Щегорцов В. А. - Очерки политологии

Начало XXI века ознаменовалось серьезными изменениями в политической структуре как мира в целом, так и многих стран. Основными чертами изменяющейся политической жизни стал уход от полярных, противостоящих друг другу систем, переход к многополярности. Происходящие подвижки требуют серьезного осмысления, оценки намечающих тенденций, что невозможно сделать без анализа изменений политической культуры и соответствующих ей политических структур. Для подобной деятельности необходимы личности, наделенные соответствующей суммой политических знаний, культурой, аналитическими способностями.
Должный уровень их подготовки это уже половина успеха в решении поставленной задачи.
Появлению настоящей книги предшествовали курсы Основные понятия политической науки, Политический менеджмент, История политических и правовых учений, которые в настоящее время читаются автором на факультетах права, экономики и социальных технологий Российской государственной академии труда и занятости, Академии социально-технологических наук.
Работа нацелена на решение двух основных задач: а) сформулировать общие теоретические представления о политических явлениях; б) послужить в качестве учебного пособия студентам, слушающим названные выше курсы. Таким образом, настоящая работа является одновременно и исследовательской, и учебной.
Предлагаемый концептуальный ряд основан на различных теоретических источниках, среди которых внимательный читатель без труда обнаружит как работы отечественных, так зарубежных политиков, юристов, философов, психологов. Многообразие теоретических источников работы не должно давать оснований для предположения, что она имеет эклектический и бессистемный характер.
Отталкиваясь от четкого понятия политической системы, сформулированного в начале книги, мы пытаемся развить ряд основных понятий политической науки (политологии) в систематическом изложении, а не в пересказе тех или иных теорий тех или иных авторов.
Хотя политологическая тематика всегда привлекала внимание великих мыслителей прошлого, научная дисциплина, специализирующаяся исключительно на изучении политики как самостоятельного явления, возникла лишь в нашем веке. Если раньше, в Советское время, на политологию и ее преподавание было наложено табу, то сегодня политология изучается практически во всех в университетах и ВУЗах, где проводятся теоретические и прикладные исследования политических явлений и процессов.
Иногда ставят вопрос: возможно ли научное познание политической действительности? При этом отмечается, что у политологии нет такого научного статуса, как у других дисциплин, и, что, в конечном счете, в ней нет ничего, кроме политических мнений.
Чтобы опровергнуть это рассуждение, следует уделить некоторое внимание рассмотрению данного вопроса.
Как правило, для науки как самостоятельной дисциплины характерны следующие составляющие элементы: а) специфическая тематическая сфера дисциплины, то есть совокупность специфических предметов, которые она изучает; б) наличие научных теорий, призванных объяснить природу этих предметов, и подвергаемых с этой целью строгой проверке; в) специфический методологический инструментарий, при помощи которого добывается и расширяется знание данной дисциплины; г) научное сообщество, включающее лиц, занимающихся разработкой, обучением и применением данной дисциплины.
Политология, конечно же, содержит все перечисленные выше элементы. В самом деле, трудно отрицать наличие политологического научного сообщества, члены которого работают в университетах, исследовательских институтах, правительственных организациях и т. п. Очевидно также, что политическая действительность представляет собой специфическую сферу, которая может быть объектом политического исследования.
Любая книга по политологии является ярким свидетельством наличия многочисленных теорий, призванных объяснить особенности структуры и функционирования политических систем, а также аргументов за и против, следующих из выводов этих теорий с соответствующими доказательствами и опровержениями. Наконец, цели политологии достигаются не случайно, а на основе определенного методологического инструментария.
Поэтому, все вышеперечисленное позволяет утверждать, что политология является научной дисциплиной в той мере, в какой она содержит кратко перечисленные нами составляющие элементы науки.
Главной целью политологии является исследование структуры и функционирования политических систем. Это - общественная наука, формулирующая для достижения своей цели теории, логическая непротиворечивость и эмпирическая верность которых строго контролируются.
Политические теории - это не мнения, а концептуальные инструменты, которые принимаются научным сообществом, если они благополучно выдерживают проверку фактами.
Необходимо отметить, что в политологии, как и в прочих общественных науках, имеется несколько теоретических течений, соперничающих между собой в рамках научного сообщества. Общая политологическая теория, которая формулируется в настоящей книге, призвана органично вобрать в себя то лучшее, что есть в этих течениях.
Эта задача отнюдь не проста и, конечно, не нам судить об успехе или неудаче в реализации нашего намерения.
Научный характер политологии должен быть рассмотрен в связи с политической деятельностью и реальным политическим действием. Следует подчеркнуть, что политология стремится дать субъектам политического действия (отдельным людям и организациям) общее объяснение политических явлений, для чего использует разработанные ею теории.
Политология представляет собой попытку достичь систематического, обоснованного и обладающего объективной ценностью знания о политической действительности и закономерностях её развития, поэтому она является важным орудием обеспечения объективности предпринимаемого или проектируемого в будущем политического действия. Политическая наука не может указать субъектам политического действия те цели, к которым им следует стремиться, поскольку последние соответствуют их собственным убеждениям и установкам. Политология также не принуждает людей делать выбор: быть ли им монархистами, республиканцами, либералами или социалистами.
Этот идеологический выбор основывается на системе ценностей, коренящихся в определенном мировоззрении людей. Понятно, что мировоззрение и связанные с ним ценности зависят от социального статуса, социальной ниши, которые субъекты политического действия занимают в обществе.
Таким образом, следует отметить, что политология формулирует теории, объясняющие особенности структуры и функционирования политических систем. В силу этого, ее не следует смешивать с политическими идеологиями и доктринами, предлагающими программы действия, которые основаны на ценностях, всегда выражающих определенное мировоззрение.
Необходимо четко различать научное знание о политической действительности (политологию) и политическое действие (действительность) как таковое.
Следовательно, формулирование планов, целей, задач деятельности, фиксирующих политические устремления субъектов политики, не является функцией политологии. Это - функция политических идеологий и доктрин.
И хотя политология не занимается составлением подобных планов, она весьма полезна для их объективного анализа и составления.
Политология может указать, адекватны ли средства достижению поставленных целей, а также выявить последствия определенных форм деятельности. Например, политологический анализ может показать, что при данных обстоятельствах некоторые цели недостижимы, что избранные для их достижения средства неадекватны, и что конкретный вид политического действия может иметь неожиданные для тех, кто его использует, объективные последствия.
Однако, этот анализ не принуждает нас стать приверженцами той или иной конкретной доктрины или идеологии, поскольку подобный вывод относится к сфере ценностей, основывающейся на различных мировоззрениях людей.
Итак, политология не составляет программы действий, однако способствует их эффективности в той степени, в какой обеспечивает объективно значимые знания о политических системах. Политическое действие, основанное на этих знаниях, может быть более реалистичным и, следовательно, эффективным, чем действие, осуществляемое в отрыве от этих знаний.
Естественно, что члены научного сообщества, занимающиеся политологией, состоят, как и прочие люди, из плоти и крови, живут в определенном обществе, принадлежат к конкретному социальному классу, придерживаются определенных ценностей и имеют свое собственное мировоззрение. Это обстоятельство может решающим образом сказаться на выполнении ими научных функций, если они будут избирать в качестве объекта исследования некоторые аспекты политической действительности, сколько выражением конкретных интересов и предрассудков.
Задачи политологии трудновыполнимы не только вследствие описанных причин, но и потому, что, будучи наукой эмпирической, она дает знания, представляющие в основном лишь временную ценность. Только знания, сформировавшиеся в систему в виде политологических теорий, позволяют нам понять структуру и функционирование политических систем более глубоко и широко.
И это несмотря на то, что данные теории не являются окончательными.
Обобщая все сказанное выше о политологии как научной дисциплине, можно утверждать что: а) политология дает обоснованные объективные знания о структуре и функционировании политических систем; б) эти знания не являются застывшими, не имеют своей окончательной завершенности; в) политические знания испытывают влияние оценок и мировоззрения исследователей.
В начале введения мы упомянули о различных теоретических источниках настоящей книги. Необходимо, однако, добавить, что наша работа основывается не только на теоретических источниках. Кроме них, огромное значение для нас имел непосредственный опыт исследования различных современных политических систем, текущей политической жизни, деятельности политических лидеров, социологических и психологических исследований тех или иных аспектов и явлений.
Эти исследования проводились в соответствии со своими узконаправленными целями, однако, они служат, в частности, и средством проверки и критической оценки основных тезисов данной книги.
Автор выражает благодарность Президиуму Академии социально-технологических наук, Ученому Совету Российской государственной академии труда и занятости, Правлению Ассоциации образования Труд и занятость за предоставленную возможность подготовки и публикации настоящего издания, что потребовало значительных усилий - как издательских, так и интеллектуальных.

Государство и общество.Типы обществ

Как было сказано выше, политика является существенным показателем и измерением человеческого опыта; отмечалось также, что в некоторых примитивных обществах политика не приобрела институциональный автономии. Это означает, что существовали и существуют до сих пор общества, в которых политическое измерение развивается не в рамках привычных для нас политических институтов.
Общества, о которых идет речь, относятся к начальному этапу социального развития человеческой общности или к группе современных обществ, носящих название примитивных, примитивно- традиционных или аграфических.
Необходимо подчеркнуть, что любые общества, будь то простые или сложные, имеют те или иные формы организации коллективной деятельности, однако, не все создали для этого особые институты. В общественных науках и, прежде всего, в теории государства и права, истории правовых и политических учений выделяются две различные формы организации коллективной деятельности.
В соответствии с этим, принято различать общества без государства и общества с государством.
Общества без государства имеют неопределенную (в географических границах) или неточно определенную, меняющуюся территорию. Члены этих обществ, как правило, являются кочевниками. Образующие данное общество группы связаны друг с другом узами родства.
Они относительно однородны и малочисленны. Их экономическая деятельность направлена, прежде всего, на поддержание своего существования: те, кто способен к труду, работают для удовлетворения как своих потребностей, так и нужд той родственной группы, к которой они непосредственно принадлежат.
Власть в группе является относительно неопределенной. Отношения регулируются на основе обычая. Обычай устанавливает нормы коллективного поведения и санкции за их нарушение. Лидерство переходит от одного члена общества к другому, что определяется коллективными потребностями конкретного момента.
Однако, значение обычаев и традиций, считающихся священными, таково, что, как правило, власть в группе осуществляется лицами старшего возраста, знающими секреты традиций, или при посредстве таких коллективных институтов как советы старейшин.
В обществах без государства интеграция обеспечивается на основе родственных связей между его членами, что ведет к образованию кланов. В качестве первичной социальной группы выступает семья.
Семьи, связанные отношениями родства, образуют кланы; у таких семей имеются общие предки, реальные и вымышленные. Кроме того, в примитивных обществах образуются связи между теми, кто проживает, пусть временно, на одной территории, что делает возможным сотрудничество между ними.
Таким образом, общества без государства (или примитивные, примитивно-традиционные) состоят из семей и семейных групп, связанных родством или проживанием на одной территории.
Характерная черта обществ без государства состоит в том, что в них не существует формального жестокого разделения между управляющими и управляемыми (между постоянной группой с определенными функциями, выполняемыми, как правило, исключительно ею, и остальным населением, подчиненным данной группе). Конечно, в таких обществах существует феномен лидерства, однако, как указывалось выше, выполнение этой функции переходит от одного члена общества к другому и зависит от обстоятельств. В обществах без государства нет маленькой группы, которая монополизировала бы властные функции и осуществляла принудительный контроль над поведением остальных членов общества.
В них нет системы четких юридических норм, к выполнению которых централизованная группа может принуждать, в частности, используя насилие.
Иными словами, общества без государства отличает то, что политические функции в них не монополизируются на постоянной основе привилегированной частью общества, выполняющей их как свою главную сферу деятельности, основываясь на системе юридических норм, нарушение которых влечет применение ею соответствующих санкций. В этих обществах нет столь обычной для сегодняшнего дня картины, когда организованное меньшинство монополизирует политическую власть над более или менее дезорганизованным большинством, реализуя его при помощи огромного государственного аппарата.
Легко понять удивление и скептицизм современного читателя, знакомящегося с обществами подобного типа, поскольку в них нет ничего более чуждого нашему повседневному опыту. Тем не менее, такие общества существовали и существуют до сих пор в отдаленных уголках нашей планеты, что вполне доказано проведенными в нашей стране и за рубежом социологическими, политологическими, историко-антропологическими и другими видами и исследований.
Чтобы понять условия, в которых возможно существование описанных обществ, нужно проанализировать те социально-экономические факторы, которые не только способствуют существованию подобных обществ, но и фактически порождают их.
Однако, перед тем, как обратиться к данной теме, перечислим существенные черты обществ с государством. Эти общества имеют четко определенную географическую территорию, которая, хотя и может изменяться вследствие различных обстоятельств, в целом же, относительно постоянна.
Составляющие такое общество социальные группы ведут оседлый образ жизни. Кроме того, эти общества характеризуются неоднородностью социальных групп и классов, а также охватываемых ими (или включенных в них) территориальных единиц.
С экономической точки зрения, в них имеется различие между теми, кто активно участвует в производстве, и теми, кто выполняет функции надзора и контроля за этой производственной деятельностью.
Что касается политических институтов, отличительной чертой таких обществ является наличие осуществляющей власть централизованной группы, опирающейся на иерархический административный аппарат и строящей свою деятельность на базе юридических норм. В обществах с государством имеется четко установленная иерархия - разделение лиц, владеющих политической властью, правителей, и тех, кто подчиняется этой власти.
Иначе говоря, в них существуют отношения управления и подчинения, основывающиеся, как будет сказано ниже, на различных принципах легитимности.
Итак, мы сформулировали два отдельных типа общества: общества без государства и общества с государством. Показали их отличительные особенности, на основе специального более выпуклого рассмотрения роли политического измерения в их коллективной жизни. Тем самым, мы обрисовали два идеальных типа возможных обществ; однако, мы прекрасно осознаем, что идеальные типы - это абстракции, не существующие в чистом виде в реальной действительности.
На самом деле, в социально-исторической действительности имеются переходные между этими двумя идеальными типами общества, в которых те или иные черты этих идеальных типов воплощаются с различной полнотой. Когда-либо существовавшие общества в большей или меньшей степени приближаются к одному из двух сформулированных нами идеальных типов, что позволяет нам классифицировать их с позиций политической теории.
В историческом же аспекте подобная типология концентрирует наше внимание на объяснении перехода от обществ с рассеянной и основанной на традиции властью, не имеющих формальных правительственных органов, к обществам с централизованной политической властью, монополизированной организованным меньшинством.
Подтверждением данной гипотезы, касающейся этого перехода, произошедшего несколько тысячелетий назад, являются результаты многочисленных исторических, социологических, историко-правовых и антропологических исследований, получивших признание в научном сообществе. Вместе тем, необходимо оговорить и подчеркнуть (для корректности исследования), что любая реконструкция отдаленных исторических периодов, в том числе, и в отношении обществ с государством и без государства, имеет ограниченную объективную ценность, ибо несут в себе элементы субъективизма восприятия и последующего воспроизведения (описания и оценки).

Переход от обществ без государства к обществам с государством

На первых этапах социального развития людям удавалось лишь с большим трудом получить у природы блага для удовлетворения своих потребностей. Коллективное выживание требовало необходимости труда для всех членов общества, способных к нему. Всеобщий производительный труд был необходим для сохранения и воспроизводства общества, существовавшего в условиях постоянно угрожавшей ему нужды.
Коллективно произведенные блага распределялись также коллективно. Общественный продукт предназначался для немедленного потребления всеми членами общества.
Начало изменению этого положения, характеризующегося крайней бедностью общества, было положено с возникновением земледелия и скотоводства. Именно в этот период стало возможным производство относительного излишка, остававшегося после удовлетворения первичных потребностей общества. Таким образом, общественный продукт разделился как бы на две части: необходимый продукт, то есть такой продукт, без потребления которого члены общества не смогли бы выжить, и добавочный продукт - излишек, возникший вследствие более интенсивного развития производства.
Появление добавочного или, как более принято говорить, прибавочного продукта означало радикальное изменение условий жизни, поскольку впервые люди приобрели относительный контроль над условиями собственной жизни, получив возможность направлять часть общественного продукта на накопление и, таким образом, не зависеть от того, что каждый раз удалось произвести. С этого момента производство и накопление становятся двумя неразрывно связанными аспектами экономической жизни человеческих обществ.
Каковы же были последствия появления прибавочного продукта для дальнейшего развития общества? Прежде всего, как мы уже отметили, люди приобрели больший контроль над условиями своей жизни, создав относительное изобилие благ по сравнению с предшествовавшим периодом. Но, с другой стороны, появление прибавочного продукта повлекло за собой возникновение социальных конфликтов, развязав борьбу между членами общества за овладение им.
Прибавочный продукт превращается, таким образом, в добычу, присвоение которой оспаривается различными лицами и группами, стремящимися к накоплению его в частном порядке. В результате этой борьбы появились победители и побежденные. Возникла социальная дифференциация между теми, кто обладает властью и престижем, и теми, кто подчинен им.
Те, кому удавалось овладеть прибавочным продуктом, группировались в однородную социальную группу, господствующую в обществе, тогда как прочие попали в подчиненное положение. Так возникла социальная стратификация, то есть организация общества, при которой две или более иерархические группы связаны между собой отношениями господства и подчинения. Как известно, в современных общественных науках выделяются различные системы стратификации в зависимости от того, что лежит в их основе - касты, сословия или классы.
Эти системы существовали в различные исторические эпохи и в различных социально-культурных средах, будучи весьма разнообразными и сложными.
При разделении общества на господствующие и подчиненные группы, возникает и разделение труда между ними. Господствующие группы начинают выполнять функции организации и контроля экономической деятельности, а подчиненные становятся прямыми работниками, то есть непосредственно создают общественный продукт. Таким образом, возникает противоречие между управляющими и теми, кто осуществляет производственную деятельность, а также неравенство между ними.
Отношения господства и подчинения становятся добавочным источником социальных конфликтов, подвергающим опасности стабильность общества в целом. Именно в этих условиях осуществляется переход от обществ без государства к обществам с государством и возникает социальная группа, выполняющая исключительно функции интеграции и контроля раздираемого внутренними конфликтами общества.
Эта группа управляющие - использует различные методы (от переговоров до применения насилия) и выполняет задачу поддержания и воспроизводства описанных выше отношений господства и подчинения. Начиная с этого момента, конфликты между господствующей группой и угнетенными заключаются в рамки политического сообщества, где и институционализируются роли носителей власти и тех, кто подчинен ей.
Итак, появление прибавочного продукта имело различные последствия: с одной стороны, оно освободило общество от крайней нужды; с другой - взрастило семена социальных конфликтов, порожденных неравенством, которые привели к появлению органов управления с функциями интеграции и социального контроля.

Природа государства

Термином государство мы обозначаем особый тип социальных явлений, которые характеризуются следующими чертами: а) отношением власти и подчинения; б) монопольным использованием насилия теми, кто владеет властью; в) наличием юридического порядка (правовых норм); г) институциональным измерением.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ ГОСУДАРСТВ

Итак, выполняя свою посредническую функцию, политическая элита регулирует потенциальные и реальные конфликты как внутри государства, так и вне его, однако только этим ее роль не ограничивается. К посреднической функции добавляется функция управления, характеристики которой будут рассмотрены ниже.
Политическая элита выполняет функцию управления государством, регулируя ход государственных дел в целом. Для этого создаются особые органы и формулируются нормы, призванные регламентировать развитие общества. Иными словами, в задачи элиты входит не только обеспечение сохранения и воспроизводства существующего общественного порядка, но и контроль, осуществляемый с большей или меньшей эффективностью и беспристрастностью, за выполнением определенных видов деятельности, необходимых для общества как целого. В любом обществе имеются проблемы, связанные с экономикой, обороной, судопроизводством, контролем над природными ресурсами, здравоохранением, обеспечением продуктами питания, образованием, коммуникациями и т.п.; политические элиты пытаются смягчить их и по возможности разрешить.
Престиж элит тесно связан с успехом или неуспехом этих попыток. Поэтому в политической жизни важно не то, что говорит элита о своих действиях, а то, что она делает на самом деле. Между целями, о которых заявляет или которые действительно ставит перед собой элита, и их реализацией в политической жизни, как правило, лежит немало различий, существует и множество препятствий для их совпадения. При этом могут возникать следующие типы ситуаций: полное достижение поставленных целей, частичное их достижение, их не достижение и, наконец, появление непредвиденных и нежелательных последствий, противоположных поставленным целям.
Таким образом, в политике принято фиксировать не только намерения, но и реальные факты. Именно в этом плане следует формулировать оценки деятельности элит.
В конечном итоге на суровом суде истории будет оправдано или осуждено то, что действительно сделали элиты, а не то, что они предполагали сделать.
Каковы те средства, которые используются элитами для выполнения их функции управления? Политическая воля элит реализуется, главным образом, посредством бюрократического аппарата, включающего в себя лиц, постоянно занимающихся ведением государственных дел.
Без этого аппарата политическая воля элиты осталась бы простым намерением. Элита намечает главные цели и магистральные линии деятельности государства, а на бюрократический аппарат возлагается их реализация; при этом, если между элитой и бюрократическим аппаратом нет единства целей, последний может саботировать выполнение любого общего плана.
Бюрократия обладает иерархической структурой, в ее рамках существует разделение труда. Члены ее имеют более или менее высокую квалификацию для выполнения своих функций и обладают бесспорной административной властью, которую используют с различной добросовестностью и эффективностью. Как правило, хотя и не всегда, положение представителей бюрократии более стабильно, чем положение членов политической элиты. Имеются случаи, когда хорошо организованная и сильная бюрократия в конечном итоге навязывает свою волю, частично превращаясь тем самым в политическую элиту.
Кроме того, бюрократия обладает выраженной склонностью к сохранению и расширению своей власти в государстве и, таким образом, к выражению своих собственных интересов.
Бюрократия перестает быть служанкой государства и начинает сама пользовать его. В подобных случаях бюрократия выступает как социальная группа с особыми интересами, которые она может реализовать при помощи осуществляемого ей повседневного контроля над поведением конфликтующих фракций в рамках бюрократического аппарата. Бюрократия далека от того, чтобы быть однородной социальной группой, поскольку интересы ее представителей, находящихся на разных уровнях иерархии, не всегда одинаковы. Поэтому говорят о высшей, средней и низшей бюрократии.
Эта иерархия, как правило, соответствует делению общества на касты, сословия и классы. Однако конфликты в рамках бюрократии возникают на разных уровнях. Может случиться и так, что бюрократы, стоящие на одном уровне иерархии, имеют различные политические и идеологические привязанности. Например, может возникнуть конфликт между двумя бюрократическими группами в одном государстве, если каждая из них поддерживает разные фракции политической элиты.
Понятно, что конфликты внутри бюрократии отражаются на управлении делами государства, лишая его согласованности и последовательности.
Итак, политическая элита выполняет две главные функции: посредническую и управленческую причем, опирается на бюрократический аппарат, который при определенных условиях может стать самостоятельным, а в крайних случаях, - присвоить себе государственную власть.
Следует отметить, что, достигая определенного уровня организации и реальной власти, политическая элита и бюрократический аппарат возвышается над обществом, избегая его контроля. При этом государственная власть ощущается другими членами общества как враждебная всемогущая сила, неотвратимо навязывающая себя и не оставляющая другого выбора, кроме слепого подчинения или решительного сопротивления. Именно это происходит, в частности, в авторитарных государствах любого типа, где отсутствуют институциональные механизмы действенного контроля над политической элитой и бюрократией.
Обретение бюрократическим аппаратом самостоятельности возможно и в государствах любых типов.
Так, например, в демократических или конституционно-демократических государствах, несмотря на наличие определенных средств контроля (парламент, общественное мнение и т.п.), политические элиты и служащая им бюрократия также могут обрести самостоятельность по отношению к другой части общества. В частности, это может произойти, если правящая партия, или правящая политическая элита, или отдельное демократически выбранное лицо (президент республики) держит в своих руках не только исполнительную, но и законодательную власть, (как формально, так и неформально) лишая оппозицию возможности реального контроля над политической элитой и бюрократическим аппаратом.
В подобных случаях, несмотря на видимость демократии, на деле осуществляется диктатура правящей партии, или правящего слоя, или правящего лица. Могут возразить: если данная партия получила поддержку на выборах большинства населения, она имеет право использовать власть, не принимая во внимание мнение меньшинства. Находящиеся в подобном положении правительства часто полагают, что поддержка большинства на выборах это своего рода карт-бланш, дающая право действовать, как им заблагорассудится.
При этом политические элиты неправильно интерпретируют доверенный им мандат, переступая границы своих полномочий, не принимая во внимание действительные интересы того, кого они представляют, злоупотребляют доверенными им функциями и положением.
Процесс приобретения политической элитой и бюрократическим аппаратом самостоятельности по отношению к обществу в целом может быть с большой наглядностью выявлен при анализе основных способов получения экономических ресурсов, предназначенных для финансирования государственной деятельности. Как известно, эта деятельность финансируется главным образом за счет налогов, иными словами, части получаемых отдельными лицами и предприятиями доходов, взимаемыми соответствующими государственными органами.
При этом доходы отдельных лиц и предприятий принудительным образом уменьшаются. Поэтому политико-бюрократических аппарат государства рассматривается населением как сила, поглощающая часть экономических ресурсов, которые создаются путем производства товаров и услуг. Поскольку налоги устанавливаются в принудительном порядке, то те, кто участвует в производственной деятельности, ощущают себя лишенными части своих доходов. Налоги направляются на финансирование деятельности политико-бюрократического аппарата, иными словами, на финансирование тех лиц, которые выполняют описанные выше функции посредничества и управления.
Взимание налогов является оправданным в той мере, в какой представители политической элиты и бюрократического аппарата не посвящают себя непосредственной деятельности для получения необходимых для функционирования государства ресурсов. Они должны финансироваться теми, кто занимается производственной деятельностью, в обмен на выполнение упомянутых функций.
Как правило, политическая элита и бюрократия не связаны с непосредственной производственной деятельностью (за исключением случаев, когда их отдельные представители обладают значительным личным состоянием), и содержатся за счет взимаемого в форме налогов части общественного продукта. Уже отмечалось, что налоги являются основным источником доходов государства, поскольку другие источники, такие как кредиты и продажа товаров и услуг (если государство является собственником предприятий), в конечном счете, и как правило не имеют существенного значения.
Иная структура приоритетов в доходах государства свидетельствует об известной аномалии и, чаще всего, предстоящем кризисе власти и возможном кризисе государства.
Итак, власть элиты и государственно-бюрократического аппарата, имеющая принудительный характер, может приобрести самостоятельность и встать над обществом, подчинив его своему диктату; при этом возникает явление, известное как политическое отчуждение. Здесь уместно отметить, что политическое отчуждение является одной из важнейших проблем, с которыми сталкиваются в нашу эпоху самые разные политические системы, следствием чего стали неоднократные попытки если не уничтожить, то смягчить его.

ИСТОРИЧЕСКАЯ ТИПОЛОГИЯ ГОСУДАРСТВ

Империя

Имперские политические системы возникали во многих цивилизациях и в разные исторические эпохи. Часть исторического развития человечества осуществлялась в политических рамках империй. Конечно, империи обладают специфическими чертами, присущими им в зависимости от степени (стадии) развития цивилизации и исторического периода их существования. Так, например, Римская Империя начала нашей эры, основанная на рабовладении, не похожа на Британскую империю XIX-XX вв., базирующуюся на капитализме.
Тем не менее, вполне можно говорить об имперских системах, обладающих общими чертами, как определенном типе политической организации. Мы попытаемся выделить общие черты различных империй политических систем, не затрагивая их специфические особенности на различных стадиях исторического развития.
Как правило, имперские политические системы имеют следующие характеристики: а) обширная территориальная основа; б) сильно централизованная власть; в) стремящиеся к экспансии элиты; г) ассимметричные отношения господства и подчинения между центром и периферией; д) наличие общего политического проекта, стоящего над интересами конкретных групп; е) разнородный этнический, культурный и национальный состав.
Империи всегда были политическими системами, организуемыми элитами с целью распространения своей власти на территории, располагающиеся за пределами государства (желательно, но не обязательно граничащие с центральной территорией государства). При создании империй руководствовались разными мотивами.
Основную роль при этом играли причины экономического характера, хотя, конечно, не следует недооценивать и военные причины, а также мотивы, связанные со стремлением увеличить международный престиж.
Основная характеристика империи состоит в наличии относительного концентрированных власти и правительства, расположенных в сравнительно сильном центре, который распространяет свою власть на достаточно широкое территориальное окружение и не обязательно находится в рамках одной замкнутой территории.
Инициатива создания империй принадлежит политическим элитам, которые пытаются таким образом укрепить и расширить свою власть по мере ее распространения на другие территории. Для этого они вынуждены искать союзников в представительных и влиятельных группах присоединенных территорий, которые могут даже включаться, по крайней мере, частично, в имперскую элиту. Даже, если в процессе создания империй на первых ее этапах важную роль играет военное завоевание, физическое насилие не может быть единственной основой политической власти имперских элит.
Чтобы быть признанным теми, на кого распространяется их власть, эти элиты должны выполнять целый ряд политико-административных функций. Имперские элиты организовали относительно эффективный бюрократический аппарат, осуществляли строительство крупных общественных сооружений, таких как дороги, мосты и плотины, создавали на некоторый период климат политической стабильности и т.п. Имперские элиты представляют себя подчиненным им массам как их благодетели, твердя о порядке и мире, установленных империей в своих границах, а также о содействии материальному и культурному прогрессу населения периферии. В идеологии имперских элит упор делается, как правило, на благодетельной и цивилизаторской миссии империй, причем факт использования империями ресурсов периферийных зон в ущерб местному национальному населению затушевывается или недооценивается.
Проникнутые космополитизмом, имперские элиты пытаются распространить свое господство на обширные географические зоны и на длительные исторические периоды.
Имперские системы возникают за счет территориальной экспансии из первоначального ядра, которым может быть национальное государство (Великобритания, России, Австрия, Франция) или ранее в истории город (Рим). Экспансия может осуществляться различными методами, причем главными являются военное завоевание, основание колоний, создание администрации, подчиненной имперской элите, контроль экономических ресурсов периферийных зон т.п. Имперские элиты являются жертвами не только миражей бессмертия, но и иллюзии мирового господства.
Они мечтают о распространении своей власти на всю планету и ради этой цели способны развязывать опустошительные военные конфликты. В результате своих экспансионистских устремлений имперские элиты захватывают обширные территории. Однако, вследствие отдаленности этих территорий от имперских столиц, элиты зачастую вынуждены создавать относительно децентрализованные политико-административные органы, руководимые лояльными по отношению к элите, но пользующимися некоторой самостоятельностью в выполнении своих обязанностей чиновниками.
Необходимость поддержания политико-административного контроля в колонизированных зонах вынуждала имперские элиты формировать обширную гражданскую и военную бюрократию, как в центре империй, так и на перифериях.
Территориальная экспансия и последующее закрепление ее результатов побуждали имперские элиты к сооружению крупных дорожных сетей и вообще к созданию развитых систем связи, позволявших поддерживать контакт между различными областями империй.
Одним из объективных следствий общего плана глобальной экспансии имперских элит стало создание относительно эффективной бюрократии, упорядочившей государственную деятельность, сооружение развитой инфраструктуры, позволяющей оперативно управлять созданной государственной машиной.
Со временем размеры империй стали вынуждать к определенной политико-административной децентрализации. Имперские элиты оставили за собой право принятия основных решений. Подчиненное население не имело формально узаконенных каналов выражения своих интересов.
Управление, как правило, осуществлялось с использованием авторитарных, а, в некоторых случаях, и деспотических методов. В большинстве подобных обществ подданные не обладали действительными политическими правами, то есть правом участия в законодательном процессе при принятии политических решений.

Конфедерации

Конфедерация это тип политической системы, который характеризуется добровольным объединением двух или более суверенных государств. Примером политических системы подобного рода является Швейцарская конфедерация и конфедерации, создававшиеся в последние десятилетия различными арабскими странами (Египтом, Ливией, Сирией и т.п.) Конфедерацию, как правило, определяют как союз суверенных государств с целью защиты от внешнего врага и совместного существования для решения определенных государственных целей внутреннего плана.
Конфедерации обычно создаются путем подписания международных договоров представителями соответствующих государств. В них фиксируются преследуемые союзом цели и политико-административные органы, власть которых признается государствами-членами.
Как видно, конфедерации это политические системы, в которых государства-члены не распадаются, сливаясь впоследствии в ассимилирующее их единое государство.
Отношения между странами-участниками равноценны, то есть, в соответствии с подписанным договором, они равны, в отличие от отношений подчиненности между центром и периферией в империях. Кроме того, государства, объединившиеся в конфедерацию, сохраняют право отделения в тот момент, когда они сочтут это необходимым.
Что касается внутренней организации конфедераций, следует отметить следующие моменты: а) финансовые ресурсы образуются из взносов государств-членов; б) вооруженные силы принадлежат каждому из государств-членов, хотя формально и находятся под общим командованием; в) нормы закона становятся обязательными, если они опубликованы в качестве закона каждым государством-членом; г) в состав законодательного органа входят представители объединенных государств в равном количестве; они обладают одинаковыми полномочиями; д) отсутствует бюрократический аппарат, общий для всех государств-членов; е) исполнительные органы имеют коллегиальный характер; ж) международная политика проводится совместно, хотя это не исключает определенной самостоятельности в конкретных вопросах.
Особенно часто конфедерации возникали в условиях переживаемого государствами военного кризиса, причем в объединении они видели средство противостояния общей внешней опасности. Тем не менее, конфедерация отнюдь не всегда были столь стабильны, как того хотели бы их основатели. Достаточно вспомнить о примере арабских стран в течение последних 20 лет.
Общие интересы государств-членов могут отходить на второй план, когда возникают внутренние конфликты, вызываемые конкретными интересами каждого из них. Однако, если в качестве примера рассматривать Швейцарию, конфедерация может стать и первым шагом на пути к образованию федерального государства политической системы, характеризующейся большей глубиной и размахом интеграции.
В конечном итоге, конфедерации отвечают стремлению политических элит к взаимному усилению своей власти посредством союзов, отдаляющих опасность потери ими своего статуса.
Ценой, которую платят элиты государств-членов за укрепление своей власти подобным образом, является ограничение, по крайней мере, в некоторых аспектах, суверенитета, которым они обладали до создания конфедерации. Действительно, с этого момента некоторые основные политические решения должны приниматься лишь после обсуждения и одобрения их общими органами конфедерации.
Именно эта причина часто оказывалась решающей при роспуске конфедераций.
Наконец, следует отметить и тот факт, что, несмотря на юридическое равенство государств-членов конфедерации, одно из них часто играет преобладающую роль благодаря своему более значительному экономическому, политическому и военному потенциалу.

Современное национальное государство

Современное национальное государство это политическая система, знакомая нам в наибольшей степени вследствие ее распространенности по всей планете; мы уже неоднократно упоминали о нем в настоящей работе. Эта политическая система, получившая наибольшее распространение в нашу эпоху, независимо от идеологий и цивилизаций, возникает в Европе XVI в. Она заменяет средневековую политическую систему, характеризовавшуюся децентрализованной властью, множественностью центров и преобладающим влиянием церкви и папства.
Современное национальное государство пришло на смену средневековому полицентризму, противопоставив ему свое суверенное единство и освободившись от папской опеки над светской политикой. Тем самым был преодолен дуализм духовной и светской власти, ставший причиной многих конфликтов в Средние века.
Формирование новой политической системы прошло через три основных этапа: а) этап абсолютных монархий, наиболее характерным образцом которых, возможно, была монархия во Франции. Ее дух выразился в знаменитой фразе Людовика XIV: Государство это я; б) этап конституциональных монархий, где король царствует, но не управляет, в) этап новых республик.
Среди черт современного национального государства следует назвать: а) единство и территориальную стабильность; б) концентрацию суверенной политической власти в руках элиты, которая стоит над прочими группами; в) формирование зависимых от политической элиты вооруженных сил; г) создание единой бюрократии; д) развитие централизованной судебной системы. Таким образом, в отличие от средневековых политических институтов, современное национальное государство характеризуется централизацией политической власти и четким выделением своей территориальной сферы.
Историки отмечают, что подобное государство возникает в связи с капиталистическим развитием, которое требовало целостности политической системы как гарантии формирования национальных рынков, где был бы возможен обмен продукцией массового производства.
Хотя современное национальное государство возникло как политическая основа капитализма в XVI в., в дальнейшем оно существовало в обществах самого разного типа. Это относится и к государствам, свергнувшим капитализм в период после революции в России, и к новым государствам Азии и Африки, образовавшимся после второй мировой войны.
Мы уже отмечали, что одной из черт современного национального государства является тенденция к централизации политической власти. Следует, однако, добавить, что степень централизации в различных национальных государствах не одинакова.
Это проявляется в двух основных формах, через которые оно (государство) прошло в ходе своего исторического развития. Имеются в виду унитарное и федеральное государства.
Унитарное государство характеризуется высокой степенью централизации политической власти, что проявляется в действии на всей его территории единого юридического порядка и наличии единственной инстанции, признаваемой носителем законной власти на всей территории. Напротив, для федерального государства характерна множественность государств-членов с особым юридическим порядком в некоторых сферах и с широкой автономией властей.
Конечно, унитарное и федеральное государства представляют собой идеальные типы в том смысле, что в политической действительности они никогда не встречаются в чистом виде. Самое централизованное государство оставляет определенные рамки автономии некоторым местным или областным органам, тогда как федеральное государство имеет центральные органы, власть которых распространяется на всю его территорию.
Таким образом, отличие между двумя формами национального государства в степени, но не в сути, в большем или меньшем уровне децентрализации политической власти.
Кроме того, унитарная или федеральная форма государства проявляется в рамках различных социальных реалий. Так, например, США и СССР федеральные государства, а Чили и Куба унитарные. Поэтому нет кого-либо однозначного отношения между социально-экономической организацией общества и унитарной или федеральной формой государства.
Это еще раз подтверждает относительную самостоятельность политического порядка по отношению к его социальной основе.
Однако, современное национальное государство не только выступает в различных формах, в зависимости от степени его структурной и функциональной централизации, но и развивается в рамках различных политических режимов.
Монархически-абсолютистский режим, распространенный, главным образом, в XYI-XYII вв., характеризовался концентрацией политической власти в лице короля и сословной организацией общества на основе привилегий дворянства и духовенства.

Коллективные верования и идеологии

Понятно, что в этом случае контр-элита и массы легко свергли бы ее. Впрочем, история знает достаточно примеров, весьма реалистично иллюстрирующих последствия потери элитой возможности использовать насилие. Таким образом, насилие сверху используется для сохранения и воспроизводства отношений господства и подчинения.
Соответственно, юридическая система организована таким образом, чтобы облегчить элите применение насилия. Лица, входящие в элиту, пытаются сделать все для того, чтобы использование насилия не выглядело, как акт произвола, и стремятся всеми доступными мерами окружить его ореолом легитимности. Политические элиты могут быть свергнуты не только тогда, когда они теряют контроль над средствами применения насилия, но и тогда, когда при необходимости его использования, они проявляют колебания.
Это имеет место в случаях, когда элиты расколоты, или когда их члены неверно оценивают возможности своих противников. Исторический опыт свидетельствует о том, что элиты, не решающиеся применить насилие, легко лишаются власти.
Итак, насилие сверху является существенным элементом любой политической системы, независимо от тех оправданий, которые выдвигаются элитами в каждом конкретном случае. Думать, что политическая власть может основываться исключительно на консенсусе, - значит испытывать иллюзию.
Осуществляя управление обществом, элиты часто испытывают настоятельную необходимость в использовании насилия для того, чтобы массы предприняли действия, которые они (элиты) не хотят совершать самостоятельно.
Правительственное насилие часто наталкиваются на ожесточенное сопротивление со стороны контр-элит и масс. Последнее может привести к более или менее длительной гражданской войне.
Политическое насилие может также использоваться контр-элитой и массами. Контр-элита применяет насилие в тех случаях, когда она полагает, что путь к власти для нее закрыт, и, кроме того, обладает необходимыми физическими и организационными возможностями.
Естественно, что не всякая контр-элита применяется при посредстве масс.
Насилие масс может принимать различные формы, такие как уличная борьба, захват помещений, взятие заложников, участие в революционных движениях и т.п. Насилие снизу имеет различные степени стихийности и организованности.
Вышеизложенный материал позволяет прийти к заключению, что насилие в его разнообразных формах является неотъемлемой составной частью политических систем.

Коллективные верования и идеологии

Следует отметить, что политические идеологии представляют собой особый тип верований. Поэтому уместно начать наш анализ с краткой характеристики верований в целом.
Верить во что-то значит полагать, что объект нашей веры является частью существующей действительности, и поэтому мы должны учитывать это в наших действиях. Наши верования заставляют нас определенным образом видеть мир, оказывая решающее влияние на наше действие.
На основании того, во что мы верим, мы ориентируем нашу деятельность. Понятно, что верования формируются в тесной связи с действительным опытом общественной жизни индивидов и групп.
Как будет показано далее, это особенно справедливо в отношении политических верований.
Большая часть верований принимается без обосновывающих их в достаточной степени доказательств и считается справедливыми без какого-либо анализа. Это вызывается, в частности, тем, что они, по большей части бессознательно, усваиваются в семье, школе и посредством средств массовой информации. Верования усваиваются стихийно и закрепляются в сознании потому, что соответствуют интересам разделяющих их индивидов и групп. Иными словами, хотя отсутствуют обосновывающие их доказательства, имеются мотивы, оправдывающие их принятие.
И эти мотивы, связанные с реальными, конкретными интересами, весьма сильны.
Отличие верования и научной теории заключаются именно в том, что последняя содержит объективные обоснования своего принятия, для чего систематически подвергается интерсубъективному контролю, за исключением случаев, когда они испытывают кризис, то есть, когда в них начинают сомневаться.
Существуют коллективные верования, разделяемые социальными классами и группами, что непосредственно сказывается на общественной жизни исторической эпохи. Это означает, что широкие массы, объединенные в касты, сословия и классы, могут прийти к одинаковой интерпретации общей для них реальности. Эти коллективные верования, тесно связанные с интересами членов таких групп, ориентирующие и направляющие их действия в социально-политической жизни, мы и называем идеологиями.
В политических системах идеологии играют существенную роль, поскольку они используются элитой, контр-элитой и массами для выражения своих коллективных интересов. Идеологическая борьба является важной составной частью политической жизни. Очевидно, что содержание идеологий различных групп, входящих в состав политических систем, может существенно различаться, однако элита при этом пытается осуществлять и идеологическое господство. Это господство для элиты чрезвычайно существенно, поскольку посредством него она обеспечивает легитимность своей власти в рамках политической системы, добиваясь также, чтобы угнетенные примирились со своим положением.
Поэтому в самых разных политических системах элиты стимулируют создание и распространение идеологий, выражающих их интересы и интересы тех, кого они пытаются дискредитировать (соперничающие идеологии, идеологии, создаваемые контр-элитой и представителями масс). Поэтому идеология в политических системах не является чем-либо безобидным, так как от нее, по крайней мере, частично зависит их стабильность.
Уже отмечалось, что, когда идеологическая легитимация элиты отвергается, она вынуждается к систематическому использованию физического насилия, что, в свою очередь, еще больше лишает ее престижа в глазах общества в целом.

Функция политических идеологий

Уже отмечалось, что политические идеологии выполняют двойную функцию: ориентации и оправдания действий тех, кто входит в соответствующую систему. Однако, для этого они должны создать целостную картину политической системы, выявить ее существенные черты, объяснить ход ее функционирования и, возможно, тенденции развития. Иными словами, политические идеологии имеют познавательные цели в той мере, в какой они характеризуют политическую действительность, претендуя на ее объективное отражение такой, какова она есть. В данном отношении они имеют определенное сходство с научными теориями и даже могут опираться на них.
Идеологии выдают себя за интерпретации политической действительности, основанные на объективных посылках и имеющие межсубъектное значение. В некоторых случаях они называют себя научными.
Однако, поскольку одной из важнейших функций идеологии является оправдание определенной линии политического действия, ее аргументы, если их так можно назвать, тесно связаны с политической действительностью и имеют тенденцию к ее искажению, если за счет этого она может оправдать линию действия, соответствующую интересам защитников идеологии. Объективное значение идеологий не подвергается суровому контролю, они не подвергаются систематическому сравнению с реальностью, на отражение которой претендуют. Напротив, вместо того, чтобы приспосабливаться к реальности и адекватно отражать ее, они интерпретируют ее с учетом интересов разделяющих соответствующие идеологии групп. Результатом такой интерпретации является искаженная картина политической действительности, выгодная, однако, сторонникам конкретной идеологии.
Следовательно, нетрудно прийти к выводу, что даже если политические идеологии имеют познавательную цель, главной является их прагматическая функция оправдания действия. В любом случае, познавательная цель подчинена политическому действию. Политические идеологии являются, прежде всего, инструментами действия, поэтому они стремятся не столько к научной объективности, сколько к эффективному обоснованию целей и интересов своих защитников.
По данной причине идеологическая борьба отличается от научной дискуссии, хотя и последняя может быть идеологизированной.
Таким образом, политические идеологии имеют два аспекта: познавательный (описание и объяснение политической системы) и прагматический (ориентация действия в определенном направлении). Оба аспекта тесно связаны между собой, однако, в политических идеологиях преобладающим является прагматический аспект. Главное в них это не только описание и объяснение политической системы, сколько ориентация действия и оправдание его в глазах участников. Этим объясняется тот факт, что познавательный аспект идеологий имеет тенденцию к подчинению прагматическому, и, как следствие этого, его аргументы с легкостью нарушают правила научной объективности ради целей политического действия сторонников идеологий.
Поэтому, в конечном счете, политическая действительность рассматривается через идеологические очки, и это видение не является адекватным, а, напротив, искажает действительность в соответствии с конкретными политическими потребностями. Следует отметить, что процесс искажения политической действительности является бессознательным в том смысле, что и теми, кто разрабатывает идеологию, и теми, кто находится под ее влиянием, он осуществляется непроизвольно. Просто в рамках политических систем элита пытается обосновать свою господствующую роль как в собственных глазах, так и в глазах тех, кто господствует.
Со своей стороны, контр-элита и массы пытаются оправдать свое политическое стремление к свержению элиты. Поэтому политические конфликты, как правило, сопровождаются идеологической борьбой.
В ходе этой борьбы создатели идеологий (идеологи) выражают основные цели и интересы представляемых ими групп, выдвигая соответствующие им аргументы. Для самих идеологов их аргументы имеют объективный смысл, и они практически не могут представить себе, что есть выражение политических целей определенных групп.
Отсутствие критического сознания общая черта и идеологов, и тех, кто находится под ее влиянием.
В политических системах господствующая элита стремится к тому, чтобы контр-элита и массы приняли ее идеологию, и энергично отвергает критику в свой адрес. При этом она использует самые разные средства от системы образования до средств массовой информации, а также учреждения культуры и поддержку интеллектуалов, являющихся выразителями этой идеологии.
Политические идеологии представляют собой не циничную ложь, используемую с целью защиты определенных интересов, а естественную форму, в которой группы и классы осознают свое положение в социальной действительности. Возможно, конечно, что некоторые индивиды или небольшие группы, не верящие в определенную идеологию, делают вид, что верят в нее из-за получаемых вследствие этого преимуществ.
Однако, если рассматривать их на уровне политической системы в целом, идеологии выступают как стихийная форма сознания, посредством которой те, кто входит в данную систему, интерпретируют ее и ориентируют в ней свою деятельность.

Господство и идеологическое подчинение

Изложенное позволяет сделать вывод, что идеологический плюрализм является нормальным состоянием политических систем. Существование политических идеологий обычно предполагает иерархические отношения в понятиях господствующей и маргинальной идеологии. Следует отметить, что при определенных социально-исторических условиях идеология может выглядеть как господствующая вследствие широкого распространения в верхней части политической системы, в то время как в действительности она разделяется весьма узким кругом лиц. В подобных случаях идеология обязана видимости своего влияния усилиям политической пропаганды.
Это с особой яркостью проявляется, когда очередная элита отстраняется от власти, и в своем истинном значении предстают другие идеологические течения, которые, несмотря на свое влияние, ранее казались слабыми или просто несуществующими. Таким образом, господствующей является не та идеология, которая наиболее распространена, а та, которая на деле ориентирует политическое действие большего количества людей.
Мы уже неоднократно говорили об оправдательной роли политических идеологий. Что же именно они оправдывают?
Прежде всего, существующую форму общества (господствующие идеологии) или политическое действие, направленное на ее изменение (реформистские и революционные идеологии). Идеологии интеллектуальные орудия оправдания существования определенного социального порядка или его изменения.
Это их главная функция. Именно поэтому они являются оружием в политической борьбе, а не просто интерпретацией политической действительности.
Может быть задан вопрос о мотивах, стимулирующих членов политической системы к поиску подобных оправданий. Эти мотивы связаны с ценностями общества.
Элиты, контр-элиты и массы обращаются к определенным ценностям, принятым в данном обществе, чтобы создать позитивный образ своего политического действия. Они пытаются представить дело таким образом, что их политическое поведение объективно обосновано в той степени, в какой оно воплощает социально принятые ценности. Политическое действие предстает здесь не как произвольное выражение определенных интересов, а как реализация всеобщих нравственных, религиозных и прочих принципов. В рамках своей оправдательной функции идеологии пытаются окружить положительным ореолом политическое действие сторонников определенной системы, внушая им, кроме того, чувство, что они исполняют свой долг, иными словами, что независимо от их конкретных действий, их совесть чиста.
Тем самым политические идеологии позволяют избежать чувства вины, которое может вызываться определенными формами политического поведения. Люди начинают осознавать, что их политическое поведение служит благородным целям, а сами они лишь орудия этих целей. Поэтому в подобных обстоятельствах самые тяжелые преступления представляются теми, кто их совершил, как простое выполнение политической цели, поставленной идеологией.
Достаточно упомянуть об убийстве нацистами во время второй мировой войны шести миллионов евреев, что оправдывалось расистской идеологией.
Сказанное о функциях идеологий в политическом действии позволяет нам утверждать, что мы имеем дело с чрезвычайно сложным социальным явлением. Поэтому анализ конкретной идеологии требует определенной очередности, позволяющей понять разные аспекты ее проявления.
Не претендуя на исчерпывающее изложение того, что может быть названо техникой идеологического анализа, дадим ее предварительный набросок.
Какую форму принимают идеологии? Как мы соприкасаемся с ними?
Идеологии предстают перед нами в двух основных формах: языковой и посредством действительного поведения тех, кто их принимает. В языке идеологии выражаются посредством документов, речей, манифестов, лозунгов
и т.п. Здесь необходимо различать два плана: явный и скрытый2. Явный план представлен открыто защищаемыми аргументами, тезисами, политическими идеями и пр. Первая задача идеологического анализа заключается в полном понимании сообщения, в точном определении смысла сообщаемого.
На этом этапе мы движемся в плане значений и пытаемся ответить на вопрос: в чем состоит идеологическое сообщение? Установив его содержание, мы переходим в скрытый план, то есть, пытаемся определить отношения между идеологическим сообщением и целями, интересами определенных групп и классов, разделяющих его.
При этом необходимо выявить мотивы принятия и защиты определенного идеологического сообщения. Задача, таким образом, заключается в установлении связи между прагматическими интересами и их интеллектуальном выражением посредством идеологии. Мы отвечаем на вопрос: почему такие-то группы и классы идентифицируют себя с данной идеологией? Здесь нужно подчеркнуть стихийность этой идентификации, которая не должна рассматриваться как результат уловок в духе Макиавелли.
Просто политическое действие индивидов и групп коренится, прежде всего, в месте, которое они занимают в обществе, и их идеологическое видение мира, в основных чертах, обуславливается именно этим местом. Нужно оговориться, то место, занимаемое в обществе индивидами и группами, обуславливает их идеологическое видение, но не механически определяет его.
Это означает, что занимаемая идеологическая позиция может вступить в противоречие с так называемой стихийной идеологией, то есть с идеологией, широко Разделяемой людьми и организациями, занимающими определенное место в обществе. Так случилось с частью аристократии, поддержавшей Великую французскую революцию, а также с представителями различных слоев буржуазии, принявшими социалистическую идеологию.
Созданием и распространением политических идеологий занимается слой интеллигенции, который, как правило, также участвует в политической жизни. Интеллектуалы, участвующие в политическом действии, или политики, умеющие манипулировать идеями, являются главными творцами политических идеологий. Распространение идеологий ставит перед их создателями деликатную проблему, поскольку в процессе их усвоения массами в их содержании могут произойти определенные искажения.
На массовом уровне практически неизбежным является упрощение идеологии и потеря ее нюансов. Однако, если политические идеологии не проникнут в массу, их влияние будет ограничено кружком интеллектуалов, которые, в лучшем случае, создадут политический клуб или маловлиятельную партию.
Содержание политических идеологий обычно не свободно от некоторой двусмысленности, чем часто объясняются расхождения в их интерпретации, отражающиеся также и в политическом действии. В идеологическом тексте всегда можно найти положение, которое приводит к различным толкованиям важнейших вопросов. Здесь важно то, что различные интерпретации одной идеологии могут привести к возникновению соперничающих между собой политических движений.
В подобных случаях, каждое из этих движений претендует на роль подлинного интерпретатора соответствующей идеологии. Весьма поучительна в этом отношении история марксистской социалистической идеологии.
Полемика между германской социал-демократией и ленинизмом, между советским и основанным на самоуправлении социализмом, китайско-советский конфликт и тезис о национальном социализме в странах третьего мира представляют собой иллюстрацию различных интерпретаций учения К. Маркса.

Характеристики политического действия

Политическое действие представляет собой сознательное и добровольное вмешательство отдельного человека и (или) группы лиц в отношении власти и подчинения данной политической системы. Действие ориентирует политическую систему на достижение определенных целей, выражающих действительные, подлинные интересы различных групп общества.
Политика представляет собой, прежде всего, действие, хотя значительную роль в ее ориентации в том или ином направлении играют идеи. Очевидно, однако, что политическое действие не может быть объяснено исключительно идеями, поскольку в нем непременно в скрытой или явной форме присутствуют интересы. Идеи, направляющие политическое действие, отнюдь не являются простой теоретической интерпретацией действительности, они, прежде всего, - орудие практического воздействия на эту действительность. Политическое действие без направляющих его идей было бы слепо, а политические идеи без людей, воплощающих их в действительность, остались бы бесплодными.
Обычно те, кто участвует в политической деятельности, основываются на системе идей, часто называемой идеологией. Политическая деятельность осуществляется в рамках идеологий, разработанных в большей или меньшей степени.
Идеологический горизонт некоторых политических движений, таких как либерализм и социализм, разносторонне разработан на основе комплекса теоретических взглядов воззрений, насчитывающего несколько веков интеллектуальной мысли. Другие движения, такие как фашизм, уделяли меньшее внимание разработке соответствующей системы, однако, их теоретические идеи, положенные в основу идеологии, также насчитывают не одно столетие. В конечном итоге, идеологическая платформа, вне зависимости от ее сложности или простоты, является той основой, на которую опирается политическое действие.
Поэтому в дополнение к уже сказанному следует отметить, что политика представляет собой, прежде всего, действие, но действие идеологически ориентированное.
Различные субъекты политического действия стремятся преобразовать политические системы на основе глобальных проектов, которые, как правило, являются взаимоисключающими. Именно сосуществование взаимоисключающих глобальных проектов, предлагаемых различными субъектами, является одной из главных причин политических конфликтов.
Это означает, что политическая система организована таким образом, что не позволяет выходить за определенные объективные границы. Когда же предпринимается попытка перейти эти границы, правящие элиты используют насилие против тех, кто пытается это сделать. В подобных условиях проявляются насильственные методы политического действия.
Следует подчеркнуть, что здесь наличествует два типа насилия. Это насилие сверху, осуществляемое политической элитой, когда стабильность системы подвергается опасности, и насилие снизу, используемое теми, кто пытается изменить эту систему.
Когда насилие двух типов становится главным средством политического действия в рамках существующей системы, данное состояние представляет собой гражданскую войну, которая может привести как к укреплению власти элиты, так и к ее свержению, в зависимости от ее победы или поражения в результате военных действий.
Уместно добавить, что в рамках политических систем могут различаться законное и незаконное насилие. Законное насилие осуществляют элиты, основываясь на действующих в конкретных условиях юридических нормах. Что же касается незаконного насилия, оно, осуществляется в нарушение данных норм, которые, по мнению участников политического действия, мешают им достичь своих целей. Следует оговорить, что в данном контексте законный означает не справедливый, а подразумевает действие, основывающееся на действующей юридической системе.
В то же время, незаконный не есть несправедливый, а лишь нарушающий эту систему.
Индивидуальные и коллективные агенты политического действия ставят перед собой определенные цели, для достижения которых в определенных объективных условиях используют конкретные средства. Политическое действие всегда осуществляется в ограниченной объективной ситуации, в рамках пространственно-временного контекста: здесь и сейчас. Данный контекст представляет собой общие рамки политического действия.
Без правильного анализа объективного положения политическое действие может привести к краху.
Анализ объективной ситуации является исходным пунктом установления целей и избрания методов политического действия. В качестве одного из основных аспектов этого анализа выступает определение специфических характеристик каждой конкретной ситуации, что должно предотвратить механический перенос стратегий, которые могли иметь успех в иных обстоятельствах. Политическое действие всегда конкретно, развивается в специфичном контексте, который необходимо понять правильно, чтобы действие было успешным.
Одним из факторов, с наибольшей силой блокирующих возможность объективного анализа конкретной ситуации, является идеологический догматизм с его приверженностью к общим положениям, которые он считает нерушимыми. Ошибки подобного анализа не являются чем-то безвредным, поскольку могут иметь непредвиденные трагические последствия.
Например, прихода нацистов к власти в Германии в 1933 г., последующих войн и разрушений можно было бы избежать, если бы социал-демократическая и коммунистическая партии, правильно оценив объективную ситуацию, не вели бы ожесточенную борьбу между собой.

Политические системы и организации

Вариантом подобного режима был просвещенный абсолютизм, устремления которого ясно проявились в лозунге: Все для народа, но без народа.
Либеральное государство (в конституционно-монархической или республиканской форме) возникло вследствие буржуазных революций в Европе в XYI-XYIII вв. и в ходе борьбы за освобождение распространилось вплоть до Америки. Этот политический режим устанавливался молодой буржуазией для обеспечения и укрепления своего господства в рамках капиталистического развития. Он характеризуется так называемым разделением властей и ограничением правительственной власти в социально-экономической сфере, а также защитой индивидуальных прав от этой власти.
Либеральный режим делал упор на принципе государственного суверенитета и на идее формального равенства всех граждан перед законом.
Авторитарные консервативные государства были созданы в 20-х гг. нашего столетия фашизмом в Италии, нацизмом в Германии, фалангизмом в Испании и т.п. Их основными чертами являются защита установленного порядка, распространение государственного контроля на самые разные сферы социальной жизни, господствующая роль харизматического лидера (фюрера, дуче, каудильо), наличие единоличной власти, использование насилия против своих противников и пр.
Марксистско-ленинские социалистические государства возникли после революции в России 1917 г., а также в связи с усилением влияния СССР, в результате победы над фашизмом во Второй мировой войне, в Восточной Европе, Азии и Латинской Америке.
Режимы этого типа конституировались как следствие целостного преобразования экономической основы общества и замены частной собственности собственностью общественной (государственной, самоуправляющейся, кооперативной). В рамках этих режимов имеется лишь одна партия, когда же их несколько, то все они действуют под руководством правящей партии. Господствующей идеологией является марксизм-ленинизм в различных вариантах.
Против тех, кто может угрожать свержением режима, применяется насилие. Государственный аппарат состоит из обширной бюрократии, которая осуществляет действенный контроль различных аспектов социальной жизни: от материального производства до средств массовой коммуникации, включая систему образования и военную технологию.
В странах Азии и Африки создание новых национальных государств было обусловлено освобождением от колониального господства. Эти политические учреждения заменили власть не только колониальных империй, но и местных институтов племенного и феодального характера. Данные режимы часто весьма специфичны, поскольку соединяют черты различных моделей.
Например, имеются режимы, где наличие единственной партии сочетается с государственно-административной организацией, скопированной с прежних колониальных империй.
Итак, современное национальное государство наиболее распространенная в нашу эпоху политическая система. За период после XVI в. оно прошло в своем развитии через различные этапы внутренней организации и централизации своих функций, породив описанные выше разнообразные режимы.
В наши намерения не входила задача охарактеризовать все режимы, существующие в рамках современного национального государства; мы остановились лишь на некоторых, наиболее характерных, так что внимательный читатель может отметить здесь некоторые упущения. Исчерпывающий анализ политических режимов проведен в рамках сравнительной политики, специализированной политологической дисциплины.

Политические системы и организации.Природа организаций

Организации это коллективные образования, состоящие из определенного числа иерархически связанных между собой лиц и ориентированные на достижение специфических целей.
Организация это тип социальной группы, созданной для достижения целей, которые не могли бы быть достигнуты индивидуумом самостоятельно, или, в крайнем случае, он достиг бы их ценой исключительных усилий. Потребность в общем действии на основе солидарности между людьми, которые обладают одинаковыми интересами, является силой, приводящей к созданию самых разных организаций. Повседневный опыт показывает, что организованное меньшинство имеет значительно больше шансов на успех, чем неорганизованное большинство. Организация позволяет координировать действия многих лиц, облегчая тем самым достижение поставленных целей.
Поэтому она является основным орудием согласования многих устремлений. Организации это основное средство выработки и выражения коллективной воли.
Члены организации разделены по иерархическим уровням, которые соответствуют определенным функциям и сферам деятельности, а также различным степеням власти. Высшая власть в организации принадлежит меньшинству, которое может добиться ее путем выборов, узурпации или карьеры.
Для поддержания существования организаций необходимо выполнение разнообразных функций, выполнение которых обеспечивают ее члены, между которыми существует более или менее выраженное внутреннее разделение труда. Члены организации могут быть в разной степени эмоционально привязаны к ней, поскольку посредством ее они удовлетворяют различные ожидания и потребности. С другой стороны, организации могут иметь одну или несколько целей, которые их члены надеются достичь путем совместных действий. В ходе своего развития организации могут изменять цели.
Здесь открываются различные возможности. Действительно, организация может отказаться от своих первоначальных целей, чтобы выжить или получить определенные преимущества.
По мере достижения первоначальных целей, она (организация) может поставить перед собой новые или вновь обратиться к первым, если ее члены полагают, что без них деятельность организации теряет смысл.
Как правило, организации обладают определенным постоянством и не всегда исчезают, когда уходят их основатели. Многие организации существуют на протяжении жизни ряда поколений, демонстрируя свою устойчивость к тем или иным переменам.
Итак, организации это коллективные структуры иерархического характера, имеющие более или менее выраженное внутреннее разделение труда и ориентированные на достижение различных целей, для чего они координируют деятельность многих людей.
Организации играют в политической жизни существенную роль. Они выступают как инструменты политической борьбы, которыми пользуются для достижения своих целей различные группы.
Люди, участвующие в политических конфликтах, как правило, делают это не изолированно. Пытаясь объединиться вокруг некоторых общих целей, они создают организации.
Основными организациями, принимающими участие в политической борьбе, являются партии, вооруженные группы и группы давления. Ниже мы рассмотрим их структуру и особенности функционирования, что позволит определить их роль в политических системах.

Политические партии

Как свидетельствует история, с древних времен люди организовывались с целью защиты своих особых интересов и навязывания своей воли в качестве господствующей. В этом смысле политические партии существовали уже в Древней Греции и Риме, а также в средневековой Европе и в эпоху Возрождения.
Однако лишь в ХIХ в., когда миллионы людей получили право голоса в рамках либеральной демократии, возникают партии как специализированные организации для борьбы за завоевание, участие и свержение существующей политической власти.
Как уже отмечалось, различные, а часто и противоположные интересы, приводят к конфликтам между социальными партиями и группами. На определенном этапе конфликта между группами одного общества может случиться так, что их руководители сочтут, что они смогут значительно легче навязать свою волю, используя преимущества организации.
При этом возникают политические партии. Социальный же конфликт переходит из фазы относительной стихийности в фазу, характеризуемую целенаправленностью, сознательностью и определенной организационной и коллективной дисциплиной. При этом партии представляют собой различные социальные группы, находящиеся в конфликте между собой. Формально они выражают их интересы и стремления, борясь за привлечение интересов общества в целом.
Как правило, политические партии создаются наиболее проницательными представителями соответствующих социальных групп и классов, сознающими их непосредственные и долгосрочные интересы. Эти активные меньшинства превращаются в политические авангарды представляемых ими групп и руководят борьбой за удовлетворение их реальных интересов.
Таким образом, между политическими партиями и их социальной основой существуют отношения представительства. Однако, эти отношения не всегда просты.
Нередко случается и так, что политическая партия не получает поддержки той социальной группы, на представительство интересов которой она претендует. Интересы одной группы могут представляться несколькими партиями.
Бывает и так, что люди ошибочно примыкают к партиям, которые не только не представляют их интересы, но выступают против них. Часто партия в процессе своего создания или последующей деятельности представляет интересы небольшой части крупной группы.
Существуют и партии, претендующие на одновременное представительство различных групп или социальных классов.
Как правило, политические партии пытаются представить себя массам как выразителей общих интересов общества, а не как представителей меньшинства. Только их реальное политическое поведение позволяет определить, является ли эта претензия обоснованной, или же она служит для маскировки истинных намерений партии.
Партии это стабильные иерархические организации, состоящие из обладающих одинаковыми политическими убеждениями лиц, которые работают совместно для достижения своих целей, имеющих идеальный (модель общества) или материальный (разного рода личные выгоды) характер. Основные цели партий так или иначе связаны с осуществлением власти в политических системах.
Деятельность партий направлена на завоевание высшей власти в политических системах, на участие в ее осуществлении, а в некоторых случаях на ее свержение. На основе общих политических идей их членов разрабатываются программы партий, в которых определяются их задачи на кратко-, средне- и долгосрочную перспективу.
Как правило, политические партии обладают внутренней структурой, в которой могут быть выделены следующие элементы: а) высший лидер и штаб, выполняющие руководящую роль; б) стабильный бюрократический аппарат, выполняющий приказы руководящей группы; в) активные члены партии, которые, примыкая к ней, лишь в незначительной степени участвуют в ее деятельности. К перечисленным группам следует добавить симпатизирующих, которые не входят в состав партии, и меценатов, которые могут как принадлежать к партии, так и нет.
Высший лидер и штаб составляют руководящую группу партии, иными словами, меньшинство, которое принимает основные партийные решения, для чего и располагает особыми средствами, недоступными прочим членам организации. Руководящая группа, которую нередко принято называть партийной олигархией, как правило, обладает обширной информацией о политической действительности. Она контролирует каналы внутренней связи партии, усиленно и непрерывно занимаясь внутри- и внешнепартийными отношениями и иной политической деятельностью.
Таким образом, возникает группа профессиональных политиков, то есть лиц, посвящающих все свое время или, по крайней мере, большую его часть политической деятельности как внутри партии, так и вне ее. Состав руководящей группы не всегда бывает однородной: часто в ней представлены внутрипартийные течения, оспаривающие друг у друга контроль над организацией.
Как правило, борьба между различными течениями в партии скрывается, хотя и без особого успеха, ее участниками, стремящимися создать ложное впечатление единства и монолитности. Постулаты о том, что партия никогда не была едина, как сейчас, повторяются в самые тяжелые для участников внутрипартийных конфликтов моменты.
Понятно, что различные течения в партии возглавляются лидерами, пользующимися авторитетом у прочих членов организации и стремящимися к единоличному лидерству, чтобы направить ее по определенному идеологическому и программному пути. Конфликты между ними могут привести к различным последствиям от соглашения между соперниками до разделения партии или изгнания одной из борющихся фракций.
Борьба может ослабить партию, но может и усилить ее, поскольку победившее течение восстанавливает потерянные во время сосуществования равных тенденций единство и сплоченность.
Во многих случаях лидеры соперничающих тенденций предпочитают поддерживать хрупкое внутреннее равновесие, выступая в соответствии со своими общими интересами.
Высший лидер и штаб партии занимают свои места вследствие внутренних потребностей самой организации. Для эффективной деятельности партия нуждается в искусном и дисциплинированном руководстве со стороны меньшинства, полностью посвятившего себя политике. Деятельность партии предполагает разделение труда между своими членами, что позволяет согласовывать общую работу многих лиц. Общественный анализ деятельности партии, ее внутренних структур и механизмов функционирования, позволяет сделать ряд обобщенных выводов: - увеличение и степени власти лидеров прямо пропорционально росту и размерам организации; - рост власти лидеров ведет к тому, что они быстро становятся свободными от влияния масс и независимыми от их контроля; - руководящая группа имеет тенденцию к укреплению своих позиций в партии, особенно в те моменты, когда массы проявляют апатию к текущей политики индифферентность; - вследствие организационных процессов, все внутри партии в конечном итоге разделяются на руководящее меньшинство и руководимое большинство, так что происходит стихийное непрерывное отделение лидеров от масс.
Таким образом, во внутренней структуре партии возникает конфликт между принципом организации и принципом демократии. Особую остроту он приобретает в массовых партиях, где неизбежна концентрация решающей власти в руках незначительного меньшинства, осуществляющего руководство организацией.
Как уже отмечалось, организация представляет собой наиболее эффективное средство осуществления коллективных действий, однако, как следствие данного принципа, происходит четкое размежевание между осуществляющей лидерство группой и массами, что, в свою очередь, в большинстве случаев приводит к исключению масс из процесса принятия важнейших партийных решений. Лидеры пытаются легитимизировать свой статус в иерархии, ссылаясь на то, что они были избраны представительными органами партии (съездами, конференциями и т.п.).
Однако при этом важнейший принцип демократии, понимаемый как равное участие членов партии в принятии решений, становится далек от его реального осуществления. Подробный анализ и длительность наблюдений, а также анализ с позиций внутренней включенности, позволяет нам сформулировать олигархическую закономерность развития организации. Она указывает на тот факт, что политические партии, в особенности крупные, характеризуются неравенством руководящей группы и прочих их членов в отношении принятия решений. Очевидно, что это неравенство часто маскируется радикальной критикой действительных возможностей использования принципа демократии в руководстве крупными организациями.
Однако, объективный анализ политических систем говорит о том, что данная закономерность имеет постоянный характер в функционировании партий, особенно крупных.
Вышеуказанные партии, как правило, обладают стабильным бюрократическим аппаратом, состоящим из лиц, полностью посвятивших себя работе в организации, за что они получают денежное вознаграждение и имеют возможность сделать политическую карьеру. Высший лидер и его штаб немногого могли бы добиться без бюрократического аппарата, который выполняет указания и поддерживает двустороннюю связь между прочими составными частями организации. В определенном смысле, бюрократический аппарат выполняет функции приводного ремня между верхушкой и основанием партии, оказывая тем самым неоспоримое влияние на организацию в целом. В партиях, как и в любых организациях, происходит внутренняя дифференциация иерархически связанных между собой органов и функций.
Естественно, что партийная бюрократия обладает собственными интересами и стремлениями. Она может примкнуть к различным лидерам организации, что ведет к возникновению блоков, фракций оспаривающих между собой власть в партии.
В некоторых случаях бюрократический аппарат, действуя согласованно, может навязать лидерам организации те или иные важные цели, что может привести к отклонению от первоначальных политических целей партии. При этом служащие партии или люди аппарата, как их называют в кругах политиков, ставят организацию на службу собственным групповым интересам, а идеологические и программные цели самой организации отходят на задний план. Когда это происходит, говорят, что партия бюрократизировалась или что в ней господствует бюрократизм.
Политический опыт свидетельствует, что крупные партии постоянно подвергаются опасности бюрократизации, поскольку именно и их рамках создается крупный бюрократический аппарат. Понятно, что следует проводить различие между бюрократическим аппаратом партии и ее бюрократизацией в том смысле, в каком об этом говорилось выше.
Активными членами партии являются те ее сторонники, которые, не входя в ее штаб или в состав бюрократического аппарата, интенсивно участвуют в жизни организации. Активные члены партии вступают в нее, руководствуясь различными мотивами.
Например, они надеются удовлетворить свои идеологически ориентированные политические интересы, добиться материального благополучия, воспользоваться устанавливающимися в рамках партии связями или удовлетворить личные стремления к власти и престижу.
Пассивными членами партии являются те, кто принадлежит к организации, но участвует в ее деятельности лишь эпизодически, демонстрируя некоторую политическую вялость. В силу этого, они выступают лишь своеобразным дополнением к прочим составным частям партии.
К уже выделенным в партиях группам (лидер, штаб, активные и пассивные члены) следует добавить сочувствующих, которые, формально не входя в партии, поддерживают, по крайней мере, частично, их идеологические и программные цели. Сочувствующие находятся вне партий, но в некоторых случаях их влияние может быть решающим; например, в ходе избирательной борьбы они могут склонить весы в пользу своей партии.
Наконец, следует сказать и о партийных меценатах, то есть о людях и организациях, обеспечивающих финансовую поддержку деятельности партий.
Меценаты могут быть различными от лиц, владеющих крупными состояниями, до национальных и иностранных предпринимательских, профсоюзных, религиозных и культурных организаций. Для финансирования деятельности партий участие меценатов является незаменимым, поскольку взносов членов партий, даже если речь идет о крупных партиях, явно недостаточно.
Понятно, что благодаря своей финансовой поддержке меценаты приобретают влияние на партии, в некоторых случаях они даже могут управлять ими извне. Часто меценаты участвуют в финансировании одновременно нескольких партий, добиваясь тем самым расширения своего влияния на политическую систему.
Из сказанного об иерархической структуре партий не следует делать вывода о том, что так называемые рядовые борцы не имеют никакого влияния на руководство партиями. Это влияние существует, хотя оно, очевидно, и меньше, чем влияние высшего лидера, его штаба и бюрократического аппарата. Руководящие группы партий вынуждены выслушивать мнения своих последователей и учитывать его, чтобы обеспечить легитимность собственных решений. Когда руководящая группа постоянно принимает решения без какихлибо консультаций, она подвергается опасности потерять свою легитимность в глазах рядовых борцов, следствием чего могут стать массовый выход членов партии из ее рядов, внутренняя борьба или раскол партии.
С другой стороны, руководители партий взывают к ее базе всякий раз, когда хотят придать обоснованность серьезным политическим действиям, организуя для этого проведение конференций, съездов, манифестаций или внутренних выборов. Понятно, что руководители обладают возможностью решающим образом повлиять на мероприятия подобного рода, направляя их в соответствии со своими целями. Крайним случаем подобного влияния является манипуляция этими мероприятиями.
При этом они превращаются в фарс, который, однако, выдается за проявление внутренней демократии. Попытки манипуляции не всегда приводят к успеху, ибо руководители своими неожиданными и нетрадиционными действиями зачастую застают врасплох участвующих в них рядовых членов партии.
До сих пор мы описывали родовую структуру политических партий. Теперь уместно перейти к характеристике различных типов партий, действующих в рамках разных политических систем.
Предлагаемая классификация является далеко не исчерпывающей и претендует лишь на некоторое упорядочение пестрой картины политических партий.
Необходимо различать массовые и кадровые партии. Массовые партии это крупные организации, имеющие сложную внутреннюю структуру и пользующиеся реальным влиянием как формальным, так и неформальным.
Кадровые партии состоят из пользующихся известностью лиц, они не имеют массовой опоры, однако, также могут обладать политическим влиянием, которого они достигают посредством союзов с массовыми партиями или поддержки со стороны определенных групп давления.
Существуют патронажные партии, деятельность которых направлена, прежде всего, на обеспечение предоставляемых политической властью преимуществ для лидера, его штаба и сторонников. Идеологические партии нацелены преимущественно на реализацию неких абстрактных принципов, обозначенных в программах их действий.
Сословные и классовые партии направляют свою деятельность, главным образом, на защиту интересов отдельных групп.
Кроме того, по своему отношению к социальной действительности, партии подразделяются на консервативные, реформистские и революционные, в зависимости от того, есть ли у них намерение сохранить ту действительность, в которой они функционируют, частично изменить ее или радикальным образом преобразовать.
Имеются также партии с индивидуальным и коллективным членством. Это зависит от того, осуществляется ли прием в них непосредственно каждого человека или же учитывается участие индивида в работе партийного коллектива.
Партии могут быть харизматическими (основанными на безусловной вере в лидера), традиционно-признанными (опирающимися на социальный престиж идей или лиц, обладающих высоким социальным статусом и участвующих в деятельности партии значительное количество лет). Они могут базироваться на уставных нормах, определяющих роль лидера и бюрократического аппарата.
Партии могут быть конкурентно-соревновательными или монопольными. Конкурентно-соревновательные партии действуют либо в рамках плюралистической системы, либо борясь за нее.
Монопольные, более известные как единственные партии, осуществляют в политической системе высшую власть, исключая из нее любую партию.
Понятно, что типология партий представляет собой не более чем абстрактную схему, служащую для упорядочения крайнего разнообразия партийных организаций. В конкретной политической действительности партия может иметь характерные черты различных типов организаций. Иными словами, она может быть одновременно наделена качественными характеристиками и массовой, и харизматической, и кадровой, и патронажной и т.п. Существует целый ряд возможных комбинаций.
О какой из них идет речь должно уточняться в ходе анализа каждой конкретной партии, с учетом особенностей ее создания и текущего функционирования.
Существующие политические системы могут различаться между собой также по количеству партий и выполняемым ими функциям. Имеются системы с единственной партией, двухпартийные, многопартийные и с господствующей партией.
В однопартийных системах высшая политическая власть, за исключением вопросов, входящих в компетенцию прочих организаций, осуществляется руководителями партии.

Политическое действие

направлений политики; г) элиты осуществляют свою власть без какого-либо контроля со стороны социальной основы общества.
Мы можем утверждать, что между этими двумя идеальными типами основанным на участии и авторитарным лежит целый ряд степеней, которые и соответствуют реальным политическим системам. Очевидно, большая часть существовавших в ходе исторического развития политических систем была по преимуществу авторитарной, поскольку участие в ней масс было ограниченным.
К тому же, политическое участие выражается в двух основных формах: прямой и опосредованной. Прямое участие имеет место в рамках небольших политических общин, где массы на собраниях принимают решения большинством голосов. При опосредованном участии массы представляются теми, кого они избрали для осуществления политической власти.
Основанное на представительстве опосредованное участие облегчает возможность искажения воли масс, поскольку однажды назначенные представители могут преследовать собственные интересы, отнюдь не всегда совпадающие с интересами тех, кого они представляют. Поэтому массы теряют контроль над своими представителями, и степень их политического участия снижается.
Положение является весьма сложным, так как косвенное участие единственно возможно в крупных социальных системах. Оно же содержит в себе самом постоянную возможность собственного отрицания.
Как уже отмечалось, основанные на участии политические системы, представляют собой не столько реальность, сколько идеал, на приближение к которому претендуют различные системы. Основанными на участии могут называться те системы, где политические элиты играют роль лояльных слуг общества в целом, адекватно представляя интересы масс. Возможно, построение таких систем является одной из наиболее сложных задач, которые ставили перед собой люди за все время своей бурной истории.
Действительно, для создания политической системы, которая является в полной мере легитимной, где массы участвуют в назначении тех, кто управляет ими, в формировании основных направлений политики и в контроле за теми, кто осуществляет власть, требуется соблюдение целого ряда весьма строгих условий.

Политическое действие

При описании систем, основанных в той или иной степени на участии, мы столкнулись с проблемой утопии в политической жизни, и поэтому кратко рассмотрим ее.
Как уже неоднократно отмечалось, исходным пунктом политического действия является анализ действительности. Степень его объективности может быть разной, однако без него политика была бы слепа.
Таким образом, первый императив политического действия заключается в признании действительности такой, какова она есть. Без острого чувства реальности политические планы превратились бы в бесплодные иллюзии. Тем не менее, исторический опыт показывает, что реализм не является единственной составляющей политического действия, поскольку оно часто характеризуется бесспорной склонностью к утопии.
Политическое действие не ограничивается интерпретацией действительности и воздействием на нее, а создает также новые формы политической жизни. В частности, деятельность крупных движений направляется при помощи использования идеальных моделей, которые они стремятся воплотить в жизнь.
Это подводит нас к проблеме утопии и ее функции в политической жизни.
Утопии характеризуются двойным измерением, и это важно подчеркнуть. Действительно, с одной стороны, - это радикальная критика действительности, а с другой предложение по ее преобразованию. Создатели утопий обычно характеризуются своей склонностью к непримиримой критике действительности.
Однако, они не ограничиваются только этой критикой, а, основываясь на ней, строят альтернативную модель, реализация которой, как предполагается, позволит преодолеть все то зло, которое было подвергнуто критике.
Утопии коренятся в суровом анализе настоящего, однако направлены они в более или менее отдаленное будущее. Утопии подчеркивают пропасть между существующей действительностью и предстоящим будущим, поощряя людей к поиску и созданию новых форм политического сосуществования. Создать политическую утопию значит не признавать, что мы живем в лучшем из миров, и принять вызов, согласившись на построение нового мира.
Утопии сознательно и обдуманно предлагают избрать идеальный мир, где будут преодолены недостатки настоящего. Даже в тех случаях, когда поставленные ими цели оказывались неосуществимыми, утопии овладевали воображением людей и побуждали их активно добиваться определенных перемен.
В политической жизни важно различать так называемые абсолютные и относительные утопии. Абсолютными являются утопии, цели которых неосуществимы в принципе, а относительными те, которые не могут быть претворены в жизнь в данный исторический момент, однако в иных обстоятельствах могли бы осуществиться.
Конечно, в каждом конкретном случае непросто различить абсолютную и относительную утопию, так как их объединяет невозможность их реализации в данный момент. В конечном счете, дать ответ на вопрос, о какой именно утопии идет речь, может лишь политическое действие. Поэтому присоединение к утопии всегда влечет за собой риск и неуверенность, которых в политике крайне трудно избежать.
Не следует забывать, что во имя политических утопий люди убивали и позволяли убивать себя, и это еще раз подтверждает их мобилизующую роль.

Политическое участие и коммуникация

Между элементами политических систем происходит непрерывный обмен информацией. Отношения власти и подчинения предполагают коммуникацию между теми, кто в них участвует.
В различных политических системах элиты всегда конструировали и сообщали массам информацию, которая укрепляла их легитимность. Информация это не нейтральный элемент, а орудие битвы.
Она используется элитами для укрепления их власти и с этой целью подвергается тщательному отбору. Вполне нормально, что в любой политической системе значительная часть государственной деятельности покрыта тайной. Элиты пытаются контролировать поток политической информации прямыми и косвенными методами, чтобы сохранить свой благоприятный образ. Поэтому информация, исходящая сверху, как правило, содержит ряд искажений.
Однако поток информации, циркулирующий в политических системах, может иметь неодинаковое происхождение. Информацию распространяют не только элиты. Этот поток питается также благодаря бюрократии, хотя и в ограниченных размерах, поскольку представители этого социального слоя предпочитают конфиденциальность открытой информации. Те, кто стремиться войти в элиту, со своей стороны, имеют собственные источники информации, которая также используется в контексте борьбы за власть.
Наконец, массы еще больше увеличивают поток информации, как правило, через неформальные каналы, подвергаясь при этом информационным атакам со стороны стоящих у власти групп.
Тип контроля и распределения информации является чрезвычайно важным для определения политических систем как основанных на участии или авторитарных. Политическое участие, в том смысле, как мы его определили выше, предполагает, что важная информация о системе широко распространяется между различными ее членами. Напротив, там, где данная информация концентрируется элитами и бюрократическим аппаратом, реальная возможность политического участия чрезвычайно мала. Тот, кто контролирует информацию, может решающим образом влиять на коллективное сознание и, следовательно, способен определенным образом направить поведение масс.
Достаточно напомнить о всеохватывающем контроле информации в гитлеровской Германии, чтобы оценить все последствия информационной монополии. Однако если информационный поток идет исключительно сверху вниз, контроль масс над элитой также практически невозможен.
Информация играет настолько важную роль в политических системах, что те, кто стремиться войти в элиту, пытаются организовать собственный информационный поток, не зависящий от правительственного. Что касается масс, то, когда у них нет формальных каналов для распространения информационного потока, они используют, хотя не без определенных трудностей, метод из уст в уста.
Элиты не только распространяют информацию, но и получают ее снизу, чтобы ориентировать свое действие, основываясь на знании того, что происходит в политической системе в целом. Важно отметить, что бюрократия имеет тенденцию фильтровать эту информацию, доводя ее до элиты в искаженном виде, чтобы не допускать дурных вестей до лиц, осуществляющих в политических системах высшую власть.
Поэтому в некоторых случаях элиты стремятся разнообразить свои источники информации, чтобы ее искажение не приводило к ошибкам в их действиях.
Итак, в политических системах информация выступает как орудие власти, в особенности в нашу эпоху, когда развитие науки и технологии приводит к ее производству и распространению во все более впечатляющих объемах.

Власть и политическое подчинение

В предшествующем изложении говорилось о наиболее важном элементе действительности отношениях господства и подчинения. Действительно, в самых разных политических системах проявляется разделение между теми, кто владеет властью, и теми, кто ей подчиняется.
В конечном счете, любая политическая система является иерархическим соединением управляющих и управляемых. Можно сказать, что один из главных критериев классификации подобных систем касается конкретных форм, которые принимают эти отношения.
Кроме того, нужно подчеркнуть, что обладающие властью в любом обществе представляют собой меньшинство, определяемое многими исследователями как политическая элита. Это означает, что в рамках любой политической системы осуществление власти представляет собой функцию, к выполнению которой огромное большинство населения не имеет доступа. С этой точки зрения, всякая политическая система является олигархической, иными словами, управляемой меньшинством, наделенным властными полномочиями и обладающим высоким имущественным положением.
Понятно, что в некоторых случаях политическая элита с высокой степенью адекватности может представлять интересы остальной части населения. Однако, от этого она не перестает быть меньшинством, то есть олигархией в этимологическом смысле этого слова. Политическая элита выражает интересы господствующих групп или классов данного общества, с одной стороны, с другой, - выполняет функции интеграции и контроля. В стабильной политической системе воля элиты реализуется без сколько-нибудь значительных трудностей.
Для этого используются разные методы. Например, использование бюрократического аппарата, идеологическая легитимация и физическое насилие. Следует отметить, что, как правило, элита реализует свою власть над остальной частью общества не непосредственно, а через промежуточные звенья бюрократию или своих сторонников.
В этом смысле для элиты важно содействовать становлению верной системы бюрократии и организаций, объединяющих ее сторонников. Без посредников подобного рода, по крайней мере, в современном мире, политические элиты не будут располагать необходимыми средствами стабильного навязывания своей воли.
Элита получает согласие части населения на реализацию своей власти различными методами. Используются обычай, безразличие, страх или убеждение, что она адекватно выражает интересы населения. Таким образом, политические системы основываются не только на воле элиты, но и на согласии тех, кто в нее входит. Поэтому управление и подчинение являются взаимодополняющими аспектами любой политической системы.
Не только элита навязывает свою волю, но и массы порой принимают ее как норму, имеющую значение для общества в целом. Нужно четко понимать, что это принятие, как было отмечено, может вызываться различными причинами и не всегда выражается в горячей поддержке.
Когда массы принимают волю политической элиты (по каким бы мотивам это не происходило), оно фактически усваивает содержание этой воли. Поведение масс формально определяется чуждой им волей независимо от того, согласны они или нет с ее целями. Если политические системы переживают кризис, элиты сталкиваются с растущим сопротивлением со стороны масс.
Это сопротивление может принимать различные формы, такие как восстание, свержение элиты, радикальная критика, гражданское неповиновение и т.п.
Важно подчеркнуть, что подчинение огромного большинства населения воле политической элиты происходит не исключительно вследствие единодушной поддержки ее целей, а по целому ряду мотивов, таких как страх, убеждение, привычка. Политическое повиновение, как правило, представляет собой выкристаллизовавшуюся в определенных институциональных рамках позицию по отношению к внешней власти; она не затрагивает глубоко внутреннюю жизнь людей. Понятно, что политические элиты стремятся к добровольному признанию массами своей власти на основе принципов легитимации, поскольку в этом случае политическая система будет наиболее стабильной. Элиты понимают, что власть, основанная исключительно на угрозе применения силы или на ее действительном применении, непрочна.
Поэтому они стремятся к выработке широкого согласия, используя при этом различные идеологии, насаждающие в массах убеждение, что существующая политическая система отвечает нуждам общества в целом. Элиты полагают недостаточным и рискованным основывать свою власть исключительно на институционализированном физическом насилии и претендуя на роль подлинного выразителя ценностей, пользующихся признанием в остальной части общества. Поэтому они постоянно взывают к национальным интересам, справедливости, нуждам сегодняшнего дня и соответствию принципам идеологии. Таким образом, элиты стремятся предстать перед массами как воплощение социальных ценностей и как агенты их эффективной реализации.
Конечно, в политической жизни часто имеется больший или меньший разрыв между претензиями элит и их признанием массами. Если попытки элит убедить общество в своей легитимности терпят неудачу, они вынуждены все более активно и систематически использовать насилие. Отсюда следует закономерность, что слабой является та политическая элита, которая ощущает необходимость в использовании насилия.
Не достигнув консенсуса, слабая элита прибегает к насилию, чтобы обеспечить стабильность политической системы, в рамках которой она осуществляет свою гегемонию.
Как мы видели, в любой политической системе имеется неравное распределение власти между элитой и массами. Веер альтернативных решений этой общей проблемы, порождавшей как привилегии, так и решение прав, простирался от уничтожения политической власти (в анархизме) до самых разных форм контроля масс над теми, кто осуществляет эту власть (либеральная демократия, совещательная демократия, прямая демократия и т.п.).
Большая часть так называемых политических доктрин, таких как анархизм, либеральная демократия, демократический социализм и прочих, представляет собой не более, чем попытку разрешения проблем, возникающих вследствие повсеместно неравного распределения власти в политических системах.
Итак, со времени возникновения обществ с государством неравное распределение власти между элитой и массами стало всеобщим явлением. Однако, столь же всеобщим явлением стала и борьба за уменьшение или уничтожение этого неравенства. Следует отметить, что, хотя в этой борьбе были одержаны важные победы, остаются нерешенными и многие серьезные проблемы.
В значительной части, именно они и вызывают политические потрясения наших дней.
Наконец, чтобы избежать недоразумений, нужно сказать, что в политике следует различать элиты, обладающие широкой представительностью. Элиты всегда представляют собой меньшинство, однако, они могут действовать от имени небольших групп или широких слоев населения.
Это имеет большое значение при оценке их роли в обществе в целом.

Политическая действительность, частная и общественная жизнь

Во взаимосвязи между элитой и остальной частью общества, дающей начало политическим сообществам, лежат и основы различения частной и общественной жизни. В самом деле, в политических системах имеется сфера занятий, касающаяся в равной мере всех членов. Она включает действия, связанные с существованием и воспроизводством этих систем, с их историческим развитием, потребностями, - короче говоря, со всем, что так или иначе могло бы повлиять на общество в целом.
В той мере, в какой отдельные люди включаются в определенные политические сообщества, будь то город-государство в Древне Греции, средневековый феод, современное национальное государство и т.п., они имеют общую сферу интересов и занятий, формулируют суждения об институтах, намечают реформы, обсуждают различные методы их проведения, осуществляют власть или подчиняются ей. В этих случаях, говоря о политических делах, Как правило, их называют общественными. Каждый человек, обладающей большей или меньшей информацией, рассматривает политическое сообщество как целое, частью которого он является, частично или полностью идентифицируя себя с ним, ставя его под вопрос или отделяя себя от него.
В любом случае, здесь проявляется некое измерение той части жизни, которую мы называем общественной. Влияя на частную жизнь, она не смешивается с ней.
Частная жизнь, в свою очередь, выступает как ряд взаимоотношений индивидов, имеющих обоюдный и связующий характер. В этом измерении проявляются частные интересы, не касающиеся политического сообщества в целом.
Межличностные отношения в частном измерении не обладают формальной жесткостью, приобретаемой благодаря институционализации в рамках политического сообщества власти.
Политические системы различаются между собой также по форме влияния общественных дел на частную жизнь. Так, например, имеются системы, где предпринимаются попытки непосредственно воздействовать на чувства, верования и мышление; имеются системы, в которых подобные попытки осуществляются косвенными средствами. Используемые при этом средства, будучи более тонкими, отнюдь не теряют своего реального воздействия.
При этом следует отметить, что между общественным и частным ощущается граница. Власть политической элиты осуществляется в рамках горизонта общественного измерения жизни, где находят свое место многообразные формы взаимодействия имеющихся групп, борьба и сотрудничество.
Элита пытается представлять интересы всего общества, отделяя их от частных интересов отдельных личностей и групп. Но, как уже нами отмечалось, универсальная идеология элиты часто является лишь покровом, скрывающим за внешне общественными, реальные, частные интересы.
Элита претендует на то, чтобы говорить от имени всех, но на самом деле она, как правило, говорит от имени немногих. Естественно, что элиты различаются между собой также по степени своей представительности, иными словами, в зависимости от того, в какой мере они отражают или действуют в интересах меньшинства или большинства членов общества.
При рассмотрении положения членов политических элит, наиболее важным фактором является не их социальное происхождение, а выявление тех общественных интересов, которым они служат. Весьма многочисленными являются примеры лидеров и членов элит, которые не стоят на службе интересов тех групп и социальных классов, откуда они происходят. Порой, даже напротив: они возглавляют такие политические движения, которые радикально отвергают эти интересы. Это особенно четко видно при анализе революционных процессов, во главе которых довольно часто стоят люди, происходящие из свергаемого класса-гегемона.
Это явление, в котором нет ничего таинственного, будет рассмотрено нами ниже.

Политика и конфликт

В предшествующем изложении неоднократно проявлялся один из основных аспектов политической действительности конфликт. Конфликт возникает внутри политических сообществ или между ними, принимая при этом различные формы. Очевидно, что корни конфликта лежат в различии интересов тех или иных социальных групп, которые пытаются их реализовать через свои организации. Часто эти интересы являются противоположными, и каждая группа достаточно часто вступает в конфликт, чтобы навязать другим свои собственные интересы.
Наиболее вероятны более или менее острые конфликты между элитой и остальной частью общества. В подобных случаях широкие слои общества не ощущают, что их представителем является элита, которую они рассматривают как угнетающую группу, выступающую против их коренных интересов и находящуюся на службе интересов меньшинства. Могут возникать конфликты между различными фракциями политических элит, которые, имея ряд общих интересов, могут вступать в борьбу между собой по конкретным вопросам.
И, конечно, конфликты могут разворачиваться между различными группами и классами общества, не принадлежащими к политической элите, для чего они, как правило, используют свои организации.
Конфликты могут возникать также между двумя или более политическими сообществами, чьи территориальные, экономические и прочие интересы являются непримиримыми. Международные отношения, начиная с самых древних времен, наполнены примерами подобного рода.
Политическая жизнь разворачивается под влиянием самых разных конфликтов, которые могут быть скрытыми или открытыми, мирными или насильственными; она постоянно колеблется между переговорами и открытым столкновением.
Внутренние конфликты являются источником нестабильности и, в некоторых случаях, могут привести к разрушению того политического сообщества, в котором они происходят. Внешние конфликты, если они ведут к развязыванию войны, также могут иметь опустошительные последствия.
В заключение следует отметить, что члены политических сообществ могут вступать в отношения вражды и дружбы не только личного типа, но специфически политические. Иными словами, политические вражда и дружба не обязательно основаны на эмоциях.
Известны многие случаи, когда политические враги являются личными друзьями, и наоборот, политические союзники личные враги. Это означает, что политическая вражда и дружба основываются не на взаимных личных чувствах, а на общих политических интересах людей.
Подобные явления, имеющие место внутри каждого политического сообщества, разворачиваются и во внешнеполитической сфере. Полезно напомнить, например, что в крайних проявлениях внешних конфликтов в войне люди, сражающиеся с обеих сторон, не обязательно испытывают друг к другу личную неприязнь, а просто воюют, находясь в определенных политических условиях и подчиняясь им.
Иллюстрацией к изложенному могут служить также многочисленные случаи братания бойцов армий после окончания военных действий.

Насилие и политика

В самых разных политических системах насилие, принимающее многообразные формы, играет важную роль регулятора общественных отношений.
Мы можем определить политическое насилие как особый тип действия, направленного на навязывание воли одного человека или группы лиц остальным, для чего используется физическая сила. В этом смысле политическое насилие выступает как противоположность консенсуса.
Насилие может использоваться любым из агентов политической системы (элитой, контр-элитой и массами). При этом, в контр-элиту входят все те, кто активно борется за свое включение в существующую элиту или за создание новой.
Элита использует насилие, когда ее легитимность подвергается угрозе, или когда нарушаются действующие юридические нормы. Ее власть, в конечном счете, основывается на том факте, что она является единственной политической силой, которая в рамках существующего юридического порядка имеет право на применение силы. Насилие это последний, окончательный аргумент, который используется элитой для сохранения власти.
Для доказательства этой гипотезы достаточно провести небольшой мысленный эксперимент, представив себе, что случилось бы, если какая-либо политическая элита вдруг лишилась бы физических и социальных средств для применения насилия.

Природа социальных конфликтов

Главной их чертой является то, что они не обосновываются рационально, хотя рассматриваются их жертвами как неоспоримая истина.
Предубеждения оказывают решающее влияние на противостояние различных групп политической системы. Элиты часто содействуют предубеждениям масс, чтобы сплотить их и направить против своих соперников.
Таким предрассудком, использованным в нацистской Германии, был антисемитизм. Последствия его чрезвычайно трагичны.
Предрассудки используются в политике, чтобы провести границы между различными группами, прервав таким образом связи между ними и предотвратив возможные совместные действия. Они настолько сильны, что часто приводят к столкновениям между политическими группами с близкими идеологиями.
Изложенное выше свидетельствуют о том, что психологические факторы играют важную роль в политической жизни. Понятно, однако, что политические системы не могут быть объяснены исключительно этими факторами.

Природа социальных конфликтов

Наличие конфликтов в обществах самого разного типа является бесспорным фактом, а поэтому важно проанализировать их значение для политических систем. Для этого необходимо охарактеризовать в общем виде социальные конфликты, указав на их причины, выявив различные типы и альтернативные формы, в которых они протекают. Прежде всего, следует отметить, что конфликты это тип социального взаимодействия, субъектами которого выступают индивиды, группы и организации; это нормальный аспект коллективной жизни, а не патологическое отклонение. Конфликт и сотрудничество, борьба и консенсус неразрывно связаны между собой в обществе.
Конфликт может быть определен как социальное отношение между двумя или большим числом сторон, цели которых реально или предположительно несовместимы.
Участники конфликтов в различной степени сознают несовместимость своих целей. Без минимального осознания этой несовместимости конфликты остались бы лишь возможностью.
Еще одним аспектом конфликтов является интенсивность, с которой они переживаются их участниками. Участники некоторых конфликтов испытывают сильную взаимную враждебность, в других случаях их личные отношения не ухудшаются.
С другой стороны, некоторые конфликты вовлекают в себя своих участников, подобно бурному вихрю, тогда как другие разворачиваются в спокойной обстановке. Таким образом, интенсивность конфликтов также может быть разной.
Социальные конфликты могут в той или иной степени регулироваться признаваемыми их участниками институциональными рамками или не иметь этих рамок. Подобные рамки образуются специальными нормами и организациями, используемыми для урегулирования конфликтов, такими как судебная власть и действующее законодательство.
Отношения между конфликтующими сторонами могут быть двух типов: а) радикально конфликтными, если какой-либо общий интерес отсутствует; б) частично конфликтными, когда, несмотря на столкновение, стороны имеют какой-либо общий интерес.
К изложенному следует добавить возможность использования принуждения теми, кто находится в конфликте. Иными словами, участники конфликта могут обладать равной или неравной возможностью принудить своего противника к определенному поведению.
Итак, конфликт это тип социального отношения, в котором его участники противостоят друг другу по причине несовместимых (или полагаемых ими таковыми) целей; он может быть различной интенсивности, подверженным или неподверженным регулированию, частичным или радикальным; наконец, важнейшую роль в нем играет возможность возобладать над противником при помощи принуждения.

Корни социальных конфликтов

Приведенная выше родовая характеристика социальных конфликтов позволяет оценить их связь с политическими системами. Действительно, если бы общества не имели внутри себя социальных факторов, и отношения в них были гармоничными, нельзя было бы объяснить появление и функционирование политических институтов, выполняющих функции принуждения и урегулирования конфликтов.
Уже отмечалось, что одной из основных функций элит в политических системах является арбитраж между конфликтующими социальными классами и группами, для чего, в случае необходимости, они применяют физическое насилие. Таким образом, социальные конфликты являются одним из основных факторов возникновения и развития политических систем.
Социальные конфликты могут быть самого разного типа, однако, с точки зрения политики, наиболее важны те, которые связаны с распределением таких недостающих ценностей, как власть, материальные блага и социальный престиж. Понятно, что степень экономического развития в разных общественных системах неодинаков, поэтому их подразделяют на слаборазвитые, среднего уровня развития и развитые. Таким образом, скудность понятие относительное, так что даже в так называемых обществах изобилия, например, в Соединенных Штатах, имеются маргинальные социальные группы, к которым, в соответствии с официальными статическими данными департамента торговли, принадлежат более 30 млн. человек.
Иными словами, в обществе, которое Джон Гэлбрейт назвал обществом изобилия, миллионы людей, в соответствии с данными правительственных документов, находятся в крайней нищете.
Нехватка определенных ценностей, к которым стремятся различные социальные группы, вполне естественно повлекла за собой социальные конфликты, которые могли быть урегулированы лишь институционализированным насилием со стороны политических элит. Насильственное урегулирование социальных конфликтов политическими элитами в качестве важнейшего последствия имело закрепление неравного распределения благ, за которые боролись различные группы. Поскольку конфликты угрожали целостности общества, и соглашение между группами не могло быть достигнуто путем переговоров, элиты устраняли их с использованием институционализированного насилия.
Однако, как уже было показано выше, вмешательство элит в конфликты отнюдь не нейтрально; напротив, они выступают в поддержку определенных групп.
Мы отмечали, что основным источником социальных конфликтов является недостаток некоторых ценностей, таких как власть, богатство, престиж. Этот тезис разделяется многими авторами, к примеру, К. Марксом, который подчеркивал, что уничтожение конфликтов между общественными классами требует в качестве одного из условий изобилия, обеспечивающего распределение на основе принципа каждому по его потребностям. Для К. Маркса социалистическая стратегия имела смысл лишь в той степени, в какой ускоренное развитие производительных сил делало возможной эру изобилия.
Таким образом, по мнению К. Маркса, переход от капитализма к социализму не сводится к простому изменению режима собственности, но предполагает быстрый рост предложения товаров и услуг для общества в целом. Как считал К. Маркс, лишь при условии изобилия может быть успешно решена проблема конфликтов между социальными классами.

Типы социальных конфликтов

Как правило, выделяются два типа конфликтов: а) не затрагивающие базовых основ общества и существующего в нем консенсуса. Участники подобного конфликта считают, что для разрешения конфликтов социальная система в целом не должна быть изменена; б) предполагающие целостное преобразование общества для разрешения имеющихся конфликтов.
Конфликты первого типа могут развиваться на основе соглашения между сторонами, тогда как конфликты второго типа разделяют общество на непримиримые группы, борющиеся на уничтожение противника. В таких конфликтах, в лучшем случае, возможно временное перемирие, но не соглашение между сторонами по основным вопросам.
В конфликтах, разрешение которых требует преобразования общества в целом (например, в конфликтах между метрополией и колонизированными странами), одним из основных методов борьбы является насилие с обеих сторон. Если подобные конфликты не могут быть решены немедленно, главной задачей элит становится поиск эффективных формул для их урегулирования.
Общества с непримиримыми конфликтами между их основными группами могут сохраниться лишь в том случае, когда политические элиты способны найти адекватные механизмы их своевременного урегулирования. Если это происходит, раздираемое конфликтами общество может существовать еще долго, удивляя тех, кто видел неминуемый революционный взрыв уже за углом. Именно это произошло в 20-х гг. нашего века, когда большая часть социалистов полагала, что крах капитализма по причине внутренних классовых конфликтов может произойти в любой момент.
Как известно, политические элиты капиталистических стран смогли различными методами преодолеть кризис, продлив таким образом историческую жизнь капитализма, хотя его социальные конфликты не были разрешены.

Функция социальных конфликтов

Уже отмечалось, конфликт и консенсус являются двумя неразделимыми моментами социальной жизни. Социальные конфликты часто оцениваются людьми негативно; считается, что они влекут за собой хаос и опасности. Не вызывает сомнения, что с точки зрения установленного порядка конфликты могут нести угрозу. Необходимо признать их функцию в увеличении динамики общественных процессов.
Конфликт препятствует окостенению социальных систем, вызывая стремление к их обновлению и творчеству. Социальные конфликты это основной источник общественных изменений, поскольку через них определенные группы стремятся внедрить перемены в коллективную жизнь. Строго говоря, обществ без конфликтов не существует, хотя политические элиты и пытаются скрыть их. Обычно политические элиты, отрицая наличие реальных конфликтов, обвиняют внутренние или внешние группы в искусственном их создании.
Конечно, некоторые конфликты могут быть созданы искусственно, однако в определенных пределах. В любом случае, требуется наличие каких-то реальных факторов, которые могли бы стать объективной основой возникновения конфликтов. Если бы в обществе сохранялось полное согласие между его членами, историческое развитие трудно было бы себе представить.
Наличие социальных групп с различными и, возможно, взаимоисключающими коллективными проектами способствует движению социальной системы, порождая новые формы институционального существования. Конфликты незаменимы как фактор всеобщего процесса социального изменения.
Там, где их нет, или они подавляются, изменение замедляется или останавливается.
Когда политические элиты пытаются урегулировать социальные конфликты, затрагивающие их глубинные корни, они вынуждены систематически применять физическое насилие. Несмотря на это, конфликты не исчезают, они лишь временно приглушаются, пока новые инициирующие факторы не вызывают их к жизни с удвоенной силой. В той же степени, в какой пытаются подавить социальные конфликты, увеличивается их вирулентный потенциал, что вызывает еще большие репрессии и т.п.
Иными словами, возникает порочный круг конфликта и репрессий, который часто приводит ко всеобщему террору или, в конечной степени, к революционному взрыву.
Из изложенного материала можно сделать вывод, что в политических системах разных типов элиты, как правило, пользуются следующими четырьмя методами урегулирования конфликтов: а) отрицание конфликтов на основе утверждений о царящей гармонии; б) всеобщие репрессии; в) попытка коренного разрешения конфликтов; г) попытка урегулировать их вплоть до исчезновения взрывоопасности.
Едва ли стоит говорить о том, что отрицание конфликтов и их подавление в целом в долгосрочной перспективе, все равно ведет к поражению, поскольку масса и контр-элита в этом случае в любой момент, при определенных условиях, могут свергнуть элиту. С другой стороны, как показывает историческое развитие, попытки окончательного разрешения социальных конфликтов, представляющие собой главную тему политических утопий, далеки от достижения этой цели, хотя в данной области и происходили существенные изменения.
Наконец, урегулирование конфликтов исходит от признания их существования и из отказа от идеи их окончательного разрешения. При урегулировании конфликтов они не исчезают и даже не обязательно изменяют свою интенсивность, но проходят через определенные институты, что повышает возможность их контроля со стороны политической элиты.
Понятно, что в реальной политической жизни элиты используют описанные методы как одновременно, так и на альтернативной основе.
В предшествующей главе мы рассмотрели роль организации в политических системах. Понятно, что в условиях конфликта с другими организациями чувство принадлежности к одной их них, например, к политической партии, обостряется.
В рамках конфликтных отношений четко проявляется различие между нами и ими, и, таким образом, возникает граница. Конфликты укрепляют идентичность группы, облегчая поддержание ее внутренней сплоченности. Этим объясняется тот факт, что в условиях кризиса политические элиты выявляют, а если нужно - делают врага.
Широко известно, что когда элиты сталкиваются с серьезными социальными конфликтами, они пытаются направить внимание контр-элиты и масс на пограничные проблемы с другими странами. Внешняя опасность может сплотить в единый фронт группы, находившиеся в конфликте в рамках политической системы. Таким образом, внешние конфликты могут выступить в роли предохранительного клапана, направив агрессивность на другие цели.
Когда политические элиты используют физическое насилие против своих противников, они тем самым способствуют их сплочению. Итак, в становлении и развитии политических систем социальные конфликты играют важную роль.

Война и политика

Когда внутренние или внешние конфликты выливаются в вооруженное столкновение, начинается война. Выделяются различные типы войн, основными их которых являются внешняя и внутренняя война, причем последняя более известна как гражданская война. Ход исторического развития политических систем, как правило, сопровождался войнами, как внешними, так и гражданскими. Наша эпоха служит впечатляющим примером подобного рода, поскольку ее политический профиль в значительной степени определяется военными событиями, такими как две мировые войны, антиколониальные войны, гражданские войны и постоянная угроза ядерной войны.
Таким образом, война и политика тесно связаны друг с другом. Политические системы создают социальные органы для ведения войны, ориентированные как против внешних врагов, так и против внутренних групп, пытающихся свергнуть элиты. Эти органы со временем образуют важнейшую часть правительственного аппарата в каждой политической системе. Война это крайняя форма, которую принимают в политической действительности внутренние и внешние конфликты.
Ее начало свидетельствует о том, что конфликтующие группы не видят другой реальной возможности устранения своих разногласий, кроме вооруженного насилия. Когда диалог и переговоры не дают результата, а на карту ставятся интересы, рассматриваемые конфликтующими группами как жизненно важные и неотъемлемые, трагическую черту, в конечном итоге, подводит война.
В ходе войны сражающиеся группы пытаются путем вооруженного насилия добиться того, чего они не смогли достичь в ходе переговоров. Каждая из этих групп стремится навязать противнику свою волю, подчинив его своим политическим целям, для чего наносит суровые удары по его людскому и материальному потенциалу.
В политических системах война выполняет инструментальную функцию: она не цель в себе, а лишь средство достижения определенных политических целей.
В войне люди противостоят друг другу не как индивиды, а как члены политических общностей (государств, повстанческих групп и т.п.), в той или иной степени подвергая свою жизнь опасности в борьбе за политические силы, взгляды которых они могут как разделять, так и нет. Как правило, политические системы организованы таким образом, что элиты могут использовать принуждение, чтобы индивиды приняли на себя как личную военную опасность, так и финансовые издержки войны (некоторые из них покрываются путем социальных обязательных налогов).
В ходе войны власть элит укрепляется, и в рамках политической системы возникает новый порядок приоритетов. Феномен войны оказывает решающее влияние на политическую систему не только в ходе военных действий, но и во времена мира.
Действительно, на финансирование военного аппарата расходуется значительная часть национального бюджета, который, в конечном итоге, формируется при помощи налоговой системы. Этот факт особенного важен, если вспомнить, как быстро развивается военная технология, приводя к удорожанию оборудования, которое зачастую используется крайне редко.
Независимо от тех причин, которыми воинственные группы оправдывают войну, объективно она предоставляет собой расходование огромных людских и финансовых ресурсов. Понятно, что, будучи использованы в военной сфере, эти ресурсы ограничивают удовлетворение многих коллективных потребностей, что может привести к обману надежд и к конфликту внутри политических систем.
Нужно сказать, что финансирование военного аппарата (как в военные, так и в мирные времена) непосредственно влияет на уровень жизни масс. Это влияние может быть различным в слаборазвитых странах, странах среднего уровня развития и высокоразвитых странах.
До настоящего времени не было достаточных причин верить в окончательное предотвращение войны как выражение внутренних и внешних конфликтов политических систем, хотя, в некотором отношении, и возникла невиданная ранее ситуация. В самом деле, ядерная технология привела к возникновению знаменитого равновесия страха, поскольку ее применение привело бы к уничтожающим последствиям.
Этот факт вынудил крупные ядерные державы к поиску формулы выживания человеческого рода. Впервые за свой многочисленный исторический путь, отмеченный развитием науки и технологии, человечество столкнулось с реальной опасностью самоуничтожения.
Возможно, это наиболее трудный вызов, брошенный ему за всю его бурную историю на планете Земля.

Вместо заключения

Человеческий опыт, понимаемый как совокупность навыков отношений между людьми и миром, имеет различные оттенки и измерения. В жизни достаточно часто говорят о художественном, нравственном, религиозном, политическом и ином опыте. Все виды опыта имеют свои специфические, только им присущие характеристики. Последнее и позволяет различать между собой ту или иную разновидность житейского (или жизненного) опыта.
Политический опыт, как и все прочие виды опыта, имеет свои индивидуальные, неповторимые черты. Для их исследования такая специфическая наука как политология имеет в своем арсенале вполне определенный, специализированный набор приемов и методов.
Причем именно она политология открывает нам доступ не только к анализу этого опыта, но и его специфики.
Мы говорим о политическом опыте как о чем-то обыденном, привычном, с чем мы постоянно, более или менее интенсивно, стакиваемся. Мы всегда живем в рамках заданного формата политической действительности, которая достаточно жестко определяет наше существование, поведение, сознание. Например, быть гражданином демократического, либерального государства или подданным диктатуры или традиционной монархии разные вещи. Природа политической общности, к которой принадлежат население государства и проводимая им политика, создают объективную внешнюю среду, которая во многом и обуславливает жизнь людей.
Измерение человеческого политического опыта играет существенную роль, за исключением примитивных обществ, где политическое измерение еще не приобрело институциональной автономии. На основании этого опыта, его осмысления, самые разные известные в истории общества создавали те или иные политические институты, в рамках которых, так или иначе, и разворачивалась их жизнь. Большая часть истории была пронизана политическими конфликтами между господствующими и подчиненными группами и классами. Завоевание власти и сопротивление тем, кто ею владеет, были, есть и, видимо, долго еще будут оставаться фактами повседневной жизни в самые разные эпохи.
Каждый человек имеет более или менее четкое представление о том, что означает разделение между верхами и низами, между приказывающими и подчиняющимися. Мы постоянно формулируем те или иные оценочные суждения о политических фактах и политических системах.
Политические идеи разделяют общества на антагонистические группы, которые часто разрешают свои противоречия посредством физического насилия. Таким образом, политика накладывает свой неизгладимый отпечаток на коллективную жизнь людей.
Те, кто посвящает себя политике, становятся объектами самого горячего осуждения или страстного восхищения.
Политика выступает как неотъемлемая часть социальной жизни, характеристика ее основного содержания, которую необходимо учитывать, даже если она вызывает у нас глубокое пренебрежение. Сознавая решающее влияние политики на социальную жизнь, люди, начиная с самых ранних эпох, размышляли о ней, пытаясь сорвать с нее маску загадочности. Обременительная тяжесть политической действительности поощряла стремление понять ее природу и вызывала к жизни появление классических системных философских, правовых, исторических, социологических, психологических работ по рассмотрению тех или иных средств и аспектов политических проявлений. Таким образом и зародилась сама политология как интегрированная наука о политике.
Она может и должна рассматриваться как научное усилие, направленное на объяснение существенных черт такого неотъемлемого измерения коллективной жизни как политика.
Политология не застывшее догматическое учение, а живая, постоянно развивающаяся наука, многие постулаты которой, несомненно, будут подвержены изменениям и дополнениям. В связи с этим, автор выражает надежду на то, что последующие издания будут включать в себя новейшие достижения научной мысли в этой области.

Революционные процессы

В противном случае они едва ли могут ослабить социальные конфликты и тем самым откроют путь к революционным процессам, к предотвращению которых как раз и стремилась сама реформистская стратегия.

Революционные процессы

Революционные процессы представляют собой преобразование общества в целом и свержение господствующих классов и групп; они осуществляются на основе нового проекта общественного развития, в свою очередь порождающего новые учреждения и ценности. Эти процессы, как правило, являются насильственными и предполагают открытое столкновение борющихся за господство групп.
Социальные революции обладают характеристиками, позволяющими говорить о них как о чрезвычайно сложном явлении. Они приводят к резкому разрыву с институциональным механизмом передачи высшей власти в политической системе. Организация и отношения социальных классов изменяются существенным образом. Господствовавшие классы и группы, лишаясь экономической власти, теряют и свой привилегированный статус.
При этом появляется новая политическая элита, управляющая на основе других ценностей и институтов и осуществляющая развитие общества в соответствии с ранее неизвестным проектом. Как правило, социальные революции вызревают очень медленно, однако после взрыва их действия разворачиваются очень быстро, что и позволило Марксу определить революции их как локомотивы истории.
Они представляют собой радикальный разрыв с прошлым и создание новых форм общественной организации.
Причины, порождающие революции подобного типа, многообразны, однако, в качестве основной причины можно выделить следующее: господствующие в обществе группы и классы не могут осуществлять своё господство так, как они делали это в прошлом, поскольку массы перестают рассматривать его (господство) как нечто неизбежное и приобретают идеологическую и материальную возможность его свержения.
В преддверии социальной революции мы часто видим господствующий класс, всё более и более неспособный осуществлять своё господство, и массы, отказывающиеся признавать его. Таким образом, система теряет легитимность, которая может быть заменена лишь с использованием насилия.
Конечно, имеется целый ряд экономических, политических и прочих факторов, создающих условия для начала революционного процесса. Рассмотрим некоторые из них: какие же именно имеют определяющую роль?
Это глубокое социально-экономическое неравенство, неспособность правительственной элиты прислушаться к некоторым существенным требованиям масс, политическая коррупция, радикальная критика существующей несправедливости со стороны интеллектуалов, возникновение революционных групп, готовых использовать насилие и т.п.
Когда в обществе проявляются перечисленные родовые и специфические факторы, говорят, что оно переживает революционную ситуацию. Иными словами, социальная революция превращается в реально возможную. Превращение возможности в действительность зависит от конкретной конъюнктуры, поэтому предсказать ее крайне сложно.
Революционный взрыв могут вызвать и политический кризис, и результаты войны, и международные отношения и прочие явления.
В революционных процессах, как правило, участвуют политические элиты, обладающие высшей властью в системе, и массы, возглавляемые революционным меньшинством, которое объединено в организацию (партию, партизанскую армию и пр.). Роль авангарда играют революционные лидеры, поскольку начало процесса в значительной степени зависит от них, однако, в некоторых случаях лидеры отстают от движения масс.
В социальных революциях могут выделяться следующие этапы: вызревание, взрыв, победа и институционализация.
На этапе вызревания, продолжительность которого может быть различной, легитимность существующего социального порядка редко снижается, ибо последний постепенно охватывается кризисом. Обманутые надежды широких масс могут привести их на край отчаяния. Правительственная элита всё более рассматривается как привилегированная группа, безразличная к проблемам всего общества. Со своей стороны, интеллектуалы подвергают существующую систему радикальной критике, используя для этого органы массовой информации.
Одновременно начинают формироваться революционные группы, готовые приложить любые усилия, чтобы свергнуть угнетение, ставшее невыносимым. Возникает своего рода революционный климат, который может также ощущаться наиболее проницательной и сознательной частью господствующих классов и групп, вызывая у неё глубокий страх. Все ощущают: что-то происходит, хотя и не могут определить, что именно.
На этапе вызревания накапливаются нерешённые конфликты, обманутые надежды и суровая критика, заставляющие население терять веру в постепенные перемены; общество превращается в бочку с порохом, готовую взорваться в любую минуту. Здесь важно отметить, что период вызревания революции может быть резко прерван политическим действием представителей господствующих групп, которые таким образом пытаются избежать революционного взрыва.
Классическим примером подобного рода может служить возникновение фашизма и нацизма в Италии и Германии, когда социалистическая революция уже казалась неминуемой. Буржуазия этих стран в условиях революционного климата разработала превентивную стратегию и без колебаний применила самые крайние формы насилия, чтобы помешать тому, что казалось неизбежным.
Таким образом, как показывает приведённый пример, вызревание социальной революции не всегда ведёт к её взрыву.
Вторым этапом революционных процессов является взрыв, когда происходит вооружённое столкновение между правительственными силами и восставшими. Данный этап характеризуется всеобщим насилием, приводящим к человеческим жертвам и материальным разрушениям.
В подобных обстоятельствах нормальное функционирование основных служб может прекратиться, и бюрократический аппарат государства придёт в состояние, близкое к параличу. Восставшие захватывают контроль над частью государственной территории, где осуществляют там социально-экономические преобразования, обеспечивающие им поддержку населения. В случаях, когда в вооружённой борьбе между правительственными силами и восставшими возникает равновесие, период взрыва может быть довольно продолжительным. Революционный процесс затягивается, и предугадать его итог бывает трудно.
Он не продвигается ни в одном направлении. Восставшие могут победить или потерпеть поражение.
Судьба революции ещё не решена. В ходе революционного взрыва восставшие пытаются получить поддержку широких слоёв населения, изолировав тем самым правительственные силы. Вооружённое насилие на этом этапе часто сопровождается массовыми забастовками, саботажем и уличными манифестациями, направленными против правительственной элиты.
Обе стороны делают оптимистические заявления о мнимых или реальных военных победах и о деморализации противника. Поражения приуменьшаются или же их отрицают, если это позволяют обстоятельства.
Если революционное движение побеждает, сразу уничтожаются институциональные рамки прежней системы.
Это открывает третий этап: этап победы и консолидации новой политической элиты. Он начинается с победы восставших, лидеры которых берут на себя руководство государственным аппаратом. Новые руководители, чтобы закрепиться у власти, должны принять ряд немедленных решений.
Они сталкиваются со сложными задачами в экономической, административной, международной и прочих областях, для которых необходимо найти эффективные формулы, что сделать весьма непросто. Как правило, новый государственный аппарат не располагает надёжным бюрократическим и техническим персоналом, который мог бы способствовать выработке подобных формул, и поэтому вполне нормально, что на этом этапе совершается множество ошибок, которые могут быть исправлены лишь с течением времени и по мере приобретения опыта.
Новая элита не доверяет бюрократии прежнего режима, а бюрократия, верная политическим целям новой элиты, пока еще отсутствует. Элита не располагает также квалифицированным техническим персоналом, чтобы привести в движение экономическую систему. Поскольку на этом этапе политической элите необходимо иметь на ключевых постах доверенных людей, государственные и хозяйственные должности предоставляются лицам, не обладающим необходимой квалификацией, но обеспечивающим выполнение политических директив. Поэтому импровизация на данном этапе практически неизбежна.
Для преодоления этих недостатков элита организует ускоренную подготовку квалифицированного персонала, который был бы одновременно надёжным с политической точки зрения. Ещё одной проблемой, с которой сталкиваются члены новой элиты, является организация военного аппарата, который соответствовал бы её политическим целям, поскольку прежний аппарат разрушен вследствие свержения старого режима.
После того, как восставшие захватывают рычаги управления государственным аппаратом, между революционными руководителями часто возникают разногласия относительно дальнейшего курса. Эти разногласия могут перерастать во внутреннюю борьбу, которую её участники стремятся завершить как можно быстрее, чтобы не замедлять хода революции. Судьба руководителей, потерпевших поражение во внутренней борьбе, может быть разной: они могут уйти в безызвестность, уехать в ссылку, расстаться с жизнью или продолжать борьбу против нового режима.
Поэтому говорят, что революция пожирает собственных сыновей.
Четвёртый этап революционных процессов мы назвали институционализацией. Этим термином мы обозначили создание, укрепление и развитие новых экономических, политических, культурных и прочих институтов, которые и будут определять профиль общества в целом.
На этом этапе укрепляется власть политической элиты, импровизация сходит на нет вследствие появления бюрократического и технического аппарата, военный аппарат действует согласованно, нормализуются международные отношения режима, а в учебных заведениях проходит подготовку новое поколение, имеющее иную идеологическую ориентацию. Таким образом, в случае успеха революционные процессы завершаются институционализацией, созданием новых форм коллективного существования, которые также будут защищаться новой политической элитой, в том числе и с использованием насилия.
Понятно, что описанные нами выше четыре этапа революционных процессов не отделены друг от друга жёсткими границами, а, напротив, взаимопересекаются.
В ходе революционных процессов лидеры (хотя они и составляют меньшинство) преодолевают с помощью идеологических и организационных мероприятий апатию широких масс, используя для этого мобилизующий политический миф, изображающий будущее общество, в котором коллективные потребности будут удовлетворяться на равной и справедливой основе. Социальная революция предполагает не только отрицание существующего общественного порядка, но и утверждение отличного от него общества будущего.
Большая часть людей, участвующих в революции, устремляет при этом взгляд на общественный идеал, к которому стремятся революция и ее лидеры. Конечно, есть и такие люди, которые участвуют в революциях с холодным и расчётливым цинизмом. Революции совершаются людьми, а не богами, и поэтому было бы наивным полагать, что всё, связанное с ними, является выражением исключительно высоких нравственных идеалов.
Одной из главных опасностей, которой подвергаются революционные процессы после своей консолидации и институционализации, является предоставление привилегий определённым группам. Когда это происходит, возникает острое противоречие между идеалами, провозглашёнными новой политической элитой, и привилегиями определённых групп.
Это порождает критику и глубокое беспокойство в широких слоях общества.
Однако, чистоте революционных процессов угрожают не только привилегии, но и самая обыкновенная коррупция. Революционные режимы не имеют иммунитета от коррупции, понимаемой как использование политического влияния в личных целях.
Объективный анализ революционных процессов показывает и вынуждает нас признать сосуществование в них героизма и беззаветного самоотречения, с одной стороны, и привилегий и коррупции с другой.
Относительно часто встречающейся чертой социальных революций является расхождение между первоначальными целями и их конкретным воплощением. Случается, что эти цели не реализуются в действительности, как это предполагалось, или что их достижение требует более длительного исторического периода. Новые экономические, политические и культурные институты не всегда могут возникнуть в короткий срок, тем более, что наследие предреволюционного периода ощущается повсюду.
Всё это может породить чувство разочарования, используемое врагами режима. Революционная элита всё более понимает, что социальная действительность серьёзно сопротивляется переменам, что для её быстрого преобразования недостаточно контролировать легитимную политическую власть, что воплощение глубоких изменений требует жизни более чем одного поколения.
Самое сильное сопротивление, как подтверждают исследования, связано с сознанием людей. Дореволюционная идеология не исчезает сразу же после свержения старого режима.
Большинство населения по-прежнему интерпретирует мир на основе прежних форм мышления и оценки, что серьёзно препятствует возникновению новых форм общественной организации. Исторический опыт показывает, что преобразование общества в целом является чрезвычайно трудной задачей, которая может быть решена лишь в течение длительного исторического периода.

Контрреволюция

Контрреволюция это политическое движение, руководимое отстранёнными от власти группами, их представителями или людьми, порвавшими с революцией, целью которого является свержение новой элиты, для чего обычно используется вооружённое насилие. Состав контрреволюционных движений может быть не однородным, что часто приводит к внутренним расколам. Общей целью различных контрреволюционных групп является возвращение власти и утерянных позиций. До начала своих действий контрреволюционеры должны решить три важнейшие проблемы: финансирования, набора и снабжения своих сил.
Для этого они могут использовать средства эмигрантов, своевременно переведённые за границу, а также поддержку стран, заинтересованных в ликвидации революционного режима.
Свергнутые революцией господствующие группы лишь в редких случаях смиряются со своей судьбой, поэтому революция, как правило, сопровождается попытками контрреволюции. В ходе этих попыток используются реальные трудности революционного процесса, которые ещё более усиливаются, благодаря экономическому саботажу, политической пропаганде и вооруженному насилию.
Однако, контрреволюции могут приводить и к последствиям, прямо противоположным тем, к которым стремились их лидеры, если массы сплачиваются вокруг революционной элиты, чтобы не допустить возвращения старых господствовавших групп. Тем не менее, если контрреволюция добивается успеха, начинается этап открытой реставрации власти этих групп.
Важно отметить, что контрреволюционные движения стремятся скрыть свое стремление к реставрации прежних порядков, пытаясь представить себя как выразителей народного протеста.

Политические системы и легитимность

Политические элиты, как мы уже отметили, включают лиц, осуществляющих в государстве власть, как правило, на основе гегемонии. Реально именно они, в конечном счете, принимают главные решения в рамках политической системы, отдают приказы и контролируют их выполнение посредством бюрократического аппарата.
Элиты осуществляют политическую власть над обществом в целом. Представители элит, в большей или меньшей степени, сознают привилегированность своего положения, связанную с осуществлением ими государственной власти, и ощущают свое отличие от остальных членов общества.
И в самом деле, между представителями власти и теми, кто входит в политическую элиту, имеется несомненное различие. Принадлежность к элите, как правило, сопровождается рядом привилегий, которые различаются в зависимости от политической системы и исторической эпохи.
Они связаны с высоким социальным престижем и обладанием правом принятия решений на высоком уровне, куда не допускаются лица, не входящие в элиту.
В различных обществах, разделенных на касты или сословия, социальные группы, обладающие реальной гегемонией на социально-экономическом уровне, определяют состав политической элиты, создавая тем самым в известной степени гарантии, стабильность в общественной системе и воспроизводство существующих и закрепленных ими общественных отношений. Отношения между элитой группами, обладающими всей полнотой власти весьма сложны, поскольку в некоторых случаях элита может представлять интересы только определенной части этих групп, не удовлетворяя ожиданий прочих.
Так, например, политическая элита капиталистической страны в одних случаях выражает, в первую очередь, интересы промышленной буржуазии в ущерб требованиям финансовой буржуазии, а в другом случае наоборот. Понятно, что в конечном итоге элита, гарантируя стабильность общества в целом, отражает общие интересы гегемонии обеих групп.
Здесь важно подчеркнуть, что не следует смешивать господствующие в обществе на социально-экономическом уровне касты, сословия и классы с политической элитой, хотя последняя может отражать их интересы. Элита представляет собой меньшинство даже в сравнении с представляемыми ею кастой, сословием или классом.
Ее члены, как правило, происходят из этих групп, хотя могут быть и исключения из этого правила. Например, в некоторых современных капиталистических странах многие известные представители политических элит, имеющие социал-демократическую ориентацию, происходят из рабочих семей. Это, однако, не мешает им адекватно воспринимать интересы буржуазии и весьма эффективно защищать их. Более того, иногда в элите могут оказаться лица из социальных слоев, власть которых была свергнута.
В связи с этим следует подчеркнуть, что, в конечном счете, важны не социальное происхождение входящих в элиту лидеров, а те интересы, которые выражаются в их конкретной политической деятельности. Это означает, что связь между социальным происхождением членов элиты и занимаемым ими политическим статусом и политической позицией, проявляющейся в руководстве государством, не является механической.
Здесь, как и во многих других случаях, жизнь отвергает жесткие прямые зависимости и схемы.
До сих пор мы ограничивались общей констатацией того факта, что в политических системах четко проявляется разделение между элитой и остальной частью общества. Однако, строгий анализ требует провести более конкретное разграничение между членами общества, не принадлежащими к элите. В этой группе, составляющей подавляющее большинство любой политической системы, необходимо констатировать наличие некоторого числа лиц, стремящихся к включению в элиту.
Они могут использовать для достижения своей цели самые разные средства от соперничества на выборах до насильственного захвата власти. Кроме того, нужно отметить, что вне элиты имеются и целые группы, борющиеся за доступ в нее и, соответственно, за возможность осуществлять политическую власть в государстве. Их мотивы могут быть различны. Уже говорилось, что принадлежность к элите дает социальный престиж и возможность принятия решений.
Однако, могут быть и другие причины, побуждающие группу лиц самоотверженно бороться, для того, чтобы войти в элиту. Например, группа может вести политическую борьбу, вдохновляясь планом глобального преобразования общества.
Такая борьба может потребовать больших личных жертв, но план изменения общества обладает достаточной притягательностью, чтобы явиться побудительным мотивом для политической деятельности повстанческой группы. Было бы ошибкой полагать, что те, кто стремится войти в элиту, руководствуются исключительно эгоистическими мотивами. Нетрудно привести множество примеров из истории, доказывающих, что многим группам на первом этапе их политической деятельности было что терять и не приходилось надеяться на выигрыш.
Из этого следует вывод: в политической жизни есть место и известному героизму, и самопожертвованию ради дела, которое считают справедливым. Конечно, героические поступки в политической жизни не относятся к числу самых распространенных, однако они в ней, несомненно, присутствуют, и это следует признать.
Политическая жизнь протекает не только под знаком эгоистических страстей и разнузданных амбиций. Самопожертвованию и самоотречению также есть в ней место (хотя место это более скромное), и проявляются они лишь в исключительных случаях.
Уместно вспомнить предложенное Максом Вебером различие между лидером, живущим для политики, самоотверженно преданным своей цели, и лидером, живущим от политики, то есть пользующимся ею в своих интересах.
В отношении политических элит и тем, кто стремится быть включенным в них, могут проявляться две противоположные тенденции. С одной стороны, они могут препятствовать реализации подобных стремлений всеми доступными им средствами. В этом случае политические элиты уподобляются крепости, осажденной врагами, которые хотят разрушить ее стены.
В закрытых элитах обновление руководителей проводится медленно, а их члены с трудом приспосабливаются к изменению обстановки. Для их деятельности характерны консерватизм и застылость форм и методов.
Возрастает изолированность подобных элит от остальной части общества, что в определенных обстоятельствах может облегчить их свержение соперниками.
С другой стороны, элиты могут быть, так сказать, избирательно открытыми, позволяя входить в свой состав тем, чье присутствие может сказаться на них живительным образом. Включая в себя людей извне, открытые элиты могут лишать массы их руководителей. Открытость элит облегчает процесс обновления их лидеров и делает поведение их членов в новых непредвиденных условиях более гибким. К тому же лица, первоначально находившиеся вне элит, проникая в них, усваивают их интересы и, таким образом, укрепляют их власть.
Можно сказать, что внутреннее обновление элит является необходимым механизмом их стабильности. И это понимали проницательные лидеры, которые без колебаний включали в состав элит возможных противников, становившихся при этом преданными союзниками. Таким образом, новые члены элиты не только нейтрализуются, но их способности используются для других целей. Следовательно, сентенция обновиться или умереть широко применима по отношению к элитам.
Важно отметить, что речь идет не об обновлении вообще, а о своевременном обновлении. Известны примеры политических элит, которые оказывались на краю пропасти, когда было уже поздно, и нельзя было избежать крушения.
В подобных случаях запоздалые усилия уже не могут предотвратить появление новой элиты, которая мирными или насильственными средствами завоевывает политическую власть.
До сих пор мы рассматривали структуру и динамику элит, теперь же должны уделить внимание еще одному фундаментальному аспекту оправданности их власти.

Принципы легитимности

В предшествующих главах уже отмечалось, что политические элиты осуществляют свою власть в государстве, опираясь не только на физическое насилие или на привычку масс к послушанию. Они всеми средствами пытаются добиться добровольного признания своей власти со стороны тех, кто не принадлежит к элитам.
В случаях, когда политические элиты осуществляют власть, опираясь на широкое согласие со стороны масс, мы имеем дело с легитимным правительством. Легитимной является такая власть элит, которая принимается массами, а не просто навязывается им.
Согласие достигается при помощи определенных верований, действующих в рамках политической системы. Эти верования и навязываются принципами легитимности, иными словами, социально значимыми причинами, обосновывающими в данный момент право элит приказывать и обязанность масс подчиняться.
Принципы легитимности могут иметь истоки в древних традициях, революционной харизме или действующем законодательстве, идеологическом обеспечении, однако, главным является то, что они обладают подчиняющей силой, направленной на укрепление стабильности политической системы.

Составляющие элементы государства

Таким образом, государство - это не некое существо, находящееся над обществом и независимое от него, как пытаются представить авторы некоторых концепций. Конечно, сам термин государство в определенной степени способствует субстанциализации этого явления и его рассмотрению как некой вещи, не зависимой в своем функционировании от людей. Однако, в действительности государство - не более чем определенный тип юридически регулируемого социального поведения и соответствующих ему социальных (общественных) отношений, существующих в конкретных пространственно-временных условиях. Государство - не физическое явление, которое может быть выявлено при помощи органов чувств, а социальный факт, предполагающий юридически нормированное иерархическое взаимодействие его членов.
Когда мы говорим о государстве, то имеем в виду определенные отношения между людьми, юридически регулируемые теми, кто уполномочен выполнять подобные функции. Многие видные политические мыслители Аристотель, Маккиавелли, Фома Аквинский, Локк, Вольтер, Монтескье, Кант, Гегель, Ленин, Карамзин, Соловьев, Бердяев, Ильин, Кельзен и другие - писали об этом.
Ханс Кельзен, писал: Государство - это не люди, которых мы видим и трогаем и которые занимают определенное место в пространстве, но лишь система норм, содержанием которых выступает определенное человеческое поведение2.
Коллективное поведение людей, их отношения друг с другом, выступают как составная часть государства в той мере, в какой оно регулируется или подчиняется направляющему его определенным образом действующему юридическому порядку.
Как нами отмечалось, государство - это коллективный феномен, существующий в конкретном пространственно-временном контексте. Пространственно-временной характер государства определяется тем фактом, что юридический порядок действует на конкретной территории и в конкретное время.
Юридический порядок определенного государства действует не вечно и не во всех государствах. Его применимость ограничена определенной территорией и конкретным отрезком времени.
Таким образом, государство - это сложное социальное явление, отличительной чертой которого является принудительная регуляция поведения людей посредством нормативных актов. Природа государства сложна, она имеет ряд тесно связанных друг с другом измерений. В их число входят: а) пространственно-временной контекст, в котором существует государство, б) иерархически организованное коллективное поведение и в) нормативный порядок.
Государство основывается, поддерживается, обусловливается и изменяется комплексом социальных явлений и общественных отношений, регулируемых в нормативном порядке.
При этом, речь идет не об абстрактном нормативный порядке, изолированном от поведения людей, а о таком порядке, который, напротив, направляет поведение людей. При необходимости, для этого используется принуждение.

Составляющие элементы государства

Государство это политическая общность людей и отношений, составляющими элементами которой являются территория, население и власть. Территория это пространственная основа государства.
Следует сказать, что, хотя государство это социальный (общественный) феномен, он не мог бы существовать без физической, материальной опоры. Физическая основа представляет собой одно из условий, делающих возможным существование государства. Без нее нельзя было бы даже представить себе государства в реальном мире.
В конечном счете, без территории государства не существует (хотя теоретически территория, ее размеры могут существенно изменяться в течение времени). Государство может изменять свои границы, например, в результате военных действий. Одной из многочисленных форм расширения государством его территориальной сферы является колониальная экспансия, вследствие чего образуются крупные империи.
В подобных случаях колониальные зоны относятся к территориям империи, несмотря на значительные расстояния и социально-культурные различия между метрополией и колониями. Территория есть пространство государства, занятое его населением, где в полной мере действует власть политической элиты, реализуемая посредством юридических норм. Одна из главных целей элит, не состоящих на службе иностранных держав, заключается в гарантировании территориальной целостности государства, для чего используются различные средства от дипломатических до военных.
Кроме того, обеспечение территориальной целостности требует тщательной демаркации границ каждого государства и их закрепления в документах международного права, например, в договорах. Хорошо известно, что одним из главных источников международных конфликтов являются пограничные споры между смежными государствами.
В современном мире существует огромное количество пограничных споров, которые переходят в хроническую стадию и постоянно угрожают миру. Следует отметить, что постоянная напряженность в подобных зонах оказывает вредоносное воздействие не только на международные отношения, но и на экономическую жизнь государств- участников пограничных споров, вынужденных из-за этого поддерживать гонку вооружений, и, соответственно, тратить громадные средства.
Возникновение и исчезновение государств связано, прежде всего, с территорией; именно этим объясняется тот факт, что целостность государств становится предметом самых острых конфликтов.
Территория государств включает землю, недра, воздушное пространство и территориальные воды; она не может быть сведена к так называемой твердой земле. Это означает, что государство поддерживает в перечисленных средах свою суверенную власть и имеет право защищать их от внешнего вторжения со стороны других государств и частных лиц.
В современном мире проблемы, связанные с территорией государств, значительно осложнились из-за таких явлений, как колониализм и неоколониализм. Как уже отмечалось, следствием колониального господства в его классическом виде было включение в состав империи периферийных территорий.
При этом возникали отношения открытой политической, административной и экономической зависимости, опирающиеся на военное превосходство метрополии. Возникновение новых независимых государств означало для империи потерю принадлежавших им ранее территорий. Именно это произошло в результате распада Римской и Византийской империй, освобождения латиноамериканского континента от власти Испании в XIX в., распада английской, французской, бельгийской, голландской и португальской колониальных империй после второй мировой войны, распада Советского союза и социалистического лагеря.
Новые независимые государства заняли территории, ранее входившие в состав империй.
После того, как классический колониализм в описанной нами форме вступил в полосу кризиса, и была обеспечена полная территориальная целостность новых государств, возникает неоколониализм. При неоколониальном господстве признается юридическая самостоятельность новых государств в международном сообществе, однако, господствующие государства обладают над зависимыми от них огромной властью, доходящей до нарушения их суверенитета на части территории. Это происходит, например, когда зависимые государства уступают часть своей территории для строительства иностранных военных баз, не получая какого-либо контроля над ними, или когда эти государства позволяют эксплуатировать свои природные ресурсы, не имея от этого никакой, или почти никакой выгоды. Понятно, что в этих случаях не происходит потери государством всей своей территории, но его власть над ее частью ограничивается.
На этих землях возникают не подчиненные контролю государства военные и экономические анклавы.
Еще одной формой ограничения власти государства над частью его территории является занятие этой части иностранными войсками, несмотря на негативное отношение населения. Наконец, власть государства над частью его территории ослабляется вследствие партизанской борьбы, когда повстанцы создают так называемые освободительные зоны.
Формально эти зоны входят в состав государственной территории, но правительство не имеет в них реальной власти, поскольку военный, физический контроль осуществляется лидерами повстанцев, создающими специальные органы управления, которые принимают белее или менее развитую форму.
Из изложенного нетрудно сделать вывод, что относительно стабильная и обладающая гарантированной целостностью территория является существенным условием сохранения государства. Именно вокруг вопроса о контроле над физической основой государства разворачиваются многие внутренние и внешние политические конфликты.
Вторым составляющим элементом государства является население, то есть человеческое сообщество, проживающее на его территории и подчиняющееся его власти. В этом случае мы сталкиваемся с национальной проблематикой, а также с вопросами отношений между народом и государством. Народ в качестве родового понятия может быть охарактеризован как относительно широкая социальная группа, члены которой обладают чувством принадлежности к ней благодаря общим чертам культуры и историческому сознанию.
Люди, принадлежавшие к какому-либо народу, обладают более или менее выраженным сознанием вхождения в отличную от других общность. Национальное сознание предполагает отождествление себя с общими культурными ценностями, а также наличие эмоциональных солидарных связей между лицами, принадлежащими к одной нации. Таким образом, понятие народ можно определить, главным образом, в социально-культурных и исторических терминах.
Это означает, что, несмотря на социально-экономическую дифференциацию внутри народа, сохраняются связи национальной солидарности. Иными словами, различия между существующими в рамках народа кастами, сословиями и социальными классами не препятствуют развитию сознания и чувства принадлежности к отличной от других национальной общности.
Народ это коллективный феномен, в рамках которого неоднородность подгрупп, обладающих специфическими социально-экономическими интересами, может сосуществовать с однородностью национальных сознания и чувства. Именно поэтому народ выполняет интегрирующие функции по отношению к входящим в него подгруппам.
Население государства может состоять из одного народа или быть многонациональным. В настоящее время имеется множество многонациональных государств, таких как Великобритания, Бельгия, Россия, Швейцария, Украина, Канада, население каждого из которых принадлежит к различным национальным группам. Даже в том случае, когда на различные национальные группы, сосуществующие на территории одного государства, распространяется его политическая власть, отношения между ними часто бывают напряженными, а в особых случаях и конфликтными. В многонациональных государствах внутренний конфликт может повлечь опасность для политической стабильности, поскольку возникающие в подобных случаях сепаратистские национальные движения стремятся создать самостоятельное государство.
В некоторых случаях сепаратистские движения ведут вооруженную борьбу в форме террористической деятельности за достижение национальной независимости, как это делают, например, чеченцы, баски, ирландцы и пр.
Для того, чтобы смягчить конфликты между национальными группами, политическая элита зачастую создает государство на федеральной основе; при этом каждая из национальных групп имеет общественные политические органы, управляющие ее делами в рамках определенной автономии. Это не означает, что все многонациональные государства представляют собой федерации, однако федерализм действительно содействует смягчению конфликтов между национальными группами.
Еще одним средством, используемым с той же целью, является создание так называемых автономных провинций, которые, не обладая такой же независимостью, как входящие в состав федерации государства, все же пользуются значительными прерогативами.
Из изложенного следует, что любое государство опирается, по крайней мере, на один народ, хотя, в некоторых случаях, возникают и многонациональные государства. Понятно также, что, хотя не существует государства без национальной основы, могут существовать народы без государства.
Так было с еврейским народом до создания государства Израиль в 1948 г. Таково положение палестинского народа, который до сих пор не смог создать собственного государства. Итак, нация это необходимое, но недостаточное условие формирования государства, для чего необходимы также территория и государственная власть.
Одним из политических феноменов, неоднократно отмечавшихся в истории человечества, является национализм, то есть страстная и даже агрессивная приверженность к своей национальной общности. У национализма могут быть различные формы и последствия.
Действительно, существует экспансионистский национализм, толкающий политические элиты к подчинению других государств с целью использования их ресурсов. Но есть также и национализм оборонительного толка, выступающий как своеобразная преграда внешней агрессии и являющийся, таким образом, средством выживания государств.
Как показывает современная история, экспансионистский национализм обеспечивает необходимую внутреннюю сплоченность государств, подвергающихся военной, экономической или дипломатической агрессии.
Национализм в его различных формах по-прежнему остается мощной политической силой. Им были вызваны многие войны и революции, способствовавшие изменению лица нашей планеты.
Иллюзией было бы полагать, что в настоящее время национализм уступил место конфликту идеологий. Он осуществляет свое воздействие вместе с идеологиями и посредством их. Трагическим примером подобного рода может послужить первая мировая война.
Социалистические лидеры того времени полагали, что народные массы различных стран не будут воевать, если им объяснить, что война несет лишь пользу капиталистам. Иными словами, они взывали к политическому сознанию масс, веря, что подобным образом им удастся нейтрализовать национализм. Печальный результат известен.
Миллионы людей отправились на поля битв, подталкиваемые непримиримым национализмом, который, несмотря на свои разрушительные последствия, через несколько лет возродился с еще большей силой.
В современную эпоху мы были свидетелями многообразных усилий, направленных на создание международных организаций и установление правил игры в мировом сообществе, которые могли бы предотвратить возможные трагические последствия национализма. Однако, деятельность Лиги Наций, Организации Объединенных Наций, проведение конференций по разоружению и прочее не привели пока еще к сколько-нибудь значительным успехам.
Иначе говоря, национальное и многонациональное государство, также как и национализм, остаются решающими политическими силами в современном мире.
Третьим составляющим элементом государства является власть, иными словами, отношения господства и подчинения, существующие между политической элитой и остальной частью общества.
Политическая элита принудительно навязывает власть, используя для этого юридические нормы. Как известно, принудительный характер юридических норм сказывается в той мере, в какой нарушение позволяет государственным органам применять санкции.
Власть осуществляется посредством этих норм, и именно к ним взывают правители и аппарат управления, чтобы направить поведение масс в определенное русло. Юридические нормы устанавливают, что именно нужно делать (хотя это никогда не выполняется в полной мере). В какой мере большинство населения конкретного государства соблюдает эти нормы, свидетельствует об эффективности как самых норм, так и существующих в государстве правовой системы и правовой культуры.
Таким образом, политическая власть при помощи правовых норм регулирует поведение населения данного государства. В рамках государства люди подчинены юридической системе, установленной и применяемой элитой и бюрократическим аппаратом. Естественно, что эта система не является нейтральной по отношению к интересам различных групп и классов общества.
Именно через нее группы, обладающие гегемонией в конкретном обществе, принудительно навязывают свою волю. Государство это отношения господства людей над людьми: есть те, над кем осуществляется господство, они должны признавать власть господствующих в данный момент. Власть правителей осуществляется посредством не рекомендаций, а приказов, то есть, имеет императивный характер. Если к власти проявляется неуважение, правители, опираясь на институциональный аппарат насилия (тюрьмы, суды, силы подавления и т.п.), могут применить санкции, предусмотренные юридической системой.
Понятно, что политическая элита вынуждается применять институциональное насилие на постоянной основе лишь в исключительных случаях, поскольку она обладает достаточно эффективными средствами прямого и косвенного убеждения для управления коллективным поведением масс. Институциональное насилие является последним аргументом, к которому прибегает политическая элита, когда социальные привычки к подчинению и их идеологическое обеспечение ослабляются, и возникает возможность свержения элиты.
Уместно подчеркнуть, что власть политической элиты в государстве имеет институциональный характер. Это означает, что не следует смешивать лиц, временно осуществляющих эту власть, с самой властью, принадлежащей политической общности (государству) и существующей в рамках всех социальных групп, которые осуществляют в конкретной ситуации свою гегемонию в обществе. Лица, входящие в элиту, меняются, однако институциональная власть государства от этого не исчезает, за исключением случаев, когда эти изменения сопровождаются уничтожением государства вследствие других причин: например, гражданской войны или подчинения другому государству. Понятно, что государство управляется элитой, состоящей из конкретных людей, однако, вследствие своей институциональности оно обладает относительной стабильностью, которая, как правило, выходит за рамки жизни отдельных людей и приобретает историческое измерение.
Именно это позволяет говорить, например, о государстве как о коллективном целом, отличном от входящих в него лиц. Правители меняются, а учреждение сохраняется. Конечно, без входящих в него людей государство не смогло бы существовать. Институциональный характер государства ни в коей мере не позволяет рассматривать его как абстрактную сущность, независимую от человеческой деятельности, как вещь в себе.
Мы подчеркиваем это потому, что в социальных (общественных) науках имеется тенденция к чрезвычайному гипертрофированию значимости коллективных феноменов с их последующим политическим абстрагированием, к их рассмотрению вне зависимости от человеческой деятельности. При этом говорят о государстве, обществе, социальных классах, забывая, что данные явления есть ни что иное, как результирующие парадигмы множества индивидуальных отношений.
Наконец, власть государства является суверенной, то есть, на его территории она выступает как высшая власть, а в мировом сообществе как самостоятельная. Это означает, что государственная власть юридически стоит над властью любого другого учреждения, находящегося на территории данного государства.
В международных же отношения суверенитет выражается в том, что власти данного государства не обязаны юридически выполнять приказы других государств.
Внутренний и внешний юридический суверенитет постоянно подвергается давлению со стороны национальных и межнациональных групп. Кроме того, наличие мирового сообщества государств и международных организаций ставит деликатную проблему: где границы внешнего суверенитета?
Итак, подводя итог сказанному, следует сделать следующий вывод: государство это политическая целостность, образуемая национальной и многонациональной общностью, закрепленной на определенной территории, где поддерживается юридический порядок, установленный элитой, которая монополизирует институциональную власть, обладая законным правом применения принуждения.

Функции государственной власти

Государственная власть, осуществляемая политической элитой, имеет две функции: посредническую и управленческую. Прежде всего, следует подчеркнуть главное назначение государственной власти организацию общества на основе интересов группы, обладающей гегемонией. С этой целью элита создает и воспроизводит, (если остальная часть общества позволяет ей), политико-бюрократический аппарат, обеспечивающий ее сохранение как целостность.
Уже отмечалось, что в обществах, разделенных на касты, сословия или классы, возникают социальные конфликты, которые могут быть урегулированы лишь властью, возвышающейся над частными интересами. Понятно, что, в конечном счете, государственная власть разрешает конфликты в интересах групп, занимающих господствующие и политически лидирующее положение в конкретных обществах, хотя ради этого она вынуждает их пойти на уступки массам.
Таким образом, политическая элита под давлением государства превращается из участника в нейтрализатора социальных конфликтов. Она вынуждена искать формулы компромиссов, которые, сохраняя основы существующей и приемлемой для элиты социальной системы, отодвигали бы опасность лобового столкновения социальных групп. Эту функцию государственной власти мы можем назвать посреднической, причем необходимо еще раз подчеркнуть, что данная функция не является нейтральной.
Она направлена на защиту особых специфических интересов господствующих слоев общества. Понятно, что в ходе выполнения этой функции политическая элита вынуждена в той или иной мере ограничивать претензии данных слоев, предлагая и навязывая такие решения, которые в большинстве случаев удовлетворяют вступившие в конфликт группы.
Уже отмечалось, что в некоторых случаях элита с помощью государства вынуждена заставлять господствующие группы принимать условия соглашений, поскольку в некоторые конкретные моменты требования масс обладают значительной поддержкой как внутри общества, так вне его. При подобных обстоятельствах проницательная элита, не изменяя существенным образом социальной системы, предупреждает опасный для интересов господствующих групп политический, социальный, а, возможно, и военный кризис. Показательным и относительно часто встречающимся фактом является непонимание представителями господствующих слоев сути навязываемых элитой соглашений, вследствие чего они могут даже обвинить ее в предательстве.
Однако, это лишь видимость, прикрывающая политическую ловкость, с которой реализуется известный принцип: необходимо что-нибудь изменить, чтобы целое осталось неизменным.
Элита должна выполнять посреднические функции не только между господствующими и подчиненными группами; в некоторых случаях она вынуждается выступать в качестве арбитра в конфликтах между различными частями самих правящих групп. Конфликты внутри господствующих групп могут оказаться столь же, или даже еще более опасными для их общих интересов, чем их конфликты с массами.
Поэтому прозорливая элита стремиться восстановить единство правящих групп, используя для этого убеждение, а в случае неудачи и открытое принуждение.
До сих пор речь шла о функции элиты по урегулированию внутренних конфликтов. Следует, однако, добавить, что элита ответственна и за решение внешних конфликтов, за регулирование отношений с зарубежными государствами. Среди стоящих перед ней задач организация национальной обороны и осуществление дипломатических отношений.
Умение элиты руководить национальной обороной, регулировать международные отношения является столь важным, что она может укрепить или потерять свою власть в зависимости от успеха или неуспеха в этом деле. Можно привести целый ряд случаев, когда элита укрепляла свою власть, обеспечивая в военных конфликтах национальную безопасность, или когда она расплачивалась за поражение высокой ценой потери власти и последующего наказания.
Кроме того, излишние уступки элиты другим государствам также могут стать причиной потери ею престижа и обвинений в предательстве национальных интересов. Поэтому политическая элита, чтобы сохранить свою легитимность, должна бороться за сохранение суверенитета своего государства в мировом сообществе.

Типы легитимности

Говоря метафорически, они образуют магическую формулу, на которой основываются отношения власти и подчинения в любой политической системе. Именно поэтому элиты крайне болезненно реагируют на отрицание подобных принципов. Принципы легитимности, в конечном счете, оправдывают тот факт, что меньшинство управляет, а большинство подчиняется. Неравное распределение политической власти в любом обществе является чрезвычайно шокирующим явлением.
Поэтому власть имущие ощущают необходимость найти такие оправдания этому факту, которые принимались бы людьми, отдаленными от власти.
Чтобы не основываться на одном лишь физическом насилии, власть элит нуждается в активном или пассивном согласии. В противном случае, элита будет испытывать постоянное беспокойство и будет вынуждена концентрировать свои усилия, прежде всего, на насильственном подавлении своих противников. При таком предположении отношения между элитой и остальной частью общества могут характеризоваться как беспощадная война.
Действующие принципы легитимности устанавливают минимум доверия между элитой и теми, кто в нее не входит. Те, кто командует, в подобном случае чувствуют, что они делают это на законном основании, а те, кто подчиняется, рассматривают их претензию как легитимную.
Конечно, элиты понимают, что даже политическая власть, основанная на самых прочных принципах легитимности, при определенных условиях может быть свергнута. В этом смысле власть любой элиты является в большей или меньшей степени достаточно хрупкой.
В истории существует множество примеров неприступных по видимости элит, которые были свергнуты в относительно короткие сроки.
Между легитимностью элит и применением насилия существует обратная связь. Действительно, чем более прочно принципы легитимности укоренились в общественном сознании, тем менее необходимым является использование насилия.
Напротив, систематическое использование насилия становится неизбежным, когда элита лишена широкой легитимности. Иными словами, легитимные элиты предпочтительно, хотя и не исключительно, используют убеждение, в то время как нелегитимные делают упор на применение насилия как средстве навязывания своей воли, поскольку она отвергается большинством членов данного общества.
Очевидно, что легитимность может быть как завоевана, так и потеряна. Сроки завоевания элитой легитимности различны в зависимости от обстоятельств, а ее потеря вызывается различными факторами.
Таким образом, легитимность является одним из основных элементов политических систем, вследствие чего во все эпохи элиты стремились ее добиться и решительно боролись с теми, кто ставил их легитимность под вопрос.

Типы легитимности

Политические системы различаются между собой по принципам легитимности, на которых они основаны. Краткий исторический обзор политических систем показывает, что с целью завоевания признания управляемых элиты использовали различные принципы легитимности.
Поэтому важно рассмотреть основы классификации принципов, оказывающих до сих пор влияние на политическую действительность.
Как известно, типология легитимности пользуется широким признанием в общественных науках и неоднократно применялась в различных исследованиях. Не претендуя на анализ всех специфических черт принципов легитимности в каждой исторически сложившейся политической системе, попытаемся свести их разнообразие к трем основным принципам: традиции, закону и харизме. Следует подчеркнуть, что при этом речь идет об идеальных типах, то есть абстракциях, не существующих в политической действительности в чистом виде. В конкретных политических системах эти три типа переплетаются при преобладании одного из них, что позволяет нам характеризовать соответствующую систему как традиционную, законную и (или) харизматическую.
Высказав эти методологические замечания, приступим к характеристике упомянутых типов.
Традиционная власть основывается на вере в священный характер норм, управляющих коллективной жизнью с незапамятных времен. Эти освященные обычаем нормы выступают как основа отношений управления и послушания. Они указывают, кто имеет право на власть, а кто обязан подчиняться ей. Традиционные нормы рассматриваются как нерушимые, и неподчинение им ведет к применению установленных обществом санкций.
Подобные политические системы характеризуются отсутствием динамики, так что они могут существовать целые века без существенных изменений. Подавляющая тяжесть традиции ведет к тому, что люди вновь и вновь воспроизводят отношения власти и подчинения на протяжении жизни многих поколений. Таким образом, подобные политические системы глубоко консервативны, их элиты обосновывают свою власть усиленной временем традицией. На вопрос о том, почему власть принадлежит элитам, следует ответ, что так было всегда.
Создание новых норм, изменяющих политическую систему, считается невозможным в принципе. Традиционные нормы оказывают обязывающее действие на членов элит, как и на других членов общества.
Власть традиции такова, что, когда лидеры нарушают ее, они могут потерять легитимность в глазах масс. В этом смысле власть элиты жестоко ограничивается той же самой традицией, которая придает ей легитимность.
Если элита данного типа нарушает древнюю традицию, может произойти традиционалистская революция с целью ее восстановления. Одним из наиболее исторически развитых выражений традиционной власти стали общества древних восточных империй (Египет, Вавилон, Персия, Китай и пр.) и средневековой Европы.
Легальная власть основывается на признании добровольно установленных юридических норм, направленных на регулирование отношений управления и послушания. Наиболее развитой формой этого типа власти является конституционное государство, в котором беспристрастные нормы четко обозначают правила его функционирования.
С другой стороны, эти нормы открыты изменениям, для чего имеются установленные законом процедуры. В системах подобного типа власть политической элиты легитимируются царством закона. Для обоснования своей власти элита обращается к действующему законодательству. В современном государстве (как утверждает Х. Кельзен) конституция является основной нормой, на которой базируются все более или менее значимые нормы (законы, решения, постановления и т.п.) Именно эта основная норма устанавливает беспристрастные правила, которые должны соблюдаться как управляющими, так и управляемыми.
Кроме того, имеются институциональные механизмы, призванные контролировать выполнение этих правил.
Третьим типом власти является харизма. Харизматическая власть основывается на личности лидера, которому приписываются исключительные черты. Массы испытывают преклонение перед лидером, которого они считают ясновидящим вождем.
Между лидером и массами устанавливаются интенсивные эмоциональные связи. Власть харизматического типа порывает с привычками обыденной жизни. Со своей стороны, лидер полагает, что он выполняет историческую миссию и поэтому требует безусловной поддержки и послушания.
Лидер должен постоянно доказывать массам свою исключительность, совершая необыкновенные поступки. Повторение неудач может привести к потере им харизмы, иными словами, положения в глазах масс как исключительной личности.
Поэтому харизматическая власть является относительно нестабильной по сравнению с традиционной и легальной. Харизма тесно связана с качествами личности. В то время, как традиция и закон придают политическим системам определенную стабильность, власть харизматического лидера может превратиться во всеподчиняющую силу, направленную на осуществление глубоких институциональных изменений.
При определенных условиях харизматический лидер способен свергнуть традиции и действующие законы, чтобы установить новый порядок. Его политическая деятельность проходит в сфере неизведанного, где возникают неизвестные ранее альтернативы, предполагающие более или менее радикальный разрыв с прошлым.
Лидер при этом оперирует не существующими установлениями, действующими юридическими нормами или укоренившимися традициями, а собственным вдохновением. Слово харизматического лидера окружено ореолом непогрешимости, его писания возводятся в ранг священных книг, истина которых не может быть подвергнута сомнению.
В политических системах харизматического типа с особой остротой встает проблема наследования власти лидера. Действительно, смена у власти лидера, которому приписывались исключительные и непередаваемые качества, не может осуществляться в соответствии с обычными процедурами. Отсюда вытекают трудности этого процесса. На практике данная проблема решалась по-разному.
В некоторых случаях своего наследника назначал сам лидер или его самые близкие соратники. Если до своей смерти или утраты физических и умственных способностей лидер не назначил своего преемника, между его ближайшими соратниками разворачивалась борьба за власть. Она могла иметь самые разные последствия от внутреннего кризиса политической системы до исчезновения с политической арены группы, потерпевшей поражение. Лишь в редких случаях харизматические системы могут избежать пусть временного кризиса при смерти лидера, если проблема его преемника не решается своевременно и эффективно.
Оставленная смертью лидера пустота не может быть легко заполнена. Для того, чтобы политическая система установила утраченное равновесие, необходимо более или менее длительное время.
Харизматическая власть исторически существовала в самых разных политических системах. В качестве примеров власти подобного типа можно власть Юлия Цезаря в Римской империи, режим Наполеона во Франции, гитлеровский нацизм, фашизм Муссолини, социализм Ленина и Мао Цзедуна, правление Саддама Хусейна в Ираке и т.п. Эти примеры показывают, что харизматические политические системы могут возникать в рабовладельческих, капиталистических или социалистических обществах. Иными словами, харизма лидера, хотя она может быть связана с его идеями, зависит не только от них, сколько от эмоциональной приверженности масс.
В этом смысле, хиризматическая власть как таковая не является консервативной, реформистской или революционной, хотя и может служить любой из этих политических альтернатив.
Завершая изложение проблемы типов власти, следует еще раз напомнить о ее связи с конкретной политической действительностью.
Мы отмечали, что реально существовавшие политические системы представляли собой переплетение всех трех типов при преобладании одного из них. Иными словами, ни одна политическая система не является исключительно традиционной, легальной или харизматической; в ней представлены все три типа, причем один выступает в качестве основного. Поэтому не следует смешивать типы власти, выделяемые в качестве концептуального инструмента, с конкретной реальностью политических систем, где они проявляются лишь частично и в сочетании друг с другом.
Очевидно, однако, что без выделения этих идеальных типов осмысление реальных политических систем было бы невозможным.

Природа политической власти

Как уже отмечалось в предшествующих главах, в любой политической системе, наряду с основными классами, выделяются две группы: элита и массы. Политическая элита это активное меньшинство, монополизирующее власть в системе, а массы это все те, кто подчиняется этой власти. Политическая власть это тип отношений между господствующей элитой и подчиненной ей группами. Это иерархическое отношение между управляющими и подчиняющимися.
Элита это организованное меньшинство, осуществляющее свою власть над большинством, дезорганизованным в большей или меньшей степени. Она контролирует поведение масс посредством приказов, указаний, запрещений и (или) угроз использования физического насилия, если ее воля будет нарушена. Разделение на элиту и массы является общим для всех политических систем, и в нем коренится одна из важнейших причин их внутренних конфликтов. Следует подчеркнуть, что констатация этого фундаментального факта политической жизни ни в коей мере не предполагает, что элиты состоят из высших, а массы из низших людей.
Дуализм элиты и масс является фактом, не содержащим в себе какой-либо оценки.
Иерархическая структура властных систем является универсальным фактом, пренебрежение которым может привести на почву политических иллюзий. Этот факт означает лишь, что в политических системах имеется небольшая группа лиц, концентрирующая в своих руках принятие основных решений, причем возможности влияния на эту группу огромного большинства населения весьма ограничены. Власть и подчинение являются соотносительными политическими феноменами, иными словами, они предполагают друг друга.
Без подчинения нет власти, как без власти нет подчинения.
Элита владеет монополией на управление, то есть ее воля, в конечном итоге, является преобладающей, даже если при этом приходится преодолевать сопротивление, Сильная политическая элита способна сохранять целостность политической системы, в случае необходимости используя для этого физическое насилие. Элиты присваивают себе право осуществлять власть и говорить от имени прочих членов политической системы.
Поскольку принадлежность к политической элите предполагает престиж, возможность принятия решений и некоторые привилегии, обычно между теми, кто стремится быть включенным в нее, разворачивается ожесточенная борьба.
Массы подчинены элитам, что означает принятие в той или иной степени ее политической воли. Таким образом, политическое послушание предполагает согласие с приказами элиты и выполнение их. Массы подчиняются этим приказам вне зависимости от своего согласия с ними.
Фактически же массы, иногда пассивно, соглашаются с волей политической элиты. Без этого ни одна политическая система не могла бы функционировать хоть сколько-нибудь стабильно.
Именно поэтому в политических системах массы играют решающую роль. Как следствие, элиты заняты поисками принципов легитимности, которые оправдали бы в глазах масс их господствующее положение в системе.
Как разделение на элиту и массы является бесспорным фактом, несомненно, и то, что это разделение проявляется не в грубой форме, а надевает одежды легитимности. В политических системах власть и подчинение не предстают просто как факты, которые достаточно констатировать, но требуют оправдания, принимаемого и управляющими, и подчиненными.
Таким образом, обе группы ощущают достаточные основания для принятия и выполнения соответствующей им роли в политической системе. Элита чувствует необходимость изобрести и добиться признания массами основания легитимности, которое обеспечит ей относительную стабильность.
Массы, со своей стороны, требуют этого основания, чтобы согласиться со своей вынужденной подчиненной ролью.
Согласие масс с властью элит необходимо для функционирования любой политической системы. Без него элиты не могли бы установить свою власть.
Согласие может быть активным или пассивным, но оно всегда является последним основанием господства элит. Поэтому было бы ошибкой полагать, что политические системы движутся лишь волей элит, в то время как массы играют в них лишь второстепенную роль. Их активное или пассивное участие столь важно, что политическая борьба между элитой и теми, кто стремится войти в нее, то есть контр-элитой, в значительной степени направлена на завоевание воли масс.
Таким образом, два политически активных меньшинства, элита и контр-элита, разрабатывают свою стратегию с целью завоевания воли масс. Контр-элита включает в себя лиц, которые находятся под политической властью элиты, то есть представляют собой этот слой масс, однако она стремится сменить элиту в осуществлении этой власти.
Элита и контр-элита соревнуются между собой в борьбе за поддержку масс. Обе группы пытаются убедить массы в том, что именно они адекватно представляют их основные интересы. Рассматриваемая с этой точки зрения политическая борьба выступает как столкновение двух или более меньшинств на фоне масс, волю которых они пытаются завоевать.
Понятно, что идеологическая легитимность является не единственным фактором, укрепляющим отношения власти и подчинения. Важнейшим фактором в политических системах выступает принуждение.
Без него власть элит была бы непрочной и постоянно страдала бы от неуважения масс. Посредством принуждения элиты вынуждают массы выполнять свою волю, применяя в противном случае санкции. Угроза физического насилия и его реальное использование являются, в конечном счете, основанием для власти политических элит. Если убеждение не приносит результатов, применяется насилие.
Насилие это важнейший элемент любой политической системы. Без него ни одна из них не могла бы существовать в условиях возможного неуважения со стороны масс.
Итак, в любой политической системе имеются легитимированные идеологически и опирающиеся в конечном итоге на институционализированное насилие отношения власти и подчинения.

Бюрократический аппарат в политических системах

Мы уже видели, что политические элиты осуществляют свой власть над массами не непосредственно, а используют для этого бюрократический аппарат. Этот аппарат выполняет роль посредника между вершиной и основанием политических систем. В самых различных исторически существовавших политических системах можно обнаружить посредническую функцию, осуществляемую группой чиновников, на которую возложена ответственность за управление повседневными делами.
Эта функция предполагает принятие решений, и поэтому о бюрократическом аппарате можно говорить как об одном из основных элементов политических систем. Прежде всего, представители бюрократии осознают свою роль и претендуют на выражение общих интересов общества. Однако, даже поверхностный анализ показывает, что объективное положение бюрократии в политических системах приводит к возникновению у нее специфических интересов. Бюрократия стремится стать воплощением всеобщих интересов общества, но на практике вырабатывает свои особые интересы.
Как правило, бюрократический аппарат страдает от внутреннего конфликта, поскольку, с одной стороны, он вынужден выполнять универсальные функции, оправдывающие его существование в глазах масс, а с другой стремится к защите своих собственных интересов. Посредническая роль и концентрация возможности принятия решений в руках бюрократического аппарата ослабляют способность масс влиять на функционирование политической системы.
Этот аппарат имеет сложную иерархическую структуру, отражающую выраженное разделение труда между его членами. Последние, как правило, настроены консервативно, опасаясь изменений, которые могут повлиять на их статус. Бюрократический аппарат обладает высокой стабильностью и может сохраняться даже при изменении политических элит.
Лишь в ходе революционных процессов этот аппарат лишается своего положения, хотя для этого и необходим достаточно длительный период. Когда возникает новая бюрократия, лояльная по отношению к революционному режиму, старая окончательно теряет свои позиции. Исторический опыт показывает, что функция бюрократии необходима для любой политической системы. Но он показывает также, что эта функция существенно ограничивает участие масс в политической жизни.
Поэтому некоторые исследователи рассматривают бюрократию как необходимое зло. Без нее невозможно сколько-нибудь эффективно управлять повседневными делами политической системы, однако при ее содействии массы отдаляются от принятия решений, которые существенно затрагивают их положение.
Бюрократический вакуум, отсутствие административного аппарата является смертельным для любой политической системы. Поэтому со времен античности политические элиты создавали свои собственные бюрократии (вспомним о бюрократии Египта времен фараонов или императорского Китая).
В современную эпоху бюрократический аппарат играет важнейшую роль, как при капитализме, так и при социализме.
Главная проблема, которую ставит бюрократический аппарат в самых разных политических системах, связана с его автономизацией, с его становлением как власти, стоящей над обществом в целом и осуществляющей свой курс без учета фундаментальных интересов масс. В подобных случаях политические контуры системы устанавливаются элитой и реализуются на практике бюрократией, причем на долю масс выпадает маргинальная роль. Данная проблема может быть разрешена, по крайней мере, частично, если в политической системе, какова бы ни была ее природа, имеются институты, делающие возможным участие и эффективный контроль масс. Без эффективного контроля над поведением элиты и бюрократического аппарата со стороны базовых слоев общества политическая власть становится вездесущей, всемогущей и произвольной, а остальная часть общества играет по отношению к ней пассивную и зависимую роль.
Каковы условия и пределы этого контроля? Этот вопрос ставит старую проблему политического участия, которую мы и рассмотрим ниже.

Политическое участие

Мы неоднократно указывали, что в политических системах осуществляется взаимосвязь организованных меньшинств и более или менее дезорганизованного большинства. Очевидно, что в отношении к власти политические элиты и массы находятся в неравном положении.
Кроме того, бюрократия как особая группа также концентрирует власть. Каковы реальные возможности участия масс в политических системах, если учесть существующие иерархические отношения, неравенство и монопольную концентрацию власти? Обречены ли они на маргинализацию?
Реалистично ли говорить об их участии в политической жизни? Что же такое, в конечном итоге, политическое участие?
Это лишь некоторые из вопросов, которые будут освещены.
Под политическим участием мы понимаем участие масс в выработке и претворении в жизнь политических решений, в формулировании проводимой элитой политики и в контроле над ее осуществлением. Предпосылкой подобного понимания политического участия является как наличие отношений власти и подчинения, так и тот факт, что посредством этого участия управляемые в рамках данных отношений могут заставить считаться со своими интересами.
Уже отмечалось, что участие масс является важнейшим аспектом политических систем, поскольку, в конечном итоге, именно они являются основной движущей силой преобразования политических систем. Признание легитимности власти элит массами является одной из главных опор этой власти.
Придавая элитам, в той или иной степени, легитимность, массы решающим образом вмешиваются в политическую жизнь, хотя это вмешательство не всегда бывает активным и сознательным. Понятно, что без подобного вмешательства ни одна политическая система не могла бы существовать. Таким образом, политическое участие масс является бесспорным фактом. Однако, массы могут также в некоторой степени участвовать в функционировании политических систем, и именно в той мере, в какой они обладают возможностью влиять на состав элит.
Еще одной формой участия является вмешательство масс в формулирование проводимой элитами политики, для чего им должен обеспечиваться доступ к средствам массовой информации. Наконец, политическое участие масс может выражаться в контроле поведения элит.
В соответствии с изложенным, политическая система основана на участии, если она в полной мере удовлетворяет следующим условиям: а) прочная легитимность элиты; б) участие масс в ее формировании; в) прямое или косвенное вмешательство масс в формулировании основных направлений политики; г) контроль элит со стороны масс. Понятно, что такая основанная на участии система является идеальным типом, а не отражением реального явления политической жизни.
Тем не менее, с ее помощью мы можем, образно говоря, измерить степень политического участия в каждой действительной системе. Построенный идеальный тип позволяет нам следующим образом определить авторитарную систему: а) элиты не обладают легитимностью по отношению к массам; б) последние не участвуют в формировании элит; в) массы не вмешиваются в формулирование основных

Типы политического действия

Объективный анализ существующей ситуации, в которой разворачивается политическое действие, требует не только теоретического инструментария, но и умения использовать его в каждом конкретном случае. Подобное умение не часто встречается в политической жизни, где нередко в качестве руководства к действию выступают лишенные содержания абстрактные схемы, приводящие к результатам, подобным описанным выше.
Политическая реальность всегда богаче тех схем, с которыми мы к ней подходим. Поэтому нас часто приводят в замешательство невиданные ранее политические явления, не укладывающиеся в подобные схемы.
В этих случаях разумное политическое действие состоит в изменении наших схем, чтобы вскрыть специфические черты новых явлений, а не в догматических попытках уложить их в установленные схемы.
Здесь мы обнаруживаем еще один составной элемент политического действия: багаж знаний агентов этого действия. Политическое действие осуществляется на основе общей интерпретации коллективной реальности. Источником этой интерпретации выступают научные или философские теории, приспособленные к потребностям действия. Часто лидеры политических движений пытаются обосновать свои действия, ссылаясь на научный характер теории, на которую они опираются.
Научность теории представляется гарантией рациональности политического действия. В этом отношении важно отметить, что получившая надежные доказательства теория есть необходимое, но не достаточное условие эффективного политического действия. И в самом деле, недостаточно обладать подтвержденной теорией, поскольку конкретный характер политического действия требует ее творческого применения к специфическим условиям.
Иными словами, для соединения общей теории и конкретной ситуации, в которой развивается политическое действие, необходимо, чтобы агенты действия выполнили свою политическую функцию. Теория состоит из общих положений и не содержит в себе ответов на каждый конкретный вопрос. Лидеры и идеологи должны определить этот ответ для каждого конкретного случая. И если теория, на которую опирается политическое действие, недостаточна для данной ситуации, разумно пересмотреть ее и приспособить к ней.
Впрочем, именно так и поступали политические лидеры, сталкиваясь с новыми проблемами, на которые теория не давала адекватных ответов. Так, например, поступил В.И. Ленин по отношению к теории К. Маркса и Ф. Энгельса, разработав новую стратегию социалистической революции применительно к колониальным и полуколониальным странам.
Надежно доказанная теория сама по себе не гарантирует эффективности политического действия. Для этого необходимо ее творческое применение, критически учитывающее особенности ситуации, в которой разворачивается это действие.
Не следует забывать, что политика это, прежде всего, действие, и теории в ней имеют смысл только тогда, когда могут дать адекватный ответ на конкретные проблемы, с которыми она сталкивается. Теории, превращающиеся в догмы политического действия, рано или поздно претерпевают изменение, по крайней мере, частичное, под давлением огромного количества конкретных фактов.
Конечно, догматическая теория, поддерживающая политическое действие определенной группы, нелегко оставляется ею, поскольку это предполагает, как правило, потерю или уменьшение власти этой группы. Это объясняет то упорство, с которым защищаются некоторые политические теории, подвергнутые разящей критике.
В конечном итоге, политическое действие развивается не хаотично, а в рамках совокупности действующих социальных норм. Это означает, что в любой политической системе существуют определенные формы действия.
Те, кто участвует в политическом действии, обязаны соблюдать принятые нормы, если не хотят быть исключенными из системы. Естественно, что ставящие под вопрос легитимность политической системы и желающие изменить ее посредством насилия, нарушают эти нормы, однако, завоевав власть, они устанавливают новые нормы действия.
До сих пор мы говорили о характеристиках политического действия, анализируя его составные элементы, в качестве которых выступают агенты действия, его цели, средства, условия, знания и нормы. Ниже речь пойдет о различных типах политического действия; при этом будет вновь использован типологический метод, к которому мы уже обращались в настоящей работе.

Типы политического действия

Прежде всего, следует провести разграничение между позитивным политическим действием, заключающимся в том, чтобы сделать нечто с целью достижения определенной цели, и негативным политическим действием, состоящим в том, чтобы прекратить что-то делать, чтобы позволить произойти определенным событиям. Как известно, в политической жизни конкретные следствия имеет не только делание чего-то, но и воздержание от действия.
Например, позиция воздержания, занятая крупной политической партией в конкретной ситуации, не является нейтральной, поскольку имеет определенные последствия. Подобным же образом, когда харизматический политический лидер воздерживается от принятия решения по представляющей общий интерес проблеме, он не остается в стороне от действия, так как фактически позволяет другим агентам действия провести политическую линию в соответствии со своими специфическими целями.
В политике не может быть невинного воздержания: тот, кто воздерживается, на практике облегчает действия других. Те, кто практикует абстенционизм, как правило, полагают, что они находятся вне политической жизни, поверх конфликтующих групп. Однако, истина заключается в ином. Абстенционизм это также политическая позиция, состоящая в том, чтобы не препятствовать событиям идти своим чередом.
Политические последствия абстенционизма проявляются тогда, когда практикующие его агенты политического действия играют главную роль в политической системе. Абстенционизм практикуется изнутри и извне политической системы. Нейтральная позиция некоторых стран на международной арене может рассматриваться как внешний абстенционизм. Итак, необходимо различать позитивное (совершение чего-то) и негативное (воздержание от чего-то) политическое действие.
Очевидно, что в данном контексте термины позитивное и негативное применительно к политическому действию не имеют оценочного, нравственного значения и служат лишь для обозначения различных его форм.
В качестве двух других типов политического действия выступают рациональное и иррациональное. Рациональное политическое действие удовлетворяет следующим требованиям: его агент имеет четкое представление о целях, которые он намеревается достичь, знает адекватные этим целям методы, способен эффективно применять их, умеет совмещать разные цели, устанавливая систему приоритетов, а также может пересматривать и вносить изменения в свою стратегию, если она не приводит к ожидаемым результатам.
Перечисление требований, предъявляемых к рациональному действию, показывает, что в политических системах оно не является наиболее распространенным. Рациональность политического действия это скорее идеал, к которому стремятся его агенты, никогда не достигая этого идеала полностью. Талант лидеров измеряется, в частности, и степенью приближения к этому идеалу.
Что же касается иррационального действия, то оно, как правило, приводит к неудаче вследствие своей неспособности правильно увязать средства с целями и слепого отношения к упрямым фактам действительности, которые пытаются рассматривать в соответствии с абстрактными схемами, не имеющими ничего, или почти ничего общего с этой действительностью. Почва политических иллюзий во множестве распространена в самых разных системах. Однако нельзя сказать, что, будучи обреченными на неудачу, эти иллюзии безобидны.
Напротив, понимаемые в этом смысле, они могут стимулировать движение широких масс, которое, не достигнув своих целей, приводит к печальным для общества в целом последствиям. Реальное политическое действие, свидетелями которого мы являемся ежедневно, представляет собой сочетание различных степеней рациональности и иррациональности. И сама политическая жизнь есть переплетение достижений и ошибок.
Таким образом, политика это не сфера рациональности или иррациональности в чистом состоянии. И это следует учитывать при оценке любой реально существующей политической системы.
Если политическое действие рассматривать еще с одной стороны, оно может выступать как инерционное или творческое. В рамках инерционного политического действия его агенты ограничиваются воспроизведением существующих форм поведения, в то время как творческое действие вносит в политическую систему новые моменты.
Инерционное, повторяющее действие является по сути консервативным, его цель заключается в сохранении и воспроизведении существующей политической системы. Агенты такого действия упорно сопротивляются переменам, используя для этого различные средства, вплоть до насилия. Поскольку любая политическая система динамична, инерционное действие может временно блокировать перемены, но оно имеет свои объективные пределы.
В политической системе существует также творческое, преобразующее действие, оно, в конечном итоге, прорывает навязанную инерционным действием застылость структур. Политические системы функционируют на основе обоих типов действия, поочередно переживая стадии стабильности и изменений.
В них не бывает ни абсолютной стабильности, о которой мечтают их защитники, ни постоянных изменений, к которым стремятся их противники. Более подробно эти аспекты будут проанализированы в ходе рассмотрения проблематики, связанной с политическими преобразованиями.
Кроме того, политическое действие может быть стихийным или организованным. Мы уже отмечали, что в рамках политических систем существуют элиты, обладающие властью, и массы, принимающие эту власть, а также группы, не входящие в состав элит, стремящиеся захватить власть. Как правило, действие элит характеризуется относительно высокой степенью организованности, что является одной из опор их гегемонии.
Организованное действие элит и их сторонников реализуется в разрабатываемой ими стратегии и применяемой тактике. Стратегия это более или менее четкие планы, управляющие политическим действием, а тактика это различные операции, с помощью которых достигаются стратегические цели. Существует два типа стратегических целей: конечные и промежуточные. Конечные цели, как предполагается, достигаются в итоге, тогда как промежуточные должны реализоваться на пути к конечным.
Участникам политического действия необходимо постоянно учитывать, в какой степени достижение промежуточных целей содействует или, напротив, препятствует продвижению к конечным. Отношения между двумя типами стратегических целей являются крайне сложными, поскольку зачастую достижение промежуточных целей приводит к потере из виду конечных.
Или, напротив, озабоченность исключительно конечными целями ведет к недооценке промежуточных достижений. Теоретик германской социал-демократии начала XX в. Эдуард Бернштейн сказал: движение все, конечная цель ничто.
Эти слова явились классическим выражением стратегии забвения конечной цели во имя промежуточных побед.
Рациональной является такая политическая стратегия, которая, не теряя из виду конечной цели, направлена на достижение ведущих к ней частичных завоеваний. Концентрация исключительно на частных победах ведет к политическому прагматизму, а односторонняя ориентация на конечные цели приводит к абстрактному утопизму.
Политический прагматизм удовлетворяется победами текущего дня, тогда как абстрактный утопизм прикрывается фантазией конечной победы, которая не нуждается в повседневной борьбе за нее.
Однако, политическое действие вытекает не только из стратегии; в нем присутствует и доля стихийности, которой не следует пренебрегать. Действительно, не все, что совершается в рамках политических систем, является следствием тщательного планирования. Часто возникают неожиданные политические явления, представляющие собой не итог согласования отдельных намерений, а следствие случайного консенсуса, который в определенных обстоятельствах может вызвать к жизни движение с непредсказуемыми последствиями.
Здесь уже нет организованной группы, разрабатывающей сознательную и заранее обдуманную стратегию для достижения конкретных целей. Впрочем, совсем не странно, что лидеры системы не могут контролировать политические движения подобного типа.
В таких случаях движение масс превосходит лидеров, которые упорно пытаются управлять ими, подчиняя своему контролю. Подобные движения часто стихийно порождают лидеров, порывающихся с действовавшей до этого момента формальной организацией лидерства. Итак, в реальном политическом действии сочетаются, причем в каждом конкретном случае по-разному, элементы сознательной стратегии с бесспорными факторами стихийности.
В реальных политических системах мы вновь сталкиваемся с синтезом на этот раз с синтезом сознательного действия и элементов стихийности, выходящих за рамки предвидения и контроля.
Итак, нетрудно сделать следующее заключение: действительные политические системы являются чрезвычайно богатыми и сложными, представляя значительную трудность для теоретического анализа. В этом случае вновь уместно напомнить сделанное ранее методологическое предупреждение о том, что перечисленные типы политического действия представляют собой концептуальные модели (идеальные типы), которые не проявляются в чистом виде в реально существующих политических системах, однако делают возможным проведение научного анализа.
Наконец, мы должны коснуться того, что можно было бы назвать парадоксальными следствиями политического действия. Иными словами, того факта, что политическое действие часто не только не приводит к предполагаемым целям, но и вызывает противоположные им результаты. Это означает, что в ходе анализа политического действия следует четко разграничивать сознательно преследуемые цели, с одной стороны, и непредвиденные нежелательные последствия с другой.
В истории часто встречаются примеры, когда политические движение, добившись победы, не только не достигал своих целей, но приходили к противоположным им результатам. Иллюстрацией к сказанному может служить поражение нацистской Германии во Второй мировой войне. В самом деле, целью нацизма было создание мировой империи под немецким руководством, которая, по словам Гитлера, должна была бы сосуществовать тысячу лет. Что же случилось на деле?
Через двенадцать лет после прихода нацистов к власти, Германия была разгромлена, ее территория разделена, а население глубоко унижено. Имперские мечты нацизма продлились двенадцать лет вместо тысячи, территориальная экспансия привела к разделу страны и потере части территории, и оба лежащих в руинах немецких государства стали играть весьма скромную роль в европейской и мировой политике. Могли ли представить лидеры нацизма и с воодушевлением поддерживавшие их массы, что именно таковым будет объективный результат их экспансионистской авантюры? Очевидно, нет.
Имеется еще целый ряд примеров, которые могли бы проиллюстрировать парадоксальные последствия политического действия. Таким образом, политическая жизнь разворачивается в обстановке неуверенности и риска, которые часто недооцениваются вследствие вполне объяснимого оптимизма и лидеров, и масс.
В политических системах ничто не гарантируется заранее, хотя, естественно, могут быть выявлены некоторые тенденции развития, более вероятные, чем другие, что позволяет формулировать достоверные прогнозы, которые, однако, не могут претендовать на непогрешимость.

Политические мифы и действие

Политическое действие имеет аспект, связанный с одним из факторов, которые приводят в движение широкие массы. Политическое действие, в котором участвуют широкие массы, как правило, имеет в своей основе миф, то есть мало чем обоснованную оптимистичную веру в будущее, что объясняет решительное и даже героическое поведение многих людей.
Каждое крупное политическое движение предлагает свой миф, воспринимаемый как надежда, наполняющая смыслом коллективное действие. Без мобилизующего мифа у лидера и масс не было бы воодушевления, столь необходимого для крупных свершений, предполагающих безусловное самопожертвование. Политическое действие требует абсолютной веры в конечную победу, поскольку иначе трудно обеспечить мотив коллективного поведения многих людей. Поскольку научное знание может обеспечить лишь частичный и подлежащий корректировке образ реального мира, но не абсолютную уверенность, политические лидеры взывают к вере масс, обеспечивающей им абсолютную уверенность в своих действиях, которую нельзя почерпнуть из гранита науки.
Тот факт, что политические мифы, как правило, не могут быть рационально обоснованы и не в состоянии противостоять критике, не умаляет их мобилизующей роли. В отличие от научных теорий, политические мифы усваиваются на основе не рационального анализа, а акта веры, который отбрасывает все чисто интеллектуальные соображения. Крупные социальные движения разворачиваются не потому, что была доказана абсолютная истина какой-либо научной теории, а потому, что их вожди смогли понять надежды масс и выразить их в политическом мифе.
Бессмысленно поэтому пытаться защитить или уничтожить социальное движение, доказав или опровергнув его реальные или предполагаемые теоретические основы, поскольку этим движением руководит не только истина теории, но, прежде всего, безусловная вера его сторонников. Теоретические основы политического движения могут быть или не быть прочными, поскольку не им, в конечном итоге, движение обязано страстной приверженностью подавляющего большинства своих членов. Политическое действие не должно смешиваться с интеллектуальной работой: в его рамках научный спор существует, но не образует ядра. Политическое действие решительно взывает к вере и надежде людей.
Для иллюстрации роли политических мифов можно привести несколько показательных примеров. В свое время французская революция привлекла массы эгалитарным мифом, нацизм использовал миф расового превосходства арийцев, фашизм создал миф о новой римской империи, а социализм о бесклассовом обществе в далеком будущем. Если бы люди безоговорочно не верили в мифы, использовавшиеся каждым изперечисленных движений, то последние не смогли бы набрать своей силы.
Политические мифы это кристаллизация коллективной надежды эпохи. Политические мифы это кристаллизация коллективной надежды эпохи. Без них политика перестала быть сферой человеческого опыта, которую характеризуют воодушевление и страсть. Важно подчеркнуть, что мобилизующая роль мифов признавалась авторами самых разных политических ориентаций.
Без мифа жизнь людей не может быть плодотворной. Народ не может обходиться без мифа, без веры. Миф движет человеком в истории.
Историю делают люди, захваченные и осененные высшей верой, сверхчеловеческой надеждой.

Общественное мнение и политическое действие

Роль общественного мнения в различных политических системах зависит от их особенностей. Общественное мнение представляет собой социально-психологическое явление, заключающееся в сходстве критериев широких групп лиц, приводящем к формированию доминирующего общего чувства, давление которого весьма ощутимо.
Общественное мнение может быть открытым или декларированным, оно основывается, прежде всего, на эмоциональных факторах. Оно может включать те проявления жизни, о чем говорят, думают, во что верят, а потому имеет анонимный характер. Оно зависит от конкретных обстоятельств и возникает не на основе логического анализа или эмпирического подтверждения, а под влиянием средств массовой информации. Общественное мнение не есть результат тщательной интеллектуальной работы.
Поэтому часто оно содержит ошибки в интерпретации. Общественное мнение неоднородно, в его рамках могут сосуществовать различные течения, выражающие позиции и точки зрения, которые разделяются сторонниками разных групп.
Основным методом исследования тенденций общественного мнения являются его зондажи или опросы, в ходе которых подготовленный вопросник предлагается представительной выборке обследуемой группы. Поскольку частная жизнь людей остаются скрытой, этот метод является единственным способом получения требуемой информации.
Конечно, политические элиты пытаются сделать так, чтобы общественное мнение или, по крайней мере, преобладающая часть его склонялись в их пользу. Часто, распространяя положительный образ политической системы, они вынуждены делать выбор между различными социальными группами. Так, например, они могут предпочесть, чтобы ее положительный образ был распространен в международных финансовых кругах, отодвинув на второй план национальное общественное мнение. Элиты могут предпочесть, чтобы их страны рассматривались как исправные плательщики долгов, хотя это могло бы повлечь за собой обнищание населения.
В процессе осуществления своей политической власти элиты вынуждены считаться с общественным мнением в целом или, по крайней мере, с его частью. Стабильность элиты, против которой постоянно направлено общественное мнение в целом, весьма не прочна, и она может поддерживать ее лишь систематическим использованием физического насилия.
Включаемые общественным мнением суждения, как правильные, так и ошибочные, оказывают воздействие на политические системы, и поэтому элиты пытаются влиять на них с использованием различных средств.
В течение уже весьма длительного времени излюбленными средствами воздействия элит на общественное мнение являются пропаганда и цензура. Однако, в наше время они, вследствие технологического развития средств массовой информации, превратились в могущественное оружие манипулирования коллективным поведением.
Политическая пропаганда заключается во внушении массам идей и чувств, которые побуждают их (массы) к определенному поведению. Это орудие коллективного убеждения, предназначенное для обеспечения политического господства элиты. Политическая пропаганда имеет дело с психологией людей, которых нужно в чем-то убедить, используя для этого различные методы.
Как правило, она основывается на систематическом повторении одних и тех же тем, взывает, прежде всего, к чувствам, а не к критическому разуму, упрощает явления, а в некоторых случаях использует преувеличения и ложь. Пропаганда используется, главным образом, элитами, хотя и не исключительно ими, поскольку контр-элита (те, кто стремится включиться в элиту или свергнуть ее) так же использует пропаганду.
Поэтому в общественном мнении образуются различные течения, отражающие конфликт между элитой и ее противниками.
Со своей стороны, цензура представляет собой запрещение контр-элите информировать массы о некоторых событиях, которые могли бы неблагоприятно сказаться на их отношении к элите. В подобных случаях представители правительственных учреждений знакомятся с соответствующими фактами, но специальными приказами запрещают передавать информацию о них.
Одной из форм цензуры является самоцензура, заключающаяся в запрещении вброса определенной информации без какого-либо приказа. Это характерно для некоторых политических систем, где руководители средств информации знают, что данные сообщения вызовут недовольства правящей элитой.
Пропаганда и цензура выступают как два основных средства формирования предубеждений, которые могут оказывать огромное влияние на политические системы. Предубеждения чрезвычайно распространены в политической жизни.
Это отношение, чувство или реакция на людей или вещи, которые не базируются на рациональном анализе или эмпирическом подтверждении. При этом позиция за или против занимается без знания сути дела.
Предубеждения основаны на неколебимой уверенности людей, которые, безусловно, их поддерживают.

Вооруженные группы

При этом создание новых партий запрещается, а уже существующие ставятся вне закона. Единственная партия монополизирует политическую деятельность в соответствующих системах. Любая политическая деятельность вне этой партии является незаконной и обрекается на условия подполья.
В однопартийных политических системах фактически происходит своеобразное слияние партии и государства. Единственная партия превращается в руководящую силу государства.
Основные политические решения принимаются партией, и государственная администрация лишь осуществляет их на практике. Однако, партии подобного типа не всегда характеризуются внутренней однородностью, в них также происходит борьба различных течений.
В двухпартийных политических системах две партийные организации периодически сменяют друг друга у руля высшей власти. Следует отметить, что в них могут существовать более, чем две партии, однако лишь две из них способны прийти к власти законным путем.
Для определения двухпартийности важно не количество имеющихся партий, но тот факт, что лишь две из них имеют реальную возможность осуществлять власть на основе закона.
Многопартийность возникает тогда, когда целый ряд партий, имеющих примерно одинаковые возможности, соревнуются в борьбе за законную власть, для чего могут заключаться разнообразные союзы и формироваться партийные блоки.
В политических системах с господствующей партией имеется ряд партий, но лишь одна из них обладает реальными возможностями прихода к законной власти, которая, как правило, осуществляется ею в течение длительных периодов времени.
Господствующая партия не имеет соперников, которые могли бы успешно конкурировать с ней. Иногда она терпит поражение на выборах, однако, как правило, быстро восстанавливает утраченные позиции.

Вооруженные группы

В различных системах имеются группы, держащие в своих руках технические (имеются в виду, в первую очередь, военные) средства использования физического насилия в политических целях при определенных обстоятельствах. Именно их мы обозначаем выражением вооруженные группы.
Среди вооруженных групп, которые могут использовать или используют физическое насилие в политических целях, следует выделить, прежде всего, регулярные вооруженные силы, военизированные группы, партизанские движения и террористические группы.
Регулярные вооруженные силы представляют собой созданную на законной основе вооруженную группу, состоящую из лиц, профессионально подготовленных для использования физического насилия против тех, кто угрожает изнутри или извне целостности политической системы. Политические элиты порой ставятся перед необходимостью использования физического насилия. Это происходит в тех случаях, когда прочие имевшиеся в их распоряжении средства не дали результата, или когда возникает опасность распада системы, в которой они (элиты) осуществляют высшую власть. Эту функцию, в особенности, когда повстанческие вооруженные силы, например, партизанские отряды или отряды террористов, угрожают захватить власть, выполняют именно регулярные вооруженные силы.
Необходимо отметить, что регулярные вооруженные силы могут порождать политические движения, осуществляющие широкие социальные преобразования, но не радикальное изменение социальной системы. Может показаться, что сказанное противоречит тому, что ранее говорилось о роли этих сил как гарантов целостности системы. Но это противоречие лишь кажущееся, поскольку одной из главных целей поощряемых ими реформ является уменьшение социальных трений, которые в любой момент могли бы привести к взрыву системы в целом, открыв тем самым дорогу к власти революционному правительству.
В подобных случаях военные лидеры исходят из объективного анализа социальной действительности, признавая, что корни напряженности имеют реальную социально-экономическую основу, и что основу эту следует изменить, чтобы избежать крушения системы. В некоторых случаях реформы осуществляются в обществах с традиционными группами власти, кажущимися всемогущими.
Или же проводимые реформы настолько глубоки, что возникает впечатление, будто военные лидеры осуществили подлинно социальную революцию. Однако, социальная революция предполагает радикальное изменение режима собственности на уровне общества в целом и не должна смешиваться с процессом реформ, затрагивающих лишь определенные виды собственности, рассматриваемые ими в качестве основных источников социальной напряженности.
Прочие же сферы, которые не рассматриваются ими в этом качестве, остаются практически без изменений. Следует отметить, что очень многие военные лидеры полагают, что общество, где существует значительное неравенство, не имеет прочной основы для национальной обороны, потому что подавляющее большинство населения не будет стремиться к его защите с необходимым воодушевлением.
Изредка те или иные реформистские движения могут порождаться регулярными вооруженными силами. Но, в конечном счете, они, как правило, содействуют сохранению системы, лишь кодифицируя ее, пусть и с некоторыми изменениями, предотвращающими ее общий кризис. В результате подобного реформирования освобождаются социальные силы, дремавшие ранее, которые могут потребовать более радикальных мер.
Именно в таких обстоятельствах подобные преобразования и движения, которые их проводят, как правило, впадают в кризис, поскольку разворачивается конфликт между теми, кто считает, что проведенные преобразования вполне достаточны, и теми, кто полагает, что необходимо идти дальше, к строительству общества на совершенно иных основах.
Регулярные вооруженные силы не только защищают целостность системы, поощряя взвешенную политику реформ, но, в отдельных случаях, они могут преследовать ту же цель путем использования физического насилия. Это происходит в тех случаях, когда массы, организованные в профсоюзы, партии, студенческие фронты или вооруженные повстанческие, партизанские или террористические группы, вырывают политический контроль из рук правящей элиты. В подобных обстоятельствах, когда иных средств для предотвращения радикальных изменений более не существует, регулярные вооруженные силы систематически применяют насилие.
При этом, как правило, политическое руководство путем государственного переворота переходит к военным лидерам.
Регулярные вооруженные силы играют важную политическую роль в различных системах. Поэтому было бы наивным полагать, что они представляют собой аполитичную, чисто профессиональную организацию. Их прямое или косвенное участие всегда можно наблюдать в различных политических системах.
Могут меняться лишь форма и степень этого участия. Наконец, нужно отметить, что, когда вооруженные силы непосредственно осуществляют руководство государством, они приобретают некоторые характеристики партий, такие, например, как возникновение внутренних течений и появление групп, имеющих собственные сферы влияния.
Это не может не сказываться на традиционной иерархической структуре и неукоснительной внутренней дисциплине вооруженных сил.
Военизированные группы представляют собой вооруженные организации, осуществляющие физическое насилие в политических целях, не опираясь при этом на закон. Эти подпольные организации проводят репрессии, чего избегают регулярные вооруженные силы, стремясь сохранить свой престиж. Часто эти группы являются подпольным придатком регулярных вооруженных сил, либо формируются теми, кто считает репрессивные действия этих сил недостаточными. Военизированные группы сложно идентифицировать, однако ясно, что они выполняют грязную работу - аресты, пытки и убийства с целью нейтрализации политических действий определенных групп, прежде всего, тех, кто стремится к преобразованию системы в целом.
Хотя военизированные группы являются нелегальными и действуют в подполье, в некоторых случаях правящие элиты предоставляют им свободу действий, полагая их эффективным инструментом борьбы со своими противниками. Не вызывает сомнения, что военизированные группы представляют собой вооруженную руку влиятельных политических кругов, которые финансируют и защищают их.
В некоторых случаях действия этих групп являются ответом на борьбу партизанских движений, угрожающую уничтожением существующей политической системе; террористических организаций, организованной преступности, или ответом на успешное продвижение идей противоборствующих классов или социальных групп.
Еще один тип вооруженной группы, использующей физическое насилие в политических целях, представляют собой партизанские отряды. Это своеобразная армия, использующая необычную стратегию и тактику для борьбы с регулярными вооруженными силами.
Партизанская война рассматривается ее руководителями как длительный ряд столкновений с этими силами с целью их деморализации, изматывания и окончательного разгрома. Партизанские подразделения невелики и обладают способностью к быстрому перемещению на местности в поисках народной поддержки в зонах своих действий. Там они создают так называемые освобожденные зоны, в которых осуществляют свой политический и административный контроль. Для партизанских движений необходима поддержка населения, поскольку именно от нее в значительной степени зависит снабжение отрядов продовольствием, медикаментами и пр.
В наше время партизанская война была основным средством борьбы в целом ряде революционных процессов (в Китае, Вьетнаме, Югославии, Албании, на Кубе и т.п.), а также в некоторых антиколониальных войнах, например, в Алжире. В перечисленных случаях регулярные вооруженные силы были разгромлены партизанскими движениями, чья стратегия и тактика, а также использовавшиеся ими формы борьбы не соответствовали установленным канонам.
В настоящее время положение во многом изменилось, поскольку регулярные вооруженные силы некоторых стран прошли обучение методам так называемой антипартизанской антитеррористической войны. В некоторых случаях партизанские движения не добиваются конечной победы, а лишь частичных успехов, и контролируют в течении длительных периодов времени часть национальной территории, которую они называют, как уже отмечалось, освобожденными зонами.
Туда не могут проникнуть регулярные вооруженные силы, и административная власть правительственной элиты на этих территориях отсутствует; таким образом, образуется региональное ядро политической власти, функционирующее совершенно самостоятельно.
Партизанские движения возникают, когда группа приходит к убеждению, что ее цели недостижимы по институциональным каналам существующей политической системы. Также эти группы побуждают к действию пессимистическое отношение к существующей ситуации в стране и надежда на иное будущее.
Итак, регулярные вооруженные силы, военизированные группы и партизанские движения представляют собой наиболее значительные вооруженные организации, использующие насилие в самых разных политических целях.
Терроризм это движение не широких масс, а небольших подпольных групп, тщательно организованных и систематически использующих вооруженное насилие в политических целях. Основной целью террористического насилия является подрыв политической власти правительства путем распространения среди населения атмосферы страха. В отличие от партизанской борьбы, разворачивающейся в сельской местности, терроризм это по преимуществу, городское явление.
Причем, оно распространено, главным образом, в относительно крупных городах, где террористам легче скрываться. Террористические группы пополняют свои ряды в основном молодыми людьми, которые готовы пойти на риск, связанный с применением насилия в городских условиях.
Нужно подчеркнуть, что терроризм это метод политической борьбы, который использовался и используется группами самой разной идеологической ориентации. Террористические группы невелики, что затрудняет проникновение полиции в их ряды; средства для их финансирования либо поступают из-за рубежа, либо добываются путем так называемых экспроприаций, то есть краж, похищений и пр.
Понятно, что у групп имеются союзники и сочувствующие в различных учреждениях это позволяет им получать как точную информацию относительно избранных целей, так и помощь, когда необходимо скрыться. Главным аспектом террористической стратегии является обеспечение себе самой широкой рекламы и приобретение за счет этого политического значения в национальном масштабе; при этом используется склонность к сенсациям органов массовой информации, которые преподносят каждый террористический акт как нечто исключительное.
Смелость и точность наносимых террористами ударов часто обескураживают полицию, которая оказывается беспомощной перед ускользающим безликим противником, появляющимся там и тогда, где и когда его менее всего ожидали. Растерянность полицейских властей и давление на них со стороны правительства часто приводят к тому, что в терроризме обвиняются невинные люди, что приводит к несправедливости и нарушению прав человека.
В свою очередь, террористические группы наносят суровые удары по политическим силам, пытаясь психологически подавить их и убедить в своем превосходстве. Сила террористических движений заключается, главным образом, в тайне проведения их операций.
Поэтому основным оружием полиции в борьбе против них является внедрение в организации террористов, что далеко не всегда просто.
При демократических режимах борьба против терроризма сталкивается с определенными ограничениями, что при определенных обстоятельствах может
ускорить их свержение сторонниками сильной руки, необходимой, по их мнению, чтобы положить конец хаосу. Поэтому стабильность демократических режимов отчасти зависит от их способности нейтрализовать терроризм.

Группы давления.

Группами давления называют организации самого разного типа (предпринимательские, профсоюзные, религиозные, культурные и т.п.), члены которых, не претендуя на высшую политическую власть в системе, пытаются влиять на нее для обеспечения своих специфических интересов. Группы давления пытаются влиять на политическую элиту, а не управлять непосредственно.
В этом состоит их отличие от политических партий.
Влияние групп давления определяется, в основном, количеством их членов, экономическим могуществом, а также той ролью, которую они играют в обществе в целом. Эти группы, рассматривающие себя вне политики, часто оказывают большее влияние на политическую жизнь страны, чем политические партии.
Известны случаи, когда крупные транснациональные корпорации или могущественные профсоюзы заставляли политическую элиту отступить и принять решение в свою пользу.
Группы давления применяют самые разные методы. Так, например, они разворачивают общественные кампании, чтобы убедить правящую элиту в законности своих требований, используя для этого средства массовой коммуникации. Если эти кампании не приносят результата, они переходят к угрозам, чтобы элита проявила большую чуткость к их требованиям.
Если и эти меры не приводят к цели, могут использоваться деньги, чтобы купить согласие, а также саботировать действия правительства, например, парализуя производство, затрудняя деятельность некоторых важнейших служб или вызывая финансовую панику. Иными словами, средства достижения группами давления своих целей охватывают широкий спектр от убеждения до прямого действия.
Деятельность групп давления является публичной, но это не означает, что они проводят свои операции при свете дня. Напротив, руководители этих групп, как правило, предпочитают, чтобы общественное мнение не знало об этих операциях. Они имеют доверенных лиц в государственном аппарате, в политических партиях, в парламентах, посредством их влияя на решения правительства.
Руководители групп давления легко ориентируются в высших сферах, поддерживая отношения с лицами, влиятельными в самых разных областях деятельности.

Динамика политических систем

Политические системы, будучи по сути своей явлениями и результатами политической жизни, подвержены различным изменениям. Даже те системы, которые производят впечатление внешней неподвижности, претерпевают внутренние изменения, которые, вследствие их медленного протекания и до определенного времени скрытого характера, трудно заметить.
Преобразования, как быстрые, так и медленные, выступают как существенная характеристика политических систем.
Корни динамизма политических систем лежат в сосуществовании множества групп и социальных классов, отношения между которыми, вследствие различия, а иногда и противоположности их интересов, являются, как правило, конфликтными. Каждая из конфликтующих групп ориентирует свои политические действия на достижение специфических целей, используя для этого те средства, которые считает наилучшими и наиболее эффективными.
Исходным пунктом действий этих групп является существующая действительность, в отношении которой можно занимать различные позиции. Консервативная позиция заключается в принятии этой действительности и отказе от любых попыток изменить ее. Консерватор рассматривает существующую действительность как данность. Он не отрицает существования несправедливости, но веру в возможность ее преодоления считает наивной.
Более того, консерватор утверждает, что в попытке преодолеть одни несправедливости, будут совершены другие. Поэтому усилия по изменению политической системы объявляются им не только утопическими, но и опасными.
Консервативная позиция опирается на глубоко пессимистическую идею о человеческой природе. Ее защитники утверждают, что человек устроен таким образом, что от усилий по изменению социальной жизни нельзя ожидать ничего хорошего.
Понятно, что консерватизм как идеология обосновывает справедливость существующего общественного порядка и поэтому защищается господствующими группами и классами. Следует, однако, отметить, что зачастую он принимается и широкими массами, частично пользующимися преимуществами этого порядка. Иными словами, в некоторых случаях консерватизм может создавать вокруг себя некий консенсус, в который включаются и социальные группы, как полностью, так и частично извлекающие из него выгоды. Этим объясняется тот факт, что широкие массы в течение целых веков принимают как нечто естественное господство привилегированных меньшинств.
Это весьма впечатляющее социальное явление, поскольку и господствующие классы, и угнетенные слои принимают необходимость сохранения существующей системы. Здесь ясно видна роль идеологий, обосновывающих в глазах широких масс социальный порядок, от основных преимуществ которого они в реальности отстранены.
Это один из важнейших парадоксов политической жизни, однако, он перестает быть тайной, если для его объяснения используется понятие легитимирующей идеологии. Если бы массы не считали легитимными несправедливые социальные системы, их стабильность, продемонстрированная в ходе исторического развития, была бы необъяснимой.
Таким образом, консерватизм не является исключительным достоянием господствующих групп, извлекающих из него преимущества, он часто разделяется и широкими массами, не сознающими своих действительных социальных интересов.
Реформистская позиция состоит в стремлении к таким изменениям в общественном порядке, которые не преобразовывали бы его радикальным образом, но снижали бы размах социальных конфликтов и позволяли избегать не контролируемых политической элитой взрывов. Реформы это уступки, которые делаются по требованиям групп, поскольку в противном случае эти требования могут выйти за общие рамки политической системы.
Поэтому, как правило, реформы имеют профилактический характер. Как мы уже отмечали выше, реформистский лозунг состоит в том, что необходимо изменить нечто, чтобы сохранить целое.
Обычно реформы осуществляются сверху, последовательно и упорядочено. В большинстве случаев они оставляют неудовлетворенными как консерваторов, считающих их слишком смелыми, так и революционеров, которые полагают их чересчур робкими.
Поэтому реформистские правительства атакуются с двух сторон.
Революционная позиция предполагает преобразование всего существующего общественного порядка, что означает построение новой социальной системы, основанной на других принципах легитимности.
Итак, динамизм политических систем обусловлен, прежде всего, консервативным, реформистским и революционным поведением масс, слоев и тех или иных социальных групп. Темп и глубина изменений в конечном итоге объясняются преобладанием одной из трех описанных нами форм политического поведения.

Путь реформ

Мы уже отмечали, что реформы вносят изменения в социальные системы, не затрагивая их глубинных структур, и представляют собой осторожный превентивный шаг наиболее проницательных слоёв господствующих классов и групп. Широкий процесс реформ, не решая основные проблемы общества, может оказать определяющее воздействие на формирование социального климата, отдаляющего возможность революционного взрыва. Классической иллюстрацией к изложенному материалу может служить ряд реформ капитализма в крупных промышленно-развитых странах в нашу эпоху, значительно отдаливших перспективу революционного социализма.
Понятно, что современный капитализм не разрешил таких структурных проблем системы, как периодические кризисы, безработица или высокий уровень концентрации и централизации экономической власти, однако, не вызывает сомнения, что проведённые в XX в. реформы способствовали тому, что социалистическая революция в ряде стран была, по крайней мере, отодвинута. Очевидно, что в таких странах как США, Франция, ФРГ, Нидерланды, Италия, Канада и пр., революционный социализм не является краткосрочной альтернативой власти. В этих странах организованное рабочее движение в настоящее время в качестве своей стратегической цели выдвигает не уничтожение капитализма, а постоянное повышение уровня жизни и улучшение условий труда широких масс.
Высокоразвитый капитализм, разумно управляемый политической элитой и профсоюзной бюрократией, перестал быть в глазах миллионов трудящихся стоглавым чудовищем, которому противостояло рабочее движение в эпоху своего формирования. Тем не менее, основные характеристики капитализма, такие, как частная собственность на средства производства, продажа рабочей силы на рынке, частное накопление общественного продукта, отчуждение рабочего класса и т.п., не изменились сколько-нибудь значительно. Короче говоря, современный капитализм не утратил своих специфических характеристик, однако, осуществлённые реформы продлили время его существования и постепенного перерастания в конституционное социально-ориентированное гражданское общество.
Без внутренних реформ капитализм, по всей вероятности, не пережил бы натиска революционного рабочего движения, которое в начале века грозило ему уничтожением. Таким образом, в конечном итоге именно реформы спасли капитализм, в то время как революционные движения верили в неизбежность его крушения.
Стратегия, основанная на реформах, ограничивается исправлением отдельных аспектов общественных отношений, порождающих напряжённость в социальной системе. Она характеризуется проведением постепенного регулирования в критических зонах общества. Поэтому её цели скромны, она не пытается реорганизовать общество в целом на основе общего плана, а стремится лишь отодвинуть препятствия, затрудняющие его нормальное функционирование.
Реформизм пытается решать определённые, чётко обозначенные, проблемы и не ставит перед собой гигантскую цель полной реорганизации общества на основе идеальной модели.
Реформы представляют собой ряд ответов на наиболее острые проблемы общества и характеризуются духом прагматизма. Успех реформистской политики зависит, в частности, от своевременности её проведения. Как правило, запоздавшие реформы не приводят к смягчению социальной напряжённости.
Поэтому речь должна идти не только о проведении реформ, но и об их своевременности.





    Экономика: Политэкономия - Политология

• Политэкономия
  
• Политэкономия и государство
  
• Политэкономия в России
  
• Политэкономия как наука
  
  
• Политология
  
• Политология в России
  
• Прикладная политология
  

---

---