Введение
Нет более скучного занятия, чем изучение какой-нибудь науки по учебникам и учебным пособиям. Это касается не только общественных и экономических дисциплин, но и точных наук, математики, в частности. Если читатель уже имеет опыт преподавательской работы, он знает, с каким противоречием все мы, преподаватели, сталкиваемся. С одной стороны, нам хочется, чтобы наши ученики, студенты, магистранты и, тем более, аспиранты углубленно изучали первоисточники, классическую литературу по заданной теме, ощущали аромат истории науки, с другой, — мы точно знаем, что делать этого они не станут хотя бы из-за недостатка времени.Наши ученики все равно будут обращаться к учебникам, методическим пособиям, иным комментирующим материалам. А ведь учебники написаны обычными людьми, авторами, имеющими свои пристрастия, симпатии и антипатии, свое понимание предмета науки, методов исследования и изложения и, конечно, свои методические приемы подачи материала. И чем лучше написан учебник, тем быстрее учащийся попадает в плен чужих идей, порой ложных.
А поскольку первоисточники и классическая литература остаются за пределами внимания, то искаженный взгляд на предмет, сформированный в молодости, в период обучения, может сохраниться на всю жизнь.
Если учебник написан слишком занимательно, то это зачастую происходит за счет содержательности. А если учебник уж очень содержателен, то скучен невероятно. Вот и приходится выбирать некий методический оптимум, прийти к которому нелегко: все время возникает соблазн уклона в ту или иную сторону.
Идеальный учебник не должен быть похож на лекарство: хотя и полезно, но не вкусно. Но учебник — и не художественное произведение, он требует значительных мозговых усилий. Главная цель любого учебного пособия — это усвоение учащимся некоего набора позитивного материала, без которого невозможно понимание предмета данной науки.
Но есть еще более важная цель — вызвать у читающего человека интерес к науке, желание самому покопаться в источниках, полистать труды выдающихся представителей науки. Вот тут-то не обойтись без определенной доли занимательности. И если в учебном пособии содержатся дискуссионные материалы, спорные гипотезы, непривычные подходы к теме — это может еще более возбудить интерес к науке, правда, если автор учебника не выставляет свою точку зрения в качестве непререкаемой истины и прямо признается в существовании иных взглядов.
Самая прекрасная мечта преподавателя, пока еще плохо реализуемая на практике, — это сомневающийся ученик, пытающийся самостоятельно докопаться до истины, но при этом отталкивающийся от знаний, полученных от учителя или из учебника.
Вот с такой мечтой и приступал я к работе над учебным пособием.
Была ли Россия индустриальной?
То, что в России в середине XIX века началась индустриализация и формировалась промышленная буржуазия, ни у кого не вызывает сомнений. Надо только посмотреть на степень этой развитости.Зачатки индустриализации России нужно отнести к 40-м годам XIX века, когда к машинам стало переходить хлопчатобумажное производство. В 60-е годы полностью были механизированы бумагопрядение и в большей части ситцепечатание. В металлургии уже было внедрено пудлингование вместо кричного производства*.
Несомненно, что двигателем индустриального развития стало железнодорожное строительство. В 1851 году была открыта первая железная дорога Москва Петербург.
В середине века к участию в железнодорожном строительстве стал привлекаться, помимо государственного, и частный капитал, в частности, крупный иностранный банкирский дом Штиглица. Но главным инвестором оставалось государство. В 1857-1878 годах практически весь дефицит государственного бюджета был вызван поддержкой частных железнодорожных обществ**. Массовое железнодорожное строительство приходится на 1865-1875 годы.
Оно вызвало настоящий мультипликационный эффект, благодаря государственным заказам локомотивов, вагонов, рельсов, шпал, строительно-монтажных работ, продовольствия для строителей, наконец, проектов. Но тут же проявилась одна из самых распространенных болезней неразвитой рыночной системы: неплатежи. В 1868 году частные железнодорожные общества задолжали казне за предоставленные кредиты и за поставленное оборудование и материалы 100 миллионов рублей. Тем не менее, в 18701871 годах * Кричное производство осуществлялось в средневековых горнах.
** Караваева И. О роли государства в развитии промышленного предпринимательства в России до 1917 г. // Вопросы экономики (ВЭ), 1996. № 9. С. 55. государство передало на льготных условиях казенные железные дороги частному капиталу. Но не надолго! Только до 1878 года железные дороги были полностью частными. Правда, сеть их расширилась незначительно, а долги казне возросли в 5 раз и составили 515 миллионов рублей.
В 1878 году государство вновь занялось железнодорожным строительством и выкупило у частных лиц часть дорог, списав долги на сотни миллионов рублей.
В России начинает развиваться и характерная для индустриальной системы корпоративная форма собственности*.
Характерно, что железнодорожное строительство сразу вызвало и стремление к объединениям монополистического типа: конкуренция в России быланепривычным, опасным и беспокойным делом. Лучше было договориться, тем более, что олигополическое количество предприятий позволяло это делать. В 1882 году в России появился Союз рельсовых фабрикантов, в 1884 году Союз фабрикантов рельсовых скреплений. Опыт оказался удачным, и в 1887 году появился мощный синдикат мирового уровня Союз русских сахарозаводчиков . В конце века появились первые признаки сращивания промышленного и банковского капитала.
Так, Петербургский международный коммерческий банк купил акции Никополь-Мариупольского металлургического общества, Российского золотопромышленного общества, машиностроительного завода Гартмана и других предприятий. Колоритнейшей фигурой русской истории стал А. И. Путилов, который был не только владельцем известных машиностроительных заводов, но и директором и фактическим хозяином крупнейшего Русско-Азиатского банка.
Да и сам банковский капитал концентрировался и монополизировался. В 1904 году был образован настоящий банковский монстр на Юге России Азово-Донской банк, поглотивший Петербургско-Азовский, Минский и Киевский коммерческие банки.
Концентрация российской промышленности и в самом деле была высока: в конце века на долю пяти доменных заводов приходилось 25 % производства чугуна; пяти нефтяных фирм (в том числе Товарищества братьев Нобель) 44,1 % добычи нефти; семнадцати донецких шахт две трети добычи угля; восьми фирм более трети всего производства сахара. Но и здесь мы вынуждены указать на ложку дегтя: на душу населения в конце XIX века приходилось всего 100 кг каменного угля и 20 кг черного металла в год. А в Западной Европе в это же время от 2 до 5 тонн угля и 150200 кг металла!
В начале нового века процесс формирования монополизированных объединений продолжался. Синдикаты Продамет (контролировал 60 % всего внутреннего рынка черных металлов), Гвоздь, Продуголь, крупные нефтяные корпорации с самого начала' показали желание и способность * Шемякина С. И., Понятовская Н. П. Экономическая история. Теоретический курс авторизованного изложения. М.: Московский экстерный гуманитарный университет, 1994.
С. 68.
затормозить, исходя из своих корыстных целей, развитие конкуренции в своих отраслях. Так, после образования синдиката Продамет (1904) в России не было построено ни одного крупного металлургического предприятия. Нефтяная фирма Товарищество братьев Нобель всеми силами старалась не допустить развития новых месторождений в районе городов Грозный и Ухта. Нефтепромыслы
Российская промышленность и банковская сфера не прошли периода свободной конкуренции, но с самого начала проявили тенденцию к монополизации, что в сочетании с государственным воздействием на экономику противоречило развитию рыночной системы.
Тяжелая промышленность России не могла бы развиваться без государственной помощи. Бизнес стремился в отрасли легкой промышленности (текстильную, пищевую), в лучшем случае горнодобывающую. Здесь дивиденд был гораздо выше, чем в машиностроении или металлургии и доходил в 90-е годы до 25 %. Это явление М. И. Туган-Барановский назвал русской некультурностью*.
Бурно стала развиваться нефтяная промышленность, сосредоточенная на территории нынешнего Азербайджана в районе Баку. В 1870 году в России было добыто 1,8 млн. пудов нефти, а в 1890 году 241 млн. пудов. Рост беспрецедентный в 134 раза.
Россия становилась крупнейшим экспортером нефти в мире, а в 1901 году сосредоточила половину мировой добычи нефти.
И в горнодобывающей, и в нефтяной, и машиностроительной промышленности с самого начала ведущую роль играл иностранный капитал. Я не вижу в этом ничего плохого, считая, что отечественную промышленность скорее могут сгубить иностранные товары, чем иностранные капиталы, инвестированные в реальный сектор. Кстати, в начале нынешнего века на Россию приходилось всего 3 % мирового импорта.
Мы не очень нуждались в иностранных товарах, мы действительно нуждались и сейчас нуждаемся в иностранный инвестициях**. При С. Ю. Витте привлечение иностранного капитала в промышленность России стало частью экономической политики. Вот как писал об этом
* ВЭ, 1996.- № 9.- С. 57.
** О. А. Платонов считает, что эта автаркия России в свое время очень помогла большевикам, которые выдержали блокаду первых лет революции без иностранных товаров вообще. См.: Экономика русской цивилизации, М.: Родник, 1995.- С. 23.
сам Витте: В мое время значительно выросла русская промышленность. Благодаря систематическому проведению протекционистской системы и защите с моей стороны и приливу к нам иностранных капиталов промышленность у нас быстро начала развиваться, и в мое управление министерством, можно сказать, прочно установилась национальная русская промышленность*. Обратим внимание на нюанс: иностранные капиталы способствовали развитию национальной русской промышленности.
В 1890 году четверть всего российского акционерного капитала принадлежала иностранцам. В 1899 году Витте предложил направлять иностранные капиталы на развитие промышленности и банковской сферы, привлекать инвестиции, а не займы, облегчить импорт технологии, разрешить иностранным инвесторам покупать недвижимость и землю. (Эта политика, дав значительный результат, в конце концов сгубила его государственную карьеру.) В 1900 году доля иностранных инвестиций составляла: 70 % в горной промышленности; 72 в машиностроении и металлообработке; 31 в химической промышленности; 14 металлургических заводов Юга из 18 были иностранными. К началу XX века иностранные вложения составляли 45 % всего акционерного капитала.
Из них более половины (54,7 %) в горной и металлургической промышленности**. В 1901 году общая сумма иностранного капитала в России составила 788 млн. рублей. С 1893 года ежегодно открывалось в среднем 20 иностранных компаний с капиталом 36 млн. рублей***.
В 1873 году молодая русская промышленность испытала на себе первый циклический промышленный кризис. Он коснулся только легкой промышленности и был действительно результатом недопотребления: покупательная способность крестьянства была крайне низкой, к тому же оно довольствовалось продуктами натурального домашнего производства. Как это часто случалось в истории других стран, толчком для очередного витка развития стала война, на этот раз русско-турецкая (18771878). И опять-таки благодаря государственным заказам. Но в 1882 году новый кризис охватил уже всю промышленность, а депрессия продолжалась около пяти лет.
1893 год это начало нового экономического подъема, заслугу в котором приписал себе С. Ю. Витте. Небезосновательно, конечно, но объективно это был все тот же циклический подъем, стимулированный железнодорожным * Витте С. Ю. Избранные воспоминания. 18491911 гг. М.: Мысль, 1991.
С.416.
** О том, насколько это страшно, можно судить по США. К началу XX века в промышленность этой страны было вложено 3,4 млрд. долларов иностранного капитала. В то же время сами США разместили за рубежом всего 685 млн. долларов. См.: Чунтулов В. Т. и др.
Экономическая история СССР. Учебник для экономических вузов. М.: Высшая школа, 1987.
С. 111; Экономическая история капиталистических стран: Учебное пособие для экон. спец. вузов / Под ред. В. Т. Чунтуло-ва, В. Г. Сарычева. М.: Высшая школа, 1985.
С. 117.
*** Караваева И. О роли государства в развитии промышленного предпринимательства в России до 1917 г. // ВЭ, 1996. № 9. С. 58. строительством. Ведь в этом году во всю ширь развернулось строительство Транссибирской железнодорожной магистрали. В это трудно поверить, но магистраль протяженностью в 7,5 тысячи километров была построена за 10 лет силами всего 8 тысяч русских артельщиков, которые, используя лишь силу кооперативного труда и свою смекалку, сделали это без современных механизмов и сегодняшних достижений инженерной мысли.
Но подчеркну еще и то, что артелям очень хорошо платили, и многие из артельщиков после завершения работы смогли открыть собственное дело.
Как было бы красиво, если бы я на этом остановился. Но чтобы мы объективно оценили уровень развития железных дорог, посмотрим на важнейший показатель: плотность железнодорожной сети (км пути на 1 тыс. км2 территории*:
Великобритания 100
Германия80
Россия1,5
К тому же все это не помешало в 1900 году разразиться очередному кризису, продолжавшемуся три года и приведшему к банкротству три тысячи предприятий. Сочувствуя героическим усилиям правительства, предпринимателей и рабочих, мы должны объективно оценивать результаты этих усилий. Росту промышленности способствовала традиционная для России протекционистская политика, усилившаяся в 1877 году.
Ввозные пошлины увеличились на 40 50 %. В 18771880 годах уровень пошлин достигал 16,1 %, в 1885-1890 - 28,3 % стоимости товаров.
Как и подобает стране с развивающейся промышленностью, в середине 90-х годов Россия вплотную столкнулась с рабочим движением, забастовками, наконец, с первыми революционными организациями российского пролетариата. В 1895 году двадцатипятилетний В. И. Ульянов создал свою первую марксистскую организацию Союз борьбы за освобождение рабочего класса , того самого класса, который еще только выходил на арену экономической * Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР: Учеб. для экон. вузов. М.: Высшая школа, 1987. С. 102. и социальной жизни. С. Ю. Витте среагировал практически мгновенно.
В 1897 году был принят закон О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности. Впервые в истории России закон ограничил рабочий день... 11,5 часов!
Но и это в условиях царской России было огромным достижением социальной политики.
В 1903 году Витте провел еще один закон об ответственности предпринимателей за производственные увечья рабочих. Вполне цивилизованный закон. Особенно когда его исполняли.
Но время С. Ю. Витте кончилось вместе с революционным взрывом 1905 года. Он не успел превратить Россию в страну индустриальной цивилизованности. Тенденция к индустриализации страны была намечена, но не стала фактом*.
Была ли Россия капиталистической?
Как-то А. С. Пушкин написал, что правительство единственный европеец в России. Судя по всему, так оно и было. Именно правительство инициировало отмену крепостного строя, чтобы встать в единый ряд свободных от рабства европейских стран. Не следует думать, что Россия это некий крепостнический монстр, последний оплот рабства на земле.Только в 1857 году было окончательно уничтожено крепостничество в Германии. В Японии крепостной строй был разрушен в результате гражданской войны и
* Если не считать применения электричества в храмах и современной бытовой техники в домах церковнослужителей. Архаичные службы, архаичный язык, консервативная традиционная идеология не могут быть для нас предметом осуждения или морализации. В данном случае нам необходима лишь констатация нерыночного и некапиталистического характера этой идеологии.
Характерно, что в условиях рыночного реформирования современной России православная религия становится почти официальной, церковные праздники превращаются в государственные, а проповеди протестантских миссионеров затруднены с 1997 года. революции Мейдзи даже позже, чем в России, в 18721873 годах. Соединенные Штаты Америки, этот оплот демократии, тоже не избежали кровопролитной гражданской войны 18611865 годов, в ходе которой и было отменено самое настоящее рабство в южных штатах*. Я уже не говорю о том, что примерно в это же время другой оплот Великобритания захватила всю Индию, установив здесь колониальный режим похуже иного рабства.
Обращаю ваше внимание и на большую часть человечества, население Азии, Африки, Латинской Америки, которое еще и не знало, что существуют такие слова индустрия и цивилизация. Так что, если вы, читатель, гражданин России или русский, живущий за рубежом, пусть вас не мучают комплекс неполноценности и мазохистские переживания: не такие уж мы отсталые и особенные.
Реформа 1861 года была подготовлена очень тщательно**. Первый специальный орган по крестьянскому делу Секретный комитет для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян под председательством Александра II (фактическим руководителем был граф А. Ф. Орлов) начал работу 3 января 1857 года. Позже работали губернские комитеты, Главный комитет по крестьянскому делу (с 16 февраля 1858 года) во главе с великим князем Константином Николаевичем, земский отдел Министерства внутренних дел, редакционные комиссии (с 17 февраля 1859 года). Государственный совет приступил к обсуждению представленных документов 28 января 1861 года и завершил работу 17 февраля.
Наконец, 19 февраля (3 марта по новому стилю) 1861 года были подписаны Манифест и Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости. В тот же день был учрежден Главный комитет об устройстве сельского состояния специальное ведомство под председательством Константина Николаевича, которому была поручена конкретная реализация Положения. Всего в тот знаменательный день были приняты 17 законодательных актов.
Остановимся на социально-экономическом их содержании.
1. В России от личной крепостной зависимости освобождались 22,5 миллиона крестьян***, в том числе более полумиллиона приписанных к промышленным предприятиям. Дворовые (почти 1,5 миллиона человек) освобождались без выкупа, но ничего, кроме свободы, не получали.
2. Сам процесс освобождения растягивался по времени на два года, до 19 февраля 1863 года. Крестьяне становились временнообязанными, несли старые повинности, хотя и в урезанных размерах. Этот срок объективно был необходим, чтобы и крестьяне и помещики смогли адаптироваться к изменившейся ситуации и подготовиться к выкупной операции. Но Россия не была бы страной традиций, если бы этот срок был выдержан.
Выкупная операция затянулась до 1895 года. До этого срока сохранилось, понятно, и состояние временнообязанности для части вольных крестьян. Еще в 1881 году, когда было принято Положение об обязательном выкупе, 15 % крестьян оставались временнообязанными.
* Сейчас в США модны исследования, показывающие высокую экономическую эффективность и объективную необходимость рабовладения на Юге. См.: THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. М.: Начала-Пресс, 1993.- Т. l.-Вып.
1.- С. 126-127.
** Одно из лучших описаний хода, содержания и итогов реформы работа Г. X. Попова. См.: Попов Г. X. Отмена крепостного права в России ('Великая реформа 19 февраля 1861 г.)//Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М.: Экономика, 1989.
Вып. 1. С. 56108; М.- Экономика 1990.- Вып 2.- С. 34-75.
*** Помещиков в России было 100,5 тысячи. Так что в среднем на одного помещика приходилось 224 крепостных. 3. Крестьяне должны были выкупить надельную землю у помещиков.
Иначе говоря, крестьяне освобождались с землей, но за выкуп. Размер выкупной суммы определялся принципом капитализации оброка из расчета 6 % годовых. То есть, теряя часть своей земли, переходящей в собственность крестьян, помещики не теряли доходы с этой земли. Положивши полученные суммы в банк, они в виде тех же банковских 6 % получали в денежной форме прежний доход.
Если, скажем, помещик до освобождения получал с крестьянина 10 рублей оброка, то выкупная сумма составляла 166,67 рублей. Депозитный вклад этих денег в банке давал помещику те же 10 рублей в виде процента.
4. Поскольку у крестьян не было денег для выкупа, выкупную операцию взяло на себя государство. Казна сразу же выплатила от 75 до 80 % выкупных сумм помещикам, а остальные 2025 % помещику выплачивали сами крестьяне. Таким образом, крестьяне становились долговременными (на 49 лет) должниками государства, а не помещиков. Но казна кредитовала крестьян тоже не бесплатно.
Крестьяне отдавали свой долг казне из расчета тех же 6 %. В результате набегала крайне обременительная для крестьян сумма.
5. Характерно, что на момент крестьянской реформы помещики должны были казне 425 миллионов рублей. Так вот, государство легко разрешило проблему помещичьего долга: выплачивая им деньги за землю, переходящую к крестьянам, оно вычитывало из суммы платежа величину долга. Все были довольны: государство возвращало себе свои деньги, а над помещиками больше не висел долговой навес. 6. Землей наделялась не отдельная крестьянская семья, а община.
Крестьянин, в принципе, мог выйти из общины, но лишь с ее согласия и после погашения всех недоимок (помещику и государству). Покупать и продавать землю имела право только община, а не отдельная семья. С одной стороны, сохранение общины соответствовало историческим традициям русского крестьянства, с другой было в интересах помещиков и фиска, ограничивало внедрение рыночных институтов в поземельные отношения. 7. Нормы крестьянского землевладения определялись таким образом, что часть надельных земель отрезалась в пользу помещиков. Отрезки вызывали особое возмущение крестьян и стали объектом их многолетней борьбы. В то же время отрезки привязывали крестьян к помещику в силу необходимости аренды земли, дабы довести ее площадь до привычных и необходимых для нормального воспроизводства размеров.
Справедливости ради отмечу, что если надел был меньше нормы, то крестьянам полагались прирезки.
Посмотрим, как изменялась обеспеченность крестьян землей на примере некоторых губерний России.
Однако если рассматривать всю массу крестьян, то они потеряли от 10 % до четверти надельной земли:
Таким образом, освобождение крестьян осуществилось на компромиссных началах. Крестьяне получили землю и волю, хотя и за деньги и в урезанных масштабах, помещики потеряли зависимых крестьян и часть земли, хотя и были компенсированы деньгами.
Для России это была уникальная реформа, она не удовлетворила никого, и в то же время удовлетворила всех. Неудовлетворенность крестьян выразилась в многочисленных стихийных акциях протеста, в том числе и в восстаниях в селах Бездна и Кандеевка (апрель 1861 года), которые были жестоко подавлены войсками. Но, как всегда, в конечном итоге победила конформистская приспособляемость русского народа к изменившимся условиям жизни, о чем свидетельствуют данные о количестве крестьянских выступлений, добросовестно фиксируемых царскими статистическими службами. Интересная задача: крестьянские волнения вызвали реформу или реформа вызвала крестьянские волнения? Как и во многих других случаях, однозначного ответа нет. * Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 580.
** Украинские крестьяне, как видим, потеряли земли больше всех.
***Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 581.
****По материалам Ахиезер А С Россия критика исторического опыта М Изд-во ФО СССР, 1991 - Т 1 С 208, Рынок и реформы в России исторические и теоретические предпосылки М Мосгорархив, 1995 С 21, История России XIX начала XX в Учебник для исторических факультетов университетов М Зерцало, 1998 С 254255
Здесь мы наблюдаем двусторонний процесс, показывающий, что правительственная линия все-таки победила, хотя и временно.
Что касается неудовлетворенности консервативных помещиков, то их настроения довольно мужественно выразил обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев. Он так характеризовал Александра II в письме наследнику престола: это жалкий и несчастный человек, в руках его распалась и рассыпалась власть, и царство его, может быть, не по вине его, было царством лжи и мамоны, а не правды*.
Успокоение не могло быть длительным потому, что основные противоречия крестьянской страны не были разрешены:
сохранилась крупная помещичья собственность на землю;
земля не стала абсолютно свободным объектом рыночного перераспределения, хотя степень этой свободы выросла неизмеримо;
сохранилась нерыночная общинная форма крестьянского землевладения, создающая препятствия для быстрого развертывания рынка рабочей силы, хотя зачаточные его формы все же появились;
политическое устройство России абсолютная монархия не создавала достаточного простора для развития буржуазных производственных отношений.
Крестьянская реформа создавала определенные предпосылки для развития капиталистических отношений, но не обеспечила условий для системного их развития.
Это обстоятельство привело к тому, что все остальные реформы 6070-х годов, которые мыслились как системные, системы все-таки не создали, хотя усилий было сделано много. Были проведены реформы местного самоуправления, земская (1864) и городская (1870); судебная (1864); реформы в области образования (18631864) и печати (1865); наконец, военная реформа (18611874). Благодаря этим реформам Россия становилась страной гражданских свобод. Становилась, но не стала.
Иначе невозможно было бы корректно объяснить ни народных выступлений в годы революции 19051907 годов, ни последовавших за ними очередных попыток революционизировать сверху систему производственных отношений в годы столыпинских реформ.
Что касается отношения народа и интеллигенции к реформаторским усилиям верхов, то особой благодарности к ним они не испытывали. Внешним проявлением отношения к царю-освободителю стала трагическая гибель Александра II от бомбы террориста 1 марта 1881 года, после которой ничего не произошло.
Много было препятствий на пути капиталистического хозяйствования. Были затруднения, так сказать, технического порядка: в середине века в
* Цит. по: Лекции по истории России. Новосибирск: НГУ, 1996. Ч.2,С. 75.
России только 6 % населения были грамотными*, хотя в это и трудно поверить. Капиталистическая экономика, имея дело с рыночными категориями, предполагает более высокую степень грамотности населения и уж неизмеримо более высокий уровень развития интеллектуального потенциала общества. К концу века в России было чуть более 20 тысяч человек с высшим образованием, из них 4 тысячи инженеров и около 3 тысяч человек с учеными степенями и званиями.
Дефицит знаний сопровождался вечным дефицитом денег. Крымская война поставила страну на грань финансового банкротства: за три года (18531856) дефицит государственного бюджета вырос почти в 6 раз (с 52 до 307 миллионов рублей). Как и раньше львиная доля расходов бюджета приходилась на военные цели.
Вообще за XIX век бремя военных расходов составляло около 35 % всех бюджетных ассигнований, не считая иностранных займов, трудовых повинностей, затрат народа на постой, войск. При всех демагогических намерениях, направленных на просвещение народа, народное просвещение получало из бюджета только 1 % всех расходов. Перед самым освобождением 2/3 всех дворянских имений числилось в залоге. А ведь движение к капитализму, как и к любому иному цивилизованному обществу, невозможно без затрат**.
Частный капитал не мог осуществлять значительных инвестиций в реальный сектор без развитой кредитной системы. Русские реформаторы это прекрасно поняли, поэтому в ходе реформ одной из самых острых стала задача финансовой реформы.
Еще в 1859 году специальная правительственная комиссия высказалась за учреждение частных коммерческих банков европейского образца. 2 июля 1860 года был создан Государственный банк России с правом выдавать краткосрочные ссуды и совершать иные банковские операции. Ему передавались вклады старых банков Заемного и Коммерческого.
Нет, это еще не означало создания двухуровневой банковской системы: Государственный банк не стал банком банков, которых еще просто не было. Это был коммерческий и эмиссионный банк, принадлежащий государству.
Другой важной мерой было упорядочение бюджетного дела. По закону 1862 года единственным распорядителем бюджетных средств стало Министерство финансов. Бюджет стал гласным и публиковался в газетах. В 1864 году учреждена новая система государственного контроля над прохождением бюджетных средств, в губерниях были созданы контрольные палаты, подчиняющиеся только Государственному контролеру империи.
Были упорядочены прямые налоги. В 1870 году введен государственный налог на землю, который платили все собственники земли независимо от сословной принадлежности. Ставка налога зависела только от качества угодий и была вообще-то по силам даже мелким собственникам (от 0,25 до 10 копеек с десятины). В 1863 году были, наконец, отменены винные откупа*** предмет вожделений русских коммерсантов.
Зато введена единая система акцизов и патентных сборов: правительство прекрасно знало, что водка в России самый неэластичный по спросу товар.
* Горчаков Р. С. Экономическая история зарубежных стран. Эпоха докапиталистических формаций и домонополистического капитализма. Краткое учебное пособие. Л.: ЛГУ, 1964. С. 69; Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.
М.: Изд-во ФО СССР, 1991. Т. 1. С. 69.
** Вообще, бесплатно в этой жизни нельзя получить ничего. Даже любви.
*** В конце 50-х годов XIX века в стране произошли десятки народных выступлений, направленных против винных откупщиков с битьем и разгромом винных лавок и прочими эксцессами.
Все бы было хорошо, но несправедливость налогообложения оставалась вопиющей, ведь основными статьями доходов казны оставались подушная подать, введенная еще Петром I, и косвенные налоги. А их платили русские крестьяне, которые и без того были обременены оброчными и выкупными платежами. В отличие от, скажем, судебной реформы, вводившей суд присяжных*, сделавшей суд несословным и состязательным, финансовая реформа оказалась самой скромной и половинчатой.
Тем не менее проблема мобилизации сбережений граждан для инвестиционных целей оставалась нерешенной. Мелкие сбережения практически не превращались в инвестиционный ресурс. Только в 1862 году был принят устав городских сберегательных касс, общее управление которыми возлагалось на Государственный банк.
В 1863 году появилась первая банковская организация, основанная на частной инициативе Санкт-Петербургское общество взаимного краткосрочного кредита.
1 ноября 1864 года произошло событие, которое должно стать профессиональным праздником русских банкиров, был открыт первый в истории России Акционерный Санкт-Петербургский частный коммерческий банк. Банк полноценный, профессиональный, с современным набором операций и с соответствующими подразделениями. Правда, я должен огорчить сверхпатриотов, если таковые есть среди читателей: основателями этого банка были группа петербургских биржевиков во главе с Розенталем и немецкая банкирская фирма Мендельсона.
Но пусть радует то, что основными вкладчиками и дебитора ми банка были русские промышленники и оптовые торговцы. И тут как прорвало. В 1866 году основан Купеческий банк в Москве, в 1867 частные коммерческие банки в Киеве и Харькове, в 70-е годы князь А. И. Васильчиков начинает организацию дешевого кредита для крестьян кредитных товариществ по типу народных банков Г. Шульце-Делича в Германии. Банковское дело становилось престижным и доходным бизнесом.
В 1873 году в стане функционировало уже 39 акционерных коммерческих банков с суммарным основным капиталом в 1,06 миллиарда рублей. Для сравнения: основной капитал Государственного банка составлял 211 миллионов рублей.
Правительство вовремя принялось за создание нормативной базы кредитного дела. В 1872 году были опубликованы временные правила учреждения и деятельности банков. Собственный капитал банка при его учреждении должен был быть не менее 50 тысяч рублей. Разрешалась эмиссия акций стоимостью не более 250 рублей каждая. Банкам было запрещено покупать недвижимость, кроме необходимого для осуществления уставной деятельности.
Было запрещено выдавать премии из прибыли на учредительские паи и акции. Все это должно было гарантировать стабильность нарождавшейся банковской системы и обеспечить интересы вкладчиков. Но не тут-то было.
Законы рынка оказались весьма грозным соперником нормативному творчеству правительства.
Хотя правительство, обеспокоенное банковским грюндерством, и решило приостановить в 1872 году учреждение новых коммерческих банков в столицах и в тех городах, где существовал хотя бы один акционерный банк, * Суд присяжных был воспринят общественностью неоднозначно. А когда в 1878 году суд оправдал В. Засулич после ее покушения на жизнь петербургского градоначальника, многие стали считать суд присяжных богопротивным и несправедливым. банковские крахи не заставили себя ждать. В 1875 году лопнул крупный Московский коммерческий ссудный банк, связанный с многими другими столичными банками. В следующие три года обанкротилось еще 7 банков.
К тому же российский кредитный рубль инфлировал на глазах, чему способствовали дефицит государственного бюджета, усугубившийся в годы русско-турецкой войны 18771878 годов. 1 января 1878 года курс кредитного рубля равнялся 69,1 золотой копейки. Хотя такого рода пониженный курс и был выгоден должникам государства, в основном помещикам и экспортерам хлеба тем же помещикам, он сдерживал инвестиционную активность предпринимателей.
Бизнесмены и общественность были полны пессимизма по отношению к кредитным институтам. Нужна была новая реформа денежно-кредитной сферы. Начало реформе весьма длительному процессу положил указ о погашении долга казны Государственному банку (1 января 1881 года).
Основные мероприятия кредитно-денежной реформы пришлись на годы царствования Александра III (18811894).
Убийство Александра II подвело черту под непродолжительной полосой прогрессивных реформ. Именно в день убийства царь подписал документ о созыве Всероссийского земства прообразе российского парламента. Понятно, что ход этому документу так и не был дан.
Многие действия Александра III вполне могут считаться контрреформами. Возросла роль полиции, в том числе и в судопроизводстве, дворяне получили главенство в земствах, практически была ликвидирована университетская автономия, вновь забушевала цензура, началась насильственная русификация национальных окраин. Но в области финансов и кредита царь вынужден был проводить политику, соответствующую интересам российских предпринимателей и перспективам модернизации экономики. Ведь он при всей своей реакционности не был врагом себе.
К счастью, экономическая политика часто зависит от объективных тенденций, а не от желаний политиков (если, конечно, они нормальные люди). А прогрессивные изменения происходят не из-за правителей, а вопреки им.
В 1882 году был создан Крестьянский поземельный банк для кредитования крестьян, который позже, при П. А. Столыпине, сыграл свою положительную роль. В 1885 году с теми же целями был основан Дворянский банк. В 1883 году возобновлено учреждение акционерных коммерческих банков.
Правда, еще в 1895 году сумма срочных вкладов в Государственном банке превышала сумму вкладов во всех акционерных банках России: сказывалось особое доверие населения к государственному учреждению (или недоверие к частному).
Тогда же, в 1883 году, был объявлен обязательным выкуп земли временнообязанными крестьянами (мы уже отмечали, что их оставалось еще 15 %). Годом раньше выкупные платежи были понижены (правительство исходило из того, что в полной мере их все равно не получить). Наконец, 14 мая 1883 года была отменена подушная подать для основной массы крестьян, просуществовавшая с 1719 года.
Облегчение для крестьян было огромное они освободились от уплаты почти 53 миллионов рублей в год*. Эти средства были вполне компенсированы подоходным земельным налогом (1875), акцизами и введенным в 1898 году государственным промысловым налогом, которым облагались не предприниматели, а предприятия (государство взимало менее 20 % прибыли вполне приемлемая ставка).
* Все-таки трудно определить, кто из русских правителей был реакционером, а кто не был им, думается, что и контрреформы это не прекращение реформ, а продолжение их иными средствами.
Теперь надо было подлечить денежное обращение. В 1884 году министр финансов Н. X. Бунге, убедившись в невозможности стабилизации рубля на прежней серебряной основе, перешел к политике девальвации и взял курс на золотую валюту. Началось накопление золота в Государственном банке. Были увеличены таможенные пошлины, которые стали взиматься в золоте.
Облигации государственного займа тоже продавались за золото. Преемник Бунге, И, А. Вышнеградский продолжил политику девальвации. В июне 1887 года один серебряный рубль был приравнен к 1,5 кредитным рублям.
При Вышнеградском началась самая настоящая хлебная экспансия на Запад. Нужно было золото, и именно он выдвинул лозунг недоедим, а вывезем*. В 1888 году был ликвидирован дефицит государственного бюджета.
Успех окрылил. Министерство финансов взяло курс на мобилизацию даже мельчайших вкладов населения для укрепления финансово-кредитной системы. В 1889 году Государственному банку было разрешено открывать сберкассы при почтовых отделениях, на фабриках и заводах, позже при любых учреждениях и заведениях (1895), при управлениях железных дорог (1900), на судах военного флота и даже в школах (1902).
В 1891 году был введен почти запретительный протекционистский таможенный тариф: обложение достигало 33 %, а по некоторым товарам 100 % стоимости ввозимого товара. Выгоднее стало ввозить капиталы, а не товары. Активный торговый баланс и устойчивый курс рубля поддерживался экспортом хлеба.
Но вот какая случилась незадача: в те времена никто не слышал слова монетаризм, однако политика Бунге и Вышнеградского была явно монетаристской. Министры финансов преувеличивали значение финансовой стабилизации, отдавая ей ведущую роль. Реальному сектору экономики правительство уделяло куда меньшее внимания.
Результаты сказались очень быстро: голод 1891 года стал настоящим кошмаром, приведшим людей к каннибализму**.
Вышнеградский ушел в отставку по болезни. Министром финансов стал выдающийся государственный деятель России Сергей Юльевич Витте. С. Ю. Витте прекрасно понимал, что значит для рыночной экономики, к которой он стремился привести Россию, денежная стабилизация, он стал продолжателем начатого предшественниками дела.
Но придя к должности министра финансов из производственной сферы (он долго работал на железной дороге, а потом стал министром путей сообщения), Витте всю свою финансовую политику направлял на стимулирование производственных инвестиций, прекрасно понимая, что экономический рост есть функция инвестиций***.
Делая порученное ему дело, он был достаточно безжалостен по отношению к налогоплательщику. В период его пребывания в должности министра (до 1903 года, после чего он стал главой правительства) налоги в общей сложности выросли на 12 %. Он был большим любителем вводить новые косвенные налоги и очень жалел впоследствии, что не успел ввести налог на соль и на освобождение от воинской повинности. * Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М.: Госполитиздат, 1956.-Т. 2.- С. 181.
** Помощь голодающим в России была организована во многих странах мира.
*** С. Ю. Витте был и крупным ученым-экономистом, автором конкретно-экономических (Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов) и политико-экономических (Национальная экономия и Фридрих Лист) работ. Проводя протекционистскую политику, он добился от царя права повышать таможенные тарифы для тех стран, которые препятствовали российскому экспорту. В 1894 году Витте вводит казенную винную монополию, значительно укрепившую российский государственный бюджет.
Витте и его сотрудники по министерству финансов работали весьма профессионально, хорошо следили за рыночной конъюнктурой, внимательно и тонко регулировали валютный курс интервенциями или рестрикциями. Так, осенью 1894 года, когда появились симптомы понижения курса рубля на берлинской бирже, Витте распорядился скупить у спекулянтов 300 миллионов кредитных рублей. Операция оказалась удачной.
При Витте резко вырос оборот Государственного банка (в 7,5 раз в 1896 году по сравнению с 1870 годом). Золотой запас с 1888 года вырос в 3 раза и достиг 814 миллионов рублей. Росла и собственная добыча золота. К 1897 году Россия обеспечивала 17,2 % мировой добычи золота.
Среднегодовая добыча в середине 90-х годов составляла более 42 тонн. Кроме того, Россия ежегодно получала примерно по 100 миллионов рублей иностранных кредитов, преимущественно в золоте. Все было готово, чтобы перейти к золотому денежному обращению, наименее инфляционному и наиболее стабильному*.
3 января 1897 года Государственный совет принял закон О чеканке и выпуске в обращение золотых монет. Таким образом в России был установлен золотой стандарт. Банкноты были в очередной раз девальвированы и стали обмениваться на золото по курсу: 1 кредитный рубль на 66,66 копейки золотом.
Рублевая эмиссия до 600 миллионов рублей покрывалась золотом на 50 %, а вся дополнительная эмиссия на 100%.
Реформа была осуществлена очень аккуратно и безболезненно. Она не носила конфискационного характера и практически не вызвала чьего-либо недовольства. Россия обеспечила себе стабильность денежной сферы по крайней мере до русско-японской войны 19041905 годов и первой русской революции. Финансово-кредитный кризис лета 1899 года, носивший объективно-циклический характер, был преодолен довольно легко.
Витте инициировал создание биржевого красного креста, который представлял собой синдикат частных банков, созданный для поддержания курсов ценных бумаг российских предприятий и государства.
Реформа образования и школьная политика Витте привели к тому, что возросли грамотность и образованность россиян. В 1897 году была проведена перепись населения, которая показала, что грамотных в деревне теперь стало 23,8 %, а в стране 28,4 %**. За неполных 40 лет число лиц с высшим образованием выросло в 10 раз: с 20 тысяч до 200 тысяч человек.
На первый взгляд все шло как нельзя лучше: свободные крестьяне начали пополнять ряды молодого российского пролетариата, финансово-кредитная инфраструктура складывалась, население училось читать и писать, банкиры и чиновники богатели, так что средства для инвестиций уже могли появиться. Стало быть, Россия становилась капиталистической. Не будем торопиться с ответом.
Рассмотрим этот вопрос по пунктам. * Современная экономическая теория более скептически относится к возможностям золотого обращения, но в конце XIX века металлистическая доктрина денег все еще была жива.
** В 1890 году в Японии посещали школу 90 % мальчиков. В Англии и Голландии в том же году 90 % населения были грамотными.
1. В 1897 году деревенское население составляло 87,2 %. Собственно крестьяне составляли 77,1 % населения. Крестьяне уже были довольно дифференцированы в социальном смысле: 16,5 миллиона крестьян имели земельный надел в 1 десятину; такой надел не обеспечивал даже простого воспроизводства крестьянского хозяйства. Пятая часть крестьян оказалась вовсе безземельной. Тем не менее, крестьяне держались и за землю, и за общину, надеясь на ее помощь в экстремальных ситуациях. Между прочим, еще в начале 90-х годов правительство и не думало распрощаться с общиной.
Напротив, 14 декабря 1893 года был принят закон, запрещавший выход из общины тем крестьянам, которые досрочно погасили выкупные платежи.
2. Население за 40 лет увеличилось почти вдвое за счет крестьян (с 74 миллионов до 126 миллионов человек). На первый взгляд это благоприятный результат реформ. Но, к сожалению, Россия подтверждала некоторые мальтузианские идеи: положение крестьян ухудшилось ввиду крайне низкого темпа роста производительности труда.
За счет хлебопашества крестьянин покрывал от четверти до половины своих потребностей, а часть своей продукции продавал, сокращая потребление, но не ради товарного обмена на другие продукты, а ради уплаты податей и налогов1. Иначе говоря, покупательная способность основной массы населения не только не росла, но и падала.
3. В сельском хозяйстве 30 тысяч помещиков и 10 миллионов крестьян имели примерно одинаковое количество земли по 70 миллионов десятин2. Помещики оставались главными собственниками земли, и преувеличивать процесс помещичьего обезземеливания не стоит, хотя нужно знать и то, что дворянский клин за 20 последних лет XIX века сократился на четверть.
4. Крестьянский надел в среднем на одну ревизскую душу уменьшался и составлял***:
в 60-е годы 4,8 десятины
в 1880 году 3,5 десятины
в 1900 году 2,6 десятины * Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. Пособие для учащихся старших классов. М.: ЦГО, 1996.
С. 44.
** Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР. Учебник для экономических вузов.
М.: Высшая школа, 1987. С. 121.
*** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- T.I.- С. 257. Крестьянское обезземеливание шло быстрее помещичьего.
В 80-е годы пятая часть крестьянства прибрала к рукам почти половину крестьянской земли. Бедняки (50 % крестьян) владели 30 % земли.*
5. В городах проживало 12,8 % населения. Индустриальные рабочие составляли немногим более 1 % населения. Основная масса рабочих это сезонники, отходники, сельские батраки.
Большинство рабочих сохраняли свой надел в деревне и даже по паспорту числились крестьянами**.
6. Страна испытывала острый недостаток инженерных кадров (4 тысячи человек). Хотя лиц с высшим образованием и стало почти 200 тысяч, большинство из них были выпускниками гуманитарных факультетов университетов. Лишь 5 % студентов училось на физико-математических и инженерных факультетах.
Да и 200 тысяч образованных россиян это всего лишь 0,16% стодвадцатипятимиллионного населения страны. 7. Государственная собственность оставалась господствующей в России. В крестьянской стране, где земля была основным средством производства, почти 40 % земельной площади, годной для хозяйственного освоения, и 66 % лесных массивов принадлежало государству***.
Железные дороги, часть крупных металлургических и машиностроительных предприятий традиционно были государственными. Большинство казенных заводов принадлежало министерству морского флота (Адмиралтейский, Балтийский, Ижорский заводы) или военному министерству (сталелитейные, оружейные, орудийные заводы)****. Частному капиталу в этих условиях было довольно тесно. 8. Россия оставалась предельно бюрократизированной страной, что объективно было следствием огромной государственной собственности на средства производства и финансовые ресурсы. Видимая упорядоченность государственной машины скрывала межведомственную неразбериху и откровенную коррумпированность чиновников.
Еще накануне отмены крепостного права один из сановников П. А. Валуев признавался: Каждое министерство действует по возможности особняком и ревностно применяется к правилам древней системы уделов*****. Рост численности чиновников в России беспрецедентен: конец XVIII века 1315 тысяч человек середина XIX века 61,5 тысяч человек конец XIX века 436 тысяч человек, а власть их жестока. Только в 1862 году в России были отменены телесные наказания кошками, шпицрутенами и клеймение преступников.
9. Сколько бы усилий ни прикладывали власти и предприниматели к делу развития производительных сил, страна так и не была обеспечена гарантированным уровнем потребления основных продуктов питания. Экономическая безопасность России оставалась неразрешенной проблемой. Примерно раз в 10 лет страну поражали неурожаи и голод.
Особенно социально опасными были неурожаи 1891 и 1901 года.
Я думаю, этих девяти пунктов достаточно, чтобы, сравнивая с предшествующим им текстом, предложить следующую гипотезу: * Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрреформы в России. М.: Изд-во МГУ, 1996 - С. 54.
** Наше Отечество. М.: ТЕРРА, 1991. Ч. 1.- С. 206.
*** Там же. С. 210.
**** Очерки экономических реформ / Ю. Ф. Воробьев, Н. Д. Лелюхина, А. А. Скробов и др.- М.: Наука, 1993. С. 20.
***** Цит по: Ахиезер А. С.Россия: критика исторического опыта М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- Т. 1.- С. 209. С середины XIX Россия начала длительный путь формирования буржуазных производственных отношений. К XX веку она подошла в переходном состоянии, когда ни одна содержательная характеристика капитализма не существовала в развитом виде.
Капиталистическая экономика существовала лишь как тенденция, а не как система.
Чтобы подтвердить эту гипотезу, нам надо ответить на главный вопрос: какова была степень индустриального развития России?
Что имеем?
Новый государственный образовательный стандарт предполагает восстановление в правах учебной дисциплины "История экономики" в системе высшего экономического образования. На всякий случай напомню основные требования стандарта.Сравнительный историко-экономический анализ моделей развития мирового хозяйства:
— азиатский способ производства и античное рабство;
— классическая модель феодальной экономики (Франция);
— особенности феодального хозяйства (Англия, Германия, Россия, Япония);
— генезис капиталистической экономики в странах первого эшелона (Голландия, Англия, Франция, США);
— реформистский путь перехода к рыночной экономике (Германия, Россия);
— промышленный капитализм в Японии (патерналистская модель);
— основные тенденции в развитии мирового капиталистического хозяйства на рубеже XIX и XX веков;
— особенности монополизации экономики по странам;
— становление различных систем регулируемого капитализма;
— возникновение, развитие, кризис хозяйственной системы государственного социализма в СССР и в странах Восточной Европы;
— сдвиги в структуре экономики ведущих капиталистических государств;
— различные модели смешанной экономики;
— основные направления перестройки мирового хозяйства.
Не будем сейчас спорить о том, насколько адекватен современному уровню развития науки этот стандарт. Предположим только, что степень адекватности скорее низка, чем высока. Для нас сейчас важно, что история экономики России справедливо рассматривается в контексте мировой истории. И если бы речь шла только об обычных студентах экономических факультетов и вузов, то было бы не вполне корректно изучать историю экономики России отдельно от мировой истории, тем более что обычно наш курс читается в первом семестре при крайне небольшом объеме учебного времени, когда студенты только приступают к овладению экономической наукой. Но это пособие рассчитано на студентов, а также магистрантов и аспирантов, уже немало знающих из отечественной истории.
Поэтому мы имеем возможность рассматривать историю экономики России как относительно самостоятельную дисциплину. Между тем одной из самых больших трудностей, с которыми сталкиваются студенты, магистранты и аспиранты, изучающие экономическую историю России, является недостаток учебной литературы. Практически исчерпывающий список, предлагаемый вузовскими библиотеками, сводится к следующему:
— Конотопов М. В., Сметанин С. И. Очерки истории экономики.— М.: ВлаДар, 1993;
— Тимошина Т. М. Экономическая история России. Учебное пособие.— М.: Филинъ, Юстицинформ, 1998;
— Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР. Учебное пособие для экономических вузов.— М.: Высшая школа, 1987;
— Экономическая история социалистических стран. Учебное пособие для экономических вузов/Под ред. В. А. Жамина.— М.: Экономика, 1985.
Хотя книги эти относительно новые, нужно признать, при всем уважении к авторам, что написаны они в традиционном духе и не могут сегодня удовлетворить ни преподавателей, ни учащихся.
Эти учебники и учебные пособия не отвечают современным требованиям по следующим обстоятельствам.
Во-первых, все они исходят исключительно из формационной концепции историко-экономического процесса. Ни в коем случае не отрицая огромные познавательные возможности формационной теории, отметим объективное существование и иных, прежде всего цивилизационных, взглядов, давших не менее значительные научные результаты, о чем свидетельствуют уже имеющиеся и хорошо известные специалистам публикации:
— Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV-XVIII вв.- В 3 т.- М.: Прогресс, 1986-1992;
— Ван дер Bee Г. История мировой экономики. 1945—1990.— М.: Наука, 1994;
— Цивилизации. Вып. 1—4.— М.: Наука, 1992—1997;
— Яковец Ю. В. История цивилизаций. Учебное издание.— М.: ВлаДар, 1995;
— Яковец Ю. В. У истоков новой цивилизации.— М.: Дело, 1993.
Во-вторых, в учебной литературе практически не учитываются национально-специфические черты историко-экономического процесса, подчеркивается формационная предопределенность социально-экономических событий, что создает ложное впечатление равномерного, монотонного и равновесного развития экономики. Авторы постоянно силятся доказать, что Россия развивается "как все", что не соответствует действительности. Подчеркну, кстати, что и противоположный взгляд на российскую экономическую историю, как на бесконечную и исключительно самобытную цепь отклонений от всемирно-исторического вектора, не менее ошибочен.
Все это делает насущной задачу создания нового учебного пособия по истории экономики России, которое органически сочетает достижения формационного и цивилизационного подходов, сопоставляет общемировые тенденции и особенности национального развития, учитывает пределы действия собственно экономических законов, представляет единую картину исторического развития экономики*.
* Оптимальный объем курса для студентов — 36 часов: лекции — 18 часов, семинары — 18 часов. Форма контроля — зачет, предпочтительно в виде экономического сочинения. Оптимальный объем курса истории экономики России для магистрантов и аспирантов — 40 часов: лекции — 16 часов, семинары — 24 часа Форма промежуточного контроля — реферат.
Обычно, когда преподаватели в первый раз входят в аудиторию к только что принятым в вуз студентам, они начинают с того, что рассказывают, насколько важна их наука для будущей работы экономиста. Одни уверяют, что без умения применять современные методы математического анализа экономист не сможет решать элементарные хозяйственные задачи, другие,— что без знания психологии или социологии нельзя будет управлять коллективом, третьи обоснованно доказывают, что самой главной дисциплиной в системе экономического образования является экономическая теория. Нам, преподавателям истории экономики, казалось бы, невозможно этим похвастаться.
Нельзя же в самом деле уверять студента в том, что, если он не будет знать систему управления храмовым хозяйством в Древнем Египте или формы собственности на землю в период царствования Ивана Грозного, он не сможет эффективно трудиться в современной промышленной фирме или в банке.
1 Пушкин А. С. Романы. Повести.— М.: Московский рабочий, 1994.— С. 344. Наш предмет действительно относится к тому циклу экономических дисциплин, который имеет скорее просветительский, чем практический, прикладной характер. Наша главная задача — это расширение кругозора студентов, формирование общей экономической культуры молодого поколения. И хотя, на первый взгляд, наш предмет совершенно бесполезен, интерес к истории экономики никогда не гаснет среди читающей публики, а среди экономистов наша наука всегда вызывала обостренное внимание.
Еще в 1903 году выдающийся российский историк Е. В. Тарле отмечал особый интерес российской общественности к экономической истории. По его свидетельству, книги по истории народного хозяйства (так в то время назывался наш предмет) были наиболее читаемыми среди всей исторической литературы *.
Образованные люди, обладающие хотя бы элементарной экономической культурой, прекрасно понимают, что все сегодняшние экономические процессы, происходящие в стране и в мире, всего лишь — краткий миг в реке времени. В каждый данный момент мы выходим из прошлого и устремляемся в будущее. И, в определенной мере, все мы зависим и от прошлого, и, как это ни странно звучит, от будущего.
Если мы хотим сформулировать свои ожидания на будущее, мы невольно будем обращаться к прошлому. Там — наши корни, там — истоки наших достижений и провалов, там — причины многих великих открытий и не менее великих заблуждений.
Быть экономистом — и очень интересно, и очень ответственно. Вот как характеризует эту профессию великий Дж. М. Кейнс: "Экономист высшей пробы должен обладать редким сочетанием множества способностей.
Он должен обладать громадным объемом знаний в самых разных областях и сочетать в себе таланты, которые редко совмещаются в одном лице. Он должен — в известной мере — одновременно быть математиком, историком, государствоведом, философом. Он должен понимать язык символов и уметь выражать свои понятия и концепции словами.
Он должен уметь разглядеть в частном общее, одновременно держать в уме и абстрактное, и конкретное. Он должен изучать настоящее в свете прошлого во имя будущего. Ни одну сторону природы человека и его институтов экономист не должен полностью оставлять без своего внимания.
Он должен быть одновременно целеустремлен и объективен, беспристрастен и неподкупен, как художник, но вместе с тем иногда столь же близок к реальной жизни, как и политический деятель"**.
* См.: Тарле Е. В. Сочинения.— М., 1957.— Т. 1.— С. 300—302.
** Кейнс Дж. М. Альфред Маршалл, 1842-1924 //Маршалл А. Принципы экономической науки.— М.: Прогресс, 1993.— T.I.— С. 11—12. Задумайтесь, читатель, над этой характеристикой. И вникая в каждое ее слово, обратите внимание на то, что вам, будущему экономисту, почему-то надо быть еще и историком, вам предстоит "изучать настоящее в свете прошлого во имя будущего".
Многие выдающиеся экономисты, в том числе нобелевские лауреаты, с большим уважением относятся к историко-экономическим исследованиям. Назовем несколько имен: А. Смит, К. Маркс, Дж. С. Милль, А. Маршалл, И. Шумпетер, Василий Леонтьев, Милтон Фридман, Дж.
К. Гэлбрейт, Саймон Кузнец, Дуглас Норт. Все они — всемирно известные экономисты. И в российской традиции было глубоко осваивать эту науку.
М. И. Туган-Барановский, В. И. Ленин, Н. Д. Кондратьев — вот хотя бы три выдающихся имени, без которых немыслима отечественная экономическая наука.
Что мы изучаем?
Начну с того, что точно определить предмет нашей науки не так-то просто. Наука наша относительно молодая, развивающаяся (ей не более ста лет), и предмет ее не вполне устоялся. Более того, ее даже по-разному называют: одни, как мы с вами, историей экономики, другие экономической историей, третьи историей народного хозяйства, в прошлом веке ее называли историей хозяйственного быта.Послушаем, что по этому поводу говорят специалисты. Д. Я. Майдачевский обращает внимание на то, что в марксистском варианте история экономики не имеет отличного от политической экономии предмета. И. Шумпетер, подвергнувший критическому анализу экономические построения К. Маркса, особо выделял тот факт, что Маркс был первым экономистом высокого ранга, увидевшим и последовательно учившим других тому, как экономическую теорию можно превратить в исторический анализ, а историческое повествование в histoire raisonnee (обоснование истории фр.)*. Предмет истории экономики изучение развития способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, не выходит за рамки предмета политической экономии, оставляя за собой чаще нижний этаж способа производства развитие производительных сил в исторически определенных формах производственных отношений**.
В самом деле, когда вы читаете хотя бы первый том Капитала, вы обнаруживаете, что почти половина текста это мастерски подобранный исторический материал, с большей или меньшей достоверностью подтверждающий созданную Марксом теоретическую картину противоречий капиталистической экономики и буржуазного общества в целом.
Русский экономист П. П. Маслов отождествлял историю экономики с историей производительных сил, с формами их распределения и перераспределения***. Историк Д. М. Петрушевский понимал под экономической историей науку, воссоздающую хозяйственную эволюцию стран мира, внося в эту картину то общее, что можно наблюсти в эволюции каждой из стран... и отметая все индивидуальное. Иными словами, комментирует Д. Я. Майдачевский, перед наукой стоит задача определить характерные черты той или иной эпохи, соединить эти отдельные элементы в единое целое, но уже
* Шумпетер И. Капитализм, социализм и демократия. М.: Экономика, 1995.- С. 83-84.
** Майдачевский Д. Я. Теория развития хозяйства К. Бюхера и дискуссия о предмете экономической истории в русской историке-экономической литературе начала XX века // Историко-экономический научный журнал. ИркутскЧита, 1997. - №1.- С. 38.
***См. там же.
не в их конкретно-исторической, а в общеисторической определенности*.
Напротив, экономист П. Б. Струве видел задачу экономической истории в историческом истолковании систематических категорий политической экономии**. Принципиальный спор заключался в поисках ответа на вопрос:
кто кому служит история теории или теория истории. Думается, что сегодня здесь можно найти компромисс, согласившись с тем, что экономическая теория (политическая экономия) и история экономики две самостоятельные науки, развивающиеся во взаимном обогащении.
Выдающийся польский экономист Оскар Ланге, отдавший в свое время свою дань марксизму, решает проблему с завидной простотой. Он рассматривает политическую экономию, экономическую историю и конкретную экономику (а также статистику и экономическую географию) как экономические науки, или науки, трактующие об экономическом процессе. В противоположность политической экономии как науке теоретической экономическая история и конкретная экономика изучают развитие конкретных экономических процессов, происходящих в определенное время и в определенном месте: экономическая история в прошлом, конкретная экономика в настоящем. О. Ланге пишет: Изучение конкретных экономических процессов требует знания экономических законов, управляющих этими процессами. Поэтому экономическая история и конкретная экономика должны пользоваться результатами исследований политической экономии.
Одновременно они доставляют политической экономии знание конкретных экономических процессов, необходимое для того, чтобы теоретические обобщения политической экономии соответствовали действительности***.
Впрочем, поиск взаимосвязей и взаимодействий между историко-экономической наукой и политической экономией не единственный, да и не главный сюжет современных ученых.
М. П. Рачков один из самых интересных исследователей историко-экономических проблем России, создающий в наши дни действительно научную школу в Иркутске, строго различает экономическую историю и историю экономики, считая, что последняя есть структурная часть первой наряду с историей экономической политики и историей экономической мысли. Собственно история экономики есть объективный процесс экономического развития как он предстает перед исследователем в реально осуществленных исторических формах. Автор предлагает новый взгляд на экономическую историю России как научную дисциплину, которая до последнего времени ограничивалась по преимуществу историей народного хозяйства.
Она рассматривает историко-экономический процесс в единстве его объективной (история экономики) и субъективной (история экономической мысли и экономической политики) сторон, отображая тем самым неповторимый колорит национальной экономической жизни****. * Там же. С. 39.
** Там же- С. 40
*** Цит. по: Предмет экономической истории в современной литературе европейских стран социализма Научно-аналитический обзор. М ИНИОН АН СССР, 1978.- С. 25
**** Рачков М. П. Новая концепция экономической истории России // Вестник Иркутской государственной экономической академии, 1997.№11 С 19 Однако М. П. Рачков чрезмерно расширительно трактует предмет нашей науки: Экономическая история в новом ее понимании не есть история только народного хозяйства или только материального базиса общества; она охватывает жизнь всего общества в единстве и базиса и надстройки, и материального и духовного производства или, точнее, всю культуру общества, развивающуюся на принципе экономии низших форм человеческой деятельности в пользу высших ее форм, обеспечивающих цивилизационный прогресс*. Такая трактовка дает большую свободу творчеству, позволяет искать неэкономические факторы, воздействующие на экономику, но в то же время несколько размывает и предмет, и объект исследования нашей науки.
Н. И. Полетаева, белорусский автор, рассматривает проблему несколько иначе, различая в экономической истории:
экономическую историю различных стран, регионов, мира в целом (объектом изучения является экономические причины и последствия отдельных исторических событий, экономическая политика государств, классов);
историю народного хозяйства (объектами изучения являются эволюция способов производства, история хозяйственных механизмов, история отраслей хозяйства, история отдельных экономических процессов урбанизации, кооперирования, индустриализации; история экономических институтов налогов, цен, финансов и кредита, заработной платы);
историю экономической мысли (объектами изучения являются история экономических теорий, история отдельных теорий, история методов экономического анализа).
Что касается предмета экономической истории, то Н. И. Полетаева полагает, что можно говорить о предмете экономической истории в широком и узком смысле слова. В широком смысле предметом экономической истории является экономическое движение общества, особенности его изменений, трансформация закономерностей такого движения, их связь со всеми сторонами общественной жизни. В узком смысле это изучение хозяйственной деятельности народов различных стран, развития их производительных сил, смены способов производства**.
В отличие от М. П. Рачкова и Н. И. Полетаевой, я намеренно использую термины история экономики и экономическая история как синонимы, так как пока веских доказательств того, что это действительно серьезно различающиеся понятия, не представлено. Впрочем, ученые всегда могут договориться друг с другом по поводу той или иной дефиниции, как это делают математики или физики. Можно, например, признать, что это действительно две науки, которые исследуют один и тот же объект, но разными методами.
Скажем, С. Ф. Гребниченко, не считая тождественными эти понятия, предлагает различать их не столько по содержанию исследуемых объектов, сколько по инструментарию частнометодологического уровня. По мнению этого автора, экономическая история оперирует, по большому счету, методом (в его широком смысле), присущим науке economics, но прилагает его к ретроспективному анализу долговременных процессов, причем с целью позитивного создания на эмпирическом материале новых (или проверки
* Рачков М. П. Новая концепция экономической истории России: опыт научного отчета // Историко-экономический научный журнал. ИркутскЧита,
1997.-№ 1.- С. 59.
** Экономическая история зарубежных стран. Курс лекций/Под общ. ред.
В. И. Голубовича.- Минск: Экоперспектива. 1996.- С. 6-7.
поведения старых) экономических теорий и концепций. Как правило, основное (но не единственное) значение такого рода работ в использовании их результатов в повседневной практике принятия крупномасштабных управленческих и политических решений. История экономики же (то есть то, что у нас в историографии долгое время условно называют историей социально-экономического развития, историей народного хозяйства и иначе) оперирует методом (опять же в его широком смысле), характерным для собственно науки истории... Она преследует, главным образом, задачи выявления фона, условий, причин экономических событий, объяснения их последствий, отчасти аналитической реконструкции конкретных экономических процессов.
В ней если уж и привлекаются определенные устоявшиеся (в том числе и экономические) теории, то преимущественно как средство интерпретации конкретных исторических фактов, тенденций. История экономики, в отличие от экономической истории, видимо, аксиологически* не привержена и к столь выпуклой направленности на значимый для практического управления результат**.
Любопытно, что существует диаметрально противоположное мнение по поводу различий между историей экономики и экономической историей. И. М. Супоницкая пишет: Мировая экономическая историография находится сейчас на перепутье. В ней сложилось два основных направления: история экономики и экономическая история. В первом, характерном для англоязычных стран, преобладают экономисты.
Его возглавляет американская новая экономическая история. Инициаторами второго направления, тяготеющего к социально-экономическому анализу, являлись представители французской школы Анналов,
которые стали рассматривать экономическую историю в контексте истории общества.
Полагаю, что второе направление более перспективно... Понимание экономической истории России невозможно без понимания специфики развития ее цивилизации в целом, поскольку экономика в ней никогда не играла определяющей роли, развиваясь под влиянием государства. Французские историки поняли, что изучение средневековой экономической истории в понятиях современной экономической науки приведет к модернизации ее, а потому стали рассматривать ее через призму культуры средневековья, перейдя к проблемам ментальности***.
Вот, дорогой читатель, образчик того, как плохо слушают друг друга ученые. Два соседствующих в одной книжке автора вряд ли смогут договориться. Если для С. Ф. Гребниченко экономической историей занимаются экономисты, а историей экономики историки, то для И. М. Супоницкой, напротив, историей экономики занимаются экономисты, а экономической историей историки.
Вы запутались, читатель? Лучше все-таки считать эти термины синонимами.
Наконец послушаем еще одного автора, не считающего необходимым искать тесные и непосредственные связи истории экономики с теоретической наукой.
* Аксиологически здесь, по своей ценностной ориентации.
** Экономическая история. Обозрение. Выпуск 1 / Под ред. В. И. Бовыкина и Л. И. Бородкина. М..
Центр эконом. истории при ист. ф-те МГУ, 1996. С. 4647.
*** Экономическая история. Обозрение. Выпуск 1 / Под ред.
В. И. Бовыкина и Л. И. Бородкина М.' Центр эконом. истории при ист ф-те МГУ, 1996 С. 6465.
Вот что пишет М. Я. Лойберг: История экономики изучает происхождение и развитие различных типов хозяйства. Именно типов, а не общих законов развития экономики, поскольку открыть эти общие законы экономики до сих пор никому не удалось. У большинства народов, как известно, существуют различные типы экономики, которые с определенным основанием можно назвать цивилизациями. В нынешней России, например, функционируют государственные, частновладельческие, кооперативные, артельные индустриальные и аграрные хозяйства, современные супермаркеты сосуществуют с древними базарами и торговлей с рук, электрифицированные фермы с кочевым скотоводством и коллективной охотой на крупных животных.
Состояние экономики и определяется характером взаимоотношений между хозяйственными типами. При относительной гармонии между ними каждый тип хозяйства имеет возможность дальнейшего развития, и народ, естественно, выигрывает от этого. Но известно и насильственное вытеснение из экономики большинства сложившихся хозяйственных типов и установление полного господства одного из них.
В результате народное хозяйство развивается однобоко, деформируется образ жизни населения и в большинстве случаев народ, понеся колоссальные потери, снова возвращается на путь гармоничного развития хозяйства*.
Обратим внимание на основополагающую мысль, крайности в реализации которой довольно часто встречаются в литературе: никаких всеобщих универсальных законов экономического развития не существует. Основание для этого утверждения любопытное: раз мы (точнее, цитированный автор) их не знаем, значит их и не существует. А посему история экономики и не может претендовать на поиск каких-либо закономерностей.
Ведь нельзя искать то, чего нет. Каждый экономический организм соответствует с различной степенью приближения определенному типу хозяйства, который условно можно назвать цивилизацией. Их-то и должна изучать и систематизировать история экономики.
Систематизировать, вовсе не обязательно понимая, как они, эти типы, функционируют.
Мысли не новые. Во-первых, они уводят нас к старому труду выдающегося немецкого ученого Фридриха Листа Национальная система политической экономии (1841), в котором он резко выступил против космополитизма английских классиков А. Смита и Д. Рикардо. Как характерное отличие выдвигаемой мной системы, писал Лист, я утверждаю национальность.
Все мое здание основывается на природе нации как среднего члена между индивидуумом и человечеством**. Отрицая существование всеобщих и универсальных экономических законов, он предлагал исследовать прежде всего особенности национальной экономики, ставя перед собой практическую цель выработки рекомендаций для экономической политики. Так, апология свободы внешнеэкономической деятельности, содержащаяся в трудах А. Смита и Д. Рикардо, не соответствует национальным интересам Германии и ее молодой буржуазии.
Более того, эта апология прямо направлена против континентальной Европы и теоретически оправдывает английскую экономическую экспансию. Для Германии должна быть характерна иная экономическая политика, основанная на воспитательном протекционизме. * Лойберг М. Я. История экономики. Учебное пособие. М.. ИНФРА-М, 1997.- С. 4.
** Цит. по: Аникин А. В. Юность науки. М.: Политиздат, 1979. С. 312.
Если рассматривать внешнеэкономическую деятельность с точки зрения абстрактной теории, то, учитывая сравнительные преимущества*, Германия вовсе не должна развивать целые отрасли промышленности. Но национальные интересы могут быть выше чисто экономического интереса. Чтобы вовлечь в производство неиспользованные ресурсы, чтобы преодолеть отсталость, необходимо развивать отрасли, в которых производительность труда в данный момент ниже, чем за границей. Лист писал: Эту потерю стоимостей надо, следовательно, рассматривать лишь как цену за промышленное воспитание нации**.
Нация тем богаче и могущественнее, чем больше она экспортирует промышленных изделий и чем больше она импортирует сырья.
Вопреки мнению классиков, германское государство должно активно вмешиваться в экономику с целью создания единого общенационального рынка и защиты национальной экономики от конкуренции со стороны иностранных, прежде всего английских, предпринимателей.
Во-вторых, эта позиция в своих крайних проявлениях может привести к тому, что история экономики станет просто фактографическим справочником. А ведь стремление к обобщениям, поиск закономерностей должны быть присущи любой уважающей себя науке по определению. И, кстати сказать, если бы история экономики действительно смогла создать хороший каталог типов национальных хозяйств, показать их взаимодействия и взаимные переходы, это уже был бы значительный шаг к открытию закономерностей социально-экономического развития человеческого общества.
Но смогут ли сделать это ученые, заведомо отказавшиеся от самой идеи их (закономерностей) существования?
Если закономерности постепенно, но на время, исчезают из историко-экономических трудов в связи с отказом от формационной теории развития, то это вовсе не означает, что на другой методологической базе они никогда не будут открыты.***
Все это еще не так страшно для науки и образования. Существуют мнения похлеще. Некоторые авторы вообще отрицают познаваемость экономики, начиная с ее прошлого: Во-первых, при потенциальной многовариантности реализуется лишь один вариант, и принципиально невозможно просчитать и доказать, был ли он оптимальным. Можно лишь предполагать, принимая во внимание не поддающиеся количественному измерению политические, * Сравнительные преимущества в международной торговле закон, открытый Д. Рикардо. Каждая страна должна специализироваться на производстве и экспорте тех благ, которые она может изготавливать с относительно низкими затратами, и импортировать те блага, в производстве которых она несет сравнительно высокие издержки. Структура внешней торговли должна определяться сравнительными, а не абсолютными преимуществами.
** Цит. по: Аникин А. В. Юность науки. М.: Политиздат, 1979. С. 312.
Эта проблема весьма актуальна для современной России, структура экспорта и импорта которой оставляет желать лучшего.
*** Среди российских ученых, особенно старшего поколения, осталось немало ортодоксальных сторонников формационной доктрины. Они-то в своих трудах неизменно говорят о законах и закономерностях. Например, М. 3. Бор так определяет содержания науки, названной им История мировой экономики: Система знаний об общих закономерностях процесса генезиса, формирования и функционирования мировой экономики и специфики этого процесса в разных странах. Предметом же науки является исследование общих и локальных закономерностей становления и развития мировой экономики с учетом специфики отдельных стран. Бор М. 3. История мировой экономики: конспект лекций.
М.: Дело и Сервис, 1998.- С. 13. моральные, военные факторы. При оценке прошлого общественное мнение может склониться в любую сторону, которая представлена, к примеру, либо единственным монопольным мнением, либо большинством голосов, либо разоружающим красноречием. Во-вторых, сходные непреодолимые трудности возникают при ретроспективном анализе самого реализованного варианта развития, при выяснении вопроса, что на него действовало в большей, а что в меньшей мере, и все ли известно из того, что действовало.
В-третьих, в каждый момент невозможно охватить все хитросплетения текущего экономического развития.
Экономика как таковая абсолютная истина, и нам доступна лишь ее малая часть. Обладая лишь истиной относительной, мы употребляли в советскую эпоху всю мощь государственного аппарата для формирования процесса, масштабы, структура и характер которого нам не были ясны с самого начала. Именно здесь и кроется природа прошлых экономических ошибок*.
Узнай об этом студент раньше, он бы не стал поступать в экономический вуз. Что в нем делать, если сами ученые признают, что ничего не понимают в той науке, которой они занимаются? Успокою читателя: ученые нормальные люди, и им тоже присущи кокетство и своеобразный снобизм.
Как видим, не все так просто, как может показаться с первого взгляда. Но радует то, что споры вокруг предмета и даже названия науки лишний раз доказывают, что это живая, развивающаяся (и развивающая научную мысль учащихся) система знаний.
Что же делать учащемуся, к какому определению примкнуть, кому поверить?
Верить не надо никому. Надо постараться самому сформулировать определения, прийти к каким-то заключениям. Но сделаете это вы только тогда, когда овладеете большим массивом историко-экономических и теоретических знаний и сможете свободно манипулировать ими в своем сознании.
Бог вам в помощь!
А пока хочу предложить вам компромиссное определение предмета истории экономики.
В конечном итоге история экономики является наукой об экономической жизни людей в различных культурах и обществах, рассмотренной ретроспективно. Она, систематизируя факты экономической действительности, может выявлять и формулировать закономерности экономических аспектов человеческой деятельности и выдвигать на этой базе гипотезы развития человеческого общества.
Поскольку речь идет об экономической жизни, то в поле зрения экономиста-историка должен попасть весь процесс исторического развития общественного производства в конкретных формах отдельных стран в различные эпохи, экономическая политика государств, сдвиги, происходящие в развитии производительных сил.
Что уже сделано?
Как бы мы скептически не относились к перспективам рыночного реформирования, продвижение к рыночной системе уже началось. Проследим основные способы этого продвижения и обозначим некоторые результаты.Еще при М. Горбачеве, в декабре 1990 года, в России был принят Закон о предприятиях и предпринимательской деятельности, который разрешал учреждать различные формы частных, корпоративных и паевых предприятий. Закон создавал достаточные юридические основания для развертывания частнопредпринимательской деятельности, но экономических основ пока создано не было.
В январе 1992 года были либерализированы цены. Цены на большинство товаров и услуг были отпущены на рыночную волю. С одной стороны это была смелая мера, способствовавшая быстрой рыночной выучке участников производственного процесса.
Но с другой стороны эта была очень неосторожная мера. Ведь советская экономика была жестко монополизированной. В результате рыночную ценовую свободу получили монополии, которые по определению могут назначать цены, в отличие от фирм, функционирующих в конкурентной среде, и способных лишь приспосабливаться к уже имеющимся ценам.
Результат не замедлил сказаться. Цены подскочили в 2000 раз в течение года. Зарплата в то же время выросла не более, чем в 20 раз.
В России появился новый враг № 1 инфляция.
Рост цен происходил на фоне жестких ограничений (рестрикций) денежной массы. Государству, предприятиям и населению в буквальном смысле слова нечем было платить за потребляемые товары и услуги. Начался длительный и непреодоленный до 1998 года процесс неплатежей. Внук большевика, сын коммуниста, Егор Гайдар по большевистски решил проблему лишних денег у населения: он их просто конфисковал с помощью инфляции.
Вклады граждан в Сберегательном банке не были индексированы и пропали, деньги, находящиеся на руках мгновенно обесценились. Народ, ради которого, как говорили, осуществлялась реформа, был просто ограблен. Правда, правительству и Центральному Банку России приходилось принимать компромиссные меры, чтобы как-то снизить степень финансового ужесточения. Так, в июле 1992 года ЦБ РФ распорядился предоставить госпредприятиям льготные кредиты на погашение задолженности. Иначе говоря, государство санкционировало все возросшие издержки предприятий и поставки мало кому нужной продукции.
Но через несколько месяцев неплатежи возникли вновь.
Борьба с инфляцией велась и ведется сейчас самым простым способом ограничением денежной массы в обращении. С одной стороны это действительно привело к падению темпов инфляции, но с другой к резкому сокращению инвестиций в реальный сектор. Нельзя же, в самом деле, вкладывать в производство то, чего нет.
Хотя теоретически считалось, что победа над инфляцией автоматически приведет к росту инвестиционной активности. Возможно, что когда-нибудь это и произойдет, но в 1998 году инвестиции продолжали находиться в состоянии глубокой заморозки.
В 1992 году был сделан еще один решительный шаг на пути рыночных реформ: проведена массовая приватизация государственной собственности. То, что без приватизации невозможно создать полисубъектную экономику, не вызывает сомнений, поскольку речь идет о рыночной реформе. Но формы осуществления приватизации могут быть различными. В России был выбран способ бесплатной ваучерной приватизации. Рыночная экономика создавалась нерыночными методами.
Ваучерная приватизация была названа ее идеологом и реализатором А. Б. Чубайсом народной приватизацией. Однако народ с самого начала довольно скептически отнесся к идее приватизации. Уже при проведении самой операции приватизации в прессе публиковались статьи о том, что народ правильно воспринял идею и практику приватизации, и потому она проходит без социальных эксцессов. Но думается, что большинство граждан отнеслись к операции просто равнодушно, заведомо зная, что в рыночной экономике собственником не может быть народ. В самом деле, слишком странной выглядела бы народная частная собственность , на основе которой страна двинулась к рынку.
В результате произошло то, что и должно было произойти: государственная собственность оказалась в руках тех, кто имел деньги либо сумел конвертировать управленческую власть в собственность. В советские времена деньги были или у крупных менеджеров, директоров предприятий, или у государственных чиновников, распоряжавшихся государственными финансовыми ресурсами, или, наконец, у криминальных структур, часто блокировавшихся с теми и другими. Собственно, так оно и было задумано.
Приватизацию проводили люди очень образованные, прекрасно представлявшие ее последствия и откровенно признававшиеся в необходимости найти в России эффективного собственника. Правда, они не учли особый менталитет новых русских собственников средств производства. Мало кто из них захотел или смог проявить себя в качестве предпринимателей индустриальной цивилизации. Даже если у них и были деньги, практически никто, за исключением единиц, не начал осуществлять производственные инвестиции. Им надо было сначала насладиться своим богатством.
Видимо, вложения в реальный сектор удел будущих поколений российских предпринимателей. В результате произошел обвал инвестиционной деятельности. Государство уже не могло ничего вкладывать, а частный собственник не хотел этого делать. Многие сочли более надежным и эффективным для себя вывоз капитала.
Экономика стала двигатьсяпо замкнутому кругу: нет инвестиций нет прибыли нет накоплений нет инвестиций.
Несомненным успехом реформаторов было создание рынка жилья благодаря приватизации (фактически бесплатной) государственного жилищного фонда. Правда и здесь не обошлось без социальной несправедливости. Владельцы комфортабельного современного жилья стали собственниками хороших квартир, а у кого были старые развалюхи, те их и присвоили.
У кого же ничего не было, тот ни с чем и остался. Теперь в России жилье не дают, теперь жилье покупают. Те у кого есть деньги.
У кого же денег нет не покупают. Рынок прост, но жесток. Осталась нерешенной самая загадочная проблема российской экономики земельная. Земля, в принципе, должна стать товаром, раз уж мы идем к рынку. Но что-то сдерживает законодателя. Видимо, историческая генетика.
Государственная Дума, несмотря на неоднократные протесты президента страны, весной 1998 года приняла закон, который фактически запрещает свободную продажу и куплю сельскохозяйственных угодий. Не думаю, что Думу следует укорять за это. Ведь это российская Дума, а в России земля никогда не была объектом свободных рыночных отношений.
Что касается надежд на фермерское хозяйство, то они во второй раз в XX веке не оправдались: сельское хозяйство продолжает оставаться в глубоком кризисе.
Спад производства, естественно, привел к явной и скрытой безработице, к падению жизненного уровня народа и к обострению борьбы трудящихся за свои права. Правительству никак не удается успокоить народ. В 1998 году протесты трудящихся приняли крайние формы: голодовки, блокирование железных и шоссейных дорог, марши и демонстрации буквально потрясли страну. Вспомнили о своей функции зашиты прав трудящихся профсоюзу. Правда, как уже было сказано, пока борьба трудящихся не стала классовой, она направлена преимущественно против государства, но ждать осталось недолго.
Хотя свою роль может сыграть инстинкт самосохранения истеблишмента, и он вовремя примет меры по своему спасению.
Цивилизационный подход
Начнем с того, что никто не знает, что такое цивилизация! Сколько исследователей, столько и мнений. Тем интереснее для ученых, преподавателей и учащихся.Вот как определяется понятие цивилизация в одном из философских словарей. Цивилизация (от лат. civilis гражданский, государственный), 1) синоним культуры. В марксистской литературе употребляется также для обозначения материальной культуры.
2) Уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры (античная цивилизация). 3) Ступень общественного развития, следующая за варварством (Л. Морган, Ф. Энгельс)*.
Как видите, дорогой читатель, выбор большой, так что здесь открывается большой простор для творчества. И для недоразумений.
Первоначально термином цивилизация', известным еще с XVIII века, обозначали определенный уровень развития общества, наступающий после эпохи дикости и варварства. Так строили свое исследование этапов развития человечества выдающийся американский историк и этнограф Льюис Морган и Фридрих Энгельс. Цивилизация, с их точки зрения, появилась вместе с письменностью, городами, общественными классами и государствами.
Любопытно, что одни философы, оптимистично настроенные, связывают цивилизацию с совершенствованием нравов, законов, науки, искусства, философии. А другие, исторические пессимисты, считают, что цивилизация это конец развития культуры, упадок, закат. Освальд Шпенглер свою главную книгу о европейской цивилизации даже назвал Закат Европы (1918).
Несмотря на такое разнообразие определений и понимания содержания цивилизации, всех исследователей сторонников цивилизационного подхода к истории (в том числе экономической) объединяет отрицание единства человеческого общества и, соответственно, всеобщей человеческой истории. В лучшем случае они готовы рассматривать историю отдельных культурно-исторических типов обществ вне связи их друг с другом. Арнольд Тойнби нашел в истории 6 основных типов цивилизаций, О. Шпенглер 8, а крупный российский историк Н. Я. Данилевский 13.
На Н. Я.Данилевском и остановимся.
Отрицая деление истории на древнюю, средневековую и новую, Данилевский пишет: Естественная система истории должна заключаться в различении культурно-исторических типов развития как главного основания ее деления от степеней развития, по которым только эти типы (а не совокупность исторических явлений) могут подразделяться.
Отыскание и перечисление этих типов не представляет никакого затруднения, так как они общеизвестны... Эти культурно-исторические типы, или самобытные цивилизации, расположенные в хронологическом порядке, суть:
1) египетский, 2) китайский, 3) ассиро-вавилоно-финикийский, халдейский, или древнесемитский, 4) индийский, 5) иранский, 6) еврейский, 7) греческий, 8) римский, 9) новосемитский, или аравийский, и 10) германо-романский, или европейский. К ним можно еще, пожалуй, причислить два американские типа: мексиканский и перуанский, погибшие насильственной смертью и не успевшие совершить своего развития.* Россия для Данилевского это особый, тринадцатый, тип общества.
Определив предмет своих изысканий, Н. Я. Данилевский предлагает вниманию читателей законы исторического развития, вытекающие из группировки его явлений по культурно-историческим типам:
* Философский энциклопедический словарь.- М.: СЭ, 1983. - С. 765. Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.
Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.
Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных, цивилизаций.
Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию или политическую систему государств.
Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу*.
Исходя из собственного определения культурно-исторических типов обществ и законов их развития, Н. Я. Данилевский наотрез отказывается искать что-то общее между российской цивилизацией и Европой.
Всякое старание связать историческую жизнь России внутреннею органическою связью с жизнью Европы постоянно вело лишь к пожертвованию самыми существенными интересами России* вот главное убеждение Данилевского, ради которого он и писал свою книгу.
Россия, по его мнению, самая устойчивая страна на континенте: В отношении к общественно-экономическому строю Россия составляет единственное обширное государство, имеющее под ногами твердую почву, в котором нет обезземеленной массы, в котором, следовательно, общественное здание зиждется не на нужде большинства граждан, не на необеспеченности их положения, где нет противоречия между идеалами политическими и экономическими. Условия устойчивости строя заключаются в крестьянском наделе и общинном землевладении***.
Кстати сказать, противопоставления Востока Западу, Европы России, Старого Света Новому весьма характерны и для современных цивилизационных исследований. Так, Сэмюэл Хантингтон пытается выяснить, что именно выделяет западный мир и делает его отличным от мира восточного, включающего в себя и Россию. Его аргументы вполне отражают действительность.
Что именно делает Запад западным, спрашивает Хантингтон, и сам же отвечает: прежде всего, классическое наследство, в том числе греческая философия и рационализм, римское право, латынь и христианство. *Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991.-87-88.
**Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. С. 106.
***Там же. С. 491492.
Западное христианство. На протяжении большей части своего первого тысячелетия то, что называется сейчас Западной цивилизацией, называлось Западным христианским миром, и это отличало западные христианские народы от турок, мавров, византийцев и других народов. Разделение западного христианства на католицизм и протестантизм тоже отличительная черта западной истории.
Европейские языки романской и германской групп, при этом языками международного общения были латынь, французский, в XX веке английский.
Разделение духовной и светской власти в отличие от восточных цивилизаций (за исключением индийской) и даже православной, где Бог младший партнер государя.
Господство закона (при известных ограничениях в период абсолютизма XVIXVII веков).
Социальный плюрализм и гражданское общество. Большинство западноевропейских обществ включало в себя относительно сильную и автономную аристократию, зажиточное крестьянство и небольшой, но значительный класс купцов и торговцев. Мощь феодальной аристократии была особенно важна с точки зрения ограничения способности абсолютизма укорениться в большинстве европейских стран.
Этот европейский плюрализм резко контрастирует с нищенским положением гражданского общества, слабостью аристократии и силой централизованных бюрократических империй, которые существовали в то же самое время в России, Китае, странах, находящихся под властью османской империи, и в других незападных обществах.
Представительная власть с тысячелетней историей (опять же при ограничениях периода абсолютизма) и самоуправление городов, то есть автономия на местном уровне.
Индивидуализм.
Если рассматривать все эти факторы в отдельности, то ни один из них не будет уникальным для Запада. Но их сочетание уникально, и именно оно придало Западу его отличительные особенности... Они также выработали приверженность индивидуальной свободе, которая сейчас и отличает Запад от других цивилизаций.
Хантингтон без обиняков предупреждает читателей, что внешние атрибуты западного мира, перенимаемые восточными народами, в том числе народами России, никак не сделают их европейцами или американцами. Ведь сутью культуры являются язык, религия, ценности, традиции и обычаи. Если русские пьют кока-колу, это вовсе не означает, что они мыслят подобно американцам*.
Прекрасный анализ, имеющий непосредственное отношение к нашей теме, ведь экономика является частью национальной культуры. Как жаль, что об этом не догадывался, например, Петр I, который наивно думал, что если сбросить кафтаны и надеть сюртуки, то Россия сразу станет Европой.
А натужные стремления российских правителей войти в европейский дом? Разве они не утопичны? Надо только взглянуть на географическую карту и сразу станет ясно, что мы в этот дом просто не поместимся.
Да нас не особенно и приглашают...
Вернемся однако к Н. Я. Данилевскому. Он был настолько убежден в своей правоте, что позволил сделать прогноз, к сожалению, не сбывшийся. Русскому
* Хантингтон С. П. Запад уникален, но не универсален // Мировая экономика и международные отношения (МЭиМО), 1997. № 8. С. 8487. человеку присущи умение и привычка повиноваться, уважение и доверие квласти, отсутствие властолюбия, невмешательство в то, в чем некомпетентен. Эти свойства русского народа составляют внутреннюю причину того, что Россия есть едва ли не единственное государство, которое никогда не имело (и, по всей вероятности, никогда не будет иметь) политической революции, то есть революции, имеющей целью ограничение размеров власти, присвоение всего объема власти или части ее каким-либо сословием или всею массою граждан, изгнание законно царствующей династии и замещение ее другою*.
Сказано красиво, но неверно. Как видим, и цивилизационная доктрина в своих прогностических потугах немногим отличается от доктрины формационной. Прогнозы удаются разве только в тех случаях, когда ученые уже наблюдают некие цивилизационные изменения хотя бы в зародышевой форме.
Если Алвин Тофлер говорит о трех цивилизационных волнах в истории человечества: аграрной, индустриальной и технотронной, а Дениэл Белл о доиндустриальной, индустриальной и постиндустриальной цивилизациях, то это уже не вполне прогноз, а тонкие и реалистические наблюдения.
Вообще прогнозы дело неблагодарное. Особенно краткосрочные. Иной раз авторы доживают до сроков, определенных в их прогнозах, и, если оказываются неправы, им приходится оправдываться. То ли дело прогнозы на отдаленное будущее! Во-первых, уже не с кого будет спросить, а во-вторых, вряд ли кто и вспомнит, разве только въедливый историк поиронизирует по поводу наивности ученых прошлых столетий.
Но еще более приятное занятие прогнозировать прошлое, то есть обнаружить в истории то, чего никто не смог увидеть до тебя, и объяснить известные же последующие события новыми причинами, тобою открытыми.
Очень интересно в такой ретропрогностической истории работает А. С. Ахиезер. Отказавшись от экономической детерминации исторических событий, он, в рамках цивилизационной концепции, нашел иные, а именно нравственные, причины общественного развития в России. История России представляет собой циклический процесс, в основе которого лежит движение массовых нравственных идеалов... Всего с момента установления государственности общество прошло два полных цикла.
И есть основания считать, что сегодня мы живем в начале третьего**. Эти циклы выглядят следующим образом (табл. 3).
Причем же здесь экономика, спросит читатель, если речь идет о нравственности. Тут-то и спрятан секрет популярности цивилизационного подхода. Сторонники этого направления исторической и экономической мысли стараются расширить тематику исследования, не упустить ни одного фактора, способного воздействовать на экономику и особенно на экономическую политику. И если вы внимательно взгляните на таблицу А. С. Ахиезера, вы увидите неожиданную связь между нравственностью и экономикой.
Кстати, в марксистской формационной концепции эта связь тоже не отрицалась, но экономические факторы представлялись в качестве детерминант нравственности. * Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991.-С.488.
** Модернизация в России и конфликт ценностей. М.: ИФРАН, 1994. С.230-231 Таблица 3. Циклическое развитие России, по А. С. Ахиезеру Здесь же причиной становится нравственность, а экономика следствием. Функциональные и каузальные зависимости оказались обратными. Кто же прав? У меня, человека компромиссного, ответ готов: оба!
Ибо в истории можно действительно найти факты, подтверждающие обе точки зрения. Все зависит от того, что именно хочет доказать тот или иной автор. Да и в экономической теории давно уже существует целое направление, о котором мы имели случай упоминать,институционализм, которое пользуется цивилизационной методологией еще со времен Т. Веблена и Дж.
Коммонса. У чистых историков методологию, близкую к цивилизационной, предложил Л. Н. Гумилев. Исследуя жизненный цикл 40 индивидуальных этносов, он вывел кривую этногенеза, которая длится около полутора тысяч лет и включает 8 фаз развития. Фазы различаются по численности и результативности действий пассионариев активных, самоотверженных личностей.
Однако само их распространение связывается со сгустками космической энергии, то есть первоисточник исторического прогресса оказывается вне человека*.
* Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. М.: Танаис ДИДИК, 1994. У нас же, читателей, остается свобода выбора. А возможность выбора и есть свобода.
Думается, что интерес к цивилизационной точке зрения (а может быть, и мода на нее) есть результат кризиса формационной теории, своеобразная реакция на утрату открытых было универсальных законов движения общества. Цивилизационный подход имеет некоторые преимущества перед какими-либо иными подходами: он выясняет специфику стран, регионов, народов и наций, исторических периодов; он утверждает многовариантность исторического процесса, позволяет сравнивать друг с другом различные цивилизации; он возвращает в экономическую науку неэкономические факторы развития, в том числе духовные, нравственные и интеллектуальные*.
Но у цивилизационного подхода, особенно в его крайних ортодоксальных формах, есть свои недостатки: неопределенность критериев при выделении цивилизаций и при определении степени развитости той или иной цивилизации; невозможность определить направление движения цивилизации при неявном признании прогрессивности этого движения; преувеличение возможностей отдельных личностей изменять ход истории. Даже само определение содержания цивилизации столь неопределенно и разнообразно, что трудно сделать выбор. Вот несколько образцов определений:
А. С. Ахиезер: цивилизация основная типологическая единица человеческой истории. В основе типологии лежит практическое и духовное отношение человека к самому себе, к своему развитию, то есть уровень рефлексии, что выражается прежде всего в способности к самоизменению**.
Л. И. Семенникова: цивилизация это сообщество людей, имеющих сходную ментальность, общие основополагающие духовные ценности и идеалы, а также устойчивые особые черты в социально-политической организации, экономике, культуре***.
Ю. В. Яковец различает мировые и локальные цивилизации. Мировые цивилизации этап в истории человечества, характеризующийся определенным уровнем потребностей, способностей, знаний, навыков и интересов человека, технологическим и экономическим способом производства, строем политических и общественных отношений, уровнем развития духовного воспроизводства; по сути дела речь идет о сверхдолгосрочном (многовековом) историческом цикле.
Смена мировых цивилизаций выражает поступательное движение исторического прогресса, саморазвитие человечества. Локальные цивилизации выражают культурно-исторические, этнические, религиозные, экономико-географические особенности отдельной страны, группы стран, этносов, связанных общей судьбой, отражающих и преломляющих ритм общеисторического прогресса, то оказываясь в его эпицентре, то удаляясь от него. Каждая локальная цивилизация имеет свой почерк, свой ритм, более или менее синхронизированный с ритмом мировых цивилизаций****.
* История России (Россия в мировой цивилизации) / Под ред. А. А. Радугина. М.: Центр, 1997.- С. 25-26.
** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурный словарь). М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- Т. 3.- С. 436.
*** Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. 2-е изд. Брянск: Курсив, 1966.
С. 26.
**** Яковец Ю. В. История цивилизаций. Учебное издание. М.: ВлаДар, 1995.
С. 54.
Не смея комментировать подробно определения Ю. В. Яковца, сделаю предположение, что его мировые цивилизации мало чем отличаются от марксистской общественно-экономической формации, а локальные цивилизации от культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского.
Для марксистов формация это общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером*. Только марксисты твердо придерживаются идеи о том, что каждой формации соответствует присущий ей способ производства как исторически определенное единство производительных сил и производственных отношений, а также политических, юридических, национальных, семейных, идеологических проявлений общественной жизни. Что такое общество, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей.
Свободны ли люди в выборе той или иной общественной формы? Отнюдь нет, писал К. Маркс. Возьмите определенный уровень развития производительных сил людей, и вы получите определенную форму обмена (commerce) и потребления.
Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов, словом, определенное гражданское общество. Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества**.
Сравните определения К. Маркса и Ю. В. Яковца и убедитесь, что здесь больше лексических, чем содержательных различий. То же самое можно сказать по поводу локальных цивилизаций, если сравнить с оп ределением Данилевского, считавшего, что главное должно состоять в отличении культурно-исторических типов, так сказать, самостоятельных, своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития*.
Что же теперь делать нам, признавать или не признавать цивилизационный подход к истории экономики? Несомненно, признавать! Но при этом все же нужно договориться о терминах. В этой книге я буду различать доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную цивилизации и соответствующие им эпохи.
В учебных целях я предельно упростил содержание этих терминов, дабы не вызывать разночтений. Нетрудно заметить, что мое понимание цивилизаций практически идентично точке зрения Д. Белла.
Доиндустриальная цивилизация это общество, находящееся на аграрной стадии развития, когда основной отраслью производства является сельское хозяйство, поглощающее подавляющее число работников, земля является главным объектом собственности, а землевладельцы ведущей социально-экономической и политической силой общества.
Индустриальная цивилизация, соответственно, это общество, находящееся на промышленной стадии развития, когда основной отраслью производства становится крупная индустрия, организованная преимущественно в форме корпораций, промышленный и финансовый капитал является главным объектом собственности, а собственники капитала ве * Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 6. С. 442.
** Там же. Т. 27. С. 402.
*** Данилевский Н Я Россия и Европа М Книга, 1991 С 85
дущей социально-экономической и политической силой общества.
Постиндустриальная цивилизация это современное общество самых развитых социально-экономических систем, в котором главной отраслью производства становится сфера услуг, ведущую роль приобретает наука и образование, главным объектом собственности выступает информация, а ведущей силой общества ученые и профессиональные специалисты*.
Если очень захотеть, то можно увидеть, что формационная теория вполне корреспондирует с цивилизационной концепцией, а обе эти доктрины могут быть синтезированы в одну. Этот гипотетический синтез можно увидеть в табл. 4.
Естественно, в истории не все так схематично, но все-таки таблица показывает, что между двумя концепциями нет китайской стены. * Если у читателя возникнет подозрение, что определение постиндустриального общества слишком утопично, пусть он вспомнит судьбу Билла Гейтса, создателя Microsoft Современная постиндустриальная цивилизация способна вернуть долг трудящимся за тысячелетия их эксплуатации, обеспечивающей прогресс Этот долг уже возвращается посредством роста благосостояния граждан, относительной свободы личности, социальных гарантий трудящимся Нам, гражданам России, очень хочется считать себя европейцами. И в истории экономики мы тоже пытаемся найти факты, доказывающие, что Россия развивалась как все. Таких фактов очень много. Но основная их масса относится к очень древним, так сказать, археологическим периодам нашей истории.
Архаичные сообщества людей в дописьменной истории России действительно жили и трудились так же, как и на территории, скажем, южной Азии, Центральной Европы или Латинской Америки. Все этапы первобытной родоплеменной истории Россия прошла вполне закономерно. Люди, населявшие нашу территорию, выдержали борьбу с природой, успешно осуществили неолитическую революцию, перейдя от добывающего к производящему хозяйству, организовались в племенные сообщества и к моменту появления первых письменных свидетельств о народах славянских, угро-финских, тюркских, населяющих огромные пространства от Онежского и Ладожского озер до низовий рек Прут, Днестр, Южный Буг, от Карпат до Оки и Волги, а эти сведения относятся к VI веку нашей эры, уже вполне были готовы к тому, чтобы вступить на путь цивилизационного развития.
Но на этом единство с остальным миром и завершается.
Нет, Россия не сошла с мировой трассы социально-экономического прогресса, она двигалась в том же направлении, но своими неизведанными путями. Если в мире механики тела движутся из точки А в точку Б не по проторенной трассе, то маршруты и конфигурации движения могут быть самыми неожиданными. Одни стремятся двигаться по прямой линии, а другие зигзагообразно, окольными путями, попадая в тупики и возвращаясь назад.
Если это тело живое существо, то вполне возможно, что сложная конфигурация пути определяется жаждой познания, любопытством, поиском лучшей доли, протестом против предопределенности направления движения. Наконец, прямой путь может быть невозможен из-за особенностей ландшафта, климата, наличия преград в виде других живых субъектов и их объединений, которые оказались впереди и перекрыли дорогу.
Россия и ее экономика, двигаясь по трассе цивилизационного развития, действительно шли своим, не европейским (да и не азиатским) путем. Чем же отличалась Россия, Русь от Европы?
1. Европа к VI столетию это территория, на которой господствовали народы романо-германской группы, сильно отличающиеся и по языку, и по менталитету, и по технико-технологическим способам сельскохозяйственного производства от племен славянских и угро-финских.
2. Европа не раз в своей истории оказывалась объединенной под крышей относительно единого государственного образования во главе с государем германского происхождения. Вспомним хотя бы франкского* императора Карла Великого, объединившего в 768814 годах в одно государство * Уверен, что мой читатель это знает, но на всякий случай напоминаю, что франки германское племя
огромную территорию, на которой сегодня размещены Франция, Германия,Италия, Бельгия, Голландия. У восточных славян, будущих русских, государственные объединения происходили на собственной этнической основе. История этих объединений практически не была связана с процессами, в том числе экономическими, происходящими в Западной и Центральной Европе.
И то обстоятельство, что и в нашей стране, с определенным лагом, все равно происходили некоторые социально-экономические преобразования, аналогичные европейским, только доказывает наличие каких-то закономерностей движения, которые реализуются у разных народов, но независимо от интенсивности их общения.
3. России не коснулась, или коснулась в минимальной степени, бенефициальная революция, создавшая некое европейское иерархическое единство. Поместье, российская форма бенефиция, условного феодального земельного владения за службу государю-сюзерену, появилось совсем в другую эпоху. Первое упоминание об условном земельном владении относится к 1328 году, времени княжения Ивана Калиты, тогда как в Европе это событие относится к VIII столетию.
4. Россия не попала по ряду обстоятельств в единую семью христианских народов Европы, объединенных католичеством. В этой связи Европа и Русь часто противопоставлялись в истории как враждебные силы, чему были совершенно объективные причины не только социально-экономического, но и, как видим, религиозного свойства*. Характерно, что и протестантская революция, начавшаяся в Европе в 1517 году, практически не затронула Россию и считалась европейской экзотикой.
5 Не морализируя на этот счет, упомянем еще и то, что в России не было процессов, аналогичных европейскому Ренессансу, здесь не возникло идеалов свободной мысли, самоценности человеческой личности, стремления к политической свободе.
6. Наконец, Россия не знала и коммунальной революции, провозвестницы перехода к буржуазной социально-экономической системе. В Европе же города стали добиваться вольности различными путями еще в XIXII веках.
Сказанного достаточно для того, чтобы понять: экономическая история России не может быть тождественна экономической истории Европы. Хотя мы шли туда же, но по-своему. Это не означает, что экономика России была абсолютна закрыта для Европы.
Нет, Россия была связана с миром, западным, южным и восточным, довольно интенсивными торговыми отношениями, политическими союзами, династическими браками, личными контактами отдельных людей. Россию знали, порой побаивались, иногда пытались завоевать и даже уничтожить*, но никто не смог изменить особого национального характера ее экономики, даже если менялась внешняя атрибутика жизни людей на бытовом уровне. * Католицизм не мешал европейским народам уничтожать друг друга в бесконечных войнах, но все же это была, так сказать, внутрисемейная борьба Россия же, держава православная, воспринималась в Европе как другая, внеевропейская враждебная сил
** Амбиция уничтожения России возникала чаще у воинственных правителей Запада, а не Востока Во всяком случае, татаро-монгольские завоеватели, превратив русский народ в данников, такой цели перед собой не ставили.
Для чего мы изучаем историю экономики?
Круг интересов экономистов-историков велик. На международных конгрессах по экономической истории, которые собираются с 1960 года, рассматриваются проблемы экономического роста, циклов конъюнктуры, индустриализации и урбанизации, аграрной истории, генезиса и развития капитализма, демографии, эволюции производственных структур,* Федоров В., Бойко С. Природа экономических ошибок//Независимая газета, 1994, 4 января. С. 4 общественных институтов и самого человека homo economicus, методологии истории экономики. В последние три десятилетия усиленно развивается новая ветвь историко-экономической науки клиометрика*, предполагающая применение эконометрики в экономической истории: изучение истории с использованием современных математических методов обработки данных и их анализа.
Клиометрика, пишет американский ученый Сэмуэль Уильям-сон, это применение экономической теории и количественных методов для описания и объяснения исторических процессов и явлений в сфере экономического развития. Клиометристы часто используют обширные массивы данных, которые историки считают непригодными к использованию, неинтересными или не относящимися к описанию прошлого. Клиометристы склонны к дедуктивному анализу, почему то или иное экономическое событие имело место, тогда как более традиционных экономических историков больше занимает описание того, что случилось*.
Чего же добиваются ученые, изучая историю экономики?
Во-первых, это просто интересно (тому, кто интересуется экономикой или вообще чем-либо интересуется). История экономики расширяет кругозор экономиста-профессионала, делает его более культурным, интеллигентным и интересным человеком. Вовсе не обязательно знать факты для подтверждения какой-либо теории или амбициозно намереваясь создать новую теорию.
Их надо просто знать. Ведь в истории факт имеет самодовлеющую ценность. Исследователи умеют время от времени находить в прошлом что-нибудь этакое, что может в корне изменить наше представление об истории.
Вряд ли неспециалист знает, что, скажем, первые частные банки появились в VII веке до Р. X. в Нововавилонском царстве, то есть 2700 лет назад. Сам по себе факт интересен, особенно в свете наших школьных представлений о господстве натурального хозяйства в эпохи, предшествовавшие капитализму. Этого уже достаточно. Но когда мы вдруг узнаем, что первый частный коммерческий банк в России был создан только в 1864 году, у нас возникают кое-какие невеселые мысли по поводу пресловутой отсталости России. Однако не будем торопиться с размышлениями о нашей отсталости.
Это еще надо проверить. Очень может быть, что Россия просто не нуждалась в этом весьма мощном институте рыночной экономики, обходилась без него Однако история все-таки может понадобиться, во-вторых, для исторической иллюстрации экономических теорий, подтверждения их верности, или для исторической критики теоретических построений, когда факты опровергают те или иные теоретические постулаты. Наконец, исторические факты, хорошо изученные, систематизированные и проанализированные могут стать основанием для создания новых экономических теорий.
Впрочем, факты бывают весьма коварными, если с ними обращаться вольно или с корыстными целями. Фактов в истории так много, что, проведя определенную селекцию, можно доказать с их помощью что угодно. Можно, например, в русской истории обнаружить постоянное обострение классовой борьбы между феодально зависимыми крестьянами и землевладельцами, а можно найти десятки опубликованных фактов компромиссной и даже дружес- * Клио муза истории в древнегреческой мифологии.
** Экономическая история. Обозрение. Выпуск 1/Под ред. В. И. Бовыкина и Л. И. Бородкина. М.: Центр эконом. истории при ист. ф-те МГУ, 1996.
С. 78. кой формы общения между помещиками и крепостными. Можно восстание Емельяна Пугачева охарактеризовать как великую крестьянскую войну за права человека, за землю и волю, а можно как реакционное выступление, направленное против прогрессивных преобразований Екатерины Великой. При этом вовсе не обязательно обманывать читающую публику.
Порой такие невинные шутки происходят непроизвольно, из-за априорно сформулированных теоретических выводов, которые возникли не в результате исследования исторических фактов, а еще до того, как исследователь приступил к социально-экономическому материалу. Тогда и возникает соблазн селекции. Ученый будет скрупулезно указывать источники, из которых почерпнуты факты, тщательно цитировать своих предшественников, добросовестно составлять таблицы и графики.
В результате сложится впечатление, что автор абсолютно объективен. И никому не будет известно, что ученый может при всем этом просто замалчивать факты, доказывающие иное, но проигнорированные или просто не замеченные автором из-за психологической настроенности на готовые выводы*.
В русской истории такого рода казусы случались сплошь и рядом. Скажем, экономисты, принадлежавшие к западническому или славянофильскому лагерям спорили друг с другом, вооружившись достоверными фактами. Но при этом одни доказывали необходимость капиталистического развития России по европейским образцам, другие настаивали на самобытности, самостийности и некапиталистичности страны. Случалось, что один и тот же автор пересматривал свои взгляды в зависимости от ситуации.
Например, В. И. Ленин в самом конце XIX столетия написал прекрасную историко-экономическую книгу Развитие капитализма в России, где в полемике с неонародниками безукоризненно доказал не только возможность, но уже и наличие системы капиталистических производственных отношений в России. Но после поражения первой русской революции 19051907 годов он вынужден был признаться, что сильно преувеличивал степень развитости капиталистических производственных отношений**.
Означает ли все это, что в исторических науках до правды доискаться нельзя по определению?
По всей видимости, в науке не может быть одной правды на все времена и для всех исторических ситуаций. Скажем, А. Смит описал относительно гармоничную и вполне компромиссную модель рыночной экономики. К. Маркс же дал лучшее описание противоречивого и конфликтного рыночного мира. Кто из них прав?
Как ни странно оба. В рыночной экономике есть и то, и другое. Если действительно существует закон единства и борьбы
*Очень уважаемый мной К. Маркс тоже впадал в грех селекции. Написав в тридцатилетнем возрасте в соавторстве с Ф. Энгельсом Манифест Коммунистической партии, он потом всю жизнь искал, обрабатывал и умело использовал экономические факты для доказательства верности своих коммунистических выводов. И он добился-таки своего. Логика Капитала безупречна: все построение книги, все теоретические посылки и вся историко-экономическая фактура с железной необходимостью приводят к выводу о том, что экспроприаторов экспроприируют.
Однако все оказалось не так просто и логично в жизни. А случилось это потому, что кроме фактов, доказывающих острую конфронтационность буржуазного общества, можно найти тысячи фактов сотрудничества и компромиссов. Но поскольку эти факты не могли играть на предварительный вывод, от них нужно было просто абстрагироваться.
В результате практика не подтвердила истину.
** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 16. С. 269. противоположностей, то в науке вполне возможна ситуация, когда один исследователь предпочитает рассматривать единство, а другой концентрирует внимание на борьбе. Помимо всего прочего, многое зависит от личных пристрастий исследователя, от его биографии и даже от характера.
И только знакомство со всеми, подчас противоположными, взглядами даст возможность для широкого и по возможности достоверного подхода к экономической истории.
Значение историко-экономического исследования проявляется не только в установлении общественно-экономических закономерностей исторического развития, но и в конкретных случаях хозяйственной практики. К истории хозяйства профессионал-экономист обращается (осознавая или не осознавая это) буквально на каждом шагу. Даже если он занимается бухгалтерским учетом, анализом хозяйственной деятельности, финансами и кредитом, экономикой отдельных отраслей хозяйства.
А что касается менеджмента, то в нем на практике ничего нельзя добиться, если не знать историю предприятия или отрасли, которыми руководит менеджер.
Нельзя в принципе научиться основам экономического мышления, не научившись представлять хозяйство на всех (микро- и макро-) уровнях в его историческом аспекте.
Вот как характеризует значение истории для экономики один из основателей современной клиометрики Дональд Мак-Клоски: История, независимо от того, можно ли ее использовать для непосредственной проверки экономических законов или выработки экономической политики, представляет собой коллективную память и является источником мудрости*. Практическая ценность истории экономики по Мак-Клоски сводится к следующему.
1. История дает экономисту больше информации, с помощью которой он может проверять свои убеждения.
2. История дает экономисту лучшее качество экономических фактов, так как история более открыта для исследований, чем современность. История это лаборатория общества.
3. Экономическая история способствует улучшению качества экономической теории. Даже самый презирающий историю экономист кое-что из истории использует: свой собственный опыт, опыт своего поколения или некие исторические обобщения, которыми полон фольклор даже самых изысканных обществ.
Вклад истории в теорию состоит не только в том, что она льет воду на мельницу теоретиков. Использование теории в экономической истории украшает теорию и испытывает ее, и в этом отношении экономическая история не отличается от других разновидностей прикладной экономики. Хорошая экономическая история это просто хорошая прикладная экономика.
Самые давние события можно анализировать при помощи современного инструментария. Но и старые проблемы, казалось бы, вычеркнутые из теории, возвращаются в нее благодаря изучению истории.
4. История экономики способствует улучшению качества экономической политики. Немного есть сфер интеллектуальной деятельности, где некачественная работа может принести столько вреда, как в экономике и в истории. Способность ложных экономических аргументов или ложных исторических аналогий нанести вред обществу очевидна: псевдоэкономика
* Мак-Клоски Д. Н. Полезно ли прошлое для экономической науки?//Thesis: Теория и история экономических и социальных институтов и систем. Зима, 1993. Том 1. Вып. 1. С. 109. меркантилизма в течение многих веков сокращала торговлю и защищала предпринимателей; псевдотеория арийской расы облагородила лицо германского фашизма. Вдвойне пагубно, если скверная экономика соединяется со скверной историей в скверной экономической истории.
Идеи экономистов и историков, и когда они правы, и когда ошибаются, имеют гораздо большее влияние, чем принято думать. Безумцы, стоящие у власти, которые слышат голос с неба, основывают свой бред на экономических событиях, происходивших несколько лет назад. Люди практические, которые считают себя свободными от всякого исторического влияния, обычно бывают рабами исторических аналогий.
Одна из целей истории расширение наших представлений о возможном. Понимание подлинной истории, как и исправление истории ложной, важно для государственной политики, потому что у экономиста, чья память ограничена недавним прошлым, суженное представление о возможном. Восхваляя или критикуя сегодняшние правительства, мы можем быть вольными или невольными рабами исторических аналогий, находиться в зависимости от ненужных или ошибочных представлений.
5. История экономики способствует улучшению качества подготовки экономистов. История стимул для воображения экономиста, она очерчивает и расширяет границы его ремесла. Экономист без исторических знаний отличается узким взглядом на сегодняшние события, приверженностью к текущим, мелким экономическим идеям, неспособностью оценивать сильные и слабые стороны экономических данных и отсутствием умения прилагать экономический анализ к крупным проблемам.
История это кладовая экономических фактов, проверенных скептицизмом, это собрание экспериментов, испытывающих экономическую науку на прочность, это источник экономических идей и наставник в политике*.
Пожалуй, не стоит портить эти тезисно изложенные идеи крупного ученого собственным комментарием. Читателю, особенно студенту, лучше самому взяться за поиск ответа на вопрос: стоит или не стоит тратить время на изучение истории экономики своей страны.
Формирование смешанной экономической системы.
2. Развитие системы крестьянской кооперации потребительской, снабженческо-сбытовой, кредитной, промысловой: например, к концу 1928 года различными видами непроизводственной кооперации было охвачено 28 миллионов крестьян; причем кооперативное движение охватило также розничную торговлю и промышленность.
3. Формирование смешанной экономической системы.
Для нэповской модели, как для любой переходной системы, была характерна многоукладность или многосекториальность народного хозяйства. Конечно, основой нэповской системы являлся, приоритетный государственный сектор экономики, но большевики провели денационализацию части государственной собственности, и на этой основе возникали другие сектора: во-первых, сектор арендованной экономики сдача в аренду внутреннему частному капиталу мелких и средних промышленных и торговых предприятий; во-вторых, сектор концессионной промышленности предоставление иностранному капиталу на условиях договора предприятий добывающих и обрабатывающих отраслей (например, концессионный капитал в 20-е годы играл большую роль в ресурсном секторе экономики Дальнего Востока); в-третьих, частный сектор экономики правительство допустило частный капитал в розничную торговлю, сферу услуг и мелкую промышленность, но осуществляло жесткий экономический и административный контроль над его деятельностью.
4. Перестройка системы и методов управления экономикой: основной формой управления производством в госсекторе стали тресты (объединения однородных или взаимосвязанных между собой предприятий), которые переводились на систему «хозяйственного расчета» (хозрасчет) производственная, коммерческая и финансовая самостоятельность, самоокупаемость и самофинансирование из прибыли; тресты добровольно объединялись в синдикаты, которые занимались оптовыми снабженческими - сбытовыми операциями. Правда, крупные тресты в условиях слабой конкуренции заняли монопольное положение на рынке, что привело осенью 1923 года к «кризису сбыта», в основе которого были так называемые «ножницы цен» дисбаланс между монопольно высокими ценами на продукцию промышленных трестов и низкими государственными аграрными ценами; для сокращения товарного перепроизводства государство стало административно устанавливать цены на продукцию промышленности.
5. Формирование элементов системы рынков и рыночной инфраструктуры. С точки зрения экономической теории нэповская система представляет собой вариант модели «рыночного социализма» планово-рыночная хозяйственная система, в структуре которой сочетались государственное директивное регулирование и рыночная самоорганизация и система рынков: рынок рабочей силы (биржи труда, денежная тарифная система, социальное и пенсионное обеспечение), оптовый рынок (система товарных бирж), денежный и кредитный рынок (система акционерных коммерческих банков), валютный и фондовый рынок (система фондовых бирж, где разрешалась купля-продажа валюты, золота, облигаций государственных займов по свободному курсу).
6. Перестройка финансовой системы, которая имела три основных аспекта:
1. Денежная реформа 1922-1924 годов: проведение деноминации, т.е. обмен инфляционных бумажных денег (совзнаков) на устойчивые «золотые банкноты» - червонцы, приравненные к 7,74 г. чистого золота, или к дореволюционной золотой десятирублевой монете. Конечно, червонец не имел такого золотого обеспечения как русский золотой рубль при Витте: на 25% червонец обеспечивался золотом, другими драгоценными металлами и иностранной валютой, на 75% - легкореализуемыми товарами, векселями и прочими обязательствами.
2. Внешняя конвертация червонца: червонец получил валютный паритет официальный валютный курс для обмена на иностранную валюту, и в стране начал действовать свободный валютный рынок. Конечно, для полной конвертируемости червонца в нэповской экономике не было достаточных условий: ограниченность золотого запаса Госбанка, пассивность торгового и платежного баланса, низкая покупательная способность червонца по сравнению с николаевским золотым рублем или английским фунтом стерлингов; кроме того был установлен завышенный курс червонца, который официально котировался в основном на периферийных валютных биржах мира.
3. Восстановление банковско-кредитной системы: возобновление в 1921 г. работы Госбанка, создание специализированных банков, формирование системы акционерных коммерческих банков, использование коммерческого кредита и государственных займов.
Практически уже с 1926 года большевики начинают постепенный демонтаж нэповской системы: ограничение свободного обмена червонцев на золото, отказ от валютного паритета червонца и ликвидация валютного рынка; вытеснение частного капитала из различных секторов экономики; ликвидация хозрасчетной самостоятельности промышленных трестов.
В конце 20-х годов происходит полное свертывание нэпа вследствие комплекса основных причин: во-первых, внутренняя противоречивость и кризисность планово-рыночной нэповской модели, и для преодоления кризисных явлений начинается возврат к административно-командным методам хозяйствования периода «военного коммунизма»; во-вторых, отсутствие демократической организации политической системы и общества («авторитарный нэп») и в-третьих, отсутствие у нэповской системы серьезной социальной базы и социальной опоры как идеологическое и социально-психологическое наследие «военного коммунизма».
Краткие выводы. После большевистского переворота в Советской России идет переходный процесс формирования социалистической хозяйственной системы в трех модельных модификациях: первоначальная политика формирования основ плановой модели ортодоксальная модель «военного коммунизма», направленная на ускоренное и насильственное введение системы коммунистического производства и распределения продуктов компромиссная планово-рыночная нэповская хозяйственная модель. Комплекс объективных и субъективных причин приводит в конце 20-х годов к командно-административной трансформации нэповской системы.
Вопросы для самоконтроля
1. Аграрная программа какой партии явилась основой «Декрета о земле»?
101. Партии кадетов. 102.
Партии эсеров. 103. Партии большевиков.
2. Какие аграрные политики использовались в период «военного коммунизма»?
201. Политика продналога. 202.
Государственная хлебная монополия. 203. Политика продразверстки.
3. Какая хозяйственная система была характерна для нэповского периода советской экономики?
301. Рыночная система. 302. Планово-рыночная система.
303. Плановая система.
4. Какой сектор народного хозяйства является ведущим в системе нэповской экономики?
401. Государственный сектор. 402. Концессионный сектор.
403. Частный сектор.
5. В период какой денежной реформы использовалась система золотого червонца?
501. Реформа 1947 года. 502. Реформа 1961 года. 503.
Реформа 1922-1924 годов.
Интересные записи
Хозяйственное использование системы сталинских политических репрессий.
4. Реализация стабилизационной аграрной программы для вывода сельского хозяйства из кризиса первой пятилетки и отмены карточной системы на продовольственные товары. Можно назвать основные положения данной программы повышения экономической эффективности колхозной системы:
во-первых, разработка «Устава сельскохозяйственной артели» - юридического документа, который определил, хотя во многом и формально, экономические права и обязанности колхозной структуры;
во-вторых, принятие в качестве основной формы учета и оплаты труда колхозников системы трудодней, которые служили условной единицей соизмерения затрат отдельных членов колхоза и определения их доли в конечных результатах деятельности хозяйства. Правда, колхозник получал доход по трудодням после обязательных поставок колхозом продукции и расчетов с государством, поэтому, например, в 1937 году средняя выдача зерна на трудодень составляла 4 кг, что часто не обеспечивало прожиточного минимума;
в-третьих, создание системы государственных машинно-тракторных станций (МТС), которые на условиях натуральной платы обеспечивали машинную обработку посевных площадей колхозов и уборку урожая;
в-четвертых, формирование системы личных подсобных хозяйств колхозников, а также рабочих и служащих города и села и системы городских колхозных рынков, где горожане покупали продовольственные излишки продукции приусадебных участков крестьян. Необходимо отметить достаточно высокую эффективность данного сектора экономики, который обеспечивал 40% национального дохода, создаваемого в сельском хозяйстве и производил 65% общего объема картофеля, 48% овощей, 72% мяса, 77% молока и 94% яиц. Конечно, нельзя идеализировать колхозную политику правительства, но в период второй пятилетки произошла относительная стабилизация аграрного сектора экономики, хотя продовольственная ситуация в стране в предвоенный период, несмотря на урожайные 1935, 1937, 1940 годы, оставалась достаточно напряженной.
5. Изменение территориальной структуры советской экономики: интенсивный процесс хозяйственного освоения восточных районов страны, в которых индустриализация совпадает по времени с формированием основ первичного промышленного комплекса, в структуре которого преобладали отрасли ресурсного блока. Особое значение в региональной стратегии правительства играет Дальний Восток вследствие его военно-стратегического положения, поэтому оборонный фактор оказывает приоритетное влияние на экономическое развитие данного региона.
6. Хозяйственное использование системы сталинских политических репрессий. К концу 1930-х годов в стране формируется своеобразная «лагерная экономика»: для освоения районов Севера, Сибири и Дальнего Востока активно используется принудительный труд спецпереселенцев и заключенных системы ГУЛАГа (Главное управление лагерей) по различным оценкам, в разное время в этой системе работали от 10 до 15 млн заключенных, или 20-25 % занятых в народном хозяйстве. С другой стороны, репрессиям подверглась профессиональная экономическая номенклатура страны, что привело к резкому снижению эффективности управления и организации советской хозяйственной системы.
В заключение данной темы необходимо дать объективный анализ хозяйственной ситуации в Советской России к концу 1930-х годов. С точки зрения макроэкономической оценки в стране в предвоенный период сложилась ситуация экономической стагнации (или застоя), для которой характерны или нулевые, или низкие темпы экономического развития. Можно назвать основные проявления данной стагнационной ситуации:
- логическая незавершенность процесса форсированной индустриализации с точки зрения первичной механизации всего народнохозяйственного комплекса. Конечно, по сравнению с аграрно-индустриальной структурой дореволюционной российской экономики в Советской России все-таки сложилась индустриально-аграрная модель народного хозяйства, но машинные технологии в конце 1930-х годов преобладали лишь в базовых отраслях тяжелой промышленности и отчасти в железнодорожном транспорте, а для других секторов экономики был характерен ручной труд. Более того, даже в ведущих отраслях промышленности отсутствовала комплексная механизация всех производственных процессов (частичная индустриализация);
- структурная несбалансированность советской экономической системы: те серьезные межотраслевые, межрегиональные и воспроизводственные диспропорции, которые возникли еще в первой пятилетке вследствие форсированного приоритета тяжелой промышленность инерционно сохранились и в предвоенный период. Анализ статистики третьей пятилетки позволяет выделить депрессивные отрасли советской экономики, резко снизившие темпы прироста своей продукции по сравнению с плановыми заданиями: отрасли топливно-энергетического комплекса (электроэнергетика, в меньшей степени угле- и нефтедобыча); отрасли металлургического комплекса, особенно черная металлургия; химический комплекс; лесопромышленный комплекс, особенно его конечные отрасли; строительный комплекс. Отметим, что это отрасли, прямо или косвенно связанные с военно-промышленным потенциалом страны;
- резкое снижение к концу 1930-х годов темпов экономического роста, о чем свидетельствуют данные среднегодовых темпов прироста промышленного производства по пятилеткам: первая пятилетка + 17%, вторая пятилетка + 14%, третья + 4%. Подобная динамика снижения общих темпов развития народного хозяйства (ранее уже приводились аналогичные данные по среднегодовым темпам прироста аграрной продукции) объясняется проведением большевиками политики индустриального «форсажа» (политика «большого скачка») и сложившейся в экономике ситуацией структурного дисбаланса;
- низкая эффективность качественных (интенсивных) показателей развития экономики. Несмотря на то, что во второй пятилетке повысился уровень интенсификации производства, в структуре экономического роста не произошло сбалансированного, оптимального сочетания экстенсивных и интенсивных факторов, а довоенные пятилетки не выполнили плановых заданий по качественным показателям развития экономики. Конечно, экстенсивная модель советской экономики по темпам развития оказалась эффективнее аналогичной модели дореволюционной России: например, среднегодовой темп прироста ЧНП в период 1928 1940 годов составил 5,1% (в дооктябрьской России 3,4%), а душевой прирост 4% (в дооктябрьской России 1,75%). Однако при всех различиях дореволюционной рыночной и советской плановой моделей была генетическая традиция относительное технологическое отставание от ведущих западных стран: например, в 1940 году средняя производительность труда в советской промышленности была в 2 3 раза ниже показателя США, а в сельском хозяйстве в 5-6 раз. Но зато показатель ресурсоемкости советской промышленной продукции (количество затраченных ресурсов на единицу продукции) был в 2,5 - 3 раза выше, чем в США, что говорит о наличии затратной экономической модели: преобладание трудоемкого и фондоемкого типов расширенного воспроизводства, отсутствие экономии живого и овеществленного труда и, как следствие, высокая себестоимость продукции и низкая фондоотдача.
Таким образом, сложившийся в результате форсированной индустриализации организционно-экономический механизм управления не смог полностью реализовать потенциальные возможности и ресурсы даже экстенсивной экономической модели, и на рубеже 1930 40-х годов в социально-экономическом развитии советского общества возникают серьезные трудности и неблагоприятные тенденции. Конечно, можно было прогнозировать возможность логического перерастания стагнационной ситуации конца 1930-х годов в кризисную фазу экономического цикла, но благодаря действию командно-мобилизационной экономической модели периода Великой Отечественной войны удалось преодолеть ситуацию хозяйственной стагнации, повысить с 1943 года темпы развития военной экономики и обеспечить экономическую победу советского народа в данной войне.
Краткие выводы. В период 1930-х годов в Советской России осуществляется процесс формирования административно-командной хозяйственной модели: в промышленном секторе через механизм форсированной индустриализации в годы довоенных пятилеток, в аграрном секторе через процесс принудительной коллективизации сельского хозяйства. Однако функционирование данной неэффективной хозяйственной модели привело в конце 1930-х годов к появлению ситуации экономической стагнации, преодолеть которую удалось в период Великой Отечественной войны.
Вопросы для самоконтроля
1. Какая индустриальная программа была реализована в 1930-е годы в Советской России?
101. Программа форсированной индустриализации. 102. Троцкистская программа. 103.
Госплановская программа.
2. За счет какого источника финансировалась советская форсированная индустриализация?
201. Внешние займы и кредиты. 202. Налогооблажение частного сектора.
203. «Перекачка» средств из крестьянского хозяйства.
3. Какой вариант первого пятилетнего плана получил практическую реализацию?
301. Оптимальный вариант. 302. Отправный вариант. 303.
Сверхоптимальный вариант.
4. Какие виды налогов установила налоговая реформа периода первой пятилетки?
401. Подоходный налог. 402. Налог с оборота.
403. Отчисления от прибыли предприятий.
5. Основные социально-экономические последствия коллективизации сельского хозяйства.
501. Ликвидация крестьянского сословия. 502. Повышение эффективности советского аграрного сектора. 503.
Ликвидация кооперативного сектора.
6. Какая хозяйственная ситуация сложилась в советской экономике в конце 1930-х годов?
601. Ситуация экономического кризиса. 602. Ситуация экономической стагнации.
603. Ситуация экономического подъема.
Интересные записи
Экономическое развитие России в период 1913-1917 годов
5. Переселенческая политика, которая преследовала три цели: во-первых, смягчить аграрное перенаселение в центральных регионах страны; во-вторых, через крестьянскую колонизацию подготовить условия для будущего промышленного освоения Сибири и Дальнего Востока; в-третьих, создать в этих регионах крестьянскую фермерскую систему. Для переселенцев правительство устанавливало большие льготы при переезде и обустройстве на новом месте: низкие цены на железнодорожные билеты, освобождение от налогов на пять лет, ссуды и кредиты на покупку земли, машин, землеустройство, создание с помощью государства инфраструктурной системы; неслучайно экспорт сибирского зерна и масла положительно влиял на внешнеторговый баланс страны. Всего за 1906 1914 годы переселилось за Урал 3,5 миллионов крестьян (из них 18 % возвращенцев).
С точки зрения макроэкономического анализа столыпинская аграрная реформа имела сложный и противоречивый характер. С одной стороны, можно выделить позитивные экономические результаты данной реформы: во-первых, увеличение емкости аграрного внутреннего рынка; посевные площади увеличились на 10%, урожайность сельскохозяйственных культур повысилась на 14%, валовые сборы аграрной продукции увеличились на 80% (сбор зерна на 40%), товарность сельскохозяйственной продукции увеличилась на 48%, резко повысился спрос на сельскохозяйственные орудия и минеральные удобрения; например, в 1911 1913 годах страна получила зерновых на 28% больше, чем США, Канада и Аргентина, вместе взятые; во-вторых, увеличение экспорта сельскохозяйственной продукции, особенно зерновой продукции (15,5 млн т в год), чему способствовали и высокие цены на мировом зерновом рынке; например, в 1912 г. зерновой экспорт России на 30% превысил экспорт США и Канады.
Но, с другой стороны, реформа имела и негативные проявления: во-первых, сохранение помещичьей земельной собственности и ограниченный рынок земли; во-вторых, слабое развитие интенсивных аграрных технологий: например, средняя урожайность зерна была в два раза ниже, чем во Франции, и в три раза ниже, чем в Германии; 58% крестьянских хозяйств не имели плугов, а минеральные удобрения использовались только на 2% посевных площадей, т.е. крестьянское хозяйство, имея ограниченные инвестиционные возможности, не могло использовать эффект крупного производства и капитала. Кроме того, на логическую незавершенность данной реформы повлияли ограниченный временной период ее реализации (практически 8 лет, до начала первой мировой войны) и политическое убийство Столыпина в сентябре 1911 года.
4.3. Экономическое развитие России в период 1913-1917 годов
В 1909-1913 годах в России наблюдался значительный по темпам и масштабам промышленный подъем, в основе которого были следующие факторы:
1. Активное использование промышленных технологий второй технической революции и развитие «новых» отраслей промышленности: электроэнергетика, сталелитейная, нефтедобыча и нефтепереработка, химическая, электротехническая, машиностроение.
2. Новая «волна» иностранных инвестиций после определенного «затишья» на инвестиционном рынке, особенно в новые отрасли промышленности и банковскую сферу.
3. Благоприятные последствия столыпинской аграрной реформы: развитие сырьевого рынка, активный спрос на аграрные технологии, получение благодаря активизации зернового экспорта валютных ресурсов для закупки зарубежной техники.
4. Реализация после русско-японской войны крупномасштабных военных программ и система государственных военных заказов.
5. Стабилизация финансовой ситуации в стране как следствие финансовой реформы С.Ю. Витте золотой рубль, профицит бюджета, активный торговый и платежный баланс, развитая банковско-кредитная система.
Но несмотря на предвоенный промышленный подъем, вследствие логической незавершенности промышленного переворота экономика России оказалась относительно неготова к процессам первой мировой войны, особенно по сравнению с военно-промышленным потенциалом Германии.
Необходимо отметить, что война оказала достаточно противоречивое воздействие на российскую экономику: с одной стороны, отрасли военно-промышленного комплекса, используя благоприятную военную конъюнктуру, демонстрировали относительно высокие темпы своего развития, а с другой стороны, можно выделить те отрасли российской экономики, которые в период войны испытывали серьезные трудности: во-первых, отрасли потребительского комплекса, которые столкнулись в ходе войны с проблемой рабочей силы, сырья, импорта машин и платежеспособного спроса населения; во-вторых, аграрный сектор экономики, т.к. традиционно низкий уровень аграрных технологий не смог компенсировать потерю мужской крестьянской рабочей силы и реквизицию лошадей; в-третьих, кризис железнодорожного транспорта, который, несмотря на хорошие урожаи военных лет и рост угледобычи Донбасса, не сумел обеспечить поставку в промышленные центры топлива и продовольствия (в 1916 году в городах появилось карточное распределение продуктов и потребительских товаров); и в-четвертых, финансовый сектор экономики: общие финансовые расходы на войну составили 39 млрд руб., бюджетный дефицит за 4 годы войны составил 49 млрд руб.; расходы возмещались за счет эмиссии денег (число бумажных денег в обращении увеличилось в 6 раз, инфляция 40% в год), налогов, внутренних и внешних займов; в годы войны Россия отказалась от золотого стандарта рубля.
Но наиболее масштабный экономический и социально-политический кризис в России проявился в 1917 году, что связано, во-первых, с качественными последствиями военной ситуации, а во-вторых, с низкой эффективностью социально-экономической политики Временного правительства. Последнее обстоятельство объясняется комплексом причин:
1. Продолжение участия России в войне, что усиливало негативное воздействие военной конъюнктуры на экономические процессы, но Россия не могла реально выйти из военной ситуации вследствие, во-первых, проблемы внешней задолженности страны по тем займам и кредитам, которые предоставляли правительству союзники страны Актанты, и, во-вторых, деструктивной позиции крупной русской буржуазии, которая получала благодаря военным заказам монопольно высокие доходы и не была заинтересована в окончании войны.
2. Сложившаяся после февраля 1917 г. ситуация политического двоевластия: Временное правительство могло осуществлять свои исполнительные функции только с законодательской санкции Советов народных депутатов; особенно обострилось противостояние двух властных структур, когда в исполкомах Петроградского и Московского Советов влияние получили большевики.
3. Нестабильность партийной и социальной основы Временного правительства: в первых двух составах правительства (март май, май июль 1917 г.) преобладали кадеты и октябристы, которые проводили экономическую политику в интересах крупной буржуазии и помещичьего сословия, а в третьем и четвертом (июль сентябрь, сентябрь октябрь 1917 г.) составах ведущие позиции заняли социалистические партии, которые в своих экономических действиях пытались учесть интересы мелкой буржуазии и крестьянства; таким образом, нестабильность внутреннего состава правительства отражалась на колебаниях его социально-экономической политики.
4. Отсутствие у Временного правительства разработанной и обоснованной макроэкономической программы, поэтому экономическая деятельность правительства больше носила ситуационный характер: правительство включало механизм практических действий только при появлении в экономике определенной кризисной ситуации.
Таким образом, Временное правительство не сумело вывести Россию из ситуации макроэкономического и социального кризиса, и приход большевиков к власти в октябре 1917 года оказался объективным и логичным явлением.
Краткие выводы. В период империализма в промышленном секторе России формируется монополистическая модель индустриализации, а в сельском хозяйстве осуществляется реализация крупномасштабной столыпинской аграрной реформы, т.е. Россия, несмотря на все проблемы и противоречия, вышла на траекторию здорового экономического роста, но события первой мировой войны и большевистский лево-радикальный переворот прервали логическое продолжение данного процесса.
Вопросы для самоконтроля
1. Основная тенденция в развитии мирового хозяйства и России на рубеже XIX и XX веков.
101. Переход к модели свободного рынка. 102. Переход к модели монополистического рынка.
103. Формирование государственно-монополистического капитализма.
2. Результатом столыпинской аграрной реформы является..
201. Ликвидация помещичьего землевладения. 202.
Увеличение экспорта аграрной продукции. 203. Полное разрушение крестьянской общины.
3. Основные факторы промышленного подъема 1909-1913 годов в России.
301. Последствия столыпинской аграрной реформы. 302. Демократическая политическая система. 303.
Иностранные инвестиции.
4. Какие отрасли российской экономики находились в годы первой мировой войны в кризисной ситуации?
401. Отрасли потребительского комплекса. 402.
Отрасли военно-промышленного комплекса. 403. Аграрный сектор.
Интересные записи
Экономическое развитие Русского централизованного государства
Из анализа экономики Москвы и Новгорода можно сделать выводы о том, какое значение для экономической истории России имеют экономико-географические факторы (территория, ресурсы, колонизация), причем противоречивое значение: с одной стороны, для России всегда характерно было действие экстенсивной (ресурсной) экономической модели, а с другой - слабая адаптация российской экономической системы к развитию интенсивных технологий.
1.3. Экономическое развитие Русского централизованного государства
(XIV-XVI вв.)
К XIV веку децентрализованная политическая модель практически исчерпала потенциальные возможности развития национальной экономики и складывается комплекс центростремительных предпосылок объединения русских земель в новое централизованное государство.
1. Развитие процессов общественного и территориального разделения труда и товарно-денежных отношений. В условиях углубления отраслевой и региональной специализации даже ресурсные регионы и хозяйства оказались не в состоянии обеспечить свои потребности только за счет собственного производства и нуждались в обмене товарной продукции, что объективно приводило к восстановлению единого макроэкономического пространства России.
2. Заинтересованность торгово-ремесленного населения городов в процессе экономической интеграции, т.к. для осуществления их профессиональной деятельности необходимо создание унифицированной денежной и таможенной системы.
3. Особая заинтересованность мелких и средних поместных феодалов в образовании абсолютистского государства, чтобы, во-первых, завершить процесс закрепощения общинного крестьянства, а во-вторых, с помощью авторитарной власти осуществить перераспределение земельной собственности между вотчиной и поместьем в интересах поместного дворянского сословия.
4. Необходимость воссоздания военной централизованной системы для обеспечения национальной безопасности России.
Особое значение для формирования русского централизованного государства имели реформы Ивана IV Грозного (40-60-е годы XVI в.):
- Управленческая реформа, т.е. формирование системы центрального государственного управления (царь, боярская дума, приказная система по отраслевому и территориальному принципу) и системы местного самоуправления (земские и губные учреждения).
- Финансово-податная реформа.
1535 г. денежная реформа Елены Глинской (мать Ивана IV): унификация чеканки монет и создание единой денежной системы.
1551 г. налоговая реформа, введение посошной подати: «соха» - условная податная единица, охватывающая несколько дворов или значительное количество крестьянской пашни в зависимости от ее доходности.
- Территориальная политика Ивана IV, которая имела два аcпeкта: внешнеэкономический попытка завоевать выход к Балтийскому морю для связи с европейским рынком (Белое море и порт Архангельск имели физико-географические ограничения), но попытка неудачная, т.к., несмотря на проведение военной реформы, Россия проиграла Ливонскую войну со Швецией; территориальная экспансия Москвы захват Казани и Астрахани для колонизации Поволжья и выхода к волжскому торговому пути и на среднеазиатский рынок.
- И наконец, самая сложная и противоречивая реформа Ивана IV опричнина (1565-1572), которая объяснялась следующими причинами: во-первых, необходимость преодоления оппозиции проведению централизованных реформ со стороны московской боярской аристократии; и во-вторых, необходимость проведения в стране радикальной социально-экономической структурной перестройки, основой которой должно было стать служилое дворянское сословие и которая проводилась методами опричного террора и репрессий.
Опричная реформа имела серьезные социально-экономические последствия:
1) преодоление консервативной боярской оппозиции; правда, этот процесс не получил логического завершения;
2) проведение аграрного переворота, т.е. перераспределение феодальной земельной собственности в интересах поместного служилого землевладения;
3) ускорение процесса закрепощения крестьянского сословия, т.к. переход к поместному хозяйству требовал барщинной формы земельной ренты.
1947 г. - Судебник Ивана III, который установил Юрьев день, т.е. период для перехода крестьян к другому феодалу.
1581 г. введение «заповедных лет», во время которых запрещался переход крестьян на Юрьев день; позже были установлены «урочные лета» для сыска беглых крестьян.
1649 г. Соборное уложение, которое осуществило законодательное оформление крепостного права в России (фактическая отмена Юрьева дня и бессрочный сыск беглых крестьян);
4) экономический кризис Центра и Северо-Запада страны, связанный прежде всего с миграцией крестьянского и ремесленного населения из регионов проведения опричнины вследствие ее репрессивных методов.
Краткие выводы. В период IX-XVI веков в России проходил процесс формирования и развития феодальной хозяйственной системы с той стадиальностью, что характерна для мировой феодальной эволюции (естественно, с российской спецификой): первоначальная модель раннефеодального Киевского государства децентрализованная модель периода феодальной раздробленности интеграционная модель Московского государства на иной социально-экономической и территориальной основе.
Вопросы для самоконтроля
1. Какая хозяйственная система преобладала в экономической структуре Киевского государства?
101. Рабовладельческая. 102. Феодальная. 103.
Первобытнообщинная.
2. Какой тип рынка характерен для феодальной экономики России в период IX-XVI веков?
201. Регулярный рынок. 202. Простейший рынок.
203. Высокоорганизованный рынок.
3. Какая причина способствовала экономическому возвышению Москвы?
301. Природно-ресурсный потенциал. 302. Экономико-географическое положение.
303. Республиканский политический строй.
4. Какая реформа Ивана IV способствовала аграрному перевороту в России?
401. Опричнина. 402. Реформа системы государственного управления.
403. Денежная реформа.
Интересные записи
Этот загадочный "крестьянский вопрос"
Революция показала, что главный вопрос России крестьянский не нашел своего ответа.8 июля 1906 года председателем Совета министров был назначен П. А. Столыпин, сохранивший за собой пост министра внутренних дел.
Я не разделяю восторгов современных исследователей деятельностью этого человека. Эпитет Столыпин-вешатель, ходивший не только в пролетарских, но и в либеральных кругах в годы революции и после нее, вполне соответствует историческим реалиям. Не зря я упомянул о том, что он сохранил за собой должность главного полицейского России. Понять его страсть к специфическим столыпинским галстукам можно, простить трудно. Тем не менее, я не сомневаюсь в том, что это был выдающийся человек, который хотел для России все того же величия, преимущественно за счет русских крестьян.
Но мое уважение к памяти Столыпина не может быть высоким не только из-за репрессий, которые он обрушил на революционное и просто демократическое движение России. Свое полицейское дело он делал хорошо. Речь о другом: ему ничего не удалось из задуманного. Именно это меня и смущает, когда я читаю восторженные статьи о нем, публикующиеся в демократической России**. Мое смущение усиливается от того, что главные идеи, которые он хотел реализовать на практике, были сформулированы не им, а Сергеем Юльевичем Витте.
А Витте все-таки многое удавалось.
Важнейшим препятствием на пути индустриально-капиталистической модернизации России продолжала оставаться крестьянская община. Общинная организация землевладения, труда и быта оказалась настолько привычной для русских крестьян, что в 70-е годы XIX века началось возрождение общинных земельных переделов уравнительного характера. Это была своеобразная реакция крестьян на развитие товарно-денежных отношений в деревне и на * Американский исследователь Р. Голдсмит считает, что ежегодный прирост крупной промышленности в России с 1860 по 1900 год составлял 5 %. Этот показатель достаточно высокий, но мог быть еще выше, если бы не азиатская составляющая. См.: Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрреформы в России. М.: Изд-во МГУ, 1996.
С. 57.
** Демократическая Россия показывает и другие чудеса: особую заботу о памяти монархов, поддержку националистической идеологии, дружбу с не вполне демократическими режимами за рубежом, постоянные нарушения прав человека... Неисповедимы пути твои, Господи! начавшуюся интенсивную социальную дифференциацию внутри мира*. Здесь действовала старая традиционистская идеология, сохранившаяся до сих пор: если я не могу жить лучше соседа, так пусть и он живет хуже. Эту идеологию поддерживала и основная масса крестьянства, и особенно рьяно люмпенская и батраческая часть сельского населения.
А к 1890 году число батраков достигло 3,5 миллиона человек (около 20 %) взрослого мужского населения села. Впрочем, это была особая прослойка сельских пролетариев: у них сохранились общинные права, наделы, и они, конечно, жаждали черного передела.
Правительство уже в 80-х годах пыталось организовать переселение части крестьян в Сибирь**, но этот процесс не был еще столь злободневен, как в XX веке. Земледелие и без того развивалось экстенсивно. К 1887 году рост общей пахотной площади в пореформенной России составил почти 26 %.
В 1896 году С. Ю. Витте впервые высказался против общинного землепользования и круговой поруки. Через два года он обратился к царю уже с официальным письмом по этому поводу. В 1903 году он добивается отмены круговой поруки: теперь каждая крестьянская семья должна была самостоятельно отвечать за свои повинности.
Это тоже не нравилось беднейшей части села. Все это было паллиативами.
Крестьянские выступления 1905 года показали: сохранять такую взрывоопасную ситуацию на селе смерти подобно. Крестьяне жаждали помещичьей земли, беднейшие крестьяне и помещичьей и кулацкой.
Жертвовать помещичьей землей властям было невозможно. Хотя в октябре 1905 года широкий резонанс получил призыв профессора П. П. Мигулина начать немедленное отчуждение половины помещичьей земли в пользу крестьян. Осенью 1905 года испуганное правительство готово было отдать крестьянам 25 млн. десятин земли, в том числе помещичьей. Главноуправляющий землеустройством и земледелием Н. Н. Кутлер уже составлял соответствующий проект.
Но революция пошла на спад, начались злобные нападки на Кутлера***. Власти не посмели посягнуть на священную помещичью собственность. Единственное, что они смогли сделать для крестьян это отменить 3 ноября 1905 года выкупные платежи за надельные земли.
В мае 1906 года за упразднение общины высказались уполномоченные дворянских обществ.
А дальше за дело взялся П. А. Столыпин. Он начал планомерно разрушать общину. Не нужно считать, что общинное землевладение было единственной формой, но она была подавляющей (75 % всей используемой в хозяйственных целях земель). Столыпин задумал создать новый класс справных хозяев, фермеров европейского образца не за счет помещиков или государства, а за счет малосильных общинников.
Идея сама по себе умная, но труднореализуемая: Столыпин не учел сопротивления самих крестьян и слишком надеялся на свой полицейский опыт. Вообще-то, программа П. А.
* Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- T.I.- С. 261.
** В 18851904 годах в Сибири действовала крупная землеустроительная экспедиция генерала И. И. Жилинского. В 90-е годы она занималась землеустройством вдоль строящейся железной дороги, подготовив 722 переселенческих участка, построив сотни мостов, гатей, каналов, водохранилищ, колодцев. Общая стоимость работ оценивалась в 2,5 млрд. рублей. Огромные деньги по тем временам.
См.: Максименко В. Земля: иллюзии и реальность//Советская Сибирь, 1998, 17 февраля.
*** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991. Т. 1. С. 272.
Столыпина отнюдь не ограничивалась мероприятиями по упразднению общины. Он хотел ввести систему начального образования для крестьян, наладить единоличное крестьянское землевладение, организовать государственное страхование крестьянских хозяйств, ввести подоходный налог, реформировать местное самоуправление*. (Между прочим, свою экономическую политику сам Столыпин называл государственным социализмом.) Возможно, что, если бы Столыпин не пал жертвой террориста в 1911 году, он что-нибудь и успел. Но судьба русских реформаторов никогда не бывала простой и безоблачной.
27 августа 1906 года царь подписал подготовленный Столыпиным указ о передаче Крестьянскому банку части государственных земель для продажи крестьянам. 5 октября был подписан указ об отмене ограничений в правах крестьян при поступлении в учебные заведения и на государственную службу. Подтверждалась отмена круговой поруки, подушной подати для всех категорий крестьян, разрешены семейные разделы недвижимого имущества без участия общины и свобода передвижения. 17 октября был подтвержден указ о веротерпимости по отношению к старообрядцам и сектантам (принятый еще в апреле 1905 года).
Как видим главное мероприятие готовилось исподволь, но достаточно энергично.
Наконец, 9 ноября 1906 года в чрезвычайном порядке без обсуждения в Думе был принят указ правительства о праве выхода крестьян из общины и закреплении надела в их личной собственности**.
14 июня 1910 года теперь уже Дума принимает закон о выходе крестьян из общины. Закон провозглашал главный постулат аграрной реформы: отныне для выхода из общины не требовалось ее согласия, а противодействие выходу считалось незаконным.
Основные мероприятия столыпинской аграрной реформы сводились к следующему:
1. Община перестает считаться законной формой землевладения и землепользования. Выход отдельных крестьянских семей из общины не требует чьего-либо разрешения, поощряется и стимулируется. Крестьяне могут выходить из общины на хутора (когда семья вовсе переселяется из деревни на * Экономическая история: реформы и реформаторы. М.: Восточная литература, \ РАН, 1995.- С. 19.
** Официальное название указа: О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающихся крестьянского землевладения. Действительным автором указа был товарищ (заместитель) министра внутренних дел В. И, Гурко. отдельный участок вместе с усадьбой) или на отруба (когда семья остается жить в деревне, но получает отдельный участок земли в полную и безусловную собственность). Все землемерные и землеустроительные работы, связанные с выходом из общины, государство брало на себя.
2. И крестьянская, и помещичья, и государственная земля отныне могла свободно отчуждаться, покупаться и продаваться, то есть находиться в свободном рыночном обороте со свободными ценами.
3. Для реализации основного намерения реформы был выделен специальный земельный фонд, который передавался Крестьянскому банку. Банк мог продавать эту землю крестьянам на льготных условиях, одновременно и кредитуя их. Поощрялась кредитная кооперация крестьян: в 1911 году был создан специальный центр кредитной кооперации Московский народный банк.
4. Учитывая сложности внутриобщинных отношений, с целью преодоления конфликтов между крестьянами, правительство организовало массовое переселение крестьян в Сибирь, на территорию Южного Урала и нынешнего Северного Казахстана. Переселение было обеспечено как землеустроительными работами, так и значительной финансовой помощью крестьянам, выдачей подъемных и дешевых кредитов.
5. Во избежание резкого конфликтного размежевания крестьян, в пределах одного уезда запрещалось сосредоточивать в одних руках более шести наделов по норме 1861 года, то есть не более 18 десятин.
Это, собственно, все. Результаты огромных усилий правительства были достаточно весомыми. Сельское хозяйство, субсидируемое и кредитуемое правительством, действительно показало значительный рост. ВПредкавказье, Среднем Поволжье). Создано с 1907 по 1917г. 1,2 млн. отрубных и 400 тыс. хуторских хозяйств. Дело здесь в отсутствии официальной статистики. А подсчеты производились в соответствии с идеологическими установками авторов.
Сторонники идей и политики Столыпина преувеличивают количество выделенных из общин крестьян, а противники (как коммунистического, так и традиционалистского толка) преуменьшают. Тем не менее, можно считать, что четверть крестьянских хозяйств все-таки выделилась из общины.
По-разному можно оценить итоги столыпинских реформ. Когда исследователи говорят о количестве вышедших из общин крестьян, то, в зависимости от идеологических посылок, мнения расходятся на противоположные. Одни утверждают, что реформа не удалась, ведь всего четверть хозяйств вышло из общин. Другие указывают, что что реформа принесла значительные результаты, ведь за 10 лет четверть хозяйств вышло из общин.
Давайте попробуем разобраться объективно.
Столыпинская реформа не предусматривала ликвидации помещичьего землевладения. Существовала лишь теоретическая возможность постепенной мобилизации помещичьей земли в руках сельской буржуазии сугубо рыночным путем. С другой стороны, существовала надежда, что сами помещичьи имения будут постепенно эволюционировать в сторону рыночных форм хозяйствования.
Русские помещики никак не могли согласиться с идеей, что земля принадлежит крестьянам.
При всех значительных усилиях со стороны правительства и силовых ведомств, община в России сохранила свои позиции. По данным Вольного экономического общества большинство крестьян выходило из общин с целью продать свою землю (52,5 %) и лишь 18,7 % собирались вести самостоятельное хозяйство*. Стремление русских крестьян к самостоятельному хозяйствованию, таким образом, сильно преувеличено.
Если бы земельная реформа была более радикальна и если бы она соответствовала хозяйственному духу русского крестьянства, то Россия избежала бы трагедии 1917 года даже в условиях военного лихолетья.
Крестьянский надел и общинное землевладение тысячу лет были основой устойчивости русского общества. Разрушая общину, Столыпин своими руками толкал Россию к неустойчивому состоянию, что и сказалось в годы войны и революции**.
Каким же было российское общество накануне войны и революции? Есть очень большой соблазн назвать его смешанным обществом, где в единой неорганической системе сосуществовали капиталистические и докапиталистические, индустриальные и доиндустриальные формы хозяйствования. В этой неоднородности таился внутренний потенциал развития, но этот потенциал не был актуализирован в связи с более грубой, не вполне естественной формой разрешения противоречий революцией.
Если же есть горячее желание назвать российскую экономическую систему капиталистической, то надо учесть, что это был государственный капитализм. * Экономическая история. Реформы и реформаторы. М.: Восточная литература, 1995.- С. 22.
** В судьбе Николая II и П. А. Столыпина просматривается что-то общее с судьбой М. С. Горбачева: они сами разрушали строй, приведший их к власти, и сами обрекли себя на политическую или физическую смерть. Тенденции к огосударствлению национального хозяйства усилились в годы первой мировой войны. Это выразилось в следующем:
были созданы и функционировали чрезвычайные органы государственного регулирования экономики: особые совещания по обороне и по отдельным отраслям народного хозяйства, а также военно-промышленные комитеты с участием крупной буржуазии Коновалов, Нобель, Терещенко, Рябушинский, Путилов и другие), главной функцией которых было распределение военных заказов;
было образовано министерство земледелия (1915), наделенное большими полномочиями в регулировании сельскохозяйственного производства, в том числе и цен;
практически была приостановлена земельная реформа;
введены государственная хлебная монополия, принудительная государственная разверстка поставок зерна, твердые цены на зерновые; осуществлены реквизиции продовольствия в прифронтовой полосе;
усилены репрессии по отношению к демократическим и революционным партиям и движениям.
Не спорю, все эти меры были чрезвычайные, вынужденные. Но они не спасли империю. А для экономиста результат единственный показатель эффективности.
Полукапиталистическая, полуиндустриальная и полунациональная экономика, полугражданское общество, полудемократизированная парламентская система, полуграмотное население не могли существовать долго. В стране зрели революционные события, избежать которых уже никто не мог.
Крупномасштабная кукурузная программа.
В 1959 году партийные идеологи провозгласили «полную и окончательную победу социализма в СССР» и вступление страны в период «развернутого строительства социализма». Данная идеологическая установка на форсированный переход к коммунистической системе привела к появлению иррациональных, непродуманных, зачастую лишенных здравого смысла программ для реализации волюнтаристской политики «прыжка вперед». Именно в этот период начинают проявляться такие «парадоксы» личности Н.С.
Хрущева, как тормоза старого мышления, отсутствие экономической культуры, эгоцентризм, нетерпение, характерное для большевизма желание добиться результатов максимально быстро и с наименьшими затратами.
В конце 1950-х годов в сфере сельского хозяйства начинается реализация четырех аграрных программ форсированного перехода сельского хозяйства на принципы коммунистической организации экономики.
- Крупномасштабная кукурузная программа. Предполагалось, что выращивание кукурузы на зерно и на корм будет способствовать развитию пищевой промышленности и кормовой базы советского животноводческого комплекса, если, конечно, абстрагироваться от выдвинутого тогда руководством страны авантюристического лозунга «догнать и перегнать США по производству мяса на душу населения». На эффективность данной программы повлияли характерные для партийно-государственной номенклатуры методы ее реализации: повсеместное расширение посевных площадей под кукурузу за счет сокращения традиционных культур, причем без учета климатических условий различных районов например, в 1962 году этой культурой было засеяно 37 млн га, а вызреть она могла лишь на 7 млн га. Что касается советско-американского «соревнования» по производству продукции животноводства, то, например, в 1960 году производство мяса на душу населения в США составило 99 кг, а в СССР 41 кг.
- Программа массового преобразования колхозов в модель совхозного производства, исходя из тезиса о временном, переходном характере колхозно-кооперативной собственности: 15 тысяч колхозов потеряли свою хозрасчетную автономию и превратились в государственные аграрные структуры, а колхозники-крестьяне в сельскохозяйственных рабочих.
- Программа ограничения и ликвидации личных подсобных хозяйств и колхозных рынков: во-первых, позитивные результаты первого периода аграрного реформирования породили у руководства страны чрезмерную иллюзию эффективности коллективного хозяйствования; а во-вторых, идеологически индивидуальные хозяйства рассматривались как «спекулянты» и «кулаки»; естественно, реализация данной программы заметно ухудшила продовольственную ситуацию в стране.
- Программа агропромышленной интеграции сельского хозяйства: укрупнение колхозного производства (за период 1955 1964 годов количество колхозов сократилось в 2,5 раза) и попытка перевода колхозной системы на индустриальную основу, однако при этом не учитывалась специфика сельскохозяйственного производства, крестьянской психологии и сельской формы расселения. В данной программе проявлялась «коммунистическая» идеология: стремление к ускоренному сближению городского и сельского образа жизни и экономического существования и образованию так называемых «агрогородов».
Кроме того, в 1963 году была поспешно принята новая, совершенно нереальная программа химизации земледелия, в соответствии с которой предусматривалось, например, довести производство минеральных удобрений к 1970 году до 80 млн т (в 1963 году их производилось 20 млн т), хотя в действительности в 1970 году удалось произвести 53,4 млн. т, поскольку мощности в химической промышленности просто не были готовы к запланированным объемам производства.
Таким образом, в результате аграрных «экспериментов» в начале 1960-х годов советское сельское хозяйство оказалось в состоянии серьезного кризиса: например, за период 1960 1964 годов сельскохозяйственное производство увеличилось всего на 11%, а среднегодовой прирост аграрный продукции составил +1,5 2%. В 1963 году в связи с засухой и неурожаем резко обострилась ситуация на хлебном рынке, и впервые в истории Советской России начались массовые закупки зерна (13млн т) за границей за счет наличного золотого запаса. В 1961 году в качестве скрытого метода борьбы со скрытой инфляцией была проведена денежная реформа: обмен старых денег на новые купюры в пропорции 10:1, в той же пропорции менялись цены и заработная плата, но покупательная способность новых денег при этом продолжала снижаться.
В 1962 году правительство повысило цены на мясо и мясные изделия на 30%, на масло на 25%, что вызвало социальное недовольство в обществе: например, расстрел войсками в 1962 году демонстрации жителей г. Новочеркасска.
В промышленном секторе реформаторская деятельность Н.С. Хрущева имела два основных направления:
- изменение технической политики: отказ от «теории» об отсутствии морального износа техники при социализме и попытка использования новых промышленных технологий начавшейся в 1950-е годы мировой научно-технической революции (НТР) для преодоления постоянного и прогрессирующего технологического отставания экономики от западных стран, которые, внедряя раньше и эффективнее в производство достижения НТР, переходят к постиндустриальной экономической цивилизации. И действительно, в хрущевский период был достигнут значительный рывок советской науки и техники атомная энергетика, ракетные технологии, космическая программа, но, к сожалению, новые технологии использовались прежде всего в военно-промышленном комплексе, слабо генерируя в гражданские отрасли производства;
- управленческая реформа 1957 года: переход от вертикальной (отраслевые министерства) структуры управления к горизонтальной модели территориальные советы народного хозяйства (совнархозы) в крупных экономических административных районах. Конечно, переход к децентрализации управления дал первоначальный эффект с точки зрения регионального управления, планирования и комплексной организации экономики, но затем появились новые негативные моменты: усиление местнических тенденций, замкнутость регионов, проблемы межотраслевой координации, региональная бюрократия, действие центробежных процессов.
Необходимо также отметить активную социальную политику Н.С. Хрущева по сравнению со сталинским периодом: повышение минимальной заработной платы; рост среднемесячной зарплаты с 78 руб. в 1958 году до 95 руб. в 1965 году (например, если уровень зарплаты 1928 года взять за 1, то в 1954 году она составила 1,19); закон о пенсионном обеспечении; отмена обязательной подписки на государственные займы; закон о сокращении рабочей недели; снижение налогового давления; стимулирующая демографическая политика; отмена всех видов оплаты за школьное и высшее образование; реформа системы образования; увеличение выпуска товаров народного потребления. Значительный социальный эффект имела крупномасштабная жилищная программа: например, за 10 лет (1955 1964 годы) городской жилищный фонд увеличился на 80%, а за 1956-1960 в новые квартиры переселились почти 54 миллиона человек.
К середине 1960-х годов был достигнут предел на пути частичного реформирования командно-административной системы. Дальше надо было решиться на более кардинальные перемены во всех сферах экономики и общества, но политическое руководство страны уже не смогло этого сделать. «Лимит времени», отпущенный Н.С. Хрущеву, был исчерпан, как был исчерпан и его собственный политический и интеллектуальный потенциал, и потенциал номенклатурной «либерализации». На октябрьском (1964) Пленуме ЦК партийная номенклатура обвинила Хрущева в «волюнтаризме и субъективизме», и в результате своеобразного «дворцового переворота» к власти в стране пришли новые лидеры: Л.И.
Брежнев Первый секретарь ЦК партии и А.Н. Косыгин Председатель Совета Министров.
7.2. Хозяйственная реформа 1965 года: необходимость, основные принципы и результаты
Пришедшее к власти осенью 1964 года новое политическое руководство страны начало проводить политику устранения наиболее негативных последствий хрущевских экономических «экспериментов». Сначала в марте 1965 года была разработана аграрная программа выхода сельского хозяйства из кризисной ситуации первой половины 1960-х годов, хотя по основным положениям данная программа повторяла стабилизационную аграрную программу Хрущева 1953 года: резкое увеличение государственных инвестиций для осуществления программ по комплексной механизации, электрификации, мелиорации и химизации сельского хозяйства; введение на 5 лет твердых и сравнительно низких планов заготовок колхозной продукции; повышение закупочных цен на сельскохозяйственные культуры, причем предусматривалась дифференциация цен по различным зонам и районам страны; возможность плановой продажи зерна государству по повышенным на 50% ценам; восстановление личных подсобных хозяйств в деревне и в городе; интенсивное развитие Нечерноземной зоны страны; стимулирование колхозного труда денежная оплата труда, гражданские паспорта, право на пенсии; перевод совхозов на хозяйственный расчет; формирование системы агропромышленного комплекса (АПК), но данный комплекс пока был больше административным объединением, чем эффективным экономическим организмом. Отметим, что первоначальная реализация данной программы принесла положительные результаты: в период восьмой пятилетки (1966-1970 годы) прирост объема производства в сельском хозяйстве по сравнению с первой половиной 1960-х годов составил 21%.
Интересные записи
Ленин contra Маркс
Напомню некоторые положения классического марксизма.Социализм возможен лишь в том случае, если капиталистический способ производства исчерпает возможности самовоспроизводства, если произойдет действительная закупорка путей развития производительных сил, сопровождающаяся резким ухудшением социально-экономического положения трудящихся масс. В. И. Ленин фактически игнорировал этот марксовский тезис. Капиталистические отношения в России имели еще большие перспективы, производительные силы едва начали превращаться в комплекс, соответствующий индустриальной цивилизации, а Ленин уже готов был повести страну к сияющим вершинам будущего строя, при котором, по Марксу, производительные силы должны были продемонстрировать более высокий уровень развития, нежели при капитализме.
Увы, в течение всего периода социалистического строительства Россия так и не преодолела технико-технологического отставания от западного мира.
Социализм возможен как всемирная система, то есть он может осуществиться только в том случае, если мир капитализма в целом созрел для социалистических преобразований. Не зря же сам Маркс создавал Первый Интернационал. Ленин, человек фанатично преданный идее мировой революции, все же решился начать революционные преобразования в одной стране в странной уверенности, что мировой пролетариат тут же поддержит революционную Россию.
Надежды эти оказались тщетными, а трудностей больше, чем ожидалось.
Социальная революция пролетариата возможна в достаточно развитых социально-экономических организмах, основанных на относительно высоком уровне производительных сил. Взгляд В. И. Ленина имеет существенные отличия. Он считал относительно независимой политическую революцию пролетариата, которая, в случае победы, может обеспечить надстроечные условия для социально-экономических преобразований Для Маркса важной была мощь рабочего класса, его количественное преобладание в обществе.
Для Ленина большее значение имела организованность рабочего класса и его способность вести за собой непролетарские слои трудящихся. Отсюда и феномен пролетарской революции в крестьянской стране.
Маркс предполагал национализацию крупной капиталистической собственности, ее огосударствление только как первоначальный акт превращения государственной собственности в общественную. Иначе говоря, Маркс не отождествлял процесс огосударствления с процессом обобществления, государственную собственность с собственностью общественной. Ленин более грубо подошел к вопросу.
Для него государственная собственность и есть собственность общественная.
По Марксу, социализм тождественен демократии. Только в полемических статьях он пару раз обмолвился по поводу того, что в переходный период от капитализма к социализму государство должно представлять собой диктатуру пролетариата. Ленин ухватился за этот полемический тезис и действительно установил в стране после революции диктаторский режим, отголоски которого мы все чувствуем до сих пор.
А что было делать, если власть была у подавляющего меньшинства народа? Как иначе удержаться у власти в крестьянской стране?
По Марксу, во всех экономических мероприятиях всегда надо иметь в виду главнейшие социальные цели: реализацию интересов трудящихся, постоянный рост их благосостояния, социальную справедливость в производстве, распределении и потреблении продуктов и достижение на этой основе подлинной экономической свободы личности. Для Ленина, как истинного российского правителя, интересы трудящихся по ранжиру стояли ниже интересов государства того государства, которым он сам же и руководил.
Классическому теоретическому марксизму чужд социальный луддизм. В самом деле, если все общественное богатство при капитализме создано руками трудящихся, то, придя к власти, они не могут или не должны разрушать то, что ими же создано. По Марксу, сохранение всего богатства предшествующего развития одна из позитивных задач пролетарской революции*.
Но подобно тому, как отдельно взятый наследник не всегда может разумно распорядиться наследуемым имуществом, и новое общество тоже может растранжирить полученное или отнятое у предшественников богатство.
Разберемся в структуре присвоенного русскими пролетариями (а точнее, большевиками) наследства.
Во-первых, присваиваются все производительные силы старого общества как в материально-вещественном, так и в общественном смыслах. В новом обществе функционируют старая рабочая сила, старые средства производства и старые организационно-экономические общественные формы, определяющие степень обобществления, то есть степень разделения труда, его концентрации и централизации**. Присваиваются и такие важнейшие структурные части производительных сил как научно-технические достижения, производственный и организационно-управленческий опыт. К сожалению, на этот счет было много псевдореволюционных заблуждений: * Одно из оснований для неприятия капиталистического строя, по Марксу, есть то, что часть производительных сил периодически гибнет в период циклических кризисов. ** Если среди моих читателей есть преподаватели среднего и старшего поколения, то у них сейчас возникнет ностальгия по старой марксистской лексике. большевики пытались унаследовать производственно-технический и организационно-управленческий опыт без его субъектных носителей. Но революционеры не смогли обойтись без привлечения на свою сторону ученых, инженерно-технических кадров, буржуазных спецов* производственного управления, банковско-финансовой сферы, торговли (не говоря уже об армии, дипломатии, высшей школе, искусстве). Новый мир оказывается не таким уж и новым, если внимательно рассмотреть тот человеческий материал, из которого он сделан.
Особо бережным должно было быть отношение к унаследованному богатству в связи с тем, что уровень российских производительных сил был невысок, к тому же эти силы были затронуты военными разрушениями. Революция осуществилась в условиях общенационального кризиса, то есть в такой момент, когда производительные силы или стагнируют или разрушаются. К тому же и старые собственники средств производства по определению не могли быть столь благоразумны для того, чтобы лишиться своих богатств и власти без сопротивления.
Издержки революционного насилия оказались значительными.
Исходя из собственных классовых позиций, В. И. Ленин считал, что только одна структурная часть производительных сил достойна внимания Советской власти рабочая сила наемных работников. В марксистской концепции рабочие главная производительная сила, и ради их сохранения большевистская власть позволяла себе экстраординарные меры типа военного коммунизма. Когда в 1919 году К. Каутский и русские социал-демократы (меньшевики) развили всеевропейскую кампанию против политики продразверстки, В. И. Ленин применил такой аргумент в ее защиту: Экономист Каутский забыл, что когда страна разорена войной и доведена до края гибели, то главным, основным, коренным экономическим условием является спасение рабочего**. Только если рабочий класс будет спасен от голодной смерти, можно будет восстановить разрушенное хозяйство.
Ленин считал бессовестной политической демагогией разговоры о равенстве трудящихся вообще, если 60 крестьян имеют излишки продовольствия, а 10 рабочих голодают. Тут надо говорить о безусловной обязанности 60-ти крестьян подчиниться решению рабочих и дать им, хотя бы даже в ссуду дать, излишки хлеба***. Легко увидеть, что в данном случае, выступая против демагогии, Ленин сам демагогично говорил о ссуде.
Впрочем, невозвраты долгов норма для России еще с давних дореволюционных времен****.
Во-вторых, новая власть наследует определенные производственные отношения, возникшие совсем недавно в старой социально-экономической системе. Сам К. Маркс под материальными предпосылками социализма понимал не только производительные силы, но и весь способ производства, то есть производительные силы в определенной общественной форме. К. Маркс писал, что если бы в этом обществе, как оно есть, не имелись налицо в скрытом виде материальные условия производства и соответствующие им отношения общения, необходимые для бесклассового общества, то все попытки взрыва были бы донкихотством*****.
Обратим внимание на то, что здесь речь идет не только о материальных условиях, но и об отношениях общения. * Сейчас трудно даже и догадаться, что такое буржуазный спец. Специальность, в принципе, социально и классово нейтральна.
** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 395.
*** Там же. С. 362.
**** Помните великий рыночный принцип выполняй свои обязательства!
***** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46.
Ч. 1. С. .103.
Строго говоря, в момент совершения политической революции пролетариат наследует всю систему производственных отношений предыдущего общества (назовем его капиталистическим, хотя для России, как мы выяснили, это неточно). Но с первого дня своего существования как господствующего класса пролетариат начинает сознательную инвентаризацию этого наследства. Прежде всего уничтожается социальная основа отношений эксплуатации, которой (в концепции социалистов) является частная собственность крупного капитала на важнейшие средства производства. Но сокрушая крупную частную собственность, пролетариат не должен уничтожать всю систему производственных отношений. Посмотрим, что по этому поводу говорил сам В. И. Ленин: Отличие социалистической революции от буржуазной состоит именно в том, что во втором случае есть готовые формы капиталистических отношений, а Советская власть пролетарская этих готовых отношений не получает, если не брать самых развитых форм капитализма, которые, в сущности, охватили небольшие верхушки промышленности и совсем мало еще затронули земледелие*.
Вчитаемся внимательно и увидим, что когда Ленин выступает с теоретических позиций, он признает, что в небольших верхушках промышленности и даже кое-где в земледелии все-таки появляются готовые формы каких-то отношений, которые уже во всяком случае не капиталистические. По Марксу, сама задача социалистического переустройства общества возникает потому, что уже в условиях капитализма можно наблюдать прообразы будущих отношений. Ведь человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления**.
И марксистам, и критикам Маркса (разумеется, тем, кто его читал) хорошо известно, что он, исследуя капитализм совершенной конкуренции в период, когда буржуазному сознанию ничто не предвещало грядущих неприятностей для системы, увидел в многообразных отношениях капиталистического базиса такие мины, которые показали изначально конфликтное состояние способа производства. Что это за мины, что это за переходные отношения и соответствующие им институты, которые несут в себе семена будущего строя и которые пролетарская власть не только не должна разрушать, а, напротив, пестовать, растить и преобразовывать в нужном для себя направлении?
Прежде всего, Маркс обращает внимание на ссудный капитал и кредитные институты, банки. Он прямо называет кредитную систему переходной формой к новому способу производства***, поскольку ссудный капиталист распоряжается общественным, а не собственным капиталом. Тем более не является собственником ссудного капитала лицо, использующее его. Частный характер капитала, таким образом, снимается уже при капитализме, что может стать причиной прогноза его, капитала, уничтожения.
Маркс весьма оптимистичен по поводу поведения будущих пролетарских вождей и считает, что кредитная система послужит мощным рычагом во время перехода от капиталистического способа производства к способу производства ассоциированного труда, ведь в банковской системе дана форма общественного счетоводства и распределения средств производства в общественном масштабе, но только форма****. Маркс предполагал возможность и
* Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 36. С. 67.
** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13.
С. 7. Сравните: Вещи еще нет, когда она начинается, но в начале содержится не только ее ничто, но уже также и ее бытие. Гегель Г. Ф. Энциклопедия философских наук. М.: Мысль, 1974. -Т.
1.- С. 224.
*** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.- Т. 25. ч.1. С. 485.
**** Там же.- Т. 25.- ч.2.- С. 156, 157. необходимость национализации банков, но он нигде не писал о возможности национализации вкладов.
Констатируем в этом месте, оставив пока в стороне выяснение причин, что люди, называвшие себя марксистами, придя к власти, не стали прислушиваться к мнению учителя. В советские времена кредитная система выродилась в конечном счете в государственный орган по эмиссии и распределению денежных знаков, зачастую не подкрепленных товарными потоками. В других коммунистических странах дело доходило до физического уничтожения денег и банков.
Ни в одном тексте Маркса нельзя найти рекомендаций подобного рода действий.
Далее Маркс обращает внимание на акционерный капитал и акционерные общества. Он считает, что акционерные общества переходный пункт к превращению всех функций в процессе воспроизводства, до сих пор еще связанных с собственностью на капитал, просто в функции ассоциированных производителей, в общественные функции*. В акционерной форме капитала Маркс чувствовал направление, образ нового общественного устройства, способного существовать и воспроизводиться без частной капиталистической собственности. Как в нашей стране коммунисты обошлись с акционерной формой собственности общеизвестно.
Формально и в советское время у нас существовали некие подобия акционерных обществ (например, Интурист), но никто с конца 20-х годов не видел, не покупал, не продавал акции и не рисковал, вкладывая свои деньги в ценные бумаги. (Впрочем, риск был даже при приобретении облигаций государственных займов. Советскому государству ничего не стоило подорвать к себе доверие, заморозив возвращение долга собственному населению. К сожалению, необязательность остается в крови русских правителей и в период демократического строя.) Если большая часть трудового населения так или иначе, персонально или коллективно, начинает реально участвовать в формировании акционерной собственности, то в обществе происходят модификации качественного, содержательного порядка: трудящиеся перестают быть людьми, свободными от средств производства**.
В марксистской теории пролетариат, придя к власти, сознательно отбрасывает капиталистическое содержание банков и других кредитных институтов, акционерного капитала и даже монополий, но удерживает их переходную социальную форму и постепенно наполняет ее социалистическим содержанием. Процесс этот очень сложный и длительный. Российские революционеры поторопились отбросить полезную для социализма форму вместе с капиталистическим содержанием.
Хотя сам же Ленин (опять-таки в теории) писал, что большевики должны взять этот формальный аппарат готовым у капитализма, отсечь только то, что изуродовано капиталом, демократизировать эти формы*. Ничего подобного на практике не было сделано.
К. Маркс внимательно рассматривает распространенное в западном мире явление кооперативной собственности. Особенно интересуют Маркса кооперативные фабрики. В них рабочие уже не относятся к средствам производства как к чуждой им силе.
Собственность перестает быть чуждой рабочему собственностью. Кооперативная фабрика дает доказательства тому,
* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25.
Ч. 1 . С. 480.
** Кстати, в Японии лишь 10 % акций принадлежат индивидуальным держателям. Большая часть ценных бумаг является собственностью инвестиционных банков, страховых и доверительных компаний, разного рода фондов. См.: МЭиМО, 1990. № 3. С. 113.
*** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 307. что общество может обойтись без личности капиталиста как функционера производства. В кооперативной фабрике труд по надзору утрачивает свой антагонистический характер, так как управляющий оплачивается рабочими, а не является по отношению к ним представителем чужого капитала*.
Кооперативная собственность, кажущаяся в условиях капитализма инородным телом, представляет собой объект конкурентного давления и современных корпораций. Но живучесть и разумность (в гегелевском смысле) кооперативных предприятий оказалась весьма высокой. В наше время в кооперативах западных стран состоят миллионы трудящихся**. Кооперативная собственность как нельзя более соответствовала и артельному духу русских трудящихся. О. А. Платонов обнаружил, что в России впервые в мире зафиксированы факты рабочего самоуправления на предприятиях.
Одно из известных, но не самых древних, свидетельств относится к 1803 году, когда на Красносельской бумажной фабрике близ Петербурга рабочие заключили с владельцем договор, по которому фабрика в течение долгого срока находилась в управлении самих рабочих***. Артельный подряд цехов или участков достаточно распространенное явление в России конца XIX века. И вновь мы вынуждены констатировать, что русский пролетариат, получив такое прекрасное наследство, не смог распорядиться им разумно, в соответствии с учением Маркса. Сказывался своеобразный классовый снобизм, требующий отказа от всего капиталистического.
В первые же месяцы существования Советской власти отношения государства и кооперативов резко обострились. Отдельные кооперативы закрывались и национализировались, а между тем местные Советы без старого кооперативного аппарата не могли справиться с распределением даже скудного запаса продуктов. Лишь весной 1918 года отношение к кооперативам было пересмотре но: 10 апреля 1918 года был принят декрет, который означал по существу компромисс с буржуазными кооператорами. Осенью 1918 года кооперативы денационализировались и им возвращалось все ранее изъятое имущество.
Но едва кооперативы стали оправляться, как в марте 1919 года начался процесс жесткой централизации всех кооперативных организаций и их подчинения государству. Лишь Х съезд партии большевиков в 1921 году восстановил самостоятельность кооперативов но кооперативный ренессанс в годы нэпа был тоже недолог. Коллективизация конца 20-х начала 30-х годов свела на нет кооперативную собственность.
Такого рода зигзаги политики в короткий исторический период показывают, что у большевиков долго не было четкой программной направленности по этому вопросу, а политические решения принимались исключительно из прагматических сиюминутных целей.
Мы увидели, таким образом, что марксисты-практики весьма вольно обходились с учением основателя. Но есть еще один сюжет, который должен быть освещен для того, чтобы понять: Маркса тоже есть в чем упрекнуть. Есть у Маркса одна идея, применив которую на практике, его российские последователи превратили страну из потенциально богатой в перманентно бедную: это идея о необходимости ликвидации товарно- * Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.- Т. 25. Ч. 1.- С. 97, 425, 426.
** В Канаде в различных кооперативах, в том числе производственных, состоят 12 млн. человек при населении в 26 млн. человек. Если учесть только взрослое население, то кооперативными отношениями охвачено более двух третей граждан Канады. В Швеции более половины всех семей являются членами системы потребительской кооперации, которая разворачивает и кооперативную промышленную деятельность.
Даже в США, цитадели капитализма, 11 тысяч промышленных фирм принадлежат кооперативам рабочих.
*** Экономика русской цивилизации. М.: Родник, 1995. С. 19. денежных отношений.
Сделаем оговорку: развитие товарно-денежных отношений при сохранении нетоварных форм хозяйствования в предшествующие исторические периоды не сделало Россию ни процветающей, ни европейской. Возможно, что именно это обстоятельство привело большевиков к мысли, что стоимостные связи и отношения могут быть ликвидированы безболезненно для российской экономики.
Итак, обратимся еще к одному наследству, которое досталось российскому пролетариату от предыдущего строя, к товарному типу организации общественного производства и соответствующей ему системе товарно-денежных отношений. Отношение большевиков к рыночным категориям пример метафизических подходов к действительности, несмотря на то, что марксисты всегда кичились своей диалектичностью. Любой марксист знал, что капитализм развился как строй всеобще-товарный, что товар является экономической клеточкой буржуазного общества. Но, понимая это, марксисты очень часто делали вывод, ложный даже с точки зрения формальной (не говоря уже о диалектической) логики: если мы уничтожаем капитализм, значит мы уничтожаем товар. В результате, вместо того, чтобы взять на вооружение товарно-денежные отношения как форму экономической связи, тысячелетиями формировавшуюся в человеческих обществах на разных ступенях развития цивилизации, в России попытались уничтожить эту форму связи до того, как развились другие формы, гипотетически мыслимые в марксистской теории непосредственно общественные и планомерные.
Товарно-денежные отношения отвергались скорее на некоторых этических основаниях как нечистое наследие капитализма. В этой точке зрения очень много непосредственно от К. Маркса, неистового врага рынка, стоимости и денег. Диалектик Маркс видел, что рынок не только разобщает людей, но и объединяет их*. Но там, где Маркс наблюдал единство и борьбу противоположностей, он всегда больше интересовался борьбой, а не единством.
Такого рода специализация и породила отрицание стоимостных связей в социалистическом обществе. А русские марксисты с удовольствием ухватились за эту мысль. В стране, где рыночные связи никогда не были всеобщими, где и капиталистические отношения были неразвитыми, отрицание товарно-денежных отношений становится понятным и естественным.
Мы не будем сейчас дискутировать по поводу того, возможны ли вообще так называемые непосредственно общественные отношения. Нам в данном случае достаточна констатация того, что большевики разрушали старые формы до того, как создавали новые. Отсюда перманентная неэффективность советской экономики.
Начало
К VI веку, когда восточнославянские племена и их объединения вступили на историческую арену, на территории будущей Руси продолжал господствовать общинный строй. Бурные европейские события — "христианская революция" в Римской империи в начале IV века, ее разделение в 395 году на Западную и Восточную и наконец падение Западной Римской империи в 476 году — практически не затронули судеб полян, древлян, кривичей, дреговичей, волынян и многочисленных угро-финских племен. Далеко впереди по оси времени были и процессы феодализации экономики, начавшиеся в Европе на рубеже VI—VII веков.Важнейшим занятием восточных славян было земледелие. Выращивались просо, рожь, пшеница, лен. Но система земледелия была самая примитивная: переложная (когда использованная несколько лет земля забрасывалась на несколько десятков лет) и подсечно-огневая (когда вырубался и сжигался участок леса и использовался до полного истощения земли).
Легко понять, что земледелие было исключительно экстенсивным, трудоемким, а ввиду сурового климата и крайне рискованным1. В таких условиях объективно возникала необходимость в общинном владении землей и в совместном общинном труде. Пожалуй, именно в этом, в природно-климатических условиях, надо искать живучесть и консерватизм русского общинного строя.
И действительно, все исторические источники — византийские, арабские, скандинавские — подтверждают незыблемость русской соседской общины, верви на юге и мира на севере ареала расселения прарусских племен.
С самого начала своего цивилизационного развития восточные славяне не испытывали недостатка земли, что и явилось причиной пренебрежения к возможным интенсивным формам земледелия. Крестьянская общинная колонизация новых территорий — характерная черта русской экономики, сохранившаяся до настоящего времени. Ход колонизации находился, очевидно, в сильной зависимости от рек, перерезавших в разных направлениях страну, а также от лесов, ее покрывавших:
поселенцы двигались именно по рекам и обыкновенно замыкались в бассейне той реки, где оседали, будучи изолированы от своих соседей непроходимыми лесами, занимавшими водоразделы между разными бассейнами.
Крупные передвижения племен и народов ("великие переселения") — характерная черта той эпохи, и славяне в этом отношении ничем не отличались от, например, франков, которые начали свою экспансию в обратном направлении, на запад, в V веке. И если в своих бурных походах германские племена сталкивались с Западной Римской империей и ее развалинами, то крепость русского меча очень скоро ощутили жители Константинополя (Царьграда)2.
* Л Н Гумилев пишет "Деление на географические районы часто бывает условно и не всегда совпадает с делением на климатические области Так, Европа разделена воздушной границей, соответствующей изотерме января, которая проходит через Прибалтику, Западную Белоруссию и Украину до Черного моря К востоку от этой границы средняя температура января — отрицательная, зима холодная, морозная, часто сухая, а западнее преобладают влажные теплые зимы, при которых на земле слякоть, а в воздухе туман Климат в этих регионах совершенно различный" — Гумилев Л. Н. От Руси до России. Очерки этнической истории. — М Танаис ДИ—ДИК, 1994 — С 34—35.
** Один из первых известных походов русов на Константинополь был совершен в 860 году, задолго до этого состоялись неоднократные походы славян в Малую Азию и на Балканы Однако при всей важности земледелия в VII—VIII веках в хозяйстве восточнославянских общин сохраняли первостепенное значение охота и звероловство. Летописные легенды рассказывают, что первые русские князья, Кий, Щек и Хорив, были звероловами. Северяне — крупнейшее племенное объединение славян — платили в этот период дань хазарам по шкурке белки с дыма, то есть с одного крестьянского двора.
Еще в 883 году князь Олег, подчинив древлян, установил дань по черной кунице с дома, твердо зная, что у них, древлян, этот пушной зверь наверняка есть.
Пусть вас, читатель, не обманывает слово князь. В описываемую эпоху, политический строй которой иногда называют военной демократией, князь всего лишь — военный предводитель, как правило, избранный народным вече. Понятия княжеской династии появилось, судя по всему, лишь в конце VIII века, когда выделился у полян "род Кия".
Частной собственности на землю прарусские племена тогда не знали, в отличие, например, от тех же франков, у которых в VI—VII веках уже появился аллод — частная земельная собственность, формировавшаяся за счет королевских пожалований.
Несмотря на некоторую локализированность жизни общин, особенно в северных лесных зонах, будущие россияне уже в те времена прекрасно демонстрировали свою способность к коммерции и торговле. Во всяком случае, торговля с арабами и хазарами к VIII веку была заурядным делом. Правда, у славян тогда не было собственных денег в монетной форме, но они вполне довольствовались шкурами пушных зверей или иностранными серебряными монетами, например, германскими шлягами. Чем же торговали восточные славяне?
А тем же, чем торгуют сейчас россияне — предметами добывающих, а не перерабатывающих отраслей: мехами, медью, воском да рыбой. Вот и весь набор экспортных статей и в IX, и в Х веках.
Поскольку экстенсивное хозяйствование оставалось основным и у западных земледельческих соседей, и у восточных кочевых народов, славянам приходилось много воевать. Воевать порой не вполне удачно: поскольку племенные союзы часто сталкивались друг с другом, они плохо оборонялись от внешних врагов. В конце VIII столетия северные племена были покорены варягами, а южные — хазарами.
Сама жизнь, задача выживания и сохранения своей самобытности, едва народившейся цивилизации объективно требовали объединения. Только мощный государственный союз восточнославянских и угорских племен мог противостоять разбойничьим походам викингов и "гнетущей власти иудейских каганов Хазарии"*.
Поскольку сами славянские князья не смогли выделить явного лидера, достаточно авторитетного для трудного объединительного процесса, они обратились за помощью к варяжским вождям, и в 862 году на Руси появился основатель первой великокняжеской династии Рюрик. Политическая деятельность варяжских князей — не наша тема, да и сюжеты о призвании варягов и "норманнской теории" — тема избитая и даже банальная. На мой взгляд, здесь просто нет предмета для спекуляций.
Норманны не только не "оваряжили" русских, но и сами очень скоро стали русскими. Об этом свидетельствуют даже имена первых князей Рюриковичей. Если Рюрик, Олег, Игорь и Ольга — имена
* Иоанн, митрополит. Русь Соборная. Очерки христианской государственности.— СПб.: Царское дело, 1995.— С. 11. явно норманнского происхождения, то уже князь Святослав (964— 972) наверняка идентифицировал себя как русского. Подозреваю, что варяги и не ставили перед собой цели "норманнизации". Им и без того было хорошо и вольготно на Руси.
Для нас важно сейчас другое: с приходом варягов и с образованием Киевского государства (датой образования Киевской Руси традиционно считается 882 год, когда новгородский князь Олег захватил Киев и стал Великим князем), на Руси начался длительный процесс формирования особой цивилизации, которую лишь условно можно назвать феодальной по той причине, что в "чистом" виде феодализма в России не было никогда.
Насильственная ликвидация зажиточных (кулацких) крестьянских хозяйств.
С точки зрения макроэкономической оценки коллективизация сельского хозяйства проявилась как радикальный аграрный переворот, но с негативным структурным эффектом. Можно выделить две основные группы социально-экономических последствий коллективизации.
Первая группа последствия, которые проявились в ходе самой коллективизации и в 1930-е годы как естественная реакция сельского хозяйства на насильственную коллективистскую перестройку. Во-первых, ситуация голода 1932 1933 годов, которая вызвана комплексом как объективных (природно-климатических и агротехнических), так и субъективных факторов, связанных с проблемой форсированной индустриализации: в условиях резкого падения зерновых цен на мировом рынке в период мировой депрессии 1929 1933 годов для обеспечения массированных закупок зарубежного оборудования необходимо было увеличить хлебный экспорт (интересно отметить, что практически 50 % вывоза зерна шло в Германию за поставки немецкой техники и кредитов), поэтому правительство проводит антикрестьянскую хлебозаготовительную политику насильственное изъятие продук-ции в основных зернопроизводящих регионах страны (Украина, Северный Кавказ, Поволжье), что и привело к зерновому или продовольственному кризису 1932 1933 годов. По средним данным, голодало 25 30 миллионов крестьян а потери составили 8 мил чел. Во-вторых, низкие (стагнационные) темпы развития в 30-е годы сельского хозяйства, о чем говорят показатели среднегодовых темпов прироста аграрной продукции по пятилеткам: первая пятилетка 3 %; вторая - + 5%; третья - + 2%.
Депрессивная ситуация в советском аграрном секторе объяснялась следующими обстоятельствами: отсутствие у «крепостного» колхозного крестьянства юридической и экономической свободы и, как следствие, заинтересованности в высокой производительности труда; низкий агротехнический уровень колхозной экономики, особенно по сравнению с западными технологиями; продолжение политики ценового диспаритета: например, если реальные государственные цены заготовок оказались на уровне 1928 года, то общий индекс цен в стране повысился к концу 1940 года в 6,4 раза.
2. Вторая группа последствия долговременного характера, которые проявились не только в 1930-е годы, но и на протяжении всей советской аграрной истории: во-первых, ликвидация всех основных форм нэповской крестьянской кооперации (кредитной, потребительской, сельскохозяйственной), которая практически не восстановлена и до сих пор; интересно отметить, что большевики рассматривали колхоз как временную переходную форму организации экономики, а совхоз в качестве идеальной аграрной структуры, что проявилась позже в хрущевских аграрных реформах; во-вторых, ликвидация крестьянства как крупной социальной и профессиональной группы населения: колхозный крестьянин превратился в «крепостного» наемного работника, отчужденного от земли, средств производства, производственного продукта, управления хозяйством и не имеющего мотивации и рыночной психологии поэтому так сложно в современной России формируется профессиональное фермерское сословие и рынок аграрной рабочей силы; и в третьих, в результате коллективизации произошло «включение» аграрного сектора в административно-командный хозяйственный механизм: колхозы постепенно потеряли свой исходный кооперативный хозрасчетный характер и превратились в государственные предприятия, включенные в государственные планы по производству и сдаче сельскохозяйственной продукции.
6.4. Экономическое развитие Советской России в условиях административно-командной хозяйственной системы (1933 1940 гг.)
К концу 1930-х годов в Советской России завершился процесс социалистической перестройки социально-экономической системы и сформировалась административно-командная модель «государственного социализма». Ключевую роль в завершении данного процесса сыграла вторая пятилетка 1933 1937 годы.
В плановой модели второй пятилетки предполагалась реализация трех основных народнохозяйственных целей:
Первая логическое завершение процесса форсированной индустриализации: необходимо было реализовать невыполненный в первой пятилетке план нового капитального строительства и осуществить техническую модернизацию отраслей тяжелой промышленности.
Вторая повышение экономической эффективности функционирования колхозной системы, которая в первой пятилетке испытывала серьезный социально-экономический и продовольственный (карточная система) кризис.
Третья развитие отраслей военно-промышленного комплекса, который приобретает особое значение в предвоенный период.
Необходимо отметить, что объективно оценивать реальные хозяйственные результаты второй пятилетки не представляется возможным, т.к. уже в первой пятилетке начались серьезные искажения официальной статистической информации, поэтому логически будет рассмотреть особенности развития советской экономики в период второй пятилетки.
- Принятие на пятилетку более реальных и сбалансированных плановых заданий, имеющих необходимое ресурсное обеспечение. Конечно, негативный опыт сверхамбициозных планов первой пятилетки привел к разработке достаточно напряженных, но реалистических с точки зрения темпов промышленного развития и объема капитальных вложений планов, поэтому в период 1933 1935 годов наблюдался период относительной экономической стабилизации, но затем была сделана попытка нового «скачка» на волне стахановского движения.
- Принятие на пятилетку повышенных (по объему и темпам прироста) и ресурсно обеспеченных плановых заданий по развитию отраслей легкой промышленности, следствием чего явилась отмена в 1935 1936 годах карточной системы на промышленные и продовольственные товары и переход к государственной розничной торговле. Конечно, в годы второй пятилетки произошла относительная стабилизация потребительского рынка, но в целом в предвоенный период в стране была достаточно напряженная социальная ситуация, что подтверждается некоторыми данными: например, если взять уровень зарплаты 1928 года за 1, то в 1940 году он составил 0,78, в то время как общий индекс розничных цен в государственной торговле в 1940 году возрос в 6,4 раза по сравнению с 1928 годом, но это была так называемая скрытая (подавленная) инфляция; в конце 1930-х годов удельный вес товаров потребления и услуг в промышленном производстве составлял 25%, а доля зарплаты в ВВП (внутренний валовый продукт) 39%; в стране сохранялась ситуация товарного дефицита например, на душу населения в год производилось 8 - 9 кг мяса и рыбы и одна пара кожаной обуви; не случайно в 1936 1937 и в 1939 - 1940 годах были серьезные кризисы снабжения.
3. Усиление роли и значения интенсивных факторов экономического роста, что объясняется тремя обстоятельствами:
во-первых, введение в 1932 году паспортной системы привело к серьезному ограничению возможности перехода крестьянской рабочей силы в промышленный сектор (как это было в первой пятилетке), поэтому сокращение занятости компенсировалось за счет повышения технического уровня производства и роста фондовооруженности труда;
во-вторых, использование в период второй пятилетки для повышения эффективности хозяйственного механизма отдельных методов нэповской организации экономики: ограниченные хозрасчетные отношения в промышленности, финансовый контроль, торговля, повышение роли товарно-денежных отношений и кредита, стимулирующие формы зарплаты и материального поощрения; конечно, это не был возврат большевиков к нэповской системе, хотя историки часто обозначают данный период термином «неонэп»;
в-третьих, стахановское движение, но не как форма социалистического соревнования и «гонка за рекордами», а его первоначальный вариант использование для повышения производительности труда новейших методов рациональной организации производства, технологического разделения труда, специализации производственных операций.
Интересные записи
Необходимость проведения данной реформы объясняется следующими причинами:
Но наиболее масштабной попыткой усовершенствовать социалистическую систему хозяйствования явилось предложенная в октябре 1965 года административная экономическая реформа в промышленном секторе. Необходимость проведения данной реформы объясняется следующими причинами:
1. Неблагоприятные экономические результаты выполнения семилетнего плана (1959-1965 годы). Для понимания причин «кризиса семилетки» необходимо кратко вспомнить историю первой пятилетки: сначала реализация оптимального варианта пятилетки, а затем ускоренный переход к амбициозному с точки зрения плановых заданий сверхоптимальному варианту, осуществление которого привело к «форсированному» снижению темпов экономического роста. Аналогичный цикл и экономические явления повторились в практике семилетки: первоначально осуществлялось выполнение плана шестой пятилетки (1956-1960 годы), который затем исходя из идеологической установки форсированного перехода к коммунистической системе трансформировался в сверхамбициозную, основанную на нереальных плановых заданиях модель семилетнего плана. Достаточно отметить, что за семь лет предполагалось ускоренно сформировать материально-техническую базу мифической коммунистической хозяйственной системы.
Реализация данной модели семилетки закономерно привела в первой половине 1960-х годов к ситуации аграрной и промышленной стагнации (например, среднегодовой темп прироста промышленной продукции в этот период сократился до 9% по сравнению с 15% прироста в 1950-е годы), что вызвало и идеологические последствия: советская плановая система проигрывала экономическое соревнование с промышленно развитыми странами с рыночной экономикой, у которых на рубеже 1950-1960-х годов наблюдается ситуация «экономического чуда» (ФРГ, Франция, Италия, Япония).
2. Вторая причина, наличие которой, в отличие от первой, вынуждено было признать руководство страны, - необходимость реорганизации советского хозяйственного механизма, который не мог использовать даже возможности экстенсивного развития экономики.
По инициативе Председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина группа экономистов во главе с Е. Либерманом разрабатывала стратегию проведения хозяйственной реформы, причем активно изучался опыт нэповской экономической перестройки 1920-х годов, однако в структуре экономической реформы 1965 года отсутствовали многие элементы модели «рыночного социализма», которые существовали в нэповской системе: смешанная экономика, частный сектор, элементы системы рынков и рыночной инфраструктуры, золотой червонец и другие.
В структуре данной хозяйственной реформы можно выделить следующие основные принципы:
а) административная управленческая централизация: упразднение совнархозов и возврат к отраслевой системе управления через восстановление промышленных отраслевых министерств и государственных комитетов (вместо оптимального сочетания отраслевых и региональных принципов управления);
б) перевод промышленных предприятий на систему хозяйственного расчета: предоставление предприятиям оперативно-хозяйственной самостоятельности (в установленных пределах), чтобы они работали на принципах окупаемости, рентабельности, материальной заинтересованности и материальной ответственности за достигнутые результаты, в условиях денежного контроля со стороны государства за использованием материальных, финансовых, и трудовых ресурсов;
в) изменение системы централизованного государственного планирования и экономического стимулирования деятельности промышленных предприятий, чтобы последние смогли реализовать свои хозрасчетные права. Данные положение имеет четыре аспекта:
- сокращение количества плановых показателей хозяйственной деятельности предприятий, устанавливаемых сверху: осталось 9 директивных показателей, а в пределах остальных показателей предприятие получили хозрасчетную самостоятель-ность; правда, эти обязательные показатели регламентировали основные аспекты деятельности предприятий, поэтому промышленный хозрасчет 1965 года изначально имел частичный, ограниченный характер, в отличие от рыночной саморегуляции трестовских хозрасчетных структур нэповского периода;
- изменение критерия оценки деятельности предприятий: в отличие от прежней системы, сориентированной на рост производства валовой продукции, теперь главным показателем становился рост объемов реализованной продукции предприятий, т.е. предусматривалось оценивать итоги хозяйственной деятельности по полученной прибыли (рентабельности производства) и выполнению заданий по поставкам важнейших видов продукции;
- изменения в системе ценообразования: новые оптовые цены стали более объективно отражать реальные производственные затраты и предприятия уже могли получать от реализации своей продукции прибыль, из которой вносились в бюджет плата за производственные фонды и фиксированные (рентные) платежи; естественно, данная ценовая реформа привела к повышению общего индекса оптовых цен;
- на предприятиях за счет прибыли разрешалось создавать (по определенным нормативам) фонды экономического стимулирования: фонд развития производства, материального поощрения, социально-культурных мероприятий и жилищного строительства; правда, позже деятельность этих фондов попала под жестокий административный контроль центра;
г) повышение роли стоимостных экономических категорий и регуляторов производства: усилилось влияние таких инструментов, как цена, прибыль, рентабельность премия, кредит, которым возвращали их исходное значение.
В истории реализации данной экономической реформы можно выделить два периода. Первый период 1966-1970 годы, или период восьмой пятилетки продемонстрировал очевидные положительные результаты, хотя успех начального периода реформы во многом был связан с действием фактора «первого эффекта». Тем не менее в годы восьмого пятилетнего плана, согласно официальным данным, прирост промышленного производства по сравнению с предыдущим периодом составил 50%, сельского хозяйства 21%, производительности труда 36%, национального дохода 38%, реальных доходов населения 33%.
А вот в течение второго периода 1970-е первая половина 1980-х годов позитивный потенциал реформы исчерпался, появились трудности в осуществлении реформы, отход от ее основных принципов и в конце концов нарастание кризисных явлений в советской экономике.
Необходимо рассмотреть причины блокировки и свертывания данной хозяйственной реформы в 1970-е годы.
1. Отсутствие комплексного, структурного подхода к реформированию советской хозяйственной системы. Изначально данная реформа не могла быть радикальной, поскольку она, как и все советские реформы, оставляла без изменения стратегические отношения производства отношения собственности. Реформа в известной степени затронула только один структурный элемент экономической системы взаимоотношения относительно самостоятельных предприятий и государственных управленческих организаций (хотя механизм согласования интересов центра и хозрасчетных субъектов деятельности носил больше административный характер), в то время как другие структурные элементы народнохозяйственного комплекса практически не испытывали влияния реформирования.
Поэтому данная реформа носила непоследовательный, ограниченный и логически не завершенный характер и не дала стабильных экономических результатов.
2. Наличие у данной реформы бюрократической консервативной оппозиции: в период реформ проявлялись противоречия между возглавляемыми Брежневым сторонниками ограниченной централизации при сохранении роли политико-административной системы в функционировании экономики и объединившимися вокруг Косыгина приверженцами частичных рыночных реформ. Партийное руководство страны, сделав несколько шагов вперед к рынку, не решилось на дальнейшую трансформацию хозяйственной системы, так как это неизбежно привело бы к необходимости и политической либерализации.
3. Изменение идеологической ситуации в мировой системе социализма: аналогичные хозяйственные реформы в отдельных европейских социалистических странах (особенно в Чехословакии) имели вариант «социалистического рынка», что вызвало негативную реакцию в консервативной партийной номенклатуре. Поражение «Пражской весны» 1968 года (ввод войск стран Варшавского договора в Прагу) по цепной реакции привело к свертыванию экономических реформ в мировой социалистической системе хозяйства.
В итоге хозяйственная реформа 1965 года, как и все другие, фактически оказалась направленной на продление существования самой командно-административной системы, так как она не отвергала ее основные институты и принципы, без чего попытки реформирования экономики не могли дать нужного эффекта.
Краткие выводы. В период 1950-1960-х годов в Советской России осуществляются две попытки проведения административных хозяйственных реформ: первая хрущевские реформы 1953 1964 годов, вторая экономическая реформа 1965 года. Все эти попытки вследствие комплекса объективных и субъективных причин оказались структурно ограниченными, логически не завершенными и не обеспечили долговременного экономического роста.
Вопросы для самоконтроля
1. Основные положения денежной реформы 1947 года.
101. Введение золотого рубля. 102.
Деноминация (обмен денег). 103. Отмена карточной системы.
2. Причины недостаточной эффективности реализации целинной программы.
201. Инфраструктурная неподготовленность программы. 202.
Проблема рабочей силы для освоения целины. 203. Нарушение агроэкологического равновесия.
3. Основная цель проведения управленческой реформы 1957 года.
301. Отказ от системы централизованного управления. 302. Укрепление системы отраслевого управления.
303. Переход к горизонтальной (территориальной) модели управления.
4. Необходимость хозяйственной реформы 1965 года объясняется.
401. Низкой эффективностью хозяйственного механизма. 402.
Необходимостью рыночной перестройки экономики. 403. Хозяйственным кризисом семилетнего плана.
Интересные записи
Но давайте серьезно подойдем к проблеме.
Н. Ельцин. Перестройка была отложена и было объявлено о необходимости интенсивного движения к рынку. Наконец, решительный и не отягощенный ответственностью Е. Гайдар* откровенно сказал в 1992 году, что Россия идет к капитализму. Мы и с этим согласились.Оказалось, что нам вообще-то все равно: больше социализма или капитализма. Российские граждане так привыкли к постоянно возобновляющимся и столь же быстро отмирающим реформам, что относятся к ним как к прогнозу погоды на завтра: без особых переживаний, но и без восторгов.
Но давайте серьезно подойдем к проблеме. Ведь в этих быстрых переменах курса речь шла об изменениях глобального уровня, с которыми можно сравнить только геологические процессы. Речь шла об изменениях способа производства, о формационных и даже цивилизационных сдвигах.
Неужели можно всерьез думать о том, что изменения такого уровня могут произойти за пять лет или даже, как любил говорить президент Б. Ельцин, к осени будущего года?
2. Думать об этом можно, сделать нельзя. Российские лидеры-реформаторы всегда очень серьезно относились к собственным способностям. В большинстве случаев они обладали поистине харизматическим мышлением. Люди, как правило, сильной воли, они были уверены в том, что именно на их долю пришлась судьбоносная задача переделки России. В принципе, реформаторы ставили перед собой благие цели: догнать Европу, достичь общецивилизационных параметров экономической и социальной эффективности, создать устойчивое общество с высоким уровнем благосостояния, сделать Россию мощной мировой державой.
Но ради достижения этих целей они готовы были принести в жертву повседневные нужды граждан. Уверенные в своей божественной миссии, они лучше знали, что нужно народу, во всяком случае, лучше самого народа.
Но мессианский настрой, вызывающий в общем-то уважение, говорит и о другом. Российские реформаторы не верили в творческие способности народа, были уверены, что наш народ нужно куда-то вести, ибо сам он к этому чему-то не придет. Народолюбивая демагогия очень часто скрывает или презрительное отношение к народу или сугубо монархо-патерналистское отношение к гражданам как к неразумным детям, которые не обойдутся без наставника и учителя.
И уж конечно харизматический лидер не верит в объективные законы общественно-экономического развития. Даже если, как это было в случае с В. И. Лениным, много пишет о них. Идеализм наших реформаторов бьет в глаза. По их представлениям, Россия пойдет туда, куда укажет лидер, а не туда, куда должна идти в силу объективности самого этого движения.
Если даже лидер искренне верит в Бога, то в жизни он делает богопротивные вещи, ставя себя на уровень с Создателем, ведь только Ему ведом истинный путь.
Характерно, что столь божественный подход, даже если он и искренен, приводит к весьма наивному отношению к действительности. Самые решительные лидеры были и самыми наивными, часто принимавшие форму за содержание. Петр I всерьез считал, что безбородые россияне немедленно преобразуются в европейцев. А разве И. Сталин не верил в то, что он
* Хотя Гайдар в публичных выступлениях и любит говорить мое правительство, он ни одного дня не был премьер-министром, занимая должности вице-премьера или исполняющего обязанности премьера. действительно построил социализм? Лексика и нынешних лидеров столь же
высокопарна и не менее наивна* .
3. Рассмотрим еще одну объективную социально-экономическую причину. Россия особая страна, скорее восточная, чем западная, скорее азиатская, чем европейская. И экономика ее традиционно основана на некоторых элементах, позволяющих условно отнести социально-экономическую систему к азиатскому способу производства. В России, как в целом на азиатском Востоке, гипертрофирована роль государства в экономике. А эта гипертрофия делает систему весьма инерционной и плохо приспособленной к рыночным преобразованиям.
Значительное присутствие государства в экономике означает суженое поле для развертывания конкурентных рыночных сил. Больше государства меньше рынка. Этот теоретический постулат никем не оспаривается.
Государство в России всегда (в течение всей ее писаной истории) было крупнейшим собственником средств производства и непроизводственных фондов. В начале XX столетия, накануне первой русской революции, 38 % всей земельной площади принадлежали государству (мы уже имели случай говорить об этом). А ведь земля в сельскохозяйственной стране главное средство производства.
Государство было собственником и более чем половины лесных массивов. Все магистральные железные дороги (как им и подобает) были государственными. Большинство сталелитейных предприятий принадлежало государству и находилось в ведении военного министерства или министерства ВМФ.
Университеты, гимназии и реальные училища, даже Академия Наук и богоугодные заведения - все находилось в собственности государства.
Государственная собственность, таким образом, это не выдумка российских большевиков. Большевики лишь довели до абсурда, до крайностей тотального огосударствления те тенденции, которые были присущи России искони. (Мы уже пытались разобраться в том, что в большевизме было специфически русского, а что импортированного марксистского.) Рыночная же экономика не терпит столь мощного государственного присутствия.
Естественно, что в России государство было крупнейшим инвестором капитала в производственную сферу. Инвестиции в социально-культурные институты и учреждения были обычным явлением еще со времен Киевской Руси. Понятно, что государство становилось и активным субъектом, перераспределяющим национальный доход, регулирующим финансово-кредитную сферу.
Все это и делало российскую экономику нерыночной.
Но в этом пункте возникала любопытная коллизия, характерная и для наших дней. Многим российским правителям было присуще обостренное чувство национальной гордости. Традиционная социально-экономическая отсталость, чаще кажущаяся, чем действительная**, от великих европейских держав периодически возбуждала их реформаторскую активность. Лидеры прекрасно понимали, что с экономической точки зрения попытки догнать Европу
* Приведем, например, слова Б. Н. Ельцина: Мне выпала на долю ответственная миссия вывести Россию из тоталитарного прошлого и привести ее в семью народов свободного мира, где каждый человек творец своего счастья... Не скрою, мне бы хотелось, чтобы россияне запомнили меня как человека, который сделал все, что мог, чтобы навсегда освободить свой народ от наследия гражданской войны. Отныне пусть наша Россия будет родиной для всех своих сынов и дочерей, к какому бы лагерю они ни принадлежали, и да поможет нам Бог.
Независимая газета, 1994, 21 января.
* Вспомним, что человек часто другую культуру воспринимает как низшую. увенчаются успехом только с помощью рыночных преобразований. Некоторые из них такие преобразования решительно начинали. Но по мере того, как рыночные отношения действительно развертывались, появлялась относительно независимая от государства автоматическая саморегулирующаяся система, правитель и его окружение начинали осознавать роковые для них последствия: экономической власти у правителей становилось все меньше. Они буквально кожей, на подкорковом уровне, чувствовали опасность рынка для себя.
Потерявшим экономическую власть легко потерять и власть политическую. Их ненужность становилась опасно очевидной. И как только такая реальная коллизия обнаруживалась, правители давали задний ход, ограничивали степень радикальности рыночных реформ или даже свертывали их.
А в некоторых случаях допускали реакционные попятные движения.
Маятникообразная форма реформаторства в России кажется неминуемой и закономерной. Попытки реформ Екатерины II сменились ее же, Екатерины, откатом и реакционной политикой Павла I, который довел самодержавную власть до абсурда; либерализм Александра I, соответственно, его же реформаторской сдержанностью и тоталитаризмом Николая I, реформы Александра II контрреформами Александра III. Но самый яркий хрестоматийный пример это, конечно, нэп.
Вспомним! После всех перипетий военно-коммунистического эксперимента В. И. Ленин переходит к политике контролируемого восстановления рыночных и даже капиталистических отношений. Система заработала довольно быстро и успешно. Уходя в мир иной, Ленин оставил страну если не в цветущем, то в бурно развивающемся состоянии.
Постепенно разрешались и острые социальные противоречия. Появились инвестиции, а вместе с ними занятость, доходы, определенный уровень социально приемлемого благосостояния в городе и деревне. На первый взгляд, восторжествовала экономическая целесообразность, перспективы были вполне оптимистическими.
Но все кончилось довольно быстро. Рынок оказался очень опасной системой для политической элиты и многочисленной советской бюрократии. Появилась угроза остаться не у дел.
Эту опасность ощутили не только высшие руководители большевистской партии, но и руководители среднего звена, партийные функционеры. Когда же ощущения переросли в осознание, судьба нэпа была предрешена. И. Сталин сыграл в этом роковую роль. К 1928 году все было кончено. Российские ученые-рыночники оказались в тюрьме, в Госплане главным идеологом стал С. Струмилин, ортодоксальный сторонник директивного планирования и ярый противник рыночных отношений.
Всеобщая колхозизация завершила драматический процесс. Страна оказалась в ловушке социального эксперимента, мало связанного с действительным марксизмом.
Некоторые симптомы, подтверждающие нашу гипотезу, проявляются и в наши дни. У меня нет оснований для безусловно положительной оценки позиции, на которой стояли в недавнем прошлом Е. Гайдар или министр финансов Б. Федоров*. Их тактика оказалась безрезультатной, если под результатом понимать социально-экономическое положение граждан и мировую значимость страны.
Но эти люди, свободно экспериментировавшие над многомиллионным населением, были ортодоксальными рыночниками.
* Б. Федоров работал в правительстве В. Черномырдина, то есть несколько позже Гайдара, но проводил вполне прогайдаровскую политику.
Благодаря их усилиям рынок все-таки появился. Однако едва заработали элементы рыночных отношений, как под давлением сил, которые и оппозиционными-то назвать нельзя, оба молодых реформатора были лишены реальной власти. Их заменили люди с умеренными взглядами, сторонники активной роли государства в экономике или представляющие интересы естественных монополий*. Потом их вновь сменили на рыночников
маятник продолжает качаться**. 4. Наконец еще одна причина перманентной незавершенности рыночных реформ в России лежит в зыбкой для экономистов сфере социальной психологии и нравственности. Складывающийся веками нерыночный экономический дух народа тоже вносит свою лепту в процессы, затрудняющие реформирование России.
Российскому народу с глубокой древности присущи такие нерыночные черты, как общинность, соборность, взаимопомощь, коллективизм и оборотная сторона этих позитивных характеристик круговая порука. Рынок система, основанная на индивидуализме, предприимчивости и риске. Истинный рыночный субъект не ждет помощи ни от государства, ни от общины, ни от родственников.
В некотором смысле это героическая личность, особенно когда дело касается собственного благополучия и бизнеса.
В России же за много веков так никто и не смог разрушить общинный дух, как, собственно, и коллективные формы быта. Мы до сих пор живем большими семьями. Помощь престарелых родителей взрослым детям и внукам обычное у нас явление. Это не американский образ жизни. Но в этом пункте не следует применять этические термины, говорить о лучшем или худшем образе жизни.
Просто мы живем по-другому, не так, как американцы. Этой констатации в данном случае вполне достаточно.
Некоторые российские реформаторы пытались силой разрушить общину вплоть до применения отрядов полиции. Но община сохранилась. Она закреплена в душах людей генетически. А изменения на генетическом уровне происходят или очень медленно, веками, или катастрофически.
Российские реформаторы чаще предпочитали второе.
Вспомним, что, приступая к коллективизации, И. Сталин тоже применял общинную демагогию: жить и трудиться вместе при государственной помощи, чем не азиатский способ производства, чем не система огосударствленных общин? А ведь люди верили в жизнеспособность такой системы, ибо она существовала в России тысячу лет.
Консервация общинности происходит оттого, что община всегда обладала некой автономией, внутри которой все отношения строились на довольно демократической основе. Напомню, что даже в условиях самого оголтелого крепостничества русские землевладельцы, как правило, не входили в поземельные отношения с отдельной крестьянской семьей. Землей наделялась не семья, а община. Раздел и передел земли осуществлялись внутри общины на демократической основе.
Община и при существовании подушной подати была единицей налогообложения, связанной круговой порукой. Даже разнарядка на рекрутов приходила на общину. Это было довольно удобно с точки зрения фиска, армии и землевладельца, который перекладывал часть своих управленческих функций на общину. * В. Черномырдин, Г. Хижа, О. Сосковец, А. Заверюха.
** Очень трудно писать о свежей истории, но приходится, ибо, как говорил А. И. Герцен, последняя страница истории это современность. Отдельная крестьянская семья в экстремальных условиях могла претендовать на помощь со стороны общины, но и сама всегда, была готова и обязана оказать такую помощь, В самых же отчаянных ситуациях на помощь приходило государство, великий князь или царь, у которых для крайних случаев всегда находился государственный резерв продовольствия и денег.
Общинность, коллективизм и соборность создают основы нерыночного духа русских трудящихся.
Воспитанию нерыночного духа способствовало и тысячелетнее господство в России православия с его нерыночной идеологией*.
Характерно, что новейшие социологические обследования показывают, что дух коллективизма, товарищества, взаимопомощи даже в условиях уже продвинутой рыночной реформы остаются главными этическими ценностями российских трудящихся. В одном из таких обследований, проведенном в городе Новосибирске в 1997 году, были получены любопытнейшие результаты. Оказалось, что трудовые ценности, характерные для рыночной экономики, не столь важны для людей, живущих в условиях переходной неопределенности. Такие характеристики труда как хороший заработок и возможность роста квалификации, занимают у рабочих последние четвертое и пятое места в шкале трудовых ценностей.
На третьем возможность иметь надежное место работы. Отражением то ли нашего менталитета, то ли самолюбования респондентов является тот факт, что второе место большинство работников отдают полезности своего труда для общества. Безусловным же лидером в трудовых приоритетах является возможность иметь хороших товарищей по работе**.
Это ли не общинный дух русского труженика?
Между прочим, опыт Японии показывает, что национальный общинный дух может быть успешно использован в современной индустриальной и даже постиндустриальной экономике. Японские профессиональные менеджеры еще с прошлого века культивируют национальные (и даже националистические) ценности патернализма, семейственности, общинности на современных предприятиях. Внешним проявлением этого явления стала система пожизненного найма на предприятиях. Подобно тому, как неспособного сына не выгоняют из семьи, неспособного работника в Японии не увольняют из фирмы, а находят для него пусть малооплачиваемую, но посильную работу.
Между прочим, видя высокую эффективность такого менеджмента, некоторые руководители американских корпораций пытались ввести у себя подобную систему. Но положительных результатов это не дало. Для американского рабочего предприниматель не является отцом, он для него работодатель и ничего более.
Не тот экономический дух! В России же такого рода патернализм вполне приемлем, и разрушать его не следовало бы.
Кстати, этим духом нередко пользуются предприниматели в своекорыстных целях. В частности, когда слишком активизируется рабочее движение, когда недовольство существующим положением выливается в забастовки и другие формы конфронтации, предприниматели умело направляют недовольство трудящихся в сторону властных органов, отводя от себя энергию протеста.
Ограничимся этими четырьмя гипотезами. Если они имеют основания в реальной жизни, то легко прийти к довольно скептическим выводам относительно возможности скорого построения рыночной капиталистической экономики в России.
* Ничего, кроме иронии, не вызывают бывшие члены ЦК КПСС, строящие капитализм и стоящие при этом с толстой свечой в православном храме. Слишком всё запутано и комично, чтобы этому верить.
** Гусейнов Р. М., Репина Е. В. Социальное партнерство или социальная конфронтация?//ЭКО, 1997. №8. С. 152153. Другой вопрос, надо ли вообще ее строить в то время, когда цитадели капитализма встали на путь посткапиталистического, а точнее постиндустриального развития.
Но это уже другая тема.
О важности периодизации истории экономики
Когда экономист приступает к историческому исследованию, он стремится, как всякий иной историк, упорядочить материал во времени, предложить какую-либо периодизацию истории. Можно, конечно, этого не делать, а просто излагать факты экономической жизни, предоставив читателю самому пытаться, если захочется, искать закономерности этапного движения человечества. Но тогда это будет не научный и тем более не методический труд, а просто хронологический справочник событий, что, впрочем, тоже небезынтересно.Историки всегда пытались найти эту этапность, интуитивно чувствуя, что история это не линейный и непрерывный процесс, что история куда-то движется по сложной непрерывно-прерывистой трассе. Попыток периодизации было множество, и ни одну из них не следует игнорировать, ведь ученые не случайно предлагали свое виденье истории экономики, в руках у них всегда были факты, почерпнутые из известных в их время источников.
Археологи исследуют стадии ранней человеческой истории по основным материалам, из которых были сделаны орудия труда: каменный, медный, бронзовый, железный века со своими внутристадийными делениями.
Один из первых русских смитианцев, С. Е. Десницкий, в работе 1768 года выделял четыре стадии (состояния) развития человеческого общества, исходя из основной отраслевой формы хозяйственной деятельности человека:
охотничья,
скотоводческая,
земледельческая,
коммерческая*.
Согласимся, что такая схема вполне реалистична, если только не забывать, что это только схема, что в реальной жизни эти стадии накладывались друг на друга и оказывались в сложном взаимодействии. Во всяком случае, С. Е. Десницкий прекрасно понимал различия в способах производства материальных благ на различных стадиях развития и соответственно различал формы собственности: нераздельную и общую для ранних стадий и частную для земледельческой и коммерческой.
Близка к этой схеме периодизация уже известного нам Фридриха Листа. В работе Национальная система политической экономии (1841) он выделяет пять стадий развития:
дикости,
* Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. В 2 т. М.: Госполитиздат, 1952. T.I.
С. 270. пастушескую,
земледельческую,
земледельческо-мануфактурную,
земледельческо-мануфактурно-коммерческую*.
Здесь тоже за основу берется отраслевой признак, и эта схема еще более приближается к истине.
Последователь учения Ф. Листа о национальной системе политической экономии Бруно Гильдебранд в книге Политическая экономия настоящего и будущего (1843) определял стадии развития экономики по способу обмена продуктами, различая:
естественное хозяйство средних веков, преимущественно натуральное;
денежное хозяйство, под которым понималось капиталистическое хозяйство, основанное на обмене товаров посредством денег;
кредитное хозяйство, современное автору, характеризующееся тем, что обмен основывается на доверии, честном слове, нравственности, а кредит постепенно устраняет господство денег и капитала и преобразует капиталистический мир на началах справедливости**.
Один из основателей новой исторической школы в Германии, Карл Бюхер брал за основу периодизации интенсивность обмена благами и выделял в истории:
ступень замкнутого домашнего хозяйства (хозяйство без обмена);
ступень городского хозяйства (производство на внешнего потребителя, работа на заказ, непосредственный обмен товаров);
ступень народного хозяйства (товары проходят несколько актов обмена еще в стадии производства, прежде чем доходят до потребителя)***.
Наконец, в наше время, в 1960 году, американский ученый Уолт Ростоу выдвинул оригинальную идею стадий экономического роста, положив в основание такие технико-экономические характеристики как уровень развития техники, отраслевая структура хозяйства, доля производственного накопления в национальном доходе и структура потребления. В результате получилась следующая схема стадийного развития:
1. Традиционное общество.
2. Период подготовки предпосылок для взлета (подъема) переходный период.
3. Взлет (подъем), или сдвиг.
4. Движение к зрелости.
5. Эпоха высокого массового потребления.
Вот как описывается содержание каждой из этих стадий:
1. Примитивная ручная техника, незначительный размер производства на душу населения, высокий удельный вес сельского хозяйства, власть землевладельцев. Три четверти населения занято производством продовольствия. Потолок для производства ограничен низким уровнем развития науки и техники.
Национальный доход используется преимущественно непроизводительно. Эта первая стадия простирается до XVIII века.
2. Создание централизованных государств. Появление новых типов предприимчивых людей. Образование банков и других институтов для мобилизации капитала.
Самая короткая стадия в дватри десятилетия. *Всемирная история экономической мысли: В 6 т. М.: Мысль, 1988. Т.2. С. 125-126
**Там же. - С. 130-131.
***Там же. - Т.З. С. 96. 3. Значительное повышение удельного веса сбережений и инвестиций в национальном доходе (от 5 до 10 %).
Новая техника и новые отрасли. Власть переходит к буржуазии. В Англии это два последних десятилетия XVIII века, во Франции и США несколько десятилетий перед 1860 годом, в России четверть века перед 1914 годом, в Индии и Китае 50-е годы нашего столетия.
Силы экономического прогресса начинают доминировать в обществе, сторонники модернизации побеждают защитников традиционного общества.
4. Индустриальное общество, длительный этап технического прогресса, ускоренная урбанизация, руководство промышленностью сосредоточивается в руках специалистов-менеджеров. Постоянно инвестируется до 20 % национального дохода. Рост продукции опережает рост населения.
Движение к зрелости начинается в Англии с начала XIX века, во Франции и США с 60-х годов XIX века, в Германии с 70-х годов XIX века, в Японии с начала XX века, в России с 1914 года.
Технологической зрелости достигли: Англия в 1850, США в 1900, Германия и Франция в 1910, Россия в 1950 году.
Закончилась эта стадия: в США в годы первой мировой войны, в Западной Европе и в Японии в 50-х годах.
5. На пятой стадии повышается реальный доход на душу населения, происходит сдвиг от предложения к спросу, от производства к потреблению.
Место России в истории хорошо иллюстрируется сведенными в табл. 1 наблюдениями У. Ростоу*: В работе 1971 года Политика и стадии роста У. Ростоу добавляет шестую стадию поиска качества жизни, когда на первый план выдвигается духовное развитие человека**.
* Ростоу У. Стадии экономического роста. Нью-Йорк: Фредерик А. Приер, 1961.- С. 10, 61, 92.
** Всемирная история экономической мысли, В 6 т. М.: Мысль, 1994. Т, 5. С. 187.
Таким образом, оказывается, возможны самые разнообразные способы периодизации экономической истории. И все они могут быть правильными. Ведь все зависит от того, что исследователь кладет в основание своей периодизации, по какой оси рассматривает историческое движение экономики. К сожалению, такого рода абстрактная задача часто слишком возбуждала ученых и политиков и приводила к серьезным идейным битвам.
Немалую роль в этом сыграла ортодоксальность некоторых ученых, которые не хотели признавать никаких иных взглядов, отличающихся от их собственных.
Не без сожаления отмечаю, что к упрямцам такого рода относился и К. Маркс, постоянно возбуждавший идейную конфронтацию среди ученых, которые отвечали ему тем же. А ведь концепция самого К. Маркса очень глубока и интересна. Она долгое время господствовала в России (еще задолго до Октябрьской революции).
Сейчас модно критиковать Маркса, не удосужившись прочитать его произведений. Попробуем отдать ему должное.
Октябрь 1917 года
В октябре 1917 года произошло событие, историческое значение которого исследователи всех поколений будут оценивать по-разному, но которое никто не сможет игнорировать. "Упустить" Октябрьскую революцию в истории России невозможно, ибо она изменила всю картину человеческого сообщества. Человечество и без того никогда не было гомогенным, но теперь мир раскололся на противоположные системы, одна из которых пыталась отрицать все предшествующее развитие мира на том основании, что собиралась построить новое общество без эксплуатации человека человеком. В 1917 году начался невиданный по своим масштабам эксперимент: попытка реализовать на практике в огромной стране социально-экономическую гипотезу.Одно время многие исследователи писали о "нематериалистическом" характере Октябрьской революции. Так, русский историк Р. Ю. Виппер отмечал в 1921 году, что до революции многие российские ученые отдавали дань "экономическому материализму". Но после Октября говорить об "экономическом материализме", по его мнению, смешно. Раньше можно было думать, что миром движут экономические факторы, производительные силы, а не идеи.
Но вот совершается революция, и к власти приходит "кучка людей", явившихся из-за границы. У них не было решительно никакой материальной силы, была только идея в голове и смелость в осуществлении этой идеи. Вот почему старая материалистическая наука претерпевает кризис: историк революционной эпохи не может не быть идеалистом*. В словах Виппера доля правды весома.
До русских марксистов ученые исследовали то, что было, и то, что есть, на этой базе они формулировали гипотезы о том, что будет. Но никогда и нигде образованные ученые люди не брались превратить огромную страну в гигантскую лабораторию, чтобы проверить возможность функционирования гипотетической модели. Даже Петр I хотел реализовать в России то, что он воочию видел в Голландии и в других странах Европы.
В России XX века эксперименты по реализации несуществующих моделей были проведены дважды**.
Я бы не хотел вину за это возлагать на автора социально-экономической модели — К. Маркса. Вот уж кто действительно не виноват в том, что в России его учение стало "руководством к действию". К тому же то, что произошло в России и с Россией, очень мало походит на подлинный марксизм.
Мне думается, что в политике большевистской партии и в первые годы Советской власти, и в период "сталинского социализма" марксистского было гораздо меньше, чем исконно русского, но доведенного до крайностей, до абсурда.
* Виппер Р. Ю. Кризис исторической науки.— Казань: Госиздат, 1921.— С. 1— 37. См. также: Гусейнов Р. Первые шаги советской экономической истории//Экономические науки, 1990.— № 7.— С. 66—73
** Это тестовая фраза для учащихся. А когда — второй раз?
Отмена крепостного права в России
5. Промышленная политика, которая имела три основных аспекта: во-первых, региональный аспект- формирование промышленного комплекса Уральского района (горнорудная промышленность, черная металлургия); во-вторых, развитие крупной мануфактурной промышленности, которая в отличие от наемных работников западноевропейских мануфактур использовала рынок крепостной рабочей силы; поэтому основным типом российских мануфактур были посессионные мануфактуры, владельцам которых правительство разрешило покупать (или прописывать) крепостных крестьян для осуществления мануфактурной деятельности; кроме посессионных, в России также действовали дворцовые, государственные, вотчинные и купеческие мануфактуры; в-третьих, формирование системы государственного стимулирования и поддержки мануфактурной промышленности таможенный протекционизм, казенное строительство мануфактур и передача их частному капиталу, льготные ссуды и налоговые привилегии, обеспечение мануфактур землей, сырьем, рабочей силой, казенные заказа.
Именно в период петровских реформ начинает проявляться генетическая традиция российской экономической модели активная экономическая роль государства, чтобы компенсировать слабые импульсы к накоплению капитала и предпринимательской деятельности.
С точки зрения макроэкономического анализа петровские реформы носили достаточно сложный и противоречивый характер: с одной стороны, реформы стимулировали дальнейшее развитие в России рыночных отношений (правда, не в классическом их виде), а с другой стороны, реформы финансировались за счет крестьянского хозяйства, что вызвало его депрессивное состояние; реформы не дали позитивных социальных результатов (например, за годы реформ податное население сократились на 20%); реформы, используя ценности западноевропейской цивилизации, не учитывали российскую психологию и менталитет и проводились насильственными методами.
2.3. Отмена крепостного права в России
19 февраля 1861 г. произошло одно из переломных событий в отечественной экономической истории реформа крепостного права. Необходимо рассмотреть экономические и социально-политические предпосылки данной реформы.
1. Кризис феодально-крепостнической системы хозяйства в аграрном секторе российской экономики: во-первых, преобладание экстенсивной модели аграрного развития России, т.е. зерновой комплекс развивался за счет освоения новых черноземных аграрных районов на юге и юго-востоке страны при общем низком уровне интенсивных аграрных технологий; во-вторых, отсутствие у помещичьего хозяйства необходимых экономических условий для его рыночной перестройки: значительная часть помещиков вследствие консервативной социальной психологии не хотели подобной перестройки, а помещики реформаторы столкнулись с отсутствием системы аграрных рынков и рыночной инфраструктуры отсутствие рынка аграрной рабочей силы (крепостной крестьянин даже при предоставлении ему личной свободы не обладал психологией наемного работника) и оптового рынка аграрных технологий, слабое развитие рынка ипотечного банковского кредита и финансовая задолженность помещиков казне, недостаточная товарная емкость внутреннего рынка; поэтому дворянство вынуждено было усиливать барщинную и оброчную феодальную эксплуатацию; в-третьих, отсутствие у крепостного крестьянства экономического стимула и мотивации для более эффективной работы, хотя, например, государственные крестьяне, имеющие уже возможность заниматься коммерческой и предпринимательской деятельностью и часть помещичьих крестьян, отрабатывающих денежный оброк на отхожих промыслах, более активно втягиваются в рыночные отношения и процесс первоначального накопления капитала.
2. Регрессивное влияние крепостного права на интенсификацию индустриального развития России, т.к. промышленный сектор экономики также столкнулся с отсутствием системы конкретных рынков и рыночной инфраструктуры: отсутствие емкого и качественного рынка промышленной рабочей силы, банковско-кредитного рынка (например, Государственный банк России был образован в 1860 году, а первый частный акционерный коммерческий банк в 1864 году), оптового рынка промышленных технологий, слабость промышленного внутреннего рынка вследствие низкой покупальной способности крестьянского населения.
3. Действие модели запаздывающего развития экономики России по сравнению с мировой цивилизацией. Например, в 1861 году чистый национальный продукт (ЧНП) России составлял 80% от уровня Англии и Германии, 40% от уровня США и лишь незначительно уступал уровню Франции, а удельный вес России в мировом промышленном производстве составлял 1,7%.
4. Военное и экономическое поражение феодальной России в Крымской войне (1853-1856 гг.) с индустриальными Англией и Францией, что вызвало в российском обществе шоковую реакцию; война также приостановила действие проводимой в 1839-1843 гг. денежной реформы Е.Ф. Канкрина введение кредитных билетов, свободно обменивавшихся на серебро (система серебряного монометаллизма).
5. Обострение социально-политической ситуации в стране, что выразилось в увеличении крестьянских антифеодальных выступлений.
Таким образом, в первой половине XIX века в России начинает проявляться общий структурный или системный кризис феодально-крепостнической модели, для преодоления которого была проведена Александром II реформа крепостного права. Рассмотрим основные положения аграрной реформы 1861 года.
1. По Манифесту об освобождении крестьян все крепостные крестьяне получали личную свободу и гражданское права, но, во-первых, оставались серьезные ограничения юридической свободы крестьян (например, отсутствие паспорта), а во-вторых, крестьяне оказались в значительной правовой и экономической зависимости от сельской общины.
2. Наделение крестьян землей: по закону за помещиками признавалось право земельной собственности, а крестьяне получали наделы в пользование (община производила распределение наделов крестьянскими дворами по количеству душ мужского пола), взамен за отработку повинностей (оброка и барщины) до полного выкупа земли у помещика. Для определения нормы крестьянских наделов выделялись три природно-экономические зоны: нечерноземная (норма высшего надела от 3,25 до 8 десятин), черноземная (от 3 до 4,5 десятин) и степная (от 6,5 до 12 десятин).
Существовала система так называемых «отрезков», т.е. помещики могли отрезать излишки земли от наделов, если до реформы земли у крестьянина было больше, чем он получил по закону 1861 года. Например, по 36 губерниям России крестьяне потеряли в результате реформы 18% земли, а в черноземных 26%.
3. Выкупная операция: при определении размеров выкупных платежей государство исходило из того, чтобы после реформы помещикам был обеспечен их дореформенный совокупный доход, поэтому по каждому поместью определялся денежный доход от оброков и подсчитанная сумма рассматривалась как 6%-ный доход от капитала, то есть происходила капитализация дохода. Например, если годовой оброк был определен в 12 руб., то выкупной платеж устанавливался в 200 руб. Рыночная цена всей земли составляла 544 млн руб., а по выкупным расчетам 867 млн руб.
Кроме того, правительство предложило крестьянам такую методику выкупа: крестьяне, получившие полный надел, выплачивали непосредственно помещику 20% всей выкупной суммы, а оставшиеся 80% суммы выкупа помещикам возмещало государство в форме ценных бумаг под 5% годового дохода, но эту 80%-ную сумму крестьяне должны были выплатить государству в течение 49 лет; отметим, что выкупные платежи были полностью отменены только в 1907 году.
Данная аграрная реформа явилась основой комплекса «Великих реформ» 1860-1870-х годов земская, городская, судебная, военная, образовательная реформы. Конечно, эти реформы носили ограниченный характер и не получили логического завершения. Но с точки зрения макроэкономического анализа данные реформы ускорили процесс формирования в России системы конкурентных рынков и рыночной инфраструктуры.
Краткие выводы. В период XVII-XVIII веков в феодальной хозяйственной системе России проходит процесс формирования рыночного сектора хозяйства и подобное сложное взаимодействие в экономике старых, феодальных форм хозяйства и новых, рыночных отношений приводит к появлению о первой половине XIX века макроэкономического структурного кризиса феодально-крепостнической модели, выходом из которого явилось проведение комплекса реформ 1860-1870-х годов.
Вопросы для самоконтроля
1. В каком году принят первый официальный государственный бюджет России?
101. 1680 год. 102.
1623 год. 103. 1701 год.
2. Главный результат процесса первоначального накопления капитала.
201. Формирование рынка рабочей силы. 202.
Формирование денежного рынка. 203. Формирование рынка рабочей силы, денежных средств и внутреннего рынка.
3. Основа системы прямого налогооблажения при Петре I.
301. Подушная подать. 302. Подворное обложение. 303.
Посошная подать.
4. Сторонником какого экономического учения (политики) был Петр I?
401. Учения А. Смита. 402. Учения физиократов. 403.
Политики меркантилизма.
5. В каком году началась эмиссия бумажных ассигнаций в России?
501. В 1769 году. В 502.
1535 году. 503. В 1704 году.
6. Реформа 1861 года способствовала.
601. Консервации феодальной системы. 602. Ликвидации помещичьего землевладения. 603.
Переходу к системе рынков и рыночной инфраструктуре.
Интересные записи
Переходные процессы в формационной концепции
Важнейшей закономерностью исторического процесса с точки зрения формационной теории является революционный характер межформационных переходов. Степень радикальности революционных изменений зависит от того, происходит ли смена способов производства в классово-антагонистических обществах или осуществляются более кардинальные изменения переходы от первичной формации к вторичной и от нее к третичной. Но и внутри вторичной формации степень радикальности не одна и та же и зависит от того, происходит ли смена способов производства, основанных на натуральном хозяйстве, или смена натурального хозяйства товарно-капиталистическим.Когда речь заходит о революции, всегда в сознании возникает мысль о весьма быстрых, сжатых во времени процессах, столкновениях масс людей, связанных классовыми интересами. И эта мысль имеет определенное основание, если речь заходит о революциях политических, в ходе которых происходит смена классовой политической надстройки. (Кстати, высокая скорость политических революций тоже весьма относительна. Английская буржуазная революция происходила 47 лет, с 1642 по 1689 год, Великая Французская более 5 лет, с 1789 по 1794 год.) Экономическую науку больше интересуют глубинные процессы смены способов производства, процессы сколь революционные, столь и протяженные во времени, занимающие целые эпохи, иногда многовековые, в истории человечества.
В общем смысле все социально-экономические революции и составляли главное содержание переходных эпох. Переходные эпохи, таким образом, это время социально-экономических революций.
Межформационные сдвиги всемирно-исторического порядка происходили сотни и даже тысячи лет. Конечно, в этом вопросе надо различать развитие индивидуального социально-экономического организма (онтогенез) и всемирно-историческое развитие (филогенез), но в обоих случаях, тесно взаимосвязанных, речь идет о многовековых процессах. Так, переход от феодализма к капитализму на страновом уровне происходил не менее века, а на всемирно-историческом по крайней мере с XIV по XIX века, то есть полтысячелетия.
И этот столь длительный переход происходил к такому обществу, которое с самого начала показало тенденцию к всемирности, к подрыву локальной замкнутости социальных организмов. Предыдущие переходы, когда онтогенез превалировал над филогенезом, процессы смены формаций на всемирном уровне происходили еще более длительно.
Первой всемирной подлинно социальной революцией была так называемая неолитическая революция, когда человек совершил скачок от антропогенеза к социогенезу. В ходе неолитической революции появились производство и, следовательно, производственные отношения. Эта первая революция протекала несколько тысячелетий (по крайней мере с VII по IV тысячелетие до Р.Х.).
Но протяженность не должна быть поводом для лишения процесса статуса революции.
Когда архаичные ассоциации перешли к производству продуктов, то произошла революция и в производительных силах: производительной силой стал сам человек. Архаичные формы внутриобщинной власти были основаны не на частной собственности, а на естественной половозрастной монополизации знаний, производственного опыта и управленческих функций в первичной кооперации производительного труда.
Следующий социально-экономический сдвиг произошел тогда, когда появились отношения господства и подчинения. На основе использования металла появились раннеклассовые общественные структуры азиатского типа, характерные, впрочем, не только для древневосточных цивилизаций, но и для средиземноморского ареала. На этой базе появились политическая власть и государства.
Революция, приведшая к возникновению азиатского способа производства, была совершена задолго до завершения классообразования. Власть в деспотиях восточного типа захватывалась не классами в собственном смысле этого слова, а военно-жреческими общинами, кастами, осуществляющими важнейшие хозяйственные функции в условиях, требующих кооперации огромных масс малопроизводительного труда.
Лишь в I тысячелетии до Р. X. в немногих европейских и переднеазиатских странах восточная система поголовного рабства превратилась в рабство античное, основанное на развитом классовом делении общества. Античный мир осуществлял неэкономический способ воспроизводства рабской рабочей силы. Когда те или иные военно-политические причины приводили к прекращению притока рабов, рабовладельческое общество приходило в упадок.
Противоречия рабовладельческого способа производства разрешались феодальными революциями. Ф. Энгельс, скрупулезно изучивший в пределах доступных в его время источников докапиталистические способы производства, подчеркивал революционный характер феодального переворота: Рабство перестало окупать себя и потому отмерло*. Но умирающее рабство оставило свое ядовитое жало в виде презрения свободных к производительному труду.
То был безвыходный тупик, в который попал римский мир: рабство сделалось невозможным экономически, труд свободных считался презренным с точки зрения морали. Первое уже не могло, второй еще не мог быть основной формой общественного производства. Вывести из этого состояния могла только коренная революция.**
В свою очередь, противоречия феодального общества разрешались революциями буржуазными.
Социально-экономические революции сопровождались коренными преобразованиями в политической надстройке. Но политические революции никогда не завершали революций социально-экономических. Классы, приходящие к власти, ускоряли процесс смены способов производства.
Восприняв созданные в предыдущей формации материальные предпосылки, они способствовали коренным преобразованиям в производительных силах и доведению их до адекватного новому строю состояния как в технико-технологическом, так и в организационном смыслах. Так, рабовладельцы уже после образования рабовладельческих государств создали крупные рабовладельческие латифундии и эргастерии; феодалы варварских государств, возникших на развалинах Римской и азиатских империй, феодальные вотчины и поместья, особые формы крупной собственности,
* Запомним этот сугубо экономический, а не этический подход к институту рабства. Он нам понадобится, когда мы обнаружим, что рабство в России в виде холопства сохранялось до XVII века.
** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21.
С. 149.
основанные на семейном труде мелких производителей-общинников. Наконец, буржуазия уже после победы буржуазных революций создала для себя фабрику. Социально-экономические революции завершались созданием адекватных новому способу производства производительных сил.
С точки зрения формационной теории исторический прогресс неотвратим, ибо время не имеет обратного хода. Отнюдь не каждый народ мира прошел все ступени закономерного формационного движения, но человечество в целом не двигалось от феодализма к рабовладению или от капитализма к феодализму. Попятные движения случаются в истории, но они являются исключениями и касаются отдельных стран и народов.
Социально-экономический прогресс в историческом масштабе необратим, даже если реакционные надстроечные структуры пытаются осуществить контрреволюцию в экономике.
Формационная концепция не отождествляет абстрактную теорию с историческим бытием. Абстрактная теория очищает историю, выясняет скрытые пружины всемирно-исторического развития, отрицая фатализм закономерных смен общественно-экономических формаций с присущими им способами производства. Сам К. Маркс писал, что один и тот же экономический базис один и тот же со стороны основных условий благодаря бесконечно разнообразным эмпирическим обстоятельствам, естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и т. д. может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств.**
Мы имели случай отмечать, что история человечества никогда не развивалась синхронно, монотонно и равновесно. Судя по всему, асинхронность, неравномерность и неравновесность развития всемирно-историческая закономерность. Более того, подобно тому, как в замкнутых термодинамических системах полное равновесие означает тепловую смерть, прекращение всякого развития, так и в жизни человеческих обществ полнейшего равновесия, той социально-экономической гармонии, о которой мечтали ученые со времен Г. Ч. Кэри и Ф. Бастиа**, никогда не существовало.
Она не может быть осуществлена даже тогда, когда в мире реализуются самые смелые мечты о социальной справедливости.
Человечество начало свой путь в неравновесной системе природа человек. Классовые общества ввергли человечество в социально неравновесные системы. Даже если когда-нибудь божественная модель всеобщей справедливости победит, человечество вернется на новом большом витке спирали истории к первоначальной дихотомии, но уже в иной, обратной, интерпретации неравновесности: человек природа.
* * *
Такова, в самых общих чертах, теория формационного развития человечества. Именно человечества, а не отдельно взятой страны. Возможно ли исследование истории экономики России с такими методологическими предпосылками?
Возможно, но недостаточно! Надо всегда помнить, что ни одна страна в мире не демонстрировала формационной чистоты движения,
* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25.
Ч. 2. С. 354.
** Характерны названия работ этих авторов: Экономические гармонии (Ф. Бастиа, 1850) и Гармония интересов (Г. Ч. Кэри, 1872) что история одной страны никогда не была и не может быть шаблоном для истории страны другой, даже если она территориально расположена по соседству.
Впрочем, такого рода диалектическая посылка не всегда выдерживалась самим К. Марксом. Объясняя, почему фактический материал Капитала почерпнут из английских источников, он пишет: Но если немецкий читатель станет фарисейски пожимать плечами по поводу условий, в которые поставлены английские промышленные и сельскохозяйственные рабочие, или вздумает оптимистически успокаивать себя тем, что в Германии дело обстоит не так уж плохо, то я должен буду заметить ему:
De te fabula narratur! (He твоя ли история это!). Дело здесь, само по себе, не в более или менее высокой ступени развития тех общественных антагонизмов, которые вытекают из естественных законов капиталистического производства. Дело в самих этих законах, в этих тенденциях, действующих и осуществляющихся с железной необходимостью.
Страна, промышленно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущего*.
Скажем прямо, такого рода высказывания являются отступлением от его собственных утверждений и несколько затрудняют безусловное приятие концепции. Любопытно, что и практика коммунистического движения чаще следовала прагматической логике борьбы за власть, нежели логике формационной теории. Никто иной как сам В. И. Ленин говорил в 1920 году: Неправильно полагать, что капиталистическая стадия неизбежна для отсталых народов... Коммунистический Интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны смогут перейти к советскому строю и через определенные ступени развития к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития.** Коммунистические руководители Китая, в свое время, высказывали вовсе крамольные, с точки зрения формационной теории, идеи.
Например, они считали, что революция совершается путем наступления угнетенной мировой деревни на угнетающий деревню город.*** Да и сам Ф. Энгельс допускал, что отсталая полуфеодальная Россия могла бы стать инициатором всемирной пролетарской революции****.
Таким образом, красота и логическая завершенность теории не мешала отступать от ее постулатов во имя сиюминутной политической цели. Впрочем, сомнения иной раз обуревали создателей теории, когда они приступали к политической практике. В октябре 1858 года К. Маркс писал Ф. Энгельсу: Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте революция близка и примет сразу же социалистический характер.
Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве буржуазное общество проделывает восходящее движение*****.
* Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23 С. 6.
** Ленин В. И. Поля. собр. соч. Т. 41. С. 245.
*** Идейно-политическая сущность маоизма. М.; Политиздат, 1977. С. 361
**** См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37 С. 3.
***** См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 29 С. 395. Сама современная жизнь показывает, что для некоторых регионов и стран, в том числе и для России, все докапиталистические отношения, вплоть до первобытнообщинных, простираются в качестве рудиментарных укладов и вкраплений до наших дней. Корректный взгляд на мир обнаруживает, что переход даже к вторичной формации до сих пор не завершен. Тем сложнее и многообразнее возможный переход к посткапиталистическому миру. Развиваясь крайне неравномерно, некоторые страны сильно отставали в своем развитии.
Раз отстав, они уже шли деформированным (с формационной точки зрения) путем, хотя и не были обречены на вечное историческое прозябание. Когда в мире побеждали более передовые социально-экономические отношения, отставшие страны в своем формационном развитии уже не проходили все фазы и этапы исторического пути.
Плановые и фактические приросты основных макроэкономических показателей пятилетки
Приведем также таблицу, показывающую плановые и фактические приросты основных макроэкономических показателей пятилетки (1933 год в процентах в 1928 году):
|
Оптимальный вариант |
Фактический прирост |
|
|
Национальный доход |
103 (82 - отправной вариант) |
62 |
|
Валовая продукция всей промышленности |
130 |
113 |
|
Группа «А» (производство средств прои-зводства) |
164 |
190 |
|
Группа «Б» (производство предметов пот-ребления) |
106 (95 - отправной вариант) |
63 |
|
Валовая продукция сельского хозяйства |
55 |
- 18 |
В данной таблице представленная вся логика и результаты модели форсированной индустриализации: хотя официально было объявлено о досрочном (за 4 года и 3 месяца) выполнении первой пятилетки, фактически план выполнили только приоритетные отрасли машиностроительного комплекса.
Рассмотрим причины сложной экономической ситуации в Советской России периода первой пятилетки:
1. Невыполнение плана пятилетки по новому капитальному строительству например, объем незавершенного строительства составил 76%. Такой низкий уровень реализации инвестиционной программы объясняется прежде всего слабой индустриальной (технологической) базой советского строительного комплекса. К тому же незавершенное строительство является одним из источников инфляционного давления на экономику.
2. Преобладание экстенсивных факторов развития экономики. Невыполнение плана по созданию новых производственных фондов компенсировалось активным привлечением на рынок труда дополнительной рабочей силы (8,5 млн чел.), причем 60% новых рабочих являлись выходцами из деревни, имеющими низкий уровень экономической культуры, квалификации и адаптации к машинной технике отсюда низкий уровень производительности и организации промышленного труда (производительность труда в промышленности за пятилетку увеличилась на 28% вместо 110% по плану).
3. Структурная несбалансированность народного хозяйства вследствие гипертрофии приоритетного развития отраслей тяжелой промышленности. В экономике страны в период первой пятилетки возникли серьезные межотраслевые, межрегиональные и воспроизводственные диспропорции, которые инерционно сохранились на протяжении всей советской экономической истории. В свою очередь, нарушение хозяйственного равновесия приводило к неравномерности развития экономики, к «скачкам» экономической динамики.
4. Невыполнение плана пятилетки по развитию социальной сферы экономики: во-первых, постоянная «перекачка» ресурсов из фонда потребления приводила к тому, что большевики всегда финансировали социальные программы по так называемому «остаточному принципу»; во-вторых, кризис отраслей сельского хозяйства и легкой промышленности привел к острому дефициту товарного рынка и, как следствие, введение карточной системы распределения продовольственных и потребительских товаров; в-третьих, для финансирования тяжелой промышленности использовались крупномасштабная денежная эмиссия (в 1933 году денежная масса в обращении составила 8,4 млрд руб.), что привело к серьезной инфляционной ситуации и росту оптовых и розничных цен (на 250-300%). Поэтому в период первой пятилетки правительство вынуждено было проводить дефляционную (снижение инфляции) политику: поскольку большевики принципиально не могли сдерживать инвестиционный спрос в экономике, они использовали метод ограничения потребительского спроса населения, воздействуя на уровень их номинальных и реальных доходов.
Таким образом, в период первой пятилетки в обществе возникла напряженная социальная ситуация и недовольство значительной части населения большевистской концепцией «социальных жертв».
5. Формирование административно-командного хозяйственного механизма. В годы первой пятилетки правительство провело четыре хозяйственные реформы: управленческая утверждение административной системы управления, основанной на директивном плановом распределении ресурсов и продукции; тарифная переход от нэповского рынка труда к административному регулированию тарифных отношений (тарифная сетка, ставки, разряды, нормы выработки для рабочих, оклады для инженерно-технических работников), хотя при этом большевики отказываются от уравниловки в системе оплаты труда; налоговая вместо 63 различных налогов и платежей в бюджет в нэповский период вводятся два основных вида: налог с оборота и отчисления от прибыли предприятий; кредитная демонтаж нэповской банковско-кредитной системы: ликвидация коммерческого кредита и вексельного обращения, акционерных банков, фондовых бирж, замена банковского кредита государственным централизованным финансированием.
Таким образом, к концу первой пятилетки полностью сформировалась сверхцентрализованная, командная экономическая модель, которая с определенными модификациями просуществовала в Советской России до конца 1980-х годов.
6.3 Коллективизация сельского хозяйства: причины, методы и социально-экономические последствия
Радикальное влияние на развитие советской экономики в период первой пятилетки и вообще в 30-е годы оказал процесс принудительной коллективизации сельского хозяйства. В первую очередь необходимо рассмотреть причины отказа большевиков от реализации первоначального варианта проведения коллективизации сельского хозяйства, заложенного в плановую модель первой пятилетки. Можно напомнить основные аспекты данного варианта: доля коллективных хозяйств планировалась на уровне 20%, но предполагалась их высокая товарная эффективность; ориентация на мотивированные нэповскими методами крестьянские хозяйства, совхозную экономику и кооперативный сектор («кооперативная коллективизация»); подготовка юридических, финансовых, организационных и технических условий для постепенной коллективистской перестройки крестьянских хозяйств на добровольных принципах.
Непосредственной причиной для изменения большевиками первоначальной коллективистской программы явился аграрный кризис 1927 1928 годов, который формально проявился как хлебозаготовительный кризис: государство традиционно не смогло выполнить план закупок хлеба у крестьян, но фактически данный кризис имел макроэкономических характер, т.е. оказал негативное влияние на систему аграрных рынков и обострил структурный дисбаланс между промышленным и сельскохозяйственным секторами экономики. Данный аграрный кризис объясняется следующими причинами:
- Традиционная для российского сельского хозяйства ситуация: засуха и неурожай 1927 года.
- Низкая товарность колхозной и совхозной аграрной продукции: например, в 1927 году на долю крайне неэффективных колхозов и совхозов приходилось всего 7% товарной продукции сельского хозяйства.
- Резкое снижение товарной продукции зажиточных крестьянских хозяйств: например, если в период столыпинской реформы сельская буржуазия производила 45% товарной аграрной продукции, то в 1927 году их доля снизилась до 20%, что объясняется, с одной стороны, социальной ориентацией правительства на приоритетную поддержку экономически слабых бедняцко-середняцких хозяйств (так называемый «культ бедноты»), а с другой проведением политики сдерживания развития хозяйств зажиточных крестьян (политика «ограничения» кулачества).
- Неблагоприятная для крестьянских хозяйств сложившаяся на рынке ценовая и товарная ситуация. Проводимая правительством ценовая политика «ножницы цен» - привела к неэквивалентному товарообмену между городом и деревней: низкие закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию не компенсировали затраты на ее производство и не позволяли крестьянству покупать по высоким ценам необходимые промышленные товары. Поэтому вполне логической была экономическая позиция крестьянства: снижение товарности крестьянских хозяйств, их рыночной ориентации (например, в 1927 году они потребляли до 85% своей продукции фактически возврат к натуральному хозяйству); сокращение посевных площадей и изменение их структуры; вплоть до сознательного срыва хлебопоставки государству.
Ситуация хлебозаготовительного кризиса, в свою очередь, повлекла за собой невыполнение экспортно-импортной программы и резкое сокращение валютных доходов от экспорта зерна за границу, а для реализации программы форсированной индустриализации большевикам необходимы были крупномасштабные закупки импортного промышленного оборудования.
Таким образом, логика форсированной индустриализации привела к осуществлению на рубеже 1920-х - 1930-х годов варианта принудительной, ускоренной коллективизации сельского хозяйства для насильственного изъятия у колхозов аграрной продукции в пользу гипертрофированного развития тяжелой промышленности.
С точки зрения экономического анализа большевистская программа всеобщей коллективизации сельского хозяйства имела два основных аспекта:
- Форсированное формирование в деревне насильственными методами колхозной системы. О противоречивости данного процесса говорят показатели динамики темпов проведения коллективизации: ноябрь 1929 г. 8 % коллективных хозяйств; март 1930 г. 58%; июнь 1930 г. 24%; 1931г. 53%; 1932 г. 62%; 1934 г. 72%; 1937 г. 93%; 1940 г. 97%. Обращает на себя внимание период своеобразной «деколлективизации» с марта по июнь 1930 года, когда наблюдался массовый выход крестьян из колхозов: во-первых, в марте 1930 года руководство страны вынуждено было признать высокие темпы и насильственные методы образования колхозов, а во-вторых, сначала сыграл свою роль фактор крестьянской общинной психологии, но затем крестьяне поняли отличие общины от обобществленной колхозной структуры; отметим, что после 1930 года большевики пошли все-таки на более умеренные темпы коллективизации.
Интересные записи
Подушные переписи в русской статистике.
Через четыре года после опубликования наиболее крупной монографии "Сводные признаки" появился учебник Р. М. Орженцкого "Математическая статистика", в котором он в небольшом разделе "Общие понятия" дает определение предмета статистики, устанавливает ее задачи и выявляет отличия от других наук.
"Статистику считают, — пишет Р. М. Орженцкий, — с одной стороны, материальной наукой, описывающей известного рода явления и излагающей их законы, и с другой, — методологической дисциплиной, имеющей своим предметом метод исследования. В качестве науки материальной статистика должна была бы иметь свой особый предмет исследования. Однако данные, получаемые статистическим путем, относятся к явлениям, которые входят в область других наук — зоологии, ботаники, антропологии, биологии, политической экономии, социологии.
Естественно, что и разработка таких данных требует соответствующих специальных познаний. В тех случаях, когда статистические материалы собираются для практических надобностей, использование их предполагает специальную осведомленность в прикладных вопросах. Отсюда ясно, что статистики как особой материальной науки не существует".
Заключение
Русская статистика не была свободна от многих недостатков, связанных с мировоззрением ее представителей и вытекающих из социальных условий дореволюционной России. Тем не менее, будучи тесно связанной практической работой с земскими и городскими статистическими учреждениями, она способствовала не только развитию статистической науки в России, но и улучшению деятельности дореволюционных статистических органов.
Пореформенный период (1861 – 1917) вошел в историю как период развития правительственной и земской статистики. Огромный статистический материал, собранный и разработанный земскими статистиками, стал надежной основой глубоких исследований экономики пореформенной России, в первую очередь, русской деревни. Статистической науке этого периода была присуща глубокая теоретическая аргументация, ей принадлежала ведущая роль в разработке общей концепции математической статистики.
Российская статистика (конец XVIII века – 20-е годы XIX века) отражала изменение экономической политики государства, её функции, организации и методы работы, то есть стали проявляться черты орудия социального познания.
Появился новый тип статистических работ, рассчитанных не на удовлетворение узких по содержанию оперативных запросов, а на получение разнообразных статистических данных о состоянии социально-экономической жизни, — возникла так называемая познавательная статистика.
Начиная с 1764 г. в России было проведено несколько уникальных статистических работ, послуживших базой для последующего развития статистической практики и становления российской статистической науки.
Важнейшие из этих работ:
- генеральная опись Малороссии;
- генеральное межевание и топографические описания губерний, включавшие описания отдельных районов страны с их историческими, географическими, административными и экономическими характеристиками.
Изменения в структуре государственного управления были вызваны необходимостью решать новые задачи экономического и социального развития России. Настоятельная потребность в накоплении статистических данных, в их изучении и осмыслении, в совершенствовании самих методов организации и проведения исследований способствовали развитию научных статистических разработок.
Сложившаяся в России организация правительственной статистики представляла несомненный шаг вперед по сравнению с существующей в начале XIX века.
Библиографический список
1. Арсеньев К. И. Начертание статистики Российского государства. СПб., 1818 – 1819.
2. Арсеньев К. И. Статистические очерки России. СПб., 1848.
3. Бекетов А. Н. Исторический очерк 25-летней деятельности императорского вольного экономического общества с 1865 до 1890 г. СПб., 1890.
4. Богословский С. М. Система профессиональной классификации. М., 1913.
5. Богословский С. М. Статистика профессиональной заболеваемости. М., 1926.
6. Варзар В. Е. Статистические сведения по обрабатывающей фабрично-заводской промышленности Российской империи за 1908. СПб., 1912.
7. Герман К. Ф. Всеобщая теория статистики для обучающих сей науке. Издания от Главного правления училищ при императорской Академии наук. СПб., 1809.
8. Герман К. Ф. Историческое обозрение литературы статистики, в особенности Российского государства. СПб., 1817.
9. М. Клочков. Население России при Петре Великом по переписи того времени. Т. 1. СПб., 1911.
10. Дружинин Н. К. Подушные переписи в русской статистике. // Вестник статистики. 1955, № 5.
11. Дружинин Н. К. Основные направления в русской теоретико-статистической мысли последней трети XIX и в начале XX столетия. // Вестник статистики. 1965, № 12.
12. Журавский Д. П. Об источниках и употреблении статистических сведений. М., 1946.
13. История советской государственной статистики. М.: Статистика, 1969.
14. Каблуков Н. А. Статистика. Изд.
2. — М., 1915.
15. Каблуков Н. А. Статистика. Изд.
3. — М., 1916.
16. Кауфман А. А. Теория и метод статистики. М., 1912.
17. Кауфман А. А. Вопросы второй всеобщей переписи. // Статистический вестник. Книги I – II.
1914.
Интересные записи
Подведем итоги
1. Формационная теория, исходящая из принципов единства человечества и единства исторического процесса, исторической закономерности и детерминизма, а также из принципа прогресса, дает достаточно оснований для исследования всемирного вектора движения человечества на глобальном уровне.2. В то же время формационный подход
создает серьезные трудности в отражении многообразия и многовариантности исторического развития и не пригоден в качестве инструмента анализа при исследовании экономической истории отдельных стран и народов.
3. Рассматривая специально экономическую историю России, отметим, что в нашей стране нельзя обнаружить ни одной формационной системы в чистом виде. Формационная теория — слишком абстрактна для безусловного приложения к отдельной стране, особенно для России, которая хотя бы из-за своей пространственной протяженности, национальной и даже расовой многомерности по определению не может быть единообразна в своем историческом движении.
4. Используя результаты формационных исследований глобального и всемирно-исторического уровня в качестве некоего теоретического основания, нам придется применять иные, неформационные принципы, способные более достоверно объяснять особенности экономической истории России.
В современных условиях, на нынешнем уровне развития науки, такие принципы и соответствующий инструментарий предоставляет цивилизационная доктрина, которая сама по себе не отличается высокой точностью, но дает основания для отражения особенностей исторического движения национальной экономики.
Поговорим о К. Марксе
К. Маркс выдвинул особую формационную теорию периодизации социально-экономической истории. На первый взгляд, она хорошо всем известна еще из школьных курсов истории, но на самом деле марксовы идеи трактуются слишком упрощенно, если не сказать вульгарно*.Происходит любопытное явление: сначала идеи ученого вульгаризуются, а потом отвергаются самими вульгаризаторами как вульгарные.
Оговорюсь заранее: для меня в науке нет священных коров. Маркс достоин критики и даже опровержений (по ходу я покажу противоречия в его концепции). Но он не заслужил насмешек и издевательств.
Бог с ними, с насмешниками из КВН, не о них речь. Я говорю об ученых людях, особенно о бывших марксистах**.
Первая причина невосприимчивости формационной теории конъюнктурного свойства. Марксова теория предполагает, что высшей формацией человеческого общества станет коммунистическая. История не подтвердила этого прогноза, и это обстоятельство стало первым основанием опровержения формационной теории. Вторая причина заключается в элементарном недопонимании.
Маркс обвиняется в том, что формационный подход представляет довольно упрощенный взгляд на историю как линейно-прогрессивный процесс смены низших общественных форм высшими, как процесс последовательного движения человека от одной стадии к другой вплоть до высшей, коей является коммунизм. На такого рода критику еще задолго до революции отвечал В. И. Ленин, когда писал: Нужно поистине школьническое понятие об истории, чтобы представить себе дело без скачков в виде какой-то медленно и равномерно восходящей прямой линии***.
* Вульгаризация - чрезмерное упрощение какого-либо учения, искажающее его смысл ** Капица писал в начале 70-х годов: Людям объективно судить о своей эпохе и трудно и рискованно, но все же в области гуманитарных наук у нас сейчас несомненно, более высоко ценится послушание . Наука и жизнь, 1987 № 2. С. 82. На мой взгляд, положение мало изменилось, хотя внешне мы приобрели безудержную (и оттого постылую) свободу высказываний.
*** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 10. С. 26. Объективно, сомнения в верности Марксовой теории обоснованы тем, что:
во-первых, огромное количество фактов социально-экономической истории не втискиваются в рамки теоретической гипотезы;
во-вторых, отнюдь не все факты исторической действительности можно объяснить с помощью учения о диалектике базиса и надстройки, с одной стороны, и теории классовой борьбы с другой*;
в-третьих, коммунистический прогноз не оправдался. Замечу, что законы социально-экономического развития всегда проявляются как общая тенденция, пробивающая себе дорогу сквозь бесчисленные зигзагообразные отклонения, исторические флуктуации**, а порой и боковые тупиковые движения. Цель общественной науки среди этого хаоса фактов уловить, описать и объяснить генеральную тенденцию развития человечества во времени, которая только и может стать путеводной нитью для общественной практики.
Любопытно, что отказываясь от формационной теории, большинство авторов не отказывается от идеи прогрессивного развития человечества. Тот же У. Ростоу рисует вполне явную восходящую линию развития, реалистично отражая историю, рассмотренную сквозь призму технико-экономического прогресса. Правда, он намеренно не применяет монистический подход к периодизации истории, о чем без обиняков и предупреждает читателя***.
И хотя Ростоу дал своей книге подзаголовок Некоммунистический манифест, он не стал слишком долго опровергать точку зрения Маркса, а просто рассмотрел историю человечества под другим углом зрения. И это только обогатило наши знания об истории.
Вернемся к Марксу. Еще из школьных учебников мы знаем о знаменитой Марксовой пятичленке: человечество в своем развитии проходит пять общественно-экономических формаций первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую. Но послушаем самого автора и убедимся, что в его учении не все так просто.
В общих чертах, писал Маркс, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства,... но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма****. Обратим внимание на то, что в этом отрывке появляется азиатский способ производства, нарушающий привычное пятичленное деление истории, и этот способ производства вместе с античным, феодальным и буржуазным названы эпохами одной общественно-экономической формации.
* Ф. Энгельс предупреждал: Согласно материалистическому пониманию истории в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37.
С. 394.
** Флуктуация здесь: случайное отклонение системы от закономерного движения.
*** Ростоу У. Стадии экономического роста. Нью-Йорк: Фредерик А. Приер, 1961.- С. 12.
**** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13.
С. 78. Здесь перечислены способы производства классово-антагонистических обществ, в том числе раннеклассового азиатского общества. И здесь обнаруживается, что у К. Маркса есть и иное формационное деление человеческой истории: не по способу производства, а по иному принципиальному критерию. Он различает первичную, вторичную и третичную формации в зависимости от того, какой тип собственности лежит в основе способов производства.
Так, К. Маркс пишет в наброске письма к Вере Засулич: Земледельческая община, будучи последней фазой первичной общественной формации, является в то же время переходной фазой ко вторичной формации, т. е. переходом от общества, основанного на общей собственности, к обществу, основанному на частной собственности. Вторичная формация охватывает, разумеется, ряд обществ, основывающихся на рабстве и крепостничестве*.
В другом месте К. Маркс под несколько иным ракурсом, с точки зрения типа экономической связи между субъектами производственных отношений, также осуществляет трехчленное деление человеческой истории: Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная на вещной зависимости, такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций. Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние, такова третья ступень.
Вторая ступень создает условия для третьей. Поэтому патриархальный, как и античный строй (а также феодальный) приходят в упадок по мере развития торговли, роскоши, денег, меновой стоимости, в то время как современный общественный строй вырастает и развивается одновременно с ростом этих последних**. * Там же. Т. 19. С. 419.
** Там же.- Т. 46.- Ч. 1.- С. 100-101. Согласимся, что здесь мы видим более сложную и не столь примитивную картину исторического процесса, которая не очень похожа на пятичленку.
Предварительные замечания
Любая периодизация истории экономики, каким бы методом она ни осуществлялась, всегда будет грешить условностью. Но, признавая эту условность, в истории любой страны всегда можно найти поворотные для ее судьбы вехи*. К таким поворотным пунктам в новой и новейшей истории нашей страны относятся, несомненно, 1861, 1917 и 1992 годы.Начиная с этих пунктов происходят глубинные процессы смены социально-экономической системы. Были или не были эти процессы завершенными другой вопрос. Главное движение к новым системам не просто начиналось, новые системы с той или иной степенью эффективности функционировали, выявляли свои потенции, и сметались с исторической сцены с очень большими социальными издержками.
В 1861 году Россия реально двинулась к формированию рыночной социально-экономической системы. В 1917 году в нашей стране был осуществлен потрясающий по своему размаху эксперимент нерыночного хозяйствования. В 1992 году страна попыталась вернуться к рыночной системе. Скажу заранее: ни в одном из трех случаев в России не было создано органической социально-экономической системы. Россия никогда не помещалась в рамки экономических моделей.
То ли ей в них тесно, то ли модели не вполне адекватно отражали российские реалии.
Мы переходим к изучению индустриального этапа в развитии российской цивилизации с поворотной, но условной даты с 1861 года, с момента отмены крепостного права в России. Эта условность связана с тем, что в 1861 году Россия еще не была индустриальной державой. Я вынужден согласиться с У. Ростоу: движение к индустриальной зрелости в России началось в начале XX века.
Но социально-экономические предпосылки для этого движения в значительной мере были созданы именно благодаря отмене крепостного строя.
Индустриальная цивилизация начиналась в определенной социально-экономической форме. И, по всеобщему признанию, этой формой был капитализм. Капитализм в данном случае рассматривается как некая абстрактная модель общества, которая в лабораторно-чистом виде не существует нигде, но которая отражает некоторые сущностные признаки общества на определенном этапе развития, базовой компонентой которого являются революционные изменения в производительных силах переход к фабрике.
Чтобы в дальнейшем не было взаимного недопонимания между автором и читателем, дадим определение капитализма.
Капитализм это социально-экономическая система, при которой:
рыночные отношения приобретают всеобщий характер;
собственностью, включая капитальные активы, владеют и управляют частные лица; * Судьбоносные, как любил говорить М. С. Горбачев. рабочая сила покупается за заработную плату;
нет ограничений для открытой конкуренции;
распределение ресурсов осуществляется посредством механизма свободных цен;
обеспечивается свобода предпринимательства.
Понятно, что это определение, как всегда, грешит чрезмерной абстрактностью, но зато показывает тот здоровый организм, патологические отклонения от которого позволяют сравнивать конкретные социально-экономические тела друг с другом и определять степень их здоровья и уровень развитости рыночных отношений. Именно рыночных, ибо только в условиях капитализма рыночные отношения приобретают всеобщий характер. И здесь мы полностью согласимся с К. Марксом. Образованный читатель заметит, что с 30-х годов XX столетия к этим характеристикам надо бы добавить активную экономическую роль государства и будет не прав. Государственное вмешательство в конкурентный механизм рыночной экономики есть признак исчерпания потенциальных возможностей свободного рыночного хозяйства.
Дж. М. Кейнс, великий теоретик государственного регулирования экономики, писал об этом без смущения*.
Рыночные отношения очень просты, несмотря на то, что о них создана масса сложнейших математизированых текстов. Но и эти тексты трактуют проблемы, которые вполне умещаются в содержании трех простых понятий: спрос, предложение и цена.
Что необходимо для нормального функционирования рыночной системы ?
Во-первых, необходимы твердые гарантии собственности граждан. Нельзя претендовать на чужую собственность. Собственность можно приобрести за деньги, но нельзя отнять или украсть.
А поскольку собственность основа стабильности общества, то на страже собственности граждан и их объединений стоит государство (которое и само может быть собственником).
Во-вторых, нужно честно выполнять взятые на себя обязательства, исполнять контракты, иначе разрушится самое главное сколь экономическое, столь же и этическое основание рыночных связей взаимное доверие участников сделок. На страже и этого принципа стоит государство.
И, в-третьих: каждый человек волен в своих хозяйственных и иных действиях. Никто не может приказать гражданину свободной страны поступать так или иначе. Человек свободен. Но у свободы человека есть одно мощное ограничение. Это свобода других людей.
И если свобода одного человека мешает свободе другого, то и в этом случае в действие вступают силы государства.
Самые священные законы справедливости, законы, нарушение которых заслуживает мести и самого жестокого наказания, писал А. Смит, суть, стало быть, законы, охраняющие жизнь и личность человека; за ним следуют законы, охраняющие собственность и имущество; наконец, последнее место занимают законы, имеющие своим предметом охранение личных прав и * См.: Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М.: Экономика, 1993. С.514. обязательств, заключенных между гражданами*.
Вот, собственно, и все, что для начала нужно знать о рыночной системе**.
Для того, чтобы в стране развивался капитализм, необходимы определенные условия, которые, как правило, буржуазия создавала для себя сама.
Во-первых, необходимо пройти этап первоначального накопления капитала. Первые капиталистические накопления, необходимые для инвестирования в реальный сектор экономики, осуществляются различными способами и имеют разнообразные источники. Здесь и накопление прибыли, полученной от торговых операций (прежде всего, на внешних рыках), и результаты победоносных войн и захвата колоний, и государственные субсидии и дотации, и займы (внешние и внутренние), и, конечно же, усиление эксплуатации непосредственных производителей, и (обстоятельство, которое не следует сбрасывать со счетов) прямой разбой и пиратство, и, наконец, экономия и воздержание от потребления. Немаловажным моментом в процессе накопления капитала становились конфискации имущества земельной аристократии в период политических буржуазных революций.
Воистину, для первоначального накопления капитала все средства хороши.
В России можно обнаружить некоторые подобные источники и способы первоначального накопления, но наиболее эффективными оказывались те, которые так или иначе были связаны с государственной экономической политикой, с участием государства в мобилизации и инвестировании денежных ресурсов. В результате в процессе капиталистической эволюции поле государственности не только не сокращалось, но и возрастало, что, давая периодически толчки для рыночного развития, в конечном счете, затрудняло переход к капитализму. Ведь аксиоматично важное обстоятельство: чем больше в экономике государственности, тем меньше рыночности.
Во-вторых, буржуазия должна создать для себя рынок свободной рабочей силы. И здесь истории известны многообразные способы от прямого насилия, сгона крестьян с земли и огораживаний до постепенного разорения простых товаропроизводителей, не выдерживающих конкурентной борьбы на рынке. Источником свободной рабочей силы могли быть иммиграционные потоки, что характерно для США и других бывших колоний Великобритании.
В России проблемы рынка труда решались своеобразно, преимущественно нерыночными методами. Можно констатировать, что свободной рабочей силы в России не было никогда. До отмены крепостного строя его не было по определению. Паллиатив отходничества оброчных крестьян не разрешал проблему.
Но и после отмены крепостничества степень свободы крестьян была невысокой, ибо сдерживающим фактором оставалась община: для выхода крестьян из общины требовалось ее согласие. Впрочем, в обычные годы с достаточным урожаем и у самих крестьян-общинников не было горячего желания уходить куда-либо из родной деревни. В свое время, столкнувшись с проблемой рабочей силы для мануфактурной промышленности, Петр I попытался решить ее сугубо крепостническими методами с помощью институтов приписных и посессионных крестьян.
Но эти институты даже в первом приближении не имели никакого отношения к рынку труда.
В-третьих, капиталистические производственные отношения требуют адекватных производительных сил. Исторически доказано, что критерию адекватности отвечает только фабрика, машинная индустрия. Не зря в лексике цивилизационной концепции капиталистическая система фактически
* Смит А. Теория нравственных чувств. М.: Республика, 1997. С. 99.
** Читатель может подобрать живые примеры того, как государство само нарушает эти основополагающие принципы рыночной экономики, наивно надеясьпри этом, что строит рыночное общество. отождествляется с индустриальной цивилизацией. Капитал смог воспользоваться техническими изобретениями и теоретическими открытиями и создал систему машин, надолго привязавшую работника к фабрике, без которой теперь этот свободный, но частичный рабочий не мог найти себе средства для пропитания. Характерно, что на первых этапах промышленной революции наиболее быстрым темпом машины распространялись там, где рабочая сила была относительно дорогой: таким путем промышленные предприниматели стремились сократить издержки на рабочую силу.
Россия не смогла решить до конца и эту проблему. Изобретательский гений русских ученых, инженеров, техников, талантливых самородков из рабочих не был востребован консервативной традиционной экономической системой. А ведь еще до изобретений Аркрайта, Уатта, Модсли, предопределивших переворот в английской технике, в России появляются первая прядильная машина Р. Глинкова, токарный станок с механической держалкой А. Нартова, паровой двигатель И. Ползунова и многие другие изобретения*. Даже в период наиболее активного развития машинной индустрии в России на рубеже XIX и XX веков промышленные центры с крупным машинным производством, основанном на наемном труде, представляли собой лишь вкрапления в море традиционной мелкотоварной, полунатуральной и даже вовсе натуральной экономики.
Насыщение крупных предприятий передовой для того времени техникой и оборудованием происходило преимущественно за счет импорта. В 1913 году 63 % общей стоимости оборудования в промышленности приходилось на иностранную технику.
В-четвертых, простор для капитализма может создать строго определенная политическая система, содержанием которой становится демократия с той или иной степенью развитости. Достижение демократического устройства государства, сопровождающееся формированием гражданского общества, в одних странах осуществлялось путем революционной смены политического строя, в других относительно долгих эволюционных преобразований государства, в-третьих, путем революций сверху. Но в любом случае демократия, так или иначе, становилась если не торжествующей, то привычной.
Ничего подобного в России не было. Эволюция в сторону парламентской монархии, начавшаяся было в краткий период с 1905 года, была прервана большевистским режимом.
В-пятых, в экономическом организме должны прорасти семена свободного предпринимательства в лице бюргерства свободных от феодальных и государственных пут городов. История городской буржуазии Запада знает славную страницу коммунальные революции XIXIII веков.
Относительная свобода городов в России появилась лишь после отмены крепостного права в результате реформы городского самоуправления (1870), да и то она была не завоевана и не куплена, как в Европе, а дарована.
В-шестых, буржуазия создает соответствующую рынку институциональную среду и инструменты рыночного предпринимательства: банки, биржи, вексельное обращение, развитые формы бухгалтерского учета**, рынок страховых услуг, благоприятную для бизнеса систему налогообложения, наконец, корпоративную форму частной собственности. Все эти институциональные формы, несомненно, существовали в России,
* Кащенко Н. П. Социально-экономические предпосылки технического творчества русских изобретателей XVIII в. // Экономические науки. 1979, № 7. С. 58-62.
** Первые попытки внедрить в России современную (итальянскую) систему бухгалтерского учета с двойной записью были осуществлены уже во второй половине XVIII века благодаря трудам П. И. Рычкова. Правда, Рычков, понимая трудности внедрения европейского учета, предлагал адаптировать его к натуре наших купцов. но ни одна из них не была представлена в развитом и системном виде.
В-седьмых, буржуазия создает для себя и идеологию, соответствующую новой экономической системе. Такой идеологией в Западной Европе стал, с одной стороны, протестантизм, с другой либерализм. Буржуазия создала подлинный культ хорошо работающего, добродетельного и добросовестного человека, удача к которому приходит благодаря его способности трудиться и разумно рисковать.
И с этим условием развития капитализма в России было не все в порядке. Здесь, напротив, до XX века господствовали иные идеологические установки: православие, самодержавие, соборность, общинность. Особую роль в консервации нерыночной идеологии сыграла ортодоксальная православная церковь, оказавшаяся неспособной к какой-либо прогрессивной эволюции.
Еще в 1728 году специальным указом Петра II были приняты меры против протестантской пропаганды. Архаичность продолжает оставаться существенной характеристикой православной церкви и сегодня*.
Разумеется, капиталистическая система это развитая рыночная система. Но сами по себе товарно-денежные связи и отношения, известные истории испокон веков, не создают капитализма, хотя и таят в себе его ген. Товарно-денежные отношения это всего лишь форма косвенных рыночных связей обособленных производителей и потребителей, форма, содержащая в себе диалектическое единство разделения и объединения субъектов производственных отношений.
Именно товарная связь в эпоху индустриального развития позволила человечеству начать долгий и противоречивый путь к объединению в мировое сообщество. Более того, по товарным каналам связываются между собой страны и народы, находящиеся на разных ступенях общественного развития и даже в разных цивилизационных системах. Рынок это великий, хотя и довольно жесткий, интегратор человечества. И в этом всемирном интеграционном процессе Россия занимала свое достойное место если не высотой цивилизационного развития, то гигантскими размерами, могуществом, мощью.
Если товарно-денежные отношения становятся ферментом развития новых форм эксплуатации, то вину за это надо возлагать не на товарную связь, а на отношения частной собственности исторически объективную форму обособления, а порой и отчуждения людей.
Реформы "сверху"- перманентная незавершенность процесса
Нет сегодня особого смысла в том, чтобы обсуждать верность или неверность стратегии перехода к рыночной экономике. Независимо от того, что существуют разные точки зрения на будущее России, примем за аксиому, что наша великая, а потому инерционная страна идет именно к рыночной экономике.Это не первая попытка рыночного реформирования страны в послевоенный период. Ведь даже в советские времена в поисках выхода из частых кризисных ситуаций коммунистические лидеры, вопреки нерыночной марксистской доктрине, обращались именно к рыночным преобразованиям.
Как и подобает в стране с не вполне сложившейся индустриальной экономикой, эти попытки начались с сельского хозяйства. Сделать это было крайне необходимо, ведь с 1951 года государственные заготовки хлеба стали отставать от расхода: стратегические запасы стали сокращаться. В сентябре 1953 года Коммунистическая партия решила несколько ослабить пресс, давящий на сельских тружеников. Был значительно снижен сельскохозяйственный налог (в 2,5 раза по сравнению с действовавшими ставками), списаны налоговые долги колхозам и совхозам, увеличены размеры приусадебных участков и личных подсобных хозяйств (ЛПХ),
* С 1981 года в СССР началось абсолютное сокращение капиталовложений В 19811985 годах среднегодовой темп роста национального дохода составил всего 0,6 % Для сравнения в 19511985 годах 7,2 % С 1987 года началось и абсолютное падение ВНП. В 1991 году инвестиции в реальный сектор практически прекратились, если не считать вложений, направленных на сохранение действующих мощностей. снижены нормы обязательных поставок продукции животноводства, увеличены закупочные цены (на мясо в 5,5 раза, молоко и масло в 2 раза, зерно на 50 %), некоторое развитие получили так называемые колхозные рынки, где крестьяне могли продавать продукцию со своих ЛПХ. Продуктивность ЛПХ оказалась очень высокой, но несмотря на это все льготы были очень скоро аннулированы из принципиальных соображений и вместо дальнейшего развития рыночных основ крестьянского хозяйства государство пошло на привычную, веками отработанную экстенсивную форму прироста сельскохозяйственной продукции: началась целинная эпопея.
Освоение целинных и залежных земель (19531956) типичный пример мобилизационной экономики, когда государство бросает в нужное время в нужное место ресурсы, не заботясь о том, что другие отрасли или регионы оголяются в инвестиционном смысле.
Характерно, что и научно-технический прогресс, и освоение космического пространства, приведшее в 1961 году к полету Ю. А. Гагарина, и развитие энергетики и тяжелой промышленности осуществлялись тем же способом. Результаты, если рассматривать их с византийской точки зрения, были замечательными: СССР стал второй великой промышленной державой мира после США, обладающей мощным производственным и научно-техническим потенциалом, ядерным оружием и, казалось бы, безбрежными природными и человеческими ресурсами. Но беспокойство по поводу ограниченности ресурсов все же нет-нет, да и проявлялось в политических и научных кругах.
Партийное и государственное руководство пыталось найти способы, возбуждающие производственную интенсификацию.
Сначала все надежды были связаны с управленческой реформой. Она началась в 1957 году и была проведена с большевистской решительностью. Государство перешло от отраслевого к территориальному принципу управления и макроэкономического планирования. Были ликвидированы основные отраслевые министерства, вместо них образованы территориальные Советы народного хозяйства (совнархозы) Совнархозы сыграли определенную положительную роль в процессе комплексного использования местного сырья, строительных материалов, трудовых ресурсов Важным моментом этой реформы является намерение децентрализовать управление народным хозяйством, что, в принципе, соответствует рыночной тенденции Кстати, совнархозы сыграли свою ведущую роль в жилищном строительстве Принятое в 1955 году знаменитое постановление Об устранении излишеств в проектировании и строительстве, положившее начало крупному индустриальному домостроению, реализовывалось именно в годы совнархозов*
Положительный эффект этой реформы был скоро исчерпан, а когда ее инициатор Н С Хрущев сошел с политической арены, то новое руководство страны быстро восстановило отраслевой принцип и попыталось реформировать экономику теперь уже в явно рыночном направлении Ныне здравствующее среднее поколение российских граждан еще
* Человек быстро забывает блага, полученные от государства Ведь в государственно-патерналистской системе это считается само собой разумеющимся А сколько было счастья, когда люди переселялись из подвалов, чердаков, бараков, казарм, общежитии пусть и в малокомфортное, но свое жилье Между прочим, за 10 лет, с 1950 по 1960 годы, строительство жилья увеличилось в городе в 17 раз, а на селе в 14 раз Теперь мы пренебрежительно называем квартиры, построенные и полученные в то время, хрущобами. Они этого заслуживают, конечно, но все же, все же помнит косыгинские* реформы середины 60-х годов, давшие вспышкообразный результат и заглохшие уже к началу 70-х. Суть этих реформ сводилась к развитию хозяйственного расчета на государственных предприятиях Число плановых показателей, спускаемых предприятию, было резко сокращено, а главным показателем становился объем реализованной продукции, что было явно рыночным моментом в проекте реформ (до 1965 года главным показателем государственного плана для предприятия был объем произведенной валовой продукции). Несколько расширялись экономические права предприятий, они получали определенную самостоятельность в развитии горизонтальных связей со смежниками и потребителями Особые надежды возлагались на то, что за счет прибыли на предприятиях создавались так называемые фонды экономического стимулирования фонд материального поощрения, фонд социально-культурных мероприятий и жилищного строительства и фонд развития производства Понятия окупаемости, рентабельности, материальной заинтересованности, материальной ответственности входили в обиход и лексику российских хозяйственников и политиков Естественно, что цены на продукцию всех предприятий пересматривались таким образом, чтобы предприятию была обеспечена прибыль** Косыгинские реформы дали кратковременный положительный результат. Во всяком случае, восьмая пятилетка (19661970) была по результатам лучшей за всю послевоенную историю советской экономики Но уже в следующем пятилетии весь рыночный пыл унялся темпы роста * А Н Косыгин председатель Совета Министров СССР в 19641980 годах.
** Нынешним студентам это трудно себе представить, но все цены на продукцию предприятий (за исключением цен колхозного рынка) были государственными и утверждались специальным органом Государственным комитетом по ценам (Госкомцен) Человеку, привыкшему уже к рыночному поведению, невозможно понять, что предприятие не имело права начать выпуск продукции до того, пока не будет утверждена ее цена Стоимость и цена товара были известны до того, как товар попадал на рынок. То, что для рыночной системы является абсурдом, для плановой системы было обыденностью. Отсюда вполне правомерным будет предположение, что то, что в нашей стране тогда называлось товаром, было вовсе и не товаром, а то, что называлось ценой, было только подобием цены Если хорошо подумать, то можно прийти к выводу, что и деньги были не вполне деньгами. Во всяком случае, они не имели свойства всеобщего эквивалента: на них нельзя было купить средства производства.
А если кто-то из граждан ухитрялся это делать, его сажали в тюрьму как уголовного преступника. Предпринимательская деятельность в СССР была запрещена законом. Звучит зловеще, но с 1961 года за некоторые экономические преступления в нашей стране людей расстреливали стали резко падать* (табл. 18)
Реформы не раз пытались реанимировать (вспомним хотя бы крупномасштабный экономический эксперимент 1979 года**), но все эти попытки завершались ничем Причины ясны Подобно тому, как царское правительство пыталось осуществить рыночные реформы и модернизировать экономику, не меняя содержания традиционной общественной системы, советское государство пыталось идти к рынку, сохраняя свои традиции:
государственную собственность на средства производства и финансово-кредитные ресурсы, превращающую нашу экономику в моносубъектную***;
государственную распределительную систему практически всех факторов производства;
жесткое директивное планирование;
государственное ценообразование;
недемократическое государственное устройство. В результате, с начала 80-х годов граждане нашей страны стали испытывать на себе серьезные социальные трудности: талонное распределение продуктов, изматывающие очереди за товарами повседневного спроса, полнейшее расстройство государственных финансов. С момента прихода к власти в 1985 году М. С. Горбачева о рынке заговорили вновь. Силы российского предпринимательства прорывались наружу через разрешенные арендные отношения, кооперативы, индивидуально-семейную трудовую деятельность. * История социалистической экономики СССР В 7-ми т М Наука, 1980 Т 7- С 155
** Панацеей стали считать показатель нормативно-чистой продукции, учитывающий только вновь созданную стоимость (добавленную стоимость в нынешней лексике) без затрат на сырье, материалы и амортизацию.
* Нельзя же, в самом деле, производить товары и продавать их самому себе. Но поскольку дальше разговоров о рыночной экономике дело не продвигалось, в стране начался системный кризис. Положение усугубилось трагикомичной антиалкогольной компанией 19851986 годов, приведшей к потере 10% государственного бюджета.
Кризису способствовал целый ряд природных катаклизмов и антропогенных катастроф. В 1986 году произошла чернобыльская катастрофа. В 1988 году землетрясение в Армении отняло жизнь у 50 тысяч человек; 200 тысяч человек остались без крова.
Одно за другим происходили аварии на транспорте. Колоссальные средства затрачивались на импорт продовольствия. В 1988 году СССР импортировал 40 млн. тонн зерна, в 1989 году 60 млн. тонн. Кровавые межнациональные конфликты потрясли страну. Летом 1989 года в России обнаружился рабочий вопрос: забастовки охватили многие промышленные центры, наиболее активно они проходили в России.
Такой нагрузки страна не выдержала. Начался распад СССР.
Первыми начали процесс размежевания с Союзом республики Прибалтики. Но, как ни странно, 12 июня 1990 года именно в России М. С. Горбачев и Е. К. Лигачев
была принята Декларация о государственном суверенитете, а в ноябре 1990 года юридический акт об экономических основах суверенитета республики, утвержденный Верховным Советом РСФСР. Россия объявила своей собственностью все находящиеся на ее территории производительные силы и природные богатства. Чего только не увидишь в нашей удивительной стране: Россия отделялась от самой себя!
В августе 1991 года некоторыми лидерами компартии и правительства СССР была совершена попытка государственного переворота (направленная скорее против Горбачева, нежели против государства) Путч не удался, но стал последней каплей: сначала Б. Н. Ельцин - давнишний недруг Горбачева, демонстративно и не без артистизма приостановил деятельность Коммунистической партии, а 8 декабря 1991 года президенты России, Белоруссии и Украины неожиданно для всех денонсировали договор об образовании СССР. Через четыре дня Верховный Совет РСФСР ратифицировал договор трех. Это был конец.
И это было начало.
России больше ничего не мешало перейти к решительному рыночному реформированию страны.
В 1992 году так или иначе (скорее неудачно, чем удачно) в нашей экономике действительно начались рыночные подвижки. Всю теоретическую и практическую работу по реализации рыночной реформы взяла на себя группаспециалистов во главе с Е. Т. Гайдаром. Среди помощников Гайдара были и иностранные эксперты, в частности, американский экономист Дж.
Сакс.
Надо быть объективным: некоторые положительные результаты рыночного реформирования граждане России уже ощутили.
Преодолен изматывающий рыночный дефицит. В наше время нельзя быть в чем-либо уверенным*, но хочется верить в то, что назад, к оскорбляющим человеческое достоинство очередям и талонам, возврата не будет**. Парадокс насыщенности потребительского рынка заключается в том, что при наличии экономического роста (на новом экономическом жаргоне этот период называется застоем) граждане России перманентно ощущали дефицит каких-либо благ. Теперь же, при длительной депрессии (которая называется перестройкой***), рынок полон.
Не надо быть специалистом, чтобы понять: в нашей стране резко упал платежеспособный спрос. И все равно приятно видеть современные магазины, в которых иногда даже хорошо обслуживают. Б. Н. Ельцин и Б. Клинтон
На Кавказе говорят: Лишь бы глаза наелись!. Кажется, с этим у нас теперь все в порядке.
Преодолено несправедливое выравнивание доходов предприятий и работников в условиях всеобщей бедности, при которой труд и способности дестимулировались. В самом деле, если предприятие работало хорошо, прибыль у него все равно забирало государство. Ведь и теоретически, и практически, поскольку государство было собственником всех факторов производства и субъектом, устанавливающим цены, постольку, по определению, вся прибыль принадлежала собственнику. А уж государство само
* Бывший глава правительства России В. С. Черномырдин любил произносить заклинание бюрократов: Я глубоко убежден..,. Его замечательный оптимизм завершился тем, что весной 1998 года он был отправлен в отставку, не завершив ни одного из заявленных дел по спасению экономики России.
** Сейчас мы об этом уже начинаем забывать, но ведь совсем недавно для приобретения, скажем, стиральной машины надо было обращаться не в магазин, а ... в профком родного предприятия или учреждения. Прекрасно помню, как на кафедру, где я работал, периодически присылалась бумажка о том, что для нашего подразделения выделяются, например, сапоги женские, коричневые, немецкие, 39 размера. И мы, взрослые серьезные люди, доценты и профессора, бросали в шапку фантики и вытягивали свой счастливый билет на дефицит.
*** Все-таки велик и могуч русский язык! решало оставлять или не оставлять прибыль предприятию, а если оставлять, то какую долю. Если же предприятие работало плохо, или же оно было планово убыточным (был и такой термин в советские времена), то средства для воспроизводственного процесса ему опять-таки выделяло государство: нельзя же было закрывать предприятие, если его продукция выпускается по плановым заданиям, а значит необходима обществу. А потом, при социализме нет и не может быть безработицы.
Таким образом, если ты работаешь хорошо, у тебя отбирают, если же ты работаешь плохо, убыточно, тебе дают. В результате никому не хочется работать. Что касается заработков отдельных работников, то и здесь государство с помощью тарифов и нормативов тщательно следило за тем, чтобы различия были не очень велики, ибо социализм есть равенство. (А полное равенство, добавил бы я, это конец развитию, тепловая смерть, как говорят в термодинамике.)
Появилась относительная свобода передвижения граждан между различными социальными стратами. Теперь нет привязанности к своему социальному слою или классу. Тысячи рабочих и лиц интеллектуального труда стали мелкими, средними и даже крупными предпринимателями*, крестьяне становятся фермерами, а предприниматели и фермеры разорившимися люмпенами.
И это хорошо, это ведет к динамичности социальной жизни, выдувает запах затхлости из нашего всеобщего дома. Правда, эта свобода передвижения имеет и сегодня сильные ограничения, но они в меньшей степени носят теперь социально-политический, профессиональный, классовый или национальный характер, а имеют все больше денежно-финансовое содержание.
В немногих отраслях и сферах экономики появляется пока еще неявно выраженная конкурентная среда. Это особенно важно для рынка, так как только в конкурентной среде цены приобретают эластичность, не только растут, но и падают. Это замечательное свойство конкуренции можно наблюдать на рынке продовольственных товаров, на жилищном рынке и даже на рынке труда.
Однако граждане России вдоволь ощутили и иные, негативные, стороны рыночной экономики.
Если на локальных рынках и возникает некоторое равновесие, то это всегда равновесие кризисной экономики, так сказать кейнсианское равновесие.
Беспрецедентный в мирное время спад производства так и не преодолен**:
Валовый внутренний продукт
(в % к предыдущему году)
1992 1993 1994 1995 1996 1997
85,5 91,3 87,3 95,8 95,0 100***
* Яркий пример Борис Березовский, который до прихода в большой бизнес уже был довольно известным ученым, доктором наук и членом-корреспондентом РАН.
** Российский статистический ежегодник. Стат. сб. / Госкомстат России. М.: Логос, 1996.- С. 285; ЭКО, 1998,- № 3.- С. 15.
*** Пусть число 100 не обманывает читателя. Будьте внимательны: здесь показан ВВП по отношению к предыдущему году, а непрерывный спад мы наблюдаем с 1987 года, так что достичь докризисного уровня нам не удастся еще долго.
Непривычная для ныне живущих россиян социальная дифференциация граждан становится питательной средой, с одной стороны, для возникновения экстремистских движений правого и левого толка, с другой для возрождения социалистической идеи, которая, впрочем, никогда и не умирала в нашей стране. Официальная статистика дает следующие соотношения денежных доходов между двадцатипроцентными группами самых богатых и самых бедных граждан России*:
1970 1980 1990 1991 1992 1993 1994 1995
4,7 : 1 3,3 : 1 3,3 : 1 2,5 : 1 6,4 : 1 7,2 : 1 8,7 : 1 8,5 : 1
Смысл этих соотношений понятен: если до 1991 года разрыв между богатыми и бедными неуклонно сокращался, и политика доходов действительно имела в виду стремление к социальному равенству, то с 1992 года этот разрыв нарастает и принимает социально опасные формы. Тут нужно понять, что речь идет не об абсолютных размерах денежных доходов, а об их соотношениях. И богатые и бедные в 1995 году были совсем иными, нежели в 1970 году. Тенденция к равенству граждан в 1991 году означала равенство в бедности, а не в богатстве. Так что ничего хорошего и тогда в этом не было.
Но сейчас иная крайность. Удивителен не сам факт разительной социальной дифференциации граждан, а темп, с которым она происходила. Уму не постижимо, как все это можно выдержать!
Ведь ко всему прочему, у нас в России богатых не любят на психологическом уровне, а богатые пока не столкнулись с действительной классовой борьбой и демонстрируют свое богатство, еще более раздражая бедных граждан**.
Ярче высветится социальная дифференциация, если мы рассмотрим более узкие слои населения, например, пятипроцентные. По данным американских экономистов Л. Дойяла и Я. Гауга, еще в середине 80-х годов средний доход верхних 5 % населения относился к среднему доходу низших 5 %:
в США - как 13 : 1;
в Великобритании как 6:1;
в Швеции как 3:1.
Не зря один из теоретиков Социнтерна, И. Штрассер, называл США слаборазвитым государством благосостояния***. На фоне Швеции они так и выглядят. А как обстоят дела у нас? По моим расчетам, пятипроцентные группы в 1996 году соотносились в России как 26 : 1. Вот уж по какому параметру мы достигли европейского уровня...
XVIII века!
Практически полная социальная незащищенность граждан еще одно следствие реформ. Из многовековой патерналистской системы российские граждане были брошены в непривычную среду индивидуализма и эгоизма, в систему, при которой лозунг Человек, спасай себя сам приобретает неожиданно зловещий смысл. Лишь некоторые смогли найти себя в новых условиях: кто-то в бизнесе, а кто-то в криминальных структурах.
Большинство же граждан России почувствовали себя брошенными, осиротевшими и растерялись, оставшись один на один с многообразными социальными проблемами. Более всего * По материалам: Российский статистический ежегодник. Стат. сб. / Госкомстат России, М.: Логос, 1996. С. 118.
** В современных условиях в развитых странах бедными считаются те граждане, которые 50 и более процентов своих денежных доходов тратят на продукты питания. Попробуйте посчитать свой семейный бюджет и посмотреть, насколько вы приблизились к бедности.
*** Концепция государства благосостояния / Дискуссии в западной литературе 80-х годов. Реферативный сборник. М.: ИНИОН, 1988. Ч. 2. С. 48, 5455. россиян смущает платность социально важных услуг. Дело в том, что реформа в этой сфере уже произошла, а реформа в сфере оплаты труда еще нет.
Вот и исчез дефицит услуг. Но купить их могут немногие. То, что Дж.
М. Кейнс называл эффективным спросом, судя по всему, появится в России не скоро.
Эти и многие другие отрицательные результаты реформ могут привести к тому, что слабые ростки рыночных отношений сгниют не развившись и в очередной раз приведут к контрреформам.
Характерно, что подобные результаты рыночного реформирования тоже не новы в нашей истории. Если рассмотреть ретроспективно реформы более ранних исторических периодов, то легко заметить, что ни одна из них не дала стабильных социальных результатов. Будь это новая экономическая политика двадцатых годов нашего века, реформы, связанные с именами П. Столыпина и С. Витте и даже наиболее радикальные реформы Александра II.
В этом-то пункте и возникает весьма актуальная исследовательская задача: разобраться с вопросом о том, почему ни одна рыночная реформа в истории России не была доведена до своего логического конца, почему Россия так и не смогла войти полноправным членом в семью европейских народов, живущих в развитых рыночных системах.
Позволю себе версию, объясняющую на гипотетическом уровне этот российский феномен. Если в результате рассмотрения этой версии хотя бы часть гипотез будет признана соответствующей историческим реалиям, то на этой базе вполне логично сделать определенные прогнозы по поводу судьбы нынешних рыночных реформ.
1. Все известные из истории рыночные реформы инициировались сверху, правителями нашей страны, будь то царь, генеральный секретарь или президент. Собственно, реформы и должны инициироваться сверху. На то они реформы, а не революции. Не в этом главное.
Главным является то, что российские реформаторы начинали свои действия, не сообразуясь с намерениями и желаниями граждан. Возникал некий провал между реформаторской властью и народом, который зачастую абсолютно индифферентно относился к реформам и не испытывал никакой благодарности по отношению к их инициаторам. Формальное всеобщее одобрение на поверку оказывалось безразличием или даже саботажем.
Особенно остро обнаруживалась эта невосприимчивость к реформам в тех случаях, когда реформаторы пытались внедрить в России готовые модели, импортированные из-за границы, пытались следовать рецептам других обществ, даже если где-то они и давали значительный эффект.
Вспомним 1985 год. К власти приходит М. Горбачев и объявляет своей (и народной!) целью ускорение социально-экономического развития. В очередной раз мы стали догонять своих американских и европейских партнеров*, недавно еще называвшихся стратегическими противниками. Народ вроде бы согласился и начал ускоряться. На следующий год была заявлена более сложная задача: перестройка.
Мы все стали дружно перестраиваться. Проблема ускорения (вместе с некоторыми ее теоретиками) ушла на второй план. В 1987 году страна готовилась отметить 70-летие Октябрьской революции. В ходе подготовки к празднествам М. Горбачевым было заявлено о необходимости строительства такого общества, в котором
* Предыдущий случай этой безнадежной и ненужной гонки приходится на время правления Н. Хрущева. было бы больше социализма. Мы дружно кивнули и стали идти к большему социализму. Но тут наступил Август 1991 года, а вместе с ним к реальной власти в России пришел Б.
Россия финансовая
Хотя нам теперь уже ясны особенности экономического развития России в доиндустриальную эпоху, сделаем еще одно усилие и поговорим о деньгах.Хрестоматийно то обстоятельство, что в первые века писаной истории Руси роль всеобщего эквивалента играл скот, а потом достаточно долго шкуры пушных зверей. В Русской Правде слово скот употребляется как синоним денег, а термином скотник назывался сбор-
* По материалам: Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922. Т.10. С. 17; Дружинин Н.Д. Социально-экономическая история России.
Избранные труды. М.: Наука, 1987. С. 212.
** Экономическая история России как предмет научного изучения. Учебное пособие / Под ред. М. П. Рачкова. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1996. С. 19. щик податей.
Меховые названия денег сохранялись и в Х1веке: куна (куница), резана, скора, бела, ушки, мордки.
Металлические деньги, преимущественно серебряные, имели широкое хождение на Руси и назывались: гривна (слиток серебра около 400 граммов), полгривны рубль, полрубля полтина, полполтины четвертак. Имеются свидетельства того, что при Владимире Святославовиче (9801015) и Владимире Мономахе (10781125) в Киеве чеканили собственную монету серебреник и злотник. Серебро и золото были в основном привозными, но есть косвенные доказательства, что собственное производство серебра тоже существовало.
Деньги начинали выполнять не только функции средства обращения, но и функции средства платежа. Даннические отношения (Новгород Москве, Русь Орде) были преимущественно денежными.
Уже в XI веке и об этом тоже говорит Русская Правда на Руси существовали развитые кредитные отношения. Процент зависел от величины долга и сроков погашения, но не превышал 50 % годовых. Наказание за несостоятельность должника зависело от причин ее: в результате несчастного случая или по злому умыслу. Ярослав Мудрый (10191057) упорядочил кредитные отношения, установив собственной властью ставку 20 % по долгосрочным кредитам и 40 % по краткосрочным.
Ростовщическая ставка выше 60 % влекла за собой наказание кредитора.
Собственно банкирской деятельностью первыми на Руси стали заниматься в XII веке новгородские бояре. Процент был крайне низок, напоминающий благотворительность по отношению к соплеменникам. Существует легенда о посаднике Щипе, дававшем деньги в рост под 0,5 % годовых. Развитие кредитных отношений потребовало и нормативной базы для них.
В 1113 году Владимир Мономах утвердил первый Устав о резах (процентах), запрещавший паразитическое ростовщичество и долговое рабство.
Татаро-монгольское нашествие расстроило денежную систему Руси. С середины ХII века киевские князья перестали чеканить собственную монету. Возродилась русская чеканка только в XIV столетии сначала в Рязанском, потом в Нижегородском княжествах, а после Куликовской битвы (1380) в Москве.
Лишь Иван III установил единую монету для всей Московской Руси.
По мере развития русской государственности возникали и развивались централизованные государственные финансы. В документах XIXII веков упоминаются данщики, ведавшие сбором дани, мытники - сборщики проезжей пошлины, осменки, взимавшие торговую пошлину и выполнявшие роль налоговой полиции. При татарах ясак собирали специальные чиновники-баскаки или купцы-откупщики, позже этим занимались сами русские князья по ярлыку из Орды.
Предполагать существование сколько-нибудь организованной финансовой системы в удельный период нельзя: не существовало ни сметы доходов и расходов, ни системы прямого и косвенного обложения. Татары более внимательно относились к финансовым вопросам.
В период формирования Московского государства в XIVXV веках главным финансовым институтом и единственным финансовым законодателем был Великий князь. Наместники и волостели не имели большой финансовой компетенции. Князь устанавливал для них систему кормлений некое подобие натурального налога с подвластной территории, и на этом их финансовое воздействие на область и волость завершалось.
Половину прибытков от кормления, торговых, судебных и свадебных пошлин наместник отдавал князю. Остальное шло на нужды подвластных территорий. Помощники наместников и волостелей по финансовым делам назывались пошлинниками, пятенщиками (взимали пошлину с продажи лошадей и ставили клейма пятна); продолжали существовать данщики и мытники.
К XVXVI векам относится новый период формирования денежной системы Московского государства. Конкурирующими центрами денежно-кредитных отношений становятся Новгород и Москва. Московский рубль равняется 100 гривнам или 200 деньгам-московкам. В Новгороде появляется рубль, равный 100 копейкам (монета с изображением князя с копьем).
В 20-е годы XV века в Новгороде и Пскове заменяют весовую гривну (кун) чеканной монетой.
На Руси очень долго сохранялся натуральный корм областным правителям и чиновникам. Лишь в XV веке начинается постепенная замена натурального корма должных лиц денежными выплатами. К концу века стали переходить на денежный оброк.
Н. Рожков на примере Саввин-Сторожевского монастыря рассчитал, что крестьянин отдавал землевладельцу и государству менее половины своего валового дохода (в денежной форме), что позволяло самому крестьянину нормально воспроизводить свое хозяйство*.
В XVI веке Русь, как и вся Европа, испытала на себе катаклизмы первого финансового кризиса в мире, связанного с революцией цен. Дешевое американское золото, хлынувшее в Европу, внесло много изменений в сложившуюся кредитно-финансовую систему. Инфляция, падение фиксированных рентных доходов земельной аристократии и реальных доходов крестьян и работных людей, кризис хрупкой кредитной системы вот последствия этого явления для Руси. К 30-м годам XVI века покупательная способность рубля понизилась по сравнению с концом XV века на 25 %, к концу ХVI века - на 75 %.
При Иване IV правительство было вынуждено провести в 1535 году денежную реформу, образовав, по существу, единую денежную систему всего Московского государства (хотя первая небезуспешная попытка была осуществлена Иваном III).
В 1537 году правительство создало центральное финансовое ведомство Казну (или Казенный приказ). В 40-х годах XVI века была осуществлена общая перепись населения** и установлена единая поземельная окладная единица соха. Соха это примерно 400 десятин в служилых землях и 300 в монастырских и церковных.
Во второй половине XVI были созданы новые центральные финансовые учреждения: Большой приход ведавший централизованными финансами и Четверти (Чети), ведавшие финансами местными, а также Разряд, ведавший денежными сборами, введенными взамен кормлений. В конце века работа новых финансовых учреждений позволила лишить вотчинников их финансового иммунитета: теперь все денежные потоки находились под контролем Московского правительства. ** Вообще-то, первую перепись населения на Руси провели монголы в XIII веке. XVII век принес стране новые финансовые трудности, связанные с голодом 16011603 годов и Смутным временем, но и обновление всей финансовой системы. Взойдя на престол, Михаил Романов вводит новые налоги: ямские деньги (на содержание почтовой связи), хлебные запасы ратным людям на содержание; выросли косвенные налоги (таможенные, кабацкие). При Михаиле функции центральных финансовых ведомств переключаются на Ямской, Стрелецкий и Казанский приказы.
Казанский приказ ведал денежными средствами, поступающими и со всей Сибири.
В течение всего XVII века при чрезвычайных обстоятельствах, а их было много, собирали принудительные долевые налоги (пятая, десятая, двадцатая деньга), впервые примененные по инициативе К. Минина в 1614 году.
В 16201632 годах была проведена очередная налоговая реформа: введено подворное налогообложение вместо поземельного.
1623 год знаменателен в финансовой истории России: впервые была составлена годовая большая смета первый российский государственный бюджет.
Однако основной смысл финансовых реформ сводился к одному увеличить поступление в казну. Это стало национальной традицией России. Война, армия, госаппарат и двор, наконец строительство казенных мануфактур вот, собственно, и все статьи расхода бюджета.
Никаких социальных программ тогда не было и в помине. В 40-е годы начался невероятный рост прямых налогов. В это трудно поверить, но владельческая соха стала платить до 1700 рублей, тогда как в XVI веке платила 1020 рублей. Хотя деньги и подешевели вдвое, все равно рост поразительный. Сумма и косвенных налогов, поступивших в казну в 1642 году, увеличилась по сравнению с 1613 годом в 10 раз.
Добавим, что денежные оброки за тот же период выросли в 5 раз. И тот факт, что крестьяне и городское тяглое население выдерживало такой налоговый пресс, лишний раз показывает, что:
в прошлые периоды налоговое обложение было вполне по силам основным плательщикам;
резервы непосредственных производителей и торговцев к 40-м годам XVII века не были исчерпаны;
рост налогов ограничивал потребительские возможности трудящегося населения и инвестиционные возможности молодого российского предпринимательства;
в конечном итоге, в стране не оставалось простора для развития внутреннего рынка и формирования эффективного спроса. В поисках доходов казна осуществляла различные манипуляции с деньгами, иногда очень раскованные. Так, во второй половине XVII века иностранные монеты ефимки принимались в качестве платежного средства исключительно по пониженному курсу, по 14 алтын. Потом их переплавляли и чеканили русскую монету на 21 алтын 2 деньги.
От этой операции казна получала прибыль 5560 %. В связи с войнами с Польшей и Швецией казна пыталась выпустить медные деньги, приравняв их к серебряным. Такая операция предусмотрена особым направлением в денежной теории под названием номинализм. Идея заключалась в том, что покупательная способность денег зависит исключительно от имени (номинала) денежного знака и не связана с внутренней стоимостью денег. Сторонником номиналистической теории был первый русский экономист И. Т. Посошков, который в 1724 году в Книге о скудости и богатстве предлагал Петру выпускать медные монеты по номиналу серебряных. Это интересно хотя бы потому, что Посошкову были известны результаты экспериментов: инфляция, приведшая к росту цен в 17 раз за год, и медный бунт 1662 года в Москве, закончившийся казнью 7000 человек и ссылкой 15000.
Но медные деньги пришлось-таки отменить*.
Царь Алексей Михайлович провел несколько опытов по упрощению и объединению финансовой администрации: Стрелецкий и Ямской приказы и Четверти были объединены с Большой Казной. В 1654 году организован Счетный приказ первый в России контролирующий финансовый орган.
Но правительству пока не удавалось создать нормальную банковскую систему европейского образца. В 1665 году Ордин-Нащокин, будучи воеводой в Пскове, по собственной инициативе пытался создать банковское учреждение в составе городской управы для кредитования маломочных купцов, но не успел: царь забрал его к себе в помощники.
В 16781679 годах были составлены новые переписные книги и установлен двор как единица прямого налогообложения. В 1680 году был впервые составлен нормальный бюджет страны. Были установлены три главных налога:
оброчная подать,
стрелецкие деньги,
ямская и полоняничная деньга (предназначенная на содержание почтовой * Изложением этого факта я не хочу сказать, что номиналистическая концепция вовсе не верна. Возьмите сторублевую бумажку и сравните ее с десятирублевой: по размеру и внутренней стоимости они совершенно одинаковы и различаются только цветом и именем номиналом. К тому же они ничем не обеспечены. И тем не менее за сторублевую бумажку вам в буфете дадут бутербродов в 10 больше, чем за десятирублевую.
Не чудо ли? связи и выкуп взятых в плен русских воинов). Некоторое представление о государственном бюджете России дает табл. 9*:
Обратите внимание на то, что при Петре I содержание царского двора обходилось народу недорого. А вот армия в традиционно милитаризованной России поглощала львиную долю бюджетных средств. Несколько иную картину мы увидим при преемниках Петра.
Спокойно жить России так и не дали: пришел Петр Алексеевич. И все удачи, и все неудачи в политической жизни России при Петре оборачивались ростом налогов. Потому что и то, и другое стоило очень дорого. Совершив в 1695 году неудачный Азовский поход и задумав строить русский флот, Петр тут же обложил податное население морской повинностью: объединив всех крестьян в кумпанства по 8000 дворов, он от каждой такой, с позволения сказать, компании потребовал по одному линейному кораблю. Так было построено 35 кораблей.
Кроме того 12 судов оплатили посадские.
В 1699 году Петр взялся за сбор недоимок, начав с городов. Была даже создана специальная Бурмистрская палата, которая и занималась выколачиванием (в самом буквальном смысле слова) долгов. В 1701 году еще одно новое учреждение Ближняя Канцелярия стала заниматься составлением и исполнением бюджета.
А дальше началась настоящая финансовая вакханалия: порча серебряной монеты под видом денежной реформы; инфляционная эмиссия;
установление государственной монополии на соль, табак, деготь, рыбий жир, ворвань**, щетину; рост поборов и повинностей; невероятное даже для России число прямых и косвенных налогов... Налоги устанавливали примерно так, как это делали два века спустя большевики. Выясняли примерно необходимую сумму расходов, потом (по результатам переписей 1678 и 1710 годов) - количество дворов или душ тяглового населения, и разверстывали искомую сумму на все тяглое население.
Простенько и нерыночно. Доходность хозяйственной деятельности не учитывалась. Правительство искало не столько справедливую, сколько простую и удобную для себя форму обложения.
Не гнушались при этом и подтасовкой фактов: если, например, перепись 1710 года показывала уменьшение количества дворов в какой-то области то брались данные 1678 года, а если увеличение, то данные последней переписи.
В 1715 году было дано указание начать новую перепись, потому что Петр узнал о простой хитрости крестьян: когда в селе появлялись счетчики, многие соседи убирали изгороди между усадьбами, и два, а то и три двора становились одним, а когда счетчики уезжали, изгороди восстанавливались. Перепись проходила пять лет, но так и не была завершена. Из Сибири, например, не поступило ни одной переписной книги. Наши строгие правители наивно верили в эффективность своей строгости***, но народ всегда оказывался смышленее.
Неуплата налогов со времен Петра I стала национальным спортом в России. * Составлена по материалам: Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922. Т.5.
С. 67, 111.
** Ворвань вытопленный жир морских животных.
*** Только в 1727 году в Петербурге были срыты каменные столбы и колья на которых публично казнили преступников. Век просвещенья все-таки! Нехороший царь Николай I через сто лет - в 1826 году - велел уничтожить все железные предметы, употребляемые для истязаний подозреваемых в преступлениях В 1719 году в России была введена подушная подать самая несправедливая система налогообложения, вызвавшая критику даже И. Т. Посошкова, человека, которого восхищали иные деяния Петра.
При этом землевладельцы стали ответственными за подати крестьян, что ставило имущество крестьян в абсолютно незащищенное от произвола положение.
Естественно, что доходы казны к 1724 году увеличились по сравнению с 1701 годом в 2,8 раза, но какой ценой! Ведь расходы росли еще быстрее. Бюджет был перманентно дефицитным.
Петр не брал кредитов за рубежом, но государственный долг перед своим народом никто никогда так и не возместил.
Справедливости ради скажем, что и недоимки тоже никогда не были взысканы, хотя в 1733 году был учрежден специальный Доимочный приказ.
Последующие семь царств (Екатерина I, Петр II, Анна, Елизавета, Петр III, Екатерина II и Павел I) не только не смогли исправить финансовое состояние государства, но и постоянно ухудшали его. * По материалам: Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.: Соцэкгиз, 1963.- Кн. 10.- С. 479-489. Сравните хотя бы два пункта: первый и двадцать пятый, и многое станет ясным. К тому же вы поймете, что Россия всегда была и остается страной традиций.
К XVIII веку в России не было создано и полноценной банковской системы. В 17291733 годах некоторые банковские операции осуществляла Монетная контора, выдавая краткосрочные ссуды под залог золота и серебра. В 1754 году были открыты два сословных государственных банка Дворянский и Купеческий.
Но просуществовали они недолго. Первый закрылся в 1786 году из-за огромных невозвратов, второй еще раньше в 1770 году. Были и другие попытки, но все оказались неудачными.
Видимо страна не очень и нуждалась в коммерческом кредите.
Новые финансовые учреждения были созданы Екатериной II для осуществления операций с введенными в обращение бумажными деньгами ассигнациями (1769). Ассигнационный банк и его конторы в городах выполняли и другие банковские функции, в том числе выдавали кредиты. В 1786 году был организован Государственный заемный банк**.
Помещики пользовались кредитами в непроизводительных целях, закладывали поместья, земли и крестьян, многие разорялись***. Молодая промышленная и торговая буржуазия более производительно пользовалась дешевым государственным кредитом, но спрос на заемный капитал был недостаточен для широкого развития банковской сети. К тому же государство не допускало и мысли о развитии частного сектора в банковской сфере. И много позже, в XIX веке,
* Вопросительный знак в книге С.М.Соловьева на с. 480.
** В том же 1786 году в Париже функционировало 66 частных коммерческих банков.
*** Блестяще воспользовался этой ситуацией Чичиков из Мертвых душ Н. В. Гоголя. Помещики должны были платить подушную подать за каждую ревизскую душу, даже если крепостной умер или сбежал (до следующей ревизии переписи). Чичиков скупал эти мертвые души, намереваясь заложить их в банке, получить под них ссуду и исчезнуть.
Ведь в банке хранились не сами крестьяне, а лишь документы на них. Любопытно, что сюжет был подсказан Гоголю А. С. Пушкиным прекрасным знатоком экономической теории ведь он учился по Смиту.
в России господствовала старая меркантилистская мысль: государству нельзя выпускать из своих рук денежное обращение. Еще одна наивность: и помещики, и коммерсанты, и чиновники, и сами банковские служащие обманывали государство гораздо чаще, чем думали русские цари. Взяточничество в государственной финансово-кредитной сфере процветало*.
В 1769 году Екатерина II получила первый в истории России государственный заем в Голландии, открыв тем самым традицию размещения русских ценных бумаг за границей.
XIX век принес ухудшение положения в финансовой и кредитной сферах. В 1807 году дефицит госбюджета дошел до 300 миллионов рублей. К 1825 году государственные долги выросли настолько, что их обслуживание поглощало 15 % всего бюджета. Ассигнации безудержно инфлировали. Проекты создания акционерных коммерческих банков М. М. Сперанского и адмирала Н. С. Мордвинова не нашли понимания ни в правительстве, ни в обществе.
А предложение Сперанского ради спасения бюджета обложить налогом земельную собственность стоило ему карьеры.
Успешнее действовали на финансовом рынке России иностранцы. Учреждения, выдававшие ссуды под залог, не были полноценными банками. Скорее это были меняльные и ломбардные конторы.
Но история сохранила имена Штиглица, Юнкера, Якоби, Гинзбурга и других иностранных дельцов, так или иначе способствовавших развитию финансового рынка страны. Был среди них и представитель серьезного банка Ротшильдов Кенгер. В 1857 году в стране насчитывалось около 15 частных учреждений банковского типа**. Так что, если у россиянина было что оставить в залог, он всегда мог получить кредит.
В городах существовали и государственные сберегательные кассы для мелких вкладчиков.
В 18391841 годах под руководством министра -финансов Е. Ф. Канкрина была совершена денежная реформа: в обращение были введены кредитные деньги, обеспеченные полновесной серебряной монетой, вместо обесцененных ассигнаций. Денежная система обрела определенную устойчивость по крайней мере до Крымской войны 18531856 годов. Более длительный срок стабилизации России оказался не по силам.
Но стабилизация денежной сферы одно из непременных условий перехода России к иной индустриальной цивилизации.
Россия торговая и промышленная
У восточноевропейских славян довольно поздно произошло отделение ремесла от сельского хозяйства, но к моменту появления письменных сведений факт отделения был налицо. Правда, до Х века ни одна отрасль русского ремесла не производила еще товара, достойного экспорта. Но и в межплеменном обороте ремесленные изделия встречались редко: в тот исторический период действительно господствовало натуральное хозяйство, ремесленники, хотя и специализировались в кузнечном, гончарном или ткаческом деле, обслуживали в основном своих соседей по миру*** (общине) или хозяев-вотчинников.Русская внешняя торговля периода первых Рюриковичей это в основном торговля транзитная, из варяг в греки или, в лучшем случае, торговля продуктами, добытыми у природы, а не произведенными. И эта торговля с
** Экономическая теория / Под ред. А. И. Добрынина и Л. С. Тарасевича. Учебник для вузов. СПб: Изд. СПб ГУЭФ, Питер Паблишинг, 1997.
С. 62.
** Хантингтон С. П. Запад уникален, но не универсален//МЭиМО, 1997. № 8.- С. 88-89.
*** Любопытно, что для прарусских племен община это и есть мир. Локальная племенная замкнутость, постоянно воспроизводящаяся, просуществовала до самого татаро-монгольского нашествия, хотя племенные княжества и были объединены в Киевское государство. Только перед лицом общей опасности восточнославянские народы стали идентифицировать себя как русских, людей, имеющих общий интерес вне общины, племени или княжества.
Слово о полку Игореве лучшее тому доказательство.
самого начала находилась под патронажем верховного правителя, который одной из приоритетных целей своей внешней политики неизменно считал интересы русского купечества. Не успело Киевское государство явиться на свет Божий, а уже были совершены походы далеко на юг, в Византию, результаты которых сказались, например, в договоре Олега с Византией (911) о беспошлинной торговле русских купцов. Уже в XI веке русские купцы институционировались в товарищества, говоря на современном жаргоне, коммандитного типа, при котором участники отвечают по обязательствам только вложенным капиталом, а не личным имуществом.
Заметим, что средневековая торговля была очень опасным делом, и здесь русский обычай совместной, товарищеской, соборной деятельности очень помогал делу.
В XIIXIII веках в качестве центра ремесла и торговли выделяется Новгород, город, отличающийся особым строптивым нравом, берегущий свою независимость и свое республиканское устройство. Новгородцы часто строили козни против великих князей, будь то князь Киевский или Московский. Только Иван III смог в 1478 году покорить этот независимый город с огромной подвластной северной территорией, в которой долго еще сохранялось черносошное землевладение столь же непокорных крестьян и рыбаков-поморов.
Новгород с XII века вел интенсивную торговлю с немецкими государствами и вольными городами, тесно сотрудничал с Ганзой. Новгородские купцы были частыми гостями* на острове Готланд, где велась оптовая торговля европейского масштаба. Новгородским купцам в условиях боярской республики было несравненно легче организоваться и приобрести значительный экономический и политический вес: на них не давил княжеский пресс. А тесное общение с вольными германскими городами позволяло перенимать некоторые европейские обычаи городской жизни.
Так, в 1135 году купеческая корпорация Новгорода получила право своего сословного торгового суда и самостоятельного контроля над мерами и весами.
Но несправедливо считать, что только Новгород выделялся своими купцами и ремесленниками. Особенность Новгорода в его республиканском статусе и некоторой специализации. Купечество и других городов составляло хоть и не столь организованную, но значительную экономическую силу.
Например, Нижний Новгород, основанный в 1221 году, сразу же выдвинулся в число торговых городов, хотя первоначально имел сугубо военно-стратегическое назначение.
Русское купечество реально плело те невидимые, пока очень тонкие нити, которые связывали русские княжества удельного и даже татаро-монгольского периодов и не давали забывать, что не только усобицы и вражда, но и хозяйственная жизнь связывала русских людей друг с другом. Да и сама раздробленность в значительной мере произошла оттого, что русские купцы потеряли свое значение во время упадка транзитной международной торговли в результате крестовых походов XIXII веков. Транзитные пути сместились на Запад, в Средиземноморье, что привело к кризису русскую внешнеэкономическую деятельность1. Но русские купцы оказались достаточно * В средневековой русской лексике гость это богатый купец-оптовик.
** Транзит Север Юг через Русь в результате крестовых походов потерял свое значение. Возникла новая транзитная ось Восток Запад (Левант Южная Европа) в условиях дальнейшего ослабления Византии под давлением турок. С 1237 года уже монголы овладели сухопутным путем Запад Восток (Русь, Кавказ, Малая и Средняя Азия, Персия, Монголия и Китай). цепкими людьми: лишившись внешних рынков, они постепенно наладили межудельные связи и были реальными помощниками московских государей в их объединительных усилиях. Русские торговые города становились и первыми промышленными центрами. Кстати, русское слово купец вплоть до XIX века по своей семантике было гораздо более широким, чем привычно современному слуху. Купец в России это не только торговец, но и промышленник, организатор предприятий в реальном секторе экономики.
Так, некоторое подобие рассеянной мануфактуры появилось в Новгороде еще в XTV веке, примерно в одно время с шерстяными мануфактурами Флоренции. Правда в Италии мануфактуры с самого начала основывались на труде наемных рабочих и были по существу капиталистическими предприятиями. Русская рассеянная мануфактура это незначительные вкрапления в море ремесленного труда. Но важен сам факт ее появления.
Новгородская мануфактура основывалась или на принудительном труде зависимых крестьян, если ее организатором был боярин, или на наемном труде феодально зависимых крестьян, если ее организовывал купец. Лишь на первый взгляд трудно понять, что это за наемный труд феодально зависимых крестьян. Суть в следующем.
Не нужно думать, что в XIVXV веках рабочий день крестьян был строго нормирован. Они выполняли свои обязательства перед землевладельцем и государством, но при этом имели возможность заниматься и побочными промыслами. Особенно зимой, когда завершались сельскохозяйственные работы. Тут-то и появлялся купец или свой же брат крестьянин-предприниматель, который раздавал определенную работу на дом.
Уже тогда намечалась некая технологическая специализация крестьян, например, в скорняжном производстве. Одни специализировались на первичной обработке кожи, другие ее дубили, третьи красили, четвертые шили различные изделия. И все это они делали не выходя из своей избы. Производительность труда при такой специализации росла, а роль организатора-менеджера, объединяющего начала играл владелец первичного, пока очень небольшого, капитала, купец или предприимчивый крестьянин.
Теперь понятно, почему такого рода мануфактура называлась рассеянной.
Вообще в средневековой России в ремесло, и торговля зимние виды деятельности. Как это ни странно, но длительная и суровая зима способствовала развитию того и другого. Что касается ремесла и крестьянских промыслов, то этот вопрос ясен: и в XX веке колхозные крестьяне занимались народными промыслами товарного характера именно зимой, после завершения основных земледельческих работ.
А купцы использовали зимние морозы, благодаря которым появлялась возможность купеческих гонов по зимникам, ведь хороших дорог в России не было никогда! В экономике недостатки часто оборачиваются достоинствам*.
Но вернемся в XVI век. При всей неразвитости обрабатывающей промышленности, русские купцы, оправившиеся от кризиса, восстанавливали внешнюю торговлю в новых центрах. В Крыму в городе Сурож (Судак) подолгу жили и торговали греки и итальянцы, * И наоборот, достоинства оборачиваются недостатками. В частности, наличие обширных незаселенных пространств, богатых природных ресурсов, легко доступных ископаемых порождает привычку к неэффективным экстенсивным методам воспроизводства. Русские ведь сами говорят, что голь на выдумки хитра, например, голландская или японская голь на наших глазах обогащается, не имея ничего (в сравнении с Россией), кроме разума, рационального отношения к скудным природным ресурсам и высокой организованности.
имеющие здесь значительный финансовый интерес; в Москве армяне и немцы; в Воронеже сформировался всеевропейский конный рынок, где своих лошадей продавали татары. Жизнь продолжалась!
К этому же периоду относятся развитие соляных промыслов, добыча железа и первые формы его переработки в промышленных масштабах, преимущественно для нужд армии (литье пушек) и церкви (литье колоколов). Тогда-то и появились новые русские* из купцов и промышленников. В 1371 году богатый гость из Нижнего Новгорода Тарас Петров купил у великого князя вотчину в составе шести сел**. Факт примечательный! Во-первых, он свидетельствует о не вполне сложившихся феодальных отношениях: еще не было монополии русской аристократии на землю.
Во-вторых, говорит о том, что земля и крестьяне, ее населяющие, пусть и спорадически, но становились объектами рыночных отношений. И в-третьих, этот факт замечателен и тем, что у феодальных вотчин были не только продавцы, что для них находились и покупатели среди представителей иных сословий. Нет, не будем преувеличивать возможности купечества к стратификационной и межсословной миграции, а только констатируем, что такое было возможно, что общество еще не стало классово гетерогенным, что границы между сословиями и классами были не столь строги.
Кстати, то же мы можем сказать и об аристократах: переход детей боярских, а позже дворян в иные сословия, в том числе и добровольное холопство обычные явления в социально-экономической истории России. Только Михаил Романов в 1642 году запретил принимать в холопство дворян и детей боярских, что и было подтверждено в Уложении 1649 года.
Мы уже имели случай говорить о том, что ни один формационный строй в России не существовал в чистом виде. Именно поэтому удобнее говорить о своеобразной русской цивилизации. Размышляя об экономике, скажем, XVI века невозможно назвать ее феодальной в чистом виде, как невозможно назвать хотя бы предындустриальной.
Выход один сослаться на особенную российскую цивилизацию и этим снять терминологическую проблему, ту тиранию слов, которая очень часто подводила исследователей, вынужденных искать или подтасовывать факты, которые хоть как-то подтверждали бы априорные концептуальные установки.
Это удобство особенно хорошо проявляется, когда мы начинаем анализировать развитие русской промышленности позднего средневековья.
XVI век для Европы время значительных технико-технологических и социально-экономических перемен. Появляется новый тип производительных сил, развитие которого требуют крупных инвестиций. В металлургии произошел первый переворот, связанный с изобретением доменных печей. В горнодобывающей промышленности это время появления сложного механического шахтного оборудования.
На металлообрабатывающих предприятиях появляются механические молоты, приводящиеся в движение силой падающей воды посредством водяного колеса. Металлорежущие, токарные и волочильные станки становятся характерным оборудованием на европейских предприятиях. Крупная мануфактура все более завоевывает экономическое пространство.
Начинается разложение феодальной системы и то, что К. Маркс справедливо называл первоначальным накоплением капитала. * Я говорю об этом без тени иронии.
* Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг. Книга, 1922.
Т. 2. С. 38. Это было время великих географических открытий и формирования первых колониальных империй, амбиции которых распространялись на весь мир. Поразительно, но через два года после того, как Христофор Колумб открыл Америку (1492), две первые колониальные державы Испания и Португалия вполне серьезно решили поделить между собой наш земной шар.
В 1494 году эти страны заключили договор, по которому вся Америка отдавалась Испании, а Азия и Африка Португалии. Характерно, что папа римский, этот милосердный представитель Бога на земле, стал гарантом такого варварского договора*. Ведь народы, которых делили, даже и не догадывались об этом.
Начинался период меркантилизма, в теории и практике которого деньги играли существеннейшую роль и считались воплощением богатства. Люди гибли за металл в буквальном смысле слова. Ради золота и серебра совершались опаснейшие океанские экспедиции, велись войны, снаряжались торговые караваны.
Деньги лелеяли и считали. В 1494 году францисканский монах Лука Пачоли опубликовал первый трактат по бухгалтерии. С тех пор, как в 1407 году в Генуе открылся коммерческий банк в современном понимании этого слова, а в 1598 первый общественный банк в Венеции, коммерческие банки в Европе становились привычными институтами нарождавшейся рыночной экономики.
Фон для России был не самый благоприятный: по европейской мерке Россия выглядела страной отсталой, в которой не только никто не слыхал о бухгалтерии, но и промышленность оставалась делом преимущественно государственным, а не частным и уж, тем более, не буржуазным. Русские мануфактуры крупного, так сказать, серийного производства это, как правило, казенные мануфактуры. В отличие от купеческо-крестьянских рассеянных мануфактур казна с самого начала, с конца XV века, строит мануфактуры централизованные, под одной крышей, под руководством русских или иностранных мастеров.
И с самого же начала русская централизованная казенная мануфактура создавалась преимущественно для нужд армии.
России не чужда была и колониальная экспансия, но и здесь проявляются ее особенности. Русские не искали богатств и денег за океаном. У них под боком лежала бесконечная слабозаселенная и невероятно богатая страна Сибирь. В 1499 году Россия построила крепости на Печоре, подчинив себе Югру.
Был сделан первый шаг на пути колонизации Севера и Сибири. Только через сто лет, в 1581 году, начался знаменитый поход Ермака. Колонизация Севера и Сибири шла преимущественно с хозяйственными целями: не золото искали здесь русские люди, а пушнину, рыбу, выгоны для скота и, конечно, пахотную землю. К золоту большинство россиян было даже равнодушно. Россияне и сегодня могут подолгу жить вовсе без денег.
Независимость от денег для русских людей есть признак свободы, в то время как на Западе свобода и есть деньги**. * В 1529 году договор был закреплен новым соглашением
** Экономика русской цивилизации. М.: Родник 1995. С. 12. Я пишу эти строки в мае 1998 года.
Страна, кажется, задыхается от неплатежей, многие работающие люди не получают по несколько месяцев зарплату. И при этом все живы. Невольно начинаешь думать, что у натурального хозяйства есть свои преимущества. Ведь в действительно рыночной системе без денег прожить нельзя.
Впрочем, в рыночной системе можно прожить, не тратя денег. Но для этого надо быть очень богатым. В XVI столетии несколько меняются и статьи русского экспорта.
Теперь Россия вывозит преимущественно продукты собственного сельскохозяйственного производства. Пшеница, гречиха, лен, конопля, кожи, масло, сало, соленое мясо, свинина, щетина, шерсть, меха, лес, воск; редко чесаный лен, трепаная конопля; совсем редко канаты, мебель, деревянная посуда, льняное масло, поташ, смола вот чем теперь торгуют русские купцы за рубежом*.
Центрами русского ремесла и торговли оставались города. В Новгороде из 1200 человек самодеятельного (мужского) населения 49 % были ремесленниками: кожевенниками, плотниками, сапожниками, кузнецами.
Во второй половине XVI века центром перерабатывающей промышленности становится Москва. Здесь сосредоточены кожевенное, свечное, кирпичное, мукомольное, хамовное (производство тонкого белья по типу голландского), белильное производства. Была сделана неудачная попытка завести фабрики писчей бумаги, но не нашлось ни достаточного количества специалистов, ни капиталов.
В 30-х годах XVII века в Москве была сосредоточена треть всех торговых оборотов страны. Не уверен в достоверности данных, но только один гость Никитников владел четвертью всех российских торговых капиталов. Другой московский купец откупил значительную часть Волги под черным Яром для крупного рыбного промысла**.
Во второй половине XVI века к экономическому потенциалу России впервые проявили интерес иностранцы. Англичане Ченслер, Адаме, Дженкинсон, Флетчер посещают Россию явно с разведывательной целью. Дженкинсон сразу же проявил свои предпринимательские способности и организовал водное сношение с Персией по Волге, откуда англичане вывозили шелк.
Англичане пионеры и фабричного дела в России: две канатные фабрики в Холмогорах и Вологде и железный завод в Вычегде были построены ими.
На фоне падения значения Новгорода (и Ганзы) как торгового центра*** очень кстати оказалась случайная высадка на берегу Белого моря Ричарда Ченслера в 1553 году. Он был хорошо принят в Москве и заключил торговый договор с Московским государством. Тогда же появилась и традиция предоставлять иностранцам определенные привилегии. Английская торговая компания Ченслера сразу же получила таможенные послабления.
Правда, позже, в 1649 году, царь Алексей Михайлович воспользовался фактом казни Карла I, чтобы отобрать привилегии у английской компании.
В российской крупной промышленности иностранцы играли значительную роль с момента ее появления. Так, голландец А. Виниус построил в 1637 году три металлургических и металлообрабатывающих завода близ Тулы.
* В этот же период Англия становится мировым поставщиком шерсти, то есть продукта перерабатывающей промышленности.
** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922.- Т. 4.- Ч. 2.- С. 28, 30.
*** Дело здесь не только в общеевропейских явлениях: смещении торговых путей на атлантическое побережье, войнах, но и в особой ревнивой политике Москвы по отношению к Новгороду. В 1570 году, в частности, Иван IV, воспользовавшись слухами о готовящемся заговоре в городе, разорил Новгород, заодно экспроприировав деньги и товары купцов и казну новгородского архиепископа. Большевизм и в самом деле имеет давние корни. В 80-х годах XVI века в городах уже сложилась своя иерархия чинов.
Высшее купеческо-промышленное сословие это гости, гостиная сотня, крупные оптовые торговцы, имеющие свои конторы и отделения во многих городах России и за рубежом. Их было всего около 350 человек, но они держали в своих руках практически всю оптовую экспортно-импортную торговлю. Ниже стояли люди суконной сотни около 250 человек. Это купцы, сочетающие свою торговую деятельность с производственной. (Для сравнения: бояр в это время было не более 200 семей, окольничих около 140). Еще ниже черная сотня розничные торговцы (как правило, со стационарными торговыми точками) и ремесленные мастера.
И, наконец, слободские рабочий люд городских окраин, мелкие торговцы, обслуживающий персонал.
Соборное уложение 1649 года практически закрепило посадский люд за своим сословием: они не могли поступать в холопы, переходить в крестьяне и в служилые люди, если на то не будет княжеской воли. Зато никому кроме посадских нельзя было заниматься городской торговлей и ремеслами: ни служилым, ни архиереям и монастырям. Гетерогенность общества, сословное размежевание становились фактом.
Значительную долю постоянных жителей в крупных городах составляли иностранные купцы. В конце XVI века в Москве жили англичане, голландцы, турки, персы, туркмены, кабардинцы, грузины, бухарцы, греки, татары. В некоторых случаях иностранцы жили компактными слободами, например, немцы, грузины, армяне, следы чего до сих пор сохранились в городской топонимике.
В российском ремесле XVII века существовало некоторое подобие цеховых структур, но не столь жестко организованных, как в Европе. Во всяком случае не было цеховой принудительности. Разрешалось заниматься ремеслом и не вступая в цех.
По-разному можно комментировать это явление. Можно говорить о неразвитости цехового ремесла. Но если вспомнить, что и крестьянство очень долго сохраняло элементы свободы, то окажется, что относительная ремесленная свобода это просто национальная особенность России.
Что же касается мануфактурного производства, то в XVII веке в России появляются мануфактуры, основанные на крепостном труде. Явление это уникально. Государственные мануфактуры обычное явление и для Европы. Известны, например, королевские мануфактуры во Франции при Кольбере во второй половине XVII столетия.
Но применение на крупных промышленных предприятиях принудительного труда закрепощенных работников достояние нашей национальной истории, возвраты которой мы можем проследить до советских времен.
Мы уже отмечали в предыдущей главе, что при всей жесткости крепостничества в России всегда сохранялась значительная доля относительно свободных людей, имевших обязательства перед государством, а не перед частными собственниками земли. То же мы наблюдаем и среди посадского населения. Социальное расслоение посадского населения становилось наглядным. На средней и нижней Волге в летнее время собиралось до 25 тысяч гулящих людей из маломочных посадских, продающих рабочую силу*. В России так или иначе появился наемный труд.
Даже казна перешла к системе подрядов и вольного найма в кирпичном и строительном производствах. * Дружинин Н.Д. Социально-экономическая история России. Избранные труды.- М.: Наука, 1987.- С. 205.
Наемный труд отмечался в рыбной и солеваренной промышленности, в судоходстве на Волге и Северной Двине.
Вот еще один повод для того, чтобы подчеркнуть некоторые социально-экономические особенности России. В России можно найти все то, что имело место в Европе. В том числе и найм рабочей силы. Но насколько свободны были свободные работники?
Ответ, к сожалению, будет не европейским. Наемные работники второй половины XVII века это или оброчные крестьяне, добывающие таким образом средства для выплаты ренты, или действительно гулящие люди, изгои, потерявшие свои связи с общиной, наш национальный
люмпен-пролетариат, та прослойка, которая обнаруживается во всех обществах в истории человечества. Характерно, что во всех же обществах правительства различными средствами пытались оградить население от развращающего воздействия люмпенства. Но вот еще одна задача, которую можно назвать некорректной: в любом обществе всегда находятся люди со своеобразным пониманием свободы. Свобода для них это отсутствие обязательств перед семьей, общиной, хозяином и государством. В русской национальной традиции, подкрепляемой православием, всегда присутствовало презрительное отношение к такого рода свободным людям.
Так что не следует думать, что наемные работники XVII века это пролетарии, которые формировались в более поздние периоды русской экономической истории.
В лучшем случае, при очень большой натяжке, мы можем назвать наемных работников XVII века предпролетариатом. Хотя бы тех, кто обеспечивал себя и свою семью заработками от работы по найму, Соляные варницы XVII века
если не на постоянной, то хотя бы на регулярной основе. Таковых мы видим в вотчинах самого царя Алексея Михайловича и боярина Б. И. Морозова, в мануфактурах Марселиса, на суконных фабриках Паульсона и Тарбета, на десятке других предприятий. Пожалуй, список на этом и завершается.
К тому же в большинстве случаев в этом списке фигурируют иностранные предприниматели, которые уже имеют опыт европейского бизнеса. Этим я вовсе не хочу сказать, что в истории не было примеров активного бизнеса на основе применения наемного труда русскими предпринимателями. Просто таких примеров поменьше. Например, новгородский купец Семен Гаврилов в 1666 году приступил к созданию железоделательной мануфактуры на вольнонаемном труде, положив начало олонецким заводам.
В 90-х годах тульский кузнец-ремесленник открыл чугунолитейный завод. Так что примеры русского инициативного предпринимательства тоже были.
Россия землевладельческая
Вот теперь мы можем вернуться к русским собственникам и владельцам земли и рассмотреть их эволюцию с экономической точки зрения, то есть с точки зрения производственных отношений.Процесс окняжения и позже обояривания общинных земель также оказался длительным, как и процесс закрепощения крестьян. Начался он в IX веке, но скажу сразу, что в России так и не стал всеобщим принцип нет земли без сеньора, который победил во Франции еще в XII веке. В России всегда находилась (и сейчас находится) ничейная земля которую при крайней
*Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991.
С. 258259.
** Существует мнение, что крепостное право пришло к нам с Запада под воздействием Польши. (См.: Экономика русской цивилизации. М.: Родник, 1995. С. 25.) Не исключая такого воздействия, думаю, что это сильное преувеличение.
Крепостничество результат объективных внутренних процессов.
*** Слово национальное не вполне корректно, если речь идет о периоде до образования централизованного Московского государства. необходимости можно захватить на основании заимки. Вольная, захватная форма трудового землевладения характерная черта русской аграрной истории.
Уже в XIXII веках наблюдается рост княжеского и боярского вотчинного хозяйства. Вотчина это наследственная частная земельная собственность княжеско-боярского сословия Руси. Вотчинные земли заселены крестьянскими общинами, обязанными различными повинностями в пользу собственников земли.
При этом большинство крестьян смердов остается лично свободными.
Формы мобилизации земель в руках князей и бояр отличаются многообразием: от простых захватов в ходе войн и насильственного отторжения земли у провинившихся общинников до присвоения выморочных земель свободных смердов. Например, Русская правда говорит о том, что если у смерда нет сыновей, то его землю наследует князь. Если у смерда есть дочери, они наследуют лишь часть земельного наследства, остальное все равно переходит к князю.
Если же дочь замужняя женщина, то она не получает ничего. Личная воля завещателя в XI веке ничего не значит. Князь пока рассматривается как всеобщий отец (именно так переводится первоначальный смысл слова князь на русский язык), а все княжество как единый большой семейный союз, где отец верховный собственник всей недвижимости. Другой формой приобретения земли становится добровольная отдача земли князю или боярину в обмен на защиту от притязаний других претендентов. Таким образом и возникала российская форма вассалитета.
В любом случае крестьяне попадали в различные формы зависимости от землевладельца и обязаны были рентными платежами, преимущественно натуральными: собственным трудом или продуктами, частью своего урожая. В ранних периодах эта рента собиралась князем бессистемно и не нормировано в виде сакральных подношений и дани во время полюдья объезда покорных племенных образований. Князь Игорь попытался ввести своей волей нетрадиционные поборы и поплатился за это жизнью.
Его жена Ольга, примерно наказав виновников смерти мужа, восстановила в 946 году старинный обычай дани, но с фиксированными нормами.
К моменту распада Киевской Руси* князья уже давно раздавали в наследственную собственность вотчины своим приближенным из присвоенного ранее земельного фонда. В удельный период эта практика участилась.
Быстро росла и земельная собственность православной церкви преимущественно за счет пожалований князей, бояр, дружинников и даже крестьян, в том числе и на помин души. Этот процесс начался со второй половины XI века и продолжался практически в течение всего периода раздробленности. Нелишне напомнить, что монастырские и архиерейские церковные земли тоже были населены крестьянами.
К середине XII века князья не вполне строго, но различают волости, в которых они выступают в качестве главы правящей феодальной иерархии земельных собственников, и земли собственные, отчины, подобные европейскому домену, в которых они становятся непосредственными
* Обычно это событие относят к 1169 году, когда Киев пал жертвой междоусобиц и был разграблен, а суздальский князь Андрей Боголюбский отказался от титула Киевского Великого князя. Землевладельцами*. Этот перелом произошел при правлении суздальского князя Всеволода Большое Гнездо (1176 1212), фактического верховного правителя Руси. До него княжества считались общим достоянием княжеского рода, а их непосредственные правители временными владельцами по очереди.
Очередь по лествичному обычаю шла ломаной линией: от старшего брата к младшему брату, потом к старшему племяннику, младшему племяннику, снова к младшему дяде и т. д. Всеволод изменил регламент владения: теперь княжество передавалось от отца к сыну как наследственное владение по личному распоряжению владельца. Это был переворот. Если раньше княжеские владения назывались волостями или наделками, что означало временное владение, то теперь вотчинами и уделами, то есть постоянным и наследственным владением**. Таким образом ликвидировалось последнее наследие родового строя собственность княжеского рода.
Теперь удел стал рассматриваться как собственность самого князя, а не его рода. После смерти Всеволода его владения распались (по его же распоряжению) на 5 уделов, а при внуках на 12.
Окняжение общинных земель продолжалось и позже в XIV и XV веках. Иван I Калита (13251340) и Василий II Темный (14251462) добрались до черных (принадлежащих свободным общинам) земель Северо-Востока Руси. Иван Калита не только присоединял, но и покупал земли удельных князей.
Земля становилась товаром, что тоже способствовало ее мобилизации в княжеских руках.
Именно сосредоточение огромных массивов земли в руках отдельных, прежде всего Великих Московских, князей и позволило приступить к действительно феодальной форме распоряжения еюк раздаче в условное держание. Пионером и в этой области стал Иван I. Сохранился документ, из которого следовало, что некто Борис Ворков будет владеть селом на основании службы князю***. Так в России, на 600 лет позже, чем в Западной Европе, появилась бенефициальная форма условного землевладения.
Это обстоятельство постепенно привело к тому, что в зависимость от службы на собственника земли единственной устойчивой формы собственности в дотоварном мире попадают не только крестьяне, но и все слои населения, даже привилегированные. Прав был М. М. Сперанский, когда писал: Вместо всех пышных разделений свободного народа русского на свободнейшие классы дворянства, купечества и проч., я нахожу в России два состояния: рабы государевы и рабы помещичьи. Первые называются свободными только по отношению ко вторым, действительно же свободных людей в России нет, кроме нищих и философов****.
К концу XIV столетия в России сложились две формы земельной собственности. 1. Вотчина (европейский аналог аллод). Земля находится в полной безусловной собственности владельца. Источник возникновения: заимка, сохранившаяся с древнейших времен; пожалование от князя; купля и мена; давность владения (не менее 15 лет).
Основной субъект боярин, князь. * Новосельцев А. П., Пашуто В. Т., Черепнин Л. В. Пути развития феодализма. М.: Наука, 1972.- С. 163-165
** Ключевский В. О. Сочинения. В 9-ти т. М.: Мысль, 1987. T.I.
С.336 338.
*** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении, Пг.: Книга, 1922. Т.2.С.24.
**** Цит по: Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрреформы в России/Под ред. В. В. Ильина. М.: МГУ, 1996.
С. 185.
2. Поместье (европейский аналог бенефиции). Земля передается вышестоящим по иерархической лестнице феодалом в условное владение нижестоящему за службу без права отчуждения. Имущественные права ограничены.
Основной субъект помещик, дворянин.
Особый случай служилая вотчина: земля переданная князем за особые заслуги своему служилому вассалу в наследуемое владение.
Условное землевладение до Петра I не стало абсолютно господствующим, хотя в XV XVI веках распространилось повсеместно. Массовый прилив в Москву служилых князей и бояр тому доказательство. В первой половине XV века обычными стали договорные грамоты, по которым младшие князья лишались своих владений, если переходили на службу к другим князьям.
Во второй половине XV века сложился и обычай срочности пожалований в виде поместий (от 2 до 15 лет). Но появились и наследственные поместья, если сын наследовал должность отца, например, тысяцкого (европейский аналог феод). Характерно, что подобно тому, как крестьянин не имел права покидать своего боярина или дворянина, сам служилый князь, боярин или дворянин не имел права покидать службу вышестоящему князю. Иван III требовал от своих вассалов крестоцеловальную запись об отказе от отъезда. В 1504 году он прямо запретил отъезд служилых бояр и князей.
Если служилый феодал умирал без наследников, его имущество возвращалось великому князю.
XVI век это время относительной победы поместной системы. Естественно, что служилые феодалы предпочитали оброк барщине. Оброк пока оставался натуральным, а не денежным.
В 40-х годах в некоторых княжествах (Тверском, например) у помещиков сосредоточивалось пахотной земли больше, чем у вотчинников, в 2,5 раза. Тогда же Русские бояре
начался перевод крестьян на денежный оброк, что свидетельствует о некотором развитии товарно-денежных отношений.
Бурный рост поместного условного землевладения начался при Иване Грозном (15331584). В условном землевладении царь видел орудие борьбы с сепаратизмом удельных князей. В 1550 году царь особым указом отобрал 1050 детей боярских, своих лучших слуг, и раздал им поместья в московском уезде. В 1555 году был образован и специальный Поместный приказ, ведавший служилым землевладением. Дворяне становились привилегированным сословием в противовес боярам.
В 1557 году им была дана специальная льгота: пятилетняя рассрочка по всем долгам. Царь попытался было снизить для них ссудный процент (с обычных 20 до 10), но это ему не удалось.
1562 году произошло событие, которое лишало вотчинников их былой свободы: служилые князья не могли без разрешения царя свободно распоряжаться даже вотчинами, продавать их, передавать по наследству, в качестве приданого и отписывать на монастыри.
Окончательная победа над старой родовой аристократией была одержана в 1565 году с помощью опричнины. Это была, если можно так выразиться, большевистская победа: старых родовых землевладельцев, частью истребив занепокорство, согнали с их вотчин, переселили в другие места, превратив в помещиков, а их земли раздали новым служилым людям. Но царь не знал, что быстрые революционные методы изменения форм собственности всегда приводят к кризису в экономике. К 70-м годам XVI века страна была ввергнута в жесточайший экономический кризис.
Большая часть уездов московского центра пришла в запустение. Половина поселений превратились в пустоши. Крестьяне бежали на юг и, что удивительно, на север страны.
Не климат, а свобода привлекает их. Правильная паровая трехпольная система в земледелии вновь сменяется первобытной переложной. Вывоз, а фактически воровство крестьян друг у друга стали обычной нормой поведения русских феодалов.
Не помогали и указы о заповедных летах, запрещавшие переход крестьян от одного владельца к другому.
В год загадочной смерти Ивана Грозного* страна была окончательно разорена. В московском уезде не засевалось 5/6 пашни. По всей стране прокатилась волна народных выступлений.
Не помогло и обеление (освобождение от податей) в 1591 году части пашни служилых людей царем Федором Ивановичем. Отчаянные попытки Бориса Годунова (15981605)
* Возможно, что он был отравлен или задушен своими приближенными.
спасти положение (вплоть до выдачи народу продуктов питания и денег из царской казны) не принесли результата. В стране разразился ужасающий голод. Началось первое в истории России
Смутное время (16051613). Успокоение, пришедшее в страну вместе с избранием на царство в 1613 году Михаила Романова (16131645), позволило российской экономике довольно быстро оправиться от потрясений кризиса, иностранной интервенции и дворцовых переворотов. Восстановилось дворянское землевладение, причем первые Романовы предпочитали помогать и давать привилегии мелким служилым дворянам. В 1642 году царь Михаил окончательно запретил принимать в холопы разорившихся дворян и детей боярских.
В 1649 году Алексей Михайлович (16451676) в массовом порядке роздал малоземельным дворянам оброчные земли из государственного фонда. В результате правительственной помощи более 80 % всех служилых земель сосредоточились в руках рядовых мелкопоместных дворян. Царь Михаил Романов
Однако уже во второй половине XVII века не очень заметно, но настойчиво проявилась тенденция превращения условного земельного владения в наследуемое и отчуждаемое владение. Это происходило и по воле царя, и путем обмена поместья на вотчину, и, судя по всему, явочным порядком при попустительстве властей. Во всяком случае, во второй половине века средние размеры поместий сокращались (примерно на 18 %), а средние размеры вотчин возросли (почти на 62 %!)*. С 1674 года само правительство стало продавать из казны поместья в вотчину.
Стала очевидной и другая неприятность: хозяйство на поместной земле велось из рук вон плохо.
В результате мы можем констатировать: в России период феодализма, хотя бы частично напоминающий классические его формы, был недолог. Я датирую этот период в связи с развитием условных форм землевладения с середины XIV века до середины XVII века**. * Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922.- Т.5.- С. 37.
** Европейский феодализм классического типа продержался по крайней мере в три раза дольше почти тысячу лет. Что же было дальше? При регентстве Софьи в 1684 году наследование поместья уже меньше связывалось с государственной службой: поместье делилось между сыновьями, даже если они не достигли служебного ранга отца. Петр I (16821725) пытался спасти дворянские поместья от измельчания своим указом 1714 года о единонаследии, одновременно запретив отчуждать дворянскую недвижимость. Младшие дворянские дети устремились в столицы в поисках служилых мест, но очень скоро обнаружилось, что мест этих не очень много.
Попытки в 1714 и 1715 годах ввести денежное жалование чиновникам вместо поместного оклада успеха не принесли: денег в казне как всегда не хватало.
Не удалась попытка Петра сделать двадцатипятилетнюю службу для дворян обязательной (1714). В 1722 году Петр ввел положение о шельмовании гражданской казни и конфискации имущества дворян, отказывающихся от службы. Табель о рангах, принятая в том же году, должна была способствовать вливанию свежей крови в дворянский организм. Но тщетно. Увиливания от службы стали обычным делом.
Были случаи, когда дворянские недоросли записывались в купеческое сословие, только бы не служить. Отступления от петровской политики недолго заставили себя ждать.
Уже в 1730 году Анна Иоанновна отменила указ о единонаследии: уж больно ограничивались права дворян; они даже для уплаты долгов и помощи родственникам не могли продать свое недвижимое имущество. Правда, она еще пыталась заставить всех дворян служить мерами сугубо российскими: например, издала в 1737 году указ об обязательном образовании дворянских детей и подготовке их к службе с шестнадцатилетнего возраста. Если к 16 годам дворяне оказывались необученными, то их определяли в матросы или солдаты и учили насильно. Совсем уж неграмотных, неспособных к гражданской службе, отсылали в войска рядовыми солдатами*. Строгости не помогали, и Петр III 18 февраля 1762 года Манифестом о вольности дворянской освободил дворян от обязательной службы.
Поместья, в связи с этим, потеряли условный характер и стали обычной частной собственностью, отчуждаемой и наследуемой независимо от службы.
Это был признак кризиса российского феодализма. Эффективность помещичьего хозяйства, основанного на крепостном труде, оказалась столь низкой, что уже тогда, при Екатерине II (17621796), вопрос об освобождении крестьян стал злобой дня. Во всяком случае, об этом достаточно свободно писалось в Трудах Вольного экономического общества в год его открытия (1765).
Надо было пережить несколько кризисных ситуаций и массовых голодовок, чтобы решиться на подготовку отмены крепостного права. В первой половине XIX века положение настолько усугубилось, что крепостным стало не по силам выплачивать положенные налоги. Напротив, правительство стало часто выплачивать пособия на прокормление голодающих крепостных. Есть свидетельства о том, что были сделаны неудачные попытки завести
* Столь высокая забота об образовании не должна приводить к преувеличению европеизации страны. Неграмотность, средневековые суеверия, религиозная нетерпимость были обычными явлениями среди дворянства. В век просвещения еще сжигали отступников от истинной веры.
Например, флотский офицер Возницын в 1738 году был сожжен на костре за принятие иудейской веры вместе с человеком, совершившим обряд обрезания. общественные запашки с целью пополнения запасных хлебных магазинов*. Но коллективный труд оказался еще менее эффективным, земля плохо обрабатывалась, а урожаи едва возмещали семена**.
Кстати сказать, общинное землевладение вовсе не означает стремления крестьян к общему пользованию землей. Общинность в большинстве случаев они понимали как общее право на наделение каждого домохозяина отдельным участком земли. Обработка сообща и деление продуктов по труду никогда не были в обычае русского крестьянина.
Общественные работы , особенно когда они производились по указанию начальства, вызывали у крестьян отвращение и исполнялись только по принуждению***.
Первым симптомом неизбежных перемен было разрушение дворянской монополии на землю. В 1801 году Александр I (18011825) предоставил право всем свободным гражданам покупать незаселенную землю вне городов (то есть сельскохозяйственные угодья без крестьян). Есть свидетельства, что не только купцы, чиновники и государственные крестьяне становились землевладельцами, но даже крепостные ухитрялись становиться собственниками скупленных феодальных угодий****, возможно, что и через подставных лиц.
В 1803 году по Указу о вольных хлебопашцах помещики получили право отпускать на волю крестьян целыми имениями, наделив их землей. Бесславна была судьба этого указа. Во-первых, помещики не очень были настроены дать волю своим бесплатным работникам, ведь в России земля была дешева, а рабочая сила дорога.
За 20 лет после указа волю получили всего 0,3 % крепостных (47 тысяч человек)*****. Во-вторых, и сами крестьяне не очень стремились на волю. Во многих монографиях и учебниках упомянут так называемый парадокс Якушкина , описанный им самим.
Будущий декабрист И. Д. Якушкин решил освободить своих крестьян, правда, без земли. Но крестьяне отказались от такой свободы и после схода сказали своему барину: Ну так, батюшка, оставайся все по-старому: мы ваши, а земля наша******. Русские крестьяне оказались мудрее своего образованного владельца, они поняли, что нельзя создать островок свободы в море всеобщего рабства.
Очередной удар по дворянской земельной собственности попытался нанести выдающийся русский реформатор М. М. Сперанский в годы царствования Александра I. В феврале 1812 года в предвиденье неминуемой войны с Наполеоном, он ввел прогрессивный подоходный налог с дворянских имений. Налоговая ставка по нынешним временам была божеской: от 1 до 10 % годового дохода. Но дворяне не стерпели такогонаглого посягательства на их налоговый иммунитет со стороны поповского сына. Сопротивление было отчаянным.
Ни разу казна не собрала планируемой суммы налога, недоборы были столь огромны, что смысл в налоге исчезал. В 1819 году он был * Вот где надо искать генетические корни колхозов!
** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922.- Т.10.- С. 39.
*** Экономика русской цивилизации. М.: Родник, 1995. С. 17.
**** Дружинин Н. М. Социально-экономическая история России. Избранные труды.- М.: Наука, 1987.- С. 115.
***** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг. Книга, 1922,- Т. 10.- С. 44-45.
****** Аникин А. В. Путь исканий. Социально-экономические идеи в России до марксизма. М.: Политиздат, 1990.
С. 172.
Путь к освобождению крестьян был долог и тернист. Царизм на этот раз решил отказаться от привычного для России революционного стиля: сначала сделать, а потом думать. Крестьянская реформа готовилась неспеша и основательно. Сначала в 18161819 годах были освобождены без земли крепостные крестьяне Эстляндии, Курляндии и Лифляндии (около 825 тысяч человек). Затем, после восстания декабристов, Николай I (18251855), намереваясь хоть как-то гарантировать крестьянское землепользование, устанавливает минимальный размер крестьянского надела: 4,5 десятины**.
Он же запрещает продажу крестьян без семьи и без земли на вывоз, а также отдачу их в аренду на заводы.
В 30-е годы, которые считаются временем беспросветной реакции, продолжались некоторые послабления в отношении крепостных крестьян. Появились факты чрезвычайного обогащения крепостных предпринимателей, находящихся на оброке. Некоторые помещики даже отдавали свои имения в аренду собственным крепостным. В 1848 году крестьяне получают официальное право приобретать недвижимое имущество, в том числе землю.
Земледельческий журнал с удивлением отмечал в 1832 году, что крестьяне начали носить сапоги, менять по три картуза в год, пить чай и заводить самовары***.
В 1837 году была сделана попытка реформировать управление государственными крестьянами с перспективой облегчить их агротехническое, экономическое и финансовое положение (реформа П. Д. Киселева, министра государственных имуществ). В ходе реформы впервые было применено переселение малоземельных крестьян в заволжские районы страны. * Его инициатор еще в марте 1812 года оказался в ссылке.
** Вообще-то надел немалый: одна десятина равна примерно 1,09 га. Представьте себе пять футбольных полей...
*** То, что в России было экзотикой, в Европе повседневным бытом и привычкой. К слову сказать, в Англии уже зарождалось мощное рабочее движение, которое через несколько лет организовалось в виде чартизма. В России же появилась особая крестьянская идеология вольности: пить и гулять, сколько душе угодно, не давая никому в поведении своем отчета. См.: Ахиезер А.С.
Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991. T.I. С. 204. В 1840 году право на волю получили посессионные рабочие.
Сразу на 103 посессионных фабриках закон был применен, и владельцы половины посессионных предприятий перешли на наемный труд*.
Но на этом фоне еще более вопиющим стало положение массы крепостного крестьянства. Крестьяне убегали и вымирали в буквальном смысле слова. За период с 1836 по 1851 год число помещичьих крестьян сократилось на полмиллиона человек (всего же в 1835 году крепостных было около 22,5 млн. человек)**.
Большой общественный резонанс вызвало предание суду в 1848 году предводителей дворянства двух уездов за допущение жестокого обращения помещиков с крепостными крестьянами. С 1838 по 1853 год было взято в опеку 592 имения за жестокость помещиков по отношению к крестьянам. Все шло к одному к освобождению крестьян.
Дело быстро продвинулось после позорного поражения России в Крымской войне 18531856 годов***. Александр II (18551881) впервые же месяцы своего правления заявил по поводу отмены крепостного права: Лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу. Сигнал был подан.
Шесть лет готовилась реформа. И свершилось:
19 февраля 1861 года крепостное право было отменено. В России началась новая эпоха.
Нетрудное и очень приятное дело преувеличивать степень цивилизационной развитости своей страны. Мы уже имели случай говорить, что история любой экономической системы столь богата и насыщена фактами, что можно найти доказательства любому тезису. Много здесь зависит просто от степени мастерства пишущего.
И мне хотелось бы убедить своих читателей (и учеников) в том, что в промышленном и торговом отношении Россия всегда стояла на передовых позициях. Я могу, например, подобрать факты отдельных технических изобретений в самые ранние периоды истории нашей экономики и на этом основании делать далеко идущие выводы. Но попробуем быть объективными.
И тогда убедимся в том, что нет смысла (да и оснований) преувеличивать или преуменьшать степень промышленной и торговой развитости нашей страны. Россия никогда не занимала первых мест в воображаемом рейтинге европейских и азиатских стран, но никогда и не плелась в хвосте мирового прогресса. Мы всегда находились (и сейчас пока находимся, несмотря ни на что) на прочных срединных позициях в экономическом развитии, достаточных для того, чтобы строить сотни городов, содержать многочисленную армию и не менее многочисленную аристократию и ее челядь, присоединять силой и уговорами одну территорию за другой к великой евроазийской империи, которую многие пытались разрушить, которую иногда удавалось разрушить, но которая всегда возрождалась могущественной и сильной.
Правда и то, что напитанная византийством, эта империя никогда не проникалась уважением к отдельной личности, никогда не брала на себя роль источника благосостояния для своих граждан, да никогда и не стремилась к действительно гражданскому обществу. Впрочем, говорить, что сами россияне от этого очень страдали, тоже нельзя: большинство из нас и не знает, что это такое гражданское общество*. Российская экономика всегда относилась к системам, характеризуемым как традиционные. Сделав оговорку по поводу не вполне заслуженного клейма отсталости, послушаем, что говорят о традиционной экономике современные ученые: Традиционная экономика характерна для стран, которые с позиции технократической цивилизации определяются как неразвитые; в действительности это первичный тип экономической системы, он существует в разных видах, так как основывается на обычаях, традициях, национальных культурных корнях. При этом используются разные формы и виды собственности.
Можно выделить ряд черт такой экономики: экономическая деятельность не воспринимается как первичная ценность; индивид принадлежит своей изначальной общности; экономическая власть соединена с политической. * Проверьте себя, уважаемый читатель! Вы знаете, что такое гражданское общество? И если вдруг знаете, насколько страстно желаете его? Традиционная экономика весьма устойчива.
Она с трудом поддается реформированию. Объяснение этому скрыто в природе такого общества. В условиях, когда личность не выделена из социальной общности и экономическая деятельность не признана как первичная ценность, стабильность общества поддерживается через защиту и воспроизводство данного статуса индивида. Переход к рыночному хозяйству западного типа связан с разрушением того, на чем базируется стабильность традиционного общества.
В итоге прежние условия стабильности разрушаются, а новые не создаются. Так осуществляемые реформы заранее обречены на провал*. Не очень радужные перспективы, не правда ли?
Как это принято в России, послушаем и иностранца, размышляющего о традиционных обществах в сравнении с обществами модернизующимися. С. Хантингтон пишет: Традиционные восточные общества осуществляли удачную модернизацию, если она не сопровождалась вестернизацией. Заимствования это не смена основ собственной цивилизации. Китай воспринял буддизм, но не стал индианизированным, напротив, произошла китаизация буддизма.
Лозунги: китайские знания для фундаментальных принципов, а западные знания для практического использования или японский дух, западная техника отвечают характеру восточных обществ. Примеры же Петра Первого и Мустафы Кемаля Ататюрка показывают возможность появления разорванных стран, не уверенных в своей культурной идентичности. Модернизация не требует вестернизации.
Напротив, порой она приводит к возрождению местных, туземных культур. Глобальное возрождение религии является прямым последствием модернизации, что особенно хорошо видно в мусульманском мире**.
Думается, что читатель уже догадывается о содержании этой главы.
Русь земледельческая
Прежде, чем мы приступим к истории системы, сложившейся на Руси после IX века, вспомним эталонную модель феодализма с тем, чтобы увидеть российские отклонения от нее.Феодализм это такая социально-экономическая система, которая базируется на:
условном землевладении,
иерархической системе сюзеренства и вассалитета, экономической основой которой являются рентные отношения;
прикреплении непосредственных производителей крестьян-общинников к земле или личности землевладельцев;
законодательном оформлении феодальной зависимости в виде норм крепостного права;
преимущественно натуральном типе феодального хозяйства на микроуровне;
крайне медленном развитии производительных сил общества и, соответственно, эффективности труда непосредственных производителей.
Естественно, что феодальная система гораздо более сложная и многомерная, чем можно вместить в скудный набор столь любимых студентами кратких определений. Для относительной полноты картины упомянем еще, что
политическому устройству феодального общества соответствует сословная монархия или, реже, олигархическая республика;
при феодализме широко распространяются отношения корпоративного типа соседские общины, городские коммуны, ремесленные цехи, купеческие гильдии, монашеские и рыцарские ордена;
в этом обществе огромную роль играют традиции и господствует религиозное мировоззрение.
Так вот, если взять любое определение из этого набора, то в России можно обнаружить все, но в разное время, в разном месте и никогда в системном виде. Российский феодализм это какой-то фантом. Он вроде бы есть, и в то же время его нет.
Разберемся.
1. Формационная традиция настаивает на том, что феодальный строй пришел на смену рабовладельческому. Обычно приводится классический пример феодализма Франкское государство, где действительно на месте рабовладельческой Галлии появилась феодальная империя Карла. При этом, когда речь заходит о России, всегда настойчиво повторяется, что в нашей стране феодализм появился непосредственно из первобытнообщинного строя на базе его разложения, что Русь избежала рабовладельческой формации, потому что вступила на путь цивилизационного развития очень поздно, когда время рабовладения уже прошло.
К сожалению, это не вполне точно: на Руси рабовладение было! И если уж искать оригинальность генезиса и эволюции русского феодализма, то видеть его следует в необыкновенной живучести рабства на Руси. Немного может нас успокоить морально то обстоятельство, что и рабовладения не было как системы. Но раб, челядин, холоп -нормальные, часто встречающиеся определения абсолютно несвободных людей в документах русской истории.
Русское холопство известно со времени появления Русской правды, нормативного документа, который хотя и появился в 1072 году, но отражал явления и обычаи гораздо более раннего периода. А завершается эта история аж в XVII веке, в 1679 году, когда холопы были признаны государственными тяглецами, то есть людьми, платящими налог государству и, следовательно, фактически приравненными к крестьянам. До этого времени холопы были обязаны трудиться только на своего господина и тягла не несли. Впрочем, последними документами, в которых упоминаются холопы, были указы 1718 года о первой ревизии (переписи населения) и введении подушной подати.
Эти указы полностью ликвидируют разницу между крестьянами, холопами и дворовыми людьми*.
Русская правда называет источники полного (обельного или одерноватого) холопства. Сюда относились плен, добровольная или по воле родителей продажа свободного человека в холопство, женитьба на рабе или выход замуж за холопа без особого договора о свободе своей с их господином, рождение от несвободных родителей, нарушение полусвободным человеком закупом обязательств, лежащих на нем перед господином. Некоторые из этих источников холопства отмерли к середине XVI века сами собой: сюда относится последний источник рабство, проистекшее из нарушения закупом своих обязательств или из преступления, совершенного закупом.
С исчезновением закупничества естественно иссяк и этот источник холопства.
Полные холопы второй половины XVI и XVII веков не имели никаких личных и имущественных прав, были все еще абсолютно несвободны. Полное холопство было потомственным, власть над полными холопами была наследственной. Но весьма характерно, что во второй половине XVI века наблюдается ярко выраженная тенденция по возможности сжать, сузить пределы полного холопства, уменьшить число его источников.
Судебник 1550 года установил, что дети холопа, родившиеся до того времени, как отец их вступил в рабское состояние, свободны. Тот же Судебник уничтожил * И.Я.Фроянов делает категорические выводы о рабовладении древних славян. По его мнению, и войны, и рабство, и данничество неизбежные спутники первобытной эпохи. В IX веке рабство на Руси приобретает важное экономическое значение, работорговля приобретает массовый характер, черпая товар не только из внешних, но и из внутриплеменных источников. Подавляющая часть рабов, приобретаемых восточными славянами посредством полонов, поступала на внешний рынок. К началу XI века заметен рост торговли рабами (челядью) и на внутреннем рынке.
Охвативший в это время Русскую землю кризис родоплеменных отношений создал почву для внутриплеменного порабощения, возникновения холопства рабов из своего, местного, населения. Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб: С.-Петербургский университет, 1996.
С. 504, 137,228.
О масштабах славянской работорговли говорит и тот факт, что само понятие раб в ряде европейских языков связано со словом slave (славянин). Конечно, не все рабы, поступавшие в Европу через славянских купцов, в действительности были славянами. Slave это и указание источника приобретения раба купленный от славян'.
рабство за долги, что в 1560 году было разъяснено в том еще смысле, что несостоятельным должникам запрещено было поступать в холопы, даже если бы они сами того пожелали. В 1556 году и плен стал ограниченным источником холопства: с этого времени пленные могли становиться только пожизненными холопами. Наконец в 1597 году продажа в полные холопы была затруднена в весьма значительной степени особыми формальностями. Специальные препятствия ставило законодательство того времени поступлению в несвободное состояние служилых людей. К концу XVII века полные холопы уже перестали быть абсолютно бесправными и неправомочными людьми.
Холопы уже пользовались землей, обрабатывали ее, приобретали своим трудом имущество, возникло понятие о собственности, принадлежащей несвободному человеку. Отсюда стали возможны гражданские сделки, заключаемые с холопами даже их собственными господами. От XVI века до нас дошли документы, свидетельствующие, например, о займах, делавшихся холопами у господ, причем в обеспечение займа холоп, как и любой свободный человек, давал запись.
Бывали также случаи, когда холоп, не выходя на волю, получал от господина землю и владел ею на праве полной собственности.
Таковым было одно из самых старых общественных состояний в России полное рабство. Оно стало превращаться в крепостничество, притом в крепостничество личное, а не поземельное: не земле был крепок холоп, а личности владельца, господина его*.
Много ли было холопов на Руси? Трудно сказать достоверно, но известно, что, например, в 1540 году в Тверском уезде холопские дворы составляли всего 8,8 %, во второй половине XVII века в том же уезде их оставалось 5 %. Так что тенденция ясна.
В Европе вряд ли можно обнаружить столь длительное сосуществование феодальной зависимости и рабства. Впрочем, в Англии, например, к XVII веку крестьян уже вовсе не было, они превратились в наемных работников или арендаторов-фермеров. 2. Русские крестьяне очень долго сохраняли свою относительную личную свободу. Процесс закрепощения растянулся на века, и, когда он наконец завершился, феодальная система стала подвергаться кризисам, доказывающим, что время крепостничества истекло. Но в России кризисы систем редко вызывают стремление их изменить.
Мы долго конформистски приспосабливаемся к изменившимся условиям, пока жизнь уж вовсе не станет в тягость.
* О русском холопстве см.: Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении, Пг.: Книга, 1922. Т.4. ч.1. С. 8992. Таблица 5. Этапы закрепощения русских крестьян Об этой таблице можно говорить много, хотя она сама по себе наглядна. Хочу обратить ваше внимание на одну дату 1649 год. В этом году произошло окончательное закрепощение русских владельческих крестьян и победила Английская буржуазная революция!
Вот прекрасное доказательство иного неевропейского пути развития России.
Процесс личного освобождения крестьян начался в Великобритании в конце XV века, во Франции в XVI веке. Я не говорю сейчас о том, как это происходило, сколько крови, пота и денег было пожертвовано европейскими крестьянами ради свободы. Я только констатирую факт: европейский крестьянин ко времени закрепощения крестьян в России уже приобрел привычку к свободе, к самостоятельному ведению хозяйства, к торговле, ибо повсеместно в Европе вводится денежная рента.
Сложнее процесс личного освобождения крестьян происходил в германских княжествах. Здесь после поражения Крестьянской войны в 1525 году крепостной гнет усилился. Более того, в середине XVIII столетия Россия даже оказалась страной столь же привлекательной для эмиграции крестьян, сколь и Америка: поток немецких переселенцев в Россию в 17561766 годах составлял не менее 100 тысяч человек. Лишь в 1807 году в Пруссии была отменена наследственная зависимость крестьян от землевладельцев, а следом началось постепенное освобождение крестьян в других немецких княжествах.
Пример Германии лишний раз показывает, что даже в европейской семье нет единой модели развития (тут правы цивилизационники), но общая тенденция, общий вектор движения все равно существует (и тут правы куда деваться! формационники).
3. А теперь обратимся к другому социальному полюсу земледельческой России: к собственникам и владельцам земли*.
Здесь надо ответить на один щепетильный вопрос, не только интересный для исследователей-экономистов, но и задевающий национальные чувства читателей. Сколь сильно было иностранное влияние на формирование класса землевладельцев? Были ли русские порабощены иностранными завоевателями, создавшими некую феодалоподобную систему в экономическом и политическом устройстве Руси и России.
Вопрос не праздный и для Европы. В европейских странах образованные граждане спокойно относятся к национальному вопросу, а необразованным этот вопрос вообще не интересен. Так вот, любой французский школьник знает, что классическая феодальная система во Франции начала формироваться после завоевания Галлии франками, что франкские вожди и образовали класс феодалов, земельной аристократии Франции.
В свою очередь, английского школьника не очень волнует то обстоятельство, что относительно быстрое развитие феодальных отношений в его стране началось после завоевания Англии Вильгельмом, герцогом Нормандским (1066), который привел с собой континентальных феодалов, ставших привилегированной аристократической верхушкой английского общества.
Российские граждане не менее толерантны к вопросу о том, кто ими правит: русский, немец или грузин. Национальная принадлежность правителя интересует нас только в случаях экстремальных, когда его политика становится опасной для самого существования страны. При всем историческом уважении к деятельности Петра I, отмечу характерный штрих. Практически все русские крестьянские восстания проходили под царистскими лозунгами.
Но деятельность Петра оказалась столь противоречащей русскому духу, что Кондратий Булавин, предводитель крупного крестьянского восстания (17071708), перестал говорить о повиновении государю, настаивал на том, что вера в государя исчезла. И тут же возникли крестьянские и дворянские версии о подменном царе**.
Так вот, исторические данные подтверждают, что изначально никакой подмены правящей верхушки общества, исконного российского истеблишмента, не произошло, что самые первые князья и бояре были автохтонного происхождения. К моменту призвания варяг русские племенные сообщества были уже достаточно социально-дифференцированы, князья и их старшие дружинники бояре приобрели своими действиями значительный авторитет и политико-экономический вес в глазах рядового населения. Да и варяги пришли на Русь не по собственной инициативе, а по приглашению уже существовавшей местной правящей военно-политической аристократии.
Они не могли делить землю, ими не завоеванную***. Не этим ли единоплеменностью, единоверием, сугубо национальными чертами добродушия и мягкости по отношению к своим объясняется столь длительное сохранение крестьянской свободы и столь протяженный во времени и пространстве**** процесс закрепощения крестьянства*****. (Заметим здесь, что и сами русские правители никогда не
* Попробуйте самостоятельно разобраться в юридической дефиниции: право собственности есть право владения, право распоряжения и право пользования. Предупреждаю, что у экономистов эти понятия не столь четко разграничены и часто используются как синонимы.
** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- T.I.- С. 140-142.
*** Соловьев С. М. Сочинения. В 18 кн.- М.: Мысль, 1988.- Кн.1. - С. 218.
**** Крепостной строй на Украине утвердился в 1783 году.
***** Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. С. 260.
пытались русифицировать покоренные народы Средней Азии, Кавказа или Прибалтики. Исключение составляла Польша, но и там этого не удалось сделать. Желание представителей местной земельной аристократии и буржуазии самим оруситься другая тема.) Отметим, что в России в самый разгар крепостничества всегда оставался некий социальный люфт для относительно свободных крестьян, которые предпочитали считать себя государевыми, а не барскими. Во всяком случае, в 50-х годах XIX века, накануне освобождения, собственно крепостные частновладельческие крестьяне составляли всего треть подданных империи
Я этим не хочу сказать, что остальные были полноценными свободными гражданами России. Я хочу только подчеркнуть, что крепость не единственная форма существования русского крестьянина и способ взаимоотношений землевладельцев с земледельцами.
Думается, что если уж искать иноземное влияние на социально-экономические процессы, то скорее надо обратить внимание на византийское и татаро-монгольское, нежели на скандинавское воздействие.
Важнейшим актом национальной, социальной и экономической истории Руси было принятие в 988 году христианства как государственной религии в его восточном византийском варианте. Хотя официальное разделение церкви на католическую и православную произошло только в 1054 году, существенные различия между догматикой и обрядами проявились еще с разделением Римской империи на Западную и Восточную. Византийский вариант христианства наиболее близко подходил к феодальному общественно-политическому и экономическому строю, идеологически обосновывал и способствовал признанию таких его характеристик, как условность землевладения (вся земля божья), покорность властям, нерыночность экономических связей в обществе, общинность в труде и быте, соборность в политическом устройстве общества.
К тому же православная церковь оказалась достаточно сильной и организованной для того, чтобы в будущем сохранять и консервировать свою ортодоксальность и успешно противостоять еретическим и позже протестантским веяниям.
Религия на Руси не только давала народу надежду на спасение, но и идеологически обосновывала образование централизованного государства византийского типа. Этот тип предполагает смещение общественных ценностей от личности гражданина к государственности. Не государство для человека, а человек для государства вот главный принцип * Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М.: Госполитиздат, 1956.- T.I.- С. 473. Византизма*. Когда после долгих лет нестабильности и татаро-монгольского владычества Русь в лице Московского государства вновь становилась мощной мировой державой, православная церковь обосновала имперскую идеологию Москва третий Рим, а четвертому не бывать**.
Как нельзя кстати Иван III, Великий князь московский, огнем и мечом присоединявший в годы своего правления (14621505) русские княжества к Москве***, женился вторым браком на Софье Палеолог, представительнице последней царской династии Византии. Сама Византия к тому времени пала под ударами турецкой армии (1453). И эти два обстоятельства позволили Ивану III считать себя наследником византийского царстствующего дома, называть себя в неофициальных документах византийским титулом царь****.
Именно при Иване III Россия освободилась от татаро-монгольского владычества (1480). Но долгое господство восточных иноземцев тоже сыграло своеобразную роль в утверждении особой феодальной модели развития российской экономики.
Во-первых, монголам-кочевникам не была чужда идея единого государства, население которого является данниками центрального правительства. Монголы поневоле становились государственниками, ведь им нужен был покой не в одной деревне и не в одной стране, а на всей территории империи. Правы А. Баков и В. Дубичев, когда пишут, что в империи монголов впервые была опробована технология государственного строительства на основе идеи надыдеологического, надконфессионного и наднационального общества.
Империя Чингисхана стала зародышем той страны и того общества, в котором мы ныне живем*****. В самом деле, в 1279 году ордынский хан Менгу-Темир провозгласил веротерпимость, освободил русское духовенство от дани, пошлин и повинностей и объявил неприкосновенными земли православной церкви. Но это произошло через четыре десятка лет русского данничества.
Во-вторых, московские князья брали на себя миссию посредничества между татаро-монголами и народом, они создавали некий политико-экономический буфер, значительно смягчавший иностранный гнет. Тем не менее, вся ненависть народа падала на получателей дани, монгольских завоевателей. Характерно, что за 250 лет татарского господства так и не было создано инициативного народного ополчения, подобно тому, что позже организовали * В 1997 году в одном из своих телевизионных интервью Генеральный прокурор России Ю.В.Скуратов заявил буквально следующее: главная цель прокуратуры защита интересов государства. Думается, что он понимал, о чем говорит. Только очень наивные люди в России до сих пор могут думать, что главной целью органов государственной власти является защита интересов гражданина.
Византизм сидит в нас глубоко и, видимо, надолго.
** Теория о Третьем Риме была сформулирована Филофеем, настоятелем Елеазаровского монастыря в Пскове. Он писал в 1510 году Василию III: Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать. См.: Вернадский Г. В. Россия в средние века.
Тверь Москва: ЛЕАН АГРАФ, 1997. С. 184.
*** Характерно, что почти одновременно с Россией объединительный процесс начался во Франции, Англии, Испании. Этот факт может быть истолкован в свою пользу представителями как формационных подходов, так и цивилизационных. Надо только захотеть.
**** Первым официальным царем России стал Иван IV в 1547 году.
***** Баков А., Дубичев В. Цивилизации Средиземья. Новейший учебник истории. Екатеринбург: Уральский рабочий, 1995. С. 1213.
К. Минин и Дм. Пожарский в борьбе с поляками. Компромиссная политика московских государей спасала русский народ от геноцида и одновременно порождала некий конформизм по отношению к завоевателям.
Инициаторами борьбы с монголами стали московские князья, а не народные массы. Русский народный патриотизм проявляется лишь в критические минуты.
По отношению к татаро-монгольским завоевателям, писал Н. Я. Данилевский, московские государи... играли роль матери семейства, которая хотя и настаивает на исполнении воли строгого отца, но вместе с тем избавляет от его гнева и потому столько же пользуется авторитетом власти над своими детьми, сколько и нежною их любовью. Но как только исчезло иго, исчезла и любовь и началось сопротивление поборам, а государство рухнуло под ударами даже не польского государства, а отдельных польских шаек. Против этой народной вольности для укрепления государственности не было другого выхода как закрепление народа в крепость государству. Годунов предчувствовал его необходимость. Петр его довершил.
Для упрочения Русского государства, чего не могли добиться ни добровольное призвание иноплеменников, ни насильственно наложенное данничество, имевшие слишком легкий, прививной характер, надо было прибегнуть к крепостной неволе, то есть к форме феодализма, опять-таки отличающейся от настоящего самородного феодализма, как искусственно привитая болезнь от болезни натуральной*.
Напомню, что так долго речь идет о третьем пункте отличий российской социально-экономической системы от западноевропейского классического феодализма. Назову эти отличия короче и компактней:
российский феодализм не был развитой и органической системой, сменившей рабовладельческую систему;
в России слаборазвитый феодализм положился на слаборазвитое рабовладение, сохранившееся вплоть до XVII столетия;
российские крестьяне долго сохраняли свою относительную свободу, процесс закрепощения растянулся почти на тысячу лет с IX по XVIII столетие**;
социальный класс феодалов имел автохтонное (национальное***) происхождение; иностранное влияние (скандинавское, византийское и татаро-монгольское) на русский народ было хотя и значительным, но опосредованным воздействием на русский истеблишмент.
С точки зрения фиска уж наверняка!
Лишь условно можно говорить о рынке труда в России ХVII века. Об этом свидетельствует история специфического института российской истории посессионных крестьян. Их история начинается за полвека до Петра I, который традиционно считается изобретателем этого института. Инициаторами этого явления, судя по всему, выступили иностранцы. Видимо, не удовлетворившись количеством и качеством свободной рабочей силы, которая к тому же носила сезонный характер, Виниус, Акема и тот же Марселис добились приписки крепостных крестьян к своим мануфактурам*.Надо отдать должное иностранцам: обрабатывающая промышленность в России XVII века это их заслуга. Сукно, шерстяные ткани, бархат, писчая бумага (получилось-таки!), металлические изделия, стекло и много другое производилось иностранцами на российский рынок.
Но и экспортные статьи во второй половине XVII века тоже немного изменились. Во-первых, пусть и недолго, но в 5060-х годах впервые стал экспортироваться хлеб. Это заслуга исключительно русских купцов. Хлеб вывозился и позже, но существенной роли в экспорте он не играл.
Мощным потоком русский хлеб ринулся за рубеж только с начала XIX века. В 40-х годах XIX века Россия стала главным поставщиком хлеба на европейские рынки. А вот вывоз в Персию русского полотна дело иностранцев. (Естественно, что традиционные экспортные статьи никуда при этом не делись, ассортимент их даже расширился: юфть**, меха, икра, тюленье сало, рыбий клей, лососина, поташ, смола, мачтовый и деловой лес, мед, воск, слюда, ревень, сало, воловьи кожи, лен, льняное семя, пенька чего только нет в России!)
Важно, что и само государство использовало принудительный труд ремесленников и других мастеровых людей. Существовал особый разряд на селения служилые ремесленники, которых набирали принудительно преимущественно для строительных работ.
Вообще-то, государство в самом начале развития российского рынка играло в этом процессе существенную роль. Трудно сейчас сказать положительную или отрицательную для интересов казны, но для развития конкурентной среды явно негативную. Дело в том, что уже со второй половины XVII века государство способствовало монополизации внутреннего рынка. Более того, оно само становилось крупным монополистом.
Неважно, какую именно цель преследовало государство, допустим, что благую. С точки зрения фиска уж наверняка! Но с точки зрения возможного генезиса совершенной конкуренции губительную!
Во второй половине XVII века государство устанавливает собственную монополию на вино, икру, рыбий клей, моржовые клыки, нефть***, шелк, медь и даже ревень****. Уже упоминалось о кратком периоде экспорта хлеба, так вот и хлебный экспорт тоже был монополизирован * Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922.- Т. 5.- С. 28.
** Юфть хорошо выделанная тонкая и мягкая кожа.
***Нефть в те времена применялась не столько как топливо, сколько как лекарственное средство для наружного применения.
****Заповедные товары, находившиеся в монопольном ведении государя, известны со времен Ивана Грозного. Источники называют хлеб, поташ, пеньку, ревень, шелк-сырец, смольчуг, икру. Лященко П. И. История народного хозяйства СССР.- М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 268.
государством*. Одновременно государство, не желая выпускать из-под контроля доходы в сфере торговли, поощряет монопольное положение крупных купцов гостей, чем вызывает недовольство простых купцов и мелких торговцев**. Монополистами могли стать и иностранцы.
Так, в 1663 году вся иностранная почтовая связь была сдана в эксплуатацию немцу Иоганну фон Сведену.
Меркантилистские тенденции хорошо прослеживаются при рассмотрении таможенной политики правительства России. В 1653 году был принят Торговый устав, который позже стал называться Староторговым, чтобы отличить его от Новоторгового 1667 года. Устав 1653 года отменял несколько мелких торговых и проезжих сборов и вводил единую косвенную торговую пошлину: 10 % с продаж и 5 % с покупки товара. Сохранялись и старинные сборы за переправы и мосты.
Новоторговый устав 1667 года, принятый по инициативе выдающегося русского государственного деятеля А. Л. Ордин-Нащокина, был более сложным по своему содержанию. Он был жестко протекционистским, защищающим торговые интересы русских купцов и промышленников. Иностранцам отныне разрешалась только оптовая торговля, да и то в определенных приграничных городах. Розничная торговля ограждалась таким образом от иностранной конкуренции.
Проезд и торговля внутри страны стали возможны для иностранцев лишь с особого разрешения царя и при уплате вдвое увеличенных пошлин. Уплата пошлин должна была производиться только полноценной иностранной валютой, серебряными иоахимсталлерами (ефимками) по принудительному, правительством установленному, курсу.
Знаменательное совпадение: далеко от Москвы, во Франции, Жан Батист Кольбер в том же 1667 году вводит не менее жесткий таможенный тариф. Так что Россия была не одинока в своем протекционизме. Но, слава Богу, таможенные границы во все времена оказывались гораздо более прозрачными, чем об этом думали их созидатели. Представляете, что бы произошло с мировым рынком, если бы все страны огородились друг от друга и потребляли только то, что производили.
Такая внутристрановая натурализация производства, автаркия была невозможна даже для России страны, где, кажется, есть все. Одна из самых сильных сторон рыночных отношений это способность разрушать те человеческие установления, которые противоречат объективным законам рынка.
А. Л. Ордин - Нащекин * Если бросить заинтересованный взгляд на три века вперед (а исторические науки позволяют делать это беспрепятственно), то мы увидим, что все-таки в русском большевизме исконно русского было гораздо больше, чем импортного марксистского.
** В России в XVII XIX веках лишь одна купеческая семья из четырех могла продолжать дело в течение двух поколений и лишь одна из пятнадцати более чем в двух поколениях. Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. М.: ЦГО, 1996.- С. 46.
Тем не менее, в краткосрочных периодах меркантилистская политика приносила искомые результаты*: иностранцы, особенно англичане и голландцы, ввозили в страну огромное количество золотых и серебряных денег. С 60-х годов правительство из года в год добивалось положительного торгового баланса.
Высшей точкой развития меркантилистской политики стали годы правления Петра I (16821725).
Петр (после освобождения от опеки Софьи) начинает свою промышленную и торговую политику с того, что приглашает в Россию железных мастеров из Голландии, сто шестьдесят английских и голландских ювелиров, горного инженера и артиллериста де Геннина из Германии (позже построившего Литейный двор в Петербурге), массу иных специалистов, которых он отыскал во время Великого посольства (16971698) за границей. Вера в иностранный разум, часто вполне обоснованная, с тех пор остается характерной особенностью России и ее политиков. Правда, сам Петр предпочитал слушать иностранных специалистов преимущественно в области инженерных, точных, естественных наук.
Он редко обращался за советами к иностранцам в вопросах финансов (известно лишь его увлечение финансовыми проектами Джона Ло* с намерением, к счастью несбывшимся, пригласить его в Россию) и практически никогда, если дело касалось внутренней социально-экономической политики и проблем управления страной. Здесь он проявил себя как новатор, отважный, но бессистемный и поэтому не всегда эффективный. Впрочем, еще надо выяснить критерии эффективности. Петр I с будущим королем Франции Людовиком XV
* Обращаю ваше внимание на слово искомые. В долгосрочном периоде меркантилистские результаты объективно могли ухудшить ситуацию, хотя бы потому, что консервировали отсталость, сдерживая конкуренцию. Но, с другой стороны, трудно найти государство (да вряд ли оно существует), которое не ограждало своих национальных производителей в начальный период развития рыночной экономики. Несколько примеров: придя к власти, Кромвель ввел в 1651 году так называемые Навигационные акты протекционистского характера; Наполеон в 1806 начал континентальную блокаду с протекционистским содержанием; даже США, кичащиеся своим историческим либерализмом, вводили оградительные таможенные тарифы в 1824, 1828, 1861 (это повышение тарифа стало поводом для восстания южных штатов) и 1890 годах. Не говорю уж о Германии, где протекционизм стал официальной политикой Отто фон Бисмарка с 1879 года.
А ведь все эти люди не были неучами, знали, что делали. Хорошо бы иной раз и нашим правителям обращаться к чужому опыту. ** Джон Ло (Law) экономист, финансист, банкир. Первым в Европе ввел в обращение бумажные деньги. Став в 1720 году министром финансов Франции, он допустил чрезмерный выпуск бумажных денег, что в конечном итоге и привело Францию к тяжелому финансовому кризису.
Если мыслить по-царски, то эффективной должна считаться такая политика, которая приводит к росту могущества страны, ее международного авторитета, расширению территории, реализации имперских амбиций. С этой точки зрения политика Петра была вполне эффективна, и потомки, мыслящие в тех же категориях, то есть приверженные духу византизма, должны быть благодарны своему несомненно великому историческому кумиру.
Россия стала самым большим по территории государством мира. Русские армия и флот, насчитывавшие в год смерти Петра (1725) 350 тысяч человек, увенчали себя славой, победив в войне со Швецией. Петр смело ломал традиционные устои старой Руси, твердо намереваясь модернизировать страну. Но его смелость была рассчитана на покорность граждан, он знал, с каким человеческим материалом имел дело.
В свое время М. В. Ломоносов, восхищавшийся деяниями Петра, писал: Посмотрите... на все многоразличные ремесленные искусства и фабрики, ...на разных морях флоты и пристани, отменные гражданские учреждения и строения; посмотрите на сию новую Российскую столицу. Не ясно ли воображаете способность нашего народа, толь много преуспевшего во время, едва большее половину человеческого веку? Многое доступно российскому народу, народу острого понятия, поворотливостью членов, телесною крепостью, склонностью к любопытству, а паче удобностию к послушанию перед прочими превосходному*. Ломоносов уверен, что русский человек выдержит любую реформу, ведь все реформы не более опасны, чем заставить брить бороды, носить немецкое платье, сообщаться обходительством с иноверцами, заставить матрозов** в летние посты есть мясо, уничтожить боярство, патриаршество и стрельцов и вместо них учредить Правительствующий Сенат, Святейший Синод, новое регулярное войско, перенести столицу в пустое место и новый год в другой месяц!
Российский народ гибок!***.
Если формально подойти к проблеме эффективности экономической политики с точки зрения развития производительных сил, то и здесь вроде бы все в порядке. Петр оставил после себя 233 крупных промышленных объекта мануфактурного типа, активное торговое сальдо, возрожденное купечество, насчитывающее почти 112,5 тысяч человек, доходы казны, увеличенные с 3 миллионов рублей в 1701 году до 8,5 миллионов рублей в 1724 году****. Чего же еще!
Ничего, если рассуждать опять-таки по-царски.
А теперь попробуем взглянуть на дела Петровы с точки зрения гражданской, рассудим по-человечески. Крепостной строй при Петре не только не смягчился, а напротив ужесточился. Закрепощены были крестьяне, и, фактически, дворяне, судьба которых теперь полностью зависела от лояльности к государю и от службы на него.
Петр жестко контролировал трудовую деятельность городского населения, введя в городах гильдии для купцов и цехи для ремесленников (1721) в период, когда в Европе они уже разрушались. Царь своеобразно решил проблему рабочей силы для мануфактурной промышленности: в 1721 году он узаконил приписку крепостных крестьян к заводам, приняв указ о посессионных крестьянах. * Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. Т. 8. С 809. Насчет любопытства мнение М. В. Ломоносова несколько расходится с мнением А. С. Пушкина, а вот насчет послушания они были солидарны.
** Так в тексте.
***Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 396.
****Это не мешало бюджету быть дефицитным. Его преемники вообще не терпели наличия каких бы то ни было вольных людей. В 1729 году Петр II (17271730) издал указ, обязывающий всех вольных гулящих людей немедленно поступить на военную службу или записаться в подушный оклад. Иначе Сибирь*. При преемниках Петра кризис рабочей силы особенно чувствовался на Урале.
Некоторые металлургические предприятия месяцами простаивали из-за отсутствия руды и угля, которых некому было заготовить для действующих домен. Бывали случаи, когда заводы закрывались из-за недостатка рабочих.
При Петре I в три раза увеличилось податное обложение населения.
Буржуазностью в России даже не пахло. Ведь в большинстве случаев и крупные мануфактуры, создаваемые для военных нужд, рождались на свет Божий благодаря усилиям самого царя, а не русских предпринимателей. С самого начала XVIII века Петр стал строить за казенный счет промышленные предприятия и передавать их в частные руки на различных условиях.
Например, в 1702 году Невьянский металлургический завод был просто отдан во владение Демидову в обмен на обязательства поставки в казну черного металла и изделий из него. Петр выдает предпринимателям дешевые или беспроцентные кредиты, выписывает из-за границы за казенный счет материалы и оборудование. Предприниматели палец об палец не ударяли без государственных привилегий, они освобождались от государственной службы и податей, получали государственные заказы и благоприятную таможенную политику.
Петр шел на вопиющие нарушения законности. Желая получить как можно более руд и других полезных ископаемых, в 1700 году он разрешил всем желающим искать руды где угодно, не стесняясь правами землевладельцев.
Крестьянские волнения и восстания не прекращались в период царствования Петра. Правительственный ответ легко предугадать. При Петре чрезвычайно ужесточилось уголовное законодательство: в 1716 году смертная казнь предусматривалась в 73 случаях, включая сопротивление начальству. (По Уложению 1649 года в 60 случаях.)
И наконец главный результат.
Петровские преобразования привели к тому, что население России уменьшилось на 20 %. В некоторых губерниях убыль намного превышала среднероссийскую: в Архангелогородской и Санкт-Петербургской до 40, в Смоленской до 46, в Московской до 24% ... Общий уровень грамотности во времена Петра снизился по сравнению с серединой XVII века1 (всю первую половину XVIII века из-за побегов, голода, болезней, отсутствия медицинского обслуживания и разбоев население продолжало сокращаться).
Приятно рассуждать о мощи и могуществе державы тому, кто не строил город в болотной трясине, не служил солдатом 25 лет, не уходил на заработки для того только, чтобы заплатить подушную подать, не партизанил вместе с Кондратием Булавиным, заведомо зная, что впереди смерть.
Петр Великий сам прекрасно понимал, что большинство преобразований это его преобразования, его инициатива, его методы, но он был полон надежд, что россияне, оставшиеся живыми и здоровыми, * Кровавое законодательство в Англии отличается от рабочего законодательства в России только тем, что было принято и действовало четырьмя веками ранее.
** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР, 1991 - Т. 1.- С. 150. будут благодарны ему за них. Петр писал в 1723 году: Не все ль неволею сделано, а уже за многое благодарение слышится, от чего уже плод произошел*.
Я не знаю действительных чувств россиян в следующие после кончины императора десятилетия, но знаю, что реформы, если и не были аннулированы и прерваны в последующие шесть царств, то приостановлены были наверняка. Страна не выдерживала жизни в вздыбленном состоянии. Уже в 1725 году правительство вынуждено было уменьшить подушную подать, в 1727 взимание ее было отсрочено, а в 1728 треть подушной подати вовсе списали ввиду невозможности ее собрать, в 1730 подушная подать была еще раз понижена.
Ввиду неурожая и голода императрица Анна в 1733 году повелела помещикам кормить крестьян и выдать им семена, чтобы предотвратить нищенство и бродяжничество.
Крестьяне долго не могли оправиться от петровских реформ. В годы правления Анны (17301740) недоимки достигли двухгодичного государственного дохода. Это не мешало роскошной жизни двора, поражавшей иностранных послов. С. М. Соловьев отмечал, что дворцовые праздники происходили в государстве чрезвычайно бедном.
Знать была очень небогата: обязанная службою, она, если бы даже хотела и умела, не могла успешно заниматься хозяйственною деятельностию, откуда и неодолимое у многих стремление увеличивать свои скудные доходы служебными же средствами на счет казны, на счет управляемых и подсудимых**. Петровская традиция простоты жизни и умеренности была утрачена. Власть и народ находились теперь на разных полюсах общества.
Разрыв оказался непреодолимым.
В 17271741 годах в бегах числилось 300 тысяч крестьян. Среди терпеливых россиян всегда находились люди, которые избирали такую пассивную форму протеста против гнета***. М. В. Ломоносов, анализируя позже причины побегов, особенно на запад в Польшу, писал:
Побеги бывают более от помещичьих отягощений крестьянам и от солдатских наборов. Он прекрасно видит единственную реакцию правительства на побеги усиление полицейских мер и предлагает другие: Лучше поступить с кротостию. ...Мне кажется, лучше пограничных с Польшей жителей облегчить податьми и снять солдатские наборы, расположив их по всему государству. Более того, он предлагает всевозможными льготами и вольностями привлечь в Россию иммигрантов для заселения обширных пустующих мест****.
Промышленный регресс, начавшийся в 30-х годах, продолжался более века. Правительство не могло справиться с задачей. Анна, пони мая, что с промышленностью что-то надо делать, не смогла придумать ничего умнее, как только ввести должности оберкомиссара и комиссаров для смотрения над фабриками.
Правда, было несколько попыток дать некоторую свободу российским предпринимателям, раз уж нельзя дать денег. В 1727 и 1754 годах в два приема наконец-то были отменены средневековые внутренние поворотные сборы и внутренние таможенные пошлины; в 1727 году отменены также и высокие вывозные пошлины на некоторые виды сырья (пряжу, например), введенные Петром I (однако в 1736 и 1737 годах запреты
* Цит. по: Рынок и реформы в России: исторические и теоретические предпосылки. М.: Мосгорархив, 1995. С. 15.
** Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.: Соцэкгиз, 1963 Кн. 10.- С. 264.
*** Эмиграция в поисках лучшей доли характерное явление кризисных периодов, в том числе и нынешнего.
**** Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. Т. 6. С. 401402. на вывоз сырья были возобновлены, ибо воистину правительство не знало, что делать. Метания в экономической политике и некоторые переживания по поводу промышленности и торговли не мешали царицам и двору вести разгульный образ жизни)*. Вольным стал сибирский торг мехами, находившийся в монопольном владении казны.
На следующий год были отменены табачные откупа, свободной стала и торговля солью и слюдой. В 1728 году разрешено свободно заводить металлургические предприятия в Сибири, заводчики к тому же освобождались от налога на прибыль в течение 10 лет. Драгоценными камнями тоже можно было торговать беспошлинно. Только золото и серебро в полном соответствии с ранней меркантилистской традицией запрещалось вывозить за рубеж.
В 1731 году иностранцам разрешили торговать свободно по всей стране.
Не помогало ничего! Правительство попробовало сэкономить на бюджетных расходах: прекратило строить корабли для военно-морского флота, попыталось уменьшить государственный аппарат, распродать некоторые железные и медные казенные заводы и ввести на них вольный найм людей. Когда Василий Никитич Татищев в 1734 году стал заведовать горными заводами Сибирской и Казанской губерний (на смену Геннину), он должен был стараться некоторые работы исправлять вольным наймом, потому что Демидов, у которого нет и четвертой части приписных крестьян против казенных заводов, несмотря на то, отпускает железа вдвое более против казенных заводов**.
Середина века это период аграризации русской экономики и экспорта. В то же время наблюдается рост вотчинной мануфактуры (для собственных нужд аристократии), крестьянской промышленности и торговли, провинциальных и сельских ярмарок***. Говорить, что промышленность вовсе не развивалась, нельзя. Все-таки в 1797 году в стране уже насчитывалось 2322 фабрики со 119 тысячами рабочих (величину предприятий легко себе представить: в среднем на одно предприятие приходилось 50 рабочих).
В промышленных районах до 20 % мужского населения уходило из деревень на заработки в города.
Появились фабрики, принадлежащие выкупившимся на волю крестьянам (многочисленные ивановские фабриканты, Морозовы в Зуеве)***. Но частная инициатива не могла компенсировать потерь от упадка огосударствленного сектора экономики. (И опять невольно хочется сделать сравнение: в Англии именно в середине XVIII века начался промышленный переворот.) И хотя во второй половине века Россия оставалась самой крупной металлургической державой в мире, условий для дальнейшего развития в условиях крепостничества и русского варианта абсолютизма не было. Упадок надвигался неотвратимо: уже в начале XIX века Россия стала снова импортировать чугун.
Кое-какие паллиативы принимались. Петр III (17611762), которого в советской литературе иначе как реакционером не называли, отменил
* Реминисценции с современной ситуацией вполне уместны.
** Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М.: Соцэкгиз, 1963. Кн.10.- С. 488489.
*** Рынок и реформы в России: исторические и теоретические предпосылки. М.: Мосгорархив, 1995.- С. 75.
*** Морозовы, Прохоровы, Крестовниковы, Гучковы все были выходцами из крестьян, владевшие мануфактурами, основанными на вольнонаемном труде еще во второй половине XVIII века. посессионное право. Любопытно, что запрет на покупку заводчиками крестьян вызвал волнения работных людей, которые решили, что их вообще освободили от работы на заводах*. Правда, Павел I (17961801) совершил маленькую контрреволюцию сверху**, восстановив посессионное право и раздав 300 тысяч государственных крестьян частным лицам***.
В начале XIX в старые мануфактуры, исчерпав свои возможности и не перейдя в систему машинного производства, стали разлагаться на кустарные промыслы. По техническому оснащению российская мануфактура (исключая металлургию и металлообработку) не очень отличалась от кустарной избы, поэтому такого рода регресс оказался возможным. Патронные гильзы, перчатки, ткани, многое другое, что в недавнем прошлом производили на централизованных мануфактурах, вновь стали производить в избах кустарей.
В стране трудилось около 700 тысяч кустарей.
Мы уже имели случай говорить, что в истории экономики любого периода можно подобрать факты, свидетельствующие о желаемом, если не знать всего их массива. Так вот, на фоне деградации промышленности, удается высветить несколько ярких явлений, например, преобладание вольнонаемного труда в некоторых отраслях промышленности, скажем, в кожевенном, льноткацком и металлообрабатывающем производствах. Или рассказать и о том, что даже на большинстве вотчинных фабрик появилось вознаграждение натурой, а иногда и деньгами. На посессионных фабриках в начале XIX века уже существовала денежная заработная плата.
Можно наконец обнаружить, что в 1805 году на фабрике Осовского в Петербурге был применен первый паровой двигатель (импортный, конечно). * Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд-во ФО СССР
** Эйдельман Н. Я. Революция сверху в России. М.: Книга, 1989. С. 7677.
*** Безропотность самих крестьян потрясает. Я представляю, как они разводят руками и говорят что-то вроде ну, что тут поделаешь...
На этом основании можно попытаться найти симптомы продвижения к капиталистической фабрике. Но это будет очень большим преувеличением, ибо все факты не выходили за рамки случайных. Россия оставалась страной традиций и длительного застоя.
Скажем, с 1808 по 1812 годы в Москве возникло 11 частных бумагопрядилен. На этом можно было бы остановиться. Но, увы, общее количество промышленных предприятий в губернии за этот период уменьшилось*, а это уже иная картина.
В 1816 году городское население огромной страны не превышало 8 % (по некоторым оценкам не более 4,5 %)**.
Число предприятий (и рабочих) даже в традиционных отраслях сокращалось. Например, динамика численности сахарных заводов была следующей***:
1804 - 7
1812 - 30
1814 51
1819 - 29
Кстати, эта неблагоприятная динамика, явилась следствием некоторого смягчения таможенного тарифа, введенного М. М. Сперанским в 1816 и 1819 годах. Покровительственный же тариф 1810 года привел к другому положительному результату. Без государственных помочей российская промышленность работать не могла.
Что бы об этом ни писал великий А. Смит.
* Дружинин Н. Д. Социально-экономическая история России. Избранные труды. - М.: Наука, 1987.- С. 116.
** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Пг.: Книга, 1922.- Т.10,- С. 7. Вот она подлинная картина промышленного развития России! Для сравнения: в Великобритании в тот же период из 21 миллиона населения рабочих было 4,8 миллиона человек, то есть 23 %. Сельское население Великобритании в 1817 году составляло всего 14,2 %. Другой мир...
В 1840 году отношение городских жителей ко всему населению составляло**:
в России 1: 11,43
во Франции 1: 4,76
в Великобритании 1: 2
Россия стояла накануне индустриальной модернизации. Добилась ли она перехода к новой цивилизации? Подождем с ответом.
Тема 2. Экономическое развитие России в предындустриальный период
В данной теме рассматривается процесс генезиса и развития в экономике России феодальной хозяйственной модели.
1.1. Формирование основных элементов феодальной хозяйственной системы в Киевском государстве (IX-XII вв.)
В первую очередь необходимо рассмотреть объективные социально-экономические предпосылки образования в IX веке Древнерусского государства.
1. Процесс внутренней социально-экономической дифференциации восточно-славянского общества. Изначально восточные славяне существовали в условиях первобытнообщинной хозяйственной системы, основными признаками которой являются общинная собственность на все условия и факторы производства, коллективный труд членов родовой общины и совместное присвоение результатов хозяйственной деятельности. С появлением железных орудий труда начинается процесс внутренней эволюции общинной системы: переход к производящему хозяйству; повышение производительности общинного труда и появление прибавочного продукта; два крупных общественных разделения труда (отделение скотоводства от земледелия и ремесла от сельского хозяйства), хозяйственная специализация и обмен; переход к территориальной или соседской общине, когда основным субъектом хозяйствования становится семья; появление трудовой частной собственности, экономического неравенства и эксплуатации; переход от родоплеменного самоуправления к управлению делами общества через систему военной демократии (племенные князья, вожди, дружина, родовая аристократия).
Таким образом, с появлением у восточных славян социально-классовой дифференциации возникает необходимость государства как особой административной модели организации общества территория, население, публичная власть, аппарат управления и принуждения, право.
2. Развитие на территории восточных славян процессов внутренней и внешней торговли. С одной стороны, Киев занимал монопольное положение в системе транзитного торгового пути «из варяг в греки» (выход Северной Европы на рынки Византии и Востока), что способствовало развитию денежного обращения, купеческой деятельности и кредитных отношений. С другой стороны, развитие общественного разделения труда интенсифицировало внутренние хозяйственные связи, появление меловой стоимости, сначала простые или случайные формы, а затем регулярный обмен, всеобщая или денежная форма стоимости.
Возникает необходимость государства не только как административной, но и экономической интеграционной модели финансы, денежная система, налоги, таможенная система, хозяйственное право, хотя, объективно говоря, такие понятия, как финансы и налоги, пока не играли в Киевском государстве значительной роли.
3. Военный фактор, который всегда имел важное значение для экономической истории России, учитывая специфику геополитического положения страны. Южные границы ареала расселения восточнославянских племен находились в зоне интенсивных миграций кочевых народов, поэтому перманентная угроза нападения кочевников вызывала необходимость формирования военной централизованной системы.
По своей природе Киевское государство являлось переходной экономической моделью, поэтому для него была характерна территориальная хозяйственная многоукладность: в северных регионах с их сложными природными условиями преобладали общинные системы, в южных регионах, граничащих с причерноморскими рабовладельческими государствами, проявлялись элементы патриархарного рабства, а в центральных районах начинается процесс формирования основных принципов феодальной хозяйственной системы.
1. Наличие крупной феодальной земельной собственности или в форме феодальной вотчины полностью независимая наследственная собственность феодальной аристократии, или в форме феодального поместья условное владение мелких и средних феодалов на время выполнения вассальных отношений. Для Киевского государства была характерна феодальная вотчина княжеская, боярская и церковная; поместная система хозяйства активно формируется в период реформ Ивана Грозного.
2. Наличие мелкого индивидуального крестьянского хозяйства. Феодалы наделяли крестьянина землей в пользование и средствами производства в собственность, поэтому феодальный крестьянин имел относительную экономическую самостоятельность и хозяйственную мотивацию.
3. Юридическая зависимость крестьянина от феодала. Основой модели экономических отношений «феодал - крестьянин» была феодальная земельная рента (прибавочный продукт), которая выступала в трех формах: отработочная рента (российский синоним - барщина), натуральная рента и денежная рента (или оброк). Для Киевского государства был характерен натуральный оброк с элементами отработочный ренты, т.к. еще не сложилась система крепостного права и сохранялось свободное крестьянское общинное сословие.
4. Преобладание натуральной модели организации экономики на микроуровне. Несмотря на наличие элементов простого товарного производства и обмена, в целом киевская экономика носила автаркический (замкнутый) характер, когда хозяйство обеспечивает свои потребности за счет собственной аграрной и ремесленной продукции.
5. Наличие ручных аграрных и ремесленных технологий.
1.2. Экономика российских регионов в период феодальной раздробленности (XII-XIV вв.)
Киевское государство как переходная модель отличалось не только многоукладностью, но и внутренней противоречивостью и нестабильностью, поэтому уже в XII веке начинает действовать комплекс центробежных причин, вызвавших распад киевской государственной системы.
1. Натуральный характер организации древнерусской экономики. Микро- и мезоэкономические структуры Киевского государства, действуя на принципах самообеспеченности и самодостаточности, стремились к максимальной хозяйственной свободе и автаркии, что привело к распаду макроэкономического пространства централизованного государства.
2. Тенденция к политическому сепаратизму региональных лидеров, тем более, что их центробежные амбиции и стремление к политической децентрализации поддерживались местной боярской аристократией и городскими центрами.
3. Изменение географии мировой транзитной торговли. В период Крестовых походов основные торгово-транспортные пути переместились на Средиземное море и Киев потерял статус международного центра европейско-азиатской торговли и доходы от транзитных операций для поддержания системы централизованного управления.
Переход посткиевской России к дезинтеграционной модели имел серьезные макроэкономические последствия.
1. Монголо-татарское завоевание Руси как следствие распада военной централизованной системы Киева. Конечно, сложно давать однозначную оценку такому диалектически противоречивому явлению, как Золотая Орда, но необходимо выделить два макроэкономических аспекта: во-первых, золотоордынский процесс привел к серьезной внешнеэкономической изоляции России от Западной Европы и действию модели запаздывающего и догоняющего развития российской экономики, и данное перманентное технологическое отставание России от мировой цивилизации постоянно преодолевалось за счет форсированных государственных реформ; во-вторых, результатом процесса длительного взаимодействия и ассимиляции славянской и восточной (золотоордынской) экономических культур стало формирование в России своеобразной евразийской экономической культуры (цивилизации) с ярко выраженными элементами «азиатского» способа производства: авторитарная политическая система, централизация управления, особая роль государства и общины, слабое развитие рыночных отношений и др.
2. Формирование на посткиевском экономическом пространстве новых региональных центров Москва и Новгород. Комплекс причин способствовал экономической и политической приоритетности Москвы в период феодальной раздробленности:
- Выгодное экономико-географическое положение Москвы центральное, транспортное, соседское (наличие экономических соседей), что способствовало развитию активных межрегиональных хозяйственных связей.
- Фактор хозяйственной колонизации Москвы за счет интенсивной миграции населения из других регионов, причем в составе мигрантов преобладало экономически активное население (крестьянское, ремесленное и купеческое сословия).
- Эффективность личностного потенциала (субъективный фактор) московских политических лидеров (например, Иван III), которые возглавили освободительное движение против Золотой Орды и явились инициаторами будущей экономическое и политической интеграции российских регионов.
В территориальной структуре посткиевской экономики особой спецификой выделялся хозяйственный комплекс Новгородской земли: во-первых, в политической системе Новгорода проявлялись элементы республиканской демократии (городское вече, выборная администрация, торговый суд), что способствовало более либеральному развитию региональной экономики; во-вторых, выгодное внешнеторговое положение Новгорода, что способствовало развитию в регионе экспортноориентированного ремесленного производства, активному выходу Новгорода на рынки Северной Европы и экономическим и политическим амбициях новгородского купеческого сословия; в-третьих, стимулирующее значение для экономики региона имела хозяйственная колонизация прилегающих к Новгороду северных территорий (торгово-промысловая колонизация).
Интересные записи
Тема 3. Экономическое развитие России в период формирования индустриальной хозяйственной системы
В данной теме рассматривается процесс формирования и развития в феодальной хозяйственной системе России рыночного сектора организации экономики.
2.1. Формирование первичных элементов рыночной системы хозяйствования в экономике феодальной России в XVII веке
В XVII веке в экономике России сложилась своеобразная переходная ситуация: с одной стороны, Соборное уложение 1649 г. окончательно сформировало в России феодально-крепостническую систему хозяйства, а с другой стороны, в экономике страны начинают проявляться предрыночные процессы: процесс формирования всероссийского внутреннего рынка и процесс первоначального накопления капитала. Рассмотрим объективные предпосылки формирования в России единого национального рынка.
1. Активизация процессов общественного и территориального разделения труда. С одной стороны, углубление отраслевой специализации ремесленного производства, которое в России, в отличие от Западной Европы, не имело цеховой регламентации; ремесло приобретает товарный характер, т.е. работа не на заказ, а на свободный рынок; появление в России первых рассеянных мануфактур. С другой стороны, заметно проявляется товарная специализация отдельных регионов страны на производстве промышленной и аграрной продукции.
Поэтому в XVII веке обменные отношения приобретают стабильный, регулярный и рыночный характер, а микро- и мезорынки объединяются в систему общенационального внутреннего рынка.
В связи с ростом объема товарооборота и расширением географии рынков особое значение приобретает купеческий капитал как посредник между производителями и потребителями на рыночном пространстве, тем более, что в России складывается рынок на «дальние расстояния».
Важное значение в системе внутреннего товарообмена России играли регулярные торговые ярмарки, что объясняется двумя обстоятельствами: во-первых, отсутствием в России системы товарных бирж и системы государственных стандартов, и, во-вторых, преобладанием в транспортной системе речного водного транспорта, поэтому основные ярмарочные центры находились на речных коммуникациях (например, Нижегородская ярмарка на Волге). Используя рыночную терминологию, можно отметить, что торговые ярмарки в России играли роль своеобразных маркетинговых центров: анализ конъюнктуры товарного спроса и предложения, унификация системы цен, обмен технологической информацией, кредитные сделки и т.д.
2. Завершение в XVII веке процесса политической и экономической централизации русского государства, что обеспечило необходимые экономические элементы для образования всероссийского рынка.
1667 г. выпуск более качественной и полноценной серебряной монеты.
1680 г. принятие первого государственного бюджета с источниками доходов и статьями расходов.
1679 г., 1681 г. переход от посошной подати к подворному обложению, что расширило базу прямого налогооблажения.
1653 г. «Торговый устав»; 1667 г. «Новоторговый устав» - введение единых косвенных торговых пошлин.
Большое значение для развития внутреннего рынка имела экономическая политика А.М. Ордына Нащекина (советник царя Алексея Михайловича): высокие торговые пошлины на иностранные товары; ограничение деятельности иностранных купцов и льготы для российских купцов; политика меркантилизма увеличение экспорта для формирования активного торгового баланса России.
Процесс формирования в России национального рынка, если сравнивать с аналогичными процессами в Западной Европе, имел свои особенности:
1. Внутренний рынок в России формировался в условиях консервативной феодально-крепостнической системы, что отразилось на исторической длительности и логической незавершенности данного процесса.
2. Слабое инфраструктурное (прежде всего транспортное) обеспечение рыночного пространства России.
3. Внутренний рынок в России проявлялся прежде всего как товарный рынок при почти полном отсутствии системы рынков на основные факторы производства и рыночной инфраструктуры.
Второй процесс рыночной ориентации, который начал формироваться в XVII в., - процесс первоначального накопления капитала (ПНК). ПНК это исторический процесс формирования и развития в национальной экономике трех основных элементов рыночной перестройки: рынок свободной рабочей силы; рынок свободных денежных средств; внутренний рынок. Данный процесс в России, по сравнению, например, с Англией, имел свои специфические особенности:
1. Процесс ПНК в России начал формироваться еще в условиях феодально-крепостнической системы, что повлияло на сложность и противоречивость темпов и методов его реализации.
2. В условиях крепостного права в России практически отсутствовал рынок свободной рабочей силы.
3. Основные денежные средства накапливались в сфере торговли и купеческой деятельности: доходы от внутренней и внешней торговли; ссудно-ростовщические операции и коммерческий кредит; система государственных откупов при Петре I купцы получили право (откуп) реализации монополизированной государством продукции (винная, табачная, соляная монополии); система государственных промышленных заказов, которые при Петре I выполняли купеческие мануфактуры.
4. Задержка перехода торгового и купеческого капитала в иные формы рыночной предпринимательской деятельности. И только в период реформ Петра I с развитием финансового и промышленного секторов экономики начинается активное проникновение капитала в сферу производства.
Дальнейший импульс для своего развития предрыночные хозяйственные процессы XVII века получили в период экономических реформ Петра I.
2.2. Система экономических реформ Петра I: необходимость, структура, общая оценка
В России в конце XVII в. сложилась объективная необходимость проведения радикальных структурных реформ, что объясняется рядом причин:
1) действие модели запаздывающего экономического развития, следствием которой явилось серьезное отставание российской феодальной экономики от формирующейся рыночной модели Западной Европы;
2) слабость военного потенциала России: отсутствие регулярной армии, военно-морского флота, военной промышленности;
3) ситуация внешнеэкономической автаркии: отсутствие в России реального выхода в систему европейского рынка, т.к. выход в Балтийское и Черное моря контролировали Швеция и Турция.
Петр I как харизматический лидер страны не только понимал необходимость проведения радикальной модернизации России, но и обладал достаточным потенциалом для ее практической реализации.
Рассмотрим основные направления реформаторской деятельности Петра I.
1. Радикальная реформа системы государственного управления.
Система центрального управления император, сенат, синод, ведомственные коллегии.
Система местного управления 11 губерний для полицейских, фискальных и военных целей и 50 провинций.
Система городского управления магистраты, бургомистры, посадские сходы.
2. Военная реформа создание регулярной армии, военного флота, артиллерийского комплекса.
3. Внешнеторговая политика.
Победа России в Северной войне со Швецией и выход к Балтийскому морю расширили возможности, географию и объем российской внешней торговли. В своей внешнеторговой стратегии Петр I придерживался политики меркантилизма, т.е. политики достижения активного торгового и платежного баланса (превышение доходов от экспорта над расходами по импорту). Обязательным элементом меркантилизма была политика таможенного протекционизма установление высоких таможенных тарифов товаров (1724 г.) для защиты отечественных производителей и как источника доходов в бюджет. В России была государственная монополизация внешней торговли, но государство представляло откупы отечественным купцам и торговым компаниям для выхода на европейский рынок; одновременно представлялись серьезные льготы и привилегии иностранным купцам.
В 1703 г. в Петербурге была образована первая товарная биржа.
4. Финансовая и налоговая реформа.
В 1704 году Петр I начал перестройку русского денежного хозяйства, основой которой стала чеканка полноценных серебряных рублей (88,5% от общей суммы монетной чеканки); отметим, что золото пока не играет серьезной роли в денежном обращении страны. Чеканка монет стала монополией государства (монетная регалия) и давала около 27% доходов казны. При осуществлении на европейском рынке торговых и финансовых сделок русский рубль приравнивался к серебряному талеру (европейская торговая монета).
При Петре I в России начинает действовать система государственного и коммерческого кредита, вексельное обращение. Необходимо отметить, что преемники Петра I продолжили его финансовую политику: например, в 1754 году при Елизавете Петровне были созданы Дворянский заемный банк и Купеческий банк; в 1769 году Екатерина II начинает эмиссию бумажных ассигнаций, а в 1786 году был образован Государственный заемный банк.
Для решения фискальной проблемы (например, в структуре расходов бюджета 1701 г. 78% составили военные расходы) Петр I провел налоговую реформу: в 1718-1724 годах была введена подушная подать, которую платили мужское крестьянское население (помещичьи крестьяне 74 коп., а государственные крестьяне еще 40 коп. оброчной подати) и посадское население -1 руб. 14 коп.; всего в петровский период было 30 прямых, косвенных и чрезвычайных налогов.
Интересные записи
Тема 4. Экономическое развитие России в период монополистической модели рыночной хозяйственной системы
В данной теме рассматривается переходный процесс формирования в пореформенной России рыночный (индустриальной) хозяйственной системы в варианте модели свободного рынка.
3.1. Перестройка сельского хозяйства России на рыночных основаниях в пореформенный период
Вследствие логической незавершенности реформы 1861 г. рыночная перестройка российского аграрного сектора носила особенно сложный и противоречивый характер. Основным проявлением развития рыночных отношений в крестьянском хозяйстве была его социально-экономическая дифференциация и выделение трех основных групп крестьянского населении:
1. Группа сельской буржуазии (20% хозяйств) как экономический лидер деревни. Основные экономические признаки данной группы: во-первых, основа хозяйства надельная, купчая и арендованная земля; во-вторых, относительно более высокий технический уровень производства и использование батраков и наемных работников; в-третьих, связь с рынком: предложение товарная аграрная продукция, спрос средства производства, рабочая сила, потребительские товары; в-четвертых, соединение товарного земледелия с торгово-промышленной и ростовщической деятельностью. Из этой группы выделялось кулачество крестьяне, которые уже не связаны с землей, а занимались аграрным предпринимательством и коммерцией.
2. Группа сельского пролетариата (50% хозяйств) как экономический аутсайдер деревни. Основные признаки группы: во-первых, основа хозяйства только надельная земля, очень низкий технический уровень, поэтому основным средством экономического существования бедного крестьянства являлось батрачество или уход на городской рынок труда; во-вторых, связь с рынком: предложение рабочая сила, спрос потребительские товары.
3. Группа среднего крестьянства (30% хозяйств). Основные признаки группы: во-первых, основа хозяйства надельная земля, низкий технический уровень, семейный труд; во-вторых, слабые связи с рынком, практически натуральное хозяйство; в-третьих, середняки в качестве одного их методов экономического выживания использовали систему отработок, т.е. взятую у помещика денежную или натуральную ссуду они отрабатывали в его хозяйстве своим инвентарем своеобразный пережиток барщинных отношений; объективно отработочная система сдерживала процесс дифференциации среднего крестьянства и развитие рыночных отношений в деревне.
Однако рыночная (фермерская) перестройка крестьянского хозяйства в пореформенный период не получила логического завершения, т.к. в России или вообще отсутствовали, или были слабо развиты основные предпосылки формирования фермерского хозяйства:
1. Отсутствие свободного рынка земли, поэтому крестьянская буржуазия вынуждена была покупать или арендовать землю только у помещика.
2. Слабое развитие рынка банковского ипотечного кредита, т.к. изданный в 1882 году Крестьянский поземельный банк пока не играл большой роли в системе аграрного ипотечного кредитования. Поэтому в пореформенной деревне большое развитие получил ссудно-ростовщический капитал.
3. Низкая качественная характеристика рынка аграрной рабочей силы, т.к. сельский пролетарий как бывший крепостной крестьянин имел психологию батрака, но не наемного рабочего.
4. Низкий уровень агарного оптового рынка, поэтому потенциальному фермеру сложно было приобрести качественную сельскохозяйственную технику.
5. Отсутствие системы государственного стимулирования и поддержки фермерс-кого крестьянского хозяйства в отличие, например, от фермерской экономики США.
6. Отсутствие системы крестьянской кооперации, которая в западных странах обслуживала конечные стадии агропромышленного цикла, поэтому в российской деревне зажиточный крестьянин часто вынужден был сам заниматься переработкой и реализацией продукции.
7. Наличие имманентно присущего национальной экономической модели России института крестьянской общины, которая, с одной стороны, имела такие привлекательные для крестьянства принципы, как коллективизм, взаимопомощь, уравнительность, трудовая демократия и местное самоуправление, а с другой - серьезно сдерживала рыночную свободу и мотивацию крестьянина фермера.
Такой же сложный характер имел процесс буржуазной эволюции пореформенного помещичьего хозяйства, в структуре которого проявлялись три аграрные системы:
1. Отборочная система хозяйства (17 губерний Европейской России, в основном черноземных) крестьяне за полученную у помещика денежную или натуральную ссуду или за аренду земли отрабатывают в помещичьем хозяйстве своим инвентарем.
2. Фермерская (рыночная) система хозяйства (19 губерний, в основном в южных и юго-восточных регионах) помещики-фермеры используют вольнонаемный труд, банковские кредиты (в 1885 году был образован Дворянский земельный банк), сельскохозяйственные машины (привоз из-за границы и внутреннее производство); кроме того, эти хозяйства ориентировались прежде всего на зерновой экспорт, поэтому получали серьезные льготы со стороны государства.
3. Смешанная система хозяйства (7 губерний) сочетание элементов отработочной и капиталистической систем.
В заключение можно сделать вывод, что пореформенный аграрный переворот в России не имел достаточно радикального характера вследствие сохранения помещичьей земельной собственности и феодальных пережитков.
3.2. Индустриальная перестройка российской промышленности в пореформенный период
Основным явлением пореформенной рыночной трансформации промышленного комплекса России явилось осуществление промышленного переворота. С точки зрения макроэкономического анализа промышленный переворот это не только техническая революция, т.е. использование машинных технологий во всех отраслях народного хозяйства, но и радикальная структурная перестройка, означающая переход к индустриальной экономической цивилизации.
По сравнению с мировым опытом индустриальной модернизации российский промышленный переворот имеет характерную особенность: если в западных странах движение к индустриальной модели проходило логически через стадии радикальных политических аграрных и промышленных переворотов, то в России был особый тип рыночной эволюции со своеобразной перестановкой фаз исторического развития промышленный переворот проходил в условиях логической незавершенности и буржуазно-демократического политического переворота и аграрно-буржуазного переворота; тем более, логически не завершился и сам промышленный переворот, хотя к концу XIX в. в ведущих отраслях промышленности преобладала машинная техника. Но по сравнению со многими странами Западной Европы Россия выделялась относительно высокими темпами осуществления промышленного переворота, что объясняется, во-первых, более низким стартовым уровнем индустриального развития страны, а во-вторых, на ускорение промышленной революции в России повлияло наличие комплекса стимулирующих факторов:
1) реформа 1861 года, которая способствовала формированию в России системы промышленных рынков и рыночной инфраструктуры;
2) положение догоняющей страны позволяло России активно заимствовать зарубежный технологический опыт, но, с другой стороны, неэффективно использовался собственный научно-технический потенциал страны;
3) территориальный и ресурсный факторы индустриализации, что влияло на процесс промышленного районообразования: в традиционных промышленных районах, в Центре и Санкт-Петербурге формируется машиностроительный комплекс, а Урал теряет свое значение, т.к. мировая черная металлургия использует не древесный, а коксующий уголь, которого на Урале нет; одновременно формируются новые районы Прибалтика, Польша, угольно-металлургический Донецко Приднепровский район на Украине, нефтедобыча и нефтепереработка Грозного и Баку; также активизируется процесс урбанизации (рост городского населения);
4) серьезным стимулятором формирования в России системы рынков явилось активное железнодорожное строительство: во-первых, формирование национального внутреннего рынка, инфраструктурной системы и как фактора промышленного районообразования; во-вторых, выход аграрной, прежде всего, зерновой продукции на внешний рынок; в-третьих, увеличение спроса на продукцию смежных отраслей промышленности (уголь, нефть, металл, лес, транспортное машиностроение); в-четвертых, влияние на рынок индустриально труда, на денежный и кредитный рынок (железнодорожное строительство требовало крупных акционерных капиталов и банковских кредитов), на фондовый рынок (государственные и частные железнодорожные ценные бумаги; строительство благодаря политике С.Ю. Витте Транссибирской магистрали способствовало хозяйственной колонизации Сибири и Дальнего Востока и выходу на азиатские рынки. Но, с другой стороны, несмотря на относительно динамичные темпы железнодорожного строительства, Россия по плотности железных дорог и их технической оснащенности занимала одно из последних мест в Европе, и вообще общая эффективность российского железнодорожного комплекса уступала рыночным стандартам;
5) одним из эффективных аспектов политики форсированной индустриализации С.Ю. Витте было использование иностранного капитала. С точки зрения инвестиционного климата российская экономика была привлекательна для иностранных инвесторов: сырьевые ресурсы, дешевая промышленная рабочая сила, потенциально емкий внутренний рынок, относительно высокая норма промышленной прибыли, динамично развивающаяся экономика, а также наличие законодательной базы инвестирования (права и обязанности инвестора, гарантии, льготы) и благоприятные последствия финансовой реформы С.Ю.
Витте золотой стандарт рубля и его внешняя конвертируемость, развитая банковско-кредитная система и рыночная инфраструктура.
Иностранные инвестиции привлекались в Россию как в виде целевых государственных займов и кредитов, так и в форме прямых инвестиций (иностранные фирмы, смешанные предприятия) в реальный сектор экономики, особенно в наиболее капиталоемкие отрасли добывающей промышленности и в железнодорожное строительство, что позволяло использовать новейшие технологии и опыт менеджмента таких стран, как Англия, Германия, Франция и Бельгия.
Исключительное значение для пореформенный российской экономики сыграла финансовая политика С.Ю. Витте.
Проведение в 1897 году в целях борьбы с бумажной инфляционной эмиссией радикальной денежной реформы переход к системе золотого стандарта, т.е. выпуск золотых монет и свободный обмен бумажных банкнот на золото (золотой паритет рубля 7,74 г. чистого золота). Для обеспечения банкнот золотом в Государственном банке России был создан соответствующий золотой запас (1897 г. 1095 млн руб.) за счет развития золотодобычи, внешних кредитов и активного внешнеторгового баланса (прежде всего зерновой экспорт); русский рубль стал также внешнеконвертируемой валютой.
Достижения сбалансированного бюджета (профицит бюджета превышение доходов над расходами) за счет, с одной стороны, увеличения бюджетных накоплений: высокие косвенные налоги (акцизы) на товары массового спроса, винная монополия (при Витте 30% доходов казны), увеличение доходов госсектора (например, железнодорожный комплекс), а с другой - за счет жесткой расходной политики (например, сокращение военных и управленческих расходов).
Формирование национальной трехуровневой банковской системы, которая включала в себя систему государственного кредита, систему народного и частного коммерческого кредита и систему мелкого кредита и кредитной кооперации.
Кроме того, серьезным фактором индустриальной перестройки России явилась протекционистская промышленная политика правительства С.Ю. Витте: высокие таможенные пошлина на иностранные товары, система государственных промышленных заказов, активизация государственного сектора экономики, система государственного кредита и инвестиций, стимулирование частных инвестиций. Результатом циклического индустриального развития России явился значительный промышленный подъем 90-х годов XIX в., в результате которого Россия по важнейшим экономическим параметрам приблизилась к ведущим западным странам.
Краткие выводы. В пореформенный период в России проходил процесс активной рыночной перестройки народнохозяйственного комплекса, но с различной степенью эффективности: если рыночная трансформация аграрного сектора логического завершения не получила, то в промышленном секторе благодаря промышленному перевороту были заложены основы индустриальной хозяйственной системы.
Вопросы для самоконтроля
1. Какие системы организации помещичьего хозяйства преобладали в пореформенный период в России?
101. Фермерская (рыночная) система. 102. Отработочная система.
103. Смешанная система.
2. В результате какой денежной реформы произошел переход к золотому монометаллизму в России?
201. Реформа Петра I. 202. Реформа С.Ю. Витте.
203. Реформа Е. Канкрина.
3. Какая политика была характерна для внешнеторговой стратегии России?
301. Политика фритредерства (свободной торговли). 302. Политика изоляционизма. 303.
Политика протекционизма.
4. Главный результат промышленного переворота.
401. Переход от мануфактуры к фабрике. 402. Радикальная структурная перестройка экономики и общества.
403. Использование машинной техники в промышленности.
5. Основная причина экономического упадка Урала в период промышленного переворота.
501. Изменение технологии черной металлургии. 502. Сохранение посессионных мануфактур.
503. Слабое развитие в регионе железных дорог.
6. Основные факторы промышленного подъема 90-х годов XIX века в России.
601. Железнодорожное строительство. 602.
Наличие высококвалифицированной рабочей силы. 603. Иностранный капитал.
7. Основные экономические последствия использования иностранных инвестиций в России.
701. Абсолютная экономическая зависимость России от иностранного капитала. 702. Привлечение новых промышленных технологий.
703. Решение проблемы накопления капитала.
Интересные записи
Тема 5. Экономическое развитие Советской России в переходной период от рыночной системы к плановой хозяйственной модели
В данной теме рассматривается процесс формирования и развития в России монополистической модели рыночной системы (стадия империализма) и попытка завершения рыночной перестройки сельского хозяйства страны через столыпинскую аграрную реформу.
На рубеже XIX и XX веков ведущие страны мирового хозяйства переходят от модели свободного рынка к модели монополистического рынка (стадия империализма). Необходимо рассмотреть причины и логику подобного стадиального перехода: первопричина появление новых промышленных технологий второй технической революции (электроэнергетика, двигатель внутреннего сгорания, сталелитейные и химические технологии и др.); для конкурентного использования этих технологий нужен «эффект крупного капитала», поэтому усиливается процесс концентрации производства и промышленного и банковского капитала, особенно в период мирового экономического кризиса 1900-1903 гг.; меняются характер и формы конкурентной ситуации на свободном рынке, и крупные предприятия, желая избежать негативных последствий этой новой ситуации, объединяются в различные монополистические союзы (картели, синдикаты, тресты, концерны), чтобы поделить рынки производства и сбыта продукции, определить цены и рыночные квоты и т.д.
Конечно, переход к монополистической модели рынка вызвал серьезную модификацию рыночного механизма: во-первых, изменение отношений собственности: - переход от индивидуальной частной собственности к коллективной (корпоративной) частной собственности; акционерная форма организации монополии серьезно меняет ее рыночную стратегию; во-вторых, изменение механизма конкуренции: при монопольном рынке появляются серьезные барьеры для вступления потенциального конкурента в отрасль, поэтому «угасает» воздействие конкуренции на рыночные процессы, и монополия теряет стимулы для использования новейших технологий; в-третьих, изменение механизма ценообразования: вместо свободных цен под воздействием спроса и предложения на рынке формируется жесткое монопольное ценообразование, т.е. цены диктует не потребитель, а производитель-монополист; в-четвертых, для преодоления негативных проявлений монопольного рынка формируется система государственного регулирования экономики, в частности, антимонопольная политика государства.
По сравнению с западными странами модель российского империализма имела свои особенности:
1. Логическая незавершенность радикального политического и аграрного переворотов в России, поэтому и в политической системе страны, и в аграрном секторе экономики сохранялись серьезные пережитки феодальной модели.
2. Высокая степень концентрации производства, капитала и рабочей силы, но, во-первых, для России была характерна концентрация на крупных предприятиях малоквалифицированной и дешевой крестьянской рабочей силы, и русский промышленник не имел заинтересованности в повышении технического уровня производства; во-вторых, вследствие высокой концентрации производства и капитала российский рынок имел высокий уровень монополизации: например, синдикат «Продамет» контролировал 90% всего металлургического производства южного региона, синдикат «Продвагон» - 90% всех заказов на железнодорожные вагоны, синдикат «Продуголь» - 65% добычи угля в Донбассе; для сравнения: если в США рыночная квота фирмы превышала 60%, в действие вступало антимонопольное законодательство; отметим, что антимонопольная политика российского правительства не всегда была достаточно эффективной.
3. Активная роль иностранного капитала в процессе формирования в России системы промышленных и банковских монополий: практически все основные монополии создавались при участии или воздействии иностранных инвесторов, что оказывало противоречивое воздействие на экономическую политику российских монополий.
4. Особую роль в российской экономической модели играло государство (своеобразная система «государственного капитализма»). Однако в период империализма начинает действовать формула «больше государства меньше рынка», т.е. активная государственная интервенция внутри российской экономической системы сдерживала действие естественных рыночных механизмов.
5. Относительное индустриальное (технологическое) отставание России от ведущих стран мирового хозяйства. Вследствие действия экстенсивной модели Россия по темпам экономического развития опережала многие западные страны: например, в период 1885-1913 годов среднегодовой темп прироста ЧНП в России составлял 3,4% против 2,7% в мировой экономике, а душевой темп прироста 1,75% и 1,6% соответственно. Но по уровню интенсивного развития Россия уступала ведущим западным странам: в 1913 г. ЧНП России составлял 80% от уровня Германии, 21% - от уровня США, равен был показателю Англии и на 40% превышал уровень Франции.
Средняя производительность труда в промышленности России была в 3,5-4 раза ниже показателя США, а средняя производительность труда в крестьянском хозяйстве в 9-10 раз меньше производительности труда американского фермерского хозяйства. Вследствие логической незавершенности промышленного переворота в России сложилась аграрно-индустриальная модель экономики с преобладанием в структуре хозяйства аграрного сектора, отраслей легкой и добывающей промышленности при относительном развитии обрабатывающих отраслей.
4.2. Столыпинская аграрная реформа: причины, структура, результаты
Столыпинская аграрная реформа явилась логическим продолжением крестьянской реформы 1861 года.
Рассмотрим основные причины и цели данной реформы.
1. Ситуация макроэкономического структурного дисбаланса между промышлен-ным и аграрным секторами российской экономики: если в промышленном комплексе происходит индустриальная перестройка и внедряется машинная техника, то в аграрном секторе - домашинные технологии и хозяйственная депрессия.
2. Логическая незавершенность общей рыночной перестройки российской эконо-миики вследствие слабого развития в стране системы аграрных рынков - продовольственного, сырьевого, оптового (рынок аграрной техники), узость внутреннего рынка вследствие низкой покупательной способности крестьянского населения. Необходимо было через радикальную аграрную реформу включить патриархальный аграрный сектор в систему рынка и товарного оборота.
3. Обострение социально-политической ситуации в деревне в период революции 1905-1907 гг.
Еще С.Ю. Витте разрабатывал планы решения аграрного вопроса, т.к. его политика приоритетного финансирования промышленности привела к неблагоприятной инвестиционной ситуации в сельском хозяйстве, но практическую реализацию реформы осуществил П.А. Столыпин.
Ситуация в России не позволяла реализовать ни американский вариант аграрного реформирования (невозможность ликвидации помещичьей земельной собственности), ни прусский вариант, требующий длительного периода осуществления, поэтому Столыпин избрал модель смешанной многоукладной аграрной системы (сочетание государственного, общинного, семейно-трудового и фермерского хозяйства).
В структуре столыпинской агарной реформы можно выделить следующие положения:
1. Предоставление крестьянскому сословию значительной юридической свободы. С получением паспорта с крестьянства были сняты ограничения в гражданских правах и свободах.
2. Реформирование крестьянской общины. Крестьяне получили право свободного выхода из общины и путем ликвидации чересполосицы создания отрубного хозяйства (собственное владение на территории села) или переселения на хутор на правах наследственной собственности. Но наличие у крестьянства консервативной общинной психологии и менталитета привело к тому, что из мирского землепользования за 1907-1914 годы вышло всего 26% всех общинных дворов (2,5 млн домохозяев), что составило 22% всех общинных земель; бедные крестьяне, как правило, после выхода из общины продавали свой надел или переселялись на новые земли за Урал.
Кроме того, реформа не учитывала специфики природной аграрной зональности и часто использовались методы насильственного разрушения общины.
3. Формирование системы крестьянской кооперации. Попытка Столыпина трансформировать общину через активное развитие сельскохозяйственный, потребительской и кредитной кооперации: например, в 1917 г. в России насчиталось 54 тысяч кооперативов (25 миллионов крестьян), в том числе 16 тысяч кредитных кооператоров (10 миллионов пайщиков).
4. Формирование системы государственной поддержки и стимулирования крестьянского фермерского хозяйства. В данной системе можно выделить три направления: во-первых, деятельность Крестьянского поземельного банка, который получил право иметь собственный земельный фонд (казенные и удельные земли и земли, купленные у помещиков), и продажу землю крестьянам отрубникам и хуторянам по льготным кредитам; всего за период реформы при содействии банка крестьяне приобрели 10 миллионов десятин земли и было выдано ссуд на 1 млрд. золотых рублей, причем Крестьянский банк не только занимал ведущее место в системе аграрного ипотечного кредита, но и играл большую роль на рынке ценных бумаг. Например, в 1917 г. на его долю приходилось 24% всех ипотечных облигаций, выпущенных всеми ипотечными учреждениями России; во-вторых, развитие системы акционерных коммерческих земельных банков, предоставляющих агрокультурный, ипотечный, землеустроительный и мелиоративный кредит; и в-третьих, предоставление крестьянским фермерским хозяйствам государственных субсидий, дотаций и кредитов.
Интересные записи
Тема 6. Экономическое развитие Советской России в период формирования административно-командной хозяйственной системы
В данной теме рассматривается переходный процесс формирования в Советской России социалистической (плановой) хозяйственной системы в различных модельных модификациях.
5.1. Формирование основных элементов социалистической хозяйственной системы в Советской России (конец 1917-1918 гг.)
После осуществления в октябре 1917 г. леворадикального переворота большевики приступили к политике формирования в Советской России первичных элементов социалистической (плановой) хозяйственной системы. На методы и результаты данной политики существенное влияние оказали следующие обстоятельства:
1. Отсутствие в истории мировой экономики практического опыта формирования социалистической системы, поэтому за основу реформаторской деятельности большевики взяли теоретические представления (как экономическая гипотеза) о сущности социалистической модели; во многом именно отсутствием опыта объясняются те серьезные ошибки, которые допустили большевики в своей хозяйственной практике.
2. Наличие в России к октябрю 1917 г. серьезного макроэкономического кризиса, т.е. «стартовая» ситуация для большевистского эксперимента была крайне неблагоприятной, что во многом объясняет использование большевиками принудительных методов экономического реформирования.
3. Необходимость особого переходного периода от рыночной системы к плановой хозяйственной модели. Отсутствие в России для большевиков достаточно благоприятной внутренней и внешней конъюнктуры заставило их для осуществления модельного перехода избрать жесткий вариант так называемой «шоковой терапии» - насильственный слой старой, рыночной системы и форсированное формирование новой модели государственного социализма.
Рассмотрим первые экономические мероприятия (декреты) Советской власти:
1. Декрет о земле, за основу которого большевики, исходя из тактических интересов, взяли аграрную программу эсеровской партии, которая пользовалась большим авторитетом среди крестьянства. Основные положения данного декрета: национализация земли и передача ее в пользование крестьянскому хозяйству; уравнительное распределение земли между крестьянами, что являлось отражением крестьянской общинной психологии; свобода выбора крестьянами конкретной формы землепользования подворной, хуторской, общинной, артельной.
Но поскольку данный декрет объективно не соответствовал большевистской аграрной идеологии, в феврале 1918 г. был принят Декрет о социализации земли, который явился серьезным отступлением от принципов Декрета о земле: во-первых, земля объявлялась государственной собственностью, т.е. большевики давали понять крестьянам, что решать земельный вопрос будут в соответствии с интересами государственной идеологии; во-вторых, объявлялось, что приоритетной поддержкой государства будут пользоваться только коллективные крестьянские хозяйства, поэтому уже весной и летом 1918 года, когда обострилась продовольственная ситуация, большевики начинают осуществлять первоначальный вариант коллективизации сельского хозяйства: с одной стороны, в деревне активно создаются крайне неэффективные коллективистские хозяйства артели, товарищества, коммуны, а с другой в мае 1918 г. правительство объявило о введении хлебной монополии (подобная практика была и у Временного правительства), что означало переход к политике жесткого давления на зажиточное крестьянство, к насильственному изъятию хлебных запасов через продотряды и комбеды.
2. Национализация финансовой системы России: во-первых, большевики национализировали все три уровня банковско-кредитной системы Государственный банк, акционерные и частные банки коммерческого кредита, учреждения мелкого кредита, а во-вторых, аннулировали внешние долги царского и Временного правительства, что оказало негативное влияние на развитие кредитных отношений между Советской Россией и Западом.
3. Национализация крупной промышленности, внешней торговли и транспортной системы. Сначала в качестве переходной меры на предприятиях была введена система рабочего контроля, но некомпетентное вмешательство рабочих контролеров вызвало негативную реакцию предпринимателей, и правительство ускорило процесс экспроприации крупной частной собственности и национализации базовых сфер экономики.
4. Создание ВСНХ (Высшего Совета народного хозяйства), на который были возложены функции организации отраслевого и регионального экономического управления и планирования.
Начавшаяся летом 1918 г. Гражданская война заставила большевиков прервать реализацию первоначальной программы социалистического реформирования и перейти к политике «военного коммунизма».
5.2. Военно-коммунистическая модель советской плановой хозяйственной системы
Переход большевиков в военно-коммунистической хозяйственной системе объясняется двумя обстоятельствами: во-первых, наличием экстремальной ситуации гражданской войны, поэтому большевики в своей политике активно использовали опыт государственного регулирования экономики России в годы первой мировой войны и во-вторых, следствием определенной идеологии как утопическая попытка в кратчайший срок перейти к коммунистической организации экономики и общества.
В структуре политики «военного коммунизма» можно выделить следующие принципы:
1. Национализация всей частной собственности и всех экономических ресурсов, т.е. формирование тотального государственного сектора экономики, который является основой плановой модели.
2. Формирование сверхцентрализованной системы организации экономического управления: в системе ВСНХ действовало 52 главных управления (или главки), которые занимались централизованным распределением всех ресурсов, готовой продукции и имели абсолютный контроль под отраслями и предприятиями; конечно, данная система не имела стимулов саморазвития и преобладал милитаристский стиль руководства и образ мышления.
3. Аграрная и продовольственная политика, в основе которой была система продразверстки обязательная сдача крестьянами государству всех излишков продовольствия для обеспечения им армии и рабочих, но фактически продразверстка означала принудительную конфискацию у крестьян необходимого и прибавочного продукта. Данная система и запрещение свободной торговли не создавали у крестьянина как производителя стимула и экономической мотивации; вообще непонимание социальной природы крестьянства имманентная черта большевизма.
4. Натурализация всех рыночно-обменных хозяйственных отношений. Переход экономики к натуральному обмену объясняется двумя причинами: во-первых, идеологически считалось, что при социализме будут отсутствовать рынок и товарно-денежные отношения, а во-вторых, в годы войны начал проявляться процесс супергиперинфляции: неограниченная эмиссия денег (например, в 1921 году количество бумажных денег увеличилось до 2,3 трлн руб.), их полное обесценение, инфляционный рост цен (например, если уровень цен 1913 года принять за 1, то в 1922 году он составил 7 343 000). В этих условиях фактически прекратила свое существование налоговая и кредитно-банковская система, в промышленности внедрялась система безденежных отношений и расчетов, вводилась карточная система распределения продовольственных и потребительских товаров в виде дифференцированных натуральных пайков, хотя, конечно, реально существовал и «черный» или свободный рынок.
5. Всеобщая и обязательная трудовая повинность: мобилизация всего трудоспособного населения от 16 до 55 лет, мобилизация рабочих и специалистов в промышленности, «милитаризация» рабочей силы, трудовые армии, трудовые и гужевые повинности крестьян, система наказаний для «дезертиров трудового фронта» - военные трибуналы, штрафные рабочие команды, заключение в концлагеря.
По мнению большевиков, принудительный труд является характерным элементом социалистической системы.
6. Использование коммунистических принципов распределения и потребления государственных услуг отмена денежных налогов с населения, бесплатные услуги государства (транспорт, жилищно-коммунальные услуги, посещения культурных учреждений и др.).
После окончания Гражданской войны большевики столкнулись с серьезным социально-политическим кризисом военно-коммунистической модели: во-первых, недовольство крестьянства политикой продразверстки, поскольку в ней отсутствовали экономические стимулы для развития сельскохозяйственного производства, причем это недовольство выразилось в антиправительственных восстаниях; во-вторых, недовольство индустриального пролетариата натурализацией зарплаты и уравнительной системой оплаты труда и в третьих, как квинтэссенция кризиса мятеж матросов и красноармейцев Кронштадта весной 1921 года, которые выступали с антибольшевистскими политическими требованиями. «Уроки Кронштадта» показали лидеру большевиков В.И. Ульянову-Ленину необходимость временного отказа от ортодоксальной политики «военного коммунизма» и переходу к компромиссной новой экономической политике (нэпу).
5.3. Нэповская модель советской плановой хозяйственной системы
Начавшаяся в марте 1921 года нэповская перестройка советской экономики имела следующие основные принципы:
1. Изменение аграрной и продовольственной политики вместо продразверстки вводился единый денежный продналог как долевое отчисление от произведенной продукции; кроме того, разрешались сверхплановая реализация крестьянской продукции государству по рыночным ценам, аренда земли и наем рабочей силы, восстанавливалась система аграрных рынков. Данная политика заметно стимулировала расширение производства в крестьянских хозяйствах: например, производство сельскохозяйственной продукции выросло за 1921-1926 гг. в два раза и на 18% превысило уровень 1913 года; с 1923 года возобновился зерновой экспорт, и вообще в нэповский период среднегодовой темп прироста аграрной продукции был на уровне + 10%.
Интересные записи
Тема 7. Экономическое развитие Советской России в период реформирования административно-командной хозяйственной системы
В данной теме рассматривается процесс формирования в Советской России 30-х годов через механизмы форсированной индустриализации и принудительной коллективизации административно-командной хозяйственной модели.
6.1. Советская индустриализация: необходимость, анализ основных индустриальных программ
Развитие советской экономики в нэповский период происходило на основе морально и физически устаревшего основного капитала, сложившегося в результате еще дореволюционного промышленного переворота, поэтому для большевиков в конце 20-х годов необходимость индустриальной технологической перестройки приобретает макроэкономический или стратегический характер. Объективная необходимость проведения советской индустриализации объясняется следующими обстоятельствами:
1. Логическая незавершенность процесса дооктябрьского промышленного переворота, поэтому в России не сложилась индустриальная модель экономики и общества.
2. Необходимость изменения отраслевой структуры промышленности приоритетное формирование комплекса обрабатывающих отраслей тяжелой индустрии.
3. Необходимость перестройки территориальной структуры экономики индустриальное освоение восточных ресурсных регионов, чтобы преодолеть характерную для России территориальную диспропорцию: концентрация экономического потенциала страны в основном в европейской части, а природных ресурсов в восточной макрозоне.
4. Необходимость индустриализации аграрного сектора, которой традиционно находился на домашинной стадии развития; интересно отметить, что группа экономистов предлагала для проведения индустриализации сельского хозяйства вариант агропромышленного комплекса (создание агропромышленных комбинатов), но большевики отвергли данную идею.
5. Традиционно приоритетной для советской экономической стратегии оборонный фактор формирование отраслей военно-промышленного комплекса, учитывая сложное геополитическое положение Советской России.
В конце 20-х годов были разработаны две основные программы (варианты) проведения советской индустриализации. Первая получила название «госплановская программа», т.к. она разрабатывалась первым составом Госплана страны 20-х годов, который работал над моделью первой пятилетки. Рассмотрим основные положения госплановской индустриальной программы.
1. Трактовка индустриализации как комплексного и структурного социально-экономического процесса использование машинных технологий не только в отраслях тяжелой промышленности, но и во всех сферах народнохозяйственного комплекса (аграрный, транспортный, строительный, социальный сектор экономики).
2. Необходимость соблюдения макроэкономического структурного равновесия сбалансированное и пропорциональное развитие всех отраслей и регионов национальной экономики.
3. Достижение умеренного высоких, но длительно устойчивых темпов индустриального развития без экономических «скачков»и нарушения структурного равновесия.
4. Источники финансирования индустриализации. Поскольку Советская Россия не могла рассчитывать на внешние ресурсы, то предлагались внутренние источники капиталонакопления: хозрасчетные ресурсы промышленного самофинансирования; валютные поступления от внешнеэкономической деятельности; налоговая система и особенно повышенное налогообложение частного сектора экономики; система государственных займов (например, за 1922-1926 гг. были выпущены облигации 15 внутренних займов); использование возможностей крестьянского накопления, но оговаривались методы и пределы такого использования.
5. Дальнейшее развитие и перестройка нэповской хозяйственной системы. Анализ предлагаемых источников финансирования индустриализации говорит о том, что авторы программы являлись сторонниками продолжения нэповского эксперимента и повышения его экономической эффективности, поэтому данная программа носила больше теоретический или гипотетический характер, т.к. к концу 20-х годов большевики уже практически отошли от нэповских принципов хозяйствования.
Практическую реализацию получила вторая индустриальная программа, разработанная в системе ВСНХ, программа ускоренной или форсированной индустриализации. Интересно отметить, что авторы данной программы многое взяли из предлагаемой еще в 1923 году группой Л.Д. Троцкого программы «сверхиндустриализации». Для программы форсированной индустриализации характерны следующие положения:
1. Понимание индустриализации как процесса приоритетного формирования комплекса отраслей тяжелой и оборонной промышленности, но подобная гипертрофия приоритетности тяжелой промышленности неизбежно приводила к нарушению структурного баланса в экономике.
2. Ориентация на максимально высокие, форсированные темпы развития комплекса отраслей тяжелой промышленности, что требовало концентрации всех ресурсов на ключевых отраслях тяжелой индустрии.
3. Использование насильственных методов финансирования формированной индустриализации: во-первых, максимальная «перекачка» ресурсов из крестьянского сельского хозяйства: сначала налоги и «ножницы цен» на промышленную и аграрную продукцию, а затем наиболее радикальный вариант принудительная коллективизация сельского хозяйства. Отметим, что в истории российского реформаторства крестьянское хозяйство всегда играло роль своеобразного «экономического донора». Во-вторых, «перекачка» средств из сектора легкой промышленности через налоги и финансово-кредитный механизм.
В-третьих, нарушение баланса между фондом накопления и фондом потребителя в структуре национального дохода в пользу первого фонда. В-четвертых, система принудительных государственных займов; кроме того, активно использовались денежная и кредитная эмиссия и доходы от производства и реализации водочной продукции.
4. Стратегический выбор большевиками варианта ускоренного проведения индустриализации потребовал полного отказа от нэповского хозяйственного механизма и формирования модели административно-командной организации экономики и общества, адекватной стратегии форсированной индустриализации.
6.2. Плановая модель и фактические хозяйственные результаты первой пятилетки
Первоначальную апробацию концепция форсированной индустриализации получила в период первого пятилетнего плана 1928/1929 1932/1933 хозяйственные годы (до 1932 года плановые показатели рассчитывались и устанавливались по хозяйственным годам, начинавшимся с 1 октября). В плановую модель первой пятилетки были заложены две основные стратегические задачи: во-первых, формирование посредством нового капитального строительства первичного индустриального комплекса экономики базовые отрасли тяжелой промышленности, причем приоритет отдавался новым отраслям, определяющим технический прогресс: сталелитейная, химическая, нефтедобыча и нефтепереработка, электротехническая, автомобильная. Во-вторых, подготовка социально-экономических и технологических предпосылок для проведения коллективизации сельского хозяйства: коллективизация рассматривалась с точки зрения стратегической перспективы, а в плановой модели предусматривалось прежде всего развитие совхозного, крестьянского и кооперативного секторов аграрной экономики и создание необходимых условий для будущего коллективистского процесса.
Первая пятилетка была разработана в двух вариантах отправной (минимальный) и оптимальный варианты плановых заданий, чтобы при изменении внутренней и внешней конъюнктуры экономика имела возможность хозяйственного выбора и маневрирования. Поскольку большинство экономистов первого состава Госплана, который разрабатывал стратегию первой пятилетки, были сторонниками нэповской хозяйственной системы, то в плановой модели пятилетки проявлялось стремление к оптимальному сочетанию плановых и рыночных принципов хозяйствования, а также отраслевая, региональная и финансовая сбалансированность плановых показателей.
Для оценки реальных хозяйственных результатов первой пятилетки необходимо рассмотреть данные экономической статистики, разработанные автором на основе анализа материальных балансов пятилетки. Сначала используем стоимостный показатель динамики среднегодовых темпов прироста промышленной и сельскохозяйственной продукции (в процентах, по отношению к предыдущему году).
|
Года |
Промышленная продукция |
Аграрная продукция |
|
1929 |
+ 20 |
- 3 |
|
1930 |
+ 22 |
- 4 |
Исключая показатель сельского хозяйства (в аграрном секторе начался процесс коллективизации), по развитию других макроэкономических показателей пятилетка в период 1929-1930 годов вышла на уровень оптимального варианта. Но летом 1930 года состоялся XVI съезд партии, который принял решение о форсировании индустриального процесса: отказ от оптимального варианта, серьезный пересмотр плановых заданий по отраслям тяжелой промышленности и реализация сверхоптимального варианта, пятилетки.
1931 + 22 (по новому варианту - 5
прирост должен был
составить + 45 %)
1932 + 15 - 7
1933 + 5 - 6
Таким образом, к концу первой пятилетки проявляется ситуация «экономического скачка»: форсирование тяжелой промышленности за счет увеличения доли накопления в национальном доходе способствовало первоначальному индустриальному ускорению, но затем начинают действовать факторы торможения развития и снижение темпов экономического роста. Причем необходимо отметить, что если мировая статистика исчисляла основные экономические показатели в неизменных постоянных ценах (индексы цен), то в советской статистике индексы физического объема производства исчислялись в текущих оптовых ценах (учитывалась инфляционная доминанта), что приводило к серьезному искажению объективной реальности.
Интересные записи
Тема 8. Экономическое развитие Советской России в период кризиса административно-командной хозяйственной системы (1970 - 1980-е годы) В данной теме рассматриваются причины кризисной ситуации в советской экономике 1970-х - первой половины 1980-х годов и делается анализ экономической политики «перестройки» второй половины 1980-х годов.
7.1. Необходимость, основные направления и последствия административных экономических реформ Н.С. Хрущева (1953-1964гг.)
В экономической истории России есть одна закономерность: проигранные войны часто приводили к реформам (например, реформа 1861 года после поражения России в Крымской войне), а выигранные - к консервации довоенной экономической модели. Вот и после Великой Отечественной войны в советской экономике продолжала действовать сталинская командно-административная система: воспроизводились те же экономические явления, тот же цикл и та же динамика обострения экономических и социальных конфликтов, что и в 1930-х годах.
Возможность проведения в стране кардинальных социально-экономических и политических изменений появилась после смерти в марте 1953 года И.В. Сталина, когда управление страной сосредоточилось в руках трех политиков: Г.М. Маленкова, Л.П. Берия и Н.С. Хрущева.
Вследствие сложной борьбы на политическом «олимпе» к власти пришел поддержанный номенклатурой Н.С. Хрущев, который сделал первую попытку реформирования командно-административной системы. На XX съезде партии (февраль 1956 года) начался процесс десталинизации: частичная критика сталинского тоталитаризма, ликвидация системы ГУЛАГа и реабилитация репрессированных, либеральный период «оттепели» в духовной жизни общества.
Конечно, Н.С. Хрущев не ставил своей целью радикальное реформирование планово-административной модели: было стремление повысить общую эффективность советской экономической системы с точки зрения как внутреннего состояния экономики, так и стратегических интересов образовавшейся после Второй мировой войны мирной социалистической системы хозяйства; более того, Н.С. Хрущев, будучи, естественно, продуктом и заложником административной системы, пытался реформировать данную систему ее же методами, что делало его реформы изначально недостаточно эффективными.
Процесс реформирования в первую очередь проявился в сфере сельского хозяйства, поскольку после войны аграрный сектор находился в ситуации глубокого социально-экономического кризиса: послевоенное сельское хозяйство по всем макроэкономическим показателям уступало уровню 1940 года, а по отдельным характеристикам, например, среднегодовой сбор зерна и его средняя урожайность, - даже уровню 1913 года.
Послевоенная деградация сельского хозяйства страны объясняется двумя основными причинами:
- негативные последствия войны: трудовые и материальные потери, основные сельскохозяйственные районы находились в зоне военных действий или немецкой оккупации; не случайно в 1945 году производство аграрной продукции сократилось по сравнению с 1940 годом почти на 50%;
- продолжение и в послевоенный период политики форсированной индустриализации: приоритетное восстановление тяжелой промышленности и модернизация военно-промышленного комплекса осуществлялась за счет «перекачки» средств из сельского хозяйства, а также из легкой промышленности и социальной сферы. После войны сталинское руководство проводит еще более жесткую антиколхозную политику (своеобразное «второе раскулачивание»): ценовая политика неэквивалентного товарообмена между городом и деревней государственные закупочные цены на колхозную продукцию оставались на уровне 1928 года, а цены на промышленные товары, получаемые крестьянами, к концу 1947 года увеличились в 20 раз; прогрессивная шкала ставок обложения доходов личных крестьянских хозяйств денежными и натуральными налогами; повышение сборов и налогов с доходов от продажи продукции на свободном рынке; общая сумма сельхозналога выросла в 1952 году по сравнению с 1940 годом в 4,3 раза, а экспорт зерна (в основном в социалистические страны) в 3,5 раза, причем к оплате привлекались даже доходы колхозников, получаемые от общественного хозяйства по трудодням; наблюдался массовый отток крестьян в города (8 млн чел. в 1946 1953 годах), что пополняло как в первой пятилетке, рынок неквалифицированной рабочей силы в промышленности.
Следствием данной антикрестьянской политики явилась ситуация голода 1946 1947 годах, которая вызвана, с одной стороны, засухой 1946 года, а с другой политикой принудительного изъятия у крестьян основных зернопроизводящих районов страны продовольственных запасов для выполнения плана сельхозналога и экспорта зерна в социалистические страны; по средним данным, голодало 100 млн чел. (включая население крупных промышленных центров), а потери составили 2 млн чел.
Сложное влияние на послевоенную социальную ситуацию в стране оказала проведенная в 1947 году конфискационная денежная реформа: обмен старых денег на новые из расчета 10:1 для изъятия из обращения инфляционной денежной массы, причем для тех, кто держал деньги на счетах в сберегательных кассах, обмен был более льготным, поэтому в ходе реформы пострадало, главным образом, сельское население, которое, как правило, хранило свои накопления дома. Кроме того, правительство отменило карточки на продовольственные и промышленные товары и установило единые цены на продукты питания взамен существовавших ранее карточных и коммерческих цен: новый уровень цен был достаточно высокий, но относительно реалистичный при средней заработной плате в 1947 году в 550 рублей, однако если принять уровень зарплаты 1928 года за 1, то в 1948 году она равнялась всего 0,59.
В сентябре 1953 года новое руководство страны разработало антикризисную или стабилизационную аграрную программу, направленную на вывод сельского хозяйства из глубокого и затяжного кризиса и решение продовольственной проблемы.
В данной программе можно выделить следующие направления:
- увеличение государственных инвестиций на развитие аграрного сектора и укрепление материально-технической базы сельского хозяйства: доля расходов государственного бюджета на сельское хозяйство увеличилось с 7,6% в 1950 году до 18% в 1955 году;
- изменение государственной заготовительной и ценовой политики: снижение сельскохозяйственного налога (на 1954 год в 2,5 раза по сравнению с 1952 годом); предоставление колхозникам твердых и стабильных на 5 лет планов государственных закупок продукции; возможность сверхплановой продажи колхозной продукции государству; повышение в 3-5 раза заготовительных и закупочных цен на продукцию колхозов и совхозов, поэтому с середины 1950-х годов сельское хозяйство впервые за долгие годы стало рентабельным; усиление хозрасчетной автономии колхозов;
- предоставление колхозному крестьянству значительной юридической и экономической самостоятельности: увеличение размеров личных подсобных хозяйств колхозников и приусадебных участков рабочих и служащих в городах и поселках; уменьшение вдвое налогов на индивидуальные хозяйства и с продаж на рынке; восстановление городских колхозных рынков для улучшения материального положения крестьян и повышения уровня продовольственного снабжения городского населения; позже колхозники получили паспорта и гражданские права и начался переход к денежной оплате труда и пенсионному обеспечению;
- реорганизация системы МТС. В 1958 году было принято решение о немедленной и обязательной ликвидации МТС и продаже их техники колхозам, однако у колхозов не было средств для приобретения этой техники, и, например, в 1961 году долги колхозов банкам за сельскохозяйственную технику составили более 2 млрд. руб. Кроме того, потеря квалифицированных рабочих кадров вследствие отъезда механизаторов в города, низкий уровень обслуживания и ремонта техники, сокращение устойчивого внутреннего спроса на продукцию сельскохозяйственного машиностроения;
- реализация с 1954 года крупномасштабной целинной программы. Для решения зерновой проблемы вместо интенсивного развития Нечерноземной зоны руководство страны избрало вариант экстенсивного освоения восточных целинных и залежных земель (Северный Казахстан, Южный Урал, Западная Сибирь). Необходимо отметить, что первоначальный период освоения целины принес позитивные результаты - например, удачный урожай 1956 года в 125 млн т зерна, из которых 50% дала целина, но в дальнейшем целинная программа столкнулась с серьезными проблемами: во-первых, ее инфраструктурная неподготовленность с точки зрения как производственной и транспортной, так и социальной инфраструктуры (эксплуатация трудового героизма молодежи); во-вторых, основные целинные земли находились в зоне рискованного земледелия, и интенсивная монокультурная эксплуатация целины привела к нарушению агроэкологического равновесия. Таким образом, методы, сроки и масштабы реализации этой идеи превратили целинную эпопею в волевую сверхпрограмм.:Из временной меры целина превратилась в постоянный источник получения товарного хлеба, что сдерживало развитие традиционных зерновых районов страны.
В истории хрущевских аграрных реформ можно выделить два периода с различными экономическими результатами. Первый период 1954 1958 годы был наиболее позитивным по экономическим результатам: например, в 1958 году сельское хозяйство на 50% превысило уровень 1953 года; средняя урожайность зерновых 11ц/га; среднегодовой прирост аграрной продукции +6 - 8%; заметно улучшилась продовольственная ситуация в стране. Второй период 1959 1964 годы характеризовался преобладанием отрицательных аграрных результатов, что объясняется прежде всего изменением идеологической ситуации в стране.
Интересные записи
Вехи
Политическая революция большевиков победила быстро и относительно легко, но ее гарантом, по мысли В. И. Ленина и его последователей, могла стать лишь революция социально-экономическая. Но как конкретно проводить* Чем больше мы углубляемся в историю, тем в большей степени индивидуум, а следовательно, и производящий индивидуум, выступает несамостоятельным, принадлежащим к более обширному целому. Лишь... в гражданском обществе различные формы общественной связи выступают по отношению к отдельной личности просто как средство для ее частных целей, как внешняя необходимость. Однако эпоха, которая порождает эту точку зрения точку зрения обособленного одиночки, есть как раз эпоха наиболее развитых общественных... связей. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.
Т. 12. С. 710. ее не знал никто. В арсенале большевиков не было практического опыта такого рода преобразований, поэтому опереться можно было только:
на теоретический багаж марксизма;
на сугубо прагматические решения с целью сохранения власти;
на усиленную социальную пропаганду и демагогию. Отдадим должное большевикам: с задачей они справились блестяще, делая с Россией, в зависимости от ситуации, что хотели. И скажем откровенно делали таким образом, что большинство граждан советской России верило, что так и нужно делать.
Впрочем свой прагматизм Ленин не очень-то и скрывал: Нам наши противники не раз говорили, что мы предпринимаем безрассудное дело насаждения социализма в недостаточно культурной стране. Но они ошиблись в том, что мы начали не с того конца, как полагалось по теории (всяких педантов*), и что у нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому культурному перевороту, той культурной революции, перед лицом которой мы все-таки теперь стоим*. Не скрывал Ленин и того, что именно конкретная социально-политическая ситуация в данном месте в данное время толкнула его и его партию к взятию власти, к изгнанию классовых противников, к организации Советского государства с тем, чтобы потом на этой базе начать догонять другие народы.
Но эта гонка была крайне тяжелым делом. Во-первых, наличные производительные силы были не на ходу, не функционировали многие промышленные предприятия, железные дороги. К лету 1918 года было закрыто 37 % промышленных предприятий в 33 губерниях, в стране оставалось всего 15 млн. пудов хлеба, надвигался голод.
Во-вторых, и это особенно важно для всей нашей истории пролетарская революция произошла в крестьянской стране, как ни парадоксально звучит само сочетание этих слов. В 1913 году рабочие в России составляли 14,6 % самодеятельного населения, а крестьяне (без сельской буржуазии) 66,7 %**. Само крестьянство было неоднородным.
Летом 1918 года сам В.И. Ленин считал из 15 млн. крестьянских хозяйств 10 млн. бедняцкими, около трех миллионов середняцкими. Кулацкие хозяйства составляли 13,5 % или около 2 млн. хозяйств***. Подчеркнем важный момент: в первые годы Советской власти процесс окрестьянивания населения продолжался.
В 1924 году в стране оставалось 10,4 % рабочих, доля крестьян поднялась (без кулаков) до 76,7 %****. В том же году в деревне среди самодеятельного населения к пролетариату относилось 9,7 %, бедноте 25,9, середнякам 61,1 и кулакам - 3,3%*****.
Вот в такой стране и в неспокойной политической обстановке предстояло сохранить точки индустриальной модернизации, развить производительные силы настолько, чтобы суметь обороняться от внешних опасностей и даже попытаться догнать далеко ушедший по пути индустриальной цивилизации Запад. В многоукладной и полуразрушенной России это можно было сделать, как всегда, только за счет ее граждан, за счет неисчислимых социальных жертв. * Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 376377.
** Народное хозяйство СССР за 70 лет. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 11.
*** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 37. С. 40.
****Народное хозяйство СССР за 70 лет. М.: Финансы и статистика, 1987. С. 11.
***** История социалистической экономики СССР.. М.: Наука, 1976. Т.2. С.360.
История экономики России прошла несколько этапов, различных по протяженности во времени и существенно различающихся по социально-экономическому содержанию и направлениям экономической политики. ПЕРВЫЙ ПЕРИОД (ноябрь 1917 март 1918 года) по степени насыщенности социально-экономическими преобразованиями не имеет аналогов. Советская власть относительно легко и быстро победила по всей стране. Главный исторический вопрос экономики России аграрный решался в буржуазно-демократическом духе. Был принят
эсеровский вариант Декрета о земле (25 октября 1917 года) с уравнительным землепользованием социализированной земли. К сожалению, долго продержаться на буржуазно-демократическом этапе в деревне не удалось. Обострившийся продовольственный вопрос, отрезанные контрреволюцией от Советской республики самые хлебные районы страны, волна крестьянских мятежей, с одной стороны, эксцессы пролетарского давления на среднее крестьянство, на кооперацию, пренебрежение местных советов нуждами повседневной хозяйственной жизни крестьянства - с другой, привели к тому, что летом 1918 года и в деревне началась, так сказать, Октябрьская революция, внешним проявлением которой стали подмена социализации земли ее национализацией и создание в июне 1918 года комитетов бедноты.
Компромисс с деревней был разрушен.
Одновременно создавались новые органы управления экономикой. Новые организационные формы создавались с неимоверной быстротой, но при этом забывалась необходимость использовать уже существующие переходные формы отношений и соответствующие им институты. Так, первоначально советская власть не предполагала массовой национализации частной собственности.
Именно поэтому 14 (27) ноября 1917 года был введен рабочий контроль. Но эта компромиссная мера оказалась неэффективной в обстановке полнейшей хозяйственной анархии. Тогда новая власть организовала центральный орган государственного управления народным хозяйством: 5 (18) декабря 1917 года был образован ВСНХ.
Образование ВСНХ Ленин связывал с действительным созданием единого хозяйственного плана*, что было в то время абстрактной, сугубо рассудочной установкой.
Экономико-организационное творчество первых руководителей хозяйственного фронта было обильным, декреты издавались без особого плана, классовая интуиция во многом заменяла теоретические разработки, которых просто не было. Ю. Ларин, один из руководящих работников ВСНХ, например, не без тщеславия признавался в статье, посвященной годовщине этого органа, что иной раз издавал народнохозяйственные декреты сам, без согласования с Президиумом ВСНХ и Совнаркомом**.
Правительство очень часто переходило зыбкую границу между объективной необходимостью и революционной вседозволенностью в экономике. Но в мужестве, организационной цепкости, определенной гибкости и в экономическом воображении деятелям той эпохи нельзя отказать.
Очень скоро стало ясно: экономическое строительство не может долго опираться на классовую интуицию и на простые марксистские схемы. Необходимо было хоть какое-то теоретическое обоснование экономической политики. В. И. Ленин пишет свою программную работу Очередные задачи Советской власти***.
* Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 156.
** Ларин Ю. У колыбели//Народное хозяйство. М., 1918.№ 1112. С. 16-23.
*** Объективно очень интересная работа, советую почитать.
Начался ВТОРОЙ ПЕРИОД (весна и лето 1918 года) самый короткий, но очень емкий этап экономической истории советской России.
Обобществление производства на деле вот центральный пункт ленинской программы этого периода. Национализация промышленности, стихийно начатая по инициативе местных советов с середины ноября (по старому стилю) 1917 года, принципиально соответствовала ленинскому пониманию социализма. Но в марте 1918 года большевистская партия смещает центр тяжести экономической работы и противопоставляет старым приемам национализации методы постепенного перехода*. Национализация продолжалась, но принимала более организованный характер.
Декрет от 29 июня 1918 года вносил в процесс национализации определенный порядок и систему. Дело в том, что национализация до этого момента слабо сочеталась с организацией учета и контроля над всем тем общественным богатством, которое оказалось в руках советов.
Программа весны 1918 года была довольно сдержанной. Организация всенародного учета и контроля**, борьба с мелкобуржуазной стихией (эвфемизм Ленина, означавший в переводе крестьянство) в блоке с государственным капитализмом, использование буржуазных специалистов в народном хозяйстве, борьба за дисциплину труда и новые формы соревнования в труде, установление новых организационно-управленческих отношений вот основные хозяйственные проблемы, разрешение которых привело бы к повышению производительности труда в стране. Выдвинутые в Очередных задачах Советской власти, они нашли законодательное отражение в декрете ВЦИК от 29 апреля 1918 года, принятого, кстати, в упорной борьбе с левыми коммунистами.
Таким образом, весной 1918 года государство сделало попытку осуществить переход к новым общественным отношениям с наибольшим ...приспособлением к существовавшим тогда отношениям, по возможности постепенно и без особой ломки***. Но эта программа экономической целесообразности не была реализована.
Начались гражданская война и иностранная интервенция и вместе с ними ТРЕТИЙ ПЕРИОД (середина 1918 года 1920 год) жуткий этап военного коммунизма. Военный коммунизм политика экстраординарная, результат того порочного круга, о котором писал В. И. Ленин в Великом почине: для устранения голода необходимо было повышение производительности труда, но, чтобы поднять производительность труда, нужно было спастись от голода. Выйти из этого круга советское правительство смогло только методами чрезвычайными.
Неверно думать, что большевистское правительство без раздумий решилось на крайние меры. Первые заметки Ленина о необходимости введения продовольственной разверстки относятся к маю июню 1918 года, когда резко обострилось продовольственное положение****. Но законодательно продразверстка, как одна из экономических мер в системе военного * Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 198.
** Я до сих пор не представляю, как народ может что-то учитывать и контролировать. Это дело профессионалов, а профессионалы должны дистанцировать-ся, от народа, иначе ничего не смогут проконтролировать. Утопизм ленинских установок первых лет революции бьет в глаза.
А может это был не утопизм, а попу-лизм?
*** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 202.
**** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 391.
Отъезд продотряда
коммунизма, была оформлена лишь 11 января 1919 года. Правда, еще в марте 1919 года Ленин надеялся, что все образуется, что можно будет вернуться к компромиссной политике и по отношению к крестьянству, и даже по отношению к бывшим помещикам, которых можно будет привлечь в качестве специалистов и даже допустить в коммуны* (наивность или демагогичность этого предположения бесподобны!).
Система мер военного коммунизма делала невозможными нормальные рыночные отношения. Безусловная национализация всей частной собственности в городах, чрезвычайные меры борьбы со спекуляцией и саботажем, жесткая централизация всего хозяйственного управления посредством главков, натурализация экономических связей и уравнительность натуральных выплат за обязательный труд вот обстановка той поры. Увы, задачи укрепления собственной власти в тот момент ставились выше задач экономического возрождения. Но попробуйте поставить себя на место большевиков той поры.
Разве вы поступили бы не так же? Раз уж власть оказалась в ваших руках...
На два важнейших негативных последствия военного коммунизма обратим особое внимание.
В сфере экономики эта политика лишала крестьян хозяйственной заинтересованности, крестьянское хозяйство мертвело, а это делало проблематичным и дальнейшее развитие промышленности.
В сфере идеологии практика военного коммунизма породила левокоммунистическую иллюзию (и соответствующую большевистскую литературу**), что возможен непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению. Характерно, что в годы гражданской войны понимание военного коммунизма как временной и экстраординарной меры не находило отражения ни в большевистской, ни в оппозиционной литературе. О чрезвычайности подобной политики сам В. И. Ленин стал говорить лишь в самом конце 1920 года в период перехода к нэпу. А тогда, в разгар войны, * Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 19.
** Гусейнов Р. Первые опыты научного освещения советской экономической истории // Известия Сиб. отделения АН СССР. Серия общественных наук. 1977. № 1. Вып.
1.- С. 142-151. программа, выработанная весной 1918 года, даже не вспоминалась.
Я хотел бы восстановить справедливость в одном тонком вопросе. Был ли нэп неким озарением вождя, толчком для которого послужил кронштадский мятеж (февраль март 1921 года)? Или Ленин и раньше думал о необходимости сменить экономическую политику?
Второе предположение более точно отражает ситуацию.
Уже в октябре 1920 года, хотя война еще не кончилась, Ленин выдвигает задачу организации правильных экономических взаимоотношений города и деревни*. В ноябре он вновь подчеркивает необходимость дать крестьянам взамен хлеба соль, керосин и хотя бы в небольших размерах мануфактуру, без чего о социалистическом строительстве не может быть и речи**. С декабря В. И. Ленин стал проводить аналогии между хозяйственным положением страны весной 1918 года и периодом завершения гражданской войны, напоминая, что резолюция ВЦИК от 29 апреля 1918 года, которая переносила все внимание на хозяйственное строительство, не была отменена и остается законом***. Еще в ноябре 1920 года Ленин задумывается о переходе к продналогу, а 4 февраля 1921 года объявляет о приостановке разверстки в 13 губерниях России****.
Через 4 дня он пишет черновой набросок тезисов о переходе к продовольственному налогу и разрешении продажи излишков в местном хозяйственном обороте*****. Идея нэпа действительно витала в воздухе. Кронштадский мятеж лишь ускорил дело******.
Этот нюанс был замечен некоторыми вдумчивыми исследователями и в 20-х годах. Так, крупный экономист той поры В. П. Сарабьянов в работе 1923 года сделал весьма тонкое наблюдение, выделив небольшой, но очень характерный переходный период между военным коммунизмом и нэпом. Это период примерно с середины 1920 года до Х съезда партии большевиков (март 1921 года), когда местные органы власти нелегально, скрытно начинают оказывать сопротивление излишней опеке центра, сознательно срывают централизм заготовок и распределения, потихоньку начинают торговать, нарушать жесткую тарифную политику, выдавая премии рабочим.
С точки зрения системы военного коммунизма это были нарушения установленного порядка, но с точки зрения ближайших перспектив знамения времени, показывающие, что закономерные процессы все равно так или иначе пробивают себе дорогу*******.
Х съезд РКП(б) ознаменовал начало ЧЕТВЕРТОГО ПЕРИОДА советской социально-экономической истории (с марта 1921 по, примерно, 1928 год) этапа новой экономической политики. * Ленин В. И. Полн. собр. соч.- Т. 41.- С. 359-360.
** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 27.
*** Там же.- С. 138.
**** Там же.- С. 51, 308.
***** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 42.- С. 333.
****** Это наблюдение подтверждается серьезными западными исследователями. См., например: Карр Э. История Советской России. М.: Прогресс, 1990. Кн.
1.- С. 747.
******* Сарабьянов В. Промышленность. М.: ВСНХ, 1923. С. 89.
Вводя нэп всерьез и надолго*, Ленин вовсе не отказывался от строительства социализма, но он очень быстро преодолел левокомму-нистические иллюзии. Нужна гораздо более длительная подготовка, более длительный темп**, вот главный урок из истории предшествующего развития. Вопросом вопросов оставались взаимоотношения пролетарской власти с крестьянством.
Теперь Ленин ставит проблему без обиняков: интересы этих двух классов различны, мелкий земледелец не хочет того, чего хочет рабочий, следовательно, необходима компромиссная система*** сожительства с мелкими земледельцами, без участия которых невозможно восстановление народного хозяйства и дальнейшее развитие страны.
Проследим за логикой развития новой экономической политики.
Политический расчет большевиков в тот период требовал удовлетворения чаяний крестьян основной массы населения. А главным требованием крестьян было восстановление свободного товарного оборота продуктов. Поэтому нэп это политика восстановления товарно-денежных отношений в коммунистической стране.
Но поскольку промышленность государственного сектора в то время мало что могла предложить крестьянам в обмен на их продукцию, в городе пришлось дать значительную свободу частному капиталу. Частный капитал действительно восстанавливался, но восстановление его было вынужденным следствием компромисса с крестьянством, а не с самим капиталом. До самой своей кончины Ленин считал русскую буржуазию злейшим врагом большевистской власти.
Не без оснований считал.
Новая экономическая политика это политика реформистского типа. Это период государственного капитализма при Советской власти, когда ни в коем случае не снижался уровень государственного контроля над рыночными силами, но рыночные силы зачастую оказывались сильнее государства. Поэтому рано или поздно обязательно встал бы вопрос кто кого.
Чтобы быть готовым снова вернуть себе утраченные позиции*, Советская власть одновременно с нэпом начала формировать плановые органы. В феврале 1921 года была учреждена Государственная плановая комиссия (Госплан). В первое время в Госплане были сосредоточены лучшие * Слова Н. Осинского, с одобрением встреченные Лениным.
** Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 13.
*** Вообще вся обстановка нэпа обостряла и актуализировала проблему компромиссного развития.
Конфронтационное неприятие немарксистской идеологии и небольшевистской политики становилось анахронизмом. Без союза с некоммунистами в самых различных областях деятельности ни о каком коммунистическом строительстве не может быть и речи, говорил В.И.Ленин (Полн. собр. соч. Т. 45.
С. 23). Даже в идеологической сфере, то есть там, где декларировалась невозможность мирного сосуществования, появились компромиссные моменты. Так, В. И.Ленин в мае 1921 года предложил не выпячивать вопроса о борьбе с религией... и допустить, с рядом особо ограничительных условий, оставление в партии верующих, но заведомо честных и преданных коммунистов (Полн. собр. соч. Т. 54. С. 440).
В сложнейшем национальном вопросе Ленин неоднократно призы вал к политике уступок по отношению к малым нациям бывшей империи. И во внешнеполитической сфере стала побеждать идея компромисса и мирного сожительства. Поскольку ожидавшейся мировой пролетарской революции так и не произошло, то, считал Ленин, нам придется капиталистам дать такие выгоды, которые заставят любое государство, как бы оно враждебно ни было по отношению к нам, пойти на сделки и сношения с нами (Полн. собр. соч.
Т. 45. С. 307). Давайте посочувствуем этому человеку, ведь он был фанатом мировой революции.
Каково ему было об этом говорить!
*** К сожалению, свою действительную экономическую победу большевики считали поражением или, в лучшем случае, отступлением.
силы экономистов-ученых. В. А. Базаров, Н. Д. Кондратьев, В. Г. Громан не противопоставляли план рынку. Напротив, они считали, что рынок и рыночная информация могут служить индикаторами верности или неверности принятых плановых решений.
Результаты сочетания макроэкономического планирования и развертывания рыночных сил были замечательными: в отличие от нынешней реформы, в то время, при всех срывах и кризисах, экономика демонстрировала высокий темп роста. Только за один 1926/27 финансовый год прирост промышленной продукции составил 18 %. В том же году были преодолены довоенные рубежи потребления пищевых продуктов, экономика была практически восстановлена.
Поскольку рынок немыслим без стабильной денежной системы, в 19221924 годах была проведена эффективная денежная реформа, позволившая эмитировать новую советскую валюту червонец, полностью обеспеченный золотом, драгоценными металлами, иностранной валютой (на 25 %) и высоколиквидными товарами (на 75 %). Госбанк свободно обменивал новые банкноты на иностранную валюту по твердому курсу. Одновременно воссоздавалась нормальная кредитная система, появилась сеть акционерных банков, страховых компаний, других финансовых институтов.
В 1925 году нэп утвердился и в деревне: была разрешена аренда земли и найм рабочей силы. Характерно, что и того и другого требовала беднейшая часть деревни. Ведь именно бедняки отдавали свою землю в тайную аренду и тайком же подрабатывали в хозяйствах своих богатых соседей.
Казалось бы, все идет хорошо, экономическая целесообразность восторжествовала, безработица сократилась. Живите и радуйтесь! Но не тут-то было.
В 1928 году начался ПЯТЫЙ ПЕРИОД (19281985 годы) самый длительный этап государственного социализма. Но это особый разговор.
История: Деньги - Экономика
- История денег
- История русских денег
- Информационные технологии в экономике
- История экономики России
- История экономической мысли