Психология финансов

Профессиональное инвестирование — это, как правило, поиск активов с заниженной стоимостью. Вы можете, например, купить их по заниженной цене, подождать, пока стоимость возрастет, а затем продать, получив прибыль.
Но недооцененность не единственный фактор, который инвестор должен учитывать. Цены финансовых инструментов в постоянном дви­жении, и, хотя они склонны гармонировать с ценностью базовых активов, иногда, на некоторое время такая синхронность исчезает, по другим причинам, вызывающим колебания стоимости.
Этот сайт — как раз об этих «других причинах» и рассказывает, как психология может влиять на движение цен финансовых инструментов.
Аналитики и трейдеры опубликовали довольно много материалов о динамике движения цен финансовых инструментов. Большинство из них используют метод, называемый «техническим анализом», который применяют для исследования структуры и моделей рынка. Некоторые из этих книг и статей популярны среди других трейдеров и аналитиков. Всему этому есть простое объяснение: большинство профессионалов в этой индустрии полагают, что существуют особенные структуры и модели, согласно которым происходит движение цен финансовых инструментов. Такие книги, статьи аналитиков и трейдеров, как правило, интересны и занимательны, но в них редко пытаются объяснить, почему именно их метод будет работать. Они предлагают в основном правила, существующие обособленно, без надлежащей и поддерживающей их теории.
Другая и, надо сказать, большая часть литературы по рынку написана учеными. Их стиль, может быть, иногда немного, ну... Чуть чуть суховат и читать их труды не всегда интересно. Но их сильная сторона в научном подходе к рынку. Большинство ученых делают вывод, что движения рынка — беспорядочные или что-то вроде этого, поэтому эта тема действительно ужасно неинтересная.
Это довольно странно. Как может большинство ученых, изучающих рынок, не соглашаться с профессионалами, торгующими на нем?
Я лично полагаю, существует повторяющаяся и неотъемлемая от самого рынка структура в его ценовых движениях. Я думаю, движения акций небольших компаний (неликвидных) в основном беспорядочные, тогда как движения на более ликвидных рынках зачастую таковыми не являются. Основное объяснение этого в следующем.

Открытие Кейнса

Кейнс родился в Англии в 1883 году, в год смерти Карла Маркса. Он быстро доказал, что обладает экстраординарным умом. Ког­да ему было шесть лет, он пытался анализировать работу своего мозга, а в 28 стал редактором одного из самых уважаемых финан­совых изданий Англии: Экономического Журнала2. За свою жизнь он выполнил фундаментальные экономические исследования, а в какойто период даже был заместителем министра финансов Великобритании.
В то время как жизнь Карла Маркса была профессиональным фиаско, Кейнс купался в успехе не только как общественный де­ятель, но и как инвестор. Каждое утро он по полчаса проводил в постели, планируя свою инвестиционную стратегию (он предпо­читал товары и валюты), приносившую ему по два миллиона долларов в год. Он также управлял фондом Королевского Кол­леджа в Кембридже, капитализация которого под его финансо­вым управлением увеличилась более чем в десять раз.
Именно поэтому работы Кейнса, имеющие отношение к ин­вестированию и фондовым рынкам, имеют столь большое значе­ние. Так о чем же именно он писал? В своей книге The General Theory of Employment, Interest and Money (1936 год) он рассуждал:

Следует предположить, что конкуренция между квалифициро­ванными профессионалами, с собственными суждениями и зна­ниями, превосходящими те, которыми владеет среднестатисти­ческий частный инвестор, нейтрализует выходки невежествен­ного индивидуума, предоставленного самому себе. Однако слу­чается, что силы и умения профессионального инвестора и спе­кулянта направлены на чтото еще. На самом деле большинство из этих людей сильно беспокоит не создание первоклассных дол­госрочных прогнозов возможного дохода от инвестирования на всем его протяжении, а предсказание изменений в условном ба­зисе оценивания, которое шло бы чуть впереди основной массы. Социальная цель искусного инвестирования — разгром темных сил времени и невежества, окутывающих все наше будущее. Ре­альная, частная цель самого искусного инвестирования сегодня — "превзойти все и вся", как хорошо говорят об этом американцы, перехитрить толпу, всучить плохую или обесцененную монету в полкроны другому.

Несомненно, Кейнс считал фондовые рынки близорукими и абсурдными, а борьбу с "темными силами времени и невежест­ва" намного более сложным делом, чем "превзойти всё и вся".

ПОДДЕРЖКА и СОПРОТИВЛЕНИЕ

Теперь мы возвращаемся к третьему наблюдению Доу, имеюще­му отношение к "поддержке" и "сопротивлению". В тот момент, когда поднимающееся движение приостанавливается, Доу ска­зал бы, что оно сталкивается с "сопротивлением": рынок достиг того уровня, на котором крупная рыба хочет продавать (это по­казано на Рисунке 24). Когда предыдущие вершины в восходя­щем тренде становятся новыми основаниями, это означает, что предыдущее



сопротивление теперь стало с поддержкой.
Точно таким же образом поддержка становится сопротивле­нием в нисходящем тренде (рис. 25).
Многие неправильно истолковывают эту ценовую фигуру, полагая, что в восходящем тренде последнее основание обеспе­чивает более сильную поддержку. Но, естественно, последняя вершина самая важная, в то время как в нисходящем тренде — по­следнее основание.
При оценке, насколько будет эффективна зона поддержки или сопротивления, в первую очередь должны учитываться два фактора. Первый фактор: сколько времени цена усиливалась в зоне. Чем дольше ценная бумага торговалась по данной цене, тем лучше торговцы запомнят эту цену. Второй фактор — объем тор­говли: высокий оборот в зоне скопления сделает цену сильнее, так как много новых инвесторов вошли в рынок по этой цене. Многие графики не отражают объем (например, на валютном рынке никто не знает точный итоговый оборот), но фьючерсные контракты имеют параметры объемов.


Лучшие тренды те, в которых не наблюдалось попыток прове­рять предыдущие зоны скопления, а были только короткие ин­тервалы возвратного движения цен. Этот обычный тренд назы­вается "лестничным трендом" и может выглядеть как, например, график доллар США/немецкая марка с 21 июня по 26 августа 1986 года (рис. 26).



В тренде, подобном этому, чартисту не следует выходить, так как предыдущие вершины и зоны скопления не прерваны, на­оборот — более серьезно испытаны. Доу сказал бы: "Тренд дол­жен считаться неповрежденным до тех пор, пока не будет дока­зано противоположное". Это финансовый вариант первого зако­на Ньютона, если так можно сказать.
В дополнение к вышеупомянутому анализу целостности тренда существует еще пара поддерживающих инструментов. Они могут оказаться очень полезными, раз уж мы изучаем осно­вополагающие психологические механизмы. Первый инстру­мент — так называемая "скользящая средняя".

РЕПРЕЗЕТАТИВНОСТЬ и ТРЕНДЫ

"Репрезентативность" — это психологический термин для распространенной ошибки, при расчете вероятности правди­вости или происхождения чеголибо, отталкиваясь от того, насколько это "чтото" напоминает нечто подобное или то, что уже произошло. Широко распространенный пример — суд присяжных, оценивающий вероятность того, что подза­щитный совершил преступление с точки зрения того, что он "выглядит, как преступник". Однако репрезентативность может возникать и на финансовых рынках, так как мы дума­ем, что тренд будет продолжаться просто потому, что он до сих пор имел место.

Особая реакция, наблюдаемая на многих первоначальных трендах, заключается в том, что краткосрочная средняя во вре­мя периода рыночной коррекции вторичного характера вре­менно отклоняется, контактируя с долгосрочной средней, а за­тем снова идя в прежнем направлении без какоголибо проры­ва. Если обе средние в такой ситуации наклоняются в направ­лении тренда, то, на самом деле, это создает новый "золотой крест" или "мертвый крест" с твердым подтверждением устой­чивости тренда.

ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ОБЪЕМОВ

Четвертая категория индикатора тренда — объем. Самое извест­ное правило объема заключается в принципе Доу: "Объем дол­жен подтверждать тренд". Если рынок идет наверх, объем будет выше на подъемах, чем на спадах. Это можно увидеть прямо из колонок объема на графике. Основание для этого правила очень простое. Когда объем большой при повышениях цен, это гово­рит о том, что инвесторы склонны забирать прибыль слишком быстро (позиции самозащиты). Но затем они начинают сожалеть о своих действиях и хотят снова купить. Большой оборот на по­вышениях, таким образом, гарантирует продолжительный спрос ниже текущей рыночной цены.
Иногда этот принцип объясняется так называемым "балансо­вым объемом". С помощью этого метода, внедренного Джозе­фом Гранвиллем, и с помощью графика цен нарисовано поведе­ние накопленного объема, где объем положительный в дни с поднимающимися ценами и отрицательный в дни со снижаю­щимися ценами. Это делает видимой перспективу, на протяже­нии которой объем подтверждает тренд. В краткосрочном пери­оде объем также важный инструмент. Существует три правила, которые следует знать.
Первое правило гласит: если рынок открывается с изменени­ями относительно закрытия предыдущего дня с большим объемом, чаще всего на протяжении дня будет наблюдаться коррекция по направлению к цене предыдущего закрытия. Причина в том, что большой объем утром чаще всего имеет место благодаря людям, торгующим на основе ночных новостей, таким образом, это бу­дет полностью дисконтироваться в цене.
Второе правило, касающееся краткосрочных торговых диапа­зонов, удивит многих. В торговых диапазонах оборот обычно располагается почти исключительно в зонах поддержки и сопро­тивления. Когда цена движется между ними, торговля стихает. Это правило гласит: прорыв будет иметь место в той стороне, на которой объем склонен к снижению. В действительности это по­разительное правило просто повторение предыдущего наблюде­ния — чем выше объем, тем сильнее становится зона поддержки или сопротивления.
Третье правило, касающееся объема, самое сложное для при­менения на практике. Обычно сильный рост объема ожидается после прорыва из зоны скопления. Это самоупрочняющийся сигнал, но только если он возникнет после прорыва. Если объем в течение дня большой (в то время, пока проверяется зона под­держки или сопротивления в течение дня), это говорит о том, что возникновение прорыва становится менее вероятным. По той же причине прорывы на вялых рынках, например перед праздника­ми, зачастую бывают самыми лучшими сигналами. Самые луч­шие в году торговые дни чартиста между Рождеством и Новым годом.

ЧРЕЗМЕРНАЯ САМОУВЕРЕННОСТЬ

Прекрасно верить в себя, и это вполне нормально. Существует серьезное исследование, показывающее, что большинство людей оценивают себя выше среднего значения почти по всем положи­тельным личным качествам: способность управлять автомобилем, умение руководить, атлетические способности, умение ладить с другими, чувство юмора, административное принятие риска и ожи­даемое долголетие.
Конечно, в среднем мы не можем быть лучше, чем в среднем все люди. Поэтому вполне понятно, что мы — в среднем — чрезмерно самоуверенны.



На финансовых рынках понятие излишней самоуверенности может помочь объяснить наличие большого объема наблюдаемых сделок на протяжении роста рынка. Конечно, когда рынки идут вниз, самоуверенность пошатывается, и объемы уменьшаются. Еще один возможный эффект, конечно, создание сверхпротяженных бычьих рынков.
Шефрин и Статман в 1985 году предложили объяснение, почему люди нерасположены брать свои убытки.
Это — пятая теория о так называемых отделах мозга. Основ­ной ее постулат гласит: мы склонны разделять переменные на разные отделы и обращаться с каждым из этих отделов независи­мо, вместо того чтобы оптимизировать целое. Сохранение про­игрышных позиций, даже если они ограждают нас от инвестиро­вания тех же самых денег во что-нибудь другое, может быть сим­птомом этого феномена. Мы пытаемся оптимизировать каждое отдельное инвестирование (обычно весьма глупым образом), да­же если понимаем, что это может означать потерю вообще любой возможности.
Когнитивный диссонанс может предоставить заключительное объяснение. Продажа убыточной позиции становится действи­ем, подтверждающим диссонанс между нашими надеждами и позициями и реалиями рынка.
Эти семь теорий соединяются при описании взаимодействия между:

экономической обстановкой (цены акций);

личными факторами (тот факт, что мы зарабатываем или теряем деньги);

нашим субъективным благосостоянием (боль или радость оттого, что мы заработали или потеряли деньги);

нашим поведением (мы берем прибыль быстро, а убыткам позволяем расти);

ситуацией, которую создает наше поведение (большой объем сделок на бычьих рынках, маленький объем в медвежьих рынках).

Затаив дыхание и передумывая

В рынке, движущемся в красивом и четком "лестничном тренде", в котором каждый торгует вместе с трендом, медленно и уверенно увеличивая свою прибыль, большая часть крупной рыбы попыта­ется остаться. Но когда рынок делает внезапный прыжок, сходит с ума и начинает двигаться зигзагообразно из стороны в сторону, многих одолевает чувство сомнения. Что задумало чудовище? На­стало время корректировки портфелей? Надо выходить? Пора раз­ворачиваться? На самом деле, есть ответ на эту трилемму. Если мы будем изучать движение тренда внимательнее и подробнее, то ча­ще всего сможем узнать, что в действительности происходит.

Треугольники: неопределенность

Чарльз Доу говорил, что если мы имеем поднимающиеся пики и поднимающиеся впадины, то перед нами восходящий тренд. При падающих пиках и впадинах мы имеем дело с нисходящим трендом. Но что мы имеем, если перед нами падающие пики и поднимающиеся впадины?



Неопределенность! Когда рынок вхо­дит в конфигурацию треугольника, то это обычно происходит изза начавших сомневаться рыночных трейдеров. С течением времени их чувство неопределенности растет, и амбиции с обеих сторон уменьшаются: постепенно покупатели смиряются с по­купкой по неизменно высоким ценам, а продавцы с продажей по все уменьшающимся ценам. Когда тренд зафиксировался, как это показано на примере с долларом США против японской иены, создается конфигурация, где уменьшается интерес к покуп­ке и продаже. Более того, все больше и больше участников игры начинают размещать стоплосс ордера за пределами треуголь­ника: лимитные ордера на покупку над ним, а лимитные ордера на продажу под ним. В таком рыночном состоянии возрастаю­щей нестабильности либо покупатели, либо продавцы в конце концов отойдут от игры, и начнется настойчивое движение в ва­кууме, подкрепленное большим количеством лимитных стоп ордеров.
Исключение, разумеется, возможно при фактическом равно­весии интересов к покупке и продаже. В таких случаях кривая це­ны движется к углу треугольника, и сигнал, таким образом, нейт­рализуется. Треугольник обозначается как "симметричный", если линии поддержки и сопротивления наклонены вверх и вниз соот­ветственно, независимо от того, что он на самом деле неполно­стью симметричен. Нет в симметричном треугольнике ничего указывающего на то, что тренд либо развернется, либо продол­жится. Конфигурация ничего не выявляет до тех пор, пока либо покупатели, либо продавцы, наконец, не рассосутся. Так как большинство конфигураций скопления является просто замин­ками в тренде, вероятней всего, конфигурация симметричного треугольника означает продолжение, а не разворот.
"Прямоугольные" треугольники значительно легче. Здесь мы имеем ясные аргументы по направлению, в котором произойдет прорыв. Прямоугольный треугольник имеет горизонтальную и наклонную линию и может выглядеть, как на Рисунке 41.
Здесь мы сталкиваемся с долговременным давлением со сто­роны продавцов при цене 144, в то время как давление со сторо­ны покупателей устойчиво нарастает, и далее идут поднимающи­еся впадины. В конце концов, растущий интерес к покупке побе­ждает интерес к продаже, и цена прорывается вверх. Такой тип прямоугольного треугольника называется "поднимающимся". В небольшом фондовом или облигационном рынке он указыва­ет, что одинединственный, основной продавец разместил свой лимитный ордер на продажу (ордер на продажу по данной цене) на рынке с основополагающим бычьим трендом.
Модули ядра Linux

Гармония и резонанс

В 1901 году Чарльз Доу в статье для Wall Street Journal сделал ин­тересное заключение о реакции рынка на рост отдельных ценных бумаг:
Метод, применяемый некоторыми рыночными трейдерами с большим опытом, использует реакцию рынка. Теория, на кото­рую он опирается, гласит: рынком всегда манипулируют в боль­шей или меньшей степени. Крупный трейдер, желающий подви­нуть рынок, не покупает все подряд по списку, а вкладывает деньги только в две или три лидирующие акции путем законной покупки либо через манипулирование. Затем он наблюдает, ка­кое воздействие это оказало на другие акции. Если настроение рынка бычье и люди расположены пока оставаться в игре, те, кто видит этот подъем, произошедший в двух или трех акциях, сразу же начинают покупать другие бумаги, и рынок поднимается к еще более высокому уровню. Это и есть реакция публики. В ре­зультате можно ожидать, что ведущие акции получат еще один толчок вверх, и основной рынок последует за ними.
Как сказал Чарльз Доу в начале этого века, движения рынка в от­дельных ценных бумагах должны подтверждаться более широким движением, в которое вовлечено много акций. Только в этом случае тренд считается правдоподобным. Это явление иногда на­зывается шириной рынка (market breadth1). Доу также сформулиро­вал следующее правило: рост промышленных акций, не подтвер­жденный ростом акций из транспортного сектора, считается не­состоятельным. Причина объясняется следующим образом:
Если акции промышленных компаний растут, причиной может быть ожидаемый сильный индустриальный рост. Промышлен­ные товары не передвигаются сами по себе, поэтому должен на­блюдаться рост и в транспортном секторе. Следовательно, цены на акции транспортных фирм должны повышаться. Если этого не происходит, значит, чтото не так.
Другими словами, если рынки не подтверждают друг друга, их движения происходят, скорее всего, за счет беспричинной спеку­ляции, нежели изза учета будущих экономических трендов при текущих ценах на финансовых рынках.
Позже идея гармонии и резонанса получила свое дальнейшее развитие во многих областях. Давайте рассмотрим каждый ры­нок по отдельности.
Многие аналитики акций, рекомендующие покупать какуюто отдельную ценную бумагу, говорят, что она "дешевле" на рынке, чем другие. Но проблема в том, что, если весь рынок начнет па­дать, с собой он возьмет и "дешевые", и "дорогие" акции. Во вре­мя паники люди продают все бумаги, от которых только можно избавиться, чтобы сделать деньги, необходимые для поддержки тех акций, из которых они не могут выйти.
Акции влияют друг на друга. Поэтому не всегда достаточно интересоваться поведением только одной единственной акций.

Ширина

Для нахождения простых аналогий между различными графика­ми фондовый рынок нужно разделить на шесть разных уровней.
Сначала развитие цены отдельной акции сравнивается с пове­дением "родственных" ей бумаг. Например, акция одной страхо­вой компании сравнивается с акциями других страховых фирм. Если основной тренд нисходящий, мы либо не торгуем на рынке, либо продаем в шорт. Крайне важен суммарный национальный индекс. Графики национальных фондовых индексов обычно представляют нам отчетливую и понятную картину. Сравнение отдельных акций с суммарным индексом рынка проводится дву­мя методами. Вопервых, график индекса сам по себе использует­ся в качестве индикатора: мы откладываем покупку акции, если фондовый индекс показывает нам опасную ценовую фигуру.
Вовторых, мы можем учитывать относительное поведение суммарного индекса, используя его в качестве инструмента отбо­ра. Метод заключается в расчете ценового движения отдельной акции, выведенного как значение ее индекса относительно раз­вития фондового индекса. Если поведение этой отдельной ак­ции и фондового индекса эквивалентны, "относительная вели­чина суммарного индекса" будет константой 100.



Но если акция движется сильнее, чем рынок в среднем, то его значение превы­сит 100.
Этот индикатор — часто простой способ идентификации ценных бумаг с нетипичным развитием вверх или вниз при на­блюдении за многими отдельными акциями. Если индикатор внезапно начинает подниматься, это многообещающий сигнал; если он начинает падать, мы сталкиваемся с сигналом опасно­сти. Но сценарий с образованием нисходящей двойной верши­ной на графике отдельной акции и с нисходящей вершиной на графике "относительного изменения суммарного индекса" еще более тревожный сигнал. В этом случае почти всегда лучше про­давать акцию.

Рассеивание

Третий индикатор ширины трендового движения фондового рынка называется рассеиванием. Шкала этого индикатора про­стирается от 0 до 100, и расчет производится следующим образом:
Рассеивание = Процент акций, находящихся выше своей 200днев­ной скользящей средней.



База этого индикатора — неповрежденный восходящий тренд акции — очень часто "ведется" ее 200дневной скользящей сред­ней. Когда акция падает вниз, например, изза взятия прибыли, покупатели зачастую возвращаются примерно к 200дневному среднему значению. И это создает общее правило: бычий тренд на фондовом рынке считается в основном правдоподобным, ес­ли большая доля отдельных акций находится над их 200дневной скользящей средней. Если рассеивание начинает понижаться, а индекс растет или остается неизменным, это говорит о наступа­ющей опасности.

Бонды

Рынки бондов в основном взаимосвязаны теснее, чем фондовые рынки, и отдельный рынок значительно более однородный. Для анализа связей и повторений мы рассмотрим простую рыночную аналогию между связанными ценными бумагами и рынками.
Снова сравниваются графики, чтобы обнаружить последова­тельность в том, о чем они нам говорят. В международном мас­штабе рынки бондов связаны даже сильнее, чем рынки акций. При анализе акций отправной точкой является обзор картины, показанной фондовым индексом, тогда как в рынках бондов ос­нову составляют процентные ставки денежного рынка. При не­большой практике можно легко создать картину их трендовых фигур и оказаться впереди большинства трейдеров рынка бон­дов. Самые важные процентные ставки дают доходы по 1, 3, 6и 12месячным депозитам, причем 3месячная ставка дает наилучший сигнал. График представляет собой самую лучшую кар­тину, если на нем изображена 50дневная скользящая средняя.
В дополнение к краткосрочной процентной ставке денежно­го рынка существует второй индикатор рынка бондов, подобный индикатору опережения/запаздывания в рынке акций. Этот ин­дикатор — кривая доходности, отражающая взаимосвязь между краткосрочной и долгосрочной доходностью. (В Чикаго разница в процентной ставке между 10летними казначейскими нотами и 20летними казначейскими облигациями может торговаться в виде фьючерсных контрактов, называемых "Превышение нот над бондами", которое определяют просто как "спрэд" ["Notes Over Bonds" or "NOB spread")]. Когда рынок развивается слиш­ком быстрыми темпами, что особенно ярко проявляется в пос­ледних стадиях экономического подъема, почти всегда первой начинает расти краткосрочная доходность (облигации с корот­ким сроком платежа начинают падать), в то время как долго­срочная доходность следует за общей тенденцией с некоторым отставанием (долгосрочные облигации начинают падать). Ос­новное правило гласит: если краткосрочная доходность падает намного ниже долгосрочной доходности, это бычий сигнал для долгосрочных облигаций; если краткосрочная доходность дости­гает долгосрочной доходности, это медвежий сигнал.

Наихудшая проблема

Наихудшая проблема, с которой приходится сталкиваться во время поиска истинной стоимости, не в том, что построить экономическую модель правильного прогнозирования трудно, и не в том, что истинная стоимость движется вместе с ценой. Наихудшая проблема в том, что, чем лучше экономические имитационные модели описывают действительную динамику мира, тем хаотичнее становится их поведение. Или, другими словами, чем тщательней наши ученыеэкономисты продумы­вают и усложняют свои модели, тем все более очевидно, что такие модели никогда не смогут предсказать долгосрочное раз­витие вообще.

Математики смеются над этим, потому что они всегда это по­дозревали. "Причина, — говорят они, — в том, что истинная ма­тематическая природа сложных динамических систем, таких как экономика, чрезвычайно беспорядочная и крайне непредсказуе­мая". По словам математиков, экономистам просто долгое время не удается осознать истинную суть своей задачи, потому что им не под силу постичь истинный смысл нелинейной математики. А "истинный смысл нелинейной математики, — они говорят, — в том, что в основном вы можете прогнозировать поведение та­ких систем только на очень короткий срок". Объяснение этому лежит в совокупности специфических фе­номенов, обычно описываемых как "детерминированный хаос". А хаос означает, что для многих или даже подавляющего боль­шинства экономических систем количественное прогнозирова­ние объективным образом нельзя провести. Поэтому при разгро­ме темных сил времени и невежества нам остается альтернатива подчиниться только своим личным и субъективным догадкам. И они, конечно же, сплетаются с нашими личными и субъектив­ными эмоциями, такими как надежда, страх и жадность.

Процентный арбитраж

В дополнение к перекрестной торговле на основные валюты, многие проявляют интерес к процентному арбитражу между ва­лютами с высокими и низкими процентными ставками. Иногда в анализах по валютным рынкам люди делают выводы из графи­ков валютных комбинаций, которые совершенно не относятся к делу, так как отражают комбинации с незначительным оборотом. Пустая трата времени выстраивать график маленькой европей­ской валюты по отношению к любой другой валюте, кроме евро, так как эта комбинация господствующая. Чтобы узнать силу дол­лара относительно другой маленькой валюты, сначала следует рассмотреть график маленькой валюты и евро, а только затем график доллара и евро. Не совсем правильно изучать график доллара и какой-либо маленькой валюты.

ТОВАРЫ

Товарные рынки, как правило, самые волатильные и психоло­гические среди финансовых рынков. Поэтому выживающие трейдеры на рынке фьючерсных контрактов на товарных рын­ках зачастую считаются самыми умелыми. Движения этих рын­ков, естественно, отражают ожидания рыночных торговцев оп­ределенного взаимоотношения между спросом и предложени­ем на отдельные товары, а также события, воздействующие на товарную группу. При анализе товарных рынков мы рассматри­ваем не только отдельные товары, но и товарные секторы.
Главный индикатор, используемый большинством, это об­щий товарный индекс — Товарный индекс слот исследователь­ского бюро по товарам (СКВ Spot Commodity Index), рассчиты­ваемый на ежедневной основе Исследовательским бюро по то­варам в США. Это далеко от корректного вычисления товарно­го индекса, но он одинединственный, у которого организована параллельная торговля фьючерсом на товарный индекс на бир­же, фьючерсом на Индекс СКВ, основанном на 21 различном товаре.
В дополнение к этому главному индексу, рассчитываются секторные индексы, часто сгруппированные, как показано на Рисунке 47. Дилеры используют этот индекс для простого ры­ночного наблюдения за трендовыми картинами, который взаим­но может быть самоусиливающимся. Это применимо, например, к кукурузе или овсу — эти два кормовых продукта могут друг дру­га заменять. Но эта связь не всегда столь простая. К примеру, се­ребро, в основном, побочный продукт от производства меди, свинца и цинка. Поэтому поднимающиеся цены на эти три ме­талла дают падающую цену на серебро, притом что все остальное одинаково. Но независимо от того, за каким товаром вы следуе­те, важно не только придерживаться долларовых индексов, но, например, принимать в расчет швейцарские франки, обеспечи­вая тем самым отслеживание за движением валют на графике.

ИМПУЛЬСНАЯ СТЫЧКА

На следующий день, 10 мая, Нью-Йоркская биржа открылась в полном спокойствии, и трудно было вообразить себе те сума­тошные сцены, наблюдавшиеся всего лишь накануне. Рынок вскоре компенсировал возникшие убытки, и для большинства обычных инвесторов все это произошло настолько быстро, что они и не продали, и не купили до тех пор, пока все не встало на свои места.
В этом-то все и дело. Если бы генерал фон Клаузевиц был за­интересован в торговле акциями, он, возможно, охарактеризовал эту короткоживущую активность как "импульсную стычку". В этих столкновениях единственными торговцами были бирже­вые дельцы узкого внутреннего круга. Они уже решили, что на­мереваются делать (или, как в примере выше, вынуждены де­лать), и, следовательно, их единственной переменной является расчет времени. Как только либо продавцы, либо покупатели в этой маленькой группе растворятся (короткие продавцы в дан­ном примере), рынок тут же вернется в нормальное состояние. То же самое применимо к классическим конфигурациям скопле­ния цен, не исключая треугольники и четырехугольники.
Но пока этот короткий конфликт имел место, никто из других рыночных трейдеров — долгосрочные инвесторы, пенсионные фонды, взаимные фонды и торговцы нестандартными лотами бумаг — даже не пытались вообще что-либо предпринять. Все эти рыночные торговцы решат торговать, только если окажутся под влиянием очень значительного движения цены на протяжении долгого периода времени. Когда такое, в конце концов, происходит, вопрос об импульсной стычке отпадает. Начинается решаю­щая битва.
На тему решающих сражений Клаузевиц писал, что "главное — уничтожить дух врага, а не его солдат". Основной тренд - это то­же битва, требующая совместных усилий духа и психологии. При рассмотрении разворота такого тренда нам следует рассматри­вать движения, способные серьезно воздействовать на рынок в целом.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА

Итак, шум нарушает краткосрочный сигнал, а хаос создает поме­хи для далекой перспективы. Но где-то в середине есть то, что мы можем увидеть. Что бы мы там ни увидели, все должно идти от сигналов, предоставляемых нашими двумя системами. Неко­торые инвесторы, в основном или полностью, сосредотачивают­ся на экономической системе, и только немногим систематически удается быть удачливыми. Этот подход объективен в продолжи­тельном периоде времени. (Лучший случай — это Уоррен Баффет, который был чрезвычайно удачлив, торгуя совсем мало и почти полностью игнорируя рынки в целом).

ФИНАНСОВАЯ СИСТЕМА

В отличие от экономической подсистемы, финансовая подсисте­ма образует сигналы в коротком периоде времени. Но из-за си­лы воздействия положительных контуров обратной связи хаос здесь приносит больше осложнений. Вы можете сказать, что раз­рушили стену непредсказуемости намного быстрее, чем в эконо­мической подсистеме. Хаос сильно усложняет прогнозирование поведения, если оно проводится только с помощью финансовой подсистемы более чем на несколько недель вперед.



Однако следует обратить внимание, что наши лучшие анали­тические инструменты выведены из психологии тренда. Как только рынки заключаются в определенных трендах, они стано­вятся относительно легкими для предсказания. Когда, с другой стороны, рынки не находятся в трендах, наше краткосрочное со­отношение "сигнал/помеха" значительно ухудшается и ценовые движения достигают состояния случайного блуждания. Именно по этой причине торговле в трендах отдается предпочтение в на­шей тактике.
Вывод, касающийся нашей финансовой подсистемы, частич­но состоит в том, что она позволяет объективно давать точный прогноз в коротком промежутке времени: скажем, от двух часов до четырех недель, но имеет совсем небольшое значение для принятия решений на продолжительный период времени. Кроме того, наши успехи были бы намного лучше, если бы мы торгова­ли в трендах, а не на рынках, двигающихся без всякого тренда.

Глоссарий

Ассе!егайоп(акселерация) — необычно быстрое увеличение скорости ценового движения.

Accumulation (накопление) — рыночный процесс, при котором мелкие торговцы выступают в качестве продавцов, а крупные торговцы — поку­пателями, "накапливая" ценные бумаги.

Adaptive attitude (адаптивные позиции) — мы развиваем те же пози­ции, что и люди, с которыми у нас существует связь.

Advance/decline line (линия роста/спада) — формула, исчисляющая коэффициент между количеством акций в стране, которые поднялись и упали соответственно. Вычисление может включать в себя акции, чьи цены остались неизменными.

Anchoring (анкеровка) — наши решения находятся под влиянием вхо­дящей информации, которая, как нам кажется, предлагает правильный ответ.

Arbitrage (арбитраж) — сделка с целью получения прибыли от разницы в цене путем одновременного приобретения одной ценной бумаги и про­дажи другой.

Assimilation error (ошибка ассимиляции) — мы неверно истолковыва­ем получаемую информацию, чтобы она подтверждала совершенные на­ми действия.

Avoidant personality disorder (замкнутое раздвоение личности) — мы
боимся и ждем отвержения.


Bar chart (баровый график) — график, показывающий в определенных масштабах ценовые движения (например, на дневной, недельной и т. д. основе), используя цены открытия, закрытия, а также самую высокую и низкую цены.

Bear market (медвежий рынок) — рынок, в котором общий ценовой тренд нисходящий. "Медвежьи позиции" вводятся также в ожидании падения цен. Когда мы думаем, что рынок пойдет вниз, это говорит о на­шем "медвежьем" настрое.

Bear trap (медвежья ловушка) — см. "corner".

Behaviourism (бихевиоризм) — психологическая школа мышления, за­нимающаяся изучением окружающих условий, являющихся причиной поведения личности определенным образом. Школа основана Джоном Б. Ватсоном в 1913 году.

Bifurcation (разветвление, бифуркация) — система, изменяющая пове­дение по какомулибо данному значению, зависящему от определенно­го параметра, придавая ему несколько состояний равновесия.

Blind issue (слепой выпуск) — выпуск новой акции бездеятельной ком­панией или компанией с невероятно смутными планами на будущее.

Blowoff top (резкая вершина) — вершина первичного бычьего рынка при ее закрытии, образующаяся с быстрым ускорением.

Book value (книжная стоимость) — величина, используемая для опре­деления, насколько капиталовложение превышает акционерный капи­тал. Вычисляется путем деления акционерного капитала на стоимость имущества за вычетом обязательств.

Bourse (биржа) — организованный рынок торговли ценными бумагами (фондовой рынок), товарами, драгоценными металлами или валютами. Название произошло от имени датской семьи Ван дер Бёрс, чей дом в г. Брюгге в XVI веке был центром местной фондовой торговли.

Breadth ("ширина") — объем ценных бумаг или активов в пределах ог­раниченного финансового рынка, следуемого однородно в ценовом тренде, например, в восходящем тренде.

Breakout (прорыв) — ценовое движение вне обозначенной зоны консо­лидации.

Broadening formation (расширяющаяся конфигурация) — графическая конфигурация, в которой цена колеблется с расширяющимся интерва­лом.

Broker (брокер) — человек или компания, торгующая ценными бумага­ми на комиссионной основе.

Bull market (бычий рынок) — рынок, в котором всеобщий ценовой тренд восходящий. Как и в медвежьем рынке, в бычьем есть "бычьи по­зиции" и "торговцыбыки".

Bulletin (бюллетень) — публикация с определенными рекомендациями по принятию решений.

Butterfly effect (эффект бабочки) — чрезвычайная чувствительность системы к первоначальным условиям.



Cash and carry (продажа и покупка) — одновременная покупка ценной бумаги и продажа ее в будущем (или наоборот) с целью получения при­были из ценовой разницы.

Channel (канал) — две параллельные линии трендов (см. "линии трен­дов").

Chart (график) — диаграмма, показывающая тренды цены и оборота.

Chartist (чартист) — любой, кто пытается предсказать ценовые движе­ния, используя для этого график.

Close price (цена закрытия) — цена при закрытии биржи (или валютно­го рынка). Для акций и облигаций часто является последней предло­женной ценой или торгуемой ценой, а на валютном рынке часто средняя цена последних трех цен.

Cognitive dissonance (когнитивный диссонанс) — когнитивный диссо­нанс возникает, когда доказательства говорят, что наши предположения неверные. Мы стараемся избегать такой информации или искажать ее, а также стараемся избегать действий, выявляющих это несоответствие.

Cognitive psychology (когнитивная психология) — психологическая школа мышления; изучает, как человеческое мышление контролирует поведение. Школа основана Улриком Нейссером в 1967 году.

Computer trading (компьютерная торговля) — торговля акциями, опи­рающаяся на торговые правила, основанные на применении компьютера.

Confirmation bias (необъективность подтверждения) — наши выводы чрезмерно подвержены влиянию того, во что мы хотим верить.

Congestion area (область скопления, консолидация) — ценовое движе­ние в относительно узком интервале на протяжении продолжительного периода времени.

Contrary opinion (противоположное мнение) — систематическое ис­пользование ситуаций, в которых очень высока степень публичного еди­нодушия, отражающего заключенный в нем процесс распределения или накопления на рынке.

Corner (угол) — рынок, в котором продавцы в короткой позиции стал­киваются с трудностью покрытия своих позиций вследствие недостатка предложения. Так как углы часто результат манипуляции, биржевые правила и законы все больше и больше их запрещают.

Crash (крах) — непомерное падение цен в паникующем и беспорядоч­ном рынке.



Death cross (мертвый крест) — падающая краткосрочная скользящая средняя (например, 20дневная), пересекающая сверху вниз нисходя­щую долгосрочную скользящую среднюю (например, 50дневную).

Depressed personality disorder (депрессивное раздвоение личности) —
мы всегда разочарованы и озабочены, независимо от того, хорошо или плохо все у нас.

Deterministic chaos (детерминированный хаос) — детерминированный процесс, создающий поведение, которое ошибочно выглядит случайным во время статистических испытаний, таких как спектральный анализ и автоковариационные функции.

Diamond (брильянт) — конфигурация головы и плеч, в которой ворот­ник "разорван", поэтому конфигурация имеет ромбоидный вид.

Diffusion (рассеивание) — процент рыночных ценных бумаг, располага­ющихся над определенной скользящей средней, построенной от их соб­ственных цен.

Disjunction (разъединение, разделение, размыкание (цепи)) — мы из­бегаем принимать решения до тех пор, пока не получим дополнитель­ную информацию, даже если эта информация не относится к разреше­нию проблемы.

Distribution (распределение) — рыночный процесс, при котором круп­ные рыночные трейдеры в основном продают бумаги мелким трейдерам.

Double top (двойная вершина) — конфигурация разворота с двумя от­четливыми вершинами на одном и том же или весьма близком ценовом уровне.


Economic psychology (экономическая психология) — попытка приме­нить психологию к экономической науке.

Effective rate (эффективная ставка) — индексированный курс валюты против взвешенной корзины других валют, представляющих самых важных торговых партнеров страны. Рассчитывается для основных ва­лют, к примеру, банком Англии.

Efficient market (эффективный рынок) — рынок, способный сразу же отражать всю новую информацию в ценах.

Ego (эго) — психологическая концепция, описанная Зигмундом Фрей­дом (1856—1939). Эго — это то, о чем мы думаем, когда ссылаемся на "я" или "мне". Когда чтото во внешнем мире представляет объективную уг­розу для нашего эго, мы переживаем "объективную травму".

Egodefensive attitudes (позиции самозащиты) — мы формируем свое отношение таким образом, чтобы подтверждались решения, которые мы уже приняли.



False consensus effect (эффект ложного единодушия) — в основном мы переоцениваем число других людей, согласных с нашей позицией.

Family (семья, родственность) — ограниченная группа акций, считаю­щихся связанными и сопоставимыми друг с другом, ввиду родственно­сти их экономической области деятельности и структуры.

Feigenbaum cascade (каскад Фийгенбаума) — прогрессирующая серия бифуркаций (разветвлений).

Flag (флаг) — конфигурация, отражающая краткосрочную встречную реакцию в настойчивом тренде.

Formation (конфигурация) — визуальная модель на ценовом графике, одна из нескольких стандартизированных описаний.

Forward contract (форвардный контракт) — финансовая сделка, вы­полняемая в определенный оговоренный день в будущем. Берет начало от французских товаров.

Friction (трение) — термин, часто используемый для описания общего количества практических проблем, образующих расстояние между ре­шением и действием в деловом мире.

Fundamental analysis (фундаментальный анализ) — анализ истинной стоимости акций или ожидаемых будущих доходов.

Fundamentalism School (школа фундаментализма) — психологиче­ская школа мышления, занимающаяся изучением интеллекта: как он работает при адаптации организмов к окружающей обстановке. Школа в большей степени берет начало от Вильяма Джеймса, 1890 год, но впервые официально описана Эдвардом Брэдфордом Титченером в 1898 году.

Futures contracts (фьючерсные контракты) — стандартизированные биржевые контракты, связывающие владельца обязательствами купить определенный товар в определенный день в будущем. Впервые появи­лись на японском рисовом рынке в XVIII веке.


Gap (ran) — ценовой разрыв или интервал, в котором торговля не про­исходила.

Gearing (зацепление, передача) — торговля с маржей.

Gestalt Psychology School (Гештальтская школа психологии) — иссле­ дование экстраполяции данных из входящей информации, которую по­лучаем, чтобы создать более завершенные мысленные образы. Основы заложены Максом Вертеймером в 1912 году.

Golden cross (золотой крест) — поднимающаяся короткая скользящая средняя (например, 20дневная), пересекающая поднимающуюся сколь­зящую среднюю с более длительным периодом (например, 50дневную).


Headandshoulders formation (конфигурация голова и плечи) — кон­фигурация, в которой три вершины (из них средняя — самая высокая) указывают на первичный разворот бычьего тренда. Может возникнуть в виде трех оснований, указывая на разворот медвежьего тренда.

Hedger (хеджер) — человек, пытающийся покрыть коммерческий риск финансовой сделкой.

Hindsight bias (необъективность оценки прошедших событий или прежние убеждения) — мы переоцениваем вероятность того, что мог­ли бы предсказать исход ряда прошедших событий.

Histrionic personality disorder/Borderline personality disorder (мими­ческое раздвоение личности/Пограничное раздвоение личности) —
мы постоянно взвешиваем свои решения и не можем расслабиться.

Humanistic School (гуманистическая школа) — изучение того, как лю­ди могут восполнять свои эмоциональные потребности и достигать са­мовыражения. Основана Абрахамом Маслоу в 1943 году.


Id (идентификация) — психологическая концепция, описанная Зиг­мундом Фрейдом (1856—1939), согласно которой самая примитивная составляющая личности, представляющая биологические нужды и же­лания (такие, как пища, секс и сигареты), требует немедленного удовле­творения. Иногда требования от идентификации становятся угрозой подавления эго, и мы можем начать страдать от "невротического беспо­койства".

Identification (отождествление) — одна из нескольких потенциальных реакций фигур, когда мы испытываем беспокойство. Согласно теории, мы сбрасываем составляющую своей личности, чтобы походить на того, кого мы воспринимаем более удачливым. Явление описано Зигмундом Фрейдом (18561939).

IMM (МДР) — Международный валютный рынок — МДР — его аббре­виатура; подразделение Чикагской товарной биржи (СМЕ).

Index futures (фьючерс на индекс) — фьючерсный контракт, в основе которого фондовый индекс, представленный широкой выборкой
акций страны.

Insider (инсайдер) — человек, обладающий определенным доступом к информации о деятельности зарегистрированных компаний на фондо­вой бирже. В США этот термин используется для описания людей, дер­жащих более 5% акций зарегистрированной компании.

Interest rate arbitrage (арбитраж процентной ставки) — валютный ар­битраж, при котором покупается высокодоходная валюта против мало­доходной валюты с целью получение прибыли от разницы в процентных доходах.

Intransitive systems (интранзитивные системы) — системы с несколь­кими альтернативными состояниями равновесия.

Introspection (самоанализ) — подход в психологическом исследовании, основанный на опросе субъектов об их мыслях и эмоциях.

Island reversal (изолированный разворот) — разворот тренда, очерчен­ный двумя ценовыми разрывами (гэпами).



Key reversal (основной разворот) — разворот тренда, при котором за один день цена прорывается над предыдущей вершиной, а позже закры­вается ниже торгового диапазона предыдущего дня (противоположное происходит в случае с основанием).

Knowledge attitudes (позиции знания) — мы распределяем данные по управляемым кластерам, каждый из которых обрабатывается как про­стая позиция.

Leading Indicator (ведущие индикаторы) — основные экономические показатели, используемые для отражения трендов в экономической де­ятельности.

Limit orders (лимитные ордера) — торговые ордера, активизирующие­ся для их исполнения только на (или над, или под, соответственно) оп­ределенных ценовых уровнях.

Line charts (линейные графики) —обычные линейные графики.

London basis (лондонский базис) — цены, базирующиеся на событиях во время обычных торговых часов на Лондонской бирже.

Long position (длинная позиция) — термин характеризует покупку в рынке (в отличие от короткой позиции).

Low of effect (закон эффекта) — психологический закон, предполагаю­щий, что вознагражденные действия будут повторяться чаще. Закон предложен Эдвардом Торндайком (1874—1949).

Low of exercise (закон осуществления) — психологический закон, предполагающий, что ассоциации усиливаются, благодаря их использо­ванию, и ослабляются ввиду неприменения. Закон предложен Эдвардом Торндайком (18741949).

Magical thinking (магическое мышление) — мы думаем, что определен­ное поведение приводит к желаемому результату, даже если мы не име­ем никакого объяснения, и даже когда на самом деле его нет.

Manipulation (манипуляция) — попытки отдельных рыночных трейде­ров или учреждений повлиять на стоимость ценной бумаги.

Margin (маржа) — залог в виде ценных бумаг за часть фактической экс­позиции при сделке на фондовом рынке.

Margin Call (маржин колл, требование о внесении дополнительных средств) — требование, возникающее вследствие убытков, понесенных инвестором при торговле с маржей.

Member (член биржи) — член фондовой биржи, например, биржевой брокер.

Mental compartments (отделы мозга) — мы разделяем феномен (явле­ние) на различные отделы мозга и пытаемся их оптимизировать по от­дельности, вместо того чтобы оптимизировать целое.

Momentum (движущая сила рынка, моментум) — сила движения тренда, выраженная процентом колебания цены за определенный период времени.

Money market (денежный рынок) — рынок для простых банковских или межбанковских капиталовложений. Процентные ставки, взимае­мые от таких капиталовложений, называются "денежной ставкой".

Moving average (скользящая средняя) — постоянно обновляемое сред­нее значение цен за определенный интервал. Если используются раз­личные временные периоды, то средняя, основанная на ценах несколь­ких дней, является "краткосрочной", а средняя, основанная на большее количество цен, является "долгосрочной".


Narcissistic personality disorder (самовлюбленное раздвоение лично­сти) — мы чрезмерно озабочены, чтобы выглядеть успешными во всем, что мы делаем.

Neckline (вырез) — критически важный психологический ценовой уро­вень, который может быть проведен в конфигурациях "голова и плечи" и "двойная вершина". "Вырезы" часто рассматриваются, как "последние линии защиты".

New high/new low (новые максимумы/новые минимумы) — количест­во акций, выраженное в виде пропорции в данном индексе, которые рас­полагаются до настоящего времени на самом высоком или самом низ­ком уровне на протяжении некоторого периода времени.

Obsessivecompulsive personality disorder (навязчивый невроз) — мы
чрезмерно поглощены мельчайшими подробностями.

Odd letter (нестандартная сделка) — термин относится к сделкам по акциям, количество которых меньше 100 штук, или к людям, проводя­щим такие сделки. В основном термин относится к описанию действий менее квалифицированных инвесторов.

Open interests (открытый интерес) — кумулятивная величина контра­ктов на фьючерсном рынке. Если куплено 1000 контрактов и 1000 кон­трактов продано в шорт, открытый интерес составит 1000 контрактов.

Option (опцион) — биржевой контракт, дающий право, но не обязатель­ство купить либо продать определенный финансовый инструмент по за­ранее определенной будущей цене. Если опцион может торговаться на бирже, он называется "торгуемым опционом".

ОТС — Over the Counter (вне биржи, "изза прилавка") — внебирже­вые, торгуемые ценные бумаги, не включенные в обычный биржевой листинг, поэтому не подвергаются таким же строгим правилам ведения торговли с ними, которые существуют на фондовой бирже.

Overbought/oversold (перекупленность/перепроданность) — состоя­ние рынка, при котором подъемы или падения цены за ограниченный период времени были настолько значительными, что он становится уяз­вимым для коррекции.

Overconfident behavior (поведение с излишней самоуверенностью) —
мы переоцениваем свою способность принимать правильные решения.


Paranoid personality disorder (параноидное раздвоение личности) — мы чрезмерно озабочены тем, что нас могут обмануть или что мы мо­жем совершить ошибки.

Pennant (вымпел) — разновидность флага, напоминающая форму ма­ленького треугольника.

Persuasion effect (эффект убедительности) — нас больше убеждает на­дежный источник, нежели надежный аргумент.

Physical delivery (физическая поставка) — действительная поставка товара, указанного во фьючерсном контракте.

Point and figure (график пунктов и цифр) — графическая система по­строения ценового движения, в которой подъем обозначается "X", а па­дение — "О". У графика фактически нет временной оси.

Pressure Index (индекс давления) — расчет технической поддержки, выражаемый рыночным энтузиазмом, перекупленностью и перепроданностью.

Price fixing (установление цены) — установление биржей индикатив­ной цены на финансовый инструмент.

Primary trend (основной тренд) — господствующий тренд на протяже­нии нескольких лет.

Profittaking (взятие прибыли) — волна ордеров на продажу в восходя­щем тренде или покрытие открытых позиций медведями в нисходящем тренде, что происходит в результате взятия прибылей.

Projection (проекция) — одна из нескольких моделей потенциальных реакций, когда мы испытываем беспокойство. Мы, согласно теории, приписываем личные ошибки и слабости чемуто потустороннему. Мы можем, к примеру, обвинять других в том, в чем, на самом деле, сами ви­новаты. Явление описано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Psychoanalysis (психоанализ) — психологическая школа мышления, занимающаяся изучением психических расстройств и подсознания. Школа основана Зигмундом Фрейдом около 1900 года.

Pull back (отскок) — временная реакция обратно в зону консолидации после предшествующего ценового прорыва.

Pyramiding (построение пирамиды) — продолжение увеличения риска потенциальных убытков на рынке, но посредством уменьшающихся ин­вестиций. Если риск прибавляется к увеличивающимся количествам инвестиций, то это "построение перевернутой пирамиды".

Rally (подъем) —временный рост рынка в неповрежденном долгосроч­ном нисходящем тренде.

Random walk theory (теория случайных блужданий) — теория, соглас­ но которой не существует систематичной связи между историческими и будущими ценовыми движениями.

Rate of Change (темп изменения) — технический индикатор, отражаю­щий рыночные состояния перепроданности или перекупленности в ви­де функции, выясняющей процент ценовых движений за определенный интервал, объединенный с количеством дней в данном периоде, в кото­ром цена двигалась в одинаковом направлении.

Rationalization (рационализация) — одна из нескольких фигур потен­циальных реакций, когда мы испытываем беспокойство. Мы, согласно теории, создаем ложные, но часто благовидные объяснения своей слабо­сти. Явление описано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Reaction formation (формирование реакции) — одна из нескольких фигур потенциальных реакций, когда мы испытываем беспокойство. Согласно теории, мы изменяем свои чувства в обратную сторону, как, например, от любви к ненависти. Явление описано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Rectangle (прямоугольник) — консолидация между двумя хорошо про­сматривающимися ценовыми уровнями; другое название "торговый ди­апазон".

Regression (регрессия) — одна из нескольких фигур потенциальных реакций, когда мы испытываем беспокойство. Регрессия — это фигура, в которой мы возвращаемся к ранним стадиям своей жизни. Явление опи­сано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Regret theory (теория перспективы) — у нас есть беспричинная тен­денция меньше быть готовым делать ставки на прибыли, чем на убыт­ках.

Regret theory (теория сожаления) — мы стараемся избегать действий, подтверждающих совершенные нами ошибки.

Relative to total index (относительный суммарный индекс) — индика­тор силы акции, основанный на тренде, оценивающий ее относительное изменение цены в сравнении со всеобщим индексом страны.

Representativeness effect (эффект репрезентативности) — мы склон­ны полагать, что тренды, за которыми мы наблюдаем, скорее всего будут продолжаться.

Repression (подавленность) — одна из нескольких моделей потенци­альных реакций; может наблюдаться, когда мы испытываем беспокойст­во. Мы вкладываем неприятные воспоминания, ощущения или мысли в подсознание. Явление описано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Resistance (сопротивление) — ценовой уровень, в котором обозначает­ся большая концентрация интереса к продаже.

Response (реакция) — какаялибо реакция в широкой выборке обраща­ющихся на рынке акций; развивается изолированно от ценовых движе­ний, наблюдаемых в ведущих акциях.


Scalping (спекуляция с небольшой прибылью, скальпирование) — та­ктика, основанная на применении краткосрочных сделок, с целью полу­чения прибыли от третьестепенных колебаний рынка.

Seasonal cycle (сезонный цикл) — цикличное ценовое колебание отно­сительно календаря.

Secondary trend (второстепенный тренд) — тренд, длящийся от не­скольких недель до нескольких месяцев.

Selective exposure (выборочная экспозиция) — мы стараемся прини­мать во внимание только ту информацию, которая, как нам кажется, подтверждает наше поведение и наш взгляд.

Selective perception (выборочное восприятие) — мы неверно истолко­вываем информацию, искажая ее таким образом, чтобы она подтвержда­ла наше поведение и позицию.

Selfpersuasion effect (эффект самоубеждения) — когда реальность в конфликте с нашим мнением, мы, скорее, изменяем свое мнение, неже­ли принимаем реальность такой, какая она есть на самом деле.

Selfrealizing attitudes (самореализуемые позиции) — мы делаем чтолибо, поэтому это заставляет нас думать, что мы являемся кемлибо.

Short covering (короткое покрытие) — покупка с целью покрытия ко­роткой позиции.

Short position (короткая (шорт) позиция) — медвежья позиция — цен­ные бумаги продаются непокрытыми, чтобы впоследствии осуществить их поставку.

Social comparison (социальное сравнение) — мы используем поведение других как источник информации о проблеме, которую затрудняемся объяснить.

Somatic marker theory (теория соматического маркера) — сильные уг­розы возбуждают телесные реакции, усиливающие длительную панику.

Spot trading (торговля с немедленной оплатой) — торговля с незамед­лительным эффектом (в отличие от форвардной торговли).

Staircase patterns (лестничные модели) — ценовые фигуры либо с ря­дом последовательно нисходящих вершин, либо с рядом последователь­но поднимающихся оснований.

Stimulating factor (стимулирующие факторы) — первоначальные со­бытия, которые могут, в конечном счете, повлиять на стоимость ценной бумаги.

Stock (акция) — доля акционерного капитала компании.

Stock index (фондовый индекс) — индексированная стоимость опреде­ленного количества акций. На многих рынках используются различные суммарные индексы; "узкий" индекс часто основывается только на са­мых крупных акциях.

Stoploss order (стоплосс ордер, защитный ордер) — лимитный торго­вый ордер, предназначенный для ограничения убытков в случае, если рынок начнет двигаться против инвестора.

Structuralism School (школа структурализма) — психологическая шко­ла мышления, занимающаяся изучением сознательного опыта. Школа основана Вильгельмом Максимилианом Вандтом в 80х годах XIX в.

Sublimation (сублимация) — одна из нескольких фигур потенциальных реакций, когда мы испытываем беспокойство. Мы, согласно теории, де­лаем чтото, принимаемое обществом, и подавляем наше действитель­ное желание делать то, что в меньшей степени принимается обществом. Это явление описано Зигмундом Фрейдом (1856—1939).

Superego (суперэго) — психологическая концепция, описанная Зиг­мундом Фрейдом (1856—1939). Это составляющая, которая содержит в себе наши идеи, нормы и ценности. Она служит цели создания нормаль­но функционирующей личности, которая отвечала бы ожиданиям окру­жающего мира. Если требования суперэго угрожают подавить эго, тогда мы можем начать испытывать "моральное беспокойство".

Support (поддержка) — особая ценовая зона с большой концентрацией интереса к покупке.


Tapewatching (наблюдение за лентой) — торговля психологического характера, основанная на продолжительном и постоянном наблюдении ценовых трендов.

Technical analysis (технический анализ) — анализ фондового рынка, например, деятельности рыночных трейдеров.

Tertiary trend (третичный тренд) — тренд, длящийся от нескольких дней до нескольких недель.

Touchyfeely syndrome (синдром повышенной чувствительности) —
мы переоцениваем то, к чему имеем непосредственное отношение.

Trend (тренд) — всеобщее долгосрочное развитие ценового движения в одном направлении.

Trend lines (трендовые линии) — линия, проведенная между вершина­ми или основаниями на ценовом графике.

Trend violation (нарушение тренда) — серьезное нарушение динамики развития лестничной фигуры тренда.

Underlying securities (базовые финансовые инструменты) — опреде­ленные ценные бумаги (или другие активы), на которых основан (свя­зан с ними) фьючерс или опцион.

Vacuum (вакуум) — ценовой интервал, в котором может быть иденти­фицирована общая нехватка интереса к покупке или продаже.

Volatility (волатильность) — тренд ценовых колебаний. Volume (объем) — оборот фондовой биржи или рынка валют.

Wedge (клин) — конфигурация разворота, по виду напоминающая клин.

НАДЕЖДА, СТРАХ И ЖАДНОСТЬ

В книге The Battle for Investment Survival преуспевающий инве­стор, американец Джеральд Лоеб (1957 год), описывает рынки следующим образом:
Нет окончательного ответа на вопрос относительно истинной стоимости ценных бумаг. Дюжина экспертов придет к 12 различ­ным заключениям. Часто случается, что несколько мгновений спустя каждый из них меняет свой вердикт, если появилась воз­можность пересмотреть свое мнение изза изменения ситуации. Рыночные ценности, лишь частично фиксируемые в бухгалтер­ском балансе и отчете о прибылях и убытках, намного больше определяются человеческими надеждами и страхами, жадно­стью, амбициями, стихийными бедствиями, изобретениями, фи­нансовыми стрессами и напряжениями, погодой, открытиями, модой и другими бесчисленными факторами — невозможно пе­речислить все, не упустив чеголибо.
Итак, понятно, Великие Мастера могут не согласиться друг с другом в вопросе, как делать деньги на фондовой бирже, но они обязательно согласятся, что рынок часто бывает абсурдным. Но возможно ли анализировать "надежды и страхи", "жадность и амбиции", чтобы предсказывать "финансовый стресс и напря­жение" инвесторов? Или, может быть, чтобы рассчитать их по­купательную силу в данный момент времени? Или, скажем, что­бы узнать, какого "инвестиционного стиля" они собираются придерживаться?

"ТЕХНИЧЕСКИЕ АНАЛИТИКИ" И "ЧАРТИСТЫ"

Существует группа спекулянтов, пытающаяся прогнозировать, основываясь на прошлом поведении рынка. Это и есть "техниче­ские аналитики" или "чартисты".3
Сегодня никто не знает, когда графики впервые стали приме­нять для анализа финансовых рынков. Однако самые старейшие документы, известные на сегодня, подтверждают, что история уводит нас к японским рисовым рынкам.
В 1730 году в Японии уже торговали стандартизированными форвардными рисовыми контрактами. Эти контракты во многом идентичны товарным фьючерсам, торгуемым сегодня на многих биржах, но с одним исключением: невозможно было выдвигать требования о физической поставке товаров. Форвардный конт­ракт можно было купить и продать, но нельзя было потребовать по нему поставку риса. Однако вскоре возникла проблема: курс по сделкам за наличные на рис колебался совсем немного, тогда как форвардные контракты демонстрировали большие колеба­ния, что говорило о долговременной перспективе этого процесса. В 1869 году это уже стало серьезной угрозой для правительства и было принято решение закрыть форвардный рынок.
Но случилось коечто очень интересное: как только закрыли форвардный рынок, физический рынок начал неистово колебать­ся. Через два года уже царил полный хаос, и правительство вновь разрешило форвардную торговлю. Теперь уже форвардные конт­ракты искусственно поддерживались рынками, лежащими в их основе, посредством требования физической поставки по каж­дому форвардному контракту, после чего рынок приобрел отно­сительную устойчивость.

Чему это научило японских биржевых трейдеров? Тому, что цены финансовых инструментов выражают не только баланс ме­жду спросом и предложением. Они включают в себя и психоло­гический элемент. Впоследствии биржевики разработали множе­ство методов применения этой психологии. Вскоре они начали строить графики ценовых движений и создавать правила интер претации рыночных движений. Эти методы продолжают приме­нять многие трейдеры, а специальные символы на графиках на­зываются "шепчущими свечами".

А В ТО ВРЕМЯ НА ЗАПАДЕ

На Западе построение графиков началось в США в 1880е годы в форме "книжного метода". Только очень немногие использова­ли этот инструмент, и не было ни одного объяснения, как интер­претировать эти диаграммы. Однако в 1900—1902 годах The Wall Street Journal опубликовал серию относительно малозаметных статей, посвященных механизму движения цен акций. Автором был основатель газеты и ее главный редактор Чарльз Генри Доу, который, помимо этой газеты, основал знаменитую службу фи­нансовых новостей ДоуДжонс (рис. 1).
Преемник Доу на посту редактора, Вильям Питер Гамильтон, описывал его как "ультраконсервативного", хладнокровного, ос­ведомленного и интеллигентного человека, "знавшего свое дело" и не позволявшего ничем себя раздражать. В некоторый период своей карьеры он имел свое собственное место на НьюЙоркской Фондовой бирже, так как хороший практический склад ума поз­волял ему проникать в самую суть торговли ценными бумагами. К сожалению, он умер в 1902 году в возрасте всего 52 лет и поэто­му ничего не опубликовал из своих исследований, кроме отдель­ных материалов в газетных статьях. Однако эти наблюдения поз­же обобщили в то, что мы сейчас называем "Теорией Доу".

Что открыл Доу

Одна из инноваций Доу состояла в том, что он (в 1884 году) на­чал составлять индекс ценового развития для группы ведущих акций. Позже, в 1896 году, он объединил несколько акций про­мышленных компаний для создания "индекса акций промыш­ленных компаний" и несколько акций железнодорожных компа­ний для создания "индекса акций железнодорожных компаний" (позже переименованный в "индекс акций транспортных компа­ний"). Таким образом, он обеспечил себя ценным аналитиче­ским инструментом в исследовании поведения рынка и форму­лировании своих правил.



Рисунок 1 Чарльз Генри Доу (1850—1902). Чарльз Доу внес огромный вклад в постижение движений фондового рынка. В основном он зани­мался составлением экономических прогнозов на основе анализов фон­дового рынка, но сегодня биржевые трейдеры больше ценят его как тео­ретика, нежели как экономиста. Его модели (фигуры) давали ясное пре­дупреждение обоих крахов: 1929 и 1987 годов. (Фотография размещена с разрешения компании Dow Jones & Co., Inc.)
Теория Доу состоит из следующих шести наблюдений:
Фондовые индексы заранее ничего не принимают в расчет.
Все участники рынка одновременно владеют всей информаци­ей, важной для толкования ценности акции, и это знание не принимается в расчет при колебаниях рыночной цены.
Рынок имеет три движения — "первостепенное", "второ­степенное" и "третьестепенное". Ценовые колебания все­гда следствие этих трех типов движений, действующих од­новременно, но не обязательно в одинаковом направлении.
Самые большие движения — "первостепенные", это тренды протяженностью в несколько лет. Основной бычий рынок начинается, когда вся наихудшая информация не принимается в расчет в формирование цены и первые наде­жды на будущее начинают давать свои всходы. Это называ­ется "первой фазой" бычьего рынка. Во "второй фазе" рын­ка эти надежды подтверждаются, и экономика демонстри­рует реальное улучшение. "Третья фаза" главного тренда от­ражает преувеличенный оптимизм без какоголибо на то реального обоснования. Основной медвежий рынок имеет те же самые три фазы, но только все развивается наоборот.
Второстепенное движение длится от трех недель до не­скольких месяцев, часто сочетая в себе коррекцию, глуби­ной от одной трети до двух третей предыдущей первой фазы.
Третьестепенное движение длится менее трех недель. Оно в относительной степени демонстрирует чувствитель­ность к стохастическим внешним воздействиям и имеет малое или вообще никакого отношения к предсказанию других движений. Все три рыночных движения, а также приложения представлены в последующих главах.


Зоны поддержки и сопротивления дают ценовые сигналы. Ко­гда цена колеблется в узком интервале от двух до трех не­дель или более, возможно "накопление" ценных бумаг у маленькой группы профессионалов (до начала подъема) или "распределение" ценных бумаг среди многих любите­лей (в преддверии начала падения).
Объем поддерживает цену. Значимость ценового движения как сигнала усиливается, когда возникает большой объем (оборот). Объем следует за направлением тренда, и, если объем высокий, когда рынок поднимается, и маленький в период падения рынка, это говорит, что рынок пойдет вверх.
Тренд должен подтверждаться пиками и впадинами. Восхо­дящий тренд остается незыблемым, пока все новые пики и вадины не перестанут подниматься. Нисходящий тренд соответственно устойчив, пока не прекратится понижение всех пиков и впадин.
Оба индекса должны подтверждать тренд акции. Первосте­пенный тренд фондового рынка не может реально устано­виться, пока оба индекса — и индекс акций промышлен­ных компаний, и индекс акций транспортных компаний — не начнут однонаправленное трендовое движение.
Одна из причин, по которой "правила Доу" запомнили поколе­ния, в том, что его знакомый, С. А. Нельсон, в 1903 году опубли­ковал несколько правил Доу в The ABC of Stock Market Speculation и стал первым, кто представил концепцию "Теории Доу".
В 1922 году Вильям Питер Гамильтон доработал правила Доу в The Stock Market Barometer, находясь также под влиянием графиче­ской системы Бэбсона. Однако статьи Гамильтона в The Wall Street Journal и Barron 's стали привлекать все больше и больше внимания. С впечатляющей точностью, основываясь на применении правил Доу, он предсказывал рыночные движения. Самой известной была серия статей, в которых он анализировал спекулятивные манипу­ляции Джеймса Кинеса с акциями U.S. Steel. Гамильтон раскрыл тактику Кинеса настолько точно, что Кинес был убежден в том, что Гамильтон имел своего шпиона в его организации. Но в The Stock Market Barometer Гамильтон объяснил удивленной публике, что его инструменты графики и шесть правил Доу.
Последние статьи Гамильтон написал для рынка, охваченного паникой. 21 октября, за день до начала известного краха фондовой биржи в 1929 году, он написал статью в Barron's, в которой преду­преждал о психологической ситуации. Уровни фондового индек­са, о которых он говорил как о потенциальных психологических точках разворота, были разбиты в течение нескольких следующих дней. Четыре дня спустя в статье под заголовком "Поворот в пото­ке" в The Wall Street Journal он написал (снова ссылаясь на прави­ла Доу), что бычий рынок подошел к решающему окончанию и что разворот тренда фондового рынка сигнализирует об экономи­ческом упадке. Он был единственным, кто придерживался такого мнения, но, как мы знаем сегодня, достоверность его прогноза до­казана. Его последняя статья опубликована 3 декабря того же года под названием "Идя на покой". Этот заголовок оказался пророче­ским в прямом смысле: Гамильтон умер через шесть дней.
В 1932 году, 30 лет спустя после смерти Доу, Роберт Ри развил методы Доу и Гамильтона. Они были пересмотрены и стали более структурированными, что облегчало их применение. Свои выво­ды он изложил в Теории Доу, опубликованной в The Story of the Averages в 1934 году ("История Индексов").

НА САМОМ ДЕЛЕ, А НЕ В ТЕОРИИ

Первые чартисты описывали, что они наблюдали на рын­ке, и исследовали инструменты, которые, как они полага­ли, позволят прогнозировать поведение рынка. Но они не были учеными и не разрабатывали теории.
Наука — это не только то, что ктото порой утверждает. Она живет согласно нескольким основным принципам, которые можно сформулировать приблизительно следую­щим образом:

наука, если это вообще возможно, основывается на систе­матическом наблюдении/измерении реальных событий.;
хорошо установленный способ может быть использован и другими учеными;
если вы полагаете, что можете объяснить причины такого наблюдения/измерения, значит, вы обладаете "гипотезой";
вам следует проверить гипотезу, попробовав доказать, что она на самом деле неверна. Эти попытки не должны увенчаться успехом;
несколько гипотез зачастую вместе создают основу для "теории"..;
которая, опятьтаки, часто побуждает к развитию новой гипотезы;
теория также может стать основой для создания действу­ющих "моделей";
если гипотеза или теория полностью приемлема для всех ситуаций в пределах своей тематической области, она становится "законом".
У первых чартистов, если честно, с этим не было проблем. Тогда предпринималось мало попыток объяснить (если вообще они предпринимались), почему эти "теории" и "законы" будут работать, или насколько они подходят друг другу. Однако большинство чартистов, кажется, под­метили одну особенность: то, чем они занимаются, имеет нечто общее с психологией. Джеральд Лоеб сказал:
"Самый важный и единственный фактор в формировании рынков ценных бумаг — человеческая психология",

РАЗЪЯСНЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ АСПЕКТОВ

После того, как первые пресловутые торговые правила нашли своих сторонников, стал расти объем книг и статей по анализу рынка капитала. Некоторые из них выдвигали логические гипо­тезы, а затем иллюстрировали, что они доказаны эмпирически. Другие стремились давать рационалистические объяснения уже постфактум, прибегая к мистицизму и суевериям.
"Индикатор длины женских юбок" изобретен в результате найденной зависимости между фондовым рынком и длиной женской одежды (покупать, когда она длинная, продавать, когда она короткая). Возник настоящий потоп автоматических торго­вых систем вместе с научными докладами, доказывающими не­применимость этих систем.
Но в 1948 году в США опубликован Technical Analysis of Stock Trends (Технический анализ трендов акций). Его авторы Р. Д. Эд­вардс и Д. Мэги исследовали бесчисленное количество графиков акций на протяжении многих лет и обнаружили несколько хара­ктерных фигур (или, как мы их называем, "конфигураций"). Они повторялись снова и снова и, в конце концов, давали воз­можность прогнозировать. Все эти явления подробно описаны и классифицированы, а эти методы до сих пор популярны среди торгующих на основе графиков.
В своих исследованиях изолированных ценовых движений биржевые маклеры сделали огромный шаг вперед, когда в 1970е годы в деловую жизнь вошли персональные компьютеры. В этот период британский финансовый советник Брайан Марбер ввел понятия "золотого креста" и "мертвого креста" при использова­нии "скользящих средних", которые служат для анализа цено­вых рядов и вычисляются с помощью компьютера.
Говоря о компьютерной графике, следует упомянуть и Д. В. Вайлдера. В своей книге New Concepts in Technical Trading Systems (Но­вые понятия в технических торговых системах), опубликованной в 1978 году, Вайлдер описал формулу, названную им "Индексом Относительной Силы" (RSI). Она стала эффективным отраже­нием осцилляции рыночного настроения между преувеличенным оптимизмом и предельным пессимизмом. Одна из сильных сторон формулы Вайлдера в том, что, даже несмотря на то, что она была относительно новая и разработана для компьютерного применения, она прекрасно подходила для анализа графиков прошлых лет, созданных еще в начале века или даже раньше.

ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА РЫНКА

Итак, подведем краткие итоги основных правил для инвесторов:

Правило 1: рынок впереди. Совокупность проницательности всех действующих и потенциальных инвесторов обычно больше, чем одногоединственного человека. Воз­можно ли, что "другие" знают то, чего не знаем мы? Мы никогда не можем быть уверены в этом. Нам при­дется согласиться, что это рискованная задача — нахо­диться впереди знания всего рынка и заблаговременно не принимать во внимание это знание рынка о ценах.

Правило 2: рынок иррационален. Рынок может быстро реагиро­вать на факты, но он может быть и субъективным, эмоциональным и подчиняться всего только одному капризу изменяющихся трендов. Иногда цены могут колебаться в зависимости от финансового положе­ния и интересов инвесторов, блуждая между массо­вой истерией и безразличием, нежели между курсами ценных бумаг. Следовательно, попытки частного ин­вестора быть разумным, на самом деле могут оказать­ся абсурдным поведением.

Правило 3: обстановка хаотична. Макроэкономические прогно­зы обычно слишком неточные, чтобы представлять хоть какуюто ценность для инвестора, и все потому, что на экономические взаимосвязи постоянно воз­действуют мелкие, но существенные факторы, кото­рые никто не может предсказать или оценить, но они могут изменить все. Даже еще хуже: то же самое каса­ется и финансовых рынков.
Эти три правила существуют столько, сколько существуют рын­ки, и, несмотря на это, очень мало людей понимают, что они оз­начают.
Но сегодня мы имеем и четвертое правило, сформулирован­ное техническими аналитиками, использующими графические диаграммы при анализе рынка: правило гласит, что эти графики самореализующиеся. Если много людей проведут сходные линии на одинаковых графиках и оснастят свои компьютеры однород­ной системой принятия решений, то результаты будут самопод­тверждающими.
Итак, правило звучит следующим образом:

Правило 4: трафики являются самореализующимися. Если много людей используют одинаковые графические систе­мы, они могут заработать прибыль на своих сделках, независимо от того, правы ли они на самом деле.
Инвестирование немного похоже на игру, и, чтобы играть в эту игру, мы должны понимать эти четыре правила. Мы подробнее проверим эти правила в главах 3—6, но прежде необходимо объ­яснить несколько практических терминов. Следующая глава по­священа именно этому.

ТРИ ТИПА ГРАФИКОВ

Кривые цен, приведенные в этой книге, являются графиками. Когда вы закончите читать эту книгу, они обретут для вас значе­ние, и вы сможете сами себя назвать чартистом. Многие из гра­фиков графики баров, на которых каждый бар отображает цено­вой диапазон одного дня.
Маленькие горизонтальные линии на баре — это зарегистри­рованная цена закрытия дня. Зачастую эта величина действи­тельно отражает реальное взаимоотношение между спросом и предложением, так как замыкает всю краткосрочную спекуля­цию данного дня. При построении фигур, или конфигураций, лучше всего обращать внимание именно на цены закрытия, если таковые известны.
Линейные графики, естественно, говорят нам много меньше по сравнению с баровыми графиками, но представляют более яс­ную картину.
Этот график называется крестикинолики. Здесь идея в том, чтобы отмечать цены вертикально, определяя подходящее мини­мальное значение шкалы. Когда цена растет вверх, ряд крести­ков строится по мере ее роста. В первый раз, когда она падает, мы сдвигаемся вправо и рисуем нолик. Затем нолики ставятся один за другим вниз, по мере падения цены, пока она снова не вырас­тет на определенное минимальное значение. После этого мы снова сдвигаемся вправо и рисуем крестик.
Графики крестикинолики не имеют временной оси, давая тем самым возможность сжать долгий временной период до ог­раниченных пределов. Многие используют графики крестикинолики в сочетании с техническими правилами и исследуют ры­нок скорее на статистической, нежели на поведенческой основе. Изза отсутствия оси времени этот метод не особенно подходит для подробного исследования, поэтому он не рассматривается в этой книге.

Введение

Большинство трейдеров согласятся, что на рынках преобладают процессы с обратной связью и эти процессы создают тренды. Ученыеэкономисты при­шли к выводу: в совокупности эти процессы, что бы ни лежало в их основе, обусловлены более или менее беспорядочными движениями. Но другие уче­ные (в основном ученые естественных наук) часто объясняют, что совокуп­ное движение системы, в которой преобладает процесс с обратной связью, скорее всего, представляет собой так называемый детерминированный хаос. Динамика подобных хаотических процессов сложная, но это не исключает возможность прогнозирования его развития.
Таким образом, этим можно объяснить, почему так много трейдеров продолжают утверждать, что рынок имеет свои модели. Но почему же в таком случае ученые продолжают доказывать, что трейдеры не правы?
Поскольку хаотические процессы изучают традиционным, стан­дартным статистическим подходом, делается ошибочный вывод о бес­порядочных движениях рынка. Следовательно, большинство ученых на самом деле не правы: оптимальной структурной и универсальной моде­лью, обеспечивающей понимание движения ликвидных финансовых рынков, является не случайное блуждание, а детерминированный хаос. Все больше и больше ученых теперь проверяют рынки на хаотичность, фактически, они ее уже обнаружили, поэтому коллективная ошибка медленно, но исправляется.
Но, если ученые ошибались столь долгое время, правы ли тогда тех­нические аналитики? Не обязательно. Можно привести доводы, что на самом деле у аналитиков не было ничего, в чем бы они были правы, — они не сформулировали какоголибо законченного утверждения, кото­рого можно было бы придерживаться. Если говорить об ученых, то толь­ко некоторым из них удалось добыть денег на исследование существую­щих взаимосвязей. Их стали называть «экономическими психологами», «психологическими экономистами» или «финансовыми бихевиористами». Но таковых единицы, впрочем, это вряд ли когото удивит. Слож­но получить гранты для исследований, противоречащих основному на­правлению науки, развивавшемуся в течение почти целого столетия!
Я полагаю (как и многие другие), что психологию можно использо­вать для объяснения важных аспектов рыночного поведения, включая некоторые нюансы методов «технического анализа». Теперь, поскольку психология стала довольно ненадежной наукой, мне потребуются крат­кие ссылки на специальные исследования. Но в любом случае я поста­раюсь все объяснить.
Я надеюсь, вам понравятся по крайней мере некоторые разделы этой книги, и вы дадите им свою оценку, а также простите меня за то, что не­которые главы немного... ну да, немного суховаты. Итак, начнем.

ПОДНИМАЮЩИЕСЯ И ПАДАЮЩИЕ РЫНКИ

Рынки как растут вверх, так и падают вниз, и для описания этих явлений существуют специальные термины. Рынок с восходя­щим трендом на протяжении долгого периода времени называ­ется бычьим рынком (bull market). Если рынок падает, он называ­ется медвежьим рынком (bear market). Того, кто полагает, что ры­нок должен подняться, называют быком, а того, кто думает, что рынок опустится, называют медведем. Происхождение этих вы­ражений неизвестно, но общепринятое объяснение гласит, что бык ходит с поднятой головой (= поднимающийся), в то время как медведь держит голову опущенной (= падающий). На самом деле бык опускает голову вниз, когда он возбужден, что придает дополнительную символическую окраску.
Когда рынок идет вверх, бычий трейдер покупает, и его пози­ция называется длинной (long). Когда рынок падает, он продает. Если он вне рынка, то на сленге это означает, что он находится на обочине (on the sidelines).
Если инвестор очень медвежий, он может перепрыгнуть через одну ступень — говоря популярным языком, начать продавать своих цыплят до того, как они вылупятся. Представьте себе про­изводителя пшеницы, ожидающего большой урожай в сентябре. В феврале у него возникли серьезные подозрения, что к осени будет избыток пшеницы и поэтому цены на пшеницу упадут. По­этому он спешит продать свою пшеницу, но с условием поставки в сентябре. Итак, он продал то, чего на самом деле у него сейчас нет, но то, что он ожидает получить в будущем. На языке фондо­вой биржи это означает, что его позиция на пшеницу короткая (short) и он застраховался на случай, если цены на пшеницу упа­дут. Если его единственный мотив — защита своей наличной позиции (будущий урожай — товар), то он хеджер (hedger). Хеджер ничего больше не станет предпринимать, пока пшеница оконча­тельно не созреет, после чего он поставит зерно, выполнив все свои обязательства по контракту путем физической поставки.
Но давайте представим, что в марте цены на пшеницу упали больше, чем предполагал наш фермер. Тогда он сможет купить обратно то же самое количество пшеницы, которое он продал, с целью поставки в тот же самый день. Это даст ему спекулятив­ную прибыль, поэтому он больше не хеджер, а спекулянт (specu­lator). Такой тип сделки, нацеленной на получение прибыли, на­зывается короткой продажей (short seller),
Интересный момент в короткой продаже спекулянта в том, что рано или поздно вам придется купить обратно свой контракт, что­бы закрыть сделку. Но, если никто не захочет его продать в этот момент, вам придется предложить цену, на которую согласится продавец. В результате цена может взлететь до небес, и, если такое случается, мы называем это "корнером", "углом" ("corner") или "сквизом медведей", "медвежьим объятием" ("bearsqueeze"). Это часто происходило в середине XIX века, когда управление корне­ром считалось завершающим испытанием для профессионально­го трейдера. Как сказал однажды Коммодоре Вандербилт о Дэниэле Дрю, который просил милостыню:
Тот, кто не свое продает, должен выкупить это обратно, иначе в тюрьму попадет.
Сегодня корнеры встречаются намного реже, но все же бывают.

НЕСКОЛЬКО СПЕЦИАЛЬНЫХ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ИНСТРУМЕНТОВ

На многих рынках используются специальные инструменты, чтобы сделать одинаково легкими и "длинную", и "короткую" сделки. Эти инструменты называются фьючерсами (futures) и оп­ционами (options).
Фьючерс (future) — это зарегистрированный на бирже стан­дартизированный контракт на будущую поставку определенно­го финансового инструмента или товара в установленный зара­нее день и за установленную заранее цену. Если Смит покупает фьючерсный контракт на поставку казначейских облигаций Со­единенных Штатов в марте, он оговаривает цену сейчас, но не сможет получить эту поставку раньше марта, когда будет произ­водить оплату. В то же самое время Браун может продать этот же контракт в шорт и купить его обратно позже, возможно, по бо­лее низкой цене, заработав прибыль на разнице. Хорошо то, что с традиционной бычьей и медвежьей торговлей можно зарабо­тать одинаковую прибыль, независимо от того, поднимается или падает рынок, так как вы предсказали движение и торгуете, используя его. Кроме того, требуется очень скромное дополни­тельное обеспечение. Вначале вы вносите лишь небольшой про­цент от стоимости контракта.
Особенно интересный тип фьючерсов — фьючерсы на индексы (index futures), включающие в себя приобретение или продажу широкой выборки акций, обычно обращающихся на биржах од­ной страны (их еще называют ценными бумагами, лежащими в основе контракта). Если вы полагаете, что фондовый индекс упадет, вам нужно открыть короткую позицию на фьючерс, тор­гуемый на этот индекс, получив, таким образом, прибыль благо­даря падающему рынку. Большинство крупных фондовых рын­ков имеют такие контракты.
Инструмент, ближайший к фьючерсу, называется опционом (option). В принципе, опцион — это фьючерс, в котором при уме­ренной величине риска размер убытка ограничен в своем макси­мальном значении, в то время как потенциальная прибыль ни­как не ограничена. (Если опцион продается, а не покупается, все происходит как раз наоборот. Спекулянт чаще всего решает, что логичней всего продавать опционы, так как в среднем пре­мия за принятие риска превышает действительный риск.) Опци­оны предлагают несколько интересных возможностей. Некото­рые из них относительно сложны. Ради упрощения мы не рас­сматриваем их в этой книге.
Фьючерсы и опционы могут применяться и в торговле валю­той, хотя здесь самый распространенный инструмент форвард­ный контракт на обмен валюты (forward exchange contract) — тран­закция, ограниченная во времени, при которой инвестор одно­временно имеет длинную позицию на одну валюту и короткую позицию по другой валюте. Когда позиция закрывается, реали­зуется прибыль или убыток, величина которых зависит от движе­ния цены. Прибыль включает в себя процент, наращенный по длинной валюте, за вычетом процента, оплаченного по короткой валюте. Естественно, возможен и убыток.
Иногда инвестор открывает длинную позицию на традицион­но слабую валюту и короткую позицию на традиционно сильную валюту. Причина этого в том, что процентная ставка по слабой валюте намного превышает процентную ставку по сильной ва­люте и поэтому прибыль по этой разнице ставок будет выше по­тенциального убытка вследствие ценовых движений. Это арбит­раж процентной ставки (interest rate arbitrage).
Вследствие широкого применения этих гибких инвестицион­ных инструментов различия между моделями поднимающегося и падающего рынка иногда бывают не такими большими, каки­ми должны быть. Это замечание следует всегда учитывать при дальнейшем обсуждении бычьего и медвежьего рынков в этой книге.

ВЫБОР ГРАФИКОВ

И, наконец, существуют рынки. Графики, используемые в качест­ве примеров в этой книге, демонстрируют крупные и ликвидные рынки. Есть рынки, для которых понимание рыночной динамики самое главное. Примеры в этой книге включают в себя процент­ные ставки денежного рынка, акции, облигации, фьючерсы на индексы, иностранные валюты, драгоценные металлы и товары.
Может показаться странным, что товары тоже включены. Что связывает кофе, медь или нефть с фондовым рынком? Очень многое. Безусловно, огромнейшая доля международной торгов­ли товарами происходит через фондовые биржи, основываясь только на спекуляции инвесторов, у которых нет никакого наме­рения физического использования или получения этих товаров. (Наоборот, они ужаснутся, если когданибудь физически полу­чат эти товары.) Двадцать четыре часа в день люди во всем мире подробно изучают ценовые графики по свинине, живому рогато­му скоту или прутковой меди исключительно в поисках ответа на вечный вопрос: "Каково настроение рынка?"
Не слишком ли много технических терминов? Но, вооружив­шись ими, мы теперь можем двигаться вперед, к нашим основ­ным правилам игры.

Первое правило: рынок — впереди

Любой торгующий на фондовых рынках какоето время когданибудь заметит, что аналитики, экономисты, консультанты по инвестициям и журналисты, от которых ожидают предсказаний о будущем поведения рынка, как правило, отстают от него, де­монстрируя свою беспомощность со всеми своими новостями, анализами и прогнозами, которые не более чем посмертные за­мечания по поводу того, что рынок уже давнымдавно проделал. Другими словами, рынок идет всегда впереди новостей.
В своей книге Das ist die Borse биржевой спекулянт Костолани определяет этот феномен следующим образом:
В основном не новости создают цены, а цены создают новости. Это касается и Парижа, и Лондона, и НьюЙорка. После закры­тия дневной торговли каждый начинает искать аргументы для объяснения произошедшего ценового отклонения или измене­ния тренда, и этими аргументами становятся те, о которых два часа назад мы даже не имели представления.
Одно объяснение, возможно, заключается в том, что никто не лю­бит людей, приносящих плохие новости, и прогнозы при поднима­ющемся рынке, на котором все счастливы. Эти новости совсем не то, что хотят услышать люди. Когда они их слышат, то не верят им. Более или менее неосознанно, но информация, предоставляемая основной публике, отсортирована таким образом, что подтвержда­ет настроения и рынки. У экономистов, говорящих в пользу трен­да, всегда большая аудитория мечтающих разбогатеть слушателей. Если рынок только что достиг своего пика, после чего начали вы­ходить новости и анализы, то они зачастую крайне позитивные.
Но существует еще одно, более очевидное объяснение: по­скольку рынок находится впереди новостей, это просто свиде­тельствует, что он находится впереди экономики.

БАРОМЕТР БЕБСОНА

Первым, кто привлек внимание публики к этому интересному факту, был выдающийся американец по имени Роджер Бард Бэбсон. Бэбсон родился в Массачусетсе в 1875 году, получил специаль­ность инженера в 1898 году и сразу же начал работать биржевым брокером (брокеры за это его никогда не простили). Несколько лет спустя у него развился туберкулез, и ему рекомендовали как можно больше находиться на свежем воздухе. Поэтому в 1902 го­ду он открыл офис на открытом воздухе, создав свою собствен­ную компанию, Babson Statistical Organization, по финансовому анализу. (Позже о нем было сказано, что он единственный че­ловек в США, сделавший столько денег на статистике). Работая на свежем холодном воздухе, Бэбсон носил специальный пид­жак с зашитым электрическим подогревом спины, а его секре­тарьассистент был вынужден надевать варежки и использовать маленькие резиновые молоточки, чтобы стучать по клавиатуре. Так развивалась эта компания, сделавшая Бэбсона обществен­ным деятелем и даже личным другом нескольких президентов Соединенных Штатов.
В 1907 году внимание Бэбсона, уже поправившего свое здоро­вье, привлекла волна паники на фондовой бирже. Вдохновленный ею, он начал оказывать услуги по проведению специфиче­ского анализа, названного им "Графиками Бэбсона". С помощью этого анализа он сравнивал экономическое развитие страны с графиками ценовых движений на фондовых рынках. В 1910 году он опубликовал свою первую книгу "Экономические барометры, используемые для накопления денег " (Business Barometers Used in the Accumulation of Money). В этой книге, самой ранней из изданных им (после нее последовало еще 50) по поводу взаимосвязей меж­ду фондовыми рынками и экономическими тенденциями, он го­ворил:
На самом деле, если бы не было простора для манипуляции и все эти рыночные трейдеры были бы согласны нести расходы, свя­занные со сбором данных для анализа фундаментального состо­яния экономики, специалисты могли бы полагаться только на сам фондовый рынок, как на барометр.
Гипотеза Бэбсона не имела в виду микроэкономику. Он не ожи­дал от цены какойлибо отдельной акции эффективных прогно­зов о компании. Но если собрать все ценные бумаги вместе, то весь фондовый рынок должен прогнозировать экономику в це­лом. Макроэкономический барометр должен будет работать, ес­ли только несколько рыночных трейдеров не начнут удачно им манипулировать.
Через двенадцать лет после первой книги Бэбсона главный редактор Wall Street Journal Вильям Питер Гамильтон в 1922 году опубликовал книгу с родственным названием "Барометр Фондо­вого Рынка "(Stock Market Barometer). Гамильтон был отчасти вдох­новлен теорией Бэбсона (но в основном Чарльза Доу). Он описал классический пример способности рынка не принимать в расчет экономику. Это было после паники 1907 года, когда он работал главным редактором в приемном отделе, который в 1908—1909 го­дах оказался наводнен жалобами, касающимися биржевой торго­вли на Уоллстрит. Причиной был поднимающийся бычий ры­нок в тот момент, когда дела в экономике страны шли очень пло­хо. Среди самых безобидных обвинений было такое: "Уоллстрит играл на скрипке, в то время как горел Рим".
Тем не менее в этот период Гамильтон придерживался мне­ния, что рынок простонапросто принимает в расчет неминуе­мый экономический подъем. И этот подъем действительно про­изошел. Что действительно рынок предвосхитил, так это эконо­мическое возрождение в последующие годы. Поэтому Гамильтон соглашался с Бэбсоном в том, что рынок ведет себя, как барометр экономики, но не разделял взгляды Бэбсона относительно спо­собности крупных биржевиков манипулировать рынком. По мне­нию Гамильтона, они могут кратковременно влиять на рынок и то только на отдельные акции, но они не могут контролировать боль­шие движения, следовательно, рынок на самом деле "уникаль­ный барометр".

ИСПЫТАНИЕ БАРОМЕТРА

Никто не мог даже и мечтать об испытании барометра лучшим образом, чем во время биржевого краха в 1929 году. За два года до этого краха консультационное агентство Бэбсона начало реко­мендовать инвесторам продавать свои акции. Но рынок продол­жал подниматься, и Бэбсон выглядел смешным в глазах многих людей. Это впечатление усугублялось тем, что он фактически единственный имел такой пессимистичный взгляд. Почти все эксперты, начиная с экономистов и заканчивая инвестиционны­ми консультантами, были чрезвычайно оптимистичными, реко­мендуя больше покупать акции, а не продавать их.
Одним из тех, к кому прислушивался рынок, был профессор Луоренс из Принстонского университета, утверждавший в 1929 го­ду, что не видит причин считать рынок акций переоцененным. Второй эксперт, профессор Ирвинг Фишер, заявлял, что акции, похоже, достигнут еще более высоких значений в долгосрочном периоде времени. Но самый ошеломляющий пример подобного оптимизма — это публикация бюллетеня новостей по оценке перспектив экономики. Таким прогнозированием занималась на протяжении многих лет группа ведущих экономистов Гарварда: Гарвардское Экономическое Общество (Harvard Economic Society). Этот официальный орган предсказывал на период от начала кра­ха 1929 года до осени 1932 года, что экономика будет идти вперед, в то время как кризис углублялся. После трех лет постоянно ошибочных предсказаний это общество, в конце концов, пре­кратило свое существование.
Президент страны Гувер, президенты ведущих банков, глава НьюЙоркской Фондовой биржи, как и большинство известных финансовых периодических изданий, также демонстрировали свой оптимизм и в момент краха, и во время длинного пути к Ве­ликой Депрессии.
Но Бэбсон не отступал. 5 сентября 1929 года, когда рынок толь­ко приближался к своему "максимуму всех времен", он делал док­лад на Ежегодной Национальной Конференции Бизнеса и не толь­ко повторил свой основной совет продать все акции, но и прогно­зировал падение индексов на 60—80 пунктов. Бэбсон также пред­сказал последующую за этим депрессию, во время которой закро­ют заводы, а людей будут выгонять на улицу. Эта речь отметила на­чало биржевого краха, возвестившего о наступлении глубокой де­прессии, длившейся большую часть последующего десятилетия. Барометр Бэбсона выдержал свое самое трудное испытание.

ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ ПРОИЗВОДНАЯ ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ

В 1939 году Жозеф Шумпетер в своей книге "Бизнес Циклы" (Business Cycles) дал свое объяснение опережающей реакции фондового рынка. Шумпетер обнаружил, что основные при­чины в том, что этот рынок нельзя заподозрить в наличии эф­фекта "трения", чего не скажешь о промышленном секторе. В тот момент, когда после депрессии начали проясняться пер­спективы, многие компании оказались настолько ослаблен­ными после периода тяжелых времен, что, несмотря ни на что, разорились. Это задержало индустриальное развитие изза влияния "трения". Но на рынке подобной задержки не на­блюдалось.
Следовательно, естественно ожидать, что восходящие движения на фондовой бирже, в основном и в отсутствие неблагоприятных внешних факторов, будут устанавливаться и набирать силы быст­рее, чем такие же движения в бизнесе.
По этой причине медвежий рынок на фондовой бирже закончит­ся раньше, чем соответствующий упадок в экономике. Шумпетер также полагал, что фондовый рынок реагирует намного бы­стрее, чем экономика, лежащая в его основе, во время пиков при восходящих колебаниях:
В то время как основной бизнес не только может, но часто и ус­покаивается во время спада достаточно упорядоченно, трудно се­бе представить, что то же самое возможно с фондовой биржей. Спад означает сокращение прибыли и во многих случаях нали­чие более или менее серьезных проблем. Это дает свободу для на­падения медведей. Но даже если ничего такого не происходит или не ожидается, одного только факта, что нет причины ожи­дать восходящего движения, за исключением определенных слу­чаев, будет достаточно, чтобы спекулянты потеряли интерес к своим операциям.
Этот аргумент основывается на предпосылке, что инвесторы в действительности имеют определенное представление о буду­щем экономики. Тот факт, например, что цены акций не прини­мают в расчет будущее развитие экономики, объясняется пред­чувствием инвестора относительно того, что может произойти в будущем. Если человек чувствует, что в его бизнесе данный вспо­могательный предмет будет иметь меньший спрос, он продаст свои акции компании, производящей эти предметы, возможно, даже в тот момент, когда управление этой компании не подозре­вает о наличии коммерческой опасности. Если же инвестор об­наружит, что сроки поставки субпоставщика рассматриваемой им компании удлиняются, он может сделать вывод, что книга за­казов переполнена и он купит акции этой компании.
Такое стремительное проникновение рынка в бизнес объяс­няется неспособностью самого рынка к быстрой реакции. Но еще более важен, как сказал об этом Шумпетер, тот факт, что как только инвестор перестает видеть какиелибо основания для покупки, он начинает продавать. Или, другими словами, рыноч­ная цена — это не прямое отражение основных ожиданий. Она, скорее, отрицательная производная первой степени от основных ожиданий. Это ситуация, когда основной климат экономики остается хорошим, но недостаток дополнительных хороших ново­стей приводит к продаже акций. Хотя это звучит и разумно, вре­менами рынок может иметь противоположное основному на­строю экономики мнение.
Windows NT. Сдача сертификационного экзамена

ДАЛЬНЕЙШИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

В 1981 году Американский Экономический журнал (The American Economic Review) опубликовал статью Юджина Ф. Фамы, всесто­ронне исследовавшего взаимосвязи между доходом от владения акцией, экономической деятельностью, инфляцией и денежны­ми запасами. Это исследование основано на эмпирическом ма­териале по США за период, начиная с 1953 года. Фам заключил: "Акция возвращает инициативу всем действенным переменным, что означает способность рынка к целесообразным прогнозам реального сектора". Это исследование привело его к следующе­му замечанию, касающемуся отношения фондового рынка к ин­формации:
Факты предполагают наличие "рациональных ожиданий" или "эффективных рынков", при которых фондовый рынок занима­ется процессом капиталовложений и использует самую раннюю информацию, относящуюся к этому процессу с целью прогнози­рования его эволюции.
Другими словами: фондовый рынок опережает экономику — не очень сильно, но больше, чем хотят большинство квалифи­цированных экономистов. Это предположение называется "ги­потезой об эффективности рынка". (Поразительно, что боль­шинство инвесторов имеют другое мнение по этому поводу. Оп­рос 500 американских инвесторов в акции после краха 1987 года показал, что 45% из них полагают, будто фондовый рынок, в ос­новном, отражает состояние экономики, 25% считают, что у рынка с экономикой очень незначительная связь, и только 17% думают, что рынок находится впереди экономики.)
Изза того, что фондовый рынок находится впереди, само со­бой приводит к логическому заключению, что этот рынок один из официальных ведущих индикаторов для многих националь­ных экономик. Анализы Национального Бюро Экономического Исследования в Кембридже и Массачусетсе доказали, что рынок самый лучший из 12 ведущих периодически обновляемых инди­каторов американской экономики.

Бонды ЛУЧШЕ

Мы можем теперь передвинуться еще на один шаг: облигации могут быть даже лучшими инструментами, обеспечивающими прогноз экономики. 28 сентября 1982 года Wall Street Journal опубликовал статью о способности рынка бондов предвосхищать события, происходящие в экономике. Вывод был следующий:
Значение бондов, отражающих среднее значение цены 10 бондов с самой высокой ставкой, выпущенных государственными ком­мунальными предприятиями, и 10 ценных бумаг промышленных компаний, согласованно достигших своего пика или минимума, в зависимости от события, несколькими месяцами раньше, чем, например, индекс ведущего индикатора Коммерческого Депар­тамента, сходным образом сигнализирует о наступлении основ­ного поворотного момента в экономическом цикле.
В этом также ничего нового нет. В своей книге "Экономические Барометры, используемые для накопления денег", (1910), Бэбсон применял 12 лидирующих индикаторов, включая процентную ставку денежного рынка, про которую писал: "Деньги — основа всей торговли, поэтому они, возможно, самый чувствительный из всех барометров". Поскольку процентные ставки облигаци­онного и денежного рынков эффективные показатели, удиви­тельно, что Национальное Бюро Экономического Исследова­ния не использует их сегодня в качестве лидирующих индика­торов. Причина этого в том, что растущие процентные ставки совершенно правильно считаются "запаздывающими индика­торами".
Они функционируют лучше, чем какойлибо из других пяти запаздывающих индикаторов. Поэтому, если вы исследуете де­нежный курс в обратном порядке (это возможно наблюдением за краткосрочными бондами, растущими по мере падения кратко­срочной процентной ставки), вы увидите, что они работают как прекрасные лидирующие индикаторы (Мур, 1969).
Способность финансовых рынков предсказывать развороты в экономике не является чемто особенным для США. В 1984 году Бруно Солник опубликовал свое исследование в Журнале Финан­совых Аналитиков (Financial Analysts Journal), подтверждавшее взаимосвязь фондовых рынков в девяти разных странах на про­тяжении периода с 1971 по 1982 годы. Он писал: "Согласно одно­му из объяснений наблюдаемой отрицательной взаимосвязи ме­жду доходностью акций, обращающихся на рынке Соединенных Штатов, и инфляцией, падение в ценах акций сигнализирует о снижении экономической активности... Доказательства, получа­емые из девяти основных фондовых рынков во всем мире, похо­же, подтверждают эту теорию". На основе этих и многих других исследований стало ясно, что фондовые рынки можно использо­вать в качестве лидирующих экономических индикаторов с обычным опережением действительных разворотов трендов на 6—9 месяцев и процентных ставок на 8—25 месяцев, сначала возникающих на финансовых рынках, а затем уже в экономике. Это не означает, что рынок всегда прав. Но это означает, что он (рынок), вероятно, более прав, нежели какойлибо один из ма­кроэкономических индикаторов, на данный момент известный науке.

Второе правило: рынок иррационален

Мы обнаружили, что все общество сосредоточило свои мысли на одном объекте и сходит с ума в его поисках: в одночасье миллио­ны людей оказались под влиянием одной единственной иллю­зии и бежали за ней, пока их внимание не захватила какаято но­вая причуда, оказавшаяся пленительней прежней.
Мы увидели, что основные рыночные модели (фигуры) находятся впереди экономики. Однако, как это хорошо продемонстрирова­ли игры и веселье 1929 года, иногда в барометре находится вода.

Жадность и страх

То, что регистрируют при колебаниях фондового рынка, не со­бытия, а человеческая реакция на эти события. Это предположе­ние миллионов мужчин и женщин о том, как все происходящее повлияет на их будущее. Другими словами, фондовый рынок — это прежде всего люди.

НЕБОЛЬШОЙ ЭКСПЕРЕМЕНТ

Небольшой эксперимент проиллюстрирует одну из причин, по­чему рынки могут так быстро терять связь с действительностью. Для такого эксперимента выберите иностранный валютный ры­нок и день в европейской торговле, в который отчетливо видно, что европейцы не намереваются очень сильно сдвигать цены. Проведите все утро в изучении финансовых новостей за послед­ние 24 часа. Затем попытайтесь догадаться, что будут делать аме­риканцы, когда у них начнутся торги в 4—5 часов вечера по Европе. Будут ли они покупать win продавать доллары? Продумай­те все доводы при подъемах и падениях, а затем решите идти в "длинную" или "короткую" позицию, скажем, на доллар против евро, когда откроются биржи США. Давайте представим, что большинство доводов говорит нам, что они (американцы) будут продавать и вы выбираете позицию шорт.
Сразу после обеда вы открываете такую большую короткую позицию на доллар, что чуть большее, чем умеренное движение не в том направлении, может создать довольно серьезные проб­лемы. Это означает, что вы себя связали. Теперь садитесь и на­пряженно смотрите на монитор, ежесекундно наблюдая за дол­ларом (он фактически изменяется каждую минуту). Сочетание слишком незащищенной позиции и напряженного наблюдения подготовит вас к иррациональному поведению, что продемонст­рирует этот специально подстроенный эксперимент.
Когда американцы начнут работу в 4—5 часов вечера по лон­донскому времени, появится первая беспорядочная турбулент­ность. Затем вы переживете нечто странное: как только начнет­ся первое незначительное движение, оно прольет новый свет на логическое обоснование, над которым вы работали, и этот все заливающий свет осветит аргументы в пользу движения. Если доллар упадет, как и предполагалось, ваша победа будет превос­ходной. "Я знал это, — подумаете вы, удивляясь, что до этого в чемто вообще сомневались, — все аргументы в пользу покупки были просто неразумны". Если доллар вместо этого начнет рас­ти, внезапно все аргументы за покупку приобретут вес. "Ну и ду­рак же я, конечно же, он идет вверх". Возникнет сильное жела­ние развернуть незащищенные позиции, хотя все знают, что первые небольшие движения на рынке, подобные этому, не имеют никакого значения.
Что вы обнаружите, так это то, что настроение следует за ценой. Если цена растет, у вас возникает такое чувство, что вам следует продолжать идти вверх. Если цена падает, люди полагают, что ей следует так и продолжать. Это касается и профессионалов, и люби­телей. Единственная разница в том, что опыт учит профессионалов сдерживать свой пыл. Но иногда особое настроение переходит от маленькой группы инвесторов ко все большему числу людей, пре­вращаясь в массовое движение и, в конце концов, в массовую ис­терию. Этот феномен обнажает слабость человеческого ума хоть и неприятным, но очень действенным образом. История знает мно­го подобных примеров. Первый в мире крах спекулятивной фон­довой биржи имел место во Франции в 1557 году, когда Габсбурская Империя перестала выплачивать проценты и взносы по правитель­ственным облигациям, выпущенным в большом избытке в преды­дущие годы. С тех пор в каждом веке происходили крупные спеку­лятивные движения на фондовых биржах, все заканчившиеся не­минуемым крахом (см. приложение 4). Самые поучительные из них: в Голландии в 1636 году, пузырь "Южного Моря" в Англии в 1711—20 гг. и, конечно, биржевой крах 1929 года.

КРАХ в ГОЛЛАНДИИ в 1636 году

История краха в Голландии 1636 года, насчитывающая вот уже 360 лет, для нас прекрасный пример неразумности инвесторов. Фантастическая причина этого краха (одного из самых больших во всей истории фондового рынка) в том, что объектом инвести­ций были не акции, не облигации и не товары, хотя эта истерия и ускорила подъем благосостояния, но вслед за этим на всю на­цию обрушилась волна банкротств, и наступила депрессия. Это были луковицы тюльпанов.
Первое сообщения о тюльпанах в Европе относится к 1559 го­ду, когда коллекционер экзотических растений советник Герварт получил посылку с луковицами тюльпанов от своего друга из Константинополя, которые он посадил у себя в саду в Аугсбурге в Германии. Его тюльпаны привлекли к себе большое внимание. В последующие годы этот цветок завоевал огромную популяр­ность среди высших сословий, особенно в Германии и Голлан­дии, где стало традицией заказывать луковицы по непомерным ценам прямо из Константинополя. К 1634 году эта традиция уже стала повсеместной. Начиная с этого года богатое общество Гол­ландии стало считать неполную коллекцию тюльпанов призна­ком дурного вкуса.
Год за годом цены на луковицы тюльпанов возрастали и, в конце концов, достигли астрономических высот. Согласно пер­воисточникам, в самый разгар тюльпаномании цена по одной сделке, оплаченная за однуединственную луковицу редкой раз­новидности тюльпанов, Semper Augustus, равнялась 4600 флори­нам, новой карете, двум лошадям серой масти и полному комп­лекту уздечек и упряжек.
Если откормленный бык в то время стоил 120 флоринов, то насколько огромной суммой считались 4600 флоринов! Однаединственная луковица другой редкой разновидности, "Вицекороль" (Viceroy), продавалась за 24 повозки, наполненные зер­ном, четыре коровы, четыре бочки пива, 1000 фунтов масла и не­сколько тонн сыра.
В 1636 году спрос на луковицы тюльпанов настолько возрос, что люди начали торговать ими на биржах в нескольких голланд­ских городках. Тюльпаны стали покупать не только зажиточные коллекционеры, но и агенты, и спекулянты. Они скупали лукови­цы при малейшем падении цены, после чего продавали и зараба­тывали на этом прибыль. С целью оживления торговли организо­вывались опционы на тюльпаны, требующие маржевой депозит, составляющий всего лишь 10—20% от полной цены. Простые лю­ди во всех экономических секторах начали продавать свои акти­вы, чтобы инвестировать в этот привлекательный рынок.
Бум голландских тюльпанов привлек внимание заграницы, и но­вый капитал начал вливаться в этот рынок, повышая цены на землю, имущество и предметы роскоши, а также на тюльпаны, достигавшие все новых и новых рекордных высот. Росли состояния, и новые группы богачей пополняли верхние слои общества. Новый зажиточ­ный класс зарабатывал деньги на спекуляциях и инвестировал их снова в луковицы тюльпанов. Пивовар из Утрехта зашел настолько далеко, что обменял свою пивоварню на три ценные луковицы.

Сомнительная радость

В сентябре и октябре зародилось классическое ноющее чувство сомнения. Как можно быть уверенным, что три луковицы тюльпанов действительно стоят столько, сколько стоит пивоварня? Эйфория начала сходить на нет. Кто сказал, что луковица тюль­пана вообще чегото стоит? Рынок охватила паника, и цены на­чали стремительно падать вниз.
Многим из новых богачей пришлось столкнуться с тем, что состояние, которым они владеют, всего лишь луковицы тюльпа­нов, больше никому не нужные, а также действительные ссуды от брокера, по которым они не могли расплатиться. Правитель­ство старалось найти компромисс, объявив все контракты на тюльпаны, заключенные до ноября 1636 года, недействительны­ми, тогда как последующие контракты должны были быть вы­полнены на 10% от первоначальной стоимости. Но цены упали ниже этих 10%, и количество банкротств увеличивалось день ото дня. Вслед за голландской тюльпаноманией последовала депрес­сия, от которой страна излечивалась многомного лет.

ПУЗЫРЬ КРАСНОГО МОРЯ

Второй поучительный пример рыночной иррациональности — спекуляция в Англии в начале XVIII века. События описывают­ся Чарльзом Маккеем в занимательной книге "Мемуары о чрез­вычайно распространенных заблуждениях и безумствах толпы" (Memoirs of Extraordinary Popular Delusions and Madness of Crowds), вышедшей в 1841 году.
Компания, получившая известность под названием "Пузырь Красного Моря" (The South Sea Bubble), начала свою деятель­ность в 1711 году, когда граф Оксфорда основал "Компанию Южного Моря", финансируемую многими торговцами того вре­мени (полное название компании "Управляющий и компания торговцев Великобритании по южным морям и другим частям Америки с целью содействия рыболовству"'). Компания приоб­рела почти 10 миллионов фунтов государственного долга против гарантированной ежегодной ренты в 6% и монополию на всю торговлю с Латинской Америкой.Спустя короткий промежуток времени стали распространяться слухи о неслыханных прибылях компании от торговли в Латин­ской Америке, где английские товары могли быть обменены на зо­лото и серебро с "неисчерпаемых" приисков Перу и Мексики. На самом же деле испанские колониальные власти позволяли за­ходить только одному английскому кораблю в год, получая за это одну четвертую часть от всей прибыли и 5% с оборота. На фондо­вой бирже акции "Южного Моря" вели тихое существование, це­на двигалась в пределах только двух или трех пунктов в месяц.
В 1717 году король Англии предложил повторную "привати­зацию" государственного долга. Два крупных финансовых уч­реждения страны, Банк Англии и "Компания Южного Моря", представили каждый свой проект, и после горячих парламент­ских дебатов "Южному Морю" позволили приобрести еще од­но долговое обязательство с процентной ставкой в 5% в год.
Но в 1719 году во Франции произошло событие, имевшее огромное значение для английской компании. Выдающийся че­ловек по имени Джон Лоу основал компанию в Париже "Compagnie d'Occident" для торговли и участия в колонизации американского штата Миссисипи. Огромная волна торговли ак­циями этой компании подняла цены на них с 466 франков 9 ав­густа до 1705 франков 2 декабря 1719 года. Покупателями были как французы, так и иностранцы. Это и стало причиной того, что британский посол попросил правительство Его Английского Ве­личества сделать чтонибудь, чтобы остановить отток англий­ского капитала в "Пузырь Миссисипи". Пузырь лопнул 2 декаб­ря 1719 года. После последующего за этим крахом капитал пере­бирался обратно из Франции в Англию, находясь в вечных поис­ках новых инвестиционных возможностей.
Это давало интересные возможности основным акционерам британской "Компании Южного Моря", которые предложили принять на себя весь долг английского государства. 22 января 1720 года Палата Общин назначила совет для рассмотрения это­го предложения. Несмотря на многочисленные предупреждения, 2 февраля примается решение представить парламенту проект. Инвесторы радовались этой перспективе дальнейшей капитализации компании. Через несколько дней цена акции выросла до 176 фунтов стерлингов, поддерживаемая притоком средств из Франции. Во время дальнейшего рассмотрения проекта начали появляться новые слухи о невероятных прибылях, которые яко­бы можно было заработать, и акции выросли в цене до 317 фун­тов стерлингов. В последнем акте 7 апреля 1720 года волна полу­ченной прибыли (то есть продажи) придавила цены обратно к 307 фунтам и к 278 фунтам уже на следующий день.
Даже при таких ценах первоначальные основатели компании и директора могли снять прибыль от роста капитала, которая бы­ла просто неисчисляемой по стандартам того времени и реализу­емой из фактически недействующей компании. Это возбуждало их аппетит все больше и больше. 12 апреля стали ходить новые позитивные слухи, и прошла подписка на свежие акции на 1 миллион фунтов при цене 300 фунтов за акцию. Подписка на акции превысила вдвое первоначально заявленный объем, и еще спустя несколько дней они торговались уже по 340 фунтов. Ком­пания затем объявила, что будут выплачиваться 10% дивиденды по всем новым и старым акциям. После этого была предложена новая подписка на 1 миллион фунтов по цене 400 фунтов. Она также была превышена. Компания все еще оставалась почти без­действующей.

Еще пузыри

Все это многих вдохновило на предпринимательскую деятель­ность, и в 1717—20 годы на фондовом рынке возник новый фе­номен: появлялось все больше и больше предложений по акциям в новых "слепых ценных бумагах". Эти компании, подобно Compagnie d'Occident и "Компании Южного Моря", ничего не продавали, кроме планов, идей и ожиданий. Они были совер­шенно бездействующими на дату подписки, управлялись нович­ками в области менеджмента. Акции скупались с большим энту­зиазмом и быстро росли в цене. Спекуляция акциями была не больше чем игрой богачей, — все и вся, здесь и там, мужчины и женщины принимали в ней участие. Эти компании быстро получили название "пузырей", благодаря своим основателям, часто продающим свои собственные акции и получающим прибыль буквально через несколько дней или недель после нового выпус­ка, оставляя других инвесторов один на один с бездействующей компанией и взвинченными ценами на ее бумаги.

11 июня 1720 года король объявил некоторые из этих компа­ний "источниками опасности для всех окружающих", а торгов­лю их акциями запрещенной, определив за нарушение этого штраф. Список из 104 запрещенных компаний включал в себя следующие воображаемые виды деятельности:
Улучшение искусства делать мыло
Извлечение серебра из свинца
Покупка и снаряжение кораблей с целью подавления пиратов
Превращение ртути в ковкий рафинированный металл

Несмотря на все старания правительства, каждый день появля­лись все новые и новые пузыри, а спекулятивная лихорадка все больше усугублялась. Первый и самый большой пузырь акции — "Компании Южного Моря" — 28 мая 1720 года торговалась по цене 550 фунтов. В июне цена этого сильно впечатляюще­го уровня перевалила за 700 фунтов. В этот период ценовые дви­жения были предельно невротичными, с огромными периодиче­скими движениями. За одинединственный день, 3 июня, цена упала в первой половине дня до 650 фунтов, чтобы в полдень сно­ва подняться до 750 фунтов. Многие крупные инвесторы исполь­зовали высокий летний уровень, чтобы реализовать прибыль, ко­торая заново инвестировалась во чтонибудь, начиная с земли и товаров и заканчивая недвижимостью и другими акциями. Одна­ко другие продолжали покупать акции "Компании Южного Мо­ря", среди них был физик Исаак Ньютон. Во время ранних подъ­емов цены он продал все свои акции "Компании Южного Моря", сняв при этом прибыль в 7000 фунтов. В середине лета он их ку­пил снова, и эта сделка потом стоила ему 20 000 фунтов.
В начале июня акции "Южного Моря" снова выросли, и в те­чение короткого магического периода торговались по 1050 фун тов. Только очень немногие были осведомлены, что время для инвесторов заканчивалось. В числе тех, кто это знал, были пер­вые основатели компании и ее совет директоров. Они воспользо­вались высоким летним уровнем цен, чтобы избавится от своих собственных акций. В начале августа в массы начали просачиваться зловещие факты, и цены акций начали медленно и устой­чиво падать.
31 августа правление компании объявило, что годовой дивиденд в 50% будет оплачиваться в течение последующих 12 лет. Это пол­ностью истощило бы компанию, и подобная новость не останови­ла возрастающее беспокойство инвесторов. 1 сентября акции про­должали падать и, когда цена через два дня достигла 725 фунтов, на­ступила паника. За оставшуюся часть месяца акции достигли мини­мальный уровень цен и, когда 24 сентября банк компании объяви­ли банкротом, скорость падения возросла еще больше. В последний день месяца акции можно было купить по цене 150 фунтов за шту­ку. Только за три месяца их цена упала на 85 процентов.
В преддверии гибели "Компании Южного Моря" банки и брокеры оказались в осаде. Многие сильно превысили величину займов по портфелям, состоящим из акций "Компании Южного Моря", и по всему финансовому миру прокатилась волна бан­кротств. Компания была окончательно распущена в 1855 году, а ее акции превращены в облигации. За 140 лет своего существо­вания компании никогда не удавалось вести торговлю в южных морях в каком либо масштабе, заслуживающем внимания.

БИРЖЕВОЙ КРАХ 1929 ГОДА

Биржевой крах 1929го года стал следствием одной из крупней­ших в истории сумасшедших спекуляций. Несколько лет, пред­варяющих 1924й год, американский Индекс ДоуДжонса, оце­нивающий акции промышленных компаний, колебался в преде­лах относительно узкого ценового интервала с сильным давлени­ем со стороны продавцов при каждом достижении уровня 110. В конце 1924го года акции прорвали этот уровень, продемонст­рировав огромный подъем до 150 в 1925 году. Подъем фондового индекса предупреждал о нескольких хороших годах в будущем. С 1921 года, когда фондовый рынок был очень подавлен, и по 1928 год объем промышленного производства вырос на 4% в год, а с 1928 по 1929 год он вырос на 15%. Инфляция была низкой, и новые отрасли промышленности быстро прогресировали.
"Компания Южного Моря" 1719 — 1720 гг. В 1720 году "Ком­пания Южного Моря" имела самые дорогие ценные бумаги на англий­ской бирже, но на протяжении 140 лет своего существования она нико­гда не выполняла свои первоначальные цели: рыболовство и торговля. Прямая линия под пиком цены акции называется "вырезом" в конфи­гурации "голова и плечи". Стрелки отмечают день, в который парла­мент утвердил закон о принятии компанией государственного долга.



Рисунок 2 "Компания Южного Моря" 1719 — 1720 гг. В 1720 году "Ком­пания Южного Моря" имела самые дорогие ценные бумаги на англий­ской бирже, но на протяжении 140 лет своего существования она нико­гда не выполняла свои первоначальные цели: рыболовство и торговля. Прямая линия под пиком цены акции называется "вырезом" в конфи­гурации "голова и плечи". Стрелки отмечают день, в который парла­мент утвердил закон о принятии компанией государственного долга.

Увеличивающийся оптимизм в сочетании с легким доступом к дешевым деньгам стимулировал инвесторов. После временно­го разворота в 1926 году почти ни один месяц не проходил без подъема акций и появления новых богатых инвесторов. Это все больше и больше приводило к увеличению брокерских денеж­ных ссуд, предназначенных инвестировать больше, чем имеешь. Инвестиционные трасты увеличивались в своем числе, так как инвестиции в акции становились все более популярными. Число компаний, которых до 1921 года насчитывалось всего 40, увели­чилось до 160 к началу 1927 года и до 300 к концу этого же года. Начиная с 1927 года и до осени 1929 года сумма баланса инвести­ционных трастов увеличилась более чем в десять раз, и самоуве­ренность этих компаний стала почти беспредельной.
Самой известной среди них была компания Goldman, Sachs & Company, основавшая Goldman Sachs Trading Corporation (GSTC) в 1928 году. Trading Corporation мгновенно выпустила акции на 100 миллионов долларов, продав их по номиналу компании учредителю. Компания у чредитель перепродала акции публике по 104, удержав прибыль в 4 миллиона долларов. 7 февраля 1929 го­да эти акции торговались по 222.5. Среди покупателей была и са­ма GSTC, 14 марта она приобрела своих собственных акций на 57 миллионов долларов, что, естественно, поддержало цену. Ин­весторы и не подозревали, что от них чтото утаили.

Паника охватывает всех

Крах наступил не сразу. Но когда Бэбсон предсказывал падение на 60—80 пунктов в своей знаменитой речи 5 сентября 1929 года, рынок в первый раз отреагировал на предупреждения. Промыш­ленный Индекс ДоуДжонса упал на 10 пунктов в тот же день, и вскоре Бэбсон упомянул о приближении "резкого падения цен". Спустя несколько дней покупатели снова вернулись в ры­нок, поддерживаемые положительными заключениями профес­сора Ирвинга Фишера из Йельского университета: "Даже в на­стоящий момент при высоком рынке цены еще не обрели своей истинной стоимости". Многие газеты также опубликовали положительные комментарии по поводу фондового рынка для смяг­чения незначительного кризиса. Биржевой журнал Barron 's за­шел настолько далеко, что подшутил над Бэбсоном в своей пере­довой статье 9 сентября, назвав его "провидцем из Веллеслей Хиллз". Никто не сомневался, кого обвинять в кризисе: Бэбсона.
Однако цены уже не достигали предыдущих пиков, и в конце сентября произошло еще одно сильное падение, на этот раз опу­стившее цены до соответствующих пиков предыдущего лета. Рынок встрепенулся еще раз, но уже не смог достичь своего пре­дыдущего максимума и стал торговаться намного ниже, чем до падения. 15 октября Чарльз Митчелл, директор Национального Городского Банка, заявил, что здоровье фондовых рынков по всей стране хорошее. Митчелла сразу же поддержал профессор Фишер, сделавший следующее заявление: "Я ожидаю увидеть фондовый рынок намного выше, чем сегодня, в течение не­скольких месяцев".
Однако 21 октября 1929 года подписчики Barren's могли про­честь статью чартиста Вильяма Питера Гамильтона, в которой он предупреждал об угрожающем поведении индекса. Индексы про­рывались сквозь свои зоны накопления. Согласно Гамильтону, ожидалось поступление "сильного медвежьего сигнала" от про­мышленного индекса, который мог проникнуть ниже 325.7, а же­лезнодорожный индекс — ниже 168.26. В тот же самый день про­мышленный индекс прорвался через критический уровень. Через два дня вслед за ним последовал железнодорожный индекс. Рынок стремительно падал с третьим в истории высоким показателем тор­говли, составлявшим более 6 миллионов акций, — крах начался.

Потрясенный — но не опрокинутый

24 октября торговля достигла 12 миллионов акций. Люди соби­рались на улицах, и паника была очевидной. Ситуация явно вы­ходила изпод контроля. Поэтому президент Гувер сделал следу­ющее заявление: "Фундаментальная экономика страны — про­изводство и распределение товаров — находится на прочной и благоприятной основе".
Заявление Гувера имело такой же обнадеживающий эффект, какой могло бы произвести объявление пилота, что двигатель не охвачен пожаром. Паника росла, и в последующие несколько дней цены продолжали падать в, казалось, бездонную воздуш­ную яму. Кульминация наступила 29 октября, когда на волне вы­нужденных продаж 16 миллионов акций были реализованы по любой ходовой цене. История рассказывает о посыльном на бир­же, который умудрился предложить один доллар за акцию для лота при отсутствии покупателя — и получил, чего хотел. Цены не стабилизировались до тех пор, пока 13 ноября индекс не дос­тиг 224, как показано на рисунке 3. Инвесторы, рискнувшие и купившие акции, потому что они подешевели, совершили ог­ромную ошибку. Рузвельт пытался залечить кризис своей так на­зываемой политикой "новых сделок", что усугубило падение цен и привело к широкомасштабной депрессии. В 1930 году цены снова начали падать, продолжая двигаться вплоть до своего ос­нования 58, которое было достигнуто 8 июля 1932 года. Про­мышленные акции потеряли 85% от своей первоначальной ры­ночной стоимости, в то время как инвестиционные сертификаты Goldman Sachs' можно было приобрести по цене чуть меньше двух долларов.

Но КАКОВ ЖЕ Вывод?

Очевидный вывод из этих историй в том, что рынком время от времени полностью властвуют иррациональные эмоции — наде­жда, жадность и страх. Но, если психология может отчасти объ­яснить, почему люди ведут себя так или иначе, она не отвечает на вопрос, почему они все реагируют в одно и то же время. Чтобы объяснить этот коллективный феномен, нам следует прокон­сультироваться с тем, кто компетентен в анализе сложных дви­жений, — с математиком.
Представьте, у нас есть друг — математик и мы рассказали ему свои истории и показали свои графики. Он, возможно, пораз­мыслит немного над этими историями, внимательно изучит гра­фики, затем посмотрит на нас и спросит:
"Цены внезапно обвалились, и это при том, что никаких особен­ных новостей не было, чтобы хоть както объяснить происходя­щее, я правильно понял?"
"Да, правильно. Все начиналось медленно, затем внезапно наби­рало ход и переходило в совершенную истерию". "И сколько раз вы наблюдали такие явления?" "В конечном счете, насчитывается приблизительно от 40 до 50 кра­хов за последние 500 лет. Но это основные крахи, напоминаю тебе. Не считая этих крахов, случались и небольшие. Небольших крахов насчитывается тысячи. На самом деле, они часть нашей жизни".
Тогда наш другматематик кивнет и еще раз проверит графики. Через некоторое время он сдвинет очки к кончику своего носа и посмотрит прямо нам в глаза и скажет:
"Обстановку, в которой ты работаешь, математики назвали бы динамической системой. Я надеюсь, ты знаешь о такой?"
Мы бы ответили:
"...да, я знаком с таким выражением".
"И я предполагаю, что мы можем согласиться с тем, что твоя ди­намическая система должна иметь врожденную тенденцию к си­стематической неустойчивости, поскольку ведет себя так, как ты мне только что рассказал?" "Похоже, можно сделать такой вывод, да". "Ну тогда есть только одно реальное объяснение: на твоем рын­ке ты имеешь некоторые ужасающе сильные положительные контуры с обратной связью. И они, возможно, сочетаются с ка­кимто видом фрактального поведения".
"Фрактальное поведение и контуры с обратной связью? Что кон­кретно под этим подразумевается?"
Тогда друг пододвинет графики в нашу сторону, тыкнет в них и скажет:
"Имеется в виду, что ты, вероятно, можешь давать краткосроч­ные прогнозы этих рынков, если понимаешь их динамику. Но это также означает, что невозможно прогнозировать их долгосрочное поведение".
"Ну, как раз этото мы и наблюдали. Но существует какоелибо математическое выражение для описания такого поведения?" "Конечно же, существует. В математическом мире мы назвали бы это хаосом..."

Третье правило: царство хаоса

...существует поразительное концептуальное изменение в осоз­нании того, что даже без потрясений, контролируемых своей ло­кальной рациональной логикой, развитие социальной системы может быть абсолютно непредсказуемым и что малейшее изме­нение в политике может стать причиной другого типа поведения.
Это была темная и штормовая ночь. Грозовые тучи разрастались, сильные ливни сменялись мощными порывами ветра. Дождь лил стремительным потоком, на земле образовались струящиеся ру­чейки воды. На рассвете бледные лучи нового дня пробирались сквозь холодный воздух, и вода начала просачиваться в почву и испаряться.
Компьютерная метеорологическая модель Эдварда Лоренца стала предметом повышенного внимания. После завершения ра­боты над ней в 1960 году он проводил много времени в своей ла­боратории в Массачусетском Технологическом институте, иссле­дуя климатические модели. Принцип модели Лоренца на самом деле был очень прост: основываясь на вводимых снимках погод­ной картины, компьютер мог дать прогноз на небольшой период времени. Данные этого расчета становились основой для после­дующих вычислений и так далее.
Компьютерная цепь вычислений могла воспроизводить 24 ча­са в минуту, после чего экран компьютера Лоренца становился сценой для драмы будущих событий: высокое давление, сменяю­щееся низким давлением, ураганы, вслед за которыми дул неж­ный ветерок, темные и штормовые ночи, после которых наступа­ют ленивые летние дни.
Модель Лоренца была больше, чем просто будоражащей. У нее был огромный потенциал. Что если однажды станет возможным предсказывать погоду на несколько месяцев вперед?
Однако в тот зимний день 1961 года Лоренц сделал очень не­обычное и странное открытие. Он решил проверить предыдущее воспроизведение, на этот раз с более длинной последовательно­стью. Но вместо того, чтобы произвести все вычисления с начала, он попытался сократить процесс. Он ввел значения, полученные в прошлый раз, но начиная с середины цепочки. Затем он вклю­чил машину и вышел в коридор сделать себе чашечку кофе. В тот момент он совершенно не подозревал, что тем временем компь­ютерные итерации вели себя действительно очень странно.

Темные силы времени и невежества

Эта книга о том аспекте торговли акциями, который часто по­крыт пеленой тайны. Речь пойдет о "психологии рынка": о том, как возникает феномен рыночный психологии и как можно нау­читься его понимать.
Некоторые из психологических механизмов, создающих це­новые движения, рациональны и разумны. Другие — нелепы и абсурдны. Но, как мы видим снова и снова, они всегда появляют­ся и продолжают существовать, пока акция торгуется на рынке.

ЭФФЕКТ БАБОЧКИ

Когда Лоренц вернулся, он очень удивился. Вычисления компь­ютера, которые должны были быть идентичны с предыдущей по­следовательностью, вообще выглядели неправильно. Они откло­нялись все больше и больше и на два месяца вперед потеряли всякое сходство с первым воспроизведением.
Сначала он приписал это ошибке компьютера, но вскоре он понял настоящую причину. Его отправные точки цепи вычисле­ний имели трехдесятичную точность. Однако компьютерные расчеты велись с шестью десятичными знаками, что доказывало их существенную значимость. Его собственная интуиция под­сказывала, что было бы разумным не придавать значения пос­ледним трем десятичным во вводимых данных, так как едва ли их могли зарегистрировать метеорологические измерительные ин­струменты: насколько важна была 1/1000 или еще меньше? Но в метеорологической компьютерной модели Лоренца эти десятич­ные дроби доказали свою огромную значимость.
Открытие Лоренца не стало чемто особенным для метеоро­логических прогнозов. Оно указало, в основном, на математиче­ский феномен, который ученые прежде никогда не замечали. Его сразу назвали "эффектом бабочки", так как реалистические имитации показали, что сложные вычисления системы сильно зависят от начальных значений, причем настолько сильно, что взмах крыла бабочки в Бразилии мог бы стать причиной возник­новения торнадо в Техасе (Лоренц, 1979 год). Или, говоря фи­нансовым языком: маленькая старушка, продающая несколько облигаций в Брюсселе, могла бы стать причиной краха в Японии! И выяснилось, что эта зависимость касалась не только сложных моделей: эффект бабочки можно было также обнаружить и в простых нелинейных моделях, демонстрирующих неустойчи­вость (рис. 4).

ДЕТЕРМИНИРОВАННЫЙ ХАОС

Последствия этого открытия были революционными. Пред­ставьте себе, что поверхность Земли покрыта сетью метеостан­ций с трехдесятичной точностью, находящихся только в 30 см друг от друга, посылающих свои измерения в центральный ком­пьютер каждую минуту. И предположите, что этот компьютер до­статочно большой, чтобы вместить в себя совершенно правиль­ную модель глобальных погодных моделей. Если бы даже и было так, то надежный прогноз погоды на месяц вперед сделать про­сто невозможно. Как раз вопреки своим первоначальным наме­рениям и ко всеобщему удивлению, Лоренц смог доказать, что невозможно и никогда не будет возможно давать долгосрочные прогнозы погоды.
Эффект бабочки — один из элементов системы математических феноменов, с тех пор обобщенно названных термином "детерми­нированный хаос". Этот феномен охарактеризован Чера Л. Сайерсом следующим образом (1989): "Процесс характеризуется детер­минированным хаосом, если он генерирован полностью детерминированной системой1, возникающей как результат беспорядочно функционирующих рядов в стандартных временных диапазонах". Нас окружает хаос. Представим себе дымок сигареты в тихой ком­нате. Тысячи микроскопических частиц дыма поднимаются узкой колонкой, подталкиваемые горячим воздушным потоком. Затем внезапно колонка прерывается, заменившись турбулентными, по­стоянно меняющимися завихрениями дыма. Линейный поток трансформировался в хаос. И это происходит независимо от того, где вы находитесь. Или рассмотрим игру в футбол. Ни один, даже самый проницательный эксперт не сможет предугадать, где мяч окажется всего лишь через 10 секунд.
Хаос наступает главным образом в отношениях, где присутст­вуют самопроизвольные усиливающиеся механизмы. Вообрази­те себе систему, в которой событие "А" приводит к событию "В", а событие "В" к событию "С". Если событие "С" затем воспро­изводит событие "А", тогда в этом процессе есть простая цепь положительной обратной связи.
Если мы попытаемся наметить в общих чертах взаимоотно­шения в экономике страны, как если бы это была метеорология, то вскоре столкнемся со сложными вариантами этих механиз­мов. Среди хорошо известных примеров есть так называемые эффекты мультипликации и акселерации, тезаврирование, само­произвольное усиление ожиданий роста ("держаться наравне с Джонесесом"), увеличение потребностей в капитале изза сме­щений во взаимоотношениях труда и капитала и т. д., — все вме­сте эти многочисленные цепочки обратных связей могут озна­чать, что системы имеют не просто равновесие, а сами себя рас­качивают или демонстрируют иные сложные движения. Каждая



Рисунок 4 Эффект бабочки. График показывает математическое модели­рование 11 объектов, скользящих вниз с неравномерными наклонами пи­ков и впадин, расположенных в синусоидальной модели. Длина наклона 100 метров. При моделировании объекты стартуют с одинаковым рас­пределением точек, отдаленных друг от друга по горизонтали на 5 мм. Приблизительно через 30 метров их распределение уже в 20 метрах друг от друга. Интересный момент: график напоминает сигаретный дым, ес­ли его перевернуть наоборот. (Источник: Эдвард Н. Лоренц, Центр Ме­теорологии и Физической Океанографии, Кембридж, Массачусетс.)
из этих положительно воздействующих цепей обратных связей может вносить свой вклад в самопроизвольно усиливающую природу экономического феномена, пока окончательно не будет заторможена другими механизмами. Чтобы правильно описать эти системы, необходимо применить нелинейную математику.

НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ, это КАК ЭНДОГЕННОЕ Свойство

Тем не менее экономическое моделирование традиционно стро­ится на линейных моделях, основанных на функции равновесия. Эти модели показывают, как все элементы экономики непре­рывно адаптируются ко всем другим элементам, но без какихлибо корректных оговорок, сделанных одновременно для мно­гих положительных обратных связей. Когда контуры обратной связи объединяются, в основном, это бывают отрицательные, дестабилизирующие цепочки, то есть это вовсе не ведущие к ус­тойчивости положительные контуры. Эти модели на практике функционируют очень вяло, что традиционно объясняется "сто­хастическими внешними беспокойствами", а также отсутствием точности в деталях модели.
По этой причине результаты первых нелинейных компьютер­ных моделирований стали сильным шоком для всего академиче­ского мира. Внезапно все осознали, что линейные модели не только несовершенные, но и могут быть абсолютно неверными.
Но самое важное заключалось в том, что даже теоретически правильные нелинейные модели могли привести к полной не­предсказуемости, хотя они были детерминированными и стру­ктурированными по своему характеру. Это означает, что систе­мы нарушались стохастическими внешними неупорядоченностями и непредсказуемость могла быть элементом собственной эндогенной природы макроэкономических систем. Как это может проявляться, показывает, например, феномен, называемый "раздвоение".

ТАЙНА РОБЕРТА Мэя

Одним из первых, описавшим раздвоения, был австралийский биолог Роберт Мэй. В начале 70х гг. Мэй разработал математи­ческую модель развития в популяции рыб. Когда он вводил наи­меньшие значения для одной из переменных формулы — тренда репродукции рыб, — модель показывала определенную экологи­ческую точку равновесия для определенных размеров популяции. Если популяция с самого начала находилась за пределами этой точки равновесия, она постепенно могла вернуться к этой точке посредством "подавляющих осцилляции". Этот результат был именно таким, каким и должен быть. Однако если Мэй вво­дил наивысшие значения, то размер популяции начинал постоян­но колебаться то вверх, то вниз и никогда не мог достичь устой­чивости. Таким образом, модель при отличающихся вводных данных демонстрировала прогнозы абсолютно разного характе­ра: она демонстрировала хаос.
Он нашел, что это очень загадочное явление, и стал изучать фи­нальную модель для всех значений репродуктивного тренда. Ре­зультат оказался поразительным. При самых минимальных значе­ниях популяция рыб естественным образом приходила к вымира­нию. Если Мэй увеличивал значение репродуктивного тренда до определенного уровня, популяция могла выжить, и плавная кри­вая отражала ее уровни равновесия: чем выше значение репродук­тивного тренда, тем сильнее оказывалась равновесная популяция.
Но он обнаружил, что на определенном уровне плавная кривая неожиданно раздваивалась на две части. Это означало, что попу­ляция могла колебаться между двумя различными уровнями рав­новесия. Такое явление названо "раздвоением" и полностью противоречило традиционным представлениям. После того как Мэй еще больше увеличил величину репродуктивного тренда, картина стала еще более странной: два уровня равновесия пере­шли уже в 4, затем в 8, 16, 32 и в конце концов привели к хаосу.
Явление раздвоения имеет место не только в экологических моделях. В статье 1964 года "Проблема вывода климата из основ­ного уравнения" (The Problem of Deducing the Climate from Governing Equations.), в Tellus, Лоренц представил теорию существо­вания более чем одного равновесного климата для Земли. Факт состоял и состоит в том, что математические модели метеороло­гов изредка имеют возобновляющуюся тенденцию, внезапно на­чинающую колебаться от сегодняшнего климата до всемирного обледенения, — состояния, несомненно, такого же устойчивого, как и современная ситуация. Лоренц определял систему, облада­ющую более чем одним устойчивым состоянием равновесия, как "непереходную". Если он был прав, то известный ледниковый период мог быть последствием раздвоений или проявлением не­переходных свойств, содержащихся в принадлежащей Богу фор­муле. Интересная мысль…


Причина раздвоений в том, что существует внезапное и су­щественное изменение в преобладании различных контуров по­ложительно воздействующих обратных связей. Возвращаясь к экономическим системам, подобная теоретическая структура выдвинута ученым Эрвином Лазло в 1987, который разделил па­раметры, способные воздействовать на преобладание тех или иных контуров в экономических системах, на три категории:
Технологические инновации
Конфликты и завоевания
Дисбаланс социального и экономического характера,
а именно: дефицит товаров, финансовые кризисы и так далее.
На основе модели Лазло экономическая система может двигаться от простого состояния, например, от простых циклических коле­баний до более сложных осцилляции, скажем, до двухуровневого равновесия. Такое происходит, когда параметр стимулируется вы­ше определенного критического уровня. Представьте себе кар­тель поставщиков товаров. При формировании картельной цены ценовые движения могут сдвигаться от уровня, определяемого осцилляциями традиционного экономического цикла, до вели­чины, диктуемой изменчивыми колебаниями между годами, раз­личающихся предельно высокими ценами (жесткость цен), и го­дами с предельно низкими ценами (упадок и конкуренция). Дру­гими альтернативными вариантами равновесия одной и той же системы могут быть инфляция и гиперинфляция или, скажем, низкое и высокое налогообложение.
Чем сильнее давление на критический параметр, тем больше возникнет раздвоений. Этот процесс нестабильных раздвоений называется каскадом Фейгенбаума3 (рис. 5), по имени математи­ка того времени. В конечном счете, такой процесс ведет к хаосу.
3 Feigenbaum cascade.



Рисунок 5 Каскад Фейгенбаума. Диаграмма показывает, как простое равновесие множится все больше и больше, приводя, в конце концов, к хаотическому поведению. Раздвоения создаются простым уравнением: (Хп+1=г«Хп«(1Хп)), где параметр R (горизонтальная ось) постепенно увеличивается от 1.68 до 4.00. (Источник: Е. Моускилд и Дж. Томсен, Датский Технический университет.)

ПОБЕРЕЖЬЕ БРИТАНИИ

Один из самых необычных элементов в исследовании неупоря­доченных систем описан математиком Бенуа Мандельбротом, который, кстати, работал в группе исследований и развития ком­пании IBM, где изучал все, что его интересовало. Мандельброт занимался изучением моделей и структур, в создании которых обычно участвовали хаотические и неупорядоченные естествен­ные процессы. Это, конечно, то, чем занимаются большинство ученых, но что фундаментально отличало Мандельброта от дру­гих, так это его подход к перспективе и расстоянию.
"Что является размерами любого объекта?" "Это, — говорит Мандельброт, — зависит от того, насколько далеко вы находи­тесь". С дальнего расстояния объект может уместиться всего в однойединственной точке. С расстояния 1 метра объект зани­мает легко распознаваемое пространство. Но если мы будем придвигаться к нему все ближе и ближе, задача измерения этой области становится все более сложным делом. Шершавость, не­ровность и раздробленность, существующие на поверхности объекта, будут все более явными.
Эта стало очевидным Мандельброту, когда у него возникла идея проверить длину границ, используя для этого разные карты. Он задал очень простой вопрос: "Какова длина побере­жья Англии?" Стандартный ответ из энциклопедии не устро­ил Мандельброта. Наоборот, он доказал, что побережье Бри­тании или любое другое побережье бесконечно длинное. Фак­тор, определивший результат, — это с какого расстояния смо­треть: в пределах самого узкого места любого залива всегда можно найти бухту, которая будет еще меньше. Таким обра­зом, заливы внутри залива беспрестанно увеличивают общую длину побережья, которая в результате стремится к бесконеч­ности.

САМОМОДЕЛИРУЕМЫЕ СИСТЕМЫ

Раздумывая над этими рекурсивными моделями4, заливами вну­три заливов, Мандельброт назвал этот феномен "фрактальностью". Что интересно в отношении фракталов, так это то, что они показывают, что система может постоянно повторять свои модели в различных масштабах или шкалах. Другими словами, является самомоделируемой.
Побережье Британии, конечно, следует рассматривать, как неподвижный феномен. Но фракталы можно обнаружить и в ди­намических системах. Подходящим примером служит струнный инструмент, такой как гитара. Мы ударяем по струне, и она изда­ет звук определенного тона. Но, когда мы двигаем палец вверх по грифу гитары, тональность увеличивается, и на двенадцатом ла­ду тоны начинают повторять самих себя, но уже в более высокой октаве. Мы сталкиваемся с явлением, в котором гармоническая система, по существу, повторяет саму себя на разных шкалах. Другими словами, такая система самомоделируемая.
Или рассмотрим движения океана. На поверхности воды мы видим зыбь, нечто среднее между зыбью и волнами и, наконец, сами волны, каждая седьмая из которых часто больше осталь­ных. Если трение ветра о воду приводит к таким явлениям, как зыбь, волны и "суперволны", можно говорить об этом феноме­не, как обладающем признаками фрактальности. Но это опреде­ление оправдывается только в том случае, если причиной подоб­ного явления феномена был только ветер.
Уникальность метода Мандельброта в том, что он не стремил­ся изучать только это явление в пределах только вполне опреде­ленных границ (например, химиков не допускают к профессио­нальным исследованиям в области ядерной физики, хотя пред­мет изучения может быть описан химическими формулами), а пытался понять всю структуру в целом, рассматривая ее с точ­ки зрения проявления эффекта бифуркации (процесса разветв­ления), который она производила. Точно таким же образом мы можем считать зыбь "крохотными волнами", хотя ее можно рас­сматривать и как всего лишь точки в целой рекурсивной структу­ре, возникшей в результате ветра. А как насчет волн, возникаю­щих в результате приливоотливных явлений? Они также возни­кают благодаря фрактальному феномену? Хотя они возникают на поверхности Земли, но в действительности мы знаем, что причина их происхождения кроется в гравитационном воздейст­вии Луны.


В университетах экономистов принято учить, что цены движутся беспорядочно. Затем они начинают работать на Уолл-стрит, где пытаются побить рынок. В чем же причина несогласованности?

Общий взгляд

финансовых трейдеров

Общий взгляд теории случайных блужданий

Общий взгляд

теории хаоса

Содержат ли рыно-чные дви-
жения ка-кую-либо структу-ру?



Возмож-но ли в
принципе превзойти финансо-вые рын-ки?

Да, сущест-вуют струк-туры и выя-вленные правила их формирова-ния



Никто не может пре-восходить их постоян-но, но у луч-ших трейде-ров опреде-ленно есть большое преимуще-ство.
Статистические исследования чёт-ко отражают, что движения цен фи-нансовых инстру-ментов случай-ные. Если они пе-рестают быть слу-чайными на неко-торое время, то начинают рабо-тать правила, ко-торые становятся настолько обще-применимыми, что вскоре перес-тают иметь какое-либо значение


Это всего лишь
во прос удачи и статистики. Всег-да есть кто-то уда-чливее, чем оста-льные.
Хаотичные времен-ные ряды возника-ют случайно, если доступны тестиро-ванию традицион-ными статистичес-кими методами. Однако, если вместо этого вы проверите их на хаос, то на са-мом деле хаос и об-наружите. Следова-тельно, правила мо-гут работать, но в реальности взаимо-действие различных факторов чрезвы-чайно сложное, так как на рынке мно-жество неотъемле-мых от него поло-жительно воздейст-вующих эффектов обратной связи.

Это может быть вопросом как квали-
фикации, так и ста-тистики. Всегда есть кто-то умнее
всех остальных.

Центр справки и настройки Windows XP 3.8

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ и ФИНАНСОВЫЙ ХАОС

На интуитивном уровне кажется верным, что равновесные эко­номические и финансовые системы — место проявления фрак­тальных явлений, эффектов бабочки и бифуркации. Или, други­ми словами, хаоса. Тем не менее экономистамтеоретикам по­требовалось много времени, чтобы начать исследовать феномен хаоса. Но в начале 80х годов XX столетия исследователи стали серьезнее заниматься изучением индикаторов экономического хаоса и в течение нескольких лет провели важные наблюдения (см. Ploeg, 1985, Chirella, 1986, Chen, 1986, Lorenz, 1987, Brock и Sayers, 1987, Rasmussen и Mosekilde, 1988). Чем дальше мы про­двигались, тем больше обнаруживали признаки моделей, отра­жающих феномен хаоса в экономических системах.
Теперь есть все признаки, что систематическая эндогенная долгосрочная непредсказуемость имеет место во многих эконо­мических и финансовых системах. Даже там, где успокаивающие механизмы сильны или где хаос не возникает в интервале теку­щего параметрического интервала, импульсы от других хаотиче­ских подсистем способны значительно увеличить неопределен­ность. Образно говоря, проблему можно сравнить со срублен­ным деревом, проходящим через речную стремнину. Даже если бы мы знали все, что нужно знать о гидродинамике, воде и фор­ме русла, мы бы никогда не смогли просчитать траекторию бревна дальше чем на несколько метров за один раз. Также было бы невозможно определить, откуда оно пришло, основываясь на его положении в данный момент времени. Подобная аналогия при­менима и к экономике.
Следовательно, имеет место возрастающее осознание, что де­терминированный хаос может иметь важное значение для более глубоко проникающих во временные пласты долгосрочных эко­номических прогнозов и что линейные модели дают весьма скуд­ное представление о реальности. Понятно также, что динамиче­ские системы часто повторяют те же самые явления в различных масштабах, привнося, таким образом, больше сложностей в про­блему прогнозирования.

ВОПРОС РАЗМЕРНОСТИ

Важный аспект, имеющий отношение к хаосу, это "размер­ность". Это слово используется математиками для описания сложного поведения динамической системы. Несмотря на то, что размерность — математическое выражение, оно может быть объяснено (популярным языком), как обозначение чис­ла прошлых наблюдений для предсказания последующего движения.
Если система генерирует простые, синусоидальные осцилля­ции, предсказание становится пустячным делом и размерность равна нулю. Но если мы имеем дело с очень большим количест­вом взаимосвязанных обратных связей — положительных и от­рицательных, — размерность резко возрастает, и вам понадобит­ся много данных для "расшифровки" с помощью математики то­го, где вы находитесь в данный момент протекающего процесса. Когда размерность становится очень высокой, то даже очень большое количество исторических данных уже не поможет вам. Однако в этом случае невозможно доказать математическими методами присутствие неслучайной динамики. Как сказал Виль­ям А. Броук (1990), "на практике невозможно даже сказать, что образовало данные — детерминированная система высокого по­рядка или стохастическая система".
Основываясь на современных положениях науки, становится понятным, что в реальности над финансовыми рынками господ­ствуют сильные контуры обратной связи, создающие хаос высо­кого порядка (определяемый высокими значениями размерно­сти), который математически расшифровать крайне сложно. Это частично доказывается математическими тестами, показываю­щими, что существует "нечто", не являющееся случайным, — да­же просто невозможно точно выразить, что это именно такое. Частично это было доказано нашими периодически повторяю­щимися крахами, демонстрирующими присутствие сильных контуров обратной связи.

ПОНИМАНИЕ Экономики ИМЕЕТ ВАЖНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Если детерминированный хаос — это то, что мы имеем, попытки аналитиков выполнить точные расчеты истинной величины на­чинают выглядеть, как попытки заниматься алхимией. Учиты­вая, что определение истинной стоимости акции исходит из то­го, что она приведенная стоимость всей будущей прибыли ком­пании, то это просто смешно, если мы можем предвидеть только год, шесть месяцев или даже и того меньше.
Возможно, нам следует вспомнить ранее приводимое описа­ние поведения профессиональных экспертов, сделанное Кейнсом:
...большинство из этих людей сильно беспокоит не создание пер­воклассных долгосрочных прогнозов возможного дохода от ин­вестирования на всем его протяжении, а предсказание измене­ний в условном базисе оценивания, которое бы шло чуть впере­ди основной публики.
Вывод заключается не в том, что понимание экономики неумест­но в отношении акции, — нет, никоим образом. Суть хаоса в том, что попытки предсказать длинные цепи событий или дать долго­срочные количественные прогнозы близки к абсурду. Хотя Кейнс вряд ли был хорошо знаком с позициями, на которых стоит нелинейная математика, в своей Основной теории он сделал следующий вывод:
Инвестирование, основанное на долгосрочных ожиданиях, сего­дня настолько сложно, что едва ли это осуществимое дело. Тот, кто решается на это, должен осознавать, что проведет намного больше напряженных дней и столкнется с намного большим ри­ском, чем тот, кто пытается догадываться лучше толпы о том, как эта самая толпа будет себя вести. Кроме того, при равном уме с прочими он может допустить больше пагубных ошибок, нежели толпа в целом.

Четвертое правило: графики являются самореализующимися

Правда или нет, но история повествует о том, как Джон Мен­дельсон, технический аналитик из брокерской фирмы Dean Witter Reynolds, США, пришел к выводу, что фондовый рынок упадет, когда рыбачил со своим сыном.
Независимо от того, как он пришел к такому выводу, факт, что на совещании, где рассматривалась стратегия компании, прохо­дившем на следующее утро, в понедельник, он уверил 60 трейде­ров компании в том, что рынок достиг своего пика. После сове­щания все ринулись к телефонам. До конца дня информация бы­ла распространена среди 600 институциональных инвесторов, и Индекс ДоуДжонса в результате упал на 62 пункта. Таким обра­зом, один человек спровоцировал образование одной из этих ужасных "воздушных ям", которые случаются на рынке. Это бы­ло 7 июля 1986 года.
Через месяц, находясь в спокойном состоянии, рынок акций начал снова подниматься. Этот подъем продолжался до уровня вблизи предыдущей вершины, после чего цены укрепились на нем. Никто тогда не знал, что новый и значительно больший шок уже в пути.
Во время торговли Европы в четверг, И сентября 1986 года, шли разговоры о растущей инфляции в США. Фьючерсные кон­тракты на американские государственные облигации упали, но этот спад не был слишком сильным по сравнению с предыдущи­ми семью днями. Тем не менее на фондовом рынке барометр по­вернулся в сторону шторма.
Когда рынки США открылись, начались значительные про­дажи фьючерсных контрактов на Индекс Standard & Poor's 500, быстро приведя их к состоянию, когда они торговались от двух до четырех пунктов ниже величины индекса, оценивающего 500 акций, лежащих в его основе. Это падение привело в действие все используемые компьютерные торговые системы, которые практически автоматически посылали ордера на продажу. Одна­ко давление со стороны продавцов на акции, лежащие в основе индекса, приводило к еще большему падению цен фьючерсов, и самоусиливающийся тренд продолжался до тех пор, пока про­мышленный индекс не упал на 87 пунктов к моменту закрытия торговли. Через день после этого "Черного четверга" индекс упал еще на 34 пункта, и только потом сумел найти поддержку на уровне предыдущих впадин.

КОГДА ЭТО ВСЕ НАЧАЛОСЬ

История фондового рынка насчитывает много столетий. Никто не может сказать точно сколько, но есть некоторые свидетельст­ва, что фондовый рынок зародился во Франции в XII веке, когда графы Шампани в 1114 году ввели в обращение стандартизован­ные форвардные контракты (lettre de fairs) на торговлю одеждой, вином, рыбой, лесом и металлами (Sowards, 1965 г.).
Хотя первые биржеподобные рынки родились во Франции, Италия вскоре стала играть доминирующую роль. С XII по XVI вв. Италия была лидером и финансовым центром, ее финансовые дома торговали золотом, серебром и валютами.
Европейское слово "bourse"' (означает "биржа") появилось в XVI веке, когда дом голландской семьи Ван дер Бёрс (Beurs) в городе Брюгге стал центром местной торговли финансовыми инструментами и валютами. Люди, желающие торговать, шли "к Бёрсам", отсюда и пошло это название. В том же веке тор­говля на биржах распространилась по всей Европе. На боль­шинстве из них осуществлялась торговля облигациями, выпу­щенными королевскими домами, постоянно нуждающимися в деньгах.
После этого события развивались быстрыми темпами. Первое в мире официальное здание биржи возведено в Амстердаме в 1613 году, затем подобные сооружения стали строиться почти во всех европейских странах. В то же время появились первые сложные финансовые инструменты — опционные контракты, предложенные к торговле в Голландии еще до начала знаменитой тюльпаномании в 1636 году, а также фьючерсные контракты, впервые представленные на японских рисовых рынках в 1654 го­ду. Торговля рисовыми фьючерсами регулировалась правилами Choaimaiakinai, которые оговаривали точные стандарты для контрактов и определения различных сортов риса. Вся торговля регулировалась бесприбыльной клиринговой палатой, и все рас­четы по ценовой разнице велись наличными: физическая дос­тавка риса не включалась в этот процесс (Bakken 1953).

Поводы для ПОКУПКИ и ПРОДАЖИ

Вскоре после "Черного четверга" американский экономист Ро­берт Д. Шиллер (Robert J.Shiller).(1986) разослал опросные листы 175 институци­ональным инвесторам и 125 крупным частным инвесторам по всей стране, выбранным наугад. Он задал вопрос: "Какие поводы для покупки или продажи у вас были на протяжении этого пе­риода?".



Рисунок 6 Промышленный Индекс Доу-Джонса. График показывает дневные торговые диапазоны и цены закрытия для промышленного ин­декса с мая 1986 года по март 1987 года, где следует обратить внимания на два основных падения, произошедших в 1986 году. На графике также показаны 90- и 200-дневные скользящие средние, скорость изменения цены и уровни перепроданности/перекупленности. Эти индикаторы объясняются в книге. (График построен Кембриджским исследованием инвестиций.)

Он получил более 113 ответов, ни один из которых не указы­вал на экономические новости или слухи, которым пресса при­писывала падение цен на рынке. На самом деле, только три из 113 ответивших ссылались на финансовые новости или слухи. Акцент ставился на нечто совсем другое: на само рыночное паде­ние. Люди продавали не изза боязни растущей инфляции. Они продавали, потому что рынок начинал падать.


Шиллер (1987) столкнулся с теми же результатами и во время глобального краха в октябре 1987 года. В период с 19 по 23 ок­тября 1987 года он разослал 2000 вопросников частным фондо­вым инвесторам и 1000 вопросников институциональным инвесторам. Ответили 605 и 284 соответственно. В этом масштабном исследовании Шиллер повторил свой вопрос, какие новости оказались самыми важными для принятия решений во время па­дения цен. Снова выяснилось, что экономические и политиче­ские новости не произвели такого огромного эффекта, как сами ценовые движения. Предшествующие падения цен на бонды и акции значительно сильнее повлияли на инвесторов, чем отдель­ные новости, появлявшиеся в печати.
Один из интереснейших аспектов исследования Шиллера заключался в выявлении точки зрения инвесторов на "истин­ную стоимость". Сначала он спросил, были ли они только по­купателями или продавцами (или оставались нейтральными) с 12 сентября по 12 октября, то есть до краха. Затем задал воп­рос, был ли рынок в тот же самый период, по их мнению, пере­оценен, если рассматривать его с точки зрения фундаменталь­ных данных. После получения ответов проявилась следующая картина: не менее 68,1% частных инвесторов и 93,1% институ­циональных инвесторов покупали до краха, даже полагая, что рынок был переоценен в этот период. Так вот и меняется "ис­тинная стоимость". Также интересно, что более 10% констати­ровали, что в период, предшествующий краху, они следовали политике использования стоплоссов, размещаемых опреде­ленным образом (как правило, продавали, если цены падали ниже определенного уровня). Часто личный мотив для этой по­литики состоял в том, что инвестор не мог себе позволить поне­сти убыток изза снижения цен. Поэтому при падении цены ниже критической инициировались ордера на продажу для за­крытия длинных позиций.
Шиллер также спрашивал, ориентировались ли инвесторы сами на 200дневную скользящую среднюю или на иные анало­гичные "долгосрочные линии тренда" во время рыночного паде­ния и до краха. На это 37.3% частных инвесторов и 33.3% про­фессиональных инвесторов ответили положительно, что снова показало, как ценовые движения сами по себе могут провоциро­вать людей на покупку или продажу.

КЕЙНС и КОНКУРС КРАСОТЫ

Этот контур обратной положительной связи, в котором каждый со­средотачивает свое внимание на предположениях, что остальные собираются делать, лучше всего описана Кейнсом в его знаменитой "Метафоре конкурса красоты"2. Он сравнивает фондовый рынок с конкурсами в газетах, проводимых в Соединенных Штатах, в кото­рых участники пытаются выбрать по фотографии одну женщину из 100, которая, как они полагают, самая красивая (Кейнс, 1936):
Дело не в выборе тех, кто, по чьемуто определению, самые краси­вые, и не в выборе тех, кто, по среднестатистическому мнению, са­мые красивые. Мы достигли третьего уровня, на котором исследуем свою рассудительность, определяя, каким должно быть среднеста­тистическое мнение, основываясь на предположениях среднестати­стического мнения об этом. И есть те, кто, как я думаю, практику­ют и на четвертом, и на пятом, и на более высоких уровнях.
Мы еще не добрались до них, но нет никаких сомнений, что многие из сегодняшних самых спекулятивных рыночных моде­лей (фигур) могут быть объяснены тем фактом, что тысячи ры­ночных инвесторов заостряют свое внимание на одних и тех же линиях, рассматривая одни и те же графики, вставляя при этом одни и те же дискеты в свои компьютеры. Некоторые из трейде­ров анализируют модели (фигуры) для формулирования какойлибо гипотезы. Другие ничего не понимают, но всетаки их рас­сматривают. Но даже если модель совершенно случайная, она может начать генерировать действительные сигналы, если ее ис­пользует достаточное количество трейдеров.
Средства массовой информации пытаются объяснять цено­вые движения, сообразуя их с различными политическими и экономическими событиями, тогда как мотивы трейдеров быва­ют очень разными. "Мы торгуем в канале", — говорят они или примерно так: "Мы проверяем линию сопротивления", — или — "Мы только что пересекли 20дневную скользящую среднюю, но завтра мы выйдем отсюда, потому что скорость изменения цены превысила значение 90". (Эти выражения будут объяснены поз­же). Рисунки 7 и 8 показывают, как выглядят такие явления.



Рисунок 7 Фьючерсные контракты на кофе. Рисунок показывает тренд фьючерсной цены кофе в период 1986—87 гг. Как видно, рынок движет­ся в пределах четко определяемого параллелограмма, или "канала". Ко­гда люди обнаруживают этот феномен на своих графиках, он становит­ся самореализующимся. Обратите внимание, с самого начала канал раз­граничен только рыночными ценами закрытия.



Рисунок 8 Доллар/ немецкая марка. На рынках иностранной валюты са­мореализующиеся конфигурации так же распространены, как и на фью­черсных рынках. Рисунок показывает, как доллар по отношению к не­мецкой марке движется в четко определенном канале на протяжении семи дней в ноябре 1986 года, когда основание тестировалось 13 раз.

Следовательно, доля правды, скрывающаяся в широком при­менении графического анализа, в том, что читать мысли рынка — это не только технический прием. Иногда именно сами анализы и создают психологию. Необходимо запомнить, хотя существуют и коды для расшифровки поведения рынка, основывающиеся на правилах. Однако если (почти) все провели одинаковый анализ, то система больше не будет самоусиливающейся, наоборот, она станет самоуничтожающейся.

Что такое реестр Общая теория

САМОУНИЧТОЖАЮЩИЕСЯ ГРАФИЧЕСКИЕ СИГНАЛЫ

Представьте себе, что на рынке господствуют 1000 хорошо подго­товленных инвесторов, 900 из них чартисты, думающие синхрон­но. Остальные 100 фундаменталисты. Все они предрасположены быть быками, поэтому покупают и рынок устойчиво растет. Но на уровне определенной цены, например, на старой вершине, все 900 чартистов намереваются выходить из рынка, то есть прода­вать. По мере того, как приближается эта точка на графике, все больше и больше чартистов перестают покупать, и только 100 бед­ных фундаменталистов продолжают покупать. Когда определен­ная точка на графике, наконец, достигнута, 900 ордеров на прода­жу подаются в одно и то же время. Естественно, цена начинает падать камнем. Изза дефицита покупателей многие ордера на продажу исполняются на менее низкой точке, относительно же­лаемой.
В следующий раз, когда рынок начнет подниматься, 100 фун­даменталистов уже извлекут уроки из предыдущего опыта и решат выйти из рынка, если старая вершина достигнута. Все 1000 инве­сторов теперь чартисты и начинают ориентироваться на одну и ту же точку. Но изменились две вещи: во первых, никто уже не хочет покупать на последнем этапе, предшествующем некоторой точке; вовторых, многие предпочитают выходить раньше, что­бы их ордер на продажу был исполнен по заранее обусловленной цене. Таким образом, данная точка просто не достигается, а гра­фический сигнал уничтожает сам себя.

В некоторых случаях графики могут становиться самоунич­тожающимися по разным причинам. На "вялых" рынках один или несколько рыночных дельцов используют крупные ордера для намеренного продвижения цены через важный психологи­ческий уровень торговли, чтобы достичь груды лимитных сто плосс ордеров. Если, например, 160 важная психологическая це­на, находящаяся сейчас ниже текущих цен, многие инвесторы проинструктируют своих брокеров продавать незамедлительно, если цена упадет ниже этого уровня. На вялом рынке крупные инвесторы продавливают вниз цену, опуская ее ниже этого уров­ня, приводя в действие все лимитные стоплосс ордера на про­дажу. Затем, в конце концов, они выталкивают цену обратно вы­ше критической точки, получая впоследствии очень хорошую прибыль от обоих движений. Когда все чартисты одновременно и одинаково готовятся к работе на следующее утро, рынок обычно располагается там, где они и ожидали. Но небольшая драма, случающаяся тем или иным образом, как правило, вы­швыривает их из рынка.
На практике чартисты обычно работают по многочисленным индивидуальным методам, приоритетам и часто составляют только ограниченную часть тех, кто вовлечен в рынок. Аноним­ные братства чартистов, никогда не встречавшиеся лично, могут, тем не менее, догадаться о мыслях друг друга; тогда они способ­ны все вместе сдерживать рынок внутри прекрасных моделей (фигур) и конфигураций. И каждый раз эта игра будет продол­жаться только лишь до той точки, в которой для каждого все ста­новится ясно и модели (фигуры) соответственно сами себя унич­тожают. А пока новые братства начнут исследовать вновь разви­вающиеся ценовые фигуры и...
Не удивительно, что многие постигающие природу рынка, в конце концов, могут согласиться с восклицанием Сэра Роберта Фалькона Скотта, когда он наконец то достиг Южного Полюса: "Великий Бог! Это место — кошмар!".

ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА

Эта книга о "психологии финансов", поэтому, возможно, наста­ло время оставить рынки в стороне и заняться психологией.
Психология — довольно интересный предмет, и вряд ли ко­гото удивит, что ее обсуждают и анализируют вот уже тысячи лет. Самым древним письменным документом, в определенной степени относящимся к этой теме, считается работа Аристотеля "О памяти и воспоминании " (On Memory and Reminiscence), опуб­ликованная в 350 году до нашей эры.
Психология имеет дело с нашими мыслями и чувствами, ко­нечно же, с мозгом, где все это зарождается. Клаудиус Галено проявил интерес к этому вопросу, когда описывал анатомию мозга в 170 году. Авиценна предпринял еще один шаг вперед, ко­гда в 1020 году предположил, что головной мозг имеет различные зоны, выполняющие пять различных функций. Это разум, вооб­ражение, размышление, суждение и память.
В 1524 году Макро Марулик опубликовал первую серьезную книгу о психологии "Психология человеческих мыслей" (The Psychology of Human Thought). После нее появилось множество дру­гих книг и рукописей, авторами которых были Глоцениус, Кассмэн, Неухаус, Декарт, Томасиус, Вульф, Райд, Галл и Кувьер1. К середине XIX века уже имелось достаточно фактов, подтверждаю­щих правильность нескольких основных теорий, например, пред­положение, что разные части мозга отвечают за различные умст­венные функции. Французский невролог ЖанБатист Буйярд стал знаменитым в 1848 году, предложив 500 франков любому, кто по­кажет ему мозг человека, страдающего ухудшением речи, который не имел бы какихлибо нарушений в левой передней доле.

ВИЛЬГЕЛЬМ ВАНД: ОТЕЦ НАУЧНОЙ Психологии

Однако несмотря на все предыдущие исследования и публикации (и знаменитое пари ЖанБатиста), именно Вильгельм Максими­лиан Ванд, немецкий ученый, живший с 1832 по 1920 годы, пер­вым стал определять психологию как науку. Что это значит?
Прежде всего он создал первую в мире психологическую лабо­раторию (она функционировала продолжительный период време­ни). Он изучал вполне определенные проблемы, например, ско­рость рефлекса, заторможенность нервных реакций и так далее, которые требовали проведения научных экспериментов. В 1873 го­ду он опубликовал некоторые из полученных результатов в своем классическом труде "Принципы физиологической психологии" (Principles of Physiological Psychology).
Ванд рассматривал психологию как науку, которая должна исследовать "факты сознания". Он изучал, каким образом эмо­ции сопровождаются чувствами, и утверждал, что комбинации психических проявлений не просто суммы их элементов.

ШКОЛА СТРУКТУРАЛИЗМА: СОКРАЩЕНИЕ ДО МИНИМУМА

Ванд позже стал известен как отец психологической школы мыш­ления, называемой "структурализмом". Эта школа следовала об­щему научному принципу: сокращение проблем до их мельчайших субкомпонентов, которые можно было бы анализировать по отдельности. Экспериментальный подход Ванда состоял в доверии человеку, который имел опыт осознания, чтобы рассказать о нем. Этот экспериментальный метод назывался "самоанализом".
В действительности не сам Ванд дал такое имя "школе струк­турализма". Большинство исследовательских открытий Ванда переведено одним из его студентов, Эдвардом Брадфордом Титчнером2 (1867—1927). Именно Титчнер решил назвать "структура­лизмом" то, что он описывал (и что приписывал Ванду). Титчнер писал не только о Ванде. Он написал свою собственную работу и опубликовал между 1901 и 1905 годами четыре тома своей книги "Руководство по экспериментальной психологии" (Manual of Experimental Psychology), которая стала существенным вкладом в практические лабораторные работы по психологии.

ШКОЛА ФУНКЦИОНАЛИЗМА: ПОТОКИ МЫСЛЕЙ

Функционализм, в основном, разработан Вильямом Джеймсом4 (1842—1910). Джеймс в возрасте 27 лет получил докторскую сте­пень в Гарварде. Но уже в то время испытывал серьезные пробле­мы со здоровьем, изза чего часто впадал в глубокую депрессию. Он изучал немецкую психологию, утверждавшую, что происхо­дящее с разумом в действительности не поддается контролю. Эта мысль ввергала его в еще большую депрессию. Однажды Джеймс прочел очерк Чарльза Ренувье о свободе волеизъявления, и это изменило его жизнь. Он решил, что свобода воли не иллюзия, и сделал следующий вывод:
Джеймс начал свою карьеру химика, но вскоре бросил ее, так как работу в лаборатории считал слишком обременительной. Затем стал интересоваться, может ли психология (он называл ее "отвратительной крохотной наукой" и "уточнением очевидно­го") развиться в более серьезную науку. С 1872 года он начал пре­подавать психологию в Гарварде, и спустя три года стал первым аме­риканским учителем экспериментальной психологии. В 1890 году Джеймс опубликовал свою первую книгу о психологии "Принципы психологии "(Principles of Psychology). В ней он сделал особый акцент на следующие вопросы:

Неразумные аспекты человеческой природы
Как влияют на эмоции
Как человеческие желания и потребности воздействуют на формирование концепций и здравомыслие
Как интеллект влияет на тело

Джеймс установил, что подход Ванда к самоанализу — сокращение проблем до мельчайших подмножеств, а затем их отдельный ана­лиз на основе опросов субъектов об их мыслях и чувствах — не­точный или вовсе не подходит для психологии. Самоанализ не работает, потому что очень многое в поведении определяется под­сознательным мышлением. Поэтому ученый просто не имеет до­ступа к мыслям субъекта, определяющим его утверждения. Джеймс комментировал это таким образом (1892):
Движение мысли настолько стремительно, что почти всегда при­водит нас к какомулибо заключению еще до того, как мы успе­ваем затормозить мысль. Или если мы оказались достаточно про­ворными и приостановили ее, она тотчас прекращает быть сама собой... Мы видим, что разум на любой сцене — театр одновре­менного представления различных возможностей. Работа созна­ния заключается в сравнении их друг с другом, выборе некоторых и подавлении остальных путем концентрации внимания на из­бранном и сдерживании прочих факторов.
...Сознание, в свою очередь, не выглядит разделанным на ку­сочки... Оно также и не представляет собой какуюлибо однород­ность: оно течет. "Река" или поток — как раз те метафоры, кото­рые самым естественным образом его определяют.
Его нападки на Ванда становились все более агрессивными, по­ка не стали вообще оскорбительными:
На протяжении нескольких лет в Германии развивалось то, что можно назвать микроскопической психологией, которая вына­шивалась посредством экспериментальных методов, изучала ка­ждую мелочь, почерпнутую из самоанализа, и при этом пренеб­регала неопределенностями при оперировании в крупном мас­штабе, используя статистические средства. Этот метод испыты­вает терпение до самого его предела, и едва ли он мог развиться в стране, чьим гражданам все быстро надоедает.
Будучи достаточно потешной, критика в действительности не была полностью справедливой. Структурализм доказал свою применимость в качестве подхода к решению многих психологи­ческих проблем.
Но личный подход Джеймса — функционализм — также имел свои достоинства, и эта школа стала стремительно развиваться. Функционалисты рассматривали процессы мышления с очень сложного ракурса, поэтому исследования не определялись узким диапазоном методов. Каждый исследовательский подход, нацелен­ный, как казалось, на решение определенной проблемы, в принци­пе, стоил того, чтобы его использовали функционалисты. Они были прагматиками. Этот подход позволял им экспериментировать с животными с целью познания человеческого разума, помогал об­следовать людей с психическими расстройствами, особенно если они не могли предоставить достоверную информацию, основан­ную на самоанализе. Основная цель этих исследований — понима­ние не отдельных эмоций или самих мыслей, а понимание функций мыслей, рассматриваемых как постоянный поток разума, кото­рый, как кажется, ведет нас по направлению к желаемым целям и помогает приспосабливаться к окружающей нас обстановке.

Развитие привычек

Привычка образуется как функция мыслей, и Вильям Джеймс про­являл особый интерес, как эти привычки развиваются. Он наблю­дал за живыми существами, рассматривая их как совокупность привычек, позволявших установить сущность нервной системы. Когда нам приходится часто чтолибо делать, со временем нам да­ется это все легче и требует все меньше или вообще никакого вни­мания и, следовательно, легко становится привычкой:
Вы постоянно ощущаете небольшие трещины, проходящие через характер, некие трюки мыслей, возникновение предубеждений, навязываемых вам, словно это "магазин". Словом, у человека вскоре не будет выхода, кроме как принять новую привычку, что сродни то­му, каким образом рукав пиджака внезапно получает новые склад­ки. В целом, лучше человеку и не скрываться. Вполне нормально, что большинство из нас к тридцати годам имеет сложившийся хара­ктер, подобно штукатурке, которая уже никогда не размягчится.
В то время как Вильям Джеймс изыскивал способы исследова­ния, возможно, именно Эдвард Брэдфорд Титчнер (человек, с которым мы встречались несколько страниц назад и который также участвовал в формализации школы структурализма) сде­лал первое официальное описание функционализма. И сделал он это противопоставлением двух систем взглядов в своей книге "Постулаты структуральной психологии" (The Postulates of a Structural Psychology) в 1898 году.
Функционализм стал широко популярным в Америке и внес свой вклад, чтобы развитие науки шло стремительными темпами по всей стране, включая и ее практические приложения. Функ­ционализм продолжал развиваться благодаря важным вкладам Джона Девея (1859—1952), Джеймса Роуланда Ангелла (1869— 1949) и Харвея Карра5 (1873—1954). По мере развития науки уве­личивалось и количество лабораторий в Америке. Еще в 1880 году не было ни одной лаборатории, а в 1900 их стало уже 42. К1903 го­ду популярность психологии достигла такого уровня, что в Аме­рике стало больше докторов психологических, чем других наук, за исключением химии, зоологии и физики. Благодаря функци­онализму центр сосредоточения научных сил стал перемещаться из Германии в Америку. Если в 1920 году 50% научных статей по психологии написаны на немецком языке и только 30% — на ан­глийском, то к 1933 году соотношение изменилось: на немецком языке вышло 14% статей, а на английском — 52%.
Но структурализм и функционализм были только галькой среди груды камней. Оба они, достигнув своего пика только в на­чале XX века, скоро будут вытеснены новыми школами. Первая из них несла в себе довольно радикальные убеждения. Она утвер­ждала, что психологам не следует изучать мысли и чувства. Од­ним из новаторов, прокладывавшим путь для этой школы, был русский ученый Иван Павлов.

Появляются новые школы

Иван Петрович Павлов (1849—1936) исследовал реакцию живот­ных на раздражение. В своем самом известном эксперименте он звонил в колокольчик, когда кормил собак. Каждый раз, когда собаки слышали колокольчик, они знали, что приходит время есть, и, конечно же, у них начинала выделяться слюна. Спустя время, когда животные привыкали к тому, что звон колокольчи­ка означает пищу, Павлов начинал звонить, не давая при этом еду, а собаки все равно выделяли слюну. Он "обусловил" их вы­делять слюну при звуке колокольчика.
Эксперименты Павлова воодушевили на создание школы мышления, названной "бихевиоризмом". Другой ученый, стояв­ший у истоков этого течения, Эдвард Торндайк ( Edward Thorndike) (1874—1949), пытался разработать объективную, механистическую теорию обучения, в большей степени опирающуюся на изучение поведе­ния животных. Он придумывал, кроме всего прочего, деревян­ные ящики ("головоломки"), которые можно было открыть только с помощью различных наборов щеколд, рычагов, веревок и педалей. Затем в этот ящик он помещал собак, кошек или крыс (конечно, не одновременно!) и наблюдал, как они будут пытать­ся выбраться из него путем проб и ошибок. Его основной целью было показать, что подходы, описываемые людьми в фабульной форме, могут быть воссозданы в контролируемой лабораторной обстановке. Вскоре он осознал, что может использовать тот же подход при проверке времени обучения ("кривые обучения") для животных.
Его следующий вопрос — могут ли животные обучаться толь­ко путем проб и ошибок или они могут обучаться посредством наблюдения или имитации. Он исследовал это, сравнивая кри­вые обучения крыс, наблюдавших, как другие крысы справляют­ся с заданием, с кривыми обучения тех, которые не видели. Раз­ницы не было никакой.
Торндайк заключил (отчасти наивно), что два закона в соче­тании с понятием инстинкта могут объяснить поведение челове­ка:

Закон Применения: ассоциации усиливаются посредством их использования и ослабевают при неупотреблении (чем чаще животное находит свой путь в эту проклятую клетку, тем лучше оно до нее доберется)

Закон Эффекта: действия, которые вознаграждались, будут повторяться чаще (давая животному мясные шарики, как только оно выйдет из клетки!). Он комментировал (Торндайк, 1898):

Среди нескольких реакций на одну и ту же ситуацию те, что со­провождались удовлетворением желания животного или за кото­рыми сразу следовало их удовлетворение, при прочих равных ус­ловиях должны быть теснее связаны с ситуацией таким образом, что, когда реакция возникает, она, вероятней всего, будет повто­ряться; те, что сопровождались дискомфортом или вызвали у жи­вотных дискомфорт, при прочих равных условиях должны иметь связь с ситуацией более ослабленную с тем, чтобы возникшая реакция, вероятней всего, больше не повторялась. Чем больше удо­влетворение или дискомфорт, тем больше усиление или ослабле­ние связи.
Работа Торндайка была важна, но на самом деле не он счита­ется основателем школы бихевиоризма. Настоящий основатель этой школы Джон В. Ватсон2 (1878 —1958).

БИХЕВИОРИЗМ, МЕХАНИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК

В 1903 году Ватсон был самым молодым, получившим доктор­скую степень в Чикагском университете (ему было всего 25 лет). Он искал источник дохода, чтобы оплачивать свое обучение, ко­гда получил возможность наблюдать за лабораторными крыса­ми, используемыми в научных исследованиях и предназначен­ными для имитации "реальных" обучающих заданий, таких как передвижение в сложном лабиринте. Подопытные крысы, воз­можно, не помогли ему покорить сердце девушки, но зато для самого молодого человека стали настоящим предметом страсти. Он всерьез заинтересовался опытами и начал ставить свои соб­ственные эксперименты над животными. Его подход заключал­ся в проведении экспериментов более упрощенным способом, и он добился нескольких изумительных результатов. В одном из экспериментов он сделал в клетке узкий коридор, в один конец которого поставил крысу, а в другой положил пищу. Крыса, ко­нечно, бежала в другой конец, чтобы съесть там с огромным удовольствием лакомство (пока что ничего удивительного). Но затем он укоротил коридор и повторил эксперимент. Та же кры­са теперь бежала мимо пищи, направляясь прямо к стене (вот что удивительно). Этот эксперимент стал известен под названи­ем "Эксперимент Керпланка"3, и он скорее подтверждал закон применения Торндайка, нежели показывал, что крысы тупые.

РУКА — НЕВИДИМКА

Пока существует биржевая торговля, ценовые движения не пере­стают нас поражать. Многие пытались объяснить происхожде­ние этих колебаний, и большинство теоретиков находили им са­мые естественные объяснения.

РАДИКАЛЬНЫЙ БИХЕВИОРИЗМ

Теоретическая позиция Ватсона становилась все более экстре­мальной в сравнении с позицией Торндайка, он даже не обсу­ждал такие темы, как боль и удовольствие. Вот некоторые из его позиций:

Психическая болезнь — результат "искажения привычки", возможно, вследствие случайного обучения (закон применения)
Речь — просто другое поведение (закон эффекта)
Вы можете лечить фобии (боязнь высоты, пауков, змей и так далее), ставя субъекты в ситуации, которых они боятся, а затем вознаграждая их (закон эффекта)

Новая школа Ватсона открыто отвергала и структурализм, и функционализм. Основное допущение заключалось в том, что в основном человеческое поведение известно, а делать надежные наблюдения за человеческими мыслями невозможно. Экспери­ментальный подход школы, следовательно, заключался в иссле­довании, как люди (или животные) в действительности ведут се­бя в различных ситуациях, не уделяя большого или вообще ника­кого внимания тому, что нам приходится говорить об этом (жи­вотные все равно не могут разговаривать). Основной версией би­хевиоризма стал так называемый "радикальный бихевиоризм", принадлежавший школе "радикального эмпиризма" с более ши­рокими взглядами. Предполагалось, что науке не следует пытать­ся объяснять чеголибо, — ей следует только искать способ пре­доставления систематического описания функциональных взаи­моотношений. Радикальный бихевиоризм рассматривает чело­века просто как биологическую машину, обучаемую с помощью стимуляции, отдавая предпочтение приносящим выгоду дейст­виям.
Даже смешно, что именно эмоциональная привязанность по­ложила конец карьере Ватсона в академии. У него была любовная связь с девушкой, которая не была ему женой. В результате ему пришлось покинуть университет. После этого он стал рабо­тать в знаменитом рекламном агентстве Волтера Томсона, в ко­тором он использовал свои методы из бихевиористской психоло­гии, чтобы демонстрировать, что предпочтения человека между конкурирующими продукциями основываются не на чувствен­ности, а на ассоциациях. Он закончил карьеру одним из четырех вицепрезидентов компании.
Бихевиоризм достиг своего расцвета в 20х годах и пережил спад в 30х, так как новые эксперименты предполагали, что крысы в лабораторных лабиринтах на самом деле создают мен­тальную карту лабиринта, а также испытывают некоторое эмо­циональное развитие. Однако даже сегодня бихевиоризм про­должают считать одной из ведущих школ психологии. Его спасли ученые, к числу которых относится, например, Буррус Фредерик Скиннер4 (1904—1990), который сдерживал свой ра­дикальный подход. В 1938 году Скиннер опубликовал, бес­спорно, самую значительную работу века по поведению живот­ных "Поведение организмов " (The Behavior of Organisms). Он ро­дился в Америке в 1904 году, где вырос и учился в колледже^ а в последующем обратился к психологии. Он проводил иссле­дования на тренированных голубях в период Второй мировой войны, а затем разработал "коробку Скиннера"5: приспособле­ние, в котором поведение обучаемого животного строго конт­ролировалось и измерялось. Его исследования привели к по­ниманию, что обучающий процесс — в основном вопрос сти­муляции и вознаграждения или "усиления" реакции. В лабора­тории Скиннер также проверял теорию Ватсона. В результате он отверг Ватсона и Павлова, акцентирующих свое внимание почти исключительно на рефлексах и создание соответствую­щих условий для их проявления.
Бихевиоризм внес свой вклад в науку, сделав психологию более конкретной и объективной, и стимулировал массу лабо­раторных экспериментов. К некоторым из них мы вернемся позже. Но он отличался однобокостью и упрощенностью, по­скольку не придавал значения некоторым важным вопросам, которые с успехом решили другие школы. Одна из этих школ помогла зародиться тому, что многие спонтанно связывают с психологией: человек лежит на кровати и разговаривает с боро­датым доктором с немецким акцентом. Те, кто практикует в психоанализе подобный подход, способствуют устойчивости этой ассоциации.

РАБОТА и Жизнь ЗИГМУНДА ФРЕЙДА

1856 Родился во Фрейбурге, Австрия
1859 Семья переехала в венский "Леопольдстадт"
1865 Пошел в среднюю школу
Принят на медицинский факультет Венского университета
Изменил свое имя с Сигизмунда на Зигмунд

Получил докторскую степень по медицине
Работал научным сотрудником в Институте физиологии под руководством Эрнста Бруке

Одногодичная стипендия в Чаркоте при "Солптриер" в Париже
Открыл свой первый неврологический кабинет в Вене

Женился на Марте Бернэйс
Рождение дочери Матильды
1889 Рождение сына Мартина
1889 Стипендия в Нэнси; изучение гипноза
Рождение сына Оливера
Рождение сына Эрнста
Рождение дочери Софи
1895 Рождение дочери Анны (впоследствии станет известным психо­аналитиком)
Опубликование работ по истерии
Введение термина "психоанализ"

Публикация работы "Толкование снов" (The Interpretation of Dreams)
Опубликована "Психологическая патология повседневной жизни" (Psychopathology of Everyday Life)
Назначен адъюнктпрофессором в Венском университете

Основал Венскую Ассоциацию психоаналитиков
Приглашен читать лекции в Соединенные Штаты, Университет Вустершира, Массачусетс
Основал Международную Ассоциацию психоаналитиков

Издание "Ежегодника психоаналитика "(Yearbook of Psychoanalysis)
Издание "Международного журнала для психоаналитиков" (International Magazine for Psychoanalysis)
1917 Начало "Лекций по введению и психоанализ"
Издание "Международного журнала для психоаналитиков" (The International Journal of Psychoanalysis)
Публикация "Позади принципа получения удовольствия" (Beyond the Pleasure Principle
1920 Назначен профессором в Венском университете
1923 Опубликована книга "Эго и идентификация " (The Ego and the Id)
1924 Назван "Гражданином Вены" городом Веной
1930 Награжден Призом Гете за литературные труды
1930 Опубликована книга "Цивилизация и ее неудовлетворенности" (Civilization and its Discontents)
Уезжает из Вены после вторжения фашистов
Умирает от рака 23 сентября

Карл Юнг

Самым знаменитым сторонником Зигмунда Фрейда был Карл Юнг7 (1875—1961). Юнг учился в Базельском университете, в Швейцарии, позже стал читать лекции по психиатрии в Цюрих­ском университете. Он приобрел хорошую профессиональную ре­путацию, но его карьера резко изменилась, когда в 1900 году он прочел работу Фрейда "Толкование снов "XФрейд, 1976). Потрясен­ный Юнг начал переписываться с Фрейдом, хотя не был согласен с тем, что писал и говорил Фрейд. В 1912 году Юнг опубликовал свою основную работу "Психология подсознания " (The Psychology of the Unconscious), где предположил, что сильные желания (стремле­ния) могут означать столько же или даже больше для нашего пси­хического развития, чем переживания детства, и секс играет ми­нимальную роль в формировании нашей психологии (Юнг, 1992). Он разработал новую теорию личности, согласно которой людей можно классифицировать по восьми группам:
С тех пор классификация личностей продолжала развиваться. Теперь наиболее известной и распространенной считается книга Американской Психиатрической Ассоциации "Диагностическое и статистическое руководство для психических расстройств" (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders), изданная в 1994 г.
Co времен Фрейда психоаналитики достигли заметной зрело­сти, а оригинальные мысли Фрейда, пережившие его, стали важ­ной частью современной науки и практики по психологии.

ГЕШТАЛЬД: ЦЕЛОЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СОВОКУПНОСТЬ

Представьте себе двух человек с прекрасным слухом и слушаю­щих красивую музыку. Один совсем не умеет воспринимать му­зыку. Поэтому он слышит только звуки, о которых думает, как об ужасном шуме. Другой слышит не шум, а музыку и наслаждает­ся ею. Как вы опишите разницу, как они обрабатывают входя­щую информацию?
Именно этой темой занимается Гештальдская психология — пятая важная школа мышления. "Гештальд" — немецкое слово, которое означает чтото вроде.

Очертания или форма объекта или другого конкретного существа

Происхождение этой теории датируется 1890 годом, когда вышла статья Кристиана фон Эренфелса. Он утверждал о существова­ние свойства, называемого "Гештальдом". К нему нужно отно­ситься как и к другим качественным ощущениям, таким как звук или цвет. Свойство Гештальд означает разницу между звуками и музыкой или цветом и живописью, и это определенное свойство такое же реальное, как тон и цвет. Это Гештальткуалитет (Gestaltqualitat).
Основание Гештальдской школы часто приписывают трем немецким ученым: Максу Вертеймеру (1880—1943), первому из трех, четко сформулировавшему принципы Гештальдской пси­хологии (в 1912 году), Вольфгангу Кёлеру (1887—1967) и Курту Коффка (1886—1941). (Max Wertheimer, Wolfgang Kohler, Kurt Koffka.).
Макс Вертеймер впервые задумал создать школу, когда однажды ехал в поезде во время отпуска в 1910 году. Идея, пришедшая к нему, заключалась в проведении такого экс­перимента, который убедил бы людей, что они видели движение, которого на самом деле не было. Итак, он забыл про отпуск, ку­пил стробоскоп и провел эксперимент на самом себе в гостинич­ном номере (он повторил его позже в более подходящих для на­учного эксперимента условиях). Он доказал, что человеческое восприятие может отличаться от действительности.
Гештальдская школа вначале была только теорией о воспри­ятии, но вскоре развилась и стала очень перспективным направ­лением. Гештальдские психологи полагали, что три важных по­нятия — предыдущая наука обозначала их как "ощущение", "обучение" и "внимание" — недостаточны для описания вос­принимаемого нами окружающего мира. Почему так? Гештальд­ские психологи объясняли это экстраполяцией, основанной на наших собственных ощущениях. Если для нас нарисована какаято незаконченная картина, мы мысленно пытаемся закончить ее, представляя/предполагая остальное. И мы делаем это бессозна­тельно. Коффка, когда разбирал этот вопрос в своей статье "Вос­приятие: введение в ГештальдТеорию" (Perception: an introduc­tion to GestaltTheorie) в 1922 году, не претендовал на новизну своего наблюдения, но утверждал, что оно означает совершенно новый подход к психологии:
То, что эти три концепции не полностью охватывают все богатст­во психических явлений, вовсе не открытие Гештальдской психо­логии. Многие придерживаются этого мнения и мысленно начали уже экспериментальную работу по этому вопросу... Но все они ос­тавили традиционные понятия нетронутыми. Поэтому когда они преодолеют трудности посредством введения соответствующих новых понятий, то не станут проверять тенденцию, определяемую этими новыми понятиями, чтобы модифицировать старые пред­ставления.
Гештальдские теоретики не соглашались с бихевиоризмом, по­скольку рассматривали сознание как нечто важное (бихевиористы почти не придавали ему значения). Сторонники Гештальдской школы допускали, что мозг "незамедлительно, спонтанно и неизбежно" организовывает все, что мы воспринимаем. И мы это делаем через психические процессы, зачастую добавляющие воображаемую информацию к реальной информации, чтобы сделать картину яснее. Более того, мы часто допускаем ошибки в этом организационном процессе.
Коффка и другие немецкие первооткрыватели читали свои лек­ции по Гештальдской теории в Америке. К тому же в 1933 году в Германии к власти пришли нацисты. Это ускорило перемещение мозгового центра школы в США. Другой ученый, Курт Левин" (1890—1947), привнес в школу новое направление, предложив применять Гештальдскую теорию в групповой динамике, группо­вой психотерапии и исследовании социальной деятельности.

Некоторые из основных идей Гештальдской теории:

Существует "целое" с реальными качествами помимо его составляющих. Другими словами, целое больше, чем сумма его частей.

Элементы, создающие целое, взаимозависимы и приобретают значимость посредством своей роли в целом.

Внутри нас "динамический организационный процесс", имеющий тенденцию снижать стресс и уровень психической энергии, перемещая ощущения в простейшее и самое обычное психическое состояния.

Существует взаимодействие между нашим восприятием и обстановкой, или "постижение внешнего мира", приносящее лучший порядок.

Гештальдская теория внесла значительный вклад в изучение ра­боты памяти и стала одной из школ, способствовавших понима­нию поведения людей на финансовых рынках.

РАЗВЕТВЛЕНИЕ

Психология — обширная тема, поскольку отчасти охватывает большую часть того, что мы делаем. Следовательно, не удиви­тельно, что она разветвляется на все большее и большее число подобластей, рассматривающих не только такие вопросы, как мысли, поведение, восприятия и чувства, но и такие дисципли­ны, как менеджмент, педагогика, спорт, маркетинг, торговля и финансы. Следующая глава введет вас в области, где психология играет важную роль в финансах.

Психология встречается с финансами

Тот, кто читал о финансовых рынках в газетах, встречал выраже­ния "массовая психология" или "психология толпы". Психоло­гия толпы это не то же самое, что психология, умноженная на количество людей, составляющих эту толпу. Необходимо уметь объяснить, как отдельный человек взаимодействует с другими и как создаются контуры обратной связи и массовые движения. Как отдельное психологическое явление взаимодействует с эко­номическим феноменом?
Первую попытку применить психологию к экономической науке, повидимому, предпринял французский психолог Габри­эль Тарде. Он использовал эту концепцию в 1881 году и в 1902 го­ду написал на эту тему книгу la Psychologic Economique1. Густав ле Бон2 (французский философ и политик, живший с 1841 по 1931 го­ды) в 1885 году описал элементы этой концепции в классической книге " Толпа ", опубликованной в 1897 году. За Тарде и Ле Боном последовал Морис Кларк, опубликовавший в 1918 году книгу "Экономика и современная психология" (Economics and Modern Psychology), где писал:
Экономист может пытаться не придавать значения психологии, но абсолютно невозможно не обращать внимания на человече­скую природу.
Позднее психология становится важным элементом в теориях австрийских экономистов Хайека, фон Мисесы и Джорджа Катоны3. Последний представил ее американскому экономическо­му сообществу в 40х годах XX в. и завоевал у него значительное доверие, используя в качестве основы для своих теорий хорошо документированные, эмпирическим путем собранные данные из реальной жизни. Он был первым психологом, сосредоточивший свое внимание на психологических проблемах на макроэконо­мическом уровне. Он ввел в общую экономическую теорию та­кие понятия, как "отношение к чемулибо", "настроение" и "ожидания". Катона годами колебался между терминами "эко­номическая психология" и "психологическая экономика", пока не остановился на последнем, опубликовав "Психологическую экономику"(PsychologicalEconomics) в 1975 году, но позже принял новый термин "поведенческая экономика". Однако термин "экономическая психология" с тех пор более распространен (и он определенно лучше, так как легче произносится).
Ученые предпочитают работать с общепринятыми эталонными моделями, и экономические психологи не исключение. Один из них — ван Райджн — в 1981 году предложил одну из самых широ­ко применяемых стандартных моделей экономической психоло­гии, показанную на Рисунке 9. Модель рассматривает несколько объектов, имеющих отношение к экономическому психологу 3 Hayek, von Mises, George Katona.




Рисунок 9 Общая модель экономической психологии. На схеме пред­ставлена эталонная модель экономической психологии, предложенная ван Райдженом в 1981 году.
(прямоугольники). Стрелки между прямоугольниками — это оп­ределенные взаимоотношения, требующие изучения. Взаимо­действиями между различными субъектами, вписанными в пря­моугольники, являются:

A. Как люди воспринимают экономические реалии
B. Восприятия, предпочтения и мнения, соотносящиеся с поведением
C. Удовлетворение и претензии потребителя
D. Спрос и предложение товаров и услуг
E. Дизайн и разработка продуктов, услуг и программ, основанных на удовлетворении требований и опыта участников
F. Как оправданные и неоправданные ожидания изменяют ожидания потребителей рынков и продукции
G. Влияние личности, когнитивного стиля и стиля жизни на восприятие и классификацию экономической реальности Н. Ситуативные влияния на экономическое поведение I. Соотношение сферы потребления, экономического удовле­творения и общего благосостояния

Некоторые из этих взаимодействий, особенно взаимоотношения А, В, D, Е, F, G и Н, касаются изучаемой нами проблемы (психо­логии финансов).

РЕЛЕВАНТНЫЕ ОСНОВНЫЕ Школы Психологии

Четыре ведущие психологические школы особенно важны для понимания поведения людей на финансовых рынках:

Бихевиористская школа (исследование окружающих условий, являющихся причиной того или иного поведения человека)

Гештальдская школа (исследование, как мы экстраполируем получаемую входящую информацию для создания более завершенных мысленных образов)

Когнитивная психологическая школа (исследование, как человеческое мышление контролирует поведение)

Психоаналитическая школа (исследование психических заболеваний и подсознания)

Психоанализ — это анализ психического заболевания, в то вре­мя как другие школы уделяют больше внимания, как думают, чувствуют и действуют нормальные люди. Следовательно, ра­зумно ожидать от других трех школ лучшего объяснения, как со­здаются ценовые фигуры в совокупных движениях рынка. Пси­хоаналитическая школа, с другой стороны, может объяснить, по­чему личный счет (не ваш, разумеется, когото другого!) не в та­ком уж хорошем состоянии.
Таблица 2 дает общее представление этого явления с точки зрения каждой из школ, объясняющих странное поведение фи­нансовых рынков.
Каждый феномен приписывается определенной школе, хотя можно и утверждать, что он описывается под разными углами несколькими или даже всеми школами. Некоторые из приведен­ных феноменов, по понятной причине, довольно похожи, но представлены под разными заголовками, потому что у различ­ных школ отличаются подходы и их названия. Мы просто не бу­дем придавать значения этому раздражающему фактору, а дви­немся дальше.
Итак, давайте положим этот список в свой карман и вернем­ся к нашей задаче. Мы можем начать с рассмотрения, как люди обрабатывают информацию на финансовых рынках. Это позво­лит понять, как воспринимается информация об экономической ситуации, как она влияет на наше субъективное состояние, ка­кую придает форму нашему поведению и каким образом это по­ведение создает события в рынках. Как это было уже однажды, в 1815м году...


Основная школа

Бихевиорист­ская школа


Гештальдская теория

Школа Когни­тивной психологии
























Психоанализ
Релевантный феномен
Теория перспективы

Магическое мышление
Эффект убедитель-но­сти

Эффект самоубеж-де­ния

Эффект репрезента­-тивности
Адаптивная пози-ция
Самореализующаяся
позиция

8. Позиция знаний
Эффект ложного
единодушия

Позиция самоза-щи­ты

Теория соматиче­-
ского маркера

Социальное срав-не­ние

Синдром повы-шен­ной чувствите-льности.

Теория сожаления
Когнитивный дис­сонанс

Фиксация
Мыслительные от­делы

Размыкание (цепи)

Ошибка ассимиля­-
ции

Избирательная об-­
работка (информа-ции)

Избирательное вос­приятие
Слишком самона­-
деянное поведение
Необъективность
оценки прошедших со­бытий
Необъективность
подтверждения

Параноидное раз­-
двоение личности
Мимическое раз­-
двоение личности/ По­граничное раздво-ение личности
Самовлюбленное
раздвоение личности
Замкнутое раздвое­-
ние личности

Навязчивый невроз
Депрессивное раз-­
двоение личности
Краткое описание

У нас есть беспри-чинная тенденция с меньшей готовнос- тью делать ставки на прибыли, чем на убытки.
Мы думаем, что определенное пове­дение приводит к желаемому резуль­тату, даже когда мы не знаем этому ни-какого объяснения и когда на са­мом деле его нет

Нас больше убеж-дает надежный ис­точник, чем надеж-ный аргумент.
Когда реальность в конфликте с нашим мнением, мы, ско-рее, изменяем свое мнение, нежели при-нимаем реальность.
Мы склонны ду-мать, что наблюдае­мые нами тренды, вероятней всего, продолжатся
Мы придержива-емся тех же самых мнений, что и свя-занные с нами люди.
Мы делаем что-либо, поскольку это заставляет нас ду-мать, что мы являем­ся кем-либо.
Мы делим данные на легкоуправляе­мые кластеры, каж-дый из которых об­рабатывается как простая позиция
В основном мы переоцениваем ко-личество других лю-дей, согласных с на­шей позицией
Мы переосмысли-ваем свои позиции, чтобы они как бы подтверждали уже принятые нами ре-шения.
Сильные угрозы возбуждают телес­ные реакции, уси-ливающие длитель­ную панику.
Мы используем поведение других как источник ин-формации о про-блеме, которую затрудняемся объ-яснить.
Мы переоцени-ваем лично нами вы­бранные вещи.
Мы стараемся из-бегать действий, подтверждающих совершенные нами ошибки.

Когнитивный ди-ссонанс возникает, когда доказатель-ства говорят, что на­ши предположения неверные. Мы ста-раемся избегать или искажать такую ин-формацию, мы ста-раемся из­бегать дей-ствий, выявляющих это не­соответствие.

На наши решения влияет входящая информация, кото-рая, как нам кажет­ся, предлагает пра-вильный ответ.
Мы разделяем явление на различ-ные составляющие и пытаемся скорее оптимизировать ка-ждую из них, не­жели целое
Мы избегаем при-нимать решения, пока не получим дополнительную ин­формацию, даже если эта информа­ция не относится к разрешению близ­кой проблемы.
Мы неверно исто-лковываем получае­мую информацию, чтобы она под­тве-рждала то, что мы совершили.
Мы стараемся прислушиваться то-ль­ко к той инфор-мации, которая, как нам кажется, под-тверждает наше по­ведение и позицию.
Мы ошибочно интерпретируем ин­формацию, чтобы она подтверждала наше поведение и позицию.
Мы переоцениваем нашу способность принимать верные решения.
Мы переоценива-ем наши способно­сти предсказать исход некоторых прошедших собы-тий.
Наши выводы чрезмерно склоняют нас к тому, во что мы хотим верить
Мы чрезмерно озабочены, что нас мо­гут обмануть или что мы можем со-вершить ошибки.
Мы постоянно взвешиваем свои ре­шения и не можем расслабиться

Мы чрезмерно озабочены выгля-деть успешными во всем, что мы делаем
Мы продолжаем возвращаться к де­лам, которые не уда-лись, чтобы отом-стить или переде-лать наоборот.

Мы чрезмерно поглощены мель-чай­шими подроб-ностями
Мы всегда разоча-рованы и озабоче­ны, независимо от того, хорошо или плохо все у нас

Когнитивный ДИССОНАНС

Различные переживаемые нами эмоции могут не влиять друг на друга, или они могут находиться в обоюдной гармонии, или в обоюдной дисгармонии. Мы говорим о "когнитивном резонансе", когда они в гармонии, и о "когнитивном диссо­нансе", когда они в дисгармонии. Когнитивный диссонанс, таким образом, это конфликт разума, с которым мы сталки­ваемся, когда получаем доказательства, что мы не правы или не были правы, подобно курильщику, читающему статью о вреде курения.
Это не очень приятно, и теория когнитивного диссонанса предлагает нам оберегать себя от полного осознания, на­сколько мы глупо поступаем или поступили. Мы можем, на­пример, избегать информации о проблеме или можем придумать потусторонние аргументы для поддержания своих веро­ваний и предположений.
К примеру, Эрлих4 и другие (1957) продемонстрировали, что покупатели новых автомобилей выборочно избегают чи­тать рекламу о моделях, которые они не выбрали, и в то же время их привлекает реклама выбранных ими автомобилей.
Этот процесс, вероятней всего, влияет на то, как инвесто­ры отбирают информацию. Финансовые тренды могут про­должаться дольше, чем они должны, если люди пытаются из­бегать информации, противоречащей тренду.


Очерки по истории компьютерной науки

Быстрейшая игра в городе?

В среду, 21 июня 1815 года, в 11 часов вечера лорд Батурст из Лондонского военного министерства принял у себя очень устав­шего человека. Его гостем был достопочтенный майор Генри Перси, который 2 дня и 18 часов провел в дороге, возвращаясь из Бельгии. Перси торопился доставить британскому правительст­ву прекрасные новости: в результате битвы при Ватерлоо войска Наполеона разбиты.
Батурст и Перси поспешили к канцлеру казначейства, нетер­пеливо ожидавшему известий о битве. Перси осаждали расспро­сами, пока он не заснул в своем кресле, абсолютно изнуренный после своего путешествия. Но это уже не имело никакого значе­ния. Информация была доставлена, и на следующий день Перси удостоили звания подполковника за преданность долгу.

Темные сипы времени и невежества

В долгосрочном плане цены фондового рынка отражают реаль­ные стоимости. С другой стороны, краткосрочные колебания от­ражают небольшие сдвиги в спросе и предложении, и они долж­ны рассматриваться как непредсказуемые и беспорядочные.
Те, кто придерживаются этой точки зрения, называются на язы­ке фондовой биржи "фундаменталистами" или "фундаменталь­ными аналитиками". Фундаментальный аналитик пытается оп­ределить величину "реальной стоимости" ценной бумаги, то есть ее торговую полезность, или ее ценность, основанную на ожида­емой будущей прибыли. Талантливый фундаментальный анали­тик обязан сказать, сколько объект должен стоить, следователь­но, и как должна развиваться его цена.
Но рынок не всегда ведет себя так, как должен. Крах в октябре 1987 года, вошедший в анналы истории, например, совершенно точно не представлял собой "беспорядочные колебания". Тот факт, что фондовые рынки по всему миру в одно и то же время на­чали резко падать гигантскими скачками, как будто под властью чьейто невидимой руки, служит напоминанием, что ценовые ко­лебания могут стать следствием феномена, сила которого превос­ходит самую буйную фантазию большинства наблюдателей.

Крупная покупка

Но за день до того, как министры узнали об этой новости, один человек в Англии уже был в курсе дела. Маленький толстячок с голубыми глазами, рыжими волосами и сильным немецким ак­центом. Его звали Натан Мэйер Ротшильд.
Натан Ротшильд эмигрировал в Англию в возрасте 21 года и за короткий промежуток времени стал одним из ведущих фи­нансистов Лондона. Одаренный делец и тактик, Ротшильд был известен благодаря еще одной особенности: он всегда был чрез­вычайно хорошо осведомлен. Утром, во вторник 20го, за день до того, как Генри Перси достиг Лондона, Ротшильд провел ог­ромную скупку на фондовой бирже, сколотив значительное со­стояние. Почему он узнал о победе раньше, чем военное мини­стерство?

Специальная почта

На самом деле мы до сих пор не знаем, но есть два предположения.
Одно заключается в том, что он использовал свою собствен­ную курьерскую службу, которую он развивал на протяжении не­скольких лет. Работа службы отличалась уникальной скоростью. Источники говорят, что один из служащих, Джон Роуворт, про­вел ночь перед великой битвой при Ватерлоо на месте будущего боя (Записки и вопросы, 1868). 18 июня в 7 часов вечера, то есть как только поражение Наполеона стало очевидным, Роуворт по­спешил в Кале верхом на лошади и перебрался в Дувр на откры­той лодке, несмотря на штормовую погоду. Его скорость, таким образом, объясняется хорошо отработанной системой смены транспорта в курьерской службе. Подтверждением этому могут служить слова самого Роуворта, а также сохранившееся письмо от Роуворта Ротшильду. Письмо написано 27 июля 1815 года и содержит следующую ремарку: "Меня проинформировал чест­ный посыльный, что ваша первая информация о победе в битве при Ватерлоо достоверная".
Второе предположение: что Ротшильд получил сообщение об исходе битвы от голубейпочтальонов. Общеизвестно, что он ча­сто использовал их, когда хотел получить срочную информацию с континента. Точно неизвестно, где жили голуби, но так как он приобрел ферму в Кенте за 8750 английских фунтов стерлингов, скорее всего, он держал голубей именно там. Используя голуби­ную почту, он вполне мог узнать новость к утру во вторник, что намного раньше, чем об этом стало известно военному мини­стерству.
Его коллеги на фондовой бирже предполагали, что голуби — основные курьеры Ротшильда. Их стало настолько сильно это раздражать, что в 1836 году, если верить газетам, они развели ор­лов и ястребов на побережье Кента, чтобы ловить и уничтожать ненавистных голубей Ротшильда во время их полета с конти­нента. Но курьерская служба не прекратила на этом свою рабо­ту. Когда Натан Ротшильд умер 28 июля того же года, об этом стало известно благодаря его же системе: охотник подстрелил в Кенте изнуренного голубя и нашел маленький клочок бумажки, привязанный к лапке несчастной птицы (The Times, 3 августа 1836 года). На нем было написано три слова: "II est mort." ( Он мертв. — Пер. с фр. — Прим. перев.)
Системы Ротшильда продемонстрировали нам огромное зна­чение информации. Информационная сеть Натана Ротшильда внесла основной вклад в его невероятный успех, потому что са­мым важным фактором была возможность получать информа­цию, и ничего более. Фундаментальная осведомленность очень дефицитный товар в те дни.

НОВАЯ СИТУАЦИЯ

Сегодня информация остается определяющим фактором, но ок­ружающая обстановка изменилась. Нынешние трейдеры воору­жены целой армией онлайновых информационных систем, еже­дневно распространяющих тысячи и тысячи новостей в режиме реального времени. Благодаря электронным системам люди по всему миру оснащены однимединственным искусственным мозгом, покрывающим поверхность нашей земли мелкоячеи­стой сетью. Поэтому все узнают важные известия в одно и то же время. Над всем этим раздаются мириады телефонных звонков, в результате которых слухи и предположения свободно и посто­янно пересекают любые национальные и институциональные границы. В такой ситуации основная проблема не в том, как бы­стро мы получим информацию, а в том, насколько правильно мы истолкуем новости с поля битвы. Прусский военный теоретик Карл фон Клаузевиц писал в Vom Kriege:
Уже после первой разведки вне прямой военной зоны возникают непомерные трудности. Но они гораздо серьезнее в суматохе по­ля боя и в постоянном потоке новой информации. Удача улыба­ется получателю противоречивой информации, который смог принять верное решение после соответствующей оценки и кри­тики. Значительно хуже, когда следующее известие поддержива­ет, подтверждает и усиливает предыдущее, добавляя все больше и больше цветов картине, пока, наконец, не принудит к новому ре­шению. Такие решения вскоре оказываются просто дурацкими, а вся поступившая ранее информация — лживой. Большая часть информации вводит в заблуждение, а страхи людей становятся плодородной почвой для лжи и обмана.
Клаузевиц отмечал, что большая часть новостей, без преумень­шения, ложная. Но больше всего его беспокоило, что человеку невероятно трудно придерживаться чьейто оригинальной стра­тегии или догадываться, как ее следует изменить, когда нервные клетки начинают разрушаться от неопределенности в бесконеч­ном потоке новой информации:
Обычные люди, легко поддающиеся влиянию, как правило, не­решительны, когда требуется действие с их стороны. Они обна­руживают, что все не так, как они ожидали, — и особенно плохо, когда они находятся под влиянием коголибо. Даже тот, кто по­строил свои собственные планы и теперь видит их в новом свете, вскоре начнет сомневаться в своем прежнем решении. Его собст­венная твердая уверенность должна настроить его против давле­ния внешнего мнения.
Реальная ситуация на финансовых полях битвы напоминает од­ну из старых историй о человеке, который готовился к дуэли. Его секундант перед ее началом обеспокоенно спросил:
"Вы хороший стрелок?" Дуэлянт ответил:
"Разумеется, я могу попасть в ножку бокала с двадцати шагов!"
Но тогда секундант спросил:
"Это хорошо. Но могли бы вы попасть в ножку бокала в тот мо­мент, когда бокал нацелил пистолет прямо в ваше сердце?"
Суета реальной жизни довлеет над нашими нервами. Поэтому мы легко совершаем ошибку, описанную Клаузевицем: попав под фронтальный информационный огонь, мы сразу же начинаем ве­рить, что условия отличаются от первоначального прогноза. Если мы не привыкнем схватывать информацию и отделять нужное от ненужного, поток пустой информации и слухов вскоре разрушит наше мировоззрение.

МАРВИН в ДЖУНГЛЯХ

Большое количество информации было проблемой для Клаузе­вица, поэтому он уделял огромное внимание работе шпионов. Когда сообщения поступали тысячами, среди них могло отсутст­вовать одно самое важное, а это означало серьезную угрозу. Что­бы раздобыть эту информацию, приходилось посылать шпионов. Та же самая проблема возможна и в мире финансов. В классиче­ском произведении Адама Смита "Биржа — игра на деньги"1 (1967) в одной из историй как раз рассказывается про этот случай. Герои этой истории следующие:
Адам Смит, спекулянт и автор книги Грейт Винфильд, друг автора.торговец акциями внутри дня Марвин, обанкротившийся торговец какао
Дилер по какао из фирмы Херши3 (анонимный) Нечто вроде растительной тли, которая может осаждать посевы какао в Гане.
Все началось, когда Грейта Винфильда однажды осенила хорошая идея. Близкий друг сказал ему, что правительство Ганы "устано­вило" для себя статистическую информацию по какао. Статисти­ка предсказывала хороший урожай, но на самом деле он был ни­чтожным. План был очевиден: когда люди обнаружат, что урожай плохой, цены на какао поднимутся. Адам Смит и Винфильд поэ­тому инвестируют в какао 5000 и 200 000 долларов соответствен­но при 3процентом уровне маржи. (Если цена какао поднимет­ся, к примеру, на 9%, они утроят свои деньги. Если упадет на 3%, они потеряют все). Итак, они начали ждать подъема цены.
Первые две недели прошли спокойно, но вдруг произошло неожиданное: революция в Гане. Адам Смит, естественно, не имел представления, что это означает. Но он сделал несколько ночных телефонных звонков, чтобы все разузнать. Он сумел пе­рехватить корреспондента из Сибиэс. "Кто может ответить... они профессионалы в какао?" — спросил он. Никто не знал, но контракты поднялись от 23 к 25 центам, и Адам Смит неза­медлительно вложил все прибыли во фьючерсы на какао. В об­щем, все шло отлично.
Некоторое время спустя проводилась лекция по рынку какао, которую Адам Смит, разумеется, посетил. Лектор, эксперт из Херши, фирмы по какао, сказал, что какао много и его хватит на всех. Через день после этого цена контрактов упала до 22 центов, и этот человек начал их скупать. "Странно, — думал Адам Смит, — поче­му он покупает сейчас, когда какао так много?". Но возможно, что какао было не так уж и много, так как цены начали подниматься снова. Однажды пришло известие, что в Нигерии подавлено вос­стание — еще одной стране по производству какао. "Гражданская война! — восторженно кричал Винфильд. — Гражданская война! Я не понимаю, как можно собрать урожай, а ты?" Адам Смит сог­ласился: контракты продолжали подниматься до 27 центов.
Но, несмотря на ложную статистику относительно продукции, революцию и гражданскую войну, контракты позднее стали падать, и со временем Адам Смит стал терять надежду. "Все, что нужно, — говорил он, — сильный дождь, и тогда урожай осадит тля". Итак, тля, которая должна была налететь на урожай, была их последней надеждой. Поэтому они связались с Марвином, обанкротившимся торговцем какао. Марвин был их шпионом и должен был разузнать, взялась ли тля за урожай. Они снарядили его специальным костю­мом для кустарников, аптечкой, компасом и оборудованием для ох­лаждения коктейлей. (Они снабдили его даже ружьем для слонов). Марвин сначала отправлял телеграммы, что дождь идет уме­ренно и люди в гостинице полагают, что урожай будет нормаль­ным. Контракты упали до 24.5 цента. Адам Смит и Грейт Винфильд, естественно, не были довольны тем, что думали люди в гостинице. "Марвин должен взять машину и выехать в джунгли, чтобы проверить все самому". Так Марвин и сделал.

ПОДТВЕРЖДАЮЩАЯ НЕОБЪЕКТИВНОСТЬ

Наши заключения слишком часто оказываются под влияни­ем того, во что мы хотим верить. Это заставляет нас отдавать предпочтение информации, подтверждающей то, что мы сделали, и избегать информации, противоречащей этому. Исследователи памяти обнаружили: когда людей чтолибо побуждает делать определенные заключения, они невольно ищут в своей памяти эпизоды и факты, подтверждающие сделанные ими выводы. Например, люди, которых убедили, что экстраверсия — наиболее предпочтительная и характер­ная их черта, последовательно будут вспоминать более экстраверсивные автобиографические моменты. И как раз об­ратное произойдет с теми, кого убедили, что интраверсия — предпочтительная для них характерная черта.
Тенденция настолько сильна, что распространяется даже на объективных ученых, которые будут стараться не призна­вать того, что не подтверждает их гипотез.
На фондовых рынках, несомненно, такое поведение мо­жет заставить нас избегать информации, подтверждающей, что мы сделали неправильный выбор. Эта информация может носить экономический характер или отражаться в самой це­не, если она падает, когда мы находимся в длинной позиции. Это явление может внести свой вклад в продление трендов.
О Марвине больше никто никогда не слышал. Машина застряла в грязи, и Марвин беспомощно слонялся по джунглям, пока сжираемый пиявками, в конце концов, не оказался в деревне, где с него содрали одежду и поместили в котел с горячим маслом. Тем временем контракты в США упали до 20 центов, и два не­удачливых спекулянта продали их с огромными потерями (Мар­вин выжил, так как горячее масло, как выяснилось, использова­лось для заживления ран). Но Адам Смит потерял целое состоя­ние и решил больше не заниматься торговлей на тех рынках, о которых не имел достаточно нформации.

ПОБУДИТЕЛЬНЫЕ и РЕЗУЛЬТИРУЮЩИЕ ФАКТОРЫ

У этой басни есть мораль: информация течет через различные пласты. Те из них, которые лежат дальше всего от инвестора и спекулянта, фундаментально определяют основные события, та­кие как: осаждение тли растений какао, потеря экспортных зака­зов компании или обнаружение новой золотой жилы на приис­ке. Все это можно назвать побудительными факторами. Завладе­вая моментально этой информации, мы сможем идти впереди остальной рыночной публики.
Вся информация, касающаяся побудительных факторов, по­степенно принимает более понятную и представительную фор­му. Она превращается в статистику, бюджет, анализы счетов и прогнозы. Это можно назвать результирующими факторами. Ре­зультирующие факторы объясняют, как могут все малые события повлиять на стоимость ценной бумаги/товара, но зачастую дела­ют это как раз тогда, когда рынок уже почувствовал опасность и среагировал.
Адам Смит и Грей Винфильд были достаточно проницатель­ны и поняли, что нельзя всегда искать только результирующие факторы (рынок всегда впереди). Они должны были узнавать и о побудительных факторах раньше, чем ктолибо на рынке. О про­блемах, возникавших при этой стратегии, Марвин мог бы многое рассказать.

КАК НАСЧЕТ ЭФФЕКТА Ноя?

Когда общественно доступная информация не может быть ис­пользована, а побудительной информации тяжело придержи­ваться, почему бы просто не торговать быстро на всех новостях?
Почему бы не торговать, как сказали бы математики, на "эффе­кте Ноя"? Эффект Ноя (рис. 10) неточно определяется, как мгновенная реакция на любой внешний шок — противоположно эффекту Жозефа. Большинство новых трейдеров пытаются тор­говать эффектом Ноя. Ситуация немного напоминает собак Па­влова с их условными рефлексами. Когда зеленая лампа зажига­ется, собака мчится к своей миске и съедает все мясные шарики. Когда зажигается красная лампа, собака пытается сделать то же самое, но получает щелчок по носу. После того, как это повторя­ется несколько раз, собака упрямо отказывается вообще чтоли­бо делать, либо делает все как надо. "Понятно, — думает она, — зеленый — это мясные шарики, красный — щелчок по носу".
Проблема эффекта Ноя в том, что рынок мнгновенно реаги­рует на каждое новое рыночное проникновение. Во многих слу­чаях он реагирует скорее чрезмерно, поэтому лучшей стратегией является продажа на хороших новостях и покупка на плохих но­востях.



Рисунок 10 Эффект Ноя. Когда какая-нибудь новость удивила рынок, не­возможно извлечь выгоды из движения, потому что оно возникло мгновен­но. График показывает внутридневные движения доллара США/немецкой марки (USD/DEM) для опубликованных данных о торговле.

РЕАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА

Мы знаем, что огромное количество информации на финансо­вых рынках в чистых лучах правды часто ничего не стоит. Если какаято информация пригодилась вам, будьте уверены: есть еще другие, кто знают или понимают то же самое. Итак, мы достигли более высокого уровня, на котором не всегда важна сама инфор­мация, важно скорее поведение людей, имеющих или не имею­щих доступа к ней.

Дым без огня?

В 1891 году 14летний мальчик по имени Джесси Лостен Ливермур устроился на работу у табло с курсом биржевых акций в ньюйоркском офисе брокерской фирмы. У Джесси была вели­колепная память, и вскоре он заметил, что некоторые особен­ные ценовые колебания склонны делать большие движения при каждом основном подъеме или спаде на рынке. Его это заинте­ресовало, поэтому он начал вести постоянные записи в малень­кой книжечке. Каждый день он записывал то, что, согласно его ожиданиям, будет днем позже. Затем он сверял свои прогнозы с реальными результатами. Через некоторое время он понял, что может делать действительно хорошие прогнозы.

АЗАРТНЫЙ ИГРОК

Однажды в офисе один мальчик постарше рассказал Джесси, что получил классную информацию по акции Burlinton. Джесси про­верил предшествующее движение акции и согласился, что акция находится в "нерешительности перед продвижением дальше. Вместе они договорились "сыграть на акции". Единственное, что им было необходимо, это пять долларов, если они будут иг­рать с маржей в одной из многочисленных фирм (с кухонным дилингом), проводящих операции с ценными бумагами. Итак, они начали торговать, как и планировали, а через два дня получили свою прибыль. Джесси заработал $3.12.
Это стало началом одной из самых выдающихся торговых карьер, которые когдалибо видел свет. Вскоре Джесси уже по­стоянно делал ставки в этих фирмах по всему НьюЙорку. Благо­даря своему необычайному таланту интерпретировать поминут­ные ценовые колебания, он зарабатывал огромные суммы денег.
Однако спустя несколько лет о его гениальности стал гово­рить весь город, и ни одна фирма не решалась позволять ему иг­рать. Некоторое время он пытался играть под чужими именами, но в конце концов ему пришлось переехать в СанЛуис, где он смог играть только короткий промежуток времени, пока та же самая проблема не возникла и здесь. В то время он был извес­тен, его боялись владельцы фирм по всей стране, называя "азартным игроком". После ставок в кухонных дилингах, кото­рые он делал на протяжении нескольких лет, Джесси смог пере­браться на реальный рынок. Несмотря на то, что его карьера не всегда была стабильной, он накопил более 30 миллионов долла­ров на своих собственных торговых сделках.

ЗНАЧЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОГНОЗОВ

Теперь, конечно, можно сказать, что рынки сами виноваты в том, что не отражают фундаментальные ценности. Инвесторы могли бы уделять больше внимания прогнозам фундаментали­стов. Однако в действительности люди, прислушивающиеся к рыночным прогнозам фундаменталистов, часто не могут побе­дить рынки. Это потому, что такие прогнозы редко бывают точ­ными. Как правило, они настолько скудные, что нобелевский лауреат Василий Леонтьев, высказываясь на тему экономических моделей, заявил:
Ни в какой другой области практических исследований не ис­пользуется столь огромный и сложный статистический механизм с такими малоценными результатами.
Как правило, аналитики проявляют нерешительность в отноше­нии различных методов вычисления, каждый из которых дает от­личающиеся друг от друга результаты. Экономисты часто устана­вливают истинное значение валюты, основываясь на модели "паритета покупательной силы" (РРР) или ориентируясь на мо­дель платежного баланса. Два набора результатов способны от­клониться друг от друга на 50 и даже более процентов. Какая мо­дель лучше? Достаточно ли хороша любая из них?
Когда неопределенность столь велика, возможно, разумно предположить, что различные экономические прогнозы всегда далеки друг от друга и таким образом, по крайней мере, отража­ют величину непредсказуемости. Но не в этом дело. Обычно про­гнозы "фундаменталистов" очень близки друг к другу, но очень далеки от реального исхода. В 1980 году Еиготопеу опубликовал 12месячные прогнозы по курсу немецкой марки к доллару 16 ве­дущих аналитических учреждений. Результаты показаны в Таб­лице 1.
К исходу 12 месяцев курс немецкой марки к доллару был не 1.60 и не 1.72. Он был равен 2.35!

Секретная информация

Както раз вечером Джесси со своей женой были на ПалмБич. Во время обеда его жена сидела рядом с мистером Висенштейном, президентом компании Borneo Tin (олово Борнео) и одно­временно управляющим внутренним фондом компании, мани­пулирующим как раз той же самой акцией. Мистер Висенштейн, намеренно севший рядом с миссис Ливермур, был чрезвычайно любезен с ней на протяжении всего обеда. В конце концов, низ­ким голосом он сказал ей следующее:
Было невероятно приятно познакомиться с вами и вашим му­жем, и я хочу доказать, что искренен, говоря это, потому что на­деюсь выяснить очень многое от вас обоих. Я уверен, что мне не придется говорить вам о том, что сказанное мной, — строго кон­фиденциально.
Тогда он прошептал: "Если вы купите немного Borneo Tin, то за­работаете очень много денег". Так получилось, что в тот день миссис Ливермур получила 500 долларов от своего мужа. Поэто­му она проявила некоторый интерес к этому вопросу. Мистер Висенштейн почувствовал это и продолжил:
Как раз, перед тем как выйти из гостиницы, я получил несколь­ко телеграмм с новостями, неизвестными для публике по край­ней мере несколько дней. Я собираюсь собрать столько акций, сколько смогу. Если вы купите некоторое количество завтра на открытии, то сделаете это в то же время, что и я, и по той же це­не. Я даю слово, что Borneo Tin обязательно продвинется наверх. Вы единственный человек, которому я это говорю. Абсолютно единственный!
Мистер Висенштейн, конечно, надеялся, что миссис Ливермур передаст информацию своему мужу, который потом купит акции на рынке — тем самым предоставив возможность внутреннему фонду продать. Но она не сделала этого. Она решилась в первый раз в своей жизни сама поторговать акциями. Какникак у нее было 500 долларов...
На следующее утро она пошла к брокеру Джесси и открыла свой собственный счет и проинструктировала брокера не гово­рить Джесси ничего о ее делах. При открытии рынка она купила с маржей столько, сколько можно было. Средняя цена была 108.
Когда миссис Ливермур ушла, пришел ее муж. Он был на­строен очень помедвежьему на весь рынок и выбрал подходя­щую акцию для своих медвежьих набегов. Это была акция, кото­рая вела себя так, как обычно ведет себя ценная бумага, распре­деляемая между инсайдерами: Borneo Tin. Джесси продал в ко­роткую 10 000 Борнео Тин и еще 4 000 на следующий день.
На третье утро миссис Ливермур прогуливалась возле брокер­ского офиса около 11 утра. Когда управляющий увидел ее, он отвел ее в сторону и сказал, что Borneo Tin торгуется по номиналу, а ее счет терпит солидные убытки. Требовалась еще маржа. Так как он не мог сказать ей, что Джесси играет на той же самой ак­ции, то просто посоветовал ей проконсультироваться по этой проблеме со своим мужем. Подробных записей о последующем разговоре не существует.

Инсайдеры

Инсайдеры — это директора, сотрудники офисов или просто лю­ди, владеющие более 5% акционерного капитала компании, заре­гистрированной для торговли на бирже. Правила гласят: корпора­тивные инсайдеры должны заполнять "Форму 4" при торговле ак­циями своей собственной компании. Если много инсайдеров на­ходятся позади крупных продаж акций, можно предполагать, что они продают изза нехватки наличности. Но вторая и более веро­ятная причина — они узнали плохие новости. Поэтому этот сиг­нал — предупреждающий. Если инсайдеры покупают, больших сомнений быть не может: они владеют позитивной информацией благодаря близкому знакомству с компанией. Следовательно, один взгляд на транзакции инсайдеров может предоставить боль­ше информации, чем 1000 прогнозов о прибыли. О транзакциях инсайдеров постоянно сообщается в Vicker's Weekly Insider Report vi Barren's и Wall Street Journal.

Члены фондовой биржи

В 1940 году книга "Где яхты клиентов?"(Where are the Customers' Yachts?) Фреда Шведа рассказывала историю об одном посетите­ле НьюЙорка, которому показывали зону Уоллстрита на Манхэттене. В порту экскурсовод сначала указала в одном направле­нии, сказав: "Это яхты банкиров", а потом в другом: "А это бро­керов". Наивный гость задал крайне важный вопрос, ставший названием книги Шведа: "А где яхты клиентов?" Швед, естест­венно, имел в виду, что, в отличие от брокеров, клиенты не зара­батывают столько денег, чтобы покупать яхты. Как он говорил: "Каждый день во время закрытия торгов брокеры швыряют дневную прибыль на воздух. Что приклеивается к потолку, то по­том стекает на клиентов".
Но профессионалы всетаки деньги зарабатывают. Если про­верить обязательные торговые отчеты, можно увидеть, что эта группа систематически преуспевает и преуспевает лучше боль­шинства рыночных дельцов. Поэтому отслеживание их сделок может улучшить наше продвижение вперед. Особенно эффек­тивно могут применяться следующие индикаторы:

Если большинство коротких продаж совершается членами фондовой биржи, это означает, что рынок идет вниз

Если, с другой стороны, они заняты небольшим количеством коротких продаж, предполагается подъем рынка

Хеджеры и основные спекулянты

В середине каждого месяца Комиссия по торговле товарными фьючерсами (CFTC) публикует "Отчет трейдеров" по фьючерсному рынку Соединенных Штатов, отражающий сведения о рас­пределении открытого интереса среди трех групп, называемых "крупными хеджерами", "крупными спекулянтами" и "мелкими участниками рынка". Как и статистика вышеупомянутых групп, статистика этих участников рынка также основывается на обяза­тельных отчетах.
Категорию, доказавшую свое превосходство, составляют хед­жеры. Как говорилось ранее, хеджер — это лицо, пытающееся покрывать риск компенсационной сделкой на финансовых рынках, как, например, наш производитель пшеницы, стремя­щийся обеспечить фиксацию цены для будущей поставки. Можно предположить, что у этих людей очень хорошее рыноч­ное чутье, так как они коммерчески активные на рынке. Это, ес­тественно, отражается на их деятельности как финансовых хед­жеров. Поэтому не удивительно, что хеджеры преуспевают луч­ше всех из вышеупомянутых групп. "Крупные спекулянты" идут вслед за ними — они также проницательнее остальных, что есте­ственно: если бы они не были в достаточной степени проница­тельными, то не были бы крупными.

МУЗЫКАЛЬНЫЕ СТУЛЬЯ

Легко представить, что ктонибудь обязательно возразит: "Не абсурдно ли глазеть друг на друга, вместо того чтобы заниматься экономикой и рынками?" Лучшим ответом на этот вопрос будет описание рынка Кейнсом в его работе "Общая теория работы, интереса и денег"1 (1936):
Как бы это выразиться поточнее, — это игры Замри, Старая Де­ва, Музыкальные стулья — увеселения, в которых тот победи­тель, кто сказал Замри и не поздно и не рано, кто передал старую деву своему соседу прежде, чем игра закончилась, кто занял стул, когда музыка остановилась. В эти игры можно играть с жаром и удовольствием, хотя все игроки знают, что именно старая дева переходит из рук в руки и, что когда музыка остановится, ктони­будь из них может и не сесть. И далее:
Чтобы поразить темные силы времени и невежества будущего, требуется больше разума, чем просто отразить атаку. Более того, жизнь недостаточно долгая; человеческая природа жаждет быст­рых результатов. Есть особый жар заработать деньги быстро, и отдаленные заработки дисконтируются среднестатистическим человеком по очень высокой ставке. Игра профессионального инвестирования невыносимо скучна и слишком требовательна для любого, кто абсолютно свободен от чувства азарта; в то вре­мя как тот, кто имеет его, должен платить за это пристрастие со­ответствующую пошлину.
И он продолжал:
Мы достигли третьего уровня, на котором заставляем свою рас­судительность определять, какое среднестатистическое мнение сложится о среднестатистическом мнении. И есть те, которые, как я думаю, практикуют на четвертом, пятом и более высоких уровнях.
Наблюдение за инсайдерами, членами, хеджерами и спекулянта­ми — второй уровень. Если даже мы находимся среди умнейших, то никак не можем не обращать внимания на этот уровень, пото­му что если другие делают чтото не так, как мы ожидаем, мы окажемся теми, кто вылетел из игры, оставшись без стула, когда музыка остановится. Но давайте не будем тратить слишком мно­го времени на втором уровне. Нас ждет уже третий.

Мелкая рыбешка и крупная рыба

На третьем уровне, естественно, следует наблюдать за менее ум­ными и делать все наоборот. Это называется "противоположным мнением".
Традиционно, самые неумные — это синоним самых мелких. На фондовом рынке их часто называют "нестандартными лоттерами" (Odd letters — трейдеры, торгующие нестандартными лотами. — Прим. научн. Ред).
Нестандартные дельцы — это инвесторы, торгующие ма­лыми порциями акций. Гарфилд Алби Дрю первым начал изучать торговую статистику этих нестандартных торговцев и сформули­ровал первые правила. Картина, которую он увидел, на самом деле не была полностью однородной. Трейдеры, работающие с нестандартными лотами, продавали, когда рынок шел наверх, и настойчиво покупали, когда рынок шел вниз. Не совсем разум­но, но и не абсолютно безнадежно.
Однако Дрю обнаружил, что чистая сумма покупок нестандарт­ных трейдеров оказалась очень низкой в периоды, когда медвежий рынок находится на самом низком уровне, а их чистые продажи очень незначительны, когда рынок на вершине. Поэтому, как и ожидалось, мелкие рыночные торговцы готовы играть роль знаме­нитого "большого дурака", у которого всегда можно купить акции по договорной цене, когда рынок близок к самому низкому уровню, и который всегда счастлив купить ваши акции, когда бычий рынок достиг своей высокой точки. Сегодня это мнение менее распро­странено, потому что мелкие трейдеры теперь в основном торгуют через взаимные фонды и увеличивающаяся пропорция нестандарт­ных сделок выводится компьютерами. Нестандартные торговцы во времена Дрю отвечали приблизительно за 15% фондовой торговли на НьюЙоркской Фондовой бирже, тогда как сегодня их счета со­ставляют менее 1%. Поэтому статистика нестандартных трейдеров дает только одинединственный жизнеспособный сигнал:
• Если короткие продажи трейдеров нестандартными лотами сильно поднялись, это означает, что рынок близок к своей са­мой низкой точке.
Транзакции нестандартных трейдеров публикуются среди про­чих сделок в Banon's.

Бычий КОНСЕНСУС

Транзакции трейдеров, практикующих нестандартные лоты, ста­ли неопределенным индикатором, поэтому противоположное мнение теперь выявляется более сложным способом. Пример то­му найден в американской консультационной фирме, зарабаты­вавшей на жизнь тем, что одурачивала профессионалов. Компа­ния называлась Hadady Corporation, а ее продукция — бычий кон­сенсус (The Bullish Consensus). Каждую неделю эта фирма опубли­ковывала статистику, сколько профессиональных бюллетеней рекомендуют покупать или продавать определенные ценные бу­маги, валюты, драгоценные металлы и товарные фьючерсы. Сле­дуя этой статистике, можно было бы "инвестировать вместе с профессиональными консультантами".
Если так делать, то вскоре это приведет к разорению. Практи­ка показывает, что эти консультанты обычно ошибаются. Настолько, что в действительности мы можем заработать деньги на том, что будем поступать вопреки их рекомендациям, если боль­шинство из них сходятся в одном и том же. Основное правило состоит в продаже, если большинство советует покупать, и по­купке, если большинство советует продавать. Рисунок 11 пока­зывает, как профессиональные рекомендации к покупке гармо­нируют с рыночными движениями.
На практике, компания составляет "Бычий консенсус" на ос­нове еженедельных рекомендаций к покупке или продаже во всех ведущих бюллетенях страны, а затем оценивает их по степени оп­тимизма, используя шкалу от —3 до +3, где —3 применяется для очень медвежьего взгляда, ноль для нейтральной точки зрения, а +3 для сильного бычьего мнения (чтото вроде пометки "Мы ре­комендуем настойчивую покупку по текущим рыночным ценам").
Цифрам придается определенный вес, согласно тиражу бюл­летеней. Если это коммерческий бюллетень, то тираж сразу же доступен читателям. Поэтому вес здесь больше, а если это бюл­летень для клиента, то статистика читателей основана на количе­стве инвесторов и трейдеров, участвующих в бизнесе издателя. Наконец, среднее значение взвешенных рекомендаций превра­щается для каждой акции в индекс, составляемый так, чтобы его величина находилась между 0 и 100. Здесь цифра 0 отражает, что все бюллетени предельно негативны, а 100 — чрезвычайно пози­тивны. Этот индекс публикуется каждый вторник, после того как биржи Соединенных Штатов закрываются.
Самое важное правило использования этого индикатора:
Не покупайте на рынке, где Бычий консенсус равен 70 или боль­ше, и не продавайте на рынке, где Бычье единодушие 30 или меньше.


Однако следует упомянуть, что индикатор на различные рынки реагирует немного поразному: на некоторых рынках потребует­ся больше единодушия среди инвестиционных консультантов, чье мнение учитывается для выяснения величины индекса, чем на других, прежде чем рынок будет считаться "перекупленным" или "перепроданным".



Рисунок 11 Фьючерс на индекс S&P500 и "Бычий Консенсус". Рисунок разделен на три части. Верхняя показывает фьючерс на индекс до и после краха американского рынка в 1987 году. Средняя часть показывает еже­дневный оборот (колонки) и открытый интерес (кривая) на контракты, истекающие в декабре 1987 года, и все предыдущие контракты соответст­венно. И, наконец, нижняя часть показывает развитие индекса "Бычий консенсус". Во вторник, 25 августа, в первый раз в 1987 году "Бычий кон­сенсус" достиг максимально оптимистического уровня 70. Так как значе­ние индикатора упало уже на следующей неделе, это означает, что главен­ство медведей казалось просто регулярной коррекцией (что подтвержда­ется тем фактом, что открытый интерес не поднялся). 20 октября индика­тор показывает наибольший пессимизм на значении 25.


Когда индикатор поднялся выше на следующей неделе, одновременно с падением откры­того интереса появился "сигнал к покупке на основе противоположного мнения". (График: "Бычий консенсус" от Hadady Corporation.)



Рисунок 12 График демонстрирует процессы, проходящие в классиче­ской манере накопления и распределения на Нью-Йоркской Фондовой бирже. Верхний график показывает Промышленный индекс Доу-Джон­са на протяжении с 1973 по 1989 годов. Второй график оценивает на­строения консультантов в сравнении с Бычьим консенсусом. Высокий уровень (75 и выше) отражает распределение. Низкий уровень (35 и ни­же) отражает накопление. Третий график показывает коэффициент продажи/покупки инсайдеров, где высокий уровень (выше 3) отражает распределение, в то время как низкий уровень (ниже 1) отражает нако­пление. Последний график показывает несколько второстепенных предложений, которые являются перераспределением акций через не­которое время после их покупки фирмой или группой брокеров. Повы­шение во второстепенных предложениях — непосредственное измере­ние распределения. О покупке-продаже инсайдеров сообщается Ко­миссией по ценным бумагам и биржам в ее Официальной сводке торго­вой деятельности инсайдеров, которая имеет отношение к формам 3 и 4. Второстепенные предложения также оцениваются Комиссией по цен­ным бумагам и биржам. Когда сравниваются три индикатора, вырисо­вывается ясная картина основных распределений в 1976,1983 и 1986 го­дах и накоплений в 1974, 1984 и в особенности 1988 году после краха. (Источник: The International Bank Credit Analyst совместно с Investors Intelligence Inc., Larchmant and Stock Research Corporation, Нью-Йорк.)

ОТКРЫТЫЙ ИНТЕРЕС

Чтобы продолжить наш рассказ о торговле, мы должны уделить внимание такому понятию, как "открытый интерес". Открытый интерес говорит нам, сколько инвестировано в рынок в данный момент времени. На рынке обычных облигаций или акций осо­бой проблемы нет, так как бумаг не покупается больше, чем вы­пускается (независимо от того, насколько торговля носит медве­жий характер). Что касается фьючерсных, опционных и фор­вардных сделок, то здесь ситуация отличается. Здесь возникает особое явление, когда нет никаких ограничений в существую­щем количестве купленных и проданных контрактов в данный момент времени, кроме равенства количества, обоих. Следова­тельно, величина открытого интереса зависит исключительно от интереса людей к данному рынку.
На фьючерсных рынках ежедневно приводимая статистика со­стоит из количества торговавшихся контрактов и открытого инте­реса, что является кумулятивной величиной (так как каждая сдел­ка состоит из покупателя и продавца контракта и, таким образом, одного открытого интереса). С этим индикатором мы можем не­много усовершенствовать правила противоположного мнения:

1.Пока Бычий консенсус движется, не достигая зоны перекуп­ленное™ или перепроданности, необходимо следовать тренду индикатора как общему правилу.

2.Это особенно важно, когда открытый интерес растет вместе с развитием ценового тренда.

3.Если индикатор настроения показывает перекупленный или перепроданный рынок и одновременно растет открытый ин­терес, то сигнал ликвидируется.

4.Если открытый интерес падает, это означает, что торговля должна закончиться взятием прибыли или остановкой через принятие убытков. Данный симптом говорит о снижении на­дежности трендового движения.

5.Если открытый интерес падает одновременно с достижением индикатора настроения предельной точки, а затем обратным движением в нейтральную зону, это говорит об очень сильном развороте тренда.

И, наконец, есть отличительный признак, что новый тренд в дальнейшем может получить усиление: если тренд явно развер­нулся, а перед этим за короткий промежуток времени образовал­ся очень большой открытый интерес. Причина этого в том, что полученные частью инвесторов и трейдеров убытки потребуют покрытия.

ЖУРНАЛИСТЫ и РАМОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Представьте, что вас попросили принять сложное медицин­ское решение, касающееся человеческих жизней, которое можно истолковать двояко. Приняв данное решение, вы зна­ете, что 200 из 600 людей, находящихся под угрозой, будут спасены. Звучит неплохо, не правда ли? Но мы также можем сказать и подругому: 400 из 600 умрут изза вашего реше­ния. Теперь это уже не звучит столь же хорошо.
Эксперименты показали, что большинство людей в од­ном и том же эксперименте выбирают альтернативу, вытекав­шую из первой трактовки, но избегают второй трактовки, хо­тя она очень проста и точно такая же.
Этот феномен называется "рамочным эффектом". Рамка, которую выбирает человек, принимающий решение, частич­но контролируется формулированием проблемы, а также нормами, привычками и личными качествами этого челове­ка. "Рамочный эффект" — изменение предпочтений между трактовками как функции вариации рамок, например, через вариацию формулировки проблемы.
Очевидный рамочный эффект возможен, когда журнали­сты выбирают, что писать об экономике и рынках, если ктото еще будет читать их комментарии. Если рыночные цены идут вверх, будут ли они находиться под воздействием этого и рассматривать экономические новости в более позитивном свете? Рамочный эффект предполагает это.

Психология трендовых рынков

Вы когданибудь видели, как тихим, спокойным днем в лесу в лу­чах солнца будто висит облако из мириадов мошек — оно засты­ло в воздухе неподвижно. Да? Тогда вы видели, как весь рой — каждое насекомое на прежнем расстоянии друг от друга — вдруг сдвигается, скажем, на три фута в сторону? Что заставляет их так делать? Ветер? Но я же сказал, день спокойный. Попытайтесь вспомнить — вам приходилось наблюдать, как они перемещают­ся назад в исходную позицию все тем же единым целым? Так что же заставляет их так поступать? Мощные движения людских масс гораздо медленнее в своем начинании, но гораздо эффек­тивнее.


Самоучитель по бизнесу в Internet тут

ОСОБАЯ СЛОЖНОСТЬ

Сложность, которую невозможно не учитывать в том, что истин­ная ценность колеблется вместе с ценой. Хорошим примером по­служат валютные курсы. Если курс валюты какойлибо страны начинает подниматься, это зачастую означает, что инфляция и процентные ставки в этой стране начинают снижаться, приводя к оздоровлению конкуренции с другими валютами. Через опре­деленный период времени этот разрыв компенсируется подъе­мом валютного курса. Другими словами, колебание валютного курса самообоснованное. Когда цена растет, истинная ценность тоже возрастает.
То же самое относится и к акциям. Если цена акции растет, кредитоспособность компании улучшается, так же как и воз­можности финансировать деятельность, связанную с займами или выпуском новых акций. Улучшается также общий имидж компании среди ее потенциальных клиентов. При этом она ста­новится популярнее и среди своих потенциальных сотрудников. Ценовые колебания, таким образом, сильно воздействуют на ис­тинную ценность.
Ситуация несильно отличается и на товарных рынках. На многих из них поставщики образовали картели в попытке конт­ролировать цены. Во время увеличения цен члены картели стал­киваются с незначительными трудностями и созданные ими объединения оправдывают себя, потому что дисциплина поддер­живается участниками. Но, если цены на их продукцию на рын­ке падают, слабейший часто реагирует увеличением производст­ва, чтобы сохранить устойчивый доход. В результате кривая предложения оказывается перекошенной настолько, что подни­мающиеся затем цены быстро становятся побудительным моти­вом сокращения производства. В то же время падающие цены увеличивали предложение, которое в свою очередь борется с да­влением на цены. Это также самообоснованный процесс, в котором предложение и спрос колеблются, как функция ценовых движений, причем до такой степени, что могут поразить несве­дущего. Не удивительно, что очень много людей покинули так называемое "долгосрочное инвестирование". Одним из них был Джон Мейнард Кейнс.

По следам чудовища

Как любая хорошая история ужасов, финансовые рынки тоже имеют своего морского чудовища. Это чудовище редко появля­ется при дневном свете. В это время оно прячется под спокойной рыночной поверхностью циклов, волн и зыби. Покоясь глубоко в морской пучине, чудовище терпеливо наблюдает, выжидая сво­его часа.



Никто с уверенностью не может сказать, что знает этого мон­стра, но большинство людей всетаки догадываются о его сущест­вовании. Как и все другие чудовища, оно время от времени под­нимается из сумеречных и темных глубин, преследуя свою добы­чу. Иногда чудовище подбирает несколько лакомых кусочков: здесь палец, там руку. А иногда аппетит настолько ненасытен, что оно проглатывает своих жертв целиком и оставляет выживших дрожать и трястись от страха. А порой оно снова в исступлении устраивает смертоубийство во время своего бодрствования. Неи­стово вопя, монстр в припадке бешеной ярости разрывает свою жертву на куски, жадно проглатывая внутренности и выпивая кровь, ни оставляя ни у кого сомнения, что оно истинный пра­витель рынков.
Одно из таких смертоубийств началось в понедельник, 19 ок­тября 1987 года.

Адаптивные позиции

Первая из этих категорий — адаптация — проистекает, когда мы неосознанно развиваем те же самые позиции, что и люди, с ко­торыми мы себя идентифицируем. Как это происходит, может продемонстрировать эксперимент, проведенный психологом Музаффаром Шерифом в 1937 году. В этом эксперименте груп­пам людей в темной комнате поручили наблюдать за светящим­ся пятном, управляемым из металлического ящика. Им сказали, что пятно будет двигаться и нужно определить, насколько дале­ко это произойдет. Каждая группа быстро согласовала между со­бой эту величину, но мнения групп сильно отличались друг от друга.
Но самый интересный момент в эксперименте — пятно на са­мом деле вообще не двигалось. Таким образом, ответ тестируе­мых правдиво олицетворял человеческую психологию, а после­дующие интервью с отдельными группами показали: они не осознают, что находятся под влиянием других людей. Вывод, что мы неосознанно находимся под влиянием своего окружения, подтверждался и при следующих попытках и, несомненно, отно­сится также и к фондовой торговле. Когда наш банкир, брокер или просто хороший друг говорит, что акции пойдут вверх, у нас начинает складывается то же самое мнение, не благодаря логиче­скому основанию, а потому что мы неосознанным образом его адаптировали. Если рынок в огромном тренде, каждый подпада­ет под воздействие поднимающихся цен и реакции друг от друга, что приводит к развитию совпадающих позиций.
Если мы сталкиваемся с противоположной точкой зрения, мы отвергаем ее сразу же, отрицая или даже надсмехаясь над ее автором. Часто мы даже допускаем так называемую "контраст­ную ошибку", считая несовпадающую с нашей позицию черес­чур экстремальной, не воспринимая ее такой, какая она на са­мом деле. Поэтому нам легче оскорбить ее сторонника, назвав его бестолковым (как это было в случае с Бэбсоном в 1929 году).
Особый случай адаптивных позиций — это когда клиенты ре­шительно настроены наказывать своих управляющих, потерявших деньги сверх меры. Если, с другой стороны, управляющие потеря­ли деньги, просто уйдя вниз вместе с рынком, их прощают. Это по­буждает управляющих следовать за трендом (см. Le Baron, 1983).
Природа, конечно же, наделила нас этой моделью реакции, потому что она усиливает социальную адаптацию (помните, че­ловек — это социальное животное). Но проблема этих моделей поведения в том, что человек попадает в ловушку различных ка­тегорий общего сумасшествия (как описано МакКэйем в работе "Чрезвычайно распространенные заблуждения и сумасшествие толпы "', 1852), иногда и в нелепые несчастья фондового рынка.

Самореализуемые позиции

Второй вид позиций — самореализуемые позиции. Большинство людей придерживаются мнения, что торговля на фондовом рын­ке "моднее", чем на игровых автоматах. Если это и есть причина, по которой мы торгуем, то психологи могут назвать это самореа­лизуемой позицией: мы делаем чтолибо, потому как это застав­ляет нас думать, что мы являемся кемлибо.
Самореализация, по существу, индивидуальный подход, тем не менее выбор образа жизни зависит от общественных веяний моды и, таким образом, от адаптивных позиций. Исследования, проведенные НьюЙоркской Фондовой биржей (NYSE, 1979), показали: репутация рынка в обществе фондовиков и брокеров колеблется в основном вместе с ценами акций. Когда рынок идет вверх, брокеры популярны. Когда он падает, они становятся не­популярными. Если фондовый рынок обваливается, общество ставят их в один ряд с торговцами наркотиков.
Как результат формирования этих позиций, конечная фаза бычьего рынка засосет всю маленькую рыбешку, нетерпеливо ожидающую усиления своей социальной идентичности.

Позиция знаний

Третья функция позиций — охват информации. Мир и рынок предлагают нам информации больше, чем мы в состоянии пере­варить, поэтому мы зачастую собираем все, что знаем о данном вопросе в одну простую позицию. Мы распределяем порции дан­ных по управляемому количеству кластеров, каждый из которых обрабатывается как простая позиция: "Акции должны пойти вверх" или "Облигации должны пойти вниз". Мы предохраняем себя от изучения всех относящихся к делу "за" и "против" со все­ми их внутренними конфликтами, непосредственно вытекаю­щими из имеющихся сведений. В то же время мы "иммунизиру­ем" свои позиции, привязывая их к принятым нормам и источ­никам. С момента образования позиции знание, ведущее нас к ней, будет быстро забыто, а сила нашей позиции также посте­пенно ослабеет со временем.
Психологи пытались оценить человеческий фактор в этом процессе, гипнотизируя группу субъектов, чтобы они посылали им (психологам) каждый день открытки (Огпе, 1963). Загипноти­зированные субъекты ежедневно посылали открытки до тех пор, пока не проснулись от транса. (На фондовом рынке нечто похо­жее на такое пробуждение иногда описывается как "момент вос­стания".) Психолог смог бы измерить статистическими метода­ми период полураспада позиции. Опыт показывает, что чаще всего он равен приблизительно шести месяцам, а в остальных случаях (в зависимости от природы позиции) может быть значи­тельно короче.
Этот феномен чрезвычайно важен, так как, пожалуй, доми­нантная причина в том, что некоторые из трендовых индикато­ров, которые мы будем изучать в следующих главах, имеют свою практическую прогностическую ценность.

ОПОРНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Если вы спросите коголибо о чемто и дадите небольшую подсказ­ку, каким должен быть правильный ответ, вероятней всего, этот ктото последует вашему предложению. Если, к примеру, вы проводите исследование и спрашиваете людей об их доходах, ответ будет сде­лан под влиянием того, что предлагается в вопроснике рядом в скобках. Статистические исследования очень хорошо это объясня­ют. Нескольких человек спросили, сколько африканских стран чле­ны ООН, Прежде чем они ответили, перед ними завертелось колесо фортуны с цифрами от 0 до 100. Теперь им следовало сказать, боль­ше или меньше число африканских стран той цифры, на которой остановилось колесо. После этого им нужно было высказать свое окончательное предположение о количестве африканских стран, входящих в состав ООН.
Случилось так, что колесо фортуны оказало очень сильное воз­действие на определение числа африканских стран. Люди, которым колесо показало цифру 10, в среднем сказали, что в ООН входят 25 стран. Люди, увидевшие цифру 65, в среднем назвали цифру 45.
Это, конечно же, нелепо, но факт налицо — есть заметная раз­ница в ответах. Теперь представьте, что колесо фортуны показывает не цифры, а цены акций. И представьте, что вопрос уже не об афри­канских народах, а об истинной стоимости этой акции. Будет ли ваш расчет истинной стоимости выше, если цена акции будет вы­ше? Наглядность, разумеется, скорее всего, именно это и предполо­жит. Такое воздействие, конечно же, может внести свой вклад в объ­яснение пузырей и крахов.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ во ВРЕМЯ ПАНИКИ

Теория соматического маркера. Сильные угрозы возбуждают соматические реакции, усиливающие длительную панику. Это может происходить во время сильного падения цен, так как паника вызывает быстрые изменения позиции личности.
Социальное сравнение. Мы используем поведение других как источник информации о проблеме, которую затрудняемся объяснить. Общественная паника посылает очень чистый сигнал о мыслях других людей о рынке и экономике, и это может на нас повлиять.
Анкеровка, Наши решения находятся под влиянием входящей информации, которая, как нам кажется, предлагает правильный ответ. Если эта информация об очень быстром падении цен, вероятней всего, мы делаем вывод, что и экономика ведет себя сходным образом.
Необъективность оценки прошедших событий. Мы переоцениваем вероятность, что могли бы предсказать исход прошедших событий. Мы думаем, что могли бы предсказать панику, и это заставляет нас еще сильнее стремиться исправлять свои собственные ошибки.

Позиции самозащиты

Самая неоднозначная функция позиций — это так называемая самозащита, происходящая от сильной потребности человека в гармонии между тем, что он знает и во что верит, с одной сторо­ны, и тем, что он говорит и делает, с другой стороны. Представь­те себе мелкую рыбешку, покупающую акции в классическом бычьем рынке. Торговля акциями — социальный процесс, поэ­тому она (мелкая рыбешка), скорей всего, уже сказала своим друзьям, своей жене и своему банкиру, что "акции пойдут вверх".
Позиция этой рыбешки в том, что рынок дает возможность бы­строго обогащения.
Дальше представьте, что акции сразу же после этого начали падать. Наблюдая за этим некоторое время, наша рыбешка по­степенно теряет надежду на краткосрочную прибыль. Так как уже нет никакой гармонии между тем, что она сказала и сделала, и тем, во что на самом деле верила, она должна изменить свою позицию: цель всех ее действий теперь уже не краткосрочная прибыль, а "долгосрочное инвестирование". Следующее, что должно произойти, — это первые плохие новости в средствах ин­формации, провоцирующих дальнейший конфликт между тем, что наш инвестор сказал самому себе, окружающим и сделал в реальной жизни. Поэтому ему приходится снова обращаться к позициям. Теперь он использует защитные механизмы, называе­мые "выборочной обработкой информации" и "выборочным восприятием". Выборочная обработка — это воздерживающий механизм, посредством которого можно, например, перескаки­вать через негативные статьи в газетах, придерживаясь позитив­ных, разделяющих его взгляды. Психологические тесты говорят, что активный поиск поддерживающей собственное мнение ин­формации нормальное явление: наша мелкая рыбешка теперь часто звонит в поисках поддержки людям, разделяющим с ней ее мнение. Она ищет комфорта.
Выборочное восприятие более усложненное: если наш инве­стор, несмотря ни на что, противостоит аргументам против осу­ществленных им действий, он неосознанно искажает их с тем, чтобы они казались ошибочными в его глазах, стремясь найти поддержку сделанных им покупок. Психологи также называют это "ошибкой ассимиляции". Но в конечном счете, его убытки могут оказаться настолько огромными, а его жена настолько взбешенной, что он будет вынужден принять их. Как раз перед тем, как это произойдет, его позиция изменится в последний раз: он вообще здесь не ради денег, а ради самой игры. Когда он за­кроет свою позицию и получит убытки, он пожмет плечами, ума­ляя собственное достоинство: "Все это ловушка — сначала ты выигрываешь чтото, а потом проигрываешь".
Еще одно следствие самозащиты — одно из самых важных психологических явлений на рынке — сделка выходит за рамки рациональности. Любой активно торгующий знает, что люди очень часто пытаются компенсировать неблагоразумно совер­шенную сделку, покупая по ценам, за которую они, как оказа­лось, ошибочно продали, или наоборот. И все это из стремления оправдать цифры ошибочной прошлой сделки, вместо того что­бы оценить фундаментальные факторы и рыночную динамику. Реальная психологическая причина в том, что мы принимаем позицию самозащиты, чтобы защитить себя от конфронтации со своими собственными ошибками. Таким образом, мы становим­ся жертвами своего подсознательного эго.
В конце концов, самозащита несет большую часть ответст­венности за то, что мелкая рыбешка обычно быстро закрывает свои хорошие позиции, тогда как плохие позиции (с ее позволе­ния) могут продолжаться и продолжаться. Это может показаться неразумным, но наш бизнесмен считает за честь для себя уви­деть, как деньги из закрытых позиций перетекают к нему на счет. При этом он не догадывается о соответствующем проигрыше от текущих сделок. Пока убыток не стал реальностью, он не ощу­щает его присутствия. Поэтому он не выходит из торговли, пока не будет вынужден на это пойти, зачастую в самом основании медвежьего и паникующего рынка. Это объясняет, почему обо­рот в медвежьих рынках обычно ниже, чем на бычьих рынках.

РЕАКЦИЯ под СТРЕССОМ

Несмотря на то, что механизмы человеческой позиции крайне неуместны в контексте фондовой торговли, несомненно, они обязательны для более ординарных случаев. Функции позиции — это психологическая защитная маска, успокаивающая нас, хоро­шо приспосабливая и социально адаптируя, освобождая от изну­рительного постоянного обдумывания различных проблем.
Но существуют ситуации (отличные от фондовой торговли), требующие от спокойного самоконтролируемого человека изменить свое поведение. Это случается, когда он подвергается серь­езной угрозе. В этом случае его организм начинает вырабатывать адреналин, активирующий ферменты "каскадной системы", как это называют биохимики. Через несколько минут каскадная ре­акция усиливает адреналиновый импульс, возможно, в 100 мил­лионов раз, незамедлительно инициируя биохимическую вспышку. Ее можно ощутить по всему телу, вплоть до корней сво­их волос. Сердце начинает биться сильнее, кровяное давление поднимается, начинается потовыделение, зрачки расширяются. Но одновременно с этими физическими симптомами происхо­дит еще коечто важное: предрасположенность к изменению своей позиции значительно увеличивается.
Психологические исследования показали, что успокаиваю­щий, стабилизирующий эффект, который оказывают механиз­мы позиции на человеческую психику, сильно уменьшается, если человек находится в состоянии стресса. Изменения в по­зициях, обычно занимающих недели или месяцы, могут про­изойти в течение часов, минут или даже секунд. Это не удиви­тельно, так как любому, столкнувшемуся с большой угрозой, несомненно, приходится импровизировать с огромной скоро­стью.
Обзор американского исследователя Роберта Шиллера в 1987 году указывает, что этот эффект может иметь практическое значение для рынка. Как описано на стр. 71, Шиллер рассылал 2000 вопросников частным инвесторам акций и 1000 вопросни­ков институциональным инвесторам с 19 по 23 октября 1987 го­да. Ответы получены от 605 и 284 инвесторов соответственно. Исследование Шиллера показало, что 19 октября 20.3% част­ных инвесторов и 41.3% институциональных инвесторов испы­тывали панические симптомы: "проблемы в сосредоточении, потные ладони, боли в груди, раздражительность и быстрый пульс". Брокер, Джианна Фиданза, в тот же день совершенно случайно измерила давление и пульс в НьюЙоркской больни­це и Корнеллевском Центре медицинских исследований, что впоследствии имело связь с феноменом стресса. Аппарат пока­зывал ее уровни стресса каждые 15 минут. Кровяное давление и пульс Фиданзы колебались почти синхронно с индексом акций на протяжении всего дня: чем ниже падал индекс, тем больше учащался ее пульс и выше поднималось давление.
Другими словами, падения цен могут спровоцировать воз­никновение стресса, а стресс провоцирует изменение позиции. Круг замкнулся: чудовище спущено с привязи.

банкротство, паника и Психология
Возможные взаимоотношения между рыночными симпто­мами и психологическими явлениями во время паники

Рыночный феномен
Внезапное ухудшение ситуации на рынке

Основной образец поведения личности
Значительные паде­ния рынка ведут к вспышке паники
Наиболее соответст-вующее психологиче-ское явление

Теория соматического маркера
Социальное сравнение
Опорные реакции
Необъективность
оценки прошедших событий

Когда продолжение становится решающим

Движения большую часть времени развиваются в сторону. Когда цены карабкаются наверх, сталкиваются с различными зонами сопротивления, от которых быстро отталкиваются не без помо­щи чартистов и самозащитников ошибочных сделок. В нижней части движения встречаются с различными зонами поддержки. Небольшие дневные колебания между этими зонами, вне сомне­ния, характеризуются наличием шумов и непредсказуемостью. Поэтому здесь можно заработать только крайне скудную при­быль.
Но время от времени рынок прорывается сквозь зоны сопро­тивления и решительно движется вверх (или вниз — принцип один и тот же). В первой фазе движения большинство инвесторов расценивают это, как просто новое случайное колебание, которое вскоре будет откорректировано. Поэтому многие спешат реали­зовать свою прибыль, используя неожиданное движение. Но но­вые покупатели входят в игру, и после короткого периода нерешительности рынок начинает подниматься опять. Настроение рынка изменяется, и предыдущие продавцы уже сожалеют о не­своевременной реализации прибыли и стремятся вновь получить ее по разумной цене. Начинается тренд.
Тренд после установления зачастую длится намного дольше, чем ктолибо ожидает. Большинство инвесторов довольствуются выходом из игры после некоторого пребывания в ней, а затем со все возрастающим недоверием наблюдают, что движение продол­жается и продолжается. Некоторые из этих трендов развиваются до массовых движений, длящихся годами, прерываясь только на короткие во времени реакции. Такое нечасто наблюдается в жизни. Поэтому наше дело — оставаться с трендами, когда они случаются. Независимо от того, охватывают движения несколько лет или меньше, тренды — это тот случай, когда зарабатываются большие деньги. Поэтому эта глава о психологии тренда самая важная в книге.

РАСПОЗНАНИЕ БУДУЮЩЕГО ТРЕНДА

Как мы узнаем, что тренд будет продолжаться? Давайте рассмот­рим пример.
Предположим, что вы инвестор, сейчас лето 1986 года, и вы по­лагаете, что золото начнет вскоре подниматься (при расчете в дол­ларах). Естественно, вы точно не знаете, когда это произойдет, поэ­тому решаете подождать первого сигнала о подъеме, прежде чем чтолибо предпринимать. После вялого летнего рынка, в котором желтый металл торговался в долларовом диапазоне 333—335, в авгу­сте он начинает немного карабкаться наверх и 10 августа достигает уровня выше 370 долларов. На следующий день, 11 августа, рынок внезапно сталкивается с большой концентрацией ордеров покупа­телей. В лихорадочной торговле цена выталкивается до 390 долла­ров. График показан на Рисунке 19.



Каждый замечает это движение. Комментаторы суетятся в поисках объяснений, типа: "Серебро поднялось", или "Стычки в Южной Африке", или "Спрос в Японии", или "Доллар упал", или "Компьютерная торговля". Объяснения всегда будут даны после того, как события уже произойдут и все внезапно увидят только позитивные доводы и никто — негативные (вспомните адаптивные позиции). Первое, что сделают многие рыночные торговцы утром 12го, это проверят цену на золото. И испытают разнообразные чувства.


    Психология: Техники - Практическая - Тренинги

• Психология
  
• Детская Психология
  
• Деньги и психология
  
• Психологический анализ
  
• Психологические тренинги
  
  
• Психология семьи
  
• Психология сказкотерапии
  
• Психиатрия и психология
  
• Медицинская психология
  
• Психологические тесты
  
  
• Психология личности
  
• Командная психология
  
• Психологические техники
  
• Психология сна
  
• Психология подсознания
  
  
• Психология конфликта
  
• Виды Психология -