должен не придираться и не искать изъянов в этом мире, а просто "подражать и уподобляться богу" (это каким же образом? Творить такие же "недосовершенные" миры?). В целом, такой творец похож не столько на Бога в монотеистическом понимании этого слова, сколько на Демиурга античных гностиков. Такой взгляд на бога для христиан (и любых других авраамистов) должен быть не более приемлем, чем атеистический. Вместо неописуемого словами абсолюта, Вы подсовываете некоего ремесленника, сделавшего Вселенную не "абсолютно совершенной", а "совершенной настолько, насколько он мог это сделать". Эту подделку под совершенство Вы объявляете оптимально возможным отношением "цена/качество" и предлагаете ею восхищаться. Вывод о том, что ничего лучше наш демиург все равно не смог бы нам предложить Вы основываете на том, что лично Вы не можете вообразить что-либо лучшее (да и никто не может)". (VDY)

"О совершенстве. Я согласен с упреком, но тут уж привыкайте - все-таки Бог и Его совершество трудноопределимые вещи, и философия несводима к математике. Определение Гете: философия - это человеческий рассудок на туманном языке. Совершенство нужно отличать от оптимальности, благости, скорее всего - совершенство есть какая-то эстетическая категория.

О всемогуществе. Скажу так, Бог достаточно могущественен. Не надо понимать чересчур формально, тем более что понятие "всемогущество" самопротиворечиво. Может ли всемогущий Бог создать всепробивающий пушечный снаряд? Да, безусловно. Может ли всемогущий создать несокрушимую броню? Да, безусловно. А как так, либо суперснаряд пробил суперброню, но тогда суперброня не столь крепка, либо... Достаточно наивный логический парадокс. так что "всемогущество" Бога чем-то ограничено.

"По вашему же мнению, человек должен не придираться и не искать изъянов в этом мире". Хотя я этого не говорил, но вполне согласен. Но право на критику у человека есть, борьба за свои права должна быть - ибо без них мир не был бы совершенен. А вот считать творение "недотворением" - это грех

Неоднократно высказывалась идея, что верят в Бога от страха смерти. Это и верно, и неверно. Верно потому, что вот представьте себя… это сейчас вы здоровы и бодры.. а в старости будете развалиной, память резко ухудшится (ярко вижу на примере своего деда).. и вот такой румяный сейчас, перестанете быть даже скелетом. Вы содрогались при мысли о собственной смерти? Вот я лишь где-то неделю назад представил себе собственную кончину.. не просто как факт, событие, т.е. разумом, а чувством... действительно, ужас.

Но верят в бога, конечно, не только, и не сколько по причине смерти. Одно из оснований - поиск в мире священного, высокого" (Matigor).

"Ай-яй-яй. Ересь. Разве бог - не совершенное существо? Куда это он эволюционирует? Если есть куда развиваться, следовательно, был период, когда бог был хуже. А значит и наш мир, им созданный далек от совершенства?" (Ptah)

"Хорошее возражение, достойное. Но. конечно, и у меня возражение найдется. Совершенство есть предикат сложный, состоящих из многих простых, одним из этих простых является требование эволюционируемости (а мы видим, что в нашем мире эволюция проявляет себя положительно). Если Бог не эволюционирует, то он как бы не живой, а значит несовершенен. Значит верно обратное и Бог эволюционирует. К тому же определение совершенства должно применяться не к моменту времени, а к всей совокупности моментов времени" (Matigor)

"Тогда утверждение о его совершенстве в прошлом по отношению к данному времени является ложным, т.к. в результате эволюции он обязан стать более совершенным". (DevilMan)

"О чем вы опять? Бог существует вне времени, для него прошлое, настоящее и будущее - единовременны. А коль так, то не может у него быть физического и временного пространства для эволюции" (Ptah)

"Теперь о Боге и времени. Признаюсь, вопрос очень трудный, и когда я говорю об эволюционирующем Боге, я разумеется порываю с каноническим представлением. Да, действительно, вроде Бог вечен и Творце времени и сам лежит вне его потока. Логичное и внушающее доверие суждение. но теперь рассмотрим другую аксиому теоцентризма - Бог есть Личность. Но Личность должна общаться с другими личностями, например, по принципам любви, как учит христианство. Общение же возможно, если есть изменение, а изменение возможно только, если есть время. Следовательно, Бог обязан пребывать в потоке времени. Как разрешить эту пренеприятную коллизию? Думаю, такой выход приемлем: мы существуем в одном времени, Бог - в своем, божественном. Ну а что изменяющийся Бог более совершенен, чем статичный, это я уже писал." (Matigor)

"Мне лично видится такая цепочка рассуждений неверной, противоречивой... По определению бог всемогущий и прибывает вне времени (это само по себе невероятно, так что примем что он способен при этом держать таким же невероятным образом связь с любым моментом времени, любым человеком во времени), следовательно он статичен, он все знает на перед и уже "готов" для всего и сам этим управляет, следовательно он уже завершенная сущность, идеальная во всех своих проявлениях, а иначе нарушается практически вся цепочка заключений. В общем, как вы писали - "изменяющийся бог совершеннее статичного" - при том, что бог всемогущий основательно противоречиво! Думаю, следовало бы для пущей наглядности построить доказательство на основе математической индукции и проследить все противоречия, если есть желание..." (Капри)

"Приведу ещё одну цитату, которая не менее важна для того, чтобы понять суть нравственного совершенства: "Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твёрдая же пища (Библия - С.Р.) свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла" (Евр., 5:13;14). Как видно из этих слов, совершенный человек никак не связан с религиозным мировоззрением. Для совершенного человека необходимо только умение различать добро и зло, а это равнозначно умению различать истину и ложь. А чтобы уметь различать истину и ложь, нужно знать истину, то есть быть "сведущим в слове правды". Различение добра и зла предполагает не отрицание зла, а признание его как крайности, противоположной добру. Поэтому совершенный человек - это в том числе и диалектик, опирающийся на закон единства и борьбы противоположностей". (Сергей)

"Познание Бога - важнейшее условие нравственного совершенствования человека. Ещё Сократ утверждал, что главной причиной зла является невежество, то есть незнание. Примерно то же самое говорит и Библия: "Кто не любит, тот не познал Бога…" (1 Иоан.,4:8); "…любовь…есть совокупность совершенства" (Кол.,3:14)… "Царствие Божие внутрь вас есть" (Лук.,17:21) - как идея Божьего Царства находится внутри Библии, так и идея совершенного общества должна находиться в сознании каждого человека". (Сергей)

"Редакторы иудейской религиозной традиции, а затем их приемники - Христос и апостолы, были непосредственными участниками борьбы мнений относительно главного вопроса бытия: есть ли Бог как высшее разумное начало. Искусственно созданной формулой Истины они дали свой однозначный ответ на этот извечно животрепещущий вопрос: такого Бога нет! Он приносится в жертву - безвозвратную потерю во имя торжества другого, вечного Бога - Человеческого Разума, который "дышит, где хочет", им живёт и движется живая человеческая плоть и его мысль. Она, как и всё живое, эволюционирует. Мысль, достигая своего совершенства, сливается с объективным миром вещей и явлений". (Татьяна)

---

Завершая эту часть, хочу сказать, что совершенство мира я вижу, следуя за Лейбницем, в максимальном качественном разнообразии вещей. Эволюция, вероятно, есть наиболее эффективный путь для обеспечения этого разнообразия; во-первых, на пути эволюции случаются краткоживущие ущербные вещи, невозможные при "искусственном отборе", во-вторых, усложнение вещей на системном принципе объединения однообразных вещей порождает новое качество.

Беседа двадцать восьмая: Чудеса

"На счет тезиса об отсутствии сверхъестественных явлений как слепой веры позвольте не согласиться. Если учитывать достоверный опыт науки и всей истории, то "чудеса" вполне объяснимы многими причинами, как в рамках невежества, так и обмана... Вообще же тезис о существовании сверхъестественных явлений также безоснователен, так как находится вне опыта. О их существовании бессмысленно рассуждать в контексте отсутствия опыта, объективного опыта. А их отсутствие, повторюсь, следует из научного познания материальной действительности..." (Капри)

"Вдогонку о сверхъестественных явлениях. Если мы о чем-то не имеем опыта, то не обязательно этого нет. Например, из того, что мы не видели шаровую молнию (кстати, единой модели шаровой молнии нет - но это вопрос к изощренности физиков или самой физической теории), не значит, что ШМ не существует… Вернемся к вопросам о чудесах, истинных, а не примышленных (вроде мироточения икон). Даже такой скептик и материалист, как Джемс, не смог опровергнуть наличие чудес. Чудеса вполне могут быть. Под чудом понимается единократное нарушение естественного хода вещей (т.е. локальное неисполнение законов физики).

Понятно, что настоящее чудо нельзя повторить, а значит и опровергнуть. При анализе чуда нужно помнить:

• - всякое чуда от Бога
• -всякое чудо имеет смысл (основание случиться)
• -чудес не может быть много (в противном случае унижалось бы совершенство замысла Вселенной)
• - Бог, конечно, в состоянии сотворить любое чудо, поскольку именно он вписал в материю ее законы (которым она следует)"

(Matigor)

"Это хорошо, что вы про фальсификацию мироточения знаете, а то я встречал людей еще больно сильно верящих в это "чудо"... Предположение о локальном неисполнении законов физики изначально ложно! Исходя из этого, можно тогда утверждать что угодно, именно все! А между тем, этому нет подтверждений и, как вы сами замечаете, это нельзя проверить. Этого просто нет и не было никогда, потому как нет подтверждений таким предположениям... И опять вы о законах в отрыве от материи, я с этим выше разобрался уже. Чудес в принципе не может быть, все естественно и об этом я выше писал, что опыт показывает возможность естественного объяснения и наука имеет целью лишь его раскрытие, а содержание неизвестного никому неизвестно, верующим тем паче..." (Капри)

"А как насчет торсионщиков? Там были мысли о полях кручения как божественном проявлении... А как на счет биополя? Там пытались утвердить существование души этим вот самым биополем... А как же на счет фильма "великая тайна воды"? Там утверждались вообще бредовые идеи, на основе которых можно было говорить, что, будто, Иисус мог ходить по воде за счет излучения некоей мощной положительной энергии, по фильму вода от такой энергии уплотняет свою структуру. Там же утверждалось, что намоленная вода является целебной по тем же бредовым идеям и квазинаучным рассуждениям... Все это должно бы "научно" обосновать истинность религиозной системы и привлечь в это новых овец и баранов, легковерных и малообразованных... Но это все ложь... Религиозная система по прежнему не вписывается в научную... А вписать ее пытаются притягивая за уши этот absurdite.." (Капри)

"Насколько я знаю, официальная позиция православной церкви состоит в крайнем неодобрении увлечения простого народа НЛО, полтергейстом и всякой "чертовщиной". Церковь также борется и против сект и шарлатанов-целителей. А то, что шарлатаны пытаюся использовать авторитет Писания, так это проблема самих шарлатанов" (Matigor)

"А лгут те, кто внешнее, предлежащее, низшее, по смыслу религиозное содержание Библии вознёс на пьедестал истины, подменив истинные духовные ценности Библии своими ложными ценностями: простой верой в чудо крещения, воскресения плоти к жизни вечной и прочими магическими манипуляциями… Не верьте в чужое чудо, достигайте искусства творить библейские чудеса своими руками и своей головой. А если вы просто поверите в чудо Моисея и Христа и станете о нём трезвонить на весь мир, то суд вам готов… Мир своей семижильной приверженностью чуду воскресения нарушил одну из наиважнейших заповедей учения: "Не сотвори себе кумира", благодаря чему и находится во грехе… Игорь, знайте: все чудеса и всё чудесное в библейских текстах есть ничто иное, как иносказание, которое имеет своё конкретное внутреннее содержание. Чудо превращения воды в вино - не приписка несведущих в истине редакторов и переписчиков, а одна из клеточек большого и слаженного организма, имя которому учение с его логически устроенной системностью" (Татьяна)

"Если Бог - это справедливость, то сатана - это несправедливость. Если Бог - это научная философско-этическая идея, опирающаяся на закон единства и борьбы противоположностей, опирающаяся на истину, то сатана - это антинаучные или религиозные идеи, опирающиеся на чудеса и прочие "сверхъестественные силы", то есть опирающиеся на заблуждения и неправду" (Сергей)

Беседа двадцать девятая: Самоорганизация

"Материальная самоорганизация везде вокруг нас! Самосовершенствование неотъемлемая часть всеобщего прогресса" (Капри)

"Согласен. Но тем более велик Тот, кто сделал ее возможной… Согласен. Как будто люди стали немного умнее за последние тысячелетия. Но ведь и Бог велит нам самосовершенствоваться" (Matigor)

"По поводу самоорганизации материи есть все доказательства, по поводу "того" никаких... Во-вторых, если материя самоорганизуется без сторонней "помощи" извне, то нужда в "том" отпадает, а если идти дальше исключается... Стало больше умных людей... Знания доступны широким массам, но интересуются ими более узкие массы... Здесь все зависит от правящего класса, если он заинтересован во всеобщем качественном образовании, то дело идет, в наше время тут все иначе... И еще... Для меня самосовершенствование подразумевает также отход от предрассудков и ложных представлений о мире и себе, кроме всего прочего... "Кстати. Откуда возникла первая клетка?" - Для начала отвечу вопросом - а с чего бы полагать, что вначале, будто, появилась именно одна клетка и именно в одном месте? У науки на сей счет несомненно есть свои пробелы и недочеты, но они постепенно устраняются самой же наукой, ее беспрестанным движением вперед..." (Капри)

"Вероятно, вы слишком верите в самоорганизацию. Впрочем, это единственный выход для атеиста. Жизнь на Земле, вероятно, уникальное явление и оттого многозначительное явление во Вселенной. Приведу традиционный довод против самоорганизации (его можно оспорить, но только голословно, но даже если допустить такое, то Бог от этого не страдает). Клетка - сложная фабрика из белков и нуклеиновых кислот, существует также универсальный (почти) генетический код, ставящий около 20-22 аминокислот в соответствие перестановкам 3 нукл.оснований. Вероятность того, чтобы ДНК, содержащая миллиарды оснований, самособралась так, чтобы получить осмысленные сочетаний белков-ферментов, не выше, чем вероятность обезьяны напечатать тома "Война и мир" Толстого на пишущей машинке… Там ниже про знаменитый опыт Миллера. Я все это знаю, могу еще упомянуть концепцию Опарина и красивые модельки гиперциклов Манфреда Эйгена. И все равно, нет пока и вряд ли появится математическая модель формирования первой клетки. К сему добавлю еще факт, несмотря на то, что обнаружили и у других звезд планеты, жизнь и разум не обнаружили ни на одной. Человечество уникально!" (Matigor)

"Я не просто верю в самоорганизацию, безоговорочно и бездумно полагая ее истинность, а напротив, знаю, что она несомненно имеет место. Пример с гниющим яблоком... Пример с эволюцией земной коры, которая конечно очевиднее дарвиновской эволюции и ее никто не двигал, а есть научные данные, обосновывающие необходимость и закономерности этих процессов... Жизнь - это многозначительное явление лишь для оценивающего - разумного человека, а для индифферентной природы вполне естественное, если наличествует... Исходя из современных астрономических исследований, есть множество других галактик, в которых существуют схожие с Солнечной планетные системы и в которых возможно зарождение и развитие жизни как и на Земле. Это принципиально возможно и нет никаких поводов это отрицать, так что весьма слабым и безосновательным нахожу утверждение об уникальности жизни на земле, возможна лишь уникальность конкретных ее форм и проявлений, но не самой жизни как таковой. Нам известна лишь органическая жизнь на известной вам химической основе... Я не утверждаю, что клетка именно такой должна была появиться, напротив, она сформировалась такой, а не собралась в следствие лишь какой-то необходимости... Подумайте - вероятность того, что на Земле когда либо появится именно тиранозавр в том виде как мы его знаем мала и стремится к нулю. Я бы даже сказал, что это почти невозможно! Согласны? НО! Есть такие понятия - возможность и действительность. Так вот, действительность такова, что в процессе эволюции сформировался именно он, такой как мы его знаем. Он не должен был появиться и не должен был стать именно таким по требованию некоего закона появления тиранозавра, напротив он появился случайно, но в следствие закономерных и необходимых процессов, которые не всегда согласованы между собой и от этого имеют случайное сочетание. Если он появился, то это не означает, что он должен был появиться... То есть клетка, если рассуждать философски, это лишь действительность из ряда возможностей... Она не должна была появиться, а просто появилась как результат эволюции материи... Этим всем я хочу сказать что эволюция не имеет заранее поставленных целей, но имеет закономерности, причины и следствия! А вот ваш пример с "Войной и миром" - конкретная, заранее поставленная цель! Давайте различать то, что может образоваться естественно, а что искусственно и от этого различать присущие им свойства... Считаю довод опровергнутым" (Капри)

"Вы забываете, что у Толстого и у Природы были разные сроки для работы. Очень даже вероятно, что просиди обезьяна за пишущей машинкой пару миллиардов лет, у нее бы получились нечто поинтереснее "Войны и мира"… Человечество, бесспорно, уникально. Только не благодаря шестидневным трудам бога, который с тех пор больше ничего не создавал. Белковые молекулы вполне могут существовать в Космосе, на астероидах, созданные простыми физическими причинами. Вот только условия во Вселенной очень разнообразны и к чему приведет приспособление к ним этих белковых молекул - неизвестно. Не обнаружили жизни, говорите? А что это такое? Если искать себе подобных, то это надолго и скорее всего безуспешно. А если искать нечто необычное? Помните Солярис? Мне, например, кажется, что жизнь - это очередной этап развития материи. Мы в самом его начале. Что произойдет дальше - трудно сказать. Очень может быть, что мы пройдём те же стадии мутаций, что и живое до нас. Например, были отдельные клетки, объединившиеся в живой организм (вольвокс). Не похоже ли это на человечество, где каждая особь с его сознанием - пока отдельная клетка? Тогда в будущем нас ожидает некий мыслящий организм, где бывшие животные и люди станут его составляющими частями" (Ptah)

"Телеологический аргумент, как мне кажется, и теперь имеет большую силу. Прежде всего потому, что пока ученые не смогли создать в лаборатории ни одну новую клетку (т.е. не имеющую прародителей) и потому, что за пределами Земли не найдено ни одной другой цивилизации (проблема SETI). Это дает мне основание считать, что жизнь на Земле появилась благодаря сверхестественному вмешательству Бога и человек возник не совсем искусственным путем… Конечно, теоцентризм допускает в принципе и существование инопланетян и даже возможный контакт с ними, это никак не повлияет на идею Бога. Что касается первой клетки, то здесь удар более ощутим, но все-таки переносим. Математические модели ее формирования имеются и все равно там куча проблем и нестыковок (впрочем, и тогда можно сказать, что мы на Земле вытащили лотерейный билет и вытянули 1 шанс из миллиарда - чего случайного не бывает!). Лотерейный билет - это появление самореплицирующейся структуры (т.е. клетки, способной к самовоспроизведению); поэтому заявление о победе над "Войной и миром" преждевременно, ведь вся штука в том, что требование самовоспроизводства есть требование общее, не зависящее от формы воплощения жизни.

Есть еще одна позиция обороны атеистов - об универсальности процессов самоорганизации и эволюции. Отсюда они делают вывод о всеобщности жизни во Вселенной. Действительно, трудно отрицать и самоорганизацию, и эволюцию. И даже более скажу, заслуга Бога в том, что мир создан таковым, что в нем возможна и самоорганизация, и эволюция. И еще более скажу: сам Бог есть, вероятно, существо эволюционирующее. Вермемся к SETI.

Логика вроде прочная. Много солнц, много планет, много планет даже сходных с Землей: поскольку самоорганизация универсальна, то на нескольких из них обязательно возникнет жизнь. Во-первых, разобьем тезис о множественности форм жизни. Я не верю, что возможна жизнь на иной основе, чем водной/белковой. Вода вообще уникальное вещество - точнее, как нам говорили на лекциях по химии, вода - это уникальное вещество с неуникальными свойствами. Наверное и углерод, родившийся кстати в звездах, в чем-то уникален. Во-вторых, столь тепличные условия, как на Земле, трудно найти - тут и наличие воды (на Марсе только окись углерода, как и на Венере, а на Юпитере водород), тут и температура (в диапазоне между 0С и 100С). Но все-таки, конечно, ваше предполагать наличие еще одной такой уютной планеты где-то еще (говорят еще и больших спутниках больших планет и прочее)" (Matigor)

"Вот тут зашел разговор о первичности логики или материи. Вы мне проговариваете только одну строну вопроса: мышление зависит от мозга, мозг зависит от биохимии, а вся биохимия стоит на квантовой физике. Все правильно, эта цепь редукции не вызывает вопросов. И действительно, существование души у человека (в привычном понимании души) противоречит этой цепи. Поэтому, кстати, я заблуждением считаю почти тысячелетние сказания о переселении душ и прочее. Но все-таки, душа у человека есть, но не в таком субстанциональном смысле... Рассмотрим вторую сторону вопроса. Физические явления протекают по заранее установленным законам - скажем, 2 электрона всегда отталкиваются по закону Кулона. Но кто установил эти законы?? Если сказать, что природа электрона такова, то спрошу, а почему она такова, а не инакова? Почему там не куб, а квадрат? Почему наше пространство именно трехмерно? Вот скажем, что фундаментальнее уравнения Шредингера в квантовой механике? Но спросите-ка, а что реального отвечает волновой функции? Ничего. Это только способ описания, поэтому мне странно было читать, как кто-то "представляет себе атом". Вероятно, он слишком мало занимался теоретической физикой - профессионалы же знают, что она описывает уравнениями то, что объяснить невозможно.

И тогда получается, что уравнения первичнее материи (ведь она им следует, а не они ей). Отсюда и выводим, что логика может быть первичнее материи" (Matigor)

"Ну и что, что не найдены пока иные цивилизации. Вы можете сколько угодно сигналить флажками, фонариком и дудкой, скажем, над муравейником - вас не заметят, потому что муравьи "разговаривают" запахами. Что уже говорить об иных планетах? Мы ищем в диапазоне собственных возможностей и параметров нашего мира. Что там, в десятках световых лет от нас, неизвестно. Данных пока мало. А сложить лапки: нас бог создал - и слава богу! - это неразумно… Повторюсь: белковые молекулы приноравливались к существующим условиям - миллиарды лет. Вы путаете причину со следствием. Не параметры были идеальными (температура, влажность, освещенность), а приспособляемость органического вещества к ним. Будут другие условия - будут другие формы" (Ptah)

"А можно пояснить это словечко "приноравливались"? Считаете, что живое может приноровится к любым условиях, дескать на миллиард лет как-то приспособится? Пожалуйста, возьмет одну клетку, поместите ее вакуумированную камеру, снизьте температуру до температуры жидкого гелия, облучите ее ультрафиолете. Что будет с клеткой? Так что не преувеличивайте пластичность живого, хотя, конечно, спору нет, и во льде бактерии живут, и на дне океана их находят, но не нужно это абсолютизировать. Вот скажем в качестве постулата: при температуре тела менее 0С никакое живое не выживет (застынет цитоплазма в клетке) - если в полярных широтах медведи и выживают, то только за счет притока энергии жиров… Ваш дарвинизм, Пта, понятен. Я даже с вами во многом соглашусь - и я тоже им пропитан. Но все-таки экстраполировать земное на инопланетное - это чересчур. Я нахожу определенную прелесть в той позиции, что "мы одиноки во Вселенной" - это более ложится на христианскую позицию. Но теоцентризм, однако, допускает и обратное = "мы не одиноки во Вселенной", и здесь есть тоже определенная прелесть. Я думаю так, поверхностное владение научными знаниями склоняет нас ко второму, но, вероятно, если присмотреться поконкретнее, скажем, задать вопрос: какими физхим свойствами должна обладать среда, чтобы в ней происходила самоорганизация, то вероятно, найдется не так уж много таких сред (а тем более таких, когда мы ужесточаем требование, и вместо самоорганизации говорим о самовоспроизведении)" (Matigor)

"… есть конечно общие закономерности самоорганизации, но в процессе формирования уникальной системы может возникнуть присущее лишь ей свойство и от него закономерность ее дальнейшего существования и развития. ВЫ НЕВЕРНО ПОНЯЛИ О МНОЖЕСТВЕ ФОРМ ЖИЗНИ! Я не имел ввиду другую, неорганическую основу, а подразумевал другие уникальные виды и возможно неудачно применил термин "форма". Все же, при этом я не утверждаю невозможность жизни на другой основе нежели лишь известной нам органической. Но здесь и выводы весьма туманны будут. Я почти солидарен с вами в этом отношении...И еще... По поводу существования других планет со схожимы с Землей условиями можно прочитать в статье "Вселенная забита двойниками Земли" (название бросское, но статья вполне адекватная) здесь: http://www.gazeta.ru/science/2006/09/09_a_793227.shtml" (Капри)

"Про физические законы вы не то написали! Физические явления протекают, а законы их описывают, а не наоборот! Не следует путать это и всячески подменять... Так что законы установили люди, а вот установили они их исследуя природу. Понятие закона также абстрактно, как и понятие справедливости, но следует помнить, что закон есть описание и не более... Физические законы, наблюдаемые нами умозрительно и устанавливаемые экспериментально, практически все производны от свойств материи... Рассматривать надо в первую очередь именно свойства материи. А вот потребность в удовлетворении ответов на простейшие вопросы свойственна человеку, как и ставить эти вот самые простейшие вопросы, природа же в них не нуждается. Ответьте на вопрос - а почему вообще все это есть? Этот вопрос бессмысленен и ответ на него я могу предложить такой - материя есть причина самой себя. Да и причина понятие весьма занимательное и требует отдельного рассмотрения своих естественных оснований, а не лингвистических свойств ее понимания… Опять вы с ног на голову - "уравнения первичнее материи" и опять поясняю - не подменяйте понятия "объяснить невозможно" и "что первичнее"! Из того, что некоторые явления принципиально сложно объяснить на языке сегодняшнего уровня общения и мышления человека, вовсе не следует, что уравнения первичны по отношению к материи! Так что, не материя следует уравнениям, а уравнения описывают ее. Опять же материя первична… Человек придумал уравнения для описания умозрительных, экспериментальных наблюдений и данных. Не природа подчиняется уравнениям, а уравнениями человек описывает природные процессы и явления. Тут вами допускается метафизическая ошибка, вы, уважаемый Matigor, рассматриваете уравнения в отрыве от материи как нечто стороннее и руководящее ей. Это ошибочно, так как нет никаких природных уравнений вне материи, есть естественные закономерности, они подчастую вытекают из свойств, присущих самой материи..." (Капри)

"г-ну Капри, 1. Ваша позиция: уравнения описывают материю. Моя позиция: материя следует уравнениям (форме), заложенным в нее Богом, а человек, глядя на материю, заново открывает эти уравнения.Обе позиции логически равновероятны. 2. Самоорганизация. Моя позиция: в большинстве случаев самоорганизация протекает, как она есть, и Богу нет необходимости вмешиваться в происходящее (а если бы мы допускали "заботу о каждом волоске птиц малых сих", то таким предположением унизили бы мастера, который должен ежесекундно тогда вмешиваться в созданный им часовой механизм). Но есть моменты, когда эволюция самостоятельно не может преодолеть порог сложности, тогда Бог помогает ей (как в случае с первой клеткой, возможно, используя созданные к тому моменту наработки самоорганизованной материи). Может быть, исчезновение динозавров - это тоже деяние Господа" (Matigor)

"Они отнюдь не равновероятны! Вы не можете никак обосновать то соображение, что материя следует уравнениям, в то время, как я могу обосновать, что мы ее описываем уравнениями. Во-вторых, уравнения придумали люди, уравнения такие, какие закономерности нашего мышления и им мыслимые математические описания наблюдаемых явлений и следствия из них вытекающие... Материя была до мышления и уж тем более до математиков, разработавших уравнения для описания природных процессов! Так что, у вас, уважаемый Matigor, только предположение, ничем не подкрепленное, а у меня обоснованная и очевидная позиция… Этого, некоего вмешательства бога, вы тоже обосновать не можете, а самоорганизация вполне обоснуема таким образом. Наука всегда имеет целью найти естественные и объяснимые причины, а раз так, то, там где наука находит естественные причины, там исчезают сверхъестественные" (Капри)

"То, что материя возникла раньше математиков, бесспорно. Но то, что уравнения возникли после материи отнюдь не очевидно. Бог был и есть первый математик. Допустим, что свойства материи ей присущи от начала. Но почему они таковы, законы Вселенной, чтобы в ней смог возникнуть человек - способный постигать эти законы? (антропный принцип). Об эволюции логики. Логика не эволюционирует, ее истины вечны, вневременны и незыблемы (например, закон двойного отрицания). Мышление человека, однако, может эволюционировать как в сторону усложнения, так и в сторону опрощения - поскольку медленно меняется мозг и более быстро меняется социум" (Matigor)

"Уравнения есть плод работы математических умов... Те уравнения, что описывают вскрытые закономерности, не являются исчерпывающими и ими никогда не станут в полной мере, так как математические методы для описания закономерностей во многом не завершены и не всегда задача разрешима с их помощью, а материя неисчерпаема в своем познании и постоянно развивается... Ведь законы носят лишь описательный характер и не являются некими физическими сущностями... Законы производны от свойств, в процессе эволюции материи появляются новые ее свойства, следовательно появляются новые закономерности, законы движения, функционирования новых форм организации материи. При этом конечно есть наиболее общие и очевидно неизменные законы. Так, нам известно из синергетики, что самоорганизация любой системы происходит по одним и тем же законам, которые она и вскрывает. Основной целью является вскрыть наиболее общий закон и, в частности, выразить его через математические уравнения... Способность постигать внутреннюю сущность вещей, активно и адекватно отражать физическую реальность в сознании развивалась в процессе эволюции нервной системы и в особенности ее центрального отдела - мозга... У человека эта способность находится на наиболее высоком уровне развития в сравнении с другими известными живыми формами с наличием нервной системы" (Капри)

"Уважаемый Капри,

Вероятно, наши позиции никак уже не сблизятся. В первую очередь из-за исходных неверифицируемых посылок.

1. "мы уточняем уравнения... материя неисчерпаема"

Касательно сложных объектов (или искусственных) вы правы - матмодели могут уточняться сколь угодно долго. Но касательно фундаментальных объектов - электрон, кварк - все уравнения обязаны быть простыми. Я не понимаю, например, как можно уточнить уравнение Шредингера. Материя слагается из кирпичиков, но каждый кирпичек универсален и прост, и он-то как раз и исчерпаем.

2. "познание бесконечно"...

За последние 400 лет наука сделала столь много, что.. уже все открыла. Ну да, остаются еще разногласия о далеких галактиках, о которых наш опыт мизерен по понятным причинам; остаются вопросы о сверхплотном веществе (но тут скорее все зависит от изощренности моделей). Короче говоря, познание конечно (а в месте с тем и прогресс), поскольку законы природы конечны (выражаются конечным числом уравнений) и поскольку возможности человека (экономические и биологические) конечны. Понимаете, вы слишком переоцениваете науку; наука уже сделала все полезное, что могла сделать. Ну еще лет 50 побарахтаются в разработке новых вариантов мобильных телефонов, ну еще 200 лет наверное мы вправе ожидать прорывов (технических!) в биотехнологии, и возможно, они даже приведут к коренному изменению вида Хомо сапиенс сапиенс.

3. Еще раз о первенстве мышления.

Вот по-научному та точка зрения, которую вы выражаете, называется эволюционная эпистемология. Но тут у меня есть возражение против нее. Из материи выводится сущность нашего мышления (поскольку строение мозга и физиология очевидно тут влияют; если наберете в Инете ссылку Валентин Федорович Турчин, попадете на его программную книжку "Феномен науки"). Казалось бы, как скучно и верно. Однако, при выводе всего многообразия химических, биологических, физических закономерностей мы используем наш разум, т.е. по сути совершаем круг в доказательстве. Откуда вам вообще известно, что материя существует и обладает какими-то свойствами? Как вы вообще представляете себе материю? И здесь вы упретесь в сущность собственно вашего мышления. То, что некий объект не может одновременно обладать свойством Х и не-Х, - это все-таки положение рассудка, невыводимое из опыта.

Возвращаясь к исходной позиции. Пример с ур.Шредингера не слишком хорош, но лучшего не сыскать. Антропоморфизируя. Когда-то Бог записал себе на бумажку уравнение Шредингера. Затем "и сказал Бог.. и стало так". Т.е. была бесформенная субстанция, а стала оформленная материя, подчиняющаяся ур-ю Шредингера. Далее прошли миллионолетия эволюции, появился человек Э (Эрвин?) Шредингер, который обобщая эксперимент, вывел уравнение Шредингера. Единственное уточнение, оно может быть важным - Бог записывал свое ур.Ш. несколько в иной форме, чем пишем его мы" (Matigor)

"… То есть, не имеет смысла говорить, будто материя в исходе состоит из наипростейших частиц с наипростейшей структурой, это противоречит очевидным теперь вещам. Во-первых, они, эти "элементарнейшие" частицы материи, должны исполнять некоторые необходимые функции, должные для осуществления возможности существования более высокого уровня организации... здесь не обойтись чем-то самым простейшим. Нельзя построить квантовый компьютер имея лампочную элементную базу! Перечисленные вами элементарные частицы не являются простыми, они также, как и атомы из них состоящие, имеют сложное строение и "элементарными" названы лишь в относительном смысле... Бесспорно, уравнение Шредингера является аппроксимацией, оно не может исчерпывающе описать всю сущность и от этого имеет в конечном итоге погрешности. В микромире мы имеем дело с вероятностными расчетами, как вы знаете, поэтому, покуда есть значительные погрешности, увеличивающиеся с течением времени гипотетического эксперимента, то мы не можем говорить о завершенности математической описательной модели и элементарных частиц также. Электрон также неисчерпаем и вовсе не так просто, как и атом... Так же, как материя неисчерпаема, так и ее познание неисчерпаемо... Дело тут не в состоянии науки на сегодняшний день, а вообще в самом факте. Отнюдь, законы природы еще не все изучены и пока нет повода, и не будет его, говорит о конечности сих..." (Капри)

"1. Начну с частностей. Покажите хоть один учебник физики, где утверждается, что ур. Шредингера есть аппроксимация?

2. Как по-вашему, теорфизики, когда говорят о пятом-десятом измерении, делают это научным образом? А ведь их теории о том, чего они не видели, не сильно отличаются (поскольку отсутствует всякая экспериментальная база) от гипотезы Бога, которую я на тех же основаниях, что и они, высказываю.

3. К чему эти ленинские слова о "отображаемом-отображающем"? Разве я спорю? но у меня триада: божественное мышление - материя - человеческое мышление. Ленин и вы знает только вторую связь триады." (Matigor)

"Уравнение Шредингера не имеет прямого физического смысла, тем более оно не описывает абсолютно исчерпывающе состояние квантовых объектов во времени, характеризуемое волновой функцией... Ведь квантовые характеристики, известные на сегодня, не являются единственными и очевидно, что в будущем будут найдены и введены новые, за счет которых будет возможно более точное предсказание состояния квантового объекта в определенный момент времени и в определенной точке пространства... И все это остается лишь описанием, а не управляющей причиной... Пусть [теорфизики] высказывают что хотят, одни делают это на основе некоторых математических соображений и пытаются увязать с физическим миром, другие просто в процессе применения метафизики, о необходимости сведения которой, в конечном счете, к нулю я уже рассуждал здесь... Да, они этого не видели и, возможно, не увидят никогда, но, на то она и теоретика, да и к тому же, для обоснования своих гипотез, они должны будут представить, например, серьезную математическую базу, а далее экспериментальные результаты ею предсказываемые и успешное объяснение явлений, раскрытие естественных причин, по средством чего гипотеза возможно трансформируется в теорию и будет признана большинством научного сообщества... Искусственная триада, где слабое и безосновательное звено "божественное мышление", как уже писал выше, не может лечь в основу достоверного научного мировоззрения! Следующие два элемента "триады" подтверждаются наукой и все вполне здраво объясняют и тут вовсе не требуется первого элемента... " (Капри)

Беседа тридцатая: Апокалипсис

Тема конца истории и апокалипсиса является весьма трудной, в том числе и для теоцентризма. Да и равнозначны ли конец истории и апокалипсис, описанный в Откровении Иоанна? В свете эволюционизма кажется, что история человечества безгранична во времени, как и эволюция. Но, например, большую неясность представляет вопрос, что будет после человека? Этот вопрос можно сформулировать в виде "детского вопроса": "Что будет на планете Земля ровно через миллион лет?". Большинство, кстати, отвечает, что людей не будет, обессмысливая историю человечества. Во всей тяжести эти вопросы не обсуждались на форуме и в переписке, есть лишь некоторые наметки.

"Многие считают, что крики философов о кризисе мировой культуры преждевременны и неосновательны. С моей точки зрения, мы живем в предкризисную эпоху, и нынешний кризис имеет глобальный, а не локальный характер, и сверх того не имеет аналогов ни в прошлом, ни в будущем. Тот толчок, который дал Творец вмешательством в антропогенез, тот запас пластичности к настоящему времени иссякает. То, к чему был призван человек на Землю, почти выполнено; эволюционное преимущество в виде разума раскрыло себя почти полностью (evolutio, лат. - развертываю). Я бы дал человечеству еще лет триста до перехода в реликтовую стадию (впрочем, которой не будет, ибо она лишена всякого смысла). Высшей точкой могущества человека станет либо достижение физиологического бессмертия (успехи генной инженерии; я пока не вижу принципиальных осложнений), либо создание киборгов и искусственного интеллекта. Однако, бессмертное существо неизбежно будет терять воспоминания, а с духовно естественный интеллект не отличается от искусственного. Поэтому это не отсрочит пришествия Бога… (такой прогноз материалисту покажется фантастикой, но разве где-то допущена погрешность рассуждений?).

Полнота объяснения требует обращения к промыслу Творца. Также и история человечества, в частности этносов, является не просто историей эволюции какого-то вида, а уникальной в своем роде Священной историей. Однако никоим образом это не отменяет важность материалистического подхода; скорее всего лишь дополняет неполноту естественно-научной картины, когда научная методология оказывается недостаточной. Вмешательство Творца подчиняется закону достаточного основания и не может быть произвольным и слишком частным. Говоря на вашем [Д.М.Тайсаева] языке, Бог нужен тогда, когда запасы пластичности от прошлого толчка иссякают. Если естествознание объясняет непрерывность эволюции, то дискретность и прогрессивность эволюции могут быть получены только из трансцендентно-трансцендентальной сферы" (Matigor)

"Еще два вопроса хочу обсудить, хотя и коротко.

1. Православие и католицизм. Правильное определение таково - оба христианство в разных, приспособленных к нациям и их характеру, обертках. Но это только что касается духовной и обрядовой стороны. Поэтому очень обидно, когда наблюдаю споры/сооры между ними. За исключением отдельных случаев (например, русскому человеку так понравилась убранство и музыка готического собора, что православный храм он не воспринимает - кстати, это обо мне отчасти), нечего делать католикам на русской земле, которая отдана "в кормление" православию. Поэтому когда католические миссионеры начинают нас учить, это выглядит странным и вредным - зачем мешать православным священникам исполнять и лучше исполнять ту же функцию? зачем покушаться на чужое достояние? Католикам более актуально задуматься о своем доме, где вера все более ничтожна.

2. Православие и иудаизм. В некоторых учебниках по православию написано, что иудаизм есть ересь, и хотя Ветхий завет нами унаследован, но иудеи, отринув Христа, по сути являются орудием дьявола. В этой связи библейские цитаты про "сыновей лжи", которые адресовались фарисеям, расширяются на весь еврейский народ. В православной догматике какой-то зверино-иррациональный ужас и отвращение по отношению к евреям. Иудеи же не признают за Христом мессианство. Как мне кажется, с обеих сторон ошибка. Православные игнорируют особое отношение евреев к Богу (согласно Авраамову завету, да и где-то в Посланиях Павел пишет "вначале иудею, потом Еллину"), я склонен полагать, что на евреях особая, длящаяся и поныне историческая миссия (косвенно свидетельство тому, и грозное? - восстановление государства Израиль). Во всяком случае так должен думать тот, кто признает божественное провидение в истории. Что касается иудеев, то они игнорируют тот факт исторической роли христианства, что выступает в пользу происхождения христианства от Бога. Возможно, они плохо разобрались в талмудических писаниях о знаках пришествия Машиаха" (Matigor)

"Теоцентризм вовсе не подпевание православию. Про себя скажу, что не являюсь воцерковленным человеком - к сожалению. Но если бы я родился в православной семье в России 18в., то находил бы много приятного в хождении в церковь. А если бы родился в Польше, то находил бы много приятного в хождении в костел. А если бы родился в Иране, то и мечеть была бы для меня прекрасным. Общее же в том, что храм приближает сердце человека к Богу и, как ни парадоксально, приближает его к людям… Все ОСНОВНЫЕ исторические события происходили и будут происходить не без вмешательства Бога. Возникновение всякой религии есть историческое, ОСНОВНОЕ событие (основное потому, что определяет во многом будущую историю). Значит каждая религия обладает разным смыслом - для чего она была создана. Далее, уже теоцентризм должен выяснить его смысл. Задача непростая. Я вот считаю так:

Иудаизм - попытка молодого Бога создать религию в рамках племени

Христанство - здесь ключ - воплощение Бога в теле человека

Ислам - "подпорченная" религия, пародия на христанство (при том - нельзя отрицать ее богодухновенности), создана как вечный соперник христианству ("чтобы карась не дремал")" (Matigor)

"А касательно мнения, что Бог вмешивается в дела земные, так это вопрос спорный: знаменитый каббалист Папюс утверждал, что Бог не связан с этим миром т.к. случись бы это, то он бы им себя запятнал. А связь с миром поддерживается 7-ю "сиферотами", а функции администрации выполняют чины и престолы небесные..." (Maximus)

"Я некоторое время занимался вопросами иудаизма. Соответственно и каббалы. Сейчас много развелось тех, кто называет себя каббалистами. Каббала - это мистифицированный иудаизм. Поэтому ее догматика обязана включать дарование Торы и принимать тезис о теофании Бога Моисею. Уже этот факт есть пример вмешательства Бога в мир. Если рассуждать абстрактно, то только эпикуровы боги лежат вне мира, настоящий же Бог должен быть связан и, скорее всего, очень тесно с происходящим в мире. Более того, я даже скажу, что происходящее в мире впрямую влияет на Бога" (Matigor)

"А вот это, уважаемый, уже ваше субъективное мнение. И чем же величественней христианство?? Идеей в божество, пришедшее в мир? Ислам, к вашему сведенью, намного рациональней в сравнении с христианством. А Вы сравните православный храм с мечетью. В мечети Вы никогда не найдете ни икон, не алтаря. Они покланяются не сверхъестественной особи подобной человеку, а невыразимой сущности, невидимой и невыразимой, но такой, что связывает все и вся. И именно исламской культуре мы обязаны возникновению алгебры, арабским цифрам, которыми мы пользуемся: а ведь они лежат в основе современной математики и программирования. А чем же могла похвастаться Средневековая Европа? Серостью и безграмотностью самих королей? Христианство давит любое появившееся знание, а сам Мохамад говорил, что самое ценное это " чернила ученика". Приветствуется любое знание полученное даже от "неверного"... Так чем же величественней христианство?" (Maximus)

"Вы пытаетесь ввязать меня в спор о религии, а я говорю о вере. Я рассуждал о рациональной догматике, а вы мне сравниваете убранство храмов. Индуизм и буддизм имеют свой смысл появления себя в мире, иудаизм - свой, христианство - свой, ислам - свой. Эти смыслы положены Богом и укоренены в божественном провидении. Вероятно, хотя и спорно, можно сравнить удельный вес каждой религии. Я полагаю, что христианство более значимо чем ислам, хотя ислам отчасти сыграл свою роль переносчика культуры через Средние века. Что касается арабских цифр, вы ошибаетесь - их придумали индийцы. В Среднековье через христианство ковалось общность культуры европейских народов, она и позволила западной цивилизации триумфально прошествовать по миру в 18-19вв. Кто изобрел компьютер? Западный человек, не исламист. А что мы видим сейчас от мира ислама? Бешеных собак - они даже не могут ужиться друг с другом (новости небось читаете - ФАТХ и ХАМАС) в борьбе с бедным Израилем. Впрочем, достаточно... речь-то ведь о вере" (Matigor)

Вся эволюция Вселенной, безусловно, прогрессивное явление. Интерес Бога в том, чтобы в ней проявился максимум разнообразных вещей, и в конце дух мог бы развернуться в ней. Жизнь на Земле я рассматриваю как эксперимент (единственный или один из немногих) Бога с материей. Замечу, что сейчас много стихийных материалистов, и они считают материю абсолютом, а потому просто вынуждены придерживаться теории происхождения жизни путем самоорганизации белкового бульона - в результате сталкиваются с некоторыми сложностями при математическом моделировании. После появления первой клетки и за исключением ряда биогеологических моментов эволюция жизни происходила по Дарвину. Беря за основу обезьяну, ряд точечных инноваций в области избыточности объема мозга (более, чем это потребовалось бы обезьяне), Бог "сотворил из обезьяны" человека. Древнейшая предыстория человечества происходила по Дарвину, как и антропогенез (эти точечные инновации материалисты считают мутациями; и хотя Бог технически мог бы создать Homo Sapiens из шимпанзе сразу, он такого не сделал, соблюдая принцип максимума разнообразия). Я часто пишу Homo Sapience, поскольку именно science, потенциальная способность к логическому абстрактному мышлению и прежде всего к образованию понятий, не сколько отличает нас от животных, но приближает нас к Богу. Никакое животное не способно помыслить Бога, который невидим и неслышим. Вот вам и библейская фраза об образе и подобии. Наша духовность имеет фундаментом именно рассудок (в чем я горячо согласен с вами). Вместе с тем, думаю, она не сводится только к рассудку - рассудок скорее подобен закваске, которая преображает все остальное животное естество человека, и потому божественность не сводится только к рассудку, потому, например, я и не могу помыслить, чтобы вы при произнесении "вашей истины" не испытывали некое эмоциональное волнение, "полумистическое" волнение. Поэтому отказ от эмоциональной составляющей и "любви" ущербен. Другое дело, я настолько привык к логике, что от этого по принципу замещения терпит ущерб моя эмоциональная восприимчивость.

Весь путь человечества от древней истории (Греция с ее философией была очень важным звеном!) есть путь возвышения разума. По счастливому стечению обстоятельств имеется техническая модификация рассудка, которая позволяет существенно ослабить ярмо естественного отбора (вернее, он приобретает более мягкие формы). Дело обстоит так, что по крайней мере до 20-го большинство человечества своим приземленным трудом (хотя и он давал передышку для размышлений) становилось условием появления аристократии (и по физике, и по духу - например, меценатство, спонсирование экспедиций, научных изысканий, философии). Аристократии, конечно, мало. С этих позиции утрата высоким искусством повсеместно своих позиций, превращение нынешних ученых в ремесленников не радуют, как и демократизация обществ (хотя естественная структура общества - пирамидальная, монархическая). Как такое стало возможным в Священной истории? Думается потому, что аристократическая верхушка была принесена в жертву возможности среднего класса быть духовной; кроме того, возросла личная свобода человека, что потенциально хорошо. Вот я и вы, например, если бы родились, скажем, в 16-м веке, вряд ли бы имели досуг писать друг другу письма о христианстве, а горбатились, не разгибаясь, бы весь день в огороде, после чего сил хватало бы только на тупое лежание. Условием для этого, почти по Марксу, стало развитие техники. В прежние века технический прогресс либо развивался очень медленно, либо отсутствовал; причина этого - в ментальности общества. Именно христианству мы обязаны технической направленностью Запада, которую переняли сейчас и Япония, и Китай, и пр. страны. Если бы, например, Индия была бы предоставлена самой себе, то там и через 10тыс.лет стирали бы белье в грязном Ганге - не было стимула к инновациям.

Каким же мне видится апофеоз технического прогресса? В двух вещах-изобретениях. Первое - это достижение бессмертия, второе - создание искусственного интеллекта. Оба - в теле биокиборга. Тем самым человек завершит свою миссию: Бог создал почти равного себе человека, человека создал почти равного себе киборга - творческий потенциал человечества на этом будет исчерпан! После этого станет очевидной, что без вмешательства Бога дальнейшее развитие человечества невозможно, и тогда закономерно настанет конец истории, указанный в Откровении.

Пусть вас не обманывает многообразие техники сейчас: эти сотовые телефоны, появившиеся на нашем веку, ноутбуки, Интернет, зубные протезы и прочее. Нужно отдать должное китайским технарям, русским программистам, но такая мощная волна лишь реализует научное наследие конца 19-го - начала 20-го века. Сейчас бронзовый век науки, золотой пришелся на 1870-1930гг., серебряный - на 1940-1965гг. Скоро потенциал тех открытий будет исчерпан - косвенно это подтверждается на материале Нобелевских премий, ибо за полвека не сделано ни одного фундаментального открытия. Возьмем космос и мечтания о встрече инопланетян и колонизации планет. Блеф! В лучшем случае удасться преобразовать биосферу Луны, Марса или Венеры (хотя и это под вопросом). Здесь и фундаментальное препятствие - "ничто не может двигаться со скоростью, превосходящей скорость света", и экономико-экологические ограничители (сколько топлива надо сжечь для преодоления гравитации?). Межзвездные путешествия невозможны по существу, поскольку свету до ближайшей к нам Альфа(Проксимы)-Центавры лететь 4 года (ракетам и подавно больше, так что за время полета можно состариться - тем, кто вас ожидает). Больший оптимизм у меня в области биотехнологий. Клонирование - как первый шаг к тому, чтобы избавиться от полового отбора; но и то, у меня маленькое опасение, что полноценное клонирование человека останется технически трудоемким.

Ничего этого не было бы, не будь Христа. История знает множество примеров, когда динамично развивавшиеся культуры вступали в стадию стагнации, и затем археологи откапывали из земли фрагменты останков их древних городов. На меня произвела большое впечатление история с центрально-американскими индейцами; до сих пор остались их чудесные орнаменты, но после расцвета они вымерли, будучи слишком воинственными - братоубийственная война племен привела их к краху, и пришедшие европейцы опоздали на 200-300лет. Что же до блистательной Греко-римской культуры, она также бы погибла - разве только христиан обвинить в ее падении? Взять Китай. Оказывается, от 200г. до н.э. до опиумных войн сер. 19в. его государственное и технологическое состояние оставалось неизменным. Ничто не может более ошибочным, чем считать прогресс в истории и природе чем-то само собой разумеющимся, автоматическим, присущим материи изначально. Те из нас, кто любят новизну и создают ее, всегда сталкиваются с консерватизмом и косностью сознания большинства. В лучшем случае эти локальные успехи просуществуют только несколько поколений, пока не растворяться в окружающем бульоне. И в настоящее время импульс, данный 2000 лет назад, иссякает, и от западной культуры (классической, 17-18вв) остаются рожка да ножки, Европа вымирает под натиском арабов/негров. И как Европа, вымирает и путь технологического развития. Более того, сейчас это развитие приобрело нездоровый характер, когда тот досуг, освобожденный для нас техникой, люди тратят впустую на развлечения - посмотрите на молодежь, чем как не богом для нее является мобильный телефон? Да и в умственном отношении человечество вырождается, будучи помещено в слишком тепличные условия. Возьмите современное "искусство" - разве в нем есть духовность? Разве рок-музыка может в принципе передать страсти Христовы? Разве американские протестантские "сладенькие" оргии заслуживают хотя бы доли уважения в сравнении с суровостью и серьезностью средневековых аскетов?

Я думаю, что нынешнее время есть предпоследняя историческая эпоха перед концом истории. И вот на мой вопрос "про миллион лет вперед" я не обнаружил с вашей стороны должного внимания, а ведь божественность предполагает, что свет вашего разума простирается за пределы вашей частной жизни. Не знаю, правда или нет, но одни слово "человек" переводят как "челом устремленный в вечность". (Matigor)

"Я не согласна с тем, что современное общество перешагнуло Библию. До тех пор, пока общество будет спорить о Боге, пока в мире будут плодиться, подобно блошиному севу, религиозные секты, пока не будет однозначно решён жгучий вопрос о творении, Библия будет жизненна. Многим и очень многим современным людям до интеллекта Библии расти, расти и недорасти. Библейский интеллектуальный потенциал, его духовное ядро пока ещё находится в неизвестности. Но близок тот день и час, когда мир узнает то, о чём молчали века. Время жатвы, о которой говорил Христос, уже совсем близко. И я точно знаю, что наступит то светлое и спокойное время, когда Библию будут изучать школьники". (Татьяна)

"С моей точки зрения вы заблуждаетесь. Получается, что Священная История, то бишь, творение Бога - трансцендентной сущности, с ваших слов - эксперимент, должен иметь свой конец. Бог поупражнялся, поэкспериментировал на Земле свои возможности, а потом одним махом возьмёт и всё уничтожит. Я с такой логикой не могу согласиться… Технический прогресс есть следствие деятельности человека. Человеческое общество - это не только общество разрушения, но и общество созидания (диалектика! Куда от неё денешься!). Составляющими этого общества были и останутся производительные и производственные отношения, возникающие при коллективном способе производства. Вот вам и техническая модификация рассудка, и технический прогресс, и новации, и аристократия с её меценатством. И причём здесь христианство! Оно лишь тормозило прогресс, выдёргивая из консервативно устроенного общества его плодоносные ветви. Люди всегда перенимали опыт у других народов. Путешествие и торговля способствовали этому. Жителям нашей планеты присущ закон неравномерности развития. Посмотрите на нынешнее состояние обитателей Земли: кто-то из них летает в космос, пересаживает сердце от одного человека к другому, пришивает утраченные руки и ноги и даже голову, а другие обитатели Земли по-прежнему, как и тысячи лет назад довольствуются культурой каменного века. И причина этому - отсутствие экономических связей с более развитой в техническом и культурном плане цивилизацией. Как только этот недостаток исчезает, отсталые в нашем понимании народы, ассимилируя свою отсталую культуру с более развитой культурой, сравнительно быстро поднимаются в своём культурном и техническом развитии. Поэтому и пророки со Христом с их великим делом - следствие исторических причин, побудивших некоторых людей к подобной деятельности. А с земли исчезали не только отдельные культуры, а огромные по своим масштабам цивилизации, на место которых приходили новые. И причины, которые лежали в основе стагнации и исчезновения этих цивилизаций могли быть разные. Но экономические были в первую очередь. Степень экономического развития определяет качество культуры, степень её совершенства. Культура - надбазисное "сооружение". Экономика - тот базис, на котором произрастают культуры, тип и содержание которых уже определяется другими факторами. Игорь, в истории человечества никогда не было идеальных обществ, все они страдали своими недостатками. Я придерживаюсь той точки зрения, что нынешнее состояние человечества не из лучших, но и не из худших. В обществе всегда были, есть и будут такие силы, которые не позволяют и не позволят исчезнуть ему с лица Земли. Я даже могу согласиться с вами в том, что "Европа вымирает под натиском арабов/негров". Ну и что? Вспомните "всемирное" нашествие монголо-татарского ига, которое пронеслось над евроазийским континентом подобно смерчу. Ведь были уничтожены города, представляющие собой отдельные богатейшие культуры. Впоследствии завоеватели ассимилировались с местным населением. Они впитали достижения местной культуры и, впоследствии, на месте исчезнувшей цивилизации появилась другая, более развитая цивилизация. И таких примеров в истории человечества множество. Так и Европа. Она в плане развития - не исключение. Пройдут тысячи лет. И люди будут говорить, что была такая, вот, культура, и называлась она европейской. А потом в силу конкретных причин эта культуры выродилась, а на её месте развилась другая культура: допустим, арабо-европейская. В историческом плане существует наблюдение, когда менее развитые народы, но более организованные и более агрессивные из зависти и желания присвоить блага развитой цивилизации покушаются на неё. И они нередко одерживают головокружительный успех. Но жизнь на этом не заканчивалась, и культура (за редким исключением) не исчезала бесследно. Всё в этом мире подвижно и подвержено процессу разложения и созидания. Эти два процесса всегда идут рядом. Диалектика!!!" (Татьяна)

"(Я вот задаюсь вопросом о конце истории. Спрашивали ли вы себя, что будет на планете Земля ровно через миллион лет?). А зачем это нам? Мы же не в силах изменить жизнь планеты, если только не уничтожить. Я вчера смотрела научную передачу ВВС о чёрных дырах. И пришла к выводу, что человек не способен уничтожить планету, потомучто нет, и не будет у него тех возможностей, которые могли бы освободить Землю от тех космических сил, во власти которых она находится. Человек может навредить: отравить среду обитания, даже уничтожить саму жизнь. Но планета в состоянии возродить эту жизнь. Учёные прогнозируют жизнь планеты ещё на три миллиарда лет. Не трудно предвидеть достижения науки, которые и определят историю человечества. Человек научится сохранять жизнь на долгие десятки лет, а может и сотни. По планете будут наравне с биологическими людьми передвигаться люди, синтезированные и полусинтезированные, с искусственно выращенными органами (интересно, в их душах найдётся место полумистической духовности?). Многие натуральные продукты будут заменены искусственными. Вера в бога потеряет свою былую силу и власть над людьми. На планете будет единовластие. Сырьевые источники иссякнут, а вместе с ними исчезнет необходимость войн. Но войны сами по себе не исчезнут. Человек найдёт причину для самоуничтожения: это и борьба за территории обитания. Ведь количество жителей будет увеличиваться, причём неравномерно; это и борьба за власть, как таковую. Рассуждать можно долго и по-разному. Для чего нам это?! Разве муравей, ползущий у нас под ногами, об этом думает. Он думает об одном: как-бы дотащить до своего жилища сухую скорлупу семечки. Так и мы: хотите, живите, подобно муравью. А если хотите оставить след в истории, стремитесь к границе вечной истины с тем, чтобы, слившись с нею и растворившись в ней, остаться на поверхности кипящего пеной океана жизни, хотя бы на то время, которое суждено прожить Земле в её космическом доме". (Татьяна)

---

В заключение я приведу фрагмент текста Сергея, очень показательный для его позиции в аспекте Страшного Суда.

О ДОБРЕ, ЗЛЕ И БОЖЬЕМ СУДЕ

Добро и зло - морально-этические категории, имеющие в Библии решающее значение… В чём же разница между грешным человеком и богочеловеком, между познанием добра и зла и их различением? На первый взгляд здесь нет никакой разницы. Однако, это не так. Разница здесь огромна. Грешный человек не знает истины, не знает совершенного Закона, ему не на что опереться, или он опирается на несовершенный закон, поэтому его отношение к добру и злу всегда будет субъективным. Человек, имеющий субъективное отношение к добру и злу, не может быть и справедливым по отношению к поступкам людей; поэтому такой человек не имеет морального права поощрять добро и наказывать зло, то есть такой человек не имеет морального права быть судьёй. А совершенный человек (богочеловек, мудрец-моралист) знает истину, знает совершенный Закон и всегда полагается на них, поэтому такой человек максимально приближен к объективности и, как следствие, максимально справедлив по отношению к поступкам людей. Такой человек имеет полное моральное право судить людей: "Разве не знаете, что святые будут судить мир?" (1-е Кор.,6:2). ("Святой" - совершенный; имеющий Святого Духа).

Приведу пример несовершенства нашего законодательства, из-за которого многие страдают. Как доказано наукой, мужчина по своей Природе полигамен. Чтобы жить в согласии со своей Природой, мужчина имеет полное право иметь сексуальные отношения с двумя, тремя и более женщинами. Когда мужчина занимается сексом с женщиной, то оба друг другу хотят доставить удовольствие. Разве они при занятии сексом нарушают совершенный Закон "не навреди"? Какой вред они наносят третьему лицу, которого рядом с ними нет? Никакого! Так почему же мужчин в нашем обществе осуждают за то, что они имеют не одну, а несколько сексуальных партнёрш? Сколько трагедий происходит в нашем обществе, когда женщины приходят к выводу: "Он мне изменил!"? Так и хочется ответить такой женщине: " Мужчина не виноват в том, что он изменяет; в этом виновата Природа, которая сделала мужчину таким, ну а Природу осуждать глупо".

… Гуманность по отношению к злодею всегда оборачивается жестокостью по отношению к его жертвам. Помогать злодею - значит приумножать зло, которое впоследствии может быть направлено против самого помогавшего. В связи с этим, в народе есть поговорка - "не делай добра, и не получишь зла". У Христа об этом сказано несколько иначе, но суть та же: "Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями, чтоб они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас" (Мат.,7:6). И наоборот, зло, направленное на нейтрализацию или уничтожение другого зла, пойдёт только на пользу; такое зло принято называть наказанием. Наказание зла также необходимо, как и поощрение добра: "Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его" (Пр.,13:24).

Зло всегда должно быть наказано, а значит нейтрализовано или уничтожено: "…лице Господне против делающих зло (чтобы истребить их с земли)" (1-е Пет.,3:12); "Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь", - в этой фразе Христа речь, конечно же, идёт не о деревьях, а о злодеях - о людях, которые "внутри суть волки хищные" (см. Мат.,7:15-20).

Что же подразумевается под словосочетанием "Божий суд"? Если Бог - это совершенный Закон, мудрость, справедливость, то Божий суд - это суд мудрецов-моралистов, которые знают истину и совершенный Закон и опираются на них, и для которых высшей ценностью является справедливость. Божий суд - это справедливый суд: "Не судите по наружности, но судите судом праведным" (Иоан.,7:24).

Что есть справедливость? На этот вопрос я даю такой ответ: каждый человек должен иметь то, чего он заслужил. Если человек заслужил почёта и славы, - он должен их получить; если человек честным трудом заработал богатство, - он должен его иметь; если же человек нарушил совершенный Закон "не навреди" и поэтому заслуживает наказания, - он должен быть наказан. Что есть справедливое наказание? Справедливое наказание заключается в том, чтобы мера наказания соответствовала мере вины преступника: "…какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мат.,7:2). Если преступник заслуживает штрафа, - он должен заплатить этот штраф; если преступник заслуживает конфискации имущества, - он должен лишиться этого имущества; если преступник заслуживает лишения свободы, - он должен быть заключён под стражу и т.п.; если же преступник заслуживает смертной казни, - он должен быть подвергнут высшей мере наказания - казни.

… Проще говоря, если за нарушение несовершенного закона Моисея следовало наказание смертной казнью, то за нарушение совершенного Закона, вложенного в уста Христа, должно следовать ещё более суровое наказание.

Судить справедливо - значит судить не по букве, а по духу Закона. Рассмотрим такое преступление как убийство. Человек ради удовлетворения своих физиологических потребностей насилует и убивает девочку. В глазах нормальных людей такой убийца является подонком и негодяем. Другой человек, защищая своё отечество, убивает нападающего агрессора. В глазах нормальных людей такой убийца является героем. Первый убийца заслуживает самого сурового наказания - смертной казни; второй убийца заслуживает почёта и славы. Почему такое разное к ним отношение, ведь они совершили одно и то же деяние? Потому что в основе их деяний лежат разные мотивы и причины. Поэтому, судить справедливо - значит судить не за сам факт преступления, а за мотивы и причины, приведшие человека к преступлению. За одно и то же преступление приговор суда может быть как оправдательным, так и предельно суровым. Поэтому судьи в вынесении приговора не должны быть ограничены какими-то рамками - буквой Закона.

Справедливый суд - это страшный для злодеев суд: "Соблюдение правосудия - радость для праведника и страх для делающих зло" (Пр.,21:15). Иисус предписывает людям избегать привлечения к судебной ответственности всеми дозволенными способами: "Мирись с соперником твоим скорее, пока ты ещё на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта" (Мат.,5:25,26); "И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду" (Мат.,5:40). Иисус также учит не поддаваться на провокации: "Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую" (Мат.,5:39). Иисус делит людей на праведников и грешников, на "пшеницу и солому" (см. Мат.,3:12). Если первые должны здравствовать и наслаждаться жизнью, то вторые должны быть подвергнуты суровому судебному наказанию - "геенне огненной". Каждый мудрец-моралист должен понимать, что достойная жизнь для законопослушных граждан возможна лишь при создании для злодеев таких условий, при которых, образно выражаясь, земля горела бы у них под ногами, а на их головы сыпался бы горящий пепел. Библейский мудрец-моралист Иисус Христос имеет такое же желание: "Огонь пришёл Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!" (Лук.,12:49).

Из вышесказанного следует, что смертная казнь необходима как способ избавления общества от зла. Хочу добавить, что смертная казнь должна быть публичной, чтобы внушать людям страх справедливого возмездия за злостные преступления: "Согрешающих обличай пред всеми, чтоб и прочие страх имели" (1-е Тим.,5:20).

Зачем нужен страх обществу? Во-первых, страх будет присутствовать в любом обществе, даже в таком, где смертная казнь отменена; в таком обществе люди боятся не судебного наказания, а самих преступников, - то есть страх в таком обществе тоже присутствует. Во-вторых, страх может быть не только подавляющим и сковывающим или, наоборот, возбуждающим агрессию чувством, но и спасительным: "…к одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте" (Иуд.,1:22,23). Страх справедливого судебного возмездия выдавит из сознания людей другой страх ("клин клином вышибают") - страх быть убитым, ограбленным, изнасилованным и т.п. Люди перестанут бояться преступников и, как следствие, станут более открытыми и дружелюбными. Страх судебного наказания удержит многих людей от нарушения Закона - в этом и заключается суть спасения страхом.

Беззащитность порождает страх перед преступником, страх - агрессию, агрессия - преступность. Публичная смертная казнь даст людям чувство защищённости, что приведёт к снижению агрессии и преступности. Словосочетание "страх Господень" означает боязнь нарушить Закон, боязнь причинить кому-либо физический, моральный или материальный ущерб. В таком страхе нет ничего унизительного для человека: "Начало мудрости - страх Господень" (Пр.,9:10); "Страх Господень ведёт к жизни, и кто имеет его, всегда будет доволен, и зло не постигнет его" (Пр.,19:23).

История человечества есть прежде всего история человеческого разума. Именно это чарующее мироощущение подвигло Гегеля создать величественное здание самопостижения Абсолюта. Философ писал: "Прежде всего мы должны обратить внимание на то обстоятельство, что интересующий нас предмет - всемирная история, - совершается в духовной сфере. Мир обнимает собою физическую и психическую природу; физическая природа также играет некоторую роль во всемирной истории… Но субстанциальным является дух и ход его развития" [1, c.70]. Во введении к "Лекциям по истории философии" Гегель продолжает: "… мировой дух не впадает в равнодушное спокойствие; это его свойство имеет своим основанием простое понятие духа, согласно которому его жизнью является его деяние. Это деяние имеет своей предпосылкой наличие известного материала, на который оно направлено и который оно не только умножает, не только расширяет, прибавляя к нему новый материал, но и существенно обрабатывает, преобразует. Созданное каждым поколением в области науки и духовной деятельности есть наследие, рост которого является результатом сбережений всех предшествовавших поколений, святилище, в котором все человеческие поколения благодарно и радостно поместили все то, что им помогло пройти жизненный путь, что они обрели в глубинах природы и духа… с мыслью дело обстоит так, что, только порождая себя, она себя находит: дело даже обстоит так, что лишь тогда, когда она себя находит, она существует и действительна". Даже атеист будет сотрясен до глубины души, если эстетически вглядится в единство истории. Религиозный же мыслитель увидит в деяниях человеческого разума Lux Aeternus, вечный свет божественного первообраза.

По своей сущности разум обречен мыслить. Столетие за столетием он неустанно создает эйдосы (идеи), конструируя их из изменчивого чувственного материала и собственного наследия. А. Лосев, уточняя данное понятие на античном материале, писал: "Но этот "эйдос", и по Платону, и по Аристотелю, есть не что иное, как видимая и оформленная сущность. Поэтому когда переводят платоновский "эйдос", то переводят его как "идея"; а когда переводят аристотелевский "эйдос", то переводят его как "форма". Однако и филологически, и философски - это одна и та же категория, противоположная бесформенной материи, как нечто видимое и упорядоченное… картинно представляемым планом вещественно-телесного продуцирования, почему для этого и были привлечены термины "идея" или "эйдос", уже по самой своей этимологии (эйдос - древнегреч. "вид") указывавшие на физическое видение" [2]. Здесь мы оставим в стороне вопрос о происхождении и сущности идей и примем феноменологический взгляд на них как на данность.

Некоторые идеи, едва родившись, после кратковременного расцвета увядают и попадают в Лету. Иные эйдосы ведут себя подобно змеям, сбрасывая с себя старую понятийную оболочку, чтобы спустя какое-то время возродиться в новом виде. Есть и такие эйдосы, таящие в себе неисчерпаемую бездну, которые крепчают с каждым поколением философов, жертвующих им все силы. Последние идеи вправе можно назвать шедеврами разума. Их также можно величать "трансцендентальными", поскольку, единожды создав их предельным напряжением сил, разум более не в состоянии совладать с ними - стоящие за ними образы лишь частично улавливаются в сети понятийного аппарата.

В данной статье мы проанализируем особенности рождения трех трансцендентальных эйдосов: бесконечности, Бога и сложности. Они имеют непреходящее значение для соответственно математики, религиозной философии и техницистского мышления.

1. Homo metaphysicum

Вслед за кантоведом С. Катречко [3], постулируем метафизическую интенцию к созданию таких эйдосов внутри трансцендентального субъекта. С одной стороны, указанное стремление (metaphysica naturalis) общее для всех манифестаций трансцендентального субъекта; но с другой, каждая такая манифестация, представляя homo metaphysicum, вполне индивидуальна и субъектна. Поэтому надлежит рассмотреть, какие формы метафизической интенции возможны, и соответственно какие формы homo metaphysicum возможны in concreto. При этом, как мне кажется, особенно полезной оказывается оптика проективно модальных онтологий, развиваемая В. Моисеевым [4].

первых, исследованию могут быть подвергнуты формы и условия его приложения к чему-либо. Такой формальный подход свойственен математике, а если речь заходит об условиях и предпосылках разума (или, чуть сузив, познания/познавания), то мы получаем гносеологию. Во-вторых, исследованию может подлежать мир, Бог, человек и все, что считается реальным; уместно расширить объект исследования до всего того, что человек способен созерцать, то мы получаем философию (без гносеологии). Такое созерцание в отличие от первого рода обладает смысловой направленностью, т.е. объект созерцания чем-то интересен для homo metaphysicum. Последний получает интеллектуальное удовольствие от самого процесса, и объект предстает лишь одним из необходимых условий созерцания. Даже когда речь идет об этике, то, хотя её предмет стоит в непосредственно практической связи с жизнью, но сама этика, в трансцендентальной свой части, условно называемой метаэтикой, сохраняет покой и безмятежность. Иная ситуация складывается, когда разум имеет дело с реальностью не созерцательно, а действенно, стремясь манипулировать и преобразовать последнюю согласно поставленной цели. Здесь человек проявляет себя технически, технологически в контексте создаваемого объекта. В самом простейшем случае мы получаем понятие "проектирование". Если указанный объект, который иронично можно назвать "штуковиной", не столько физичен, сколько идеален, то проектирование предстает перед нами через программирование. Типичные примеры - станок с числовым программным управлением, операционная система Windows. Еще один, более удобный для метафизика пример - написание отчета по гранту или монографии, где востребован талант Архитектора.

Таким образом, мы имеем эпистемологическую, спекулятивную и конструктивную формы метафизической интенции, а в качестве форм homo metaphysicum - математика, философа и архитектора (или системосоздателя). В силу того, что изрядная доля математики, проектирования и даже философии насыщена эмпирическим материалом, вследствие чего "приземлена", не вырывается на трансцендентальный простор, то легко наблюдать громадное число представителей этих дисциплин, не обремененных метафизической интенцией. Но в основаниях этих "наук" лежит улавливаемый интуицией "мета-" трансцендентальный регион, где они сплавлены воедино. Например, трансцендентальная идея красоты принадлежит в первую очередь философии, во вторую очередь - математике (вспомним крылатое "поверить алгеброй гармонию", число золотого сечения), но и в третью очередь - проектированию (внутренняя согласованность частей технической системы и красива, и ведет к эффективности ее эксплуатационных характеристик). Поэтому крупный математик, обладающий metaphysica naturalis, незаметно для себя может от серьезных профессиональных проблем продрейфовать к проблемам, традиционно считающихся философскими. Сходным образом может измениться и оптика его работы; например, при конструировании философской системы применяются все три вида метафизической интенции.

Общность трансцендентального региона может быть косвенно показана на примерах биографий замечательных людей. Великий Лейбниц был способен и создавать исчисление бесконечно малых, и развивать идеи монадологии и теодицеи, и конструировать механическую счетную машину, и выдвигать проекты по народному просвещению для Российской Академии наук. Норберт Винер, начав как профессиональный математик в области расчета траекторий снарядов, закончил как "отец кибернетики", а его последним крупным трудом был "Творец и робот". Название, кстати, многозначительное для тех, кто свысока и брезгливо смотрит на труд инженеров и изобретателей. Академик Борис Раушенбах, будучи профессионалом в области авиастроения, отличился в исследованиях русской иконописи и даже написал трактат по проблеме христианской Троицы. Бертран Рассел был одинаково силен и в математической логике, и в философии. Про Людвига Витгенштейна рассказывают, что в качестве отдыха он занимался работой водопроводчика. Небезызвестный Георг Кантор однажды попросил разрешить ему читать лекции по философии. Платон пострадал за свою попытку осуществить (сконструировать) идеальное государство в Сицилии. Архимед известен и как математик, и как конструктор. Подобных примеров известно множество, и данное проблемное поле заслуживает отдельного исследования со стороны антропологов (например, вопрос - почему переходы из математики в философию случаются гораздо чаще, чем из философии в математику).

2. Бесконечность

В трансцендентальном регионе математики центральную роль играет идея бесконечности. Без нее, как кажется, математика превращается в ремесленничество, окончательно становится служанкой для нужд практиков. Математику можно определить как искусство оперирования с символами, т.е. каждому буквенному обозначению на бумаге приписывается ментальный эйдетический смысл, скрытый подчас от самого математика в дебрях подсознания. В математическом анализе эйдос бесконечности приобретает вид знаков и lim, в теории множеств он представляется как (омега) и (алеф), последней и первой буквами греческого алфавита.

Сделаем отступление на тему оснований математики. Существует разделение математики в широком смысле на алгебру и геометрию (по способу мышления), что находит глубокие параллели с кантовскими априорными формами чувственного восприятия. Например, М. Атья пишет: "… пространственная интуиция и пространственное восприятие составляют необыкновенно мощное орудие, и вот почему геометрия реально является столь мощной ветвью математики - не только в вещах, явно геометрических, но даже в тех, которые такими не выглядят. Мы пытаемся придать им геометрическую форму… развитие человеческого мозга придало ему такую колоссальную емкость, позволяющую усваивать громадное количество информации за мгновенный зрительный акт… С другой стороны, алгебра существенно связана со временем. Каким бы разделом алгебры вы ни занимались, выполняется последовательность операций - одна за другой, а "одна за другой" означает, что вам пришлось иметь дело со временем. В статичном мире невозможно вообразить себе алгебру… Любой алгоритм, любой процесс вычислений - это последовательность шагов…. Алгебра для геометра - это искушение Фауста… поскольку, начиная алгебраическое вычисление, вы по существу перестаете думать" [5]. Таким образом, мы сталкиваемся с парами "геометр - алгебраист": Ньютон vs Лейбниц, Пуанкаре vs Гильберт, Кантор vs Кронекер, Фреге vs Бурбаки, Колмогоров vs Марков-младший. Весьма показательна эта дихотомичность, если вглядеться в исчисление высказываний Гильберта и исчисление предикатов Фреге; для алгебраиста Гильберта Х есть просто переменная литера, но для геометра Фреге за Х скрыт некий реальный объект. Смешанные мотивы имеются и в построении самой алгебры; дух алгебраической интуиции породил понятие "сигнатура", но дух геометра заставил ввести на основе сигнатуры понятие "алгебраическая система".

Алгебраист и конструктивист А.А. Марков определял "слово" как "конструктивный объект, получающийся приписыванием к пустому слову справа букв алфавита" [6]; он старался избегать понятия "множество" и определять "слово" как, например, линейно упорядоченное множество. В современной же математической литературе не придерживаются строгости, не видят безвкусицы, например, в выражении "множество всех слов в алфавите". Максимум того, что могут позволить себе конструктивисты, - это признать потенциальную бесконечность в том смысле, что алгоритм может породить слово, превосходящее по длине наперед заданное число. В алфавите {0,1,..9}, таким образом, невозможно записать число "пи", - в лучшем случае получится нечто вроде 3.14159 (если дополнить алфавит вспомогательными знаками, то станет возможным записать рациональные числа). Здесь еще возникает казус, связанный с различными представлениями: 4/11=0.3636…=0.(36) или 4/10=0.4=0.400=0.4(0)=0.3(9). Для конструктивиста 0.4(0) и 0.3(9) будут различными числами. Для получения, например, каждой последующей девятки алгоритму необходимо совершать какие-то шаги - примерно так, как делал каждый знакомящийся с древним парадоксом про Ахиллеса и черепаху. Здесь возникает и солирует абстракция потенциальной осуществимости (по А.А. Маркову). И действительно, как поступали древние атомисты? Они попросту запрещали проводить очередное деление.

И все-таки алгебраисты не столь бессильны перед бесконечностью, сокрытой в иррациональных числах. Как известно, среди последних выделяют алгебраические, определяемые как корни полиномов с целыми коэффициентами. С одной стороны введение радикалов ? решает проблему представления таких чисел, но не полностью. И с другой стороны, для кубических уравнений формула Кардано для неприводимого случая апеллирует к arccos, а для уравнений степени выше или равной 5 вообще показано отсутствие такой формулы с радикалами. Для трансцендентальных чисел е и "пи" ситуация вообще безнадежна; впрочем, число е более рационально, поскольку в представлении через бесконечную цепную дробь наблюдается регулярность арифметической прогрессии в знаменателях. Цепные дроби спасают в случае квадратичных иррациональностей; конструктивист бессилен записать десятичной дробью число "золотого сечения" (5-1)/2=1+1/(1+1/(1+…)). Хотя в формуле присутствует многоточие, но важнее предсказуемость, алгоритмизируемость следующего знака, что позволяет "приручить" бесконечность.

Бесконечность первого рода, счетное количество ₀, возникнет тогда, когда мы перейдем к актуальной бесконечности в лице "множестве всех слов в алфавите" и соответственно внесем элементы геометрии. Легко понять, что для алфавита {0, 1, …9, ., (, )} оно интерпретируется либо как множество всех натуральных чисел, либо как множество всех рациональных на отрезке [0;1] - например, "314" отвечает 314 или 0.314. С математической точки зрения нет разницы между бесконечно малыми и бесконечно большими величинами (ввиду соответствия y=1/x); но содержательно, когда бесконечность трактуется философски, разница между, например, космологией и квантовой механикой ощутима. В теории множеств счетным множествам соответствуют ординалы, причем вводятся они весьма остроумным способом. Единственным символом, который можно было здесь использовать, является - знак пустого множества (пишется без фигурных скобок). Поэтому поступили так: 0*= , 1*={}, 2*={,{}}, 3*={,{},{,{}}} и т.д. в соответствии с принципом индукции (потенциальной осуществимости). Затем получаем актуальную бесконечность в виде ординала ={0*, 1*, 2*,…}, card()= ₀ 1). Существует негативная, на мой взгляд, черта канторовской теории множеств, видная уже на примере натуральных чисел. Для этой теории все равно, что является элементом множества, какими качествами тот обладает - главное, это мощность и соответствие. Так, вместо знака можно было поставить палочку, а семантически считать ее, например, отрезком; как справедливо отмечал В.А.Успенский [7], аксиоматика Пеано, основанная на теории множеств, вводит натуральные числа с точностью для изоморфизма.

Уже для счетной бесконечности возникают неожиданности. Например, как понять, что рациональных чисел на отрезке [0;1] столько же, сколько на отрезке [0;2]? Здесь лучше прибегнуть к геометрическому способу и мысленно отметить межами, как это делается на дорогах, равномерно идущие рациональные числа (допустим с шагом 0.01) на [0;1]. Затем вспомнить о таком свойстве: "Множество рациональных чисел всюду плотно", т.е. между любыми двумя рациональными числами найдется еще одно рациональное число (опять же в силу индукции). Тогда межами отметим и середины этих отрезков. Общее число межей сравнялось с межами на отрезке [0;2] шага 0.01 - мы как бы в оптике смотрим на отрезок [0;2] в разном масштабе. Математики умеют доказать, что рациональных чисел счетное число, а также теорему Кантора о квадрате (она верна и для рациональных чисел). Эта удивительная теорема же утверждает, что единичный квадрат содержит столько же точек, сколько и его сторона. Конструктивное доказательство основано на соответствиях вида 0.154387 (0.148, 0.537).

Переход к бесконечности второго рода, мощности континуума ₁, поясним на примере "множества всех слов". Для конструктивистов длина слова всегда конечна, но вот если разрешить слову иметь бесконечную длину… (например, можно сказать, что хотя человек не может выписать точное значение числа , то где-то такая запись/слово существует). Тогда количество слов бесконечной длины и будет составлять континуум. Четкий зрительный образ для него, разумеется, отрезок [0;1] или вся числовая ось (что одно и то же в силу отображения y=1/x). В аксиоматике теории множеств Цермело-Френкеля такой переход связан с аксиомой степени и конструкцией булеана: В(Х)2^Х суть множество всех подмножеств множества Х. Кантор показал, что всегда card(В(Х))>card(X). Более того, конструкция булеана есть единственный 2) , по-видимому, инструмент в руках математика 3) для получения множеств большей мощности. С помощью булеана можно формализовать множество всех вещественнозначных функций вещественного аргумента Y В(), card(Y)= ₂. Так что не удивительно появление континуум-гипотезы: ( X Universum)( ₀card(X)< ₁). Эта гипотеза запрещает множества дробных мощностей; показано, однако, что ее нельзя и доказать, ни опровергнуть.

С 80-х гг. ХХ-го века популярность приобрели фракталы - самоподобные объекты дробной топологической размерности. С конструктивной точки зрения фрактал строится многократным применением одного и того же правила к объекту и его частям; подобная самоприменимость, как известно, приводила к парадоксу лжеца. Рассмотрим пыль Кантора в качестве примера. На начальном шаге из отрезка [0;1] вынимается средняя треть. На следующем шаге из каждой 1/3 также изымается середина. После бесконечного числа шагов получаем фрактал "пыль Кантора", топологическая (хаусдорфова) размерность которого менее 1 (составляет около 0.69). Оказывается, мощность этого множества равна по-прежнему 1.

Единственный приходящий мне на ум пример на бесконечность, который слабо связан с множествами, относится к суммированию рядов (гармонический ряд, сумма геометрической прогрессии или сумма ряда +1-1+1-1+1-…). Что касается теории пределов, то следует отдать должное гению Коши, который сумел избежать актуальной бесконечности. Сам же вопрос "чему равна сумма ряда" не совсем правилен, в действительности ряду мы приписываем некую связь с посторонним, вообще говоря, числом, и какая связь нами постулируется, такое число и получается.

Мы показали, как конструктивно проявляет себя в математике эйдос бесконечности. Он тесно переплетен с множествами. Первичной для образования идеи потенциальной бесконечности является абстракция/интуиция потенциальной осуществимости (или принцип индукции). Для актуальной бесконечности первичное значение имеет интуиция целокупности, поскольку ставшее множество рассматривается как целое. И, разумеется, для образования обоих типов бесконечности необходима интуиция тождества-и-различия (абстракция отождествления, по А.А Маркову). Поясним алгебраическое видение этой интуиции на примере слова "слово" в алфавите {a, б, …, я}. Буквы алфавита есть некий идеальный оригинал, с которого делаются слепки; третья и пятая буква в слове "слово" есть абсолютно точные копии оригинала и равны друг другу, если пренебречь их расположением. Для геометра интуиция тождества необходима, чтобы различать элементы множеств друг от друга. Укажем еще на интересную абстракцию самоприменимости, которая косвенно присоединяется к эйдосу бесконечности. Подробное же изучение выявленных четырех абстракций вывело бы нас за рамки статьи.

3. Бог

В трансцендентальном регионе философии центральным является эйдос Бога, к которому стягивается все остальное. Хотя атеистическая философия и имеет свою историю, однако выразим уверенность, что без религиозной философии атеизм, как философия, был бы невозможен. Буддизм, даосизм и другие восточные учения также обладают эйдосом Бога, правда, только безличностного. Нам же ближе традиционное понимание Запада. Религия по праву может считаться матерью философии, а теология - ее старшей сестрой. Шлейермахер писал: "Религиозное размышление есть лишь непосредственное сознание, что все конечное существует лишь в бесконечном и через него, все временное - в вечном и через него. Искать и находить это вечное и бесконечное во всем, что живет и движется, во всяком росте и изменении, во всяком действии, страдании, и иметь и знать в непосредственном чувстве саму жизнь, лишь как такое бытие в бесконечном и вечном - вот что есть религия... И потому она - жизнь в бесконечной природе целого, во всеедином, в Боге - жизнь, обладающая Богом во всем и всем в Боге" [8].

Обратимся к крылатой фразе, оброненной Кантом в примечании к разделу "Система трансцендентальных идей" основного своего труда: "Настоящая цель исследований метафизики - это только три идеи: Бог, свобода и бессмертие, причем второе понятие, связанное с первым, должно приводить к третьему как к своему необходимому выводу. Все, чем метафизика занимается помимо этих вопросов, служит ей только средством…" [9, с. 238]. Кант также писал в разделе "О конечной цели естественной деятельности человеческого разума": "Я мыслю себе только отношение [высшей - И.В.] сущности, которая сама по себе совершенно неизвестна мне, к наибольшему систематическому единству мироздания исключительно для того, чтобы сделать ее схемой регулятивного принципа возможно большего эмпирического применения моего разума… Высшее формальное единство, основывающееся на понятиях разума, есть целесообразное единство вещей, и спекулятивный интерес разума заставляет рассматривать все устроение мира так, как если бы оно возникало из намерения наивысшего разума" [9, c.405, 409]. Это и задает тон нашего спекулятивного (в отличие от религиозного) дискурса.

Напомним читателю о существовании пары десятков "доказательств бытия Бога", которые можно свести к пяти аргументам, указывающим нам на возможные источники философской идеи Бога. Кратко перечислим их: космологический (от первопричины), телеологический (от упорядоченности), онтологический (от совершенства), этический (от справедливости) и эстетический (от зрителя). Не будем, однако, вдаваться в подробности; об этом и так написано слишком много. Отметим только, что каждый аргумент репрезентирует определенный тип мироощущения, и следует лишь предостеречь от чрезмерной его психологизации. Для философии ничтожны такие попытки атеистов найти истоки идеи Бога в:

• Боязни древних людей неведомых природных явлений (марксисты)
• Инфантильности слабого человека, которому Бог заменяет отца и который хочет стать сильным и богоподобным (Фрейд)
• Боязни смерти и желании жить вечно
• Потребности любить и/или быть любимым, что здесь зачастую невозможно и нереализуемо (Ницше)
• Мстительности и желания восстановить нарушенную справедливость
• Трансцендентальных порывах, присущих человеку (В. Франкл)
• В корыстной деятельности священнослужителей, распространяющих при молчаливом поощрении государства, подобно заразе, идею Бога ("поп на небеса поглядывает, а руками по земле пошаривает", Е.К. Дулуман и Р.Докинз)

Все эти объяснения по-своему остроумны и правильны (лишь два последних из них слабо завязаны на психологию), но их ничтожность для философии состоит в том, они бьют по "Богу Авраама, Исаака, Иакова", но не по Богу философов. Последний, согласно Шлейермахеру, познается понятием, а религиозный Бог - чувством.

Идею Бога, как трансцендентальную идею чистого разума, Кант не случайно связывает с регулятивным принципом, который в действительности имманентен разуму. Эта имманентность заложена в требовании от себя, во-первых, минимальной степени упорядоченности и определенности, а во-вторых, максимальной степени единства в отношении остальных идей. Любая философия, даже если ее создатель открещивается от намерения "быть систематичным", по мере саморазвития прогрессирует в направлении большей внутренней согласованности идей ее составляющих. Многообразие идей, относящихся либо к миру в целом, либо к какому-то его "континенту", хаотично и неоформленно, если отсутствует упорядочивающий их принцип. По форме регулятивный принцип находит выражение в законе достаточного основания, который устанавливает среди идей иерархию (математически формализованный линейно упорядоченными множествами), а по содержанию представляет одну из форм существования конструктивной метафизической интенции. Возможно помыслить, однако, такой регулятивный принцип, который допускает несколько 4) независимых первоидей в философской системе, но тогда последняя представляется лишь частично упорядоченной (а значит и несовершенной), поскольку абстракция иерархичности неизбежно пытается выявить существенное отношение между этими первосущностями. Тогда-то естественно и рождается высшая первоидея/первосущность, источник всего, т.е. Бог.

Что же касается требования минимальной степени определенности, то оно может быть аналитически выведено из трансцендентальности идеи Бога. Если бы какая-либо трансцендентальная идея мыслилась четко и однозначно-определенно, полностью исчерпывая свой предмет, то она бы целиком находилась перед взором homo metaphysicum, что противоречило бы её в качестве "запредельного". Но такая идея должна непременно оставлять в поле зрения что-то константное, поскольку в противном случае утратила бы очертания и перестала бы быть "идеей" вообще. Наиболее ярко конфликт этих противоположных требований характерен для идеи Бога. Если бы человеческий разум полностью познал бы идею Бога, то всякая философия, срубив сук на котором сидит, упала бы на землю и вскоре бы умерла, выродившись в лучшем случае в пустые словопрения. Поэтому философу следует даже бояться создавать абсолютную всеохватывающую систему, поскольку успех обратился бы в проклятие для потомков. Но, к счастью, теологу можно спать спокойно, поскольку на любые разоблачения научно подкованного атеиста он с чистой совестью укажет: "Вы опровергли лишь свое представление о Боге, а в действительности Бог непознаваемо иной…". Возникает, однако, вторая опасность, связанная с тем, что я называю "сверхпонятиями"; сверхпонятие - это понятие, меняющее свой смысл от системы к системы или от века к веку, т.е. когда одним словом описывают разное ("омоним" в лингвистике). Таким образом, понятию "Бог" может, к несчастью, соответствовать череда эйдосов Бога, не имеющих между собой ничего общего, что вполне способно привести к трагическим результатам (неверные интерпретации религиозно-философских систем, религиозные распри и войны, усугубленные эмпирическим). Поэтому, если исключить вариант всеобщей смерти религии, единственный путь к религиозному примирению лежит в выделении константного содержания эйдосов Бога. В настоящее время остается лишь завидовать тому краткому периоду в средневековой истории арабского халифата, когда в Испании крупнейшие мыслители из иудеев, христиан и мусульман без суеты, неформально и заинтересованно обсуждали эйдос Бога в смиренном понимании, что подлинное имя Бога даже не Сущий, а Тайна. В вышеприведенной цитате из Шлейермахера, как мне кажется, содержится ясное указание на то, что могло бы составить жесткое ядро константности в идее Бога - (все)единство. Задачей же теологии и философии является опосредованно и длинным (через все миросозерцание), но кратчайшим и верным путем, расширить эту константную область в идее Бога.

Разум никогда не откажется от постижения Тайны, даже при четком осознании её бесконечной глубины и опасности. Здесь уместно перейти от математически-гносеологической формы метафизической интуиции к её спекулятивной форме, т.е. от трансцендентального рассмотрения к трансцендентному. Бог мыслится, конечно, трансценденцией, стоящей за многобразием феноменального. Если вещи, люди, события, простые идеи нам отчетливо видны, то трансценденцию мы непосредственно "не видим", однако, пред-полагаем 5). Естественно предположить, что невидимое отличается от видимого не только расположением относительно нашего "третьего глаза", но и по сущности. Таким образом, частица "НЕ" переходит на предикаты Бога, что фиксировано в традиции отрицательного богословия. Если вещи конечны, то Бог бесконечен (в пространстве, времени, мудрости, силе, добродетельности, красоте и т.д.). Если заглянуть на Восток, то человек желает, а Бог не желает и потому вне страданий. Феноменальный мир чем-то заполнен, а вот Нирвана есть пустотность. Еще одна пара, сыгравшая важную роль в истории философии: вещи изменчивы, Бог же неизменен (таким образом, парменидово Бытие и есть Бог). Легко затем посчитать негативные предикаты положительными (формальной подстановкой В=не-А) и уже рассматривать явленный мир как ущербное отрицание божественного совершенства. Так, благость Бога еще более оттеняется ставшим автоматически греховным миром (ср. с традицией гностиков). Но на этом пути апофатическая традиция, впадая в крайность, встречается с проблемой.

Единое доселе Бытие грозит расщепиться на две автономные части, равно как и человек, принадлежащий двум мирам сразу. Каждая религия догматически решила этот вопрос; позвольте мне не идти по проторенной тропе библеистов, восхищающихся фигурой Христа. Философское разрешение данной проблемы должно быть иным, укажу лишь некоторые моменты последнего. Во-первых, mundus phaenomenon соразмерен с mundus intelligibilis. Находясь внутри Западной религиозной традиции, можно было бы провести такое рассуждение: "Бог, как совершенный Мастер, творит совершенный мир, и притом в единственном экземпляре, и в каком-то смысле превосходящем Его Самого. Только тогда Его мастерство достойно самого Мастера". Тем самым мы как бы возвращаем тварному миру утраченную им ценность; обратная тенденция, просвечивающаяся сквозь страницы Нового Завета, только отталкивает людей от христианства. Во-вторых, оба мира имеют общую судьбу и смысл, будучи взаимосвязаны. По Шлейермахеру, "мир не без Бога" и "Бог не без мира" - один нуждается в другом. В-третьих, отрицание предиката не означает его снятия. Данный тезис, религиозная формулировка которого задана гениальной фразой "по образу Своему и по подобию Своему", можно трактовать в двух значениях. Одно состоит в общности класса качества; например, сравнение "легкий" и "тяжелый" предполагает, что оба предмета обладают одним качеством, пусть и в противоположном состоянии. Второе значение заключается в отмене формально-логического закона непротиворечия для Бога. Например, Бог есть одновременно и величайший преступник, и величайший праведник. Основание: если бы Бог в приписанной Ему неизменчивости обладал предикатом А, то невозможно было бы Ему иметь предикат не-А, что противоречит его всемогуществу. Таким образом, мы поставлены между дилеммой: либо ограничить могущество Бога, либо ограничить сферу действия закона непротиворечия. Для Востока основание формулируется иначе: Бог (Природа, Дао) в силу многообразности обладают разными предикатами, а потому о них, как целом, нельзя сказать что-то определенное. Например, нельзя сказать о мире в целом, что он светел или темен, поскольку он частью и светел, и темен. Поэтому и сказано в первом же стихе книги "Дао дэ дзин": "Сказал Дао - не сказал ничего / Промолчал о Дао - выразил пустоту / Назвал имя - обрек имя на смерть. / Безымянное есть начало неба и земли. / Имя расторгает чашу Единого / На тьму скучных вещей" [10].

Когда в центре философской системы ставится религиозная идея Бога, то она становится больше, чем система, но меньше, чем религия - она становится теоцентризмом. Теоцентризм провозглашает: "Бог - мера всех вещей", а антропоцентризм начертал девизом: "Человек - мера всех вещей". Мало представлять Бога в виде большого Космоса. Нужно еще ощущать живую связь с Ним. Ведь религия - настоящая религия - это всего лишь восстановление связи с Богом. Если же говорить о существующих религиях, то Бога нужно оценивать не через них, а напротив, на каждую из них взирать с позиции теоцентризма (прежде всего сквозь призму Священной истории). Все, что я доподлинно знаю о Боге, это только две вещи:

1. Бог есть, Бог есть Творец мира
2. Бог есть Личность, Бог есть моральная Личность

Есть триада: "Я", "божественность", "Бог". Выкидываем один член триады, вываливается второй, а затем третий. Убираем "Я" (с его единством и свободой), и получаем тоталитаризм закона, пусть и Божьего. Убираем "божественность" (с ее разумностью и моральностью), теряется связь человека и Бога, ибо "по образу и подобию…", а та связь, которая остается, становится аморальной и беззаконной - к примеру, человек может обмануть Бога, и Бог его тоже лживым откровением (уже в Илиаде видны повадки греческих богов). Короче, Бог становится дьяволом. Убираем Бога (о котором сказано в христианском апокрифе - "кто близ Меня, тот близ огня"), и остается человек со своей смертностью, прахом, слегка прикрытый фиговым листком морали, которая как-то еще сдерживает сильных в издевательствах над слабыми. Итак, Бог есть совершенное олицетворение божественности...

4. Сложность

В трансцендентальном регионе конструирования одну из ведущих ролей играет эйдос сложности. Этот эйдос молод сравнительно с почтенными стариками "бесконечностью" и "Богом", стремительно переживая сейчас, в век научно-технического прогресса, период зрелости. Неправильно ограничивать его лишь областью техники, хотя именно здесь он более всего проявляется. Поэтому стоит остановиться подробнее на габитусе трансцендентального региона, связанного с конструированием.

Удобнее начать рассмотрение с понятия "технической системы" (ТС). Человек творит "по образу и подобию…" (технические) системы из подручного материала. Частично разрушая природные формы материи, он впечатывает в неё ту искусственную форму, каковую возжелал его дух. Толика свободы, заключенная в этом желании, дает основание признать за техникой право считаться искусством (промежуточной ступенью между искусством и техникой можно считать "ремесло"). Предмет искусства, однако, имеет отличие от ТС по признаку неутилитарности, т.е. в нем замысел художника живет как бы сам по себе, "незаинтересованно" (все шедевры, пожалуй, допускают полифонию интерпретаций, отличных от первоначального намерения гения); в то же время ТС подчинена жестким требованиям заказчика и/или потребителя. Впрочем, такое разделение условно - например: 1) "Реквием" Моцартом писался с подсознательной целью создать траурно-оптимистическое настроение у христианина; 2) компьютер, первоначально задуманный как "вычислитель", зачастую используется не по назначению, что вызывает нервное раздражение у работодателей (Интернет, чаты, игры и пр.). Во всяком случае ТС часто сопряжена с внешней целью, которая эксплицируется в терминах "потребительских свойств", "эксплуатационно-технических характеристик". Эта цель (или цели) определяют во многом структуру системы, её внутренние связи между элементами/подсистемами. Указанное отношение "функция?структура" не жесткое, находясь под воздействием, с одной стороны, стереотипов поведения конструктора, и с другой - доступных средств реализации. Первое ограничение носит идеальный характер "стиля" (быть может, также "прототипа"), а второе - материальный характер "технологии". Технология 6) рассматривает другие ТС подчиненными для изготавливаемой ТС. Замысел ТС порождает, таким образом, технолого-конструктивный образ, эйдос у проектировщика; этот эйдос проецируется на знаковую плоскость как "проектная документация". Разного рода спецификации детализируются по мере развития технолого-конструктивного образа.

Долгое время, если homo metaphysicum и занимался техникой, то только как средством, не подозревая о том, что столь "недостойный предмет" заслуживает внимания сам по себе (глядящий в небо не замечает кочки под ногами и спотыкается). Оглядевшись вокруг, мы замечаем, как за какое-то тысячелетие жизнь усложнилась. Усложнились технические "штуковины" (сравните соху и комбайн, счеты и компьютер), усложнились технологии (например, сапожное ремесло - сколько разновидностей клея, кожи и пр. должен использовать мастер по обуви), усложнилось естествознание (и по объему знаний, и по структуре, по понятийному аппарату - уже смешно напомнить о старой "натурфилософии"), усложнились гуманитарные науки (взять, например, психологические тесты под 200 вопросов и методы их обработки). Даже если взять казус футбола - от простого девиза "бей и беги" столетней давности мы перешли к целому комплексу: "тактические схемы", "методики тренировочного процесса", "фан-движения". Подобные примеры можно множить и множить… Весь ХХI-й век человечеству предстоит бороться с лавиной сложности, подчас намеренно упрощая сложное 7).

Каждому, кто ощущал беспомощность по возвращении домой с только что купленным навороченным, например, фотоаппаратом, или кто вспоминал свое детское бессилие перед искусственным, придуманным педагогами, школьным математическим примером на тождественные преобразования, - тому не нужно обосновывать трансцендентальность идеи сложности. Косвенным указанием на трансцендентальность служит также невозможность даже вербального определения. Легко себе представить диалог профессора теоретической физики (П) и студентки (С):

П: Скажите, пожалуйста, что такое квадрупольный момент?

С: Ну… это когда два электрона…

П: Да, нет, все просто, смотрите… берем вектор поля, вычитаем из него другой, раскладываем по Тейлору…

С: Не понимаю я математику, все эти ряды… Это так сложно, сжальтесь над девушкой. Я на лекции ходила…

Из этого диалога можно вообразить, что сложность - это сугубо психологическое понятие, слабо связанное с объективностью. Тем не менее, я буду утверждать о преимущественно объектной природе "сложности". Здесь на выручку приходит указание на синергетику, которую можно определить как (пред)науку о параметрах порядка в нелинейных системах. К ведению синергетики, например, относится вопрос: "Что сложнее, калькулятор МК-61 или таракан, в него случайно забравшийся?". По-видимому, этот вопрос может быть сформулирован в терминах информации и её меры. Во всяком случае математики придумали для оценки сложности алгоритмов теорию сложности. ХХ-й век вообще оказался плодовит для развития дискретных разделов математики, и ХIХ-й век славных достижений исчисления бесконечно малых величин и функционального анализа остался позади. Можно сказать, что метафизическая интенция переключилась с бесконечного на конечное, и эйдос сложности является квинтэссенцией "метафизики конечного", в котором сквозь нищету тварного пробивается свет трансценденции. Бога можно трактовать как бесконечно сложную сущность (принято считать, что Бог или закон кармы следит за событиями внутри mundus phaenomenon, однако, как технически реализуется такое слежение и распознавание? Для этого по крайней мере сложность обоих миров должна быть сравнимой).

Далее я буду говорить о программировании как весьма интересном частном случае конструирования, при котором создается почти идеальный объект (в том смысле, что его нельзя "пощупать" руками). Следует сказать, что мало кто из профессиональных философов, занятых традиционно "вечными" проблемами, обеспокоился тем, что рядом с философией за последние полвека возникло и стремительно растет здание дисциплины-"монстра", обычно именуемой Computer Science или, если взять сущностный аспект, методологией программирования. Этот монстр возник, конечно, не без участия прикладных математиков и разработчиков стандартов, но живет собственной жизнью, улавливая потребности рынка на волне всеобщей компьютеризации. Одно только множество языков и сред программирования не может не поражать, равно как и бесчисленное количество созданных "по случаю" утилит (при только двух операционных системах, Linux и Windows, создающих как бы материю виртуального мира, в котором существуют программы). Уместно будет процитировать одного из создателей информатики Эдсгера В. Дейкстру: "Я придерживаюсь мнения, что программирование - один из наиболее сложных разделов прикладной математики, поскольку оно также является одним из наиболее сложных направлений инженерии, и наоборот… Мы не должны забывать, что программисты живут в мире искусственно созданных сущностей, это отличает их от большинства других ученых. Программист не должен спрашивать, насколько применимы технологии надежного программирования, он должен создать мир, в котором они применимы; это единственный путь обеспечить высокое качество разработки" [11]. На мой взгляд, один из притягательных моментов в программировании для человека - это головокружение от абсолютной власти творца над компьютером.

Дейкстра об информатике: "Она стала замечательной дисциплиной, поскольку разделение между "чистой" и "прикладной", столь традиционное для многих других дисциплин, совершенно поблекло и существенно утратило свое значение… Она не может избежать такой формальности, поскольку любой язык программирования, будучи интерпретируемым механически, представляет своего рода формальную систему. В то же время она обладает всей прелестью прикладной математики, поскольку огромная мощность современных компьютеров дает такие возможности для создания хаоса, что ее методы необходимы, если мы не намерены попасться в ловушку сложности, которую сами же и создали. Научиться не попадаться в собственноручно произведенную ловушку сложности, сохранять вещи достаточно простыми и научиться достаточно эффективно мыслить о своих разработках - вот центральная задача информатики… Но программист едва ли может апеллировать к неисчерпаемой сложности своей программы, так как она создана им самим! Программист должен платить за то, что все находится в его полном распоряжении: это следствие элементарности основ программирования… большинство наших систем гораздо сложнее, чем может считаться разумным, и слишком запутанны и хаотичны, чтобы ими было удобно и надежно пользоваться. Среднего пользователя компьютерной индустрии обслуживают так скверно, что он в любой момент ожидает сбоя своей системы, и мы наблюдали массовое распространение программного обеспечения, нашпигованного ошибками, по всему миру, за что нам должно было бы быть весьма стыдно" [11].

Ещё никто не написал историю информатики как историю её идей. Разумеется, существуют худо бедно классификации языков программирования, даже древо хронологии их появления, но этого явно недостаточно - например, остается открытым вопрос о причинах вымирания того или иного языка (PL1), или операционной системы? Эволюция software происходит коррелированно с появлением hardware, одно иногда опережает другое - растущая емкость винчестера, изобретение "мыши" в 1984г. Концепции программирования также испытывают воздействие со стороны пользователя, причем не понятно, кто из них кого приручает - примеры: GUI, т.е. оконный интерфейс, WWW-протокол. Но в целом, как кажется, программирование живет автономной и неуправляемой из-вне жизнью, имея внутри стимулы к развитию. Вот как описывает Дейкстра историю программирования: "В это время [по-видимому, 50-е гг. - И.В.] программирование представлялось в первую очередь как битва с ограничениями машины, битва, которую нужно было выиграть хитростью. Это было систематическое использование специфических особенностей каждой машины: это был расцвет виртуозного кодирования… я, например, помню весьма отчетливо, как в 1962 те из нас, кто действительно написал компилятор, выглядели в глазах остальных как некие полубоги. В связи с этим достижением я бы хотел подчеркнуть, что этого никогда бы не произошло, если бы мы со временем не научились давать формальное определение синтаксиса компилируемого языка: без этого формального определения слишком сложно было бы определить существование проблемы компиляции… Для разработки операционных систем проблема синхронизации процессов была поставлена и решена, и первые теоремы об отсутствии "смертельных объятий" были доказаны; также формальное определение явления, интуитивно известного как "смертельное объятие", было первой предпосылкой этого достижения… В 70-е годы центр внимания сместился от синтаксиса к семантике, сначала к детерминированным последовательным программам, но вскоре впоследствии охватил также недетерминированность и параллельность… В этом десятилетии программы стали самостоятельными математическими объектами. Кратчайший способ уловить изменение направления внимания - это, пожалуй, отметить, что если раньше задачей программ было управлять поведением машины, то теперь задачей машины стало выполнение наших программ. Верификация и разработка программ развились в разделы формальной математики до такой степени, что теперь уже не считается безответственностью опубликовать программу, не испробовав ее на компьютере" [11]. В 80-е годы завершилось становление основных языков высокого уровня (BASIC, Pascal, C++), начавшееся с сер. 70-х. К сер. 90-х набрала силу идеология объектно-ориентированного программирования (ООП), вобравшая все лучшее из процедурного подхода того же Дейкстры; в практике программирования обычным стало использовать указатели при одновременном контроле за эффективностью распределения памяти. Получило распространение языков макросов (т.е. сценарного типа) и событийно ориентированных языков, стимулированных GUI. В 2000-х гг. расцвели многообразные языки разметки страниц (HTML, UML), инициированные Интернетом; одновременно резко повысилось наше умение оперировать графикой и анимацией, усилилась роль стандартизации (NET-паспорт) и дистанционных приложений, встал вновь вопрос о создании гибкого универсального языка программирования (Java?). Следующее десятилетие будет, по-видимому, посвящено вопросам организации параллельных вычислений и "приручению" многоядерных процессоров.

Вернемся, однако, к вопросу сложности. Вот как оценивал его в 1986г. Кауфман: "Эта принципиальная возможность [развитие hardware - И.В.] соблазняет настраивать компьютеры на виды услуг, очень далеких от элементарных возможностей исполнителя. Более того - таковы почти все практически значимые услуги. Поэтому в общем случае план должен предусматривать огромное количество элементарных действий над огромным количеством элементарных объектов. Но этого мало. Самое главное - огромное количество связей между этими объектами. Поэтому и сами программы становятся огромными (уже имеются программы из миллионов команд; например, для управления военными и космическими объектами). Между тем способности человека работать с большим числом связанных объектов, как хорошо известно, весьма ограничены. В качестве ориентира при оценке этих способностей указывают обычно на так называемое "число Ингве", равное семи (плюс-минус 2). Другими словами, человек обычно не в состоянии уверенно работать с объектом, в котором более семи компонент с произвольными допустимыми взаимными связями. До тех пор, пока программирование остается в основном человеческой деятельностью, с указанным ограничением необходимо считаться" [12]. Какие же способы придумало программирование для борьбы со сложностью? По сути дела только два - блочно-иерархический подход и субъект-предикатную парадигму, которые наиболее рельефно выражены в ООП.

Когда-то в период от Аристотеля до Боэция западные мыслители пытались понять, как логикой лучше постигнуть сложность мира и быть в состоянии в нем ориентироваться. Но этот путь длиной почти в 700 лет был пройден в XX-м веке за 70 лет, когда лучшие умы программистского ремесла пытались расправиться с виртуальным миром; не знаю только, радоваться ли столь быстрому прохождению или печалиться результату, поскольку изобрели почти что "велосипед". Всякий программист знает, что такое "класс", "объект", "свойство" (или "поле") и "метод". Это же знал и схоласт под именами "род", "субъект" и "предикат". Хотя понятия, изобретенные программистами, более изощренные (не берусь сказать, как подразделяли схоласты предикаты), но по сути ничего не изменилось с тех времен - даже аналог платоновых идей можно увидеть в определении типа (type). Разделение мира на (зрительные) объекты=субъекты, обладающие предикатами - вот она, субъект-предикатная парадигма, созданная для упорядочивания феноменального. Имя "поля" есть название качества, значение поля есть предикат конкретного объекта; совокупность предикатов полностью определяет объект (с точностью до пространственного положения) и "класс (экземпляр) определяется всеми его полями (свойствами и методами)" - это свойство инкапсуляции знакомо и программистам, и логикам. В этом же состоит и метод декомпозиции. Положение "объект состоит из других объектов" также упорядочивает феноменальное, поскольку связывает родителей с потомками, создает иерархию, позволяет "не видеть" деталей реализации - тут одновременно и выгоды процедурного программирования, и пресловутое "наследование", и суть указанного выше блочно-иерархического подхода. В ООП есть и третий столп - полиморфизм, фактически реализующий неформальную идею аналогии. Если программист, например, видит строчку X.close(0), то ему не нужно ничего знать об Х, из опыта он знает, что Х исчезнет и притом согласно нормальному ходу вещей. Следует признать, что в своем развитии программирование повторило на новом уровне достижения древних греков.

Я помню первое впечатление, когда перешел от программирования под MS DOS на программирование под Windows. Мне подумалось, как тяжко мне придется с длинными именами переменных в полстрочки и как просто, в 3-4 буквы, выглядели имена переменных в благословенных DOS-программах. Но позже пришло понимание, что и возможности у DOS малы. Некоторые любители Linuх до сих пор любят режим командной строки, он дешев и сердит, и верно, конечно, что графическая оболочка с кнопочками лишь антураж. Но думали ли они, что их путь командной строки тупиковый, что, еще раз цитируя Дейкстру, "формализмы вводятся не для того, чтобы усложнить вещи, а для того, чтобы сделать их возможными"…

Заключение

В статье мы попытались кое-что сказать о трех шедеврах человеческого разума, о которых, конечно, можно говорить бесконечно долго, с сознанием присущей им сложности и в почтении перед божественной мудростью. Несомненно, разум создал и еще создаст несколько красивых вещей, даже шедевров, которые немного уступят этим трем. Но дух нашего времени истончился и страшно далек от метафизики, перейдя от неверия в разум к насмешкам и, что хуже, безразличию к богоподобному разуму. Ныне в почете практичный рассудок и распущенность ощущений на фоне скуки и усталости от будничной рутины, которую пытаются разбавить в лучшем случае пустопорожними ток-шоу. Наш же разговор был призван вернуть читателя на животворящее лоно трансцендентального.

Литература

1. Г.Ф. Гегель. Лекции по философии истории / Пер. А. М. Водена
2. А.Ф. Лосев История античной философии в конспективном изложении - М.: "Мысль", 1989.
3. С.Л. Катречко. Как возможна метафизика? //Вопросы философии, 2005, № 9.
4. В.И. Моисеев. Проективно-модальная онтология и некоторые ее приложения // Логические исследования. Выпуск 11. - М.: Наука, 2004. - С.215-227.
5. М. Атья. Математика в ХХ-м веке // Математическое просвещение, сер. 3, вып. 7., 2003, с. 5-24.
6. А.А. Марков, Н.М. Нагорный Теория алгорифмов.-М.: Наука, 1984.- 432 с.
7. В. А. Успенский. Семь размышлений на темы философии математики // Всесоюзный симпозиум "Закономерности и современные тенденции развития математики", Обнинск, 1985г. http://a-bugaev.chat.ru/uspensky.html
8. Яблоков И.Н. Ф. Шлейермахер о религии [на основе "Речей о религии" философа]
9. И. Кант Критика чистого разума.- М.: Мысль, 1994г
10. Лао-Цзы. Дао Дэ Дзин (пер.О.Борушко) http://www.school.ioffe.ru: 8001/~rutsky/rfs/home/2002a/mitya/public_html/Dao_de_Czin/borushko.txt.html
11. Эдсгер В. Дейкстра. Статьи. http://khpi-iip.mipk.kharkiv.edu/library/index.html
12. В.Ш. Кауфман. Языки программирования: концепции и принципы М.: МГУ, 1986г.

[1]

Остается открытым вопрос о существовании мощностей (или кардинальных чисел) отдельно от множеств. Я отвечаю на него "положительно", и пишу в функциональном стиле card(X), отдавая себе отчет в проблеме со множеством значений такой функции. Пока же принято относиться к кардинальным числам как к множествам (кардиналам), пользуясь изоморфизмом равномощных множеств.

[2]

Определена также операция степени AB как множество функций f, Dom(f)=B и Val(f)=A. Булеан есть частный случай степени, если положить А={0,1}, B=X (если для конкретного подмножества из Х некий х Х принадлежит ему, то f(x)=1; как говорят, f будет характеристической функцией. С другой стороны и степень есть частный случай булеана, поскольку АХ принадлежит множеству отношений B(B A).

[3]

Булеан может иметь не только формальное значение внутри теории множеств. В аксиоматике Колмогорова теории вероятностей присутствует т.н. алгебра событий, которая в отличие от множества событий репрезентирует реальные события и де факто вводится на основе булеана (с некоторыми дополнительными ограничениями, связанными с объединением и пересечением множеств)

[4]

В этом проявляется специфика трансцендентального региона. Для обычной аксиоматики наличие одной только аксиомы было бы странным

[5]

Система Гуссерля, одна из наследниц кантианства, выглядит интересным исключением, подтверждающим правило, поскольку является тупиковой, как и радикальный солипсизм. Тот же недостаток присущ и развитым формам позитивизма.

[6]

В каких-то случаях термин "технология" оказывается неудачным, поскольку его использование молчаливо предполагает ряд условий, главное из которых - массовость производства. Если быть еще более точным, корректнее заменить "технологию" на "технологический маршрут" (что не отменяет указания на условие массовости).

[7]

В Японии, например, ряд фирм перешли к производству сотовых телефонов, ориентированных на пожилых людей (с минимумом функциональности); для таких людей освоение обычного мобильника непреодолимо по причине избытка количества кнопок. В среде компьютерщиков получил распространение шутливый закон "80 на 20": "80% пользователей программ использует лишь 20% их возможностей"

Постоянный участник и даже мэтр интеллектуальных телевизионных игр, человек энциклопедических знаний, Анатолий Вассерман вряд ли нуждается в представлении читателю. Тем печальнее видеть на примере его статьи ситуацию, когда широта знаний вступает в противоречие с их глубиной, а эмоциональный субъективизм искажает внешне бесстрастное логическое рассуждение. Впрочем, статья достаточно умна, чтобы послужить предметом дискурса.

Статья является квинтэссенцией того состояния, в котором прибывает типический интеллектуал уходящего поколения, воспитанного на сциентистской идеологии. Относительно религии они, эти атеисты, могут сказать много верного и даже ценного, подмечая её внешние недостатки и эмпирические обоснования, но при этом оставаясь слепыми и глухими к внутренней религиозности. Частной особенностью этой статьи, бросающейся в глаза непредубежденному читателю, можно назвать гиперболизацию теоремы Гёделя. В философской литературе последних лет редкая работа по гносеологии обходится без упоминания теоремы Гёделя, а между тем, неоправданно расширяя сферу её применения, забывают те предположения, находящиеся в проблемном поле математической логики, при которых она выведена. Автор многократно использует эту модную ныне теорему, чтобы вывести утверждение о том, что либо религия в математическом смысле полна, но оттого противоречива, делая себя неприемлемой для образованных людей, либо религия не содержит противоречий, но тогда не полна, а оттого не смеет приказывать человеку. Конечно, все эти игры с логикой преследуют лишь цель ещё раз возвысить значение науки ценой умаления религии, которую автор рассматривает в качестве лишь культурного феномена. Еще одна характерная черта автора, стереотип мышления доморощенных атеистов - умышленное или нет игнорирование разницы веры и религии (культа). Иногда автор просто забывает об основной цели статьи, скатываясь в жанр научно-популярной литературы.

Вассерман облегчил мне работу комментатора, разделив статью на несколько коротких частей. Поэтому далее, следуя такому делению, я и буду оставлять свои ремарки. Начну с анализа начала и концовки статьи.

1. Не верь, не бойся, не проси

Знающие люди мне сказали, что эта фраза служит кратким выражением тюремного опыта отбывающих срок заключенных. Остается только поиронизировать о том, что автор, стоящий вроде бы на гуманистических позициях, хочет загнать нас всех в концлагерь. Многим ли людям, читатель, ты можешь в жизни безбоязненно верить и просить, не боясь отказа или обмана? Почти никому, наверное. Зачем же лишать человека даже гипотетической возможности доверять и просить у высшего совершенного существа? Разве зря сказано "просите, и дано вам будет"? Не горько ли жить, сознавая собственное одиночество в мире, похожем на тюрьму, в котором за последние полвека пышным цветом расцвели психические болезни, усталость от жизни, наркомания и самоубийства на почве нигилизма?

О, разумеется, Вассерман имел в виду нечто иное. Оставим "не верь" его атеистическому выбору. Но вот возьмем "не бойся", которое он рассматривает в противовес суеверному трепету верующих перед Страшным Судом и могуществом Вседержителя. Выражение "страх Божий" содержит в себе определенную глубину. Кто может безрассудно похвастаться, что ничего не боится? Даже стихии природы внушают инстинктивный страх перед своей мощью - например, у меня лично вызывают боязнь высокие морские волны, ужасные по своей массе. Да и более прозаичный пример вроде участи погорельца, потерявшего на старости лет за какой-то час все нажитое и построенное за всю жизнь. Не большее ли безрассудство поссориться с Богом, который уж, конечно, поболе, чем какая-то груда воды, и соразмерен всему миру целиком? Но если основания для спора нет, и жизнь теоцентриста соответствовала учению, то мы можем полностью положиться на милосердие Творца на Страшном Суде и не без дерзновения смотреть в очи Божества, ибо и мы сами становимся богами. В отличие от согбенной фигуры христианина теоцентрист не беспокоится о своих грехах, поскольку доверяет всецело Богу, поступающему согласно Своей божественности.

Что же касается "не проси", то атеист вовсе лишается поддержки Бога, ибо ничего не просит, а тому, кто гордо молчит о своей беде, никто не поможет. Христиане, будучи взяты в массе, слишком полагаются на Бога, забывая подчас народную мудрость "на Бога надейся, а сам не плошай". Позиция теоцентризма заключается в следующем: безнравственно просить Бога в пустяковых вопросах, которые могут быть решены с помощью земных средств, но также безнравственно избегать Бога в важных вопросах, для разрешения которых все земные средства были исчерпаны. Например, не следует просить Бога вылечить насморк, но если вы заболели СПИДом, против которого медицина бессильна, то следует смиренно попросить Отца вытащить это "жало во плоти". И даже в таких экстремальных ситуациях теоцентризм помнит о двух вещах: а) для Бога все возможно; б) Бог не любит вмешиваться в дела мира сего. Именно в силу последнего мы не можем требовать у Бога чуда, но можем вполне надеяться на него. Именно под таким углом зрения следует рассматривать фразу Вассермана: "У бога не выпросишь не только прямую помощь, но и подсказку. Все наши решения остаются на нашей - а не господней - совести". Человек - это не мальчик в штанишках, чтобы Бог удовлетворял все его капризы, а жизненные страдания и необходимость принятия решений как раз и формируют мужское "Я", делая его крепче. Для экстремальных ситуаций, когда несчастье подступило неожиданно, несправедливо и бессмысленно, то высочайшее доверие к Богу заключается в торжествующем и очищающем смирении, как у тех иудеев, кто шел в топку немецкого концлагеря с молитвой "Шма Исраэль" на устах. А еще мне хочется упомянуть о такой вещи, что бывает под солнцем, когда Бог приходит на помощь нежданно-негаданно удивительным способом, чувствуя сам нашу нужду, даже еще не ощущаемую самим человеком. Лишь таким образом понимаемое "не проси" не унижает ни человека, ни Бога.

В начале статьи Вассерман выражает свое credo: "Я атеист. И твердо убежден: в жизнь Вселенной никогда не вмешивались сторонние силы, способные изменять или нарушать законы ее существования и развития, не подвергаясь ответному влиянию". Ученый в своей профессиональной деятельности обязан принимать такую предпосылку, без неё никакая наука невозможна. Успехи НТП косвенно подтверждают её, но все-таки доказать не в состоянии. Наука складывает свое оружие перед уникальными и неповторимыми фактами, как-то - возникновение первой живой клетки на Земле, сама бурная история человечества, при которой за ничтожное в сравнении с геологическими эпохами время гоминоиды превратились в планетарную силу, посылающие космические аппараты за пределы Солнечной системы. И ведь Солнце еще долго не погаснет, давая тепло и жизнь иным светочам, светочам разума. В каком-то садомазохизме Вассерман игнорирует все эти научные факты, предпочитая холодное "в таких гипотезах не нуждаюсь" многообещающему и чарующему видению промысла Божьего в Его родном творении. То, что ранее было лишь методологической предпосылкой научного поиска, неоправданно абсолютизируется и превращается в мировоззренческую аксиому. Так происходит в силу сциентизма, подменяющего живого Бога омертвелой наукой; а разве наука всесильна? Она ищет истину, но беспомощна перед бессмысленным вопросом: "Какое точное число бактерий сейчас живет у меня на коже мизинца левой руки?". Она капитулирует и перед более прагматическими вопросами о прогнозе, где и когда произойдет следующее землетрясение. Она умудрилась даже доказать принципиальную невозможность дать точный прогноз погоды (аттракторы Лоренца). Да и сама наука, если посмотреть на большую армию кандидатов наук и узких специалистов, не смертельно ли больна, не агонизирует ли незаметно от взгляда широкой публики? Так стоит ли надеяться на немощного старика, пусть с соизволения Всеведущего и много сделавшего для человечества? Да и случайно ли, что рождение науки связано именно с впитавшей в себя дух христианства и его призыв к изучению Книги Природы западно-европейской культурой, а не со столь любимой Вассерманом буддийско-материалистической традицией. При всем уважении к математически одаренным индийцам без Запада они тысячелетие за тысячелетие проводили бы в медитациях, ожидая очередного мирового пожара.

Вассерман, спеша указать на эмпирические корни у религии, найденные на путях представлений группового отбора и адаптации, сам оказывается в ловушке. Он пишет: "… человечество постоянно испытывает новые варианты общественного устройства… Те, что устойчивее и жизнеспособнее, размножаются быстрее. Процветание общества - свидетельство эффективности правил, руководящих его жизнью и развитием. Сложность этих правил зачастую превосходит возможности их постижения… Так что во избежание всеобщего отрицания и его последствий, знакомых нам по русскому нигилизму и выросшим из него революционным учениям, приходится укреплять основы, опираясь на некий высший авторитет". Допустим, даже пренебрегая уникальностью Священной истории и немногочисленностью попыток отбора "лучшего общественного устройства" (в природе отбор лучших особей в популяции требует нескольких генераций), истинность этих рассуждения социал-дарвинистов, а по сути Вассерман стоит именно на такой фундаментальной предпосылке. Но тогда в прагматическом смысле атеисты должны быть первыми защитниками религии, априори полагая полезность религиозной лжи. Разве не безумие ломать "сложность этих правил", не поняв их происхождение и не предлагая ничего взамен? А на что способны атеисты, позабывшие народную мудрость "ломать, не строить"? Из позитивного они могут сослаться только на светский гуманизм, но реальность раз за разом разбивает их мечтания. Гуманизм и апелляция к моральности и силе человеческого "Я" не помешали Гитлеру захватить Польшу, США - бомбить Югославию, а режиму Саакашвили развязать войну в Осетии. Такой гуманизм, взятый сам по себе, а не в контексте Бога, бесплоден, указывая на гибельность секулярных проектов.

Вглядимся, однако, почему атеисты хотят разрушить религию? Они могут успокаивать себя тем, что освобождают народ от опиума, но разве жизнь не подтверждала многократно, насколько спасительна порой ложь? Я хочу лишь показать, что даже если вдруг религия есть глубочайшее заблуждение человеческого разума, то это еще не достаточное основание, чтобы от неё отказываться. Атеисты хотят в действительности всех сделать атеистами, по своему образцу и подобию, что ничем не отличается от критикуемых ими религиозных фундаменталистов. И этот штрих роднит атеизм с верой вообще. Во что верит Вассерман? Он верит в науку, которая наконец-то разоблачит сверхъестественное (чем не утопия на фоне расцвета лженауки?). Бог ему мешает, занимает пьедестал, на который претендует возлюбленная им наука. Поэтому любым способом нужно добиться падения кумира… Какая "пагубная самонадеянность", говоря словами самого же Вассермана!

2. Эволюция религии и фундаментальная реакция

Вассерман пишет: "Ради эффективности эволюции невозможно останавливаться даже на самом удачном в данный момент варианте… Но если человечество должно развиваться, значит, развиваться должна и религия". Как теоцентрист, я полностью подписываюсь под этими словами. Да и любой мало-мальски разумный церковник вряд ли будет здесь спорить. Только обоснование несколько кривовато - "ради эффективности эволюции". Кто такая "эволюция"? Что она для меня, кроме бездушной машины, перемалывающей без жалости миллиарды неприспособленных особей? Но вот если я знаю, что эволюция есть прелестнейшая черта этого мира, встроенная в него от начала начал Богом, чтобы породить как можно больше оформленного многообразия, тогда я смиряюсь со своей смертностью и за многообразием внешних религиозных форм не перестаю видеть божественное Совершенство. Тогда и на процесс развития религий я смотрю не только бесстрастным взглядом ученого, фиксирующего непреложность этого, но воспринимаю его с радостным чувством и даже сам, занимаясь теоцентризмом, соучаствую в этом движении. Вместе с тем я вижу в религии и неизменную внутреннюю сущность, заключающуюся, по выражению П.П. Гайденко, в "порыве к трансцендентному", или присущем человеку, хотя бы в потенции, стремлении искать Бога. Теоцентризм как раз и устанавливает и фиксирует эту сущность в своей Троице, связующей Бога и "Я", идущих навстречу друг другу как в частной жизни человека, так и перипетиях истории человечества и его религий.

Фундаментальная реакция, о которой сетует Вассерман, приводя забавный пример с похоронами одной японской газеты, ненавистна и теоцентризму. С одной стороны, фундаментализм оказывает охраняюще-консервативное влияние на массы, позволяя отдельному человеку "из малых сих" приближаться к Богу в меру собственного поверхностного понимания религии, которое совпадает с общественным. С другой стороны, дурно понятая преданность Богу вступает в противоречие с Его промыслом, мешая прогрессивной эволюции. Как говорится, "простота хуже воровства". Фундаментализм также потихоньку убивает религию, уменьшая склонность людей верить в контексте старых закостенелых форм и представлений. Ведь религия существует лишь постольку, поскольку через неё верят.

Для теологии всякой религии важно понять, чем она может поступиться ради приобщения к ней людей, а чем ей не должно поступиться, ибо она тогда потеряет собственную сущность. Эта сущность шире, чем каркас теоцентризма, поскольку каждой религии свойственен особый аромат трансцендентного, улавливаемый в ощущениях и выражающих их символически предписаниях культа. Здесь имеется динамическое противоположение универсальности теоцентризма и уникальности каждой религии.

3. Винтики большой машины и "кому это надо"

Вассерман возражает против подчинения закону: "Люди должны не столько разбираться в причинах возникновения норм и обычаев, сколько подчиняться им. В идеале - слепо… Я ни разу не согласился выполнять работу, если не понимал ее смысл". В антропологическом смысле стремление к подчинению, подобно овце пастуху, составляет сущностностью черту человека вообще, равно как и его стремление к доминации. Каждое из этих двух противоположных стремлений находит для своего выражения время и место, а иногда оба мотива сплетаются в один - так, в пламенной проповеди религиозного деятеля присутствует и искренний мотив подчиниться воле Господина, и подспудное желание властвовать над паствой, навязать свои взгляды, категорически приказать слушателю что-то сделать. Поставленная проблема любопытна, с теоцентрической точки зрения отражая противоположения двух членов Троицы. Эмоция Вассермана понятна - почему Я должен исполнять какие-то указания? Как соотносится дикая свобода воли с ограничениями морали?

Для начала отмечу два жизненных факта: 1) в детстве человек подчиняется родителям, поскольку они авторитетны для него (как, впрочем, отчасти и другие взрослые - просто в силу размера); 2) по большинству случаев успех работы зависит от нашего умения безропотно подчиняться начальству и грамотно приказывать подчиненным. Таков распорядок жизни, и нечего бунтовать против него. Ещё могу привести пример слепого подчинения пациента предписаниям врача - при этом врач, вообще говоря, не обязан приводить основания для своего решения и рассказывать больному разделы клинической медицины.

Источником подчинения в указанных случаях является авторитет. Если норма религиозного закона проверена временем, принята обществом, которое на опыте убедилось в её безвредности, то почему же я должен оспаривать её, даже если она мне непонятна? Исполнение такой нормы ведет к благу, а неисполнение - ко злу и даже несчастью для самого её преступившего, подобно тому как если бы строптивый пациент не последовал рекомендации врача.

Но, поскольку столь часты врачебные ошибки, а религиозный закон в конкретном своём выражении иногда не соответствует требованиям ситуации, то Бог дал человеку знание различения добра и зла. Теоцентристу всегда подскажет выход из этически трудной ситуации дух божественности, царящий в нём - второе лицо Троицы придет на помощь. Нужно только умерить власть логической аргументации и прочитать ответ глубоко в самом себе. В простой же ситуации, когда отсутствуют достаточные основания для отмены закона, следует именно слепо подчиняться норме, доверяя ей, как доверяют физики учебнику физики.

Теоцентрист не только доверяет мудрости веков, заключенной в той или иной норме ("не укради"), но через неё выражает доверие к Богу, который своим авторитетом ещё раз зафиксировал её в писаниях. Пожалуй, весь экзистенциализм начался разбора Киркегором эпизода жертвоприношения Исаака. "… возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе… И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего" (Быт. 22:2-10). Такое доверие стоит выше праведности - см. знаменитое "Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность" (Гал. 3:6, Быт. 15:6). При этом источником подчинения и доверия выступает уже не столько авторитет, сколько любовь.

Кажущийся конфликт в Троице теоцентризма, связанный с содержанием воления, разрешается тем, что наше "Я", будучи вдохновлено божественностью, в принципе не может желать противного желаниям Творца, а Творец, соразмеряясь с сущностью нашего Я, не может желать ему того, чего бы оно себе не пожелало по зрелом размышлению. Господь лучше знает наши нужды, чем мы сами. Необходимо с осторожностью относиться к так называемым вещим снам, поскольку возникает соблазн отождествления случайной фантасмагории с действительной волей Всевышнего. И раз такой источник приказаний почти наверняка отпадает (кто имеет дерзость сказать, что с ним говорил во сне Бог?), то остаются лишь два истока - "Я" и "божественность", видимая нами через сократического деймона. А если считать, что последняя зависима от моральной развитости подсознания, то остается де факто лишь один единственный источник - сам человек, взятый в его целокупности.

Вассерман приводит довольно разумное сравнение, к которым, кстати, он не согласен: "Они не считают перемены опасными как раз потому, что видят за ними желание бога сделать - в том числе и их руками - что-то важное и нужное, невозможное без этих перемен и/или того, чему они сами в результате перемен научатся. Поэтому они ощущают себя сотрудниками Большого Босса, имеющими свою долю в Большом Деле. Они могут временами не понимать идей Босса - так на то он и больше и умнее". Такое представление, хотя и несколько грубовато, примерно отражает теоцентрический взгляд. Можно лишь внести только одну поправку - Бог желает того, чтобы каждая личность реализовывала себя непредсказуемым, автономным образом, являлась центром воления в тварном мире, но не мешая делать это остальным людям.

Автор заявляет: "Потребность в религии далеко не очевидна. По крайней мере лично мне. Необходимость религии не очевидна тем более". Как ни странно, он абсолютно прав. Но его тезис значим лишь только для него самого. Атеисту действительно не нужен Бог, ибо в противном случае он давно бы уверовал. Впрочем, и здесь я могу предположить подсознательное стремление поверить, скрытое где-то в глубинах атеистического нутра; иначе господа атеисты не набрасывались столь яростно на Бога. Поистине несчастлив атеист, если он лишен возможности проповедовать атеизм, хотя бы таким способом приближаясь к Богу. Но зачем же вовлекать в атеизм других? Феномен религии, лежащий на поверхности истории, свидетельствует о том, что для громадного числа людей существует потребность верить в Бога, пусть и выраженная через потребность в подчинении авторитету, а в отношении Бога - подчинении мягкой и нежной силе. Это, кстати, парадоксальным образом сближает трансцендентально понимаемую любовь с непосредственно ощущаемой любовью, несущей внутри себя черты сексуальности. Быть может, обозначенный мною факт покажется унизительным для ослепленного гордыней собственного "Я" горе-атеиста Вассермана, но действительное положение вещей таково и глупым выглядит протестовать против него. Ницше, кстати, очень метко назвал самой глубинной причиной религиозности потребность в любви, которая остается зачастую нереализованной в этом мире. И если религия удовлетворяет такую потребность (или потребности, если считать тягу к доминации/подчинению самостоятельной), то сама история подтверждает её необходимость даже там, где царствуют высокие технологии. В этом и заключается предвидение изначального проигрыша атеизма в борьбе с церковью, ибо атеизм не укоренен в природе самого человека.

Такой вывод мне удалось сделать, лишь используя собственную научную логику атеизма, не прибегая к более сильной аргументации веры.

4. Довод Лапласа и постижимость мира

Скучно было читать десятки раз прописанные банальности. "Практическая сила науки определяется именно ее способностью предвидеть - на основе ранее установленных закономерностей… На основе же веры достоверные предсказания даются ничуть не чаще ошибочных… Да и сама бритва Оккама - обоюдоострая. Пока мир удается объяснить без помощи религии, она отсекает религию от мира". Меня поражает, как в стремлении петь панегирики науке и лишний раз пнуть религию теряется смысл происходящего. Какой логической цели подчинены все эти рассуждения?

Во-первых, смысл религии не в предсказании явлений и не в их объяснении с помощью наименьшего числа первопринципов. В противном случае она стала бы подменять науку и изменила своей сущности. Да, когда-то на заре истории Священные писания, сообразуясь как с умом читающих, так и с умом пишущих, не обходило стороной естественно-научные вопросы, но тогдашние её ответы, предназначавшиеся для современников, безнадежно устарели. Но тогда и науки-то не было, и религия была вынуждена взять на себя её функцию. В настоящее же время смешным выглядело бы, если какой церковник на свой страх и риск стал утверждать что-либо, например, о деталях строения звёзд. Что же хочет вывести Вассерман, констатируя недостоверность предсказаний религии?

Во-вторых, объяснительная сила науки несколько преувеличена. В своем развитии наука неизбежно доходит до первовопросов, справиться с которыми уже не в состоянии. Здесь уже начинается пограничная полоса её владений с метафизикой и философией. Что такое время? Делим ли электрон? Почему пространство трехмерно? Наука, конечно, не каталог фактов, но способ описывать существующее и несуществующее с помощью с потолка взятых объяснительных принципов (например, вариационные принципы классической механики). И познаваемость мира с её помощью лишь условная, конвенциалистская, о чем превосходно писал Анри Пуанкаре. Бритва Оккама представляет собой достаточно широкий методологический принцип, но все-таки ограниченный некой сферой применения, в каковую вряд ли попадает трансцендентный Бог.

Абсолютизируя науку, автор обедняет человека. Не все люди ученые, не все в человеке сводимо к голой объяснительно-предсказательной силе и индукции-дедукции суждений. Если бы человек являлся такой машиной, то религия была бы действительно отсечена от мира, но к счастью, человек не таков, он сложнее, умеет чувствовать и мечтать, строить амбициозные планы, и потому Вассерман, наоборот, отсекает мир и человека от религии.

Автор касается основного вопроса гносеологии. "Сама по себе возможность объяснения мира далеко не очевидна… Наш мозг - часть Вселенной. Законы, по которым он действует, - часть законов Вселенной. Соответственно прямых противоречий между разумом и остальной Вселенной быть не должно. Постижимость мира - свидетельство единства не замысла, по которому он спроектирован, а законов, по которым он работает". Независимо от того, постижим мир или нет, постольку, поскольку человек занимается естествознанием и не перестает восхищаться сложностью мироздания, мы вправе ставить вопрос о божественном промысле в отношении ученых. Мир спроектирован таким, чтобы в нем могло появиться разумное существо, познающее его законы - это вариант антропного принципа, разбираемого ниже Вассерманом. Более того, сами эти законы, предмет нашего познания, установлены для мира Творцом, а не присущи ему самому по себе. Кроме того, в вышеприведенном фрагменте логика Вассермана немного прямолинейна. Во-первых, наш разум может сочинять фантастические конструкции или объекты, которых в мире не существует. Во-вторых, мир может нам предъявлять объекты, для которых не существует названия или адекватного представления. В качестве примера первых: дракон, демон Максвелла, дельта-функция, абсолютно черное тело. В качестве примера вторых: электрон (и частица, и волна), делокализованное электронное облако, дискретность vs непрерывность (проблема "атома") пространства и материи.

Здесь впервые появляется теорема Гёделя. Пока она автору только мешает, указывая на ограниченность науки.

5. Математика. Биология.

Если Вассерман пишет, что математика - язык природы, то я ещё более возвеличил бы математику - она есть язык, на котором с человеком разговаривает Бог. Описательная мощь математики действительно чудовищна. Однако не закончена ещё дискуссия по основаниям самой математики, ещё предстоит создать аксиоматические каркасы большинства наук, изложенные со всей строгостью царицы наук, начиная от физики и заканчивая географией или психологией. Да и само предприятие создания таких каркасов в виде формальных систем (грамматик) представляется не таким уж лёгким. Даже физика, казалось бы отражая единый мир, и внешне выглядя единой, таит с себе многообразие противоречивых подходов. Хотя модно ныне искать Единую теорию поля, я бы указал на "странности" внутри её классических разделов. Как состыковать механику с термодинамикой (проблема необратимости процессов) или, например, вывести простейший закон Гука из квантовых рассуждений об электронных облаках? Или вот, например, закон противодействия (в механике представленный 3-м законом Ньютона) следует ли считать теоремой или аксиомой? А если взять в рассмотрение химию или биологию, то куда прикажете отнести эмпирические законы, формулируемые приближенно и по большинству случаев (например, правило ван-Гоффа или правило Марковникова)? Если это теоремы, то они должны быть изложены на языке самой науки химии из её собственных аксиом, а не "волшебным" образом получаться из уравнений физики. Я к тому привожу эти примеры, чтобы показать несводимость к математике и её формальным системам даже уже существующих наук, в каком бы виде они не представлялись. Даже в самой математике натуральный ряд "1,2,3,…" и сама идея числа может быть выведена из аксиоматики теории множеств (допустим, Цермело-Френкеля) лишь косвенно, как справедливо пишет А.А. Успенский, с точностью до изоморфизма.

Вассерман много говорит о математическом моделировании, но как-то упускает из виду, что любая модель идеализация, полученная внутри определенных парадигм. Например, любая статистическая гипотеза исходит из предположения о независимости испытаний в выборке, которые к тому же проходят в условиях, похожих друг на друга (но кто определяет степень похожести этих условий?). Автор ссылается на бестстеллер Дойча, но Дойч в своей книге проявляет безосновательный оптимизм - кто же верифицировал построения самого Дойча? Все же красноречие Вассермана подчинено одной цели - показать, что и без Бога математика превосходно управится. Но я хочу отметить, что если в самой математике Бог излишний, то сами математики без Бога не обходятся. Из древних достаточно вспомнить Пифагора с его религиозными интенциями, в недавнем прошлом - основателей дифференциального исчисления Ньютона и Лейбница (оба глубоко верили в Бога), да и сам Георг Кантор, заложивший фундамент теории множеств, без которой вся современная математика немыслима, был крайне религиозным человеком. И сам Курт Гёдель, по-видимому, неравнодушно относился к проблемам религии. Случайно ли? Нет, я думаю, поскольку в своих глубочайших глубинах математика имеет общий исток с религиозностью (те же индийцы, витающие в абстракциях).

Что же касается биологии и теории Дарвина, то я целиком и полностью согласен с уважаемым Вассерманом. Пропаганда креационизма (в том виде, каком он излагается) действительно недопустима и даже вредоносна для религии. К сожалению, этого не понимает большинство церковников. В статье "Печальный конфликт между религией и наукой в вопросе дарвиновской теории эволюции" я подробно касался этой темы. Выскажу кратко несколько тезисов в ответ на поспешное суждение Вассермана о том, что "все богатство форм современного мира - от звезд до наших волос - вполне объясняется законами природы. Божественное вмешательство природе не требуется".

• Эволюционное учение и дарвинизм непоколебимо и их невозможно опровергнуть;
• Сама суть дарвинизма такова, что объясняя общий ход филогенеза, он не в состоянии объяснить уникальные частности. Таким образом, дарвинизм является неполной теорией;
• Биогенез первых клеток и антропогенез, являясь по механизму дарвиновскими, по направленности обнаруживают следы вмешательства Творца. Здесь эволюция и естественный отбор служили великолепным инструментом в умелых руках Творца.

6. Место часовщика и антропный принцип. Эверетт и мультиверс.

Тут Вассерман занимается ликбезом. С приятностью я прочитал, что "через сотни миллионов лет Луна уйдет от нас на ту же дистанцию, что и Солнце, а Земля будет вращаться вокруг Солнца и собственной оси с одной и той же скоростью, то есть направится на Солнце одним и тем же меридианом (где воцарится немыслимая по нынешним меркам жара)". Автор иронизирует насчет Большого взрыва и законов, заложенных в мир Богом в первые 10^-43с. В метафизике теоцентризма преодолена эта сложность, вытекающая из примитивного деизма, причем преодолена в полном согласии с мудростью "весь мир и поныне держится Словом Божьим". Здесь ключевую роль играет проблема времени; время, на мой взгляд, можно назвать "силой, властвующей над богами и людьми". Не феноменальные процессы, наблюдение за которыми стимулирует выработку этой кантовской априорной формы восприятия, первичны, а напротив, абсолютное время, сочетанное с волей Творца и Его Словом, реализованным в монадах, порождает эти процессы.

Затем Вассерман как бы поддается церковникам и пишет, кстати, любопытное: "Удачна и размерность нашего мира. В четырехмерном пространстве невозможны стабильные планетарные орбиты - система, подобная нашей Солнечной, не могла бы просуществовать достаточно долго для развития жизни. В двумерном (плоском) пространстве невозможны орбиты нестабильные: так, атом не может ионизироваться, что сокращает возможности химии и исключает биохимию". Но вместо воздаяния хвалы премудрости Творца, он прибегает к гипотезе множественности миров Эверетта и присоединенной к ней гипотезе естественного отбора. По Вассерману, в иных мирах жизни и разума нет, но в нашем мире, одном из миллиардов пространственно-временных континуумов (гипотеза Линде), параметры так удачно подобрались, что в нем появился человек.

"Серьезное исследование концепции Эверетта только начинается" - пишет Вассерман. Любопытное дело, выдвинута голословная теория, не подтвержденная ни одним физическим опытом, написанная вилами по воде, и никто не возмущается… А как же ньютоново "гипотез не измышляю"? А как же бритва Оккама? А как насчет столь превозносимой предсказательной силы теории Эверетта, какую пользу она может дать, пусть и отдаленно, простому человеку? Интересная спекуляция, не спорю, в чем-то соблазнительная для математиков, но ради чего она делается? Мне, право, легче поверить в существование Бога, чем во множественность Вселенных. Но! Поскольку первую гипотезу излагает, как правило, церковник, то он предается анафеме от имени Науки. А вот вторую гипотезу, столь же метафизичную в дурном смысле, предлагает вроде бы ученый, пускающий всем пыль в глаза развитым математическим аппаратом, и потому "серьезное исследование концепции только начинается"… Политика двойных стандартов, господа атеисты?

Да, очень удачно подвернулось эта спекуляция, чтобы свести на нет антропный принцип, вытекающий из эмпирического материала наук. Все что угодно, лишь бы обойтись без Бога.

7. Лучше разойтись с солнцем

Выражая релятивистскую точку зрения на происхождение морали, Вассерман вновь превозносит науку: "Но наука по крайней мере обосновала риски, связанные с переустройством общества. Дала новое, не опирающееся на высший сверхъестественный авторитет, объяснение безотчетной массовой тяги к стабильности. Бог и боги оказались вытеснены из еще одной сферы мысли". Мне хочется сразу попросить автора привести пример преобразования общества и его моральных норм по рецептам ученого или философа. Зачастую даже реформа в одной только изолированной экономической сфер, проводимая е в соответствии с многомудрыми томами теоретиков и лауреатов Нобелевской премии, безуспешна и губительна для народа - вспомним гайдаровской шоковой терапии, за которую никто из младореформаторов не понёс никакой ответственности. Можно вспомнить марксистско-ленинскую утопию, просуществовавшую не более века. Такова судьба всех утопий и прожектов, напоминающих по дерзновению вавилонскую башню.

Атеисты выходят на опасную тропу, считая моральные нормы лишь плодом естественного отбора. Ведь если они правы, то отдельный индивид вправе посчитать все общественные законы недействительными для себя, коль скоро они встают на его пути. В прежнее время преступник сто раз подумал бы, прежде чем обратить на себя гнев Божий за нарушение Закона. Но в наше время лишь слабость индивида перед лицом общественных институтов сдерживает аморальность. Мы попадаем в ситуацию гамбита "если Бога нет, то все позволено". И если атеист не захочет быть аморальным, то он должен указать иное, отличное от Бога, основание для той морали, какой он хочет придерживаться. Но никто из них, развенчав старое, не предлагает ничего нового. В лучшем случае мы получаем "гуманизм" и призыв "творить добро ради него самого". Мало людей воспримут столь слабый призыв. Если же атеист будет настаивать на нём, считая его некой внутренней аксиомой культурного человека, отказываясь искать иное основание для добродеяния, то его гуманизм вступит в противоречие с ранее и с пеной у рта доказываемым тезисом "происхождение моральным норм от эмпирии". Ведь норма для себя лично берется не из опыта, а из самого "Я". В таком состоянии атеист на деле вступает на путь теоцентризма, вводя члена Троицы "божественность". Но там, где появился один член Троицы, неизбежно возникнут и два других.

Несомненно, есть различие между общественной нормой и личным моральным выбором человека. Но из-за процесса интериоризации, когда внешняя норма становится нравственной максимой самого человека, и феномена основателя, когда личный авторитет и особенности характера Законодателя входят в жесткий каркас нормы, указанное различие не столь существенно. Разумеется, и сама религия почувствовала имеющийся диссонанс и в формуле "не по букве, а по духу" восстановила статус кво. Ведь, очевидно, жесткость общественной нормы не всегда обладает гибкостью нравственного поступка, значимого "здесь и сейчас", и подчас поступок, диктуемой общественной нормой, в действительности аморален. Слепота гения рода противоречит божественности. Божественность, включающая в себя моральность и одновременно являясь основанием для моральности, связывает воедино два других члена Троицы теоцентризма: Бога и "Я".

Вассерман явно путает религию и религиозность, атакуя в качестве примера общественной нормы церковный календарь. Не секрет, например, что иудеи, католики и православные празднуют Новый год в различное время. Автору можно ответить словами Христа, "не человек для календаря, а календарь для человека". В праздновании Рождества (Новый год все-таки светский праздник, хотя и ему может быть придано религиозное значение - прощаясь с прошедшим годом, человек входит в новую жизнь обновленным и с новыми силами) важно не когда именно оно празднуется, а как оно празднуется (с ликованием в сердце и коллективно).

8. Теорема Гёделя

Вассерман верно излагает суть теоремы Гёделя и верно подмечает: "По первой теореме, любая теория, достаточно обширная, чтобы включать арифметику, либо неполна, либо противоречива. По второй теореме, если теория, включающая арифметику, непротиворечива, то ее средствами это недоказуемо… Зато и средства логики столь бедны, что даже арифметические действия этими средствами невозможно определить - а значит, для описания реального мира формальная логика недостаточна". Однако, возникает некоторая путаница. Теорема Гёделя доказана в рамках инструментария формальных грамматик и формальных систем (теорий). Под формальной логикой понимают, как правило, предикативные теории, которые являются лишь частными случаями формальных теорий. Действительно, например, достаточно бедное гильбертово исчисление высказываний и построенное на его базе исчисление предикатов 1-го порядка являются и полными, и непротиворечивыми. Вассерман, излагая теорему, пропустил лишь одно слово, важное слово - (формальная) теория. Кроме того, автор совершенно упустил из виду, что в математике "истинность" трактуется несколько иначе (т.е. как доказуемость), чем в естествознании, связанном с экспериментом, или философии (теорема Тарского). Вот с этого и начинаются заблуждения…

Автор пишет: "Так что научное познание - не только эксперимент, но и создание на его основе новых аксиом и даже аксиоматических систем - скорее всего будет продолжаться бесконечно. Мир так же невозможно исчерпывающе постичь научными методами, как и религиозными. Неполнота науки позволяет, по Гёделю, надеяться: наука в целом непротиворечива". Похвальна, конечно, такая успокаивающая самокритичность: и овцы целы, и волки сыты (и вправду, тут у нас и бесконечность НТП, и внутренняя истинность науки). Но мы выше уже сказали, что наука (хотя бы естествознание в целом) в нынешнем состоянии далека от полной аксиоматизации, представляя скорее агрегат дисциплин, излагаемых естественным языком со всеми его неоднозначностями, а не строгим математическим языком формальной теории. Следовательно, антиномизм полноты и непротиворечивости не обязан выполняться в отношении всей науки - здесь теорема Гёделя превысила бы свои полномочия.

В отношении религии Вассерман, хотя и делает оговорку о невозможности полностью аксиоматизировать религию, далее сводит религию к одной аксиоме "все от Бога". Теоцентризм, разумеется, согласен с этой аксиомой, она действительно его сущность, но сама по себе эта аксиома требует пристального и многогранного развертывания. Далее Вассерман обрушивается на религию с критикой фиксированности и закрытости её каркаса, его полноты (ведь церковники склонны мнить о себе, что в их учении скрыто всё). Но автор ранее сам признавать необходимость эволюции религии, и человек, по мере своего индивидуального и цивилизационного взросления, все лучше и лучше понимает Бога, что, естественным образом, отражается на догматике. В частности, Ветхий завет с акцентом на Закон был сменен Новым, где акцент переносится на любовь, но без отмены Закона - см. красноречивое "не нарушить пришел Я, но исполнить" (Мтф. 5:17). Если уж говорить о параллелях религии и науки, а не антипараллелях, то подобным и теория относительности заменила собой механику Ньютона, содержа последнюю в качестве своего предельного случая. Подобно тому, как понятие "природа" в физики неисчерпаемо (по вере сциентистов), так и понятие "Бог" бесконечно глубинно и неизреченно по сущности, и, следовательно, религиозному развитию должно и желательно быть (ведь Бог желает, чтобы мы как можно лучше понимали Его, чтобы общение с Богом становилось все совершеннее). Разумеется, если в построениях церковников, подчас глупых и невежественных, видеть последнее слово религии, то действительно она покажется отвратительно полной и тоталитарной, но такое понимание религии неверно и глубоко ошибочно, будучи лишено подлинной религиозности. Таким образом, исходная посылка Вассермана, из которой, опираясь на теорему Гёделя, он выводит противоречивость религии, просто напросто не выдерживает критики.

Ещё раз. Автор пишет: "Религия опирается на аксиому, гарантирующую объяснение всего". Возможно, очень многие церковники впадают в грех гордыни (вплоть до апостолов - косвенно 1-е Кор. 2:7, 2:16), имеют очень напыщенный вид всезнаек, похваляясь темными словами из "отеческих преданий" и стремясь выглядеть очень авторитетными, чтобы подчинить себе полуграмотную паству (с ней, не привыкшей думать, можно говорить только языком авторитета и силы, а не разума и логики). Теоцентризм лишь тогда пытается объяснить нечто, относящееся к природе или Священной истории, когда научный метод оказывается принципиально неполным и несостоятельным. При этом теоцентризм всегда допускает возможность, что при более совершенном углублении в природу Бога и его взаимосвязь с миром, человечеством и человеком станет очевидна погрешность предыдущего объяснения. Очень часто такое объяснение потребует формулировки дополнительных аксиом и предположений, к чему следует относиться как к должному - методологически здесь вновь становится значимой бритва Оккама..

Далее Вассерман простодушно играет с числами, отнесемся спокойно к этому, пусть атеист потешится.

9. Бог недоказуем. Аксиома единой.

В этих фрагментах автор, получив выводом противоречивость религии, получает массу следствий, которые с ехидством нам предъявляет. Я прокомментирую некоторые узловые моменты, значимые сами по себе, вне привязки к линии рассуждений автора.

"Господствующей в среде богословов стала позиция, при которой принципиальное отсутствие таких доказательств связано со свободой воли, дарованной богом человеку… гипотезу бога нельзя вывести ни из какой непротиворечивой системы аксиом". Здесь все верно, и все-таки меня всю жизнь преследовал как бы упрек Богу, который можно сформулировать так: "Я рационалист от мозга до костей, для меня совершенно невозможно поверить чему-либо, не имея доказательств - это в каком-то смысле сродни унижению. Так почему же Ты не даешь мне и не только мне, но и остальным людям, однозначных доказательств, почему же Ты мучаешь меня неоднозначностью?". Можно было бы привести для теодицеи следующие аргументы: 1) обретение веры через сомнения возвышает саму личность, а получая готовое доказательство извне, личность не растет; 2) знание о Боге уничтожает саму заслугу веры, делая спасение невозможным по причине отсутствия основания. Но я вижу еще один аргумент, самый сильный - Бог не в состоянии дать человечеству такого доказательства. Если он предъявит единожды чудо, то потомки свидетелей чуда будут говорить, что оно, дескать, просто явилось следствие обмана чувств. Если такое чудо преодолеет временные рамки, то всегда скептик, не желающий поверить, найдет иное объяснение: деятельность древних цивилизаций, артефакт от инопланетян или происки космических сил/сатаны. Таким образом, связать чудо и присутствие Творца безусловной логикой не представляется возможным. Что же касается теофании отдельному человеку (я, как ученый, был бы шокирован, увидев передо мной ангела с крыльями и читающего мне Евангелие - для меня лично такое явилось бы революционным событием, разрушающим научную аксиому "чудес не бывает"), то такую теофанию еще нужно заслужить, в том числе и верой - "что есть человек, что Ты помнишь его?" (Иов 7:17, .Пс. 8:4).

"Религия же, ссылаясь на божественный авторитет, претендует на контроль всех сторон деятельности человека и человечества. И в этом смысле выходит за пределы чисто культурного феномена". И с этим я согласен. Но мне не нравится слово "контроль", хотя ясно, какой оттенок смысла сюда вкладывал Вассерман. Автору антипатично, когда ему указывают, что ему делать - да и любому бы не понравилось, за исключением тех "малых сих", которые нуждаются в пастыре. Бог не может прямо приказывать человеку, пренебрегая его "Я" - в этом, кстати, и состоит изначальная ущербность ислама. С теоцентрической точки зрения существует динамическое равновесие между тремя центрами власти в Троице, поэтому религия и общественные нормы могут что-то диктовать для повеления человека, ограничивая его "Я" (и тем самым делая его прекраснее, оформленнее), но в каких-то моментах и Бог, и божественность должны умолкнуть перед священным гласом "Я". Какое-то подобие компромисса найдено и в христианстве - "Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же" (1-е Кор. 12:4-5).

"Об изяществе аксиомы бога не мне судить. Как опора для рассуждений она необычайно удобна: в противоречивой системе с равной легкостью выводится любое утверждение. Отсюда же - и несомненное соответствие любым фактам". С формально-логической позиции Вассерман, но до чего же она его довела?! Вначале он выводит тезис о противоречивости религии, а противоречивость теории вела, судя по опыту науки, к негодной практике в виде неработающего двигателя, например. Последнее ведет, разумеется, к прагматической негодности теории (в данном случае - религиозной теории). Но теперь Вассерман восклицает о "соответствии любым фактам". Чему же прикажете верить, тому ли, что религия соответствует фактам, или тому, что религия не соответствует фактам? Вассермановская путаница, разумеется, возникает одновременно из-за желания пофехтовать острием математики и из-за желания обратиться к здравому смыслу слушателя. На уровне же теории собака зарыта в двузначности понятия "истинности".

10. Нас возвышающий обман. Хороший, плохой, злой

Ключевые фрагменты этих частей: "В каждой из таинственных знойных стран, где довелось побывать этому человеку, он заводил гарем, пытал свидетелей, накапливал грязное золото. Конечно, он сказал бы с открытым взором, что делает это во славу господа. Я выражу свои сокровенные убеждения, если спрошу: какого господа?... Мол, истинный бог предписывает истинную этику, а все прочие образы жизни продиктованы то ли неведением этих предписаний, то ли и вовсе недобрым духом. Словом, есть два мнения: мое и неверное… Иными словами, любая мыслимая и немыслимая система норм человеческого поведения может с равным основанием претендовать на божественное происхождение. А многие и впрямь претендовали… И человечеству в целом, и каждому человеку в частности приходится разбираться в правилах земного поведения, не надеясь на подсказку с небес".

Итак, по Вассерману, из противоречивой религии выводимо все, что угодно. В работе, посвященной метаэтике и идее абсолютно правильного поступка, я разрешаю видимое противоречие между абсолютностью морали, вытекающей из единства божественности, и многообразием её форм, наблюдаемых в истории (а также, что более существенно, в применении к индивиду). Как я писал выше, для теоцентриста решающий голос при определении поступка имеет божественность, логос, говорящий в нем - надо только уметь его слышать и слушать. Иногда, впрочем, этот голос молчит, отдавая все на откуп нашему "Я". Хороша также цитата из Евангелия, разбивающая любую попытку релятивизировать этику - "не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас" (Мк. 9:39-40). В частности, все религии разнообразны по культу и догматике, но в неизреченных глубинах своих, где нет место понятию, они суть одно, выражение единой божественности внутри "Я" мистика.

Вместо заключения - является ли атеизм верой?

Сами атеисты категорически это отрицают. Так, Вассерман пишет: "… атеизм - вера не в большей мере, чем, к примеру, уверенность в собственном существовании". Достоинство атеизма такие, как Вассерман и Гинзбург, видят в том, что он ничего не придумывает, ничего не предлагает в отличие от религий. Хорошо, пусть я соглашусь, и атеизм не вера… атеизм хуже - это импотенция, импотенция творческого начала.

Теист безосновательно полагает аксиомой "Бог есть". Атеист столь же безосновательно полагает "Бога нет". Но поскольку имеет место акт полагания, то с формально-логической позиции атеизм все-таки вера. А именно, когда-то наш разгоряченный атеист уверил себя, что Бога нет. Современный атеизм грешит ещё и тем, что пренебрегая заповедью "не сотвори себе кумира", он преклоняется перед наукой, она ему свет в окошке. Но посмотрите, какой зацикленностью на теме Бога отличаются самые рьяные противники религии! С какой злобой они нападают на верующих, на Бога, без жалости и с вызовом, как будто предчувствуя глубинный порок своей догмы. Пусть спросят себя, чем бы стала их жизнь, отними у них возможность препираться с богословами. Без Бога, пусть и понимаемого столь превратно, она бы оказалась пустой и никчемной, подслащенной разве только гуманизмом или коммунизмом, или, быть может, она стала бы рассадником аморального порока и цинизма бихевиоризма.

07-14 августа 2008

Matigor

Идея Бога, несомненно, является одной из древнейших; она находила питательную среду практически в любом историко-культурном социуме, включая и современный. Ее представительство через многообразие полуязыческих культов и мировые религии, такие как буддизм, индуизм, иудаизм ранний и поздний, ислам, католицизм, православие и протестантство, на социальном уровне выражается в виде замкнутых общин верующих. Противопоставление трансцендентного (или, говоря более строго, трансцендентально-трансцендентного) и имманентного начал, божественной и человеческой природы, добродетели и порока есть основа основ любой религии. Каждая религия имеет некий незыблемы каркас постулатов и догматов, которые принимаются на веру ее сторонниками за абсолютную истину, и которые сообщены очередным пророком, вещающим в человеческой пустыне божественное откровение, и которые кодифицируются склонными к литературному творчеству последователями (жрецами) в свод священных текстов. В своем поступательном развитии религия, если ее служители достаточно образованы и лишены фанатизма, вступает в плодотворные компромиссы с господствующим до нее мировоззрением, что выражается в доктринальном заимствовании и включении чуждых ей изначально категориальных элементов, но усвоенных ею из философских систем, в развернутую картину собственной религиозной догматической аргументации. Религия, таким образом, являясь посредником между эмпирико-имманентной бытовой действительностью, доступной для уяснения даже примитивным по своему культурному развитию индивидам, и идеалом трансцендентального, который по существу никогда не будет достигнуть (и, что принципиально важно, не мыслится в интенциональном поле религии достигаемым вообще), выполняет важную аксиологическую, смыслополагающую функцию, исполнение которой только и делает человека человеком. Разумеется, можно привести примеры и других механизмов, реализующих вышеупомянутую функцию- научный атеизм, патернализм, гуманизм и т.д. И в самом деле, тот же атеизм в столь часто встречающейся материалистической форме был бы невозможен, если бы аксиологическая функция не исполнялась бы иными, помимо религиозных, путями.

Отвечая на столь ессенциальную для человека потребность, религия оказывает положительное влияние на его эмоционально-ценностную и волевую интеграцию, разрешая особым образом те потенциальные коллизии как в сознательной, так и в бессознательной частях его психической природы (да и телесная природа, будучи связана с последней нерушимыми нитями, неизбежно претерпит изменения). Особенно важно, что коллизии пертурбатно-ювенального периода делают индивида наиболее чувствительным к тому, что проговаривается многими адептами религии на широкую аудиторию. Поскольку эти временные противоречия сравнительно инвариантны по отношению к конкретной культурной обстановке и идеологическим тенденциям рассматриваемого исторического периода, постольку институциональная и операционально-технологическая структура религии оказывается как бы застывшей. Впрочем, такое наблюдение не вполне адекватно отражает существо проблемы, так как и религиозный культ вместе с теми его догматическими установками, которые непосредственно не примыкают к сакральному ядру религии и потому относительно автономны (прежде всего ритуал и традиции), адаптируется к перманентным изменениям человеческого общества. С другой стороны, интенционная направленность религии на проблемы вечности (некоторые называют их "вечными", но это не совсем корректное словоупотребление- жизни и смерти, греховности и праведности, долга и свободы воли) предопределяет ее консервативный характер. Танатологические инспирации внутри и даже во плоти религиозной системы, апеллирующие к вечным и потому трансцендентальным вещам (а все конечное во времени по определению не составляет акциденций бытия, а есть только искаженные тени его устрашающего величия), весьма привлекательны. Это касается в первую очередь тех индивидов, которые вдруг обнаруживают конечность собственного бытия, что происходит прежде всего в эмоциональной сфере и сопровождается тем феноменом, который заключается в переносе мнимости и кажимости смерти в непосредственную психическую достоверность. Нередко данному феномену (точнее, его наступлению) благоприятствует приближение такого рокового события, как собственный переход в мир иной или таковой переход близкого человека (в некоторых случаях человека вообще), уже в эмпирической достоверности.

Рассмотренный выше экзистенциальный аспект религиозного чувства имеет и обратную сторону, а именно, выступая в качестве коррелята сложившихся стихийно этических правил и автохтонного, самодостаточного существа, которым видится теологически нацеленному уму Бог. Будучи регулятором поведения индивида, всякое моральное правило и тем более принцип отграничено от остальных сферой своей применимости; история знает множество примеров того, как в результате элиминации одного из моральных принципов трагическое, сверхизбыточное и несоразмерное применение получали остальные, и наоборот, гипертрофированность осуществления in practice одного принципа приводило к инволюции остальных норм. В этом, отчасти, можно увидеть истоки фанатизма и современного терроризма, но, кроме того, сектантства и нежизнеспособного толстовства. Всякая религия без исключения признает сверхъестественное происхождение норм, считая их выполнение инструментом для духовно-метафизического возвышения индивида и метафизической селекции. Взаимосвязь религии и этики столь глубока, что невозможно выключить или изъять какую-либо из компонент этого симбиотического союза-целокупности, чтобы не претерпела ущерб вторая компонента. Выражаясь геометрически, все этические постулаты, составляющие большую часть фундамента религиозного здания, равноудалены от Высшего Существа (или Сущности), что можно объяснить это тем, что дистанция от Бога до людей столь велика, что с трансцендентальных высот, с обители божества все люди представляются слитой точкой. Выражаясь астрономически, параллакс небесной сущности пренебрежимо мал. Среди многих исследователей часто возникает соблазн подменить религию проповедуемой ею моралью, что представляется нам весьма ошибочным. Чтобы подробнее аргументировать нашу позицию, обратимся к третьей и, вероятно, последней экзистенциальной стороне религиозного чувства- надежде.

Надежда, если определить ее как философскую категорию, не только экзистенциальна, но и эссенциальна. Религиозное мировоззрение по определению пессимистично по отношению к феноменологическому бытию-в-миру, оно, в какой форме ни было бы выраженным, принимает точку зрения стоящего над миром, постулируя бытие именно "надмирного". Поэтому в это надмирное инобытие, хотя, впрочем, и имеющее пересечения с посюсторонним, проникает оптимистическая надежда. Будучи конкретизированной в частной религиозной догматике, она принимает вполне законченную форму, отлитую в обетованиях, причем совершенно безразлично, относятся ли они к особо отмеченным индивидам, народам или всему человечеству. Ответив на вопрос, почему категория надежды является эссенциальной для религии, перейдем к рассмотрению экзистенциальности оной, которая должна вытекать из сути человеческого бытия. Крылатая фраза "надежда умирает последней" может быть повернута лицом к проблематике смерти, одновременно антиномичной и диалогичной жизни. Исчезновение надежды означает на личностно-психологическом уровне аксиологическую потерянность и опустошенность, а точнее говоря, неизбежную элиминацию смысла человеческого существования. Последнее как бы говорит себе о недостаточности себя-в-себе, неполноценности, поскольку наша сущность переросла те высмыслы, которые мы себе представили и которые мы поставили перед собой в качестве идеального- стала возможной потеря надежды в преддверии потери себя. А если надежда наличествует, значит не все потеряно, и высмысленный смысл по-прежнему сохраняет свое интимное сакрально-сокровенное значение и полноту, удовлетворяя трансцендентальным устремлениям личного "Я". В этом и заключается экзистенциальный смысл надежды, облеченный в белые ризы религиозности.

    Эзотерика: Применение - Практики - Религии

• Эзотерика
  
• Религии
  
• Мировая эзотерика
  
• Индийская эзотерика
  
• Восточная эзотерика
  
  
• Западная эзотерика
  
• Русская эзотерика
  
• Эзотерические практики
  
• Аcтрология
  
• Астрал
  
  
• Тайны эзотерики
  

---

---