Митрохин - Сущность И Критерии Социальной Напряженности

В работе рассматриваются актуальные проблемы жизненной, социальной напряженности, ее детерминанты, сущность, типология, механизм воспроизводства напряженности, ее критерии, методика измерения и использования получаемых информационных ресурсов в системе социальных регуляций и социального прогнозирования.

Может быть использована в качестве пособия для практических работников социально-трудовой сферы, органов управления, студентов и аспирантов социально ориентированных вузов.

Введение

В условиях системного кризиса, затронувшего не только все сферы общественной жизни, но и духовные, мотивационные ресурсы личностного самовыражения, особую актуальность приобретает проблематика исследования генезиса, детерминант, типологии и проявлений социальной напряженности как ключевого феномена индивидуального и общественного бытия.

Выражая меру повышенной концентрации индивидуально-личностного, социально-группового, психического, интеллектуального, профессионального, экономического, организационного, властно-правового и иного потенциала, напряженность «выталкивает» субъекта бытия и деятельности из пространства повседневной обыденности, мобилизуя жизненные силы на реализацию тех или иных целевых установок.

Жизненная энергетика, онтологическая напряженность, целеустремленность - образуют субстанциональный потенциал самодостаточности личности, социальной группы, нации, общества в целом.

К сожалению, проблематика напряженности, как жизненного, социального ресурса не стала в нашей стране предметом комплексных социально-философских исследований, с использованием межпредметной методологии и адекватного ей инструментария познания.

Не преодолен поверхностно-упрощенный подход к концептуально-понятийному аппарату, образующему структуру предметного поля исследования феноменов напряженности. Во многих случаях акцент делается на напряженность-форму, напряженность-явление; при этом остается за пределами рассмотрения вопрос о детерминантах напряженности, механизме ее зарождения и развертывания, о ее сущностных свойствах и аксеологической значимости.

Не способствуют приращению знания и понимания проблематики напряженности стремление некоторых авторов автономизировать теорию напряженности и конфликтологию, гипертрофировать различия или сходства, их предметных полей.

В контексте комплексной методологии предстоит осмыслить многие проблемы профессиональной, управленческой напряженности, ее влияния на производительность и качество труда, рациональность рыночных структур, типологию социально-трудовых отношений.

Концептуально-понятийная, аксеологическая, предметная, или иная плюрализация проблематики напряженности не исчерпывает всех сложностей, стоящих на пути исследователя.

Не всегда продуктивны склонность субъектов познания преувеличивать значимость гносеологического универсализма, стремление к единому и единственному стандарту познания, к единой и единственной истине по поводу напряженности и ее социальных моделей.

Между тем, если следовать принципам постклассицизма, существует множество «точек смотрения» на напряженность, множество мировоззренческих, научных парадигм, с одинаковой степенью доказательности претендующих на истинность своих знаний и выводов по поводу напряженности.

Попробуем «вписать» феномен напряженности в контекст фундаментальных научных парадигм.

Начнем с наиболее «древней» парадигмы индивидуального и социального прогресса, парадигмы, в соответствии с которой априорно признается прогрессивность жизненного, социального развития.

В данном случае мы оставляем за скобками формационные, цивилизационные, спиралевидные и иные модели прогрессивности.

В рамках данной мировоззренческой, научно-ценностной культуры мышления, напряженность, включая ее социальные типы, выступает в двух ипостасях - очевидной деструктивности, «бревна» на рельсах прогресса, и не менее очевидной конструктивности, феномена «великого почина» - созидающей напряженности.

Отсюда забастовка - это очень плохо, а перманентный альтруистический трудовой порыв - это очень хорошо.

Не вдаваясь в детализацию аргументов сторонников данной версии и ее оппонентов, замечу, что философия подобного упрощенчества смысла и значимости напряженности постепенно утрачивает свои позиции. В том числе и в России.

В современном научно-интеллектуальном сообществе доминируют парадигмы развития-развертывания, основанные на диалектическом сочетании феноменов хаоса и порядка.

Формула «хаос-порядок-хаос» соответствует представлениям тех исследователей, которые отдают предпочтение доминанте хаоса, рассматривая порядок - «социальное затишье» лишь как переходное состояние от хаоса одного класса к хаосу другого класса. [50]

В контексте подобной научной парадигмы напряженность и сущностная и публичная, индивидуальная и социальная выступают в качестве базовой детерминационной основы настоящего и будущего хаоса, она «работает» на хаос, приближает его, будь то напряженность творчески-интеллектуальная, революционно-социальная или иная.

Формула «порядок-хаос-порядок» (Ст. Бирк), ориентирует наше мировоззрение, познавательно-исследовательский интеллект на доминанты порядка - упорядоченности развития. Хаос ситуативен, временен, приходящ, противоестественен, порядок - и типичен и желателен.

Суть хаоса, его параметры и свойства предопределены качественно-количественными, временными характеристиками предшествующего порядка.

Порядок, упорядоченность, структурность, системность бытия задают и логику и парадоксы развития и человека и человечества.

В рамках подобной научно-мировоззренческой парадигмы напряженность, как доминантное, типичное состояние энергии и духа выступает в роли системно-стабилизирующего фактора.

Даже ее деструктивность, и в онтологическом и в аксеологическом смысле, создает предпосылки диалектически-системного, а не хаотического развития.

Думаю, что движению материи, особенно ее биологических, психических, социальных форм и видов, в большей степени типична логика доминанты упорядочения, ориентации на структурность и стабильное взаимовлияние.

Ориентация на такую логику развития, которую можно выразить несколько упрощенной формулой «порядок-хаос-порядок», позволяет исследователю не только «ощущать» собственное тяготение к самодостаточности, упорядоченности своего самобытия и его мировоззренческих компонентов, но и объемнее и адекватнее воспринимать диалектику переходности от одной доминанты бытия к другой, осознавать, что в том или ином бытийном, жизненном, индивидуальном или социальном контексте напряженность человеческих ресурсов может содержать различные меры конструктивности и деструктивности.

Другая серьезная методологическая проблема -плюрализм в осмыслении и интерпретации детерминационного пространства напряженности.

Большинство исследователей не являются сторонниками бытийной, жизненной спонтанности-произвольности. Но, признавая принцип детерминизма, как условие движения-развития, многие ученые расходятся в понимании характера, типов обусловленности, ее ресурсных, временных и пространственных параметров.

Жизненная и особенно социальная напряженность обуславливается множеством и объективных обстоятельств, и субъективных факторов, но исследователю следует в каждом конкретном случае определять пространство и ресурс непосредственной и опосредованной детерминации. Как отмечал В.С.Соловьев «детерминизм вообще, утверждает только, что все совершающееся, а, следовательно, и всякое действие человека определяется (determinatum - откуда и название этого течения) достаточными основаниями, без которых оно произойти не может, а при которых происходит с необходимостью». [60, 111]

Наиболее значимыми предпосылками напряженности выступают - жизненная сила и энергия, архетипическая предрасположенность, психический ресурс, интеллект, целеустремленность, неудовлетворенность собой и своим бытийным местопребыванием.

Именно эти ресурсы, факторы и обстоятельства и формируют, в главном и основном, достаточность основания напряженности.

Осмысление жизненной, экзистенциальной напряженности невозможно без осмысления человеческой сущности, без авторского самоопределения в пространстве концептуально-теоретического, гуманитарного, антропологического плюрализма.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Кассирер Э.)

«Каждый отдельный мыслитель дает нам свою собственную картину человеческой природы... Ницше провозглашал волю и власть, Фрейд подчеркивал роль сексуального инстинкта, Маркс возводил на пьедестал экономический инстинкт. Каждая теория становилась прокрустовым ложем, на котором эмпирические факты подгонялись под заданный образец.

Вследствие всего этого современная теория человека потеряла свой идейный стержень, а взамен мы получили полную анархию мыслей... Теологи, ученые, политики, социологи, биологи, психологи, этнографы, экономисты - все подходили к проблеме со своей точки зрения». [25, 25]

______________________________________________________

Походили и подходят сегодня.

Можно предположить, что, синтезируя биологические, психические начала, феномены социальности, человек диссонирует с исходными типичными правилами растительной и животной жизни, добавляя в нее не только широту витальных устремлений, их особую осмысленность, но и вариативность рефлексии и бытийной напряженности.

Синтез типичности и творческой, осмысленной уникальности - суть и главная проблематичность человека, обуславливающая, в главном и основном, генезис и многообразие жизненной, социальной напряженности.

Следующий фундаментальный вопрос исходного научно-методологического самоопределения - плюрализм подходов к осмыслению генезиса напряженности, механизма ее зарождения в пространстве бытийной, жизненной энергетики.

Если оставить за скобками рассмотрения различного рода религиозные версии «зарождения и развертывания напряженности духа и тела», то в сфере рационально-ориентированного социально-гуманитарного знания доминируют несколько парадигм генезиса потенциала движения «материи».

Российской научной ментальной культуре по-прежнему близка гегелевская концепция диалектичности бытия, ядро которой составляет теория противоречий.

Однако, соотнесение теоретических конструкций гегелевской диалектики развития «материи» с реалиями бытия, в том числе и социального, дает повод для предположения о том, что дихотомизация бытийных проявлений, их классификация на «плюсы» и «минусы», на отрицательное и положительное, черное и белое, свое и чужое, прогрессивное и регрессивное и так далее, не в полной мере выражает всю палитру многообразных состояний «материи» и духа, особенно если речь идет о симбиозе биологического, психического, социального бытия.

Архетипические устремления, воля, интеллект не всегда подчиняются «железной логике» известных «законов диалектики».

В жизненный диалог «единства и борьбы противоположностей» активно вмешиваются ресурсы так называемых «контрамедиальных», неопределенных, неопределившихся состояний, добавляя в «котел борения» элементы стабилизации. Причем не стабилизации покоя, а стабилизации развития. Именно этот своеобразный «срединный» ресурс во многом и обеспечивает устойчивость развития и нейтрализует неадекватность внутриорганизменных и надорганизменных напряжений, предопределяя во многом палитру их классификации.

В условиях широкого плюрализма по поводу методологий, технологий и процедур познания, целесообразно самоопределиться и в этой сфере.

Воспроизведем достаточно авторитетные познавательные установки.

«Во всем опыте человечества сказывается бессилие разума». [88, 29]

«Все основные идеи науки - представительницы реальностей, не могущих быть понятными нам. Пусть будет сделан какой угодно громадный успех в группировании фактов и установлении все более и более широких обобщений... основная истина окажется по-прежнему недостижимой». [63, 55]

«...Знания относятся только к явлениям, а вещь в себе остается непознанной нами, хотя сама по себе и действительна». [23, 89]

«...Бесконечное столь же познаваемо, сколь и непознаваемо...». [39, 549]

«Мысль человека бесконечно углубляется от явления к сущности, от сущности, так сказать первого порядка, к сущности второго порядка и т.д. без конца». [34, 227]

Безусловно, напряженность человеческих, жизненных, бытийных, социальных проявлений относится к классу достаточно сложных предметов познания, претендующих на статус «вещи в себе».

Однако в сфере познавательного мастерства накоплен немалый ресурс исследовательских возможностей, позволяющих не только фиксировать и группировать факты, подмечать видимые формы, но и постигать свойства и параметры внутреннего содержания напряженности и индивидуального и социального типов, ее детерминационное основание, механизм воспроизводства и бытийный смысл.

Это может быть типичный инструментарий статистики, социологии, психологии, антропологии, других предметных областей социально-гуманитарной науки.

Это может быть и познавательный ресурс творческой, профессионально-состоятельной личности, основанный на жизненном опыте, интуиции, эмпатии, воображении, рациональной культуре и других уникальностях персонифицированного субъекта познания.

Субстанциональная напряженность - это напряженность, обеспечивающая целостность личности как феномена бытия и жизни.

Исходя из подобной версии - напряженность естественна человеческой природе и конструктивна по своей сущности и субстанциональному ресурсу, выступая основанием очеловеченной динамики индивидуального и социального развития.

Онтологическая напряженность может содержать признаки регрессивности и деструктивности обусловленные, в главном и основном, индивидуальными девиациями и коллизиями социального мира.

Мера тех или иных качественных характеристик напряженности предопределена не только потребностями, интересами людей, их ресурсными возможностями, ситуативными обстоятельствами, но и феноменами смысла, жизненных стратегий, целевых установок, нуждой, страхом, а нередко и умыслом.

Напряженность биологических, психических, интеллектуальных и иных феноменов предопределяет вектор, динамику, алгоритмику бытия, его качественные характеристики и онтологический смысл.

После некоторых размышлений, связанных с научно-методологическим самоопределением, вернемся к положению известного немецкого социолога Никласа Лумана, воспроизведенного в начале введения, о том, что «мир смысла основан на недовольстве, а не на совершенстве, как полагал Аристотель». [36, 44] Думаю, что на недовольстве основан, прежде всего, мир деятельности.

Мир смысла основан на напряженности волевых, психических, интеллектуальных, нравственных ресурсов и человека и человечества.

Глава I. Генезис напряженности

Этимология, исходный смысл понятия «напряженность» выражаются с помощью таких слов и словосочетаний как сверхнормальность, избыточность, концентрированность эмоций, воли, характера, интеллекта и иных жизненных ресурсов.

Отсюда, достаточная распространенность словосочетаний «эмоциональная напряженность», «умственная напряженность», «физическая напряженность», «политическая напряженность».

Из контекста подобных лексических стереотипов и были занесены в пространство социальных наук и областей знания понятия «жизненная напряженность, «социальная напряженность».

Традиционно, для отечественного лексического аппарата, понятие «напряженность» содержало некий компонент негативности.

Между тем, это понятие фиксирует, отображает, выражает феномен как негативной, так и позитивной жизненной динамики. Вся проблема лишь в мере того и другого, в типе напряженности, способе, направленности ее развития. В принципиальном, онтологическом смысле напряженность есть избыточность, концентрированность индивидуально-личностных и социально-групповых ресурсов в той или иной точке жизненного пространства.

Концентрация избыточности человеческих, жизненных ресурсов выражается, отражается в системе отношений, причем отношений не только публичных, внешних, но и отношений к себе, отношений саморефлексии, саморазвития.

Как отметил известный американский ученый, один из ведущих представителей системно-функционального направления социальной философии и социологии Т.Парсонс «напряжение есть тенденция к нарушению равновесия в балансе обмена между двумя или более компонентами системы». [89, 71]

Исходная концентрация жизненных ресурсов, ведущая к онтологическому дисбалансу, проявляется прежде всего на физиологическом и психическом уровнях.

По мнению М.Шелера «…физиологический и психический процессы жизни онтологически строго тождественны, как предполагал уже Кант. Они различны лишь феноменально, но и феноменально строго тождественны по структурным законам и по ритмике их протекания: оба процесса не механичны, как физиологический, так и психический; оба целенаправленны и ориентированы на целостность». [79, 79]

Можно было бы поставить под сомнение обоснованность и излишнюю категоричность суждений известного философа и антрополога по поводу «строгой тождественности» и ритмики протекания физиологических и психических процессов. Но в принципиальном плане М.Шелер безусловно прав, обратив внимание на фундаментальные свойства базовых жизненных проявлений - их немеханистичность, целенаправленность, ориентированность на целостность и упорядоченность.

И физиологическая и психическая энергии жизненной напряженности предопределяют потенциал самосохранения, потенциал развития человека.

В данном контексте феномен целенаправленности, целеполагания рассматривается в широком смысле и значении, как порыв к существованию, к жизни, к самореализации, к упорядочению бытия.

Целеопределенная пульсация физиологических и психических процессов единичного человека образует исходную точку генезиса жизненной напряженности.

Подобная пульсация-неравновесность выступает основанием исходного типа напряженности, которую можно было бы обозначить как внутреннюю напряженность, проявляющуюся в самых разнообразных ипостасях: от интуитивного беспокойства до медитации и творческого экстаза.

Но человек не одинок и не только единичен. Он часть огромного биологического вида, часть природного Космоса, часть многомерного, многоликого социального пространства. Подобное многообразие и бесконечность «целеустремлений» создают некий всеобщий хаос бытия, как среду человеческого существования, среду неопределенности и переходности.

«Знаменитый закон возрастания энтропии описывает мир как непрестанно эволюционирующий от порядка к хаосу, - отмечают И.Пригожин, И.Стенгерс, - вместе с тем, как показывает биологическая или социальная эволюция, сложное возникает из простого. Как такое может быть? Каким образом из хаоса может возникнуть структура? В ответе на этот вопрос ныне удалось продвинуться довольно далеко. Теперь нам известно, что неравновесность - поток вещества или энергии - может быть источником порядка». [50, 36]

Мы вновь возвращаемся к фундаментальной проблеме логики и парадоксов развития, обозначенной во введении и имеющей непосредственное отношение к феноменам жизненной напряженности, ее генезису.

Известные ученые, не ставя под сомнение естественной эволюции от порядка к хаосу, полагают, что эволюционная динамика создает и вещественные, и энергетические, и иные предпосылки для различных фаз и типов порядка и упорядоченности мира и бытия.

По поводу динамики материальных, биологических и иных систем существуют и иные точки зрения.

«Можно предположить, - отмечает А.М.Ковалев, - что в мире существует закон оптимального соотношения между хаосом и порядком, неравновесностью и организованностью материальных структур, который выступает частным случаем соотношения энергии и массы... При таком подходе хаос будет означать отклонение этого бесконечного материального целого в сторону неустойчивости, а порядок - в сторону устойчивости». [28, 99]

Возможно, что динамика бытия весьма вариативна и не подчинена единому «знаменитому закону энтропии» или закону «оптимального соотношения между хаосом и порядком».

Реалии бытия дают не мало фактологических подтверждений гипотезы о том, что вещественные, геологические, биологические, целостные системы, синтезирующие и собственно исходно биологические и психические, интеллектуально-волевые феномены, обладают своей логикой развития.

В одних случаях просматриваются тенденции движения от порядка к хаосу, в других, и это касается прежде всего целостных, живых, высокоразвитых систем, безусловно доминируют процессы упорядоченной самореализации, стремление к выживанию. Жизненный порыв, воля к жизни выступают определяющими предпосылками упорядоченности бытия человека как уникальной единичной целостной системы. Даже смерть не означает торжества онтологического хаоса и в реальном и в виртуальном смысле. Ибо человек и его мир представляют собой синтез общего и особенного, рационального и иррационального, физического и метафизического.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Кассирер Э.)

«Представляется очевидным, что этот мир формируется по тем же самым биологическим правилам, которые управляют жизнью других организмов. Однако в человеческом мире мы находим и новые особенности, которые составляют отличительную черту человеческой жизни. Функциональный круг человека более широк, но дело здесь не только в количественных, но и в качественных изменениях. Человек сумел открыть новые способ приспособления к окружению. У человека между системой рецептеров и эффекторов, которые есть у всех видов животных, есть и третье звено, которое можно назвать символической системой. Это новое приобретенье целиком преобразовало всю человеческую жизнь. По сравнению с другими животными человек живет не просто в более широкой реальности - он живет как бы в новом измерении реальности». [25, 28]

______________________________________________________

Новое измерение очеловеченной реальности включает: 1) пространство внутреннего самобытия человека, его потенциальной напряженности; 2) жизненный мир личности, пространство его индивидуальной напряженности, ограниченное пределами интимных, дружеских, неформальных отношений; 3) социальный мир, в котором социализированная личность проявляет себя как субъект и объект социальной напряженности.

Фундаментальное свойство «нового измерения реальности», причем реальности не только внешнего, но и внутреннего мира человека - ее рекфлексивность, оценивание с использованием ресурсов интеллектуально-волевого напряжения.

Потенциал рефлексивности, восприятия себя и иного - обуславливает следующую субстанциональную точку генезиса жизненной, человеческой напряженности.

Механизм рефлексивности не только мобилизует, напрягает внутренние физические, физиологические, психические, интеллектуальные ресурсы, но и раздвигает пространство онтологической напряженности, как среды самореализации, наполненной феноменами и различий, и конструктивности, и деструктивности, феноменами возбуждения и тревожности. Как отмечают Ф.Перлз, Р.Хефферлин, П.Гудмэн «возбуждение (excitment) - лингвистически подходящий термин - включает как физиологическое возбуждение (excitation), так и недифференцированные эмоции. Сюда можно отнести фрейдовское представление о катексисе, бергсоновский «жизненный порыв», психологические проявления метаболизма. Здесь же мы находим основание простой теории тревожности (anxiety)». [48, 6]

В отличие от растительной среды и животного мира, жизненный мир человека это, говоря словами А.Гелена, «поле неожиданностей».

Тревожность-напряженность представляет собой естественно-генетический способ первичной эмансипации личности, ее исходной социализации.

Генезис жизненной напряженности во многом предопределен не только пространством самореализации человека, но и его сущностными свойствами, динамикой развития базовых характеристик.

Природа и феномен человека по разному рассматриваются в контексте теоцентризма, логоцентризма, космоцентризма, социоцентризма, антропоцентризма.

Воспроизведем несколько точек зрения на природу и сущность человека.

«Личность есть усилие, не определяемое внешней средой». [10, 297]

«Человек - это существо, превосходящее само себя и мир». [79, 60]

«Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений». [38, 3]

Есть множество иных версий по поводу сущности человека, так же претендующих на истинность.

Нельзя принижать или недооценивать значимость философского персонализма Н.А.Бердяева и социоцентризма К.Маркса и их последователей при разработке теоретических основ осмысления жизненной напряженности, ее генезиса и развития.

Подход Н.А.Бердяева к определению сущности личности более гуманистичен и одновременно более утопичен, чем подход К.Маркса. Действительно, если исходить из того, что человек может реализовывать себя в рамках «растительной жизни», бытия без напряжения, «животного сосуществования», бытия-реакции на вызовы и опасности среды, собственно «очеловеченного бытия», то показатель «усилия, не определяемого внешней средой» является одним из базовых критериев состоятельности человека, его очеловеченной жизнеспособности. Одним, но не единственным. Делая акцент на феномены жизненной эмансипации человека, его самодостаточность, известный русский философ недооценивает факторы внешней среды в формировании личности и ее жизненных ресурсов, в том числе ресурсов усилия-напряженности.

Личностное усилие-напряженность в определенной мере предопределено не только ресурсами самой личности, ее родителей, родовым, семейным, поселенческим, национально-этническим, социокультурным контекстом, но и скорректировано обстоятельствами внешней среды. Подобное корректирующее влияние внешних, социальных обстоятельств затрагивает и смысл усилий и их целевые установки. Ибо бессмысленное, бесцельное усилие-напряженность выходит не только за пределы персонифицированного гуманизма, но и за рамки альтруизма.

Подход К.Маркса и его последователей более рационален и менее гуманистичен, он недооценивает значимость личностного усилия-напряженности, приземляя дух, ограничивая свободу самовыражения рамками осознанной необходимости.

Маркс и другие, прагматически ориентированные ученые, обосновывают положение о рационализации личностных усилий-напряженности, о их предопределенности правилами и обстоятельствами социального и , прежде всего, экономического бытия. На основе подобных размышлений акцент делается на массовидные формы и типы напряженности, включая напряженность субъектов рыночных отношений, классовой, революционной борьбы. В качестве определяющего субъекта напряженности признается не личность, а массовидная единица социальности - группа, класс, партия, государство.

Подобный подход к субъектной типологии напряженности весьма удобен и для рационально ориентированных исследовательских калькуляций и для измерений напряженности.

Но чрезмерная прогматизация жизненного мира личности, его экономизация, социализация способствовали нарастанию неадекватности между реальностью и ее интерпретациями, между теоретическими построениями и практикой.

Сущность человека не умещалась в пространстве социальных отношений, структура напряженности не исчерпывалась ее социальными, публичными типами.

Как мне представляется, формула известного немецкого философа М.Шелера о том, что человек - это существо, превосходящее само себя и мир, в наибольшей степени адекватности отражает сущность человека и может быть использована в качестве исходного методологического ориентира исследования и осмысления феноменов индивидуальной, социальной и других типов жизненной напряженности. Никакое иное существо, кроме человека, не обладает ресурсами и потенциями выхода за пределы типичного круга бытия.

Превосхождение самого себя, своей стандартности (генетически или социально предопределенной) возможно лишь на основе концентрации жизненных сил и онтологической напряженности.

Проблематика жизненных напряжений, особенно на индивидуально-личностном уровне, наиболее плодотворно разрабатывалась западными исследователями и, прежде всего, представителями психологической науки. Несмотря на многообразие методологических подходов, идей и концептуальных положений, категориально-понятийный плюрализм, в осмыслении генезиса жизненных беспокойств-напряжений, можно выделить некую общую тенденцию развития и накопления научных знаний в этой актуальной области социально-гуманитарных, антропологических наук.

По мнению большинства исследователей, истоки инновационного, комплексного осмысления природы онтологических беспокойств-напряжений заложены Зигмундом Фрейдом. Особое методологическое значение имеет открытие сложной, нелинейной диалектики отношений между осознаваемыми и неосознаваемыми психическими процессами, создающей энергетические ресурсы жизненной напряженности. Известный психоаналитик писал по этому поводу, что «...в бессознательном вытесненное желание продолжает существовать и ждет только первой возможности сделаться активным и послать от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым заместителя. К этому-то замещающему представлению вскоре присоединяются те неприятные чувствования, от которых можно было считать себя избавленным благодаря вытеснению. Это замещающее вытесненную мысль представление - симптом - избавлено от дальнейших нападений со стороны обороняющегося Я, и вместо кратковременного конфликта наступает бесконечное страдание (подчеркнуто мною - М.В.) В симптоме, наряду с признаками искажения, есть остаток какого-либо сходства с первоначальной, вытесненной идеей, остаток, позволяющий, совершиться такому замещению». [71, 398]

Возможно, в выводе Фрейда о том, что пульсация желаний в сознательно-бессознательном пространстве, порождая симптом напряженности, замещает кратковременный конфликт «бесконечным страданием» и содержится некая доля излишней категоричности и гиперболизации феноменов страдания. Но в принципиальном, методологическом смысле положения Фрейда позволяют существенно продвинуться по пути осмысления генезиса и механизма развертывания энергетики внутренней напряженности - «страдания».

Можно предположить, что в зависимости от «логики движения» желания, в сознательно-бессознательном жизненном пространстве формируются различные типы напряженности. При упрощенной «логике движения», когда осознанное желание реализуется «здесь и сейчас», возникают импульсы естественной родовой напряженности.

«Логика движения» желания, воспроизведенная Фрейдом, когда желание вытеснено в сферу бессознательного, но не утратило своих потенций, ждет возможности сделаться активным и , наконец, способно послать от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым заместителя, обуславливает генезис собственно человеческих ресурсов напряженности, как следствие синтетического влияния сознательных и бессознательных модификаторов.

Весьма актуальны для нашего исследования положения концепции Фрейда о соотношении внешних и внутренних детерминант психических напряжений. В отечественных гуманитарных науках многие годы предлагались упрощенные версии воздействия внешнего бытия на внутренние психические, интеллектуальные и иные процессы.

«Против внешний влияний, - отмечал Фрейд, - существует защита, которая уменьшает силу этих приходящих раздражений до весьма малых доз; по отношению к внутренним влияниям такая защита невозможна, возбуждение глубоких слоев непосредственно и не уменьшаясь распространяется на эту систему, причем известный характер их протекания вызывает ряд ощущений удовольствия и неудовольствия. Во всяком случае, возбуждения, происходящие от них, будут более адекватны способу работы этой системы по своей интенсивности и по другим качественным свойствам (например, по своей амплитуде), чем раздражения, приходящие из внешнего мира». [71, 360]

Поясним особую значимость данного положения Фрейда для прояснения проблематики накопления ресурсов напряженности в контексте внешних и внутренних условий на конкретном примере.

Многие психологи, да и не только психологи, говорят и пишут о так называемом вьетнамском, афганском и иных синдромах психических состояний, исследуют их генезис и проявления. Сегодня уместно делать предметом социально-психологических исследований и «синдром шахтерской напряженности», основываясь на фундаментальных положениях концепции Фрейда, а может быть и не только шахтерской.

Фондом содействия реструктуризации шахтерской промышленности в 1999 году была издана книга под названием «Крутой пласт». О шахтерской жизни на фоне реструктуризации отрасли и общероссийских перемен. Ее авторы во второй части работы «Взгляд изнутри: жизнь глазами горняков, их близких, соседей, руководителей» воспроизводят записи интервью с 93 жителями шахтерских городов. Это уникальный материал, позволяющий глубже осознать сложную аналитику генезиса и проявлений жизненной напряженности. Воспроизведем некоторые сюжеты.

______________________________________________________

Саморефлексия (Инженер-механик шахты,

г. Прокопьевск, Кемеровская область)

1. Я сам со Свердловска, закончил институт в 1980 г., попал сюда по распределению. Сначала работал на шахте Прокопьевская, через 5 лет ее ликвидировали, объединили с шахтой им. Калинина.

С 1989 г. начались у нас забастовки массовые. Когда начался 1991 г., мы кричали «Ура! Нас не забыли!» И это длилось буквально года два, не больше. И начались задержки зарплат...(сейчас любого спроси в городе - страшно недовольны). Люди не представляют... мы живем как в агонии, живем изо дня в день... жена в медицине работает. Про ее зарплату я вообще забыл, когда в последний раз получала... Единственная надежда - тещина пенсия и где-то какие-то приработки я делал...

Мы в марте собрали собрание, выразили директору недоверие. Бурное собрание было, с криками, с шумами. Пришел новый директор, сказал: «Ребята, извините, то, что было до меня... я знать не знаю. И знать не хочу. Я работаю с марта и деньги вам буду платить за март»...

Совершенно не продумано, как должна работать угольная отрасль...

Нас ругают, что производительность низкая. Нужны сокращения. В январе месяце 300 человек сократили... Сейчас директор давит - еще сокращаться. Ладно! А что взамен?

Тут на механиков прямо мор нашел. В прошлом году двоих похоронили, по 45 лет, двух парализовало. Черт его знает, что делается... Ну, в принципе, это все накладывается - дома денег нет, зарплаты нет...Женщины - так вообще... У нас случай был, недели три назад... мужья рассчитались с шахт. .. Так жены ушедших, они что сделали? Они привели своих ребятишек всех туда, к директору в кабинет, и говорят: «Нам жрать нечего дома». Посидели двое суток, пока им в столовой не дали продуктов...». [30, 213-216]

______________________________________________________

Повествование безработного шахтера.

______________________________________________________

Саморефлексия (шахтер, высвобожденный с закрытой шахты в поселке Коксовый, Ростовской области)

«Я 20 лет проработал на этой шахте... В конце 1995 года директор шахты дал приказ - начинайте демонтаж оборудования на участке... Сняли, продали компрессоры - началось затопление шахты... рабочие пошли на биржу труда, а биржа не ставит на учет, говорит - нет документов о сокращении или ликвидации. Из Центра занятости поехали в Москву выяснять, хотели подавать в суд на директора... При закрытии шахты экономист, инженер - все получили квартиры. Для отвода глаз несколько человек пододвинули из списка аварийного и ветхого жилья...

При расчете кое-кому деньги еще не отдали. Выдавали расчетные деньги в течение года. Перевели их на сберкассу, а там говорят: денег нет. По полгода ходили ребята, не могли получить 15% за стаж - никому не дали. Профсоюзник из Росугольпрофа - купленный директором...

Закончился тот срок регистрации в Центре занятости. Там, за все время, пока я стоял на учете, работы не предлагали. Нам, с поселка, они ничего не могут предложить. Так как я сам рассчитывался с высокой зарплаты... если предлагали работу...например, на Сельмаше двор подметать..., а там уже год не платят зарплату. Или ветки обрезать...

Жена работала на Сельмаше, сократили в феврале прошлого... года. Год стояла на бирже, сняли, теперь безработная. На бирже работу ей не предлагали. На бирже еще за октябрь... денег не дают. Пособия перечисляют на сберкнижки и говорят: в сберкассу ходите. Ходим, каждый раз спрашиваем. Мы оба - и я, и жена - сняты уже с учета, но из-за задержки пособий еще получаем начисленное...

Дочка заканчивает 11 классов, нужно отправлять на учебу, обучение везде платное... Пока живем, огород выручает...Зимой вода есть, летом нет, три раза в неделю свет выключают... Зимой сидим в нетопленых помещениях...». [30, 230-232]

___________________________________________________________________________________

Это достаточно типичное бытие безработных граждан и членов их семей, причем такое существование они ведут почти уже 10 лет.

Не трудно представить, какой ресурс деструктивной напряженности был накоплен в сознательных структурах психики работников, членов их семей, включая детей; можно так же, основываясь на положениях концепции Фрейда о вытеснении в сферу бессознательного желаний, жизненных установок, эмоций людей, составить некоторое гипотетическое представление о «плавильном котле» бессознательной деструктивной напряженности, который создает мощную, немотивированную основу онтологической деструктивной агрессивности. Причем, если следовать положениям Фрейда, человек не только не способен освободить себя от накопленного годами груза напряженности, но и не может приглушить или нейтрализовать ее непосредственное или опосредственное влияние на механизмы сознательных регуляций поведения.

Это невозможно сделать и одномоментными усилиями субъектов внешней среды - посредством погашения задолжности по зарплате или изменением условий труда и быта людей. Деструктивная атака субъектов внешней среды, на психический мир личности, продолжавшееся длительный период, поражает глубины человеческой психики, придавая жизненной напряженности патологическую внутреннюю деструктивность.

В этих случаях генезис внутренней напряженности личности, гражданина, работника подчиняется не только логике внешнего бытия, даже если оно воспроизводит конструктивные социальные действия в виде погашения заработной платы, смены негодного руководителя, улучшения условий труда и т.д., но и спонтанности порывов подсознательных психических ресурсов неудовлетворенности, обиды, злобы, образующих субстанциональный и неустранимый потенциал деструктивной, с точки зрения социальных жизненных стандартов, норм и ценностей, напряженности.

Весомый вклад в развитие теории деструктивнного и конструктивного психического, жизненного напряжения внесли такие представители неофрейдизма как Карен Хорни и Эрик Фромм. В 1995 году в серии «Лики культуры» была опубликована книга «Психоанализ и культура», в которую вошли избранные труды К.Хорни и Э.Фромма. Редакционная коллегия серии предварила публикации авторов следующим коротким резюме: «Неофрейдизм пережил свой «звездный час» где-то полвека назад, как самое радикальное движение по пересмотру устаревших положений метапсихологии Фрейда. Некоторые, высказанные еще в 30-е годы, тезисы К.Хорти (1885-1952) и Э. Фромма (1900-1980) стали общепризнанными даже среди ортодоксальных фрейдистов. Другие оказались оспоренными как в рамках психоанализа, так и в результате развития наук о человеке. Но работы К Хорни и Э.Фромма представляют самостоятельный интерес независимо от той роли, которую они сыграли в истории психоанализа. Центральную тему тома можно определить как анализ судьбы человека через динамику его мотивов и потребностей, их внутренних конфликтов и противоречий». [51, 2]

Особенно актуальна для осмысления генезиса жизненной напряженности проблематика базальной тревожности-напряженности, детально исследованная К. Хорни.

Мнение эксперта (Хорни Карен)

«...Мы должны вернуться к тому, что я назвал базальной тревожностью, подразумевая под этим переживаемые ребенком чувства одиночества и беспомощности в потенциально враждебном мире... Вначале может предстать довольно хаотическая картина, но из нее с течением времени выкристаллизовываются три основные линии: ребенок может двигаться навстречу людям, против людей или от людей.

Когда ребенок движется навстречу людям, он признает собственную беспомощность и, несмотря на свою отчужденность и страхи, пытается завоевать любовь и привязанность других людей и пробует опираться на них...

Когда он движется навстречу людям, он признает принимает как должное враждебность окружающих и сознательно или бессознательно решается на борьбу...

В случае движения от людей он не хочет ни принадлежности, ни борьбы, а держится в стороне, отстраняется от людей. Он чувствует, что у него с ними мало общего, что они нисколько не понимают его...

В каждом из этих трех видов отношений чрезмерно усилен один из элементов базальной тревожности: беспомощность в первом случае, враждебность - во втором и изоляция - в третьем». [51, 30-31]

______________________________________________________

Феномены тревожности-напряженности, выделенные Хорни в более вариативной форме, проявляются и у взрослых людей. Жизненные, ценностные ориентиры (навстречу людям, против людей, от людей) формируют типичные ресурсы напряженности отношений, предопределяют вектор и интенсивность ее развития.

Феноменам жизненной напряженности, ее генезису и типологии посвящены многие работы известного психолога и философа Э.Фромма.

Осмысление проблем напряженности, ее деструктивных и конструктивных проявлений Э.Фромм начинает с обоснования авторской версии природы человека, динамики развития его сущностных, субстанциональных свойств.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«Трудность в отыскании удовлетворительного определения природы человека покоится на следующей дилемме: если принять, что сущность человека составляет определенная субстанция, то можно легко оказаться на неэвалюционной, неисторической позиции, которая предполагает, что человек существенно не изменился с момента своего первого появления. Однако, подобный взгляд трудно привести в соответствие с тем фактом, что между нашими, в высшей степени отсталыми, предками и цивилизованным человеком последних четырех-шести тысячелетий истории имеется огромное различие. С другой стороны, если объявить себя сторонником эволюционной теории и признать, что человек постоянно меняется, то что в этом случае останется от содержания мнимой «природы» или «сущности» человека?...

Я полагаю, что дилемма может быть разрешена, если определять сущность человека не как данное качество или субстанцию, а как противоречие, имманентное человеческому бытию». [74, 131-132]

______________________________________________________

Данное положение ориентирует исследовательский интерес от статики человеческого бытия и жизненной напряженности, к его динамике. Однако само признание противоречивости человеческой природы, имманентной изменяющемуся бытию, можно рассматривать лишь в качестве исходного тезиса, последующего познавательного процесса. Вариант разрешения одной дилеммы, предложенной Э.Фроммом, инициирует появление новых познавательных проблем и вопросов.

Действительно, между нашими далекими и очень далекими предками и цивилизованным, современным человеком имеются большие различия. Но эти различия допустимые и возможные в пределах одного класса живой природы - мыслящего, ощущающего, чувствующего, волящего существа. И если это определенный вид живой природы, то его классификация должна быть основана на некоторых базовых, субстанциональных отличительных признаках. Фромм, называя эти признаки противоречиями, им

Имманентными человеческому бытию, обосновывает их содержательные свойства, опираясь на теоретические открытия З.Фрейда.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«...Я предлагаю следующее направление развития теории Фрейда: Противоречия между эросом и деструктивностью, между связью с живым или связью с мертвым на самом деле являются основополагающим противоречием в человеке. При этом речь идет не о дуализме двух биологически присущих ему инстинктов, относительно устойчивых и пребывающих в постоянной борьбе друг с другом, пока наконец не победит инстинкт смерти, а о дуализме первичной и основополагающей тенденции всего живого - удерживаться в жизни и ее противоположности, которая появляется, когда человек упускает эту цель. Согласно этой точке зрения, «инстинкт смерти» является феноменом зла. Инстинкт смерти относится к психопатологии и не является, как предполагал Фрейд, составной частью нормальной биологии. Соответственно, инстинкт жизни представляет собой первичную потенциальность в человеке; инстинкт смерти является вторичной потенциальностью». [74, 61]

______________________________________________________

Положение Фромма о том, что инстинкт жизни представляет собой исходную, субстанциональную потенциальность онтологической энергетики, имеет важное методологическое значение для осмысления проблем генезиса конструктивной напряженности, как напряженности выживания и самореализации.

Генезис жизненной индивидуальной напряженности предопределяется также инстинктами или архетипами голода, сексуальности, страха, иными филогенетическими позывами.

В онтологическом смысле жизненная напряженность есть способ естественного бытия человека, реализованной устремленности к жизни.

Напряженность имманентна человеческой индивидуальной сущности.

Но она имманентна и социализированному человеку, личности, сосуществующей в пространстве социальных отношений.

Важнейшим, ключевым для исследования проблем публичной напряженности выступает понятие социального. В контексте различных социологических теорий понятие социального используется и как характеристика одной из сторон общественной жизни, и как совокупность общественных отношений, и как понятие, выражающее такие явления и процессы, которые противоположены природному, биологическому и даже индивидуальному.

В предлагаемом исследовании социальное рассматривается как характеристика, отражающая бытие совместной деятельности индивидов, как явление или процесс, возникающий тогда, когда поведение одного индивида или группы обусловлено системой межличностных связей и отношений, потребностями, интересами, нормами, принципами морали, идеологии, общественной психологии, науки, религии, ценностными предпочтениями и другими феноменами жизненной мотивации.

Генезис социальной напряженности предопределяется содержанием и механизмами социализации личности, освоением ею публичного социального пространства, норм, правил, традиций социализированного бытия.

Исследование феноменов социализации осуществляется с различных научно-мировоззренческих, методологических позиций.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Беличева С.А.)

Для западных исследований характерно чрезвычайное многообразие теоретических подходов при рассмотрении процесса социализации. По сути дела, каждая западная социально-психологическая школа имеет собственное трактование этого процесса. Так, представители бихевиоризма и необихевиоризма (Б.Скиннер, Э.Торндайл, В.Уолтерс и др.) рассматривают социализацию как процесс социального научения. В школе символического интеракционизма, у истоков которой стоял Дж.Мид и которая получила свое развитие в работах Д.Хорке, Д.Джонсона, Л.Колберга, Т.Кемпера, Т.Ньюкома и других, социализация исследуется как результат социального взаимодействия людей. Представители гуманистической психологии (А.Оллпорт, А.Маслоу, Г.Роджерс) понимают социальное развитие личности как самоактуализацию «Я - концепции».» [8, 27]

______________________________________________________

Подобный плюрализм характерен и для отечественных исследователей.

В одних случаях социализация рассматривается как процесс адаптации-приспособления индивида к условиям среды. В других - как способ освоения социальной реальности, ее использования в личных целях и интересах.

Социализация - многоаспектный, многовариативный, многоступенчатый процесс, говоря словами Т.Парсонса, ведущий к «нарушению равновесия в балансе обмена» между внутренним, жизненным миром личности и социальным миром.

Любая модель социализации априорно способствует росту потенциальной, жизненной и социальной напряженности.

Важно подчеркнуть, что человек, гражданин, работник может быть носителем как самомотивированной напряженности своих физических, волевых, интеллектуальных или иных потенций, так и напряженности, предопределяемой внешними, социальными факторами и обстоятельствами. И в этом смысле личность является единственным субъектом личностной, уникальной напряженности и исходным, определяющим компонентом социальной напряженности, хотя по этому поводу продолжается дискуссия между различными направлениями, школами социально-гуманитарных наук, в системе которых одними учеными, исследователями в качестве исходной единицы социальности, в том числе и социальной напряженности, признается личность; другими - малая социальная группа, третьими - классы или иные образования подобного типа.

Проблематика генезиса и развития социальной напряженности нередко исследуется в контексте теоретической или прикладной конфликтологии. При этом одни авторы рассматривают напряженность в качестве своеобразного «технологического» этапа вызревания конфликта, фактора его детерминации; другие полагают, что напряженность - более широкое понятие, чем конфликтность (конфликтогенность). Подобный плюрализм во многом обусловлен недостаточным осмыслением методологических принципов и понятийно-категориального аппарата конфликтологии, ее излишней автономностью по отношению к базовым философским, социальным парадигмам.

Как отмечал доктор философских наук Е.И.Степанов, руководитель Центра конфликтологии Института социологии РАН, в современных условиях «явственно сказывается отсутствие развитой конфликтологической теории, которая помогала бы и облегчала общественному сознанию и общественной практике выработку и освоение действенных средств и способов адекватного осмысления любой конфликтной обстановки, эффективного наблюдения за нею, профилактике или разрешению посредством применения соответствующей «социальной терапии». [65, 21]

Воспроизведем некоторые определения сущности конфликтов.

«...Конфликт - это важнейшая сторона взаимодействия людей в обществе, своего рода клеточки социального бытия. Это форма отношений между потенциальными или актуальными субъектами социального действия, мотивация которых обусловлена противостоящими ценностями и нормами, интересами и потребностями». [22, 96]

«Конфликт социальный - социальное явление, содержанием которого является процесс развития и разрешения противоречивости отношений и действий людей, детерминируемых прежде всего объективными закономерностями социально-экономического и конкретно-исторического развития общества». [83, 308]

«Конфликт вообще - это ...столкновение субъектов взаимодействия, вызванное противоположенной направленностью целей и интересов, позиций и взглядов.

Конфликт (конфликтная ситуация), как тип социально-трудовых отношений - предельный случай обострения противоречий в трудовых отношениях». [82, 54-55]

Понятие «конфликт» происходит от латинского coflictus, что означает столкновение. Действительно, в большинстве определений конфликта акцент делается на феномены столкновения - личностного и социального, политического и идеологического и т.д.

И если понятие конфликт фиксирует реалии столкновений, то понятие «напряженность» отражает более глубинные свойства отношений, акцентируя внимание на потенциальных ресурсах, на потенциях развития-развертывания, на ритмике жизненных проявлений - более напряженных или менее напряженных.

Онтологическая напряженность образует основание человеческой самореализации, включая и ее конфликтогенные виды.

Но не всякое напряжение обязательно модифицируется в «столкновение-конфликт». Для подобной динамики необходимы соответствующие условия. Конфликт - это, пользуясь терминологией Гегеля, один из способов «снятия» напряженности типа А и провоцирование напряженности типа Б. Один, но не единственный.

Фиксируемая напряженность, обозначенная как Нф, может иметь следующие векторы развития;

1. Обострение напряженности зафиксированного типа (Нф) и ее модификация в социальный конфликт-столкновение;

2. Угасание напряженности зафиксированного типа (Нф);

3. Модификация напряженности зафиксированного типа в новый тип (вид) социальной напряженноти.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Растов Ю.Е.)

«Важно отличать доконфликтную социальную напряженность, играющую роль предпосылки роста конфликтогенности и конфликтирования , но могущую и не перейти в открытое противодействие субъектов социального действия, от постконфликтной, т.е. ставшей следствием конфликтирования последних. Показатели постконфликтной социальной напряженности могут соответствовать фоновым в случае успешного разрешения основных конфликтов, т.е. быть ниже индексов доконфликтной напряженности. Если конфликтность не получила должного регулирования, то социальная напряженность, как правило, намного превышает доконфликтную, превращаясь в социальную перенапряженность.

Социальная перенапряженность - итог эскалации конфликтности и недостаточного управления его легитимной властью, проявляющийся на уровнях как общественного сознания (в виде усталости, потери доверия властям, безразличия к актуальным проблемам и т.д.), так и общественных действий (в форме гражданского неповиновения, протестных акций антиправительственной и антигосударственной направленности больших групп людей)». [52, 174]

______________________________________________________

Социальная напряженность представляет собой такое социально-психологическое, интеллектуально-волевое состояние тех или иных субъектов общественных отношений, для которого характерно латентное или открытое неприятие сложившихся условий и обстоятельств бытия.

Важнейшим динамическим свойством напряженности как социального феномена является неприятие социальным субъектом (личностью, работником, коллективом, профессиональной группой и т.д.), тех или иных условий и действий, предопределяемых различиями в системе, структуре потребностей, интересов, ценностных ориентиров, жизненного, статусного положения.

Генезис различных типов жизненной, социальной напряженности субъектов современного бытия во многом предопределяется растущей плотностью, интенсивностью общественных отношений, неуверенностью, проблематичностью существования и самовыражения, ролевым, функциональным многообразием, усиливающимся давлением объективных обстоятельств, норм и правил поведения. Во многих случаях доминантой напряженности является не высокая степень отчуждения человека от собственности, власти, тех или иных жизненных ресурсов, а обремененность знаниями, информацией, властью, ответственностью, статусными обязательствами и ограничениями. Создаются предпосылки для плюрализации не только моделей, но и механизмов зарождения напряженности.

Высказываются мнения о том, что «напряженность избытка» имеет свою логику и алгоритмику развития-развертывания и существенно отличается от генезиса «напряженности-недостатка». Подобные суждения не лишены оснований. Напряженность бытия бомжа по многим и содержательным, и формальным признакам отличается от напряженности существования так называемого олигарха, ресурс эмоциональной напряженности толпы отличается от напряженности ассоциированных участников академических дебатов или участников шахматного турнира.

Рост онтологического многообразия актуализирует проблематику диалектики общего и особенного при осмыслении механизмов генезиса напряженности.

В качестве универсальной парадигмы и исходных методологических ориентиров исследования генезиса напряженности могут быть приняты известные положения о том, что зарождение и развертывание жизненных потенций напряженности обусловлено: 1) единством и борьбой противоположностей явлений, процессов, тенденций в пространстве жизнедеятельности того или иного субъекта потенциальной напряженности (личности, семьи, социальной группы, нации, государства и т.д.); 2) переходом количественных изменений в качественные, происходящим в структуре жизненных сил субъекта потенциальной напряженности, так и в жизненном, социальном пространстве; 3) отрицанием исчерпывающих себя феноменов развития и самореализации, включая феномены жизненной обыденности, пассивности, онтологического клиентализма.

Подобные «максимы», определяя некий исходный методологический контекст осмысления генезиса напряженности, оставляют для исследователя широкие возможности персонификации познавательного инструментария, творческого сочетания общих и особенных приемов и методов познания.

Глава II. Детерминанты напряженности

Известно, что по поводу детерминант генезиса и развития тех или иных объектов, процессов, явлений, включая феномены напряженности, имеется бесчисленное количество точек зрения, большое число подходов, претендующих на концептуальный статус.

С некоторой долей условности суждения их авторов можно объединить в два направления - признающих детерминизм и интердетерминистов, которые отвергают этот принцип.

Парадигма интердетерминизма, сторонники которой обосновывают положение о спонтанности, случайности жизненной, социальной напряженности, опровергается бытийными реалиями, ибо феномены напряженности обусловлены теми или иными объективными обстоятельствами и субъективными факторами, хотя некоторые из них, особенно факторы психического, интеллектуально-волевого свойства и не всегда доступны для репрезентативного научного осмысления.

Однако, признание детерминизма, как исходного условия генезиса и развития напряженности, в ее различных модификациях, которое основано на анализе соответствующих концептуальных положений, позволяет сделать вывод о том, что в рамках детерминистского солидаризма исследователей существует значительный разброс мнений, точек зрения, подходов к сути детерминизма, к пониманию механизмов детерминации.

«…Принцип детерминизма, - отмечают П.В.Алексеев и А.В.Панин, - содержит ответ на вопрос, обусловлены ли явления мира в своем существовании и развитии, имеет ли эта обусловленность регулярный, упорядоченный или произвольный, неупорядоченный характер. Другими словами, это вопрос о том, выступает ли мир в своем существовании и развитии как упорядоченный Космос или неупорядоченный Хаос». [2, 271]

Думаю, что со столь категоричной оценкой содержания ответа на вопрос о сущности детерминизма согласятся не все сторонники этого принципа. Ибо мир и предельно большой и предельно малый содержит и феномены упорядоченности и феномены случайности-хаотичности.

По поводу упорядоченности Космоса В.С.Соловьев заметил: «Чтобы видеть в человеке колесо мировой машины, нужно по крайней мере признавать существование такой машины, а на это согласны далеко не все философы детерминисты...». [60, 112]

Существенные разногласия сторонников детерминизма по поводу его сущностных свойств и механизмов детерминации обуславливают такую схему рассмотрения этих проблем, начальное звено которой предполагает прояснение значения самого понятия «детерминизм».

«Детерминизм, - отмечает Я.Ф.Аскин, - это отношение, выражающее зависимость вещей (свойств вещей, отношений между ними, событий, процессов, состояний) в их существовании и изменении от любых факторов». [5, 44-45]

Свою версию сущности детерминизма обосновывал В.С.Соловьев, делая акцент на проблематику достаточных оснований. [60, 111]

Анализ многих точек зрения по поводу детерминизма показывает, что главная разграничительная линия, разделяющая сторонников детерминизма, связана с отношением к степени «всеобщности связей». Те, кто исходит из «всеобщной всеобщности» связей обуславливания, могут быть отнесены к приверженцам тотального детерминизма, жестко упорядоченного Космоса; а те, кто ограничивает связи теми, которые являются достаточным основанием движения, изменения, развития, - являются сторонниками селективного, ограниченного детерминизма.

С целью снятия или некоторого смягчения противоречий, возникающих при подобном толковании степени всеобщности связей детерминации, в научный оборот было введено и достаточно широко используется понятие о двух модификациях связей - непосредственных и опосредованных.

«Диалектико-материалистическая концепция детерминизма, - пишет по этому поводу М.Д.Демин, - основывается на принципиальном положении о том, что все явления в мире находятся во всеобщей взаимной связи, которая выступает как в непосредственном, так и в опосредованном виде. При этом опосредование может носить исключительно сложный характер, проявляясь через ряд промежуточных звеньев, число которых способно в определенных условиях возрастать до бесконечности». [18, 36]

Если понимать формулу о всеобщности связей детерминации не как «мыслительную» абстракцию, а как отражение реалий развития бытия, то это по сути означает признание всеобщей бесконечности опосредованный детерминационных связей, в том числе и применительно к каждому конкретному объекту, явлению, процессу бытия, бесконечности которой не подвластно ни время, ни пространство.

Подобное понимание всеобщности и опосредованности связей причинения имеет безусловно определенное методологическое значение, но в каждом конкретном случае, применительно к конкретному предмету исследования, мы должны вводить определенные пространственно-временные ограничители причинно-следственных связей, вводя в научный оборот понятие «сфера причинности», «поле детерминации».

На наш взгляд, научно-практическую значимость категория «детерминизм» будет иметь лишь в том случае, если она выражает реальные и потенциально возможные причинно-следственные связи, ограниченные и временем и пространством.

Понятие потенциально-возможные причинно-следственные связи позволяют глубже уяснить не только диалектический характер этих связей, когда потенциальная причинность переходит в актуальную, но и выявить некую предрасположенность движения, изменения, развития. Если актуальная причина «следует» за следствием и рядом с ним, то потенциальная причинность как бы поджидает объект-следствие, готовая, при изменившихся условиях, вступить с ним в диалектический, взаимообусловленный диалог. В различных временных интервалах, на различных стадиях генезиса и развития объектов, явлений, процессов, в том числе и процессов динамики жизненной напряженности, происходят перегруппировка и изменения в системе и структуре факторов причинения. Актуальные факторы могут переходить в разряд потенциальных или «выбыть» из среды причинения, потенциальные факторы могут, наоборот, получать статус актуальных, а система причинения приобрести иные и качественные и количественные свойства.

Отказ от статичности в понимании детерминизма, введение в его определение пространственно-временных, диалектических характеристик создает предпосылки для лучшего понимания связи детерминизма с принципом системного развития.

Применительно к феноменам жизненной, социальной, онтологической напряженности, детерминизм представляет собой систему пространственно-временных отношений биологических, физиологических, психических, интеллектуально-мировоззренческих, социальных и иных факторов, образующих пространство реальной и потенциальной причинности ее генезиса и развития.

Среди ключевых детерминант жизненной напряженности особо следует выделить феномены неравновесности-различий субъектов бытия в психических ресурсах, в ментальной культуре, в потребностях, интересах, ценностных ориентирах, целевых установках, в качестве, уровне, стиле жизни, в социальном положении.

Поля причинности, следствием которых является напряженность жизненных потенций и социальных ресурсов, имеют сложную конфигурацию и не менее сложную, многоуровневую структуру.

Прояснение этой сложности следует начать с уточнения позиций по поводу понятий, выражающих причинно-следственное бытие. Центральное место среди них занимает понятие «причина». В философской энциклопедии сформулировано следующее определение причины-причинности: «Причинность - генетическая связь явлений, в которых одно явление - причина, при наличии определенных условий неизбежно производит, порождает другое явление - следствие...». [69, 370] Это определение, с незначительными модификациями, главным образом редакционного характера, воспроизводится большинством исследователей. Нетрудно заметить, что в этом определении причина «разводится» с условием. Обоснованность разграничения понятий «причина» и «условие» признается также многими авторами. При этом одни считают, что причина непосредственно порождает следствие, а условие только способствует этому; другие выбирают иные критерии различия, полагая, что причина - это главный, а условие второстепенный, фоновый фактор следствия-изменения; третьи рассматривают причину как менее устойчивый, в условие - как более устойчивый фактор изменения.

Как нам представляется, причина есть определенная, направленная концентрация условий, создающих потенциал, достаточное основание движения, изменения, развития, определяющих вектор, динамику этого развития.

Причины - это условия, рассматриваемые с системно-функциональных позиций.

Это причиняющие условия.

Как отмечают П.В.Алексеев и А.В.Панин, «первым и основополагающим признаком причинного отношения является наличие между двумя явлениями отношения производства или порождения. Причина не просто предшествует следствию во времени, а порождает, вызывает его к жизни, генетически обуславливает его возникновение и существование. Это свидетельствует о том, что причинная связь является субстанциальной связью». [3, 392]

Страх, боль, голод - это причины жизненной напряженности. Неудовлетворенность собой, условиями публичного бытия, разрыв между желаемым и реальным - это причины социальной напряженности.

Тогда как экономические, социальные, политические и иные общественные отношения образуют пространство условий для того или иного вида личностной, социальной напряженности.

По мнению многих исследователей различия между причинами и условиями нередко весьма относительны. «В определенном контексте, причина может быть отнесена к совокупности необходимых условий, а условия могут быть включены в состав полной причины». [3, 402]

При рассмотрении различных аспектов причинно-следственных связей достаточно часто используется понятие «фактор». «Понятие фактора более неопределенное, чем понятие причины, - считает Л.И.Чинакова, - фактор - это часть полной причины, одно из обстоятельств, участвующих в детерминации определенного явления и взаимодействующих с другими явлениями. Фактором может быть и специфическая причина, и сопутствующее условие, и явление, состоящее в функциональной связи и т.д. Факторы бывают как причинные, так и не причинные». [78, 37]

По нашему мнению, детерминационный фактор - это понятие, с помощью которого выражено несколько иное, аналитически-синтетическое представление о структуре отношений детерминации, чем это можно сделать с помощью понятий «условие» или «причина».

Оно выполняет в исследовательском процессе и аналитическую и синтетическую познавательную функции, расчленяя в представлении реальность бытия отношений детерминации по одним основаниям и соединяя их по другим.

В таких понятийных конструкциях как «генетический фактор жизненной напряженности», «социальный фактор напряженности» выражены в концентрированной форме специфические компоненты и условия и причины генезиса и развития напряженности.

Стоит также заметить, что во многих случаях понятие «фактор» используется для выражения более подвижных, изменчивых феноменов детерминационного пространства, в сравнении с такими понятиями как «условие» или «причина».

Возвращаясь к проблеме полей детерминации напряженности, стоит подчеркнуть, что они охватывают «предмет - потенциальное следствие» не только внешне, образуя внешний пояс причинения, но и включают сферу внутренней детерминации.

По поводу диалектики внешних и внутренних факторов детерминации можно выделить два подхода. Сторонники первого исходят из приоритетности внешних детерминант, которые, по их мнению, непосредственно обуславливают генезис и динамику напряженности и одновременно предопределяют, в главном и основном, структуру и механизм самодетерминации.

Думается, что для сложных систем, структуры которых составляют человеческие отношения, более обоснована другая точка зрения, согласно которой внутренние детерминанты развития, предопределенные генетическими признаками, а также жизненным, социальным опытом, знаниями, ценностными ориентирами и т.д., наиболее значимы. Степень развитости внутренних детерминант предопределяет характер селективного отношения субъекта напряженности к внешним условиям и обстоятельствам.

К числу актуальных проблем относятся проблемы субординационно-пространственной классификации причин, условий, факторов, детерминирующих генезис и развитие жизненной, онтологической напряженности.

Реестр детерминации напряженности включает в себя генетические, биологические, психические, интеллектуальные, социальные, исторические и иные условия, предпосылки и факторы.

В пространстве жизненной, онтологической напряженности можно выделить несколько особо значимых типов или уровней детерминации.

По мнению многих психологов, социологов, социальных антропологов, философов базовую основу детерминации напряженности образуют феномены подсознательно-архетипических ресурсов.

Согласно концепции «аналитической психологии» Карла Юнга глубинный психический мир человека имеет трехуровневую структуру - коллективное бессознательное, личное бессознательное, сознание.

Коллективное бессознательное представляет собой субстанцию психики человека как следствия общецивилизационного развития. Коллективное бессознательное определяется не только расовым, национальным, поселенческим, гендерным, общечеловеческим наследованием. По убеждению Юнга, глубинный пласт коллективной архетипичности образуют феномены и бессознательного человеческого прошлого. Сам термин «коллективное бессознательное» не совсем удачен. В концепции Юнга речь идет о феноменах бессознательности индивидов. Слово «коллективное» указывает лишь на детерминационное основание данного класса бессознательности или досознательности. Как уже отмечалось, оно обусловлено не родовыми, генетическими предрасположенностями, а синтезом и биологических, и психических, и исторических, социо-культурных условий, обстоятельств, факторов взаимозависимого, взаимообусловленного сосуществования людей.

По сути - это типичное бессознательное индивида.

Индивидуально-особенное бессознательное детерминировано, прежде всего, наследственно-генетичсекими факторами, содержанием физиологических, психических, интеллектуальных, поведенческих ресурсов человека.

Синтетические импульсы бессознательного проявляют себя в виде феноменов бытия, получивших название архетипов.

Как отмечал Юнг, «архетипы представляют собой систему установок, являющихся одновременно и образами и эмоциями. Они передаются по наследству вместе со структурой мозга, более того, они являются ее психическим аспектом. С одной стороны, они формируют чрезвычайно сильное инстинктивное предубеждение, а с другой - являются самым действенным подспорьем в процессе инстинктивного приспособления». [85, 136]

Архетипы обуславливают механизм инстинктивного приспособления к реалиям бытия и одновременно тип, направленность, динамику исходной жизненной напряженности.

По поводу архетипической структуры индивида существуют различные точки зрения. В одних случаях акцент делается на архетипы сексуальности. В других - удовольствия, в третьих - агрессивности и т.д.

Можно предположить, что субстанциональный потенциал жизненной напряженности детерминирован, прежде всего, архетипами обеспечения целостности, самосохранения, голода, сексуальности, страха, агрессии.

Архетипическая структура человека предопределяет предрасположенность к онтологической, экзистенциональной, сексуальной, психической и иным типам жизненной напряженности.

Некоторые исследователи полагают, что именно на этом уровне складываются модели и особенности оборонительной и наступательной, интровертивной и экстравертивной жизненных напряженностей.

В этой связи актуализируется проблема агрессивности человека, которая может рассматриваться в качестве ведущего импульса деструктивной напряженности.

Наиболее целостную концепцию генезиса, типологии и смысла человеческой агрессивности выработал Эрих Фромм. Воспроизведем некоторые положения известного психолога.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«...Для всех ситуаций, провоцирующих, возбуждающих агрессивное поведение, характерна одна общая черта: они представляют угрозу витальным интересам. Поэтому мобилизация агрессии в соответствующих зонах мозга происходит во имя жизни, как реакция на угрозу жизни индивида и вида; Это означает, что филогенетически заложенная агрессия, встречающаяся у людей и животных, есть не что иное, как приспособительная, защитная реакция…». [72, 93]

Мы должны различать у человека два совершенно разных вида агрессии. Первый вид, общий и для человека, и для всех животных, - это филогенетически заложенный импульс к атаке (или к бегству) в ситуации, когда возникает угроза жизни. Это оборонительная, «доброкачественная» агрессия служит делу выживания индивида и рода; она имеет биологические формы проявления и затухает, как только исчезает опасность. Другой вид представляет «злокачественная» агрессия - это деструктивность и жестокость, которые свойственны только человеку и практические отсутствуют у других млекопитающих; она не имеет филогенетической программы, не служит биологическому приспособлению...». [72, 22]

______________________________________________________

Можно предположить, что ресурс повышенной деструктивной агрессивности и обусловленный ею деструктивной жизненной напряженности, проявляющийся в феноменах злости и жестокости, детерминирован, прежде всего, «энергетикой» коллективного бессознательного человека, как представителя более агрессивного класса животного мира.

Безусловно, в каждом конкретном жизненно-антропологическом контексте, на родовую предрасположенность «накладываются» особенности-девиации индивидуального свойства, причем девиации как позитивно-конструктивной, так и негативно-деструктивной.

Исходно корректирующую функцию выполняет ресурс личностного бессознательного, где могут быть представлены наряду с потенциями агрессивности и феномены жалости, страха, жизненной солидарности и т.д.

Целостную систему детерминант и индивидуальной и социальной напряженности образуют потребности, интересы, ценностные ориентиры личности.

Исходной категорией этой цепочки понятий, отражающих детерминационные основы напряженности является категория «потребность». Это одно из распространенных понятий используется и в научном и в обыденном лексиконе в весьма широком значении. В словаре В.И.Даля потребность определяется «как нужда, надобность в чем-либо. [17, 358]

Словарь русского языка С.И.Ожегова рассматривает потребность как надобность, нужную в чем-нибудь, требующую удовлетворения. [44, 507]

В философском энциклопедическом словаре потребность определяется как нужда или недостаток в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности организма, человеческой личности, социальной группы, общества в целом. [70, 518]

Более развернутые определения потребностей сформированы в монографической литературе. По мнению А.Здравомыслова «потребность - в самом общем значении этого слова - существенное звено в системе отношений любого действующего субъекта, это определенная нужда субъекта в некоторой совокупности внешних условий его бытия, притязание к внешним обстоятельствам, вытекающее из его сущностных свойств, природы. В этом своем качестве потребность выступает как причина деятельности (шире - как причина всякой жизнедеятельности)». [21, 112]

Потребности, обуславливающие жизнедеятельность человека, в том числе и в напряженном режиме, подразделяются на естественно-физиологические и социальные. Среди исследователей представлена широкая палитра мнений, точек зрения на структуру, типологию потребностей, их влияние на направленность и характеристики индивидуальной и социальной напряженности. Воспроизведем точку зрения Фромма.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«...Существуют определенные потребности, общие для всех, обусловленные природой, - голод, жажда, секс, - но те стремления, которые приводят к различию человеческих характеров, - любовь или ненависть, жажда власти или тяга к подчинению, влечение к чувственному наслаждению или страх перед ним, - все они являются продуктами социального процесса. Самые прекрасные, как и самые уродливые, наклонности человека не вытекают из фиксированной, биологически обусловленной человеческой природы, а возникают в результате социального процесса формирования личности». [73, 20-21]

______________________________________________________

Значительное число исследователей не разделяет подобную точку зрения, полагая, что человеческая, жизненная напряженность, в ее конструктивных и деструктивных модификациях, обусловлена естественным синтезом и физиологических и социальных потребностей. Безусловно, применительно к каждой конкретной личности. той или иной социальной группе, мера компонентов данного синтеза будет иметь свои специфические особенности. В одних случаях, в качестве доминирующих детерминант напряженности следует рассматривать социальные потребности, в других - биологические или физиологические.

Потребности не только детерминируют возникновение напряженности, обуславливают ее потенциал, но и органично представлены в ее бытие.

В качестве избирательного типа потребностей выступают интересы. «Интересом человека или группы, - отмечал Ежи Вятр, - можно... назвать стремление, реализация которого в определенных исторических условиях способствует удовлетворению максимального количества потребностей. Поэтому я называю интересом некоторое объективное отношение между потребностями и обстановкой, в которой они реализуются путем определенных действий». [12, 170]

Если потребности «мобилизуют» ресурсы жизненной, социальной напряженности, то интересы предопределяют направленность, способы проявления онтологической напряженности.

В детерминационном пространстве напряженности особо значимы группы экономических, социальных, политических, духовно-идеологических интересов.

По мнению А.Г.Здравомыслова «непосредствен-ный предмет социального интереса - это не само благо как таковое, а те позиции индивида или социального слоя, которые обеспечивают возможность получения этого блага. А поскольку эти позиции являются неравными, постольку интересы в определенном смысле более конфликтогенны, чем потребности». [22, 19]

Известным отечественным социологом обозначены весьма актуальные проблемы предметного пространства интересов и их конфликтогенности. В контексте размышлений о детерминантах напряженности можно предположить, что опредмечивание феномена интересов представляет собой синтез, говоря словами А.Г.Здравомыслова, и «самого блага» и той жизненной позиции, которую занимает личность или социальная группа. Вопрос получения блага вторичен. Интерес есть стремление к благу не только тех, для кого они достижимы «здесь и сейчас», но и для тех, для кого они представляют желанную жизненную цель, обуславливая те или иные модификации онтологической напряженности.

«Бегство» за предметом интереса часто более значимо для развития, мобилизации жизненных ресурсов, чем перманентное «потребление предметов интереса».

Полагаю, что не совсем корректно определять интересы как более конфликтогенные в сравнении с потребностями. Сами по себе и потребности и интересы и даже ценностные ориентиры людей не содержат потенциала конфликтогенности, за исключением некоторых генетических предрасположенностей к деструктивности, при условии, если мы признаем их существование. Жизненная, социальная напряженность и ее модификация - конфликтогенность, предопределены, в главном и основном, онтологическими факторами, системой социальных отношений, известным дефицитом предметов потребностей и интересов.

Интересы к должности, к чистой воде, к комфортному загородному дому, к достойной зарплате, к женской любви, к университетскому образованию и т.д. - не конфликтогенны по своей природе. Потенциал и напряженности и конфликтогенности нарастает в условиях избытка претендентов на те или иные предметы интересов, в условиях их дефицита.

Не только несовпадение интересов, но и несовпадение направленности, способов, методов поведения и деятельности людей. в условиях дефицитности жизненных благ, обуславливает те или иные онтологические коллизии.

Особую детерминационную сферу жизненной напряженности образуют феномены менталитета.

«Истинная трагедия современного и, вполне возможно, будущего мира, - отмечал Б.С.Гершунский, - связана прежде всего с ментальной несовместимостью людей и нравов». [15, 19]

Возможно, это несколько обостренное восприятие ментальных различий. Но по мере усложнения процессов социализации и индивидуализации ментальные предпосылки будут играть все возрастающую роль в системе детерминант жизненной, онтологической напряженности.

Сущность, положения, проявления менталитета исследуются в контексте различных научных школ, направлений, предметных областей. Но вне зависимости от специализации большинство исследователей солидарны с тем, что ментальность есть система жизненных предрасположенностей, образов, представлений, ценностных ориентиров организующих заметное, а иногда и определяющее влияние, на поступки и поведение людей.

Менталитет представляет собой диалектический синтез осознанных и неосознанных, психических, эмоциональных, интеллектуальных, социокультурных доминант, обуславливающих направленность, типологию, степень интенсивности онтологической напряженности.

Принято рассматривать и исследовать феномены менталитета лишь на уровне больших человеческих сообществ. Действительно, ментальные ресурсы зарождаются, формируются и развиваются в пределах жизненных миров населения континентов, рас, наций, народностей, социальных групп.

Но главным, первичным субъектом менталитета является личность, представляющая собой синтез социализации и жизненной эмансипации. Именно на этом уровне происходит процесс «перетекания» ментальных потенций в реалии жизненной напряженности. Диалектику столь противоречивого процесса в весьма обостренной форме выразил Карл Юнг.

______________________________________________________

Мнение эксперта (К.Юнг)

«...Развитие личности от исходных задатков до полной сознательности - это харизма и одновременно проклятие: первое следствие этого развития есть сознательное и неминуемое обособление отдельного существа из неразличимости и бессознательности стада. Это одиночество, и по этому поводу нельзя сказать ничего утешительного. От этого не избавит никакое успешное приспособление никакое беспрепятственное прилаживание к существующему окружению, а также ни семья, ни общество, ни положение. Развитие личности - это такое счастье, за которое можно дорого заплатить. Тот, кто более всего говорит о развертывании личности, менее всего думает о последствиях, которые сами по себе способны напрочь отпугнуть слабых духом.

Однако, развитие личности означает все же нечто большее, чем просто боязнь страшных последствий или одиночества: оно означает также верность собственному закону... Верность собственному закону - доверие этому закону, полезное выжидание и доверчивая надежда, а вместе с тем - установка наподобие той, которую верующий должен иметь по отношению к Богу. И здесь становится ясно, сколь чудовищно тяжелая по последствиям дилемма обнаруживается на заднем плане нашей проблемы. Ведь личность никогда не может развернуться, если человек не выберет - сознательно и с осознанным моральным решением - собственный путь». [84, 193]

______________________________________________________

Можно по-разному интерпретировать положения известного психолога, делая акценты в одних случаях на одиночество, эмансипацию от ментальных ресурсов окружения, семьи, общества, на автономность собственного пути, в других - на деструктивность подобного выбора, в-третьих - на механизм реализации «собственного закона».

Как нам представляется, Карл Юнг сформулировал свою версию генезиса, становления и развития индивидуализированного менталитета личности в контексте противоречивого, социокультурного, жизненного пространства. Это пространство действия «трех законов»: «законов среды», «законов приспособления» и «законов собственного пути», представляющих собой некое упорядочение феноменов задатков, харизмы, бессознательного и сознательного, социализации и эмансипации, боязни и веры и т.д.

В реальном жизненном мире, как в пространстве сосуществования желающих, волящих, думающих субъектов, речь, видимо, следует вести о взаимозависимости, взаимообусловленности «логик» и среды и приспособления и индивидуальной эмансипации. Именно в этом синтезе и проявляется и онтология и экзистенция менталитета, предопределяющих те или иные модели жизненной напряженности.

Следование «логике среды и приспособления» обуславливает один тип напряженности и самой среды и субъекта приспособления. Как правило, это заниженный или стандартный тип напряженности, не требующий значительных затрат психических, интеллектуальных, волевых и иных ресурсов.

Следование логике «собственного пути» предопределяет другой тип напряженности, требующий мобилизации и концентрации жизненных, ментальных ресурсов для реализации индивидуальной жизненной стратегии.

Степень жизненной напряженности во многом предопределяется ценностными ориентирами, жизненными стратегиями людей.

По мнению В.У.Бабушкина «стратегия жизнедеятельности человека - это своего рода доминирующая траектория, которая определяется господствующей установкой сознания... Можно говорить об определенной смысловой логике, об определенном стиле мышления, которые характерны для каждой из стратегий. Если начать с анализа стратегии, благодаря которой открываются перспективы эволюционного развития, а закончить стратегией, которой завершается эволюционный цикл, то последовательность основных стратегий будет следующей: аскетизм, творчество, паразитизм и агрессия». [6, 22]

Подобные ценностные, жизненные ориентиры во многом предопределяют типологию онтологической напряженности.

Менее напряженна паразитическая модель бытия, к наиболее напряженным следует отнести жизненные стратегии сориентированные на агрессию или творческое самовыражение.

В контексте проблематики напряженности, весьма вариативны подходы к типологии и характеристике аскетической жизненной стратегии. Можно предположить, что ориентация на аскетическое бытие детерминирует процессы снижения уровня онтологической напряженности, особенно ее социальные виды. Но аскетизм не всегда ведет к упрощению внутренней жизненной энергетики, напряженности саморефлексии. Творческие исследования феноменов аскетизма осуществленные многими философами, психологами и прежде всего Ф.М.Достоевским, убедительное тому подтверждение.

Среди детерминант индивидуальной и социальной напряженности особая роль принадлежит характеру. На индивидуальном уровне характер представляет собой некий специфический синтез психических, волевых, индивидуальных особенностей социализированной личности.

Представители многих психологических школ и направлений обосновывают взаимосвязь, взаимообусловленность характера и типа жизненной напряженности. Принято считать, что экстравертивный характер обуславливает повышенный уровень публичной активности, социализированной напряженности, тогда как интровертивный характер в большей степени влияет на потенциал внутренней напряженности, напряженности саморефлексии. Некоторыми исследователями предлагается более дробная типология характеров, их особенностей и проявлений, включая проявления жизненной, онтологической напряженности.

В системе жизненных ориентиров особое место занимает эгоизм. Проблематика эгоизма исследуется в контексте многих философских, психологических, социологических парадигм. В одних случаях делается акцент на естественность эгоизма, в других - обуславливают его генезис противоречиями в системе социализации и индивидуализации бытия, или развитии экономических, товарно-денежных отношений. Феномен «Ego (лат. - Я), как мерило самоидентификации, самоориентации, жизненной конкуренции естественен человеческой природе. Более того, некоторые известные ученые полагают, что эгоизм является предпосылкой любой жизненной эволюции.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Селье Г.)

Тысячелетиями эгоизм был основой эволюции. Первоначальные простейшие формы жизни типа единичных и полностью независимых клеток были подвластны неумолимому закону естественного отбора. Клетки, которые не могли защитить себя, вскоре прекращали существование. Но стало столь же очевидным, что такой чистый эгоцентризм приводит к опасным столкновениям, поскольку выгоды для одного организма добываются ценою ущерба для других. Поэтому некоторая степень альтруизма должна была возникать по чисто эгоистическим причинам». [59, 105]

__________________________________________________________________________________

Подобный тип эгоизма обуславливал развитие базовых ресурсов напряженности - напряженности борьбы за жизнь в условиях видовой конкуренции. Это первичный, исходный эгоизм.

Сосуществование людей в жизненном, социальном пространстве создавало предпосылки для эгоизации всех сторон жизнедеятельности личности, включая ее духовный мир. Начиная с середины XVIII века происходит массовая, тотальная эгоизация общественных отношений. Эгоизм становится и принципом социальной, прежде всего, предпринимательской активности, и критерием степени успешности, цивилизованности человека.

Как отмечал Э.Фромм, «если я эгоист, то это проявляется не только в моем поведении, но и в моем характере. Быть эгоистом - значит, что я хочу всего для себя; что мне доставляет удовольствие владеть самому, а не делиться с другими; что я должен стать жадным, потому что, если моей целью является обладание, то я тем больше значу, чем больше имею; что я должен испытывать антагонизм по отношению ко всем другим людям: к своим покупателям, которых хочу обмануть, к своим конкурентам, которых хочу разорить, к своим рабочим, которых хочу эксплуатировать. Я никогда не могу быть удовлетворенным, так как моим желаниям нет конца; я должен завидовать тем, кто имеет больше, и бояться тех, кто имеет меньше». [75, 37]

Эгоизм инициирует два типа онтологической напряженности. Прежде всего, он обостряет конкурентную борьбу за жизненные, материально-вещественные, экономические ресурсы не только отдельной личности, но и социальных, профессиональных и иных групп, государств и народов. Эгоизм сильного выдвигается в ранг базового принципа и индивидуальных и социальных отношений в экономике, политике, в духовной сфере. Он обуславливает и потребность и необходимость презентовать, рекламировать экономические, военно-политические, информационные и иные типы общественной, государственной напряженности. Нередко такой напряженности, которая ведет к истощению экономических, энергетических, экологических ресурсов. Экономический, политический эгоизм больших и сильных социальных корпораций ведет к деструктивной конкуренции и конфликтогенной напряженности.

Одновременно, эгоизм предопределяет необходимость мобилизации внутреннего потенциала, его концентрацию на реализацию эгоистических установок и устремлений.

Среди характерологических детерминант напряженности следует также выделить такие свойства как целеустремленность, настойчивость, решительность, смелость, агрессивность. Особую роль в возбуждении жизненной энергии современного человека играет зависть.

Мнение эксперта (Колпакова С.П.)

«Согласно Канту, человек имеет два побудительных начала: из своего разумного начала - он следует закону. Из своего временного начала он, как психологически познаваемое природное существо, следует своим склонностям и страстям. Не последняя роль в составе мотивов, движущих человеческим поведением, принадлежит зависти.

В словаре В.Даля зависть толкуется как «досада по чужому добру и благу» и как «нежелание добра другому, а одному лишь себе».

Для сравнения приведем определения зависти, известных в античности. «Зависть - огорчение по поводу благ, имеющихся у друзей в настоящем или бывших у них в прошлом» (Платон).

«...Зависть - есть некоторого рода печаль. Являющаяся при виде благоденствия подобных нам людей, наслаждающихся вышеуказанными благами, - (печаль), не имеющая целью доставить что-нибудь самому завидующему человеку, но имеющая в виду только этих других людей» (Аристотель).

В этом смысле зависть - есть психологический процесс. Она начинается там, где начинается человек, его душевно-духовный мир и может быть понята как эмоция (ситуативная зависть), и как чувство (устойчивая зависть), и, наконец, как страсть (всеохватывающая зависть). [29, 103]

______________________________________________________

Проблематику зависти и жизненной напряженности следует рассматривать в ценностно-ситуативном контексте. Зависть естественна, ситуативна и социально обусловлена. С определенной долей условности можно выделить конструктивную зависть и деструктивную зависть. Зависть самодостаточной личности, обладающей ресурсами нравственной культуры выступает условием жизненного развития, жизненной состязательности по правилам цивилизованного бытия.

Менее сильный завидует более сильному, менее богатый - более богатому, менее интеллигентный - более интеллигентному, менее счастливый - более счастливому. Подобная зависть не доминирует в жизненном мире личности, а выполняет роль стимулятора конструктивной напряженности. Она направлена не на понижение жизненных, статусных и иных ресурсов другого или других, а на стимулирование собственной успешности.

Зависть несамодостаточной личности часто стимулирует деструктивную напряженность, стрессовые, конфликтогенные состояния.

К разряду ключевых детерминант жизненной напряженности относятся социальные условия и факторы и прежде всего: 1) деятельно-функциональной специализации; 2) социально дифференциации; 3) мировоззренческого многообразия; 4) научного плюрализма; 5) социально-экономической конкуренции; 6) политической борьбы; 7) недостатка жизненных ресурсов; 8) ухудшения экологической ситуации.

В концентрированном виде это выражается в социальных расслоениях, социальных различиях, социальных неравноценностях индивидов, возрастных, профессиональных, этнических и иных групп населения, государств, обществ, цивилизационных, социокультурных образований.

Малоупорядоченный хаос положений, ролей, статусов субъектов бытия придает жизненной, социальной напряженности особый колорит и многообразие.

Глава III. Типология напряженности

Методология, теория, технология классификации жизненной напряженности относятся к разряду актуальных и малоисследованных проблем социально-гуманитарной науки и ее базовых, предметных областей.

Методология и теория классификации феноменов жизненного бытия формировались вначале главным образом в рамках биологической науки, а затем и психологии. В качестве основополагающего принципа классификации используются, как правило, идеи Аристотеля, других античных философов о том, что различимость объектов, предметов, явлений , процессов предопределяется способом творения или содержанием, особенностями генезиса. В последующем этот принцип классификации был дополнен критериями простоты-сложности, различия-общности, вещественности-процессуальности, относительной статики-динамики. В качестве критерия классификации напряженности могут использоваться временные, пространственные признаки.

Многие исследователи, занимающиеся проблемами теории, технологии, методами индивидуальных, социальных измерений и классификаций в качестве базовых принципов используют онтологические, экзистенциальные, аксеологические, гносеологические признаки и критерии.

Весьма актуальной является проблема типологии напряженности по признакам распространенности, степени концентрации и структуры. В нашей стране нет публикаций, специально посвященных указанным проблемам. Отсюда неразработанность таких фундаментальных социально-философских понятий как «пространство напряженности», «сфера напряженности», «система напряженности», «структура напряженности».

Весьма широк разброс мнений и точек зрения по поводу соотношения феноменов напряженности и конфликтности, их понятийного выражения.

К разряду ключевых относится понятие «пространство напряженности».

Многие годы ученые социально-гуманитарной ориентации весьма скептически относились к таким базовым понятийным конструкциям как жизненное пространство, социальное пространство, пространство саморефлексии или интимный, внутренний мир личности, обосновывая положение о том, для выражения всего многообразия личностно-социального бытия вполне достаточен традиционный понятийный аппарат, включающий такие понятия как общество, сфера, класс, группа, коллектив, микросреда и т.д.

Между тем, западные представители социально-гуманитарной науки и прежде всего ее таких предметных областей как философия, социология, социальная антропология, весьма продуктивно разрабатывали проблематику жизненного пространства или жизненного мира.

Согласно концепции Ю.Хабермаса, в онтологическом пространстве выделяются сферы «жизненного» и «системного» миров, которые различаются типами рациональности и интеграции. Структуры «системного» мира образуют социальные, деперсонифицированные отношения. Для «жизненного» мира характерны непосредственность связей и отношений людей.

Пространство напряженности есть способ выражения жизненной (архетипической, психической, ментальной, интеллектуальной, деятельно-функциональной, статусно-бытийной) неравновесности отношений, в том числе отношений внутренней, личностной саморефлексии.

Пространство напряженности является частью онтологической, экзистенциальной реальности, для которой характерны густота, многообразие, интенсивность коммуникативно-субъективных отношений, сопровождаемых многообразными проявлениями психической возбудимости, волевой, интеллектуальной, функциональной активности личности и человеческого сообщества в ее различных модификациях.

Пространство напряженности составляет ядро внутреннего, интимного мира личности, мира сопереживания, мира собственного «Я», тогда как периферию его образуют феномены обыденности, обычности, типичности. Процессы, происходящие на периферийном пространстве внутреннего мира человека можно выразить следующей формулой -существую, значит живу.

Степень внутренней напряженности физиологических, физических, психических, интеллектуальных и иных ресурсов являются одним из базовых критериев сущностной типологии личности, которая реализуется и проявляется в его жизненном мире.

В широком, философско-онтологическом смысле жизненный мир есть пространство человеческой самореализации.

Пространство свободной самореализации личности есть ее жизненный мир, а феномены самореализации служат критерием выделения типологии жизненных миров семьи, коллектива, социального, профессионального сообщества, нации, народа, государства, общества, цивилизации, человечества.

Жизненный мир это основная часть материально-идеального пространства.

Большинство индивидуальных и социальных субъектов стремится к жизненно-пространственным излишкам. Но значимость и смысл жизненного богатства-владения предопределяются не только размерностью пространственного освоения, но и интенсивностью процессов, происходящих на «территории» жизнедеятельности человека, женщины, мужчины, семьи, поколения, нации, государства и т.д.

Временные и иные количественные измерители, такие как объемы чтения, смотрения, обучения не отражают качественные параметры внутренних сопереживаний составляющих субстанцию человеческой интимности, как не отражают в полной мере качественных свойств публичной жизнедеятельности человека, семьи, общества размеры территории бытия или его материализованной инфраструктуры.

В жизненном мире ключевым критерием «продвинутости» бытия являются энергетическая, психическая, интеллектуальная, нравственная и иная созидающая напряженность.

Жизненная напряженность, как качественная характеристика субъекта, проявляется в напряженности-интенсивности, прежде всего, процессов концентрации воли и интеллекта для реализации его потребностей, интересов, ценностных ориентаций.

Феномены напряженности представлены и в социальном пространстве.

В контексте типологии напряженности, ее социальная модификация представляет собой диалектический синтез ресурсов интимной, жизненной напряженности, мобилизованной в интересах публичного, легитимного существования и выраженной в качественных характеристиках коммуникативных отношений.

С помощью понятия «пространство напряженности» освоенный-созданный человеком и человечеством интимный, жизненный, социальный мир подразделяется на мир неравновесных, интенсивных явлений, процессов и мир «приглушенной обыденности» существования и сосуществования.

Важное место в категориальном ряду концептуального осмысления напряженности занимает понятие «система напряженности».

Целесообразно выделить наиболее характерные черты системности и сформулировать хотя бы рабочий вариант определения системы. Сделать это, в условиях безбрежного понятийного плюрализма, не так просто. В свое время известный специалист в области теории систем, В.Н.Садовский насчитал около 40 определений системы. За прошедшие годы их число не уменьшилось.

Система - это комплекс взаимодействующих элементов - таково предельно общее определение, сформулированное одним из основоположников общей теории систем Л.Берталланфи. Оно может быть конкретизировано указанием на два принципиально важных свойства системы:

1. В системных образованиях внутренние связи компонентов преобладают над внешними связями.

2. Внутреннее взаимодействие способно порождать новые интегративные качества, отличные от качеств образующих систему компонентов.

Соотношение внутренних и внешних связей выступает в качестве одного из основных критериев классификации систем, которые рассматриваются в широком диапазоне от предельно целостных до суммативных систем. Эталоном предельно целостной системы выступает личность. Большинство систем, в том числе и систем напряженности, относятся к разряду суммативных, т.е. таких, в которых нет явного доминирования центростремительных отношений над центробежными.

Ядро системы напряженности образуют феномены неудовлетворенности жизненным, статусным положением, ресурсной базой самореализации, направленностью, логикой, алгоритмикой, темпами развития, результатами функционально-деятельной активности.

Признаками суммативной системности могут обладать религиозные, идеологические, этнические, политические, экономические, психологические, этические и иные системы напряженности.

Типичным примером системной напряженности является напряженность в пространстве межнациональных отношений.

В экономическом пространстве таким признакам отвечает конкуренция, в социальном - отношения клиентализма.

Системы политической напряженности образуют такие феномены как политический лоббизм, парламентский кризис и т.д.

Те или иные особенности публичной напряженности выражаются понятием «сфера напряженности».

Традиционно, под сферой общественной жизни понимается некий сегмент структурно оформленного бытия. Обычно исследователи выделяют четыре сферы: материально-производственную (экономическую), социальную, политическую, духовную. Некоторые авторы обосновывают правомерность вычленения семейно-бытовой сферы. К сожалению, в типологии сфер общественного бытия по-прежнему доминируют не научно-объективные, а субъективные критерии. Особенно много до научного субъективизма при определении содержательных признаков и пространственных пределов экономической, социальной , духовной сфер.

Все это создает немало проблем и трудностей при обосновании смысла и содержания таких понятий как социальная напряженность, экономическая напряженность, духовно-идеологическая напряженность, политическая напряженность или напряженность в социальной, экономической, духовно-идеологической, политической и иных сферах жизни общества.

Классификация общества на определенные сферы-сегменты осуществлена на основе критериев предметной специализации деятельности и особенностей ее результатов.

Экономическая сфера представляет собой, структурно оформленную, часть функционально-деятельностных отношений людей по производству, накоплению, распределению материальных ценностей и продуктов стоимости, а также соответственную инфраструктуру профессионально-производственной деятельности.

Экономическая напряженность является качественно-количественной характеристикой неравновесности-неравнозначности субъектов экономических отношений, их экономических потребностей, интересов, ценностных ориентаций, критериев неудовлетворенности экономическим положением и ролью в распределении экономических ресурсов.

Типичными видами экономической напряженности являются профессиональная конкуренция, дефицитность или избыточность трудовых ресурсов в сфере незанятого трудоспособного населения.

Базовые методологические принципы применимы и для определения иных сфер общественной жизни и соответственно сущности напряженности.

Духовно-идеологическая сфера есть структурно ограниченная, пространством общественного сознания, часть коммуникативных отношений по поводу производства, хранения, тиражирования, использования духовных ценностей.

Напряженность в этой сфере есть отражение неравновесности-неравнозначности духовных потребностей, интересов, ценностных ориентаций субъектов, плюрализма в осмыслении и интерпретации феноменов бытия и небытия, в их художественно-творческом представлении.

Это может быть напряженность субъектов религиозного и научно-рационального мировоззрения, носителей либеральной и социалистических идеологий, сторонников реализма и романтизма в искусстве.

Принцип сферной типологии часто применяется применительно к властно-политическим феноменам. Политическая сфера представляет собой оформленную часть статусно-управленческих, правовых отношений по поводу воспроизводства, сохранения, перераспределения и удержания власти. Основными субъектами властно-политических отношений являются граждане, политические партии, государство.

Политическая напряженность представляет собой меру нарушения баланса политических интересов основных субъектов легитимной политической власти.

Наибольшие сложности связаны с обоснованием понятия «социальная сфера». Они предопределены прежде всего вариативностью значений феномена социальности.

В узком смысле - социальные отношения есть отношения по поводу оказания тех или иных жизненных услуг слабозащищенным слоям населения.

В широком смысле социальное есть синоним общественного. Не способствуют уяснению предметно-пространственной характеристики легитимной социальности и практические действия субъектов власти и права, которые в одних случаях выводят за пределы собственно социальной сферы вопросы здравоохранения, образования, науки, занятости, миграции и т.д., в других - определяют формальные границы социальной сферы таким образом, что в ее пространстве оказываются многие структурные, содержательные компоненты и экономической и духовно-идеологической сфер.

В известном смысле социальная сфера есть область жизненного патернализма. Там, где начинается жизненная самодостаточность, заканчивается сфера социальных регуляций.

В контексте подобных размышлений социальная напряженность есть отражение неравновесности-неравнозначности стартовых жизненных возможностей личности, социальной группы, нарушений прав человека и принципа справедливости в отношении ресурсов самореализации.

Феномены собственно социальной напряженности достаточно полно представлены в экономической сфере, что делает вполне обоснованным и правомерным словосочетание - социально-экономическая напряженность. В этой формуле выражены феномены неравнозначности возможностей людей, нарушения их прав и несоблюдения справедливости в сфере трудовых отношений. Организация, условия труда, заработная плата и иные атрибуты и свойства трудовых отношений могут рассматриваться и в экономическом, и в социальном, и в синтетическом социально-экономическом контекстах. Нередко эти отношения, степень их напряженности приобретают и политическое значение. Классический пример - жизненная, онтологическая напряженность, вызванная массовыми и длительными невыплатами заработной платы.

В качестве критерия классификации напряженности, наряду с особенностями ее предметной, объектной области, используются свойства характеристик субъекта. По этому основанию можно выделить следующие типы или уровни напряженности: индивидуальная, гендерная, семейная, социально-групповая, этническая, общественная, цивилизационная.

По генетическому основанию выделяются два класса напряженных состояний - закономерная, обусловленная напряженность и спонтанная, произвольная, случайная напряженность.

Напряженность, как концентрация жизненных сил, как целеобоснование, целедвижение может иметь экстравертивный и интравертивный вектор направленности, обуславливающий потенциалы латентной и социальной публичной напряженности.

И теоретическую и практическую значимость имеет классификация напряженности по степени интенсивности ее генезиса, накопления и проявления.

Можно выделить пять классических состояний напряженности индивидуального или социального субъекта:

1. Минимальная напряженность;

2. Заниженная напряженность;

3. Стандартная, эталонная напряженность;

4. Завышенная напряженность;

5. Максимально высокая напряженность.

В зависимости от конкретных обстоятельств, характеристик субъекта напряженности ее тот или иной уровень может выражаться широким набором признаков и свойств - от аномии и апатии до творческой одержимости, экзистенциального фанатизма и психической агрессивности.

Понятие «аномия» ввел в научный оборот и обосновал французский философ и социолог Э.Дюркгейм. Аномия - это вид пониженной напряженности, предопределенной значительной деформацией гуманистически ориентированных социальных ценностей и доминированием упрощенного образа жизни, жизни как «растительного» существования.

Специфические особенности имеет напряженность, отнесенная к апперцепциональному типу.

Апперцепциональная напряженность - это интеллектуально-психическая напряженность, представляющая синтез конвертирующего влияния психического, опытного, жизненного ресурса личности на феномены актуального восприятия, осмысления, деятельности.

Апперцепциональные модели напряженности выражают многообразие, вариативность психической, интеллектуальной, поведенческой реакции людей на одни и те же объекты , предметы восприятия. В качестве подобных объектов могут выступать поступки отдельных людей, деятельность социальных групп, те или иные духовные, идеологические процессы. Явления общественной жизни, различные виды информационной продукции.

Особый тип жизненной, экзистенциональной напряженности образуют феномены концентрации физиологических, биологических, психических, интеллектуальных и иных ресурсов в рамках адаптивно-адапционной системы. Как правило, адаптационные, реадаптационные ресурсы рассматриваются лишь с позиций субъектов приспособления.

Между тем, адаптация, особенно в социальных условиях, затрагивает ресурсы жизненной напряженности как прямых участников отношений адаптации (субъектов приспособления и субъектов среды), так и субъектов, испытывающих косвенное влияние «эффекта адаптированности». Адаптация и реадаптация, понимаемая как приспособление субъекта к прежним условиям бытия после происшедших онтологических изменений (возврат к старому), выступают фактором изменения уровня личностной и социально-групповой напряженности, как правило, фактором ее повышения.

Ресурс напряженности меняется в процессе диалектического взаимодействия поведенческих феноменов аккомодации (усвоения условий, норм среды) и ассимиляции (преобразования среды).

Можно выделить наиболее характерные модели адаптационного взаимодействия и обусловленные ими виды напряженности:

1. Подчинение среде. В рамках данной модели адаптационного процесса существенно возрастает потенциал психической, интеллектуальной и иной напряженности субъекта адаптации.

2. Растворение в среде. Подобная адаптация в одних случаях будет обуславливать напряженность жизненных потенций субъекта, в других, в силу эластичности характера и ценностных, конформистских установок, особых изменений может и не происходить.

3. Коррекция субъекта адаптации и адаптирующей среды. Это модель жизненного партнерства детерминирует повышение уровня напряженности в ее индивидуальном и социальном измерении. При этом вектор усиления напряженности (деструктивной и конструктивной) определяется качественными и количественными параметрами ресурсов взаимодействия.

4. Адаптационный формализм. В рамках данной модели и субъекты адаптации и субъект среды формально признавая наличие адаптационного процесса, фактически следуют принципам жизненной, функциональной автономии. Подобное состояние предопределяет и автономию развития потенциалов напряженности.

В типичном ситуативном контексте у одних субъектов уровень напряженности может повышаться, у других - понижаться, у третьих она не будет изменяться.

5. Адаптационная агрессивность. Это модель навязывания субъектом адаптации новых норм бытия, требующих существенной коррекции традиционных условий жизнедеятельности субъектов среды (принимающей системы).

Данный вид взаимодействия детерминирует весьма разнообразные виды напряженности жизненных ресурсов, «борение» которых может привести к изменению субъектных характеристик подобных отношений. Персонифицированная среда (семья, группа, коллектив и т.д.) вынуждена будет напрягаться для усвоения правил бытия субъекта агрессивности. Причем агрессивности как деструктивной, так и конструктивной.

Подобные ситуации достаточно распространены в условиях, когда потенциальным субъектом адаптации является личность, обладающая ресурсами лидерства.

Другим видом жизненных усилий является так называемая компенсаторная напряженность.

Эта напряженность, предопределяемая потребностями субъекта компенсировать посредством той или иной специализированной концентрации жизненных ресурсов свою неспособность к онтологической конкуренции, обусловленной поведением и действиями субъектов типичных социальных отношений. К примеру, неспособность к напряженной работе или учебе может быть компенсирована напряженностью в сфере развлечений, неспособность к напряжениям в дружбе, любви компенсируется напряженностью деструктивной агрессивности и жизненных девиаций.

Нередко в качестве типологии напряженности, особенно ее социальных форм, используются стадиально-технологические, процессуальные критерии.

Мнение эксперта (Тулеев А.Г.)

«Процесс социальной напряженности проходит три основные стадии развития.

Первая стадия - зарождения напряженности - заключается в том, что в этот период происходит обнаружение и нарастание недовольства определенных групп людей своим положением и складывающейся социальной обстановкой. Для нее характерна неорганизованная, главным образом, вербальная форма выражения неудовлетворенности, рост обеспокоенности в связи с увеличивающимся числом нарушений привычного хода событий. В какой-то момент эта напряженность переходит «фоновые» границы и может продолжать возрастать.

Вторая стадия - заметное увеличение уровня социальной напряженности над ее «фоновыми» значениями. В этот период отчетливее осознается ненормальность существующего положения, явственнее проявляются причины социальной напряженности и возможного дальнейшего обострения обстановки, либо увеличение причиняемого ущерба населению конкретного региона.

На этой стадии могут возникать отдельные очаги резкого обострения напряженности, могущие в дальнейшем перерасти в конфликты. Одновременно в этих условиях одна из сторон пытается оценить свое положение и положение оппонентов (идет поиск «врагов»). Именно на этой стадии вырабатываются представления о правомерности собственных интересов и о недостаточности предпринимаемых в свою защиту действий.

Создается идеологическое оформление проблем, вызвавших повышенную напряженность. Кроме того, на этой стадии уже определяются основные факторы, поддерживающие выработанную идеологию. Эта стадия может предшествовать конфликтам.

Третья стадия - стадия конфликта». [68, 5-6]

______________________________________________________

В более широком контексте речь может идти о напряженности роста, развития, переходности из одного состояния в другое, о напряженности угасания.

Одним из актуальных типов онтологической реальности является напряженность, которая предопределена социальной густотой и высокой переполненностью. Размышляя по поводу данного феномена Ортега-и-Гассет писал: «Отели переполнены. Поезда переполнены. Кафе уже не вмещают посетителей. Улицы - прохожих. Приемные помещения светил - больных. Театры, какими бы рутинными не были спектакли, ломятся от публики. Пляжи не вмещают купальщиков. Становится вечной проблемой то, что прежде не составляло труда, - найти место». [45, 43-44]

Современный человек вынужден сосуществовать в пространстве бесконечно меняющейся ситуативной напряженности, вольно или невольно становясь частичкой массовидной напряженности возникающей в пространстве людских движений, будь то пассажиры метро, уличная толпа или митингующее сообщество.

Густота, интенсивность, многообразие бытийных проявлений предопределяют распространение таких типов напряженности, которые отвечают признакам стрессовых состояний - депрессии, тревожности, эмоционального дискомфорта.

Подобные обстоятельства обуславливают и развертывание таких видов напряженности, которые способствуют формированию потенциала жизнеспособности тех или иных субъектов бытия.

Диалектичность и вариативность - естественные признаки онтологической напряженности.

Глава IV. Интеллектуально-волевая напряженность

Базовым условием бытия и человека и человечества является интеллектуально-волевая напряженность, представляющая собой концентрацию интеллектуальных и волевых ресурсов для реализации тех или иных жизненных устремлений.

В свое время известный философ Мартин Хайдеггер писал, что человек веками слишком много действовал и слишком мало мыслил.

Динамика экзистенциальной напряженности опережала динамику интеллектуально-волевой напряженности, способствуя нарастанию противоречий в интеллектуально-деятельной сфере, своеобразному переливу ресурсов напряженности из внутреннего мира саморефлексии-саморегуляции во внешнее социальное пространство, инициируя симптомы публичной человеческой деструктивности.

В мире интеллектуально-волевой напряженности, в ее направленности, в ее качественных характеристиках следует искать причины и истоки многих социальных напряжений в виде жизненной апатии, социального нигилизма, застоя и социальных перенапряжений как конструктивного, так и деструктивного свойства. К сожалению, большинство отечественных исследователей предпочитали следовать традициям упрощенной методологии исследования феноменов жизненной напряженности, проводя искусственные разделительные линии между интеллектуально-волевой и социальной напряженностью.

Стоит заметить, что подобный подход не является отечественным изобретением. Основание эклектичной методологии познания жизненной напряженности, особенно ее деструктивных проявлений, заложили западные и, прежде всего, американские бихевиористы, согласно базовому постулату которых, лишь наблюдаемое поведение может выступать в качестве научной фактологической основы научного осмысления. Мотивы, чувства, переживания, ценностные ориентиры людей должны быть, согласно подобного подхода, выведены из предметной области научного осмысления.

Одна из причин живучести примитивного бихевиоризма - простота и кажущееся удобство измерения тех или иных типов социальной напряженности от творческих научных открытий до мощных забастовочных движений, войн и революционных переворотов.

Действительно, проще фиксировать числа участников, показатели очевидных потерь и очевидных приобретений. Сложнее и актуальнее исследовать логику и смысл интеллектуально-волевой напряженности, механизмы ее «перелива» в сферы социального бытия, превращения в «движитель» социальной напряженности.

Импульсы интеллектуально-волевой напряженности предопределяются способностью человека к рефлексии собственного духовного мира, значимого для него внешнего, жизненного пространства.

Рефлексия, рассматриваемая в пространственно-временном контексте, представляет собой процесс самоидентификации личности, определения координат бытия, ресурсов самореализации.

Исходной точкой интеллектуально-волевой напряженности является саморефлексия-самоосмысление собственной сущности, предрасположенностей, способностей и потенций к существованию в приватно-интимном и публично-социальном жизненных мирах.

В зависимости от исходно-генетической заданости личностного потенциала, социально обусловленных жизненных ресурсов саморефлексия, как интеллектуально-волевое напряжение, осуществляется в двух наиболее типичных формах - рационально-рассудочной рефлексии, которая представляет собой процесс калькуляции собственных устремлений и возможностей, с использованием аналитического, синтетического, логического и иного инструментария и интуитивной саморефлексии как некоего импульсивного «самоозарения» по поводу своего жизненного, онтологического предназначения, своей судьбы.

Субстанциональный слой интеллектуально-волевой напряженности образуют «желания-хотения», представляющие собой осмысленный синтез осознанных ментальных предрасположений, потребностей и интересов личности.

Высший, наиболее концентрированной формой интеллектуально-волевой напряженности можно рассматривать переживания, как особый тип внутреннего самоанализа и душевного бытия. Переживания представляют собой воспроизводство тех или иных феноменов прошлого, настоящего, будущего, в контексте личностных устремлений, возможностей, потребностей, интересов, в контексте сопричастности.

К классу наиболее глубинных переживаний, как проявлений интеллектуально-волевой напряженности, следует отнести: переживания рода, пола, судьбы, смысла, наслаждения, страха, сделанного, собственных достоинств и изъянов, социальных условий и обстоятельств.

Естественным типом духовной напряженности является вера. Ресурс веры не ограничен лишь внутренним пространством саморефлексии, а проецируется в социально значимые жизненные установки и ценностные ориентиры, входя в структуру духовных детерминант социализированной напряженности. «Вера, - отмечал С.Н.Булгаков, -есть путь знания без доказательств, вне логического достижения, вне закона причинности и его убедительности». [См.: 59, 13-18]

Предмет веры многограннен и многолик. Есть вера в добро, справедливость, вера в близкого человека, в собственные силы, в свою судьбу.

Религиозные просветители рассматривают в качестве исходного модуса веры веру в сверхбытийное иное.

Вера придает жизненной напряженности дополнительные импульсы целеустремленности.

Особенно значимы для рассмотрения феноменов конструктивной и деструктивной напряженности ресурсы религиозной веры. Принято считать, что субъект религиозной веры более конкретен в своих жизненных проявлениях, более мягок, более корректен в личностных отношениях. Действительно, многие исторические факты свидетельствуют в пользу подобной точки зрения. Истинная вера гуманизирует жизненную напряженность.

Но религиозная вера может проявляться и в иных ипостасях, провоцируя, при определенных обстоятельствах, деструктивную напряженность, выступающую на поверхности социального бытия как религиозный экстремизм.

Причиной деструктивной напряженности, в тех или иных случаях, могут выступать и иные модификации веры. К примеру, веры в социальную справедливость, в «законность законов» и т.д.

И еще одно немаловажное обстоятельство следует учитывать при осмыслении сложной диалектики веры и жизненной напряженности. «Четыре века, - писал В.О.Ключевский, - греческие, а за ними и русские пастыри и книги приучали нас веровать, во все веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте, какой мы переживали в те века, вера - единственная сила, которая могла создать сносное нравственное общежитие. Но нехорошо было то, что при этом нам запрещали размышлять». [27, 414]

Избыток веры, не подкрепленной ресурсами целеустремленности, онтологической активности способствует такому самоуспокоению духа, которое доходит до непротивления не только злу насилием, но и непротивления многим феноменам социального деструктивного поведения.

К разряду субстанциональных типов внутренней жизненной напряженности следует отнести способность человека к мобилизации и использованию волевых ресурсов.

Проблематика волевой напряженности не исчерпывается феноменами онтологического, публичного волюнтаризма, к рассмотрению которого мы еще вернемся. В данном контексте наибольшую актуальность представляет осмысление воли как внутреннего потенциала и проявления жизненной напряженности, напряженности личностного «Я».

Воля основательно исследована представителями многих философских, антропологических, психологических школ и направлений.

Большинство исследователей солидарны в понимании волевой напряженности как способности концентрировать жизненные ресурсы для достижения тех или иных целей.

Однако, столь общее определение не позволяет прояснить проблемы соотношения воли и интеллекта, воли и потребностей, воли и интересов, воли и ценностных ориентиров, что безусловно затрудняет осмысление базовых свойств и характеристик волевой напряженности.

Большее внимание исследованию феномена воли уделял Гегель. Анализ философского наследия Гегеля показывает, что он проявляет определенную плюралистичность подходов к пониманию воли и воления. Воспроизведем некоторые суждения Гегеля.

«...В качестве лица я имею ...мою жизнь и мое тело, как и другие вещи, лишь постольку, поскольку на это есть моя воля». [14, 106]

«...Воля есть в себе всеобщее, вступление во владение...». [14, 139]

«...Воля есть идея...». [14, 141]

«Моя воля - воля разумная...». [14, 255]

«...Воля есть особый способ мышления: мышление как перемещающее себя в наличное бытие, как влечение сообщить себе наличное бытие...». [14, 69]

Наиболее адекватно сущность воли выражает положение Гегеля о том, что «влечения и склонности суть ближайшим образом содержание воли...». [14, 83]

Если влечения и склонности составляют, по Гегелю, содержание воли, то возникает вопрос - как он понимает феномен влечения и как соотносит категории «воля», «влечение», «потребность».

Гегель достаточно часто использует эти категории в определенной взаимосвязи. Воспроизведем наиболее характерные положения.

«...Влечения должны быть разумной системой волеопределения...». [14, 83]

«...Человек от природы обладает влечением к праву, а также влечением к собственности, к нормальности... влечением к общению...он волит право, собственность, государство и т.д.». [14, 83]

«...Потребность...особенность некой воли...». [14, 115]

Гегель синонимизирует понятия воли и потребности, воли и влечения, возводит волю в статус первоосновы жизни, «опуская» разум до орудия воления и на этом останавливается.

Известный отечественный философ В.С.Соловьев с этого начинает: «...в своем внутреннем опыте мы находим действительно сущее. Но во внутренней действительности различаются два основных элемента, или две стороны: практическая и теоретическая. Мы сознаем себя как действующих и как познающих. Общее начало всякого действия есть хотение, или воля, общее начало всякого познания есть представление...». [61, 49]

Анализируя взгляды Геккеля, Шопенгауэра, Гартмана по поводу воли и воления, Соловьев пишет далее: «Вместо объективных сущностей старой метафизики единственным действительно сущим признается познающий субъект. Высшее назначение остается не за логической идеей, а за тем субъектом, который познает ее, которому она принадлежит. Собственная же сущность субъекта есть его самоутверждение и воля, то, что преимущественно выражается в аффектах и хотениях; здесь корень всей субъективной жизни (подчеркнуто мною - М.В.), не исключая и теоретического познания, так как разум есть только орудие для хотения». [61, 95]

Признавая огромное практическое значение философии воли и представления, Соловьев отмечал, что «...первый основатель этой философии - Шопенгауэр - естественным образом выразил новый принцип в форме односторонней и ограниченной. Как бы ослепленный светом открытой им истины, он не мог ясно различить того логического содержания, которое в ней заключается...

Свое необходимое развитие принцип воли получает, очевидно, лишь через присоединение логического или идеального момента, когда воля мыслится не абстрактно, а как действительная воля, т.е. с предметным содержанием или идеей. Переход к этому мы находим в системе Гартмана. Но ...несмотря на их соединение, сохраняя у него свою отвлеченность...воля сама по себе признается, безусловно, неразумною, а идея сама по себе - абсолютно бессильною, лишенную всякой активности. Начало действительности, по Гартману, есть исключительно воля - начало неразумное, и потому действительное бытие представляет существенный характер неразумности...». [61, 99-100]

Завершая дискуссию, Соловьев делает принципиальный вывод о том, что «...основные факторы психических явлений - воля и представление - известны нам только из действительного внутреннего опыта данных хотений и представлений: если бы - per impossibile ( что невозможно - лат.) - в нашей внутренней действительности не было никаких данных хотений и представлений...хотение необходимо соединено с представлением; противное, говорим мы, невозможно, потому что противоречит самому существу или понятию воли.». [61, 103]

Воля представляет собой синтез концентрированных жизненных устремлений , корректируемых интеллектом и ситуативным контекстом бытия. И в этом смысле, воля - как сущностное напряжение - не своевольна и вынуждена в той или иной степени считаться с регуляторами сознания и максимами существования.

Высшей формой не патологической волевой напряженности принято считать онтологический волюнтаризм, представляющий собой форму максимально возможной или допустимой эмансипации волеизъявления субъекта от интеллектуально-аксеологических регуляторов. Особенно заметны проявления волевой напряженности-волюнтаризма в сфере власти и политических отношений, включая их военные компоненты. На важность ресурсов волевой напряженности указывали многие и ученые и весьма значимые субъекты власти и успеха. В их числе следует выделить Платона, Вебера, Гегеля, Наполеона, Макиавелли, Ницше, Шпенглера и др.

Следует заметить, что ресурсы волюнтаризма помноженные на интеллектуальный потенциал весьма положительно влияют на результативность научной и иных творческих видов жизнедеятельности.

Некоторые исследователи обосновывают тезис о том, что в эпоху рационализации, унификации, технологизации, стандартизации человеческого бытия, особенно в профессиональной сфере, ресурс волевой напряженности выступает фактором жизненных неудобств.

По их мнению напряженность - малоценный «товар» для многих категорий работников рутинно-технологизированного, формализированного труда, для бытия по расписанию и по правилам.

В подобных условиях волевая личность может выступать фактором провоцирования напряженности межличностных отношений и конфликтных ситуаций. Возникает противоречие между волевыми устремлениями индивида и социально-групповыми нормами.

Важнейшим модификатором интеллектуально-волевой напряженности являются ценностные ориентиры личности.

Сам процесс структурирования реальности по критериям важности-значимости уже предопределяет высокий тонус жизненной напряженности человека.

Но ценности жизни, здоровья, счастья, богатства, семейного благополучия, профессиональной состоятельности и т.д., выступая ориентирами онтологических устремлений, предполагают необходимость концентрации-напряженности волевых, интеллектуальных и иных ресурсов для реализации своих аксеологических притязаний.

Аксеологическое самоопределение в свою очередь обуславливает напряженность целеполагания.

Ключевым феноменом человечности человека являются напряженность осмысления себя и иного.

«Мы еще далеки от осмысления, пока просто что-то осознаем, - писал известный немецкий философ Мартин Хайдеггер, - осмысление требует большого... Путем осмысления мы достигаем места, откуда впервые открывается пространство, вымеряемое всяким нашим действием и бездействием.

У осмысления другая сущность, чем у осознания и научного познания, и даже другая сущность, чем у культуры и образования». [76, 252]

Напрягаясь для осмысления, человек мобилизует не только ресурсы воли, интеллекта, но и основные жизненные потенции, заложенные в его потребностях, интересах, ценностных ориентациях. Это такое интеллектуальное напряжение, на основе которого формируется основное представление себя или иного, преодолевается искусственный барьер между внутренним и внешним жизненным пространством. С помощью мыслительной деятельности человек осмысливает мир, выделяет и осознает его свойства. Важнейшей когнитивной функцией интеллектуальной напряженности является формирование понятий - процесс выделения, классификации тех или иных свойств, явлений, процессов и присваиваемых им тех или иных отличительных знаков-понятий.

В условиях развития образования-научения, информатизации и стандартизации бытия исходный вид мыслительной напряженности - формирование понятий, подменяется нередко их заучиванием, запоминанием. Безусловно, это тоже вид интеллектуальной напряженности, но иного класса - напряженности памяти. В целом, процесс подобного замещения механистичен, ибо понятийная структура жизненного мира подвержена стремительным изменениям и специализированная личность не имеет временных ресурсов, да и не способна осмысливать все многообразие реальности и формировать свой понятийный аппарат. На помощь приходят учителя, консультанты, словари, банки данных информационных сетей и т.д. Но подобная «механизация» интеллектуальной напряженности порождает немало негативных проблем, связанных с «механизмом» мыслительной деятельности, понижением уровня ее напряженности.

Простое усвоение-запоминание тех или иных понятийных конструкций не требует особой алгоритмики интеллектуальной напряженности, что обуславливает процесс замещения мыслительных операций или суждений, абстрагирования, рассуждения, воображения более простыми операциями фиксации понятий и их структурирования в памяти. Но это естественным образом ведет и к более упрощенному, обедненному восприятию реальности, выраженной в зафиксированных подобным образом понятиях.

Таким опосредованным способом формируются иллюзии онтологической простоты и понятности-понятливости.

С помощью упрощения понятий упрощаются и такие базовые феномены человеческого бытия как смысл, долг, ответственность, счастье, удовольствие, добро, зло, деятельность, труд и т.д.

Все это актуализирует проблему духовных измерений научно-образовательной сферы, гуманизации теорий и технологий познавательного процесса, приближения методов научной рефлексии к максимам художественного творчества.

Творческая напряженность может быть альтернативой, способной противостоять «проискам» жизненного, интеллектуального рационализма и утилитаризма, феноменам духовной расслабленности.

К сожалению, в эпоху всеобщей упорядоченности и унификации, проблематика творческого напряжения, как конструктивно-созидательного ресурса, не стала предметом комплексных междисциплинарных исследований, в том числе и в отечественных гуманитарных науках.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Р.Л.Солсо)

«Возможно, будет разумным полагать, что творить способен всякий, но вот степень творчества меняется в очень широких пределах. Творчество таких людей, как Пабло Пикассо, или Бакминстер Фуллер, или Вольфганг Моцарт, или Томас Джефферсон не только есть проявление великого таланта... мы будем опираться на определение творчества как когнитивной деятельности, которая ведет к новому или необычному видению проблемы или ситуации. Такое определение не ограничивает творческие процессы утилитарными действиями, хотя в качестве примера творческих людей почти всегда приводят создателей какого-либо полезного изобретения, рукописи или теории.

По иронии - и в укор современной когнитивной науке - за последние 20 лет не возникло ни одной крупной теории, которая смогла бы объединить рассеянные и иногда конфликтующие исследования творчества. Отсутствие общей теории указывает как на трудность этой темы, так и недостаточное внимание к ней со стороны широкой научной общественности». [62, 475]

___________________________________________________________________________________

Известный психолог, в рассмотрении сущностных свойств творчества делает акцент на деятельность сознания, интеллекта, следствием которой является новое или необычное видение проблемы. Новое или необычное видение проблемы - исходный этап ее инновационного осмысления и определения нестандартных путей или методов разрешения.

Традиционно, творчество рассматривается в позитивно-конструктивном контексте. Подобной традиции следует и Р.Л.Солсо. Но, наряду с творческой напряженностью Томаса Джефферсона или Льва Толстого, мир сталкивается с результатами творческой напряженности Адольфа Гитлера или Лаврентия Берия. Субъектов творческого, в том числе и интеллектуальной напряженности, немало и среди тех, деяния которых подпадают под определение противоправной, преступной деятельности.

Интеллектуальная творческая напряженность становится высоко ценимым ресурсом в криминальном мире, включая организованный бандитизм и терроризм.

Субъекты, творческой, деструктивно ориентированной интеллектуальной напряженности значимы в пространстве межличностных, социальных конфликтов, выступая нередко в роли их генерирующего потенциала.

Можно предположить, что интеллектуальное творческое напряжение и конструктивной и деструктивной направленности в своем развертывании «следуют» некой общей алгоритмике.

______________________________________________________

Мнение экспертов (В.Т.Кудрявцев, Лощилин А.Н.)

« Творческая деятельность есть прежде всего проблемизация того естественно-природного и социо-культурного материала, в котором субъект воплощает свои «сущностные силы». Это значит, что, объективируя собственный креативный материал в границах сферы неосвоенного, субъект не только создает некий готовый продукт, сколько расширяет и углубляет проблемное поле своей деятельности. Парадокс состоит в том, что «восходящее» движение призвано не столько решать проблемы, сколько создавать их. Отсюда - и особая чувственность к проблемам и творчески развитых людей. Производя продукт, человек и открывает новый горизонт проблемности. Но освоить этот горизонт при помощи средств профессионально-специализированной деятельности данный субъект не может, поэтому творческий акт для ремесленника заканчивается получением продукта. Для подлинно творческого акта необходима актуализация универсальных, всеобщеродовых творческих потенций». [31, 108]

______________________________________________________

Творческая деятельность, как тип интеллектуальной напряженности, начинается с проблемизации того или иного объекта, явления, процесса, с постановки таких вопросов, на которые сознание, при обычном восприятии предмета осмысления, не находит удовлетворительных ответов. Следует согласиться с мнением В.Т.Кудрявцева и А.Н.Лощина, что творчество есть перманентный процесс воспроизводства проблемы и проблемных ситуаций. Но это лишь одна из его содержательных характеристик. Воспроизводство в сознании новых проблем осуществляется, как правило, на основе снятия, разрешения старых проблем. Результатом творчества является и углубление в проблемные ситуации, расширение горизонта проблем и получение того или иного интеллектуального или вещественного продукта. В контексте подобных размышлений вряд ли корректно делить творческую напряженность на конечно и бесконечно продуктивную. Ремесленник отличается от более чем ремесленника не тем, что его творчество воплощается в конечном продукте, а отсутствием творческих начал, предопределяющих появление продукта, их замещением началами навыков, умений, опыта, технологического мастерства.

Ремесленник, в широком смысле этого слова, воспроизводит копии, «открывает» открытое, создает типичное.

Ремесленничество так же, как и иные типы самореализации, требует напряжения физических, физиологических, психических, интеллектуальных и иных видов энергетики, но в подобной самореализации мало значима творческая составляющая.

Важнейшим индикатором творческой интеллектуальной напряженности является степень вовлеченности личности в проблемное бытие, ее способность к восприятию и сопереживанию проблем

______________________________________________________

Мнение эксперта (М.Полони)

«Одержимость проблемой, в сущности, есть главная пружина любой творческой активности. Когда ученики в шутку спросили И.П.Павлова, что им делать, чтобы стать «такими, как он», он ответил им вполне серьезно, что для этого они должны , вставая по утрам, иметь перед собой свою проблему, завтракать с ней, с ней же идти в лабораторию, там до и после обеда тоже удерживать ее перед собой, спать ложиться с этой проблемой в уме и сны видеть также о ней.

Именно такая погруженность в свою проблему дает гению его вошедшую в пословицы способность неустанно трудиться...»

Каков же объект этой напряженной озабоченности? Как можем мы сосредоточить наше внимание на чем-то, чего не знаем? Но нас призывают именно к такому сосредоточению. «Всмотритесь в неизвестное, - восклицает Д.Пойа, и продолжает: - Всмотритесь в конец. Помните о своей цели. Не забывайте о ней. Удерживайте в уме то, чего вы добиваетесь. Всегда имейте в виду цель, к которой вы стремитесь. Рассмотрите неизвестное. Рассмотрите заключение. Никакой совет не может быть выразительнее.» [49, 186-187]

______________________________________________________

Творческая напряженность значима в сфере современного профессионализма, особенно если ее предметом являются личностные взаимоотношения, человеческие, управленческие ресурсы. Естественным компонентом личностно ориентированного профессионализма является научное творчество. Принято много писать и говорить об ускорении процесса старения научно-технологических знаний в производственно-технической сфере, но девальвации подвержены и гуманитарные, социальные парадигмы.

Научно-теоретический, концептуальный ресурс, приобретенный специалистом социально-гуманитарного профиля несколько десятков лет назад теряет свою методологическую значимость, более быстрой девальвации подвергаются теории, концепции, идеи, положения отдельных предметных областей, таких как правоведение, психология, экономика, социология, политология, менеджмент, педагогика, теория, технология социальной работы и т.д.

Ситуацию усложняет процесс плюрализации научного знания. В этих условиях научное творчество становится весьма значимым ресурсом профессиональной состоятельности и конкурентоспособности специалиста. Материализованным видом научного творчества как интеллектуально-волевой напряженности является продуктивная научно-исследовательская деятельность, выражаемая в перманентном накоплении и использовании знаний в процессе научного проектирования и инновационного экспериментирования.

Научное проектирование применительно к сфере профессиональной гуманитарно ориентированной деятельности представляет собой процесс поиска и обоснования инновационных и более эффективных способов, моделей, технологий разрешения актуальных проблемных ситуаций.

Предметом научно-прикладного проектирования могут быть проблемы: целевых установок и приоритетов деятельности организации, ее ценностей и философии; риска и моделей инвестирования; оптимизации структуры и механизмов управления; потенциала профессионализма, саморазвития, конкурентоспособности; мотивационных ресурсов профессиональной успешности; имиджа организации.

Показателем интеллектуальной напряженности является и научно-исследовательское экспериментирование.

Гуманитарная, социально ориентированная профессиональная деятельность предоставляет для специалиста широкие возможности для экспериментальной деятельности, как эффективного способа проверки степени обоснованности, актуальности, продуктивности тех или иных теоретических положений, идей, гипотез, относящихся к сфере профессиональной деятельности субъекта.

Институционализированной формой научного творчества является аспирантская подготовка, институт соискательства и докторантура.

Для современного человека наиболее типичным видом интеллектуально-волевой напряженности является процесс так называемого образования. Феномены образования рассматриваются и исследуются в контексте различных мировоззренческих, научных, предметных парадигм.

В данном случае мы делаем акцент на образование как процесс онтологической напряженности по поводу знаний, умений, навыков, мировоззренческой, методологической культуры личности.

Наиболее глубокую трактовку образования как жизненной напряженности дал Х.-Г. Гадамер.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Гадамер Х.-Г.)

«То, что «образование»... скорее обозначает результат процесса становления, нежели сам процесс, соответствует распространенному перенесению значения становления на бытие. Здесь перенос вполне правомерен. Так как результат образования не представляется по типу технического намерения, но проистекает из внутреннего процесса формирования и образования и поэтому постоянно пребывает в состоянии продолжения и развития. Не случайно слово «образование» тождественно греческому phisis... Гегель тончайшим образом разработал понятие о том, что же такое образование. Мы следуем ...за ним. Он увидел..., что для философии «условия ее существования кроются в образовании», а мы добавляем к этому. Что это справедливо и в отношении гуманитарных наук в целом. Ибо бытие духа в существенной степени связано с идеей образования...

Общая сущность человеческого образования состоит в том, что человек делает себя во всех отношениях духовным существом». [13, 52] (подчеркнуто мною - М.В.)

______________________________________________________

Процесс «образования себя», становления собственной духовной сущности включает феномены самообразования и внешнего научения-просвещения. Безусловно, усвоение знаний, умений, навыков и иных стандартов бытия, предлагаемых внешними субъектами легитимного образования - учителями, консультантами, преподавателями требует и времени и определенной интеллектуально-волевой напряженности, но по уровню этой напряженности, ее мотивационным предпосылкам научение несопоставимо с самообразованием, с напряженностью процесса самоконцентрирования своего мировоззренческого, духовного ресурса.

Именно этот базовый уровень образованности-образования и выступает одним из актуальных индикаторов степени индивидуальной и социальной цивилизованности, конструктивности интеллектуально-волевой напряженности, самодостаточности и личности и общества.

Глава V. Онтологическая напряженность

Онтологическая напряженность, в определенном смысле, есть собирательное, суммативное понятие, выражающее различные виды напряженности, предопределяемые жизненной, легитимной позицией того или иного социального субъекта (личности, гражданина, семьи, нации, поколения, государства и т.д.), его местом в системе общественных отношений и функциональной специализацией.

Эта напряженность, обусловленная положением и действиями социализированного субъекта в социальном пространстве.

Онтологическая напряженность социальна по своим внешним признакам проявлениям и индивидуальна по своим исходным, базовым детерминантам. Причем «переход-перелив» энергии внутренней персонифицированной , интимной напряженности в напряженность публичную вариативен до бесконечности.

Каждые - мужчины и женщины., взрослые и дети, сильные и слабые, богатые и бедные, верующие и неверующие, горожане и жители сельской местности, католики и христиане, альтруисты и циники, злые и добрые, подчиненные и начальники, работающие и безработные и иные категории людей, отличающихся друг от друга индивидуальными и социальными особенностями, вносят свою уникальную лепту в общий «котел» гендерной, поколенческой, межнациональной, профессионально-экономической, политической и иной социальной напряженности.

Исходная проблема -- авторское самоопределение в многообразии идей, подходов, концептуальных положений о векторе развертывания социально-генетической напряженности, напряженности человеческого рода.

Как мне представляется, в наиболее обостренной форме проблематику многовековых дискуссий по этому поводу воспроизвел Эрик Фромм.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«Одни полагают, что люди - это овцы, другие считают их хищными волками. Обе стороны могут привести аргументы в пользу своей точки зрения. Тот, кто считает людей овцами, может указать хотя бы на то, что они с легкостью выполняют приказы людей, даже в ущерб себе... Кажется, что большинство людей, подобно дремлющим детям, легко поддаются внушению и готово безвольно следовать за любым, кто, угрожая или заискивая, достаточно упорно их уговаривает. Человек с сильными убеждениями, пренебрегающий воздействием толпы, скорее исключение, чем правило. Он часто вызывает восхищение последующих поколений, но, как правило, является посмешищем в глазах своих современников.

Великие инквизиторы и диктаторы основывали свои системы власти как раз на утверждениях, что люди - это овцы. Именно мнение, согласно которому люди - овцы и потому нуждаются в вождях, принимающих за них решения, нередко придавало самим вождям твердую убежденность, что они выполняли вполне моральную, хотя подчас и весьма трагическую обязанность: брали на себя руководство и снимали с других груз ответственности и свободы, давая людям то, что те хотели...

Вопрос о том, является ли человек волком или овцой - это лишь заостренная формулировка вопроса, который в самом широком и общем смысле принадлежит к основополагающим проблемам теологического и философского мышления западного мира, а именно: является ли человек по существу злым и порочным, или он добр по своей сути и способен к самопожертвованию?» [74, 27-29]

______________________________________________________

Это первая ступенька к осмыслению родовой предрасположенности человека.

Известный психолог лишь ставит вопрос, не торопясь дать свою версию ответа.

Большинство исследователей не склонны придерживаться тех или иных крайних позиций, предпочитая или индивидуализировать, или социализировать проблему «порочности» или «непорочности» человека.

Фромму близка позиция Маркса, считавшего, что главным модернизатором человеческой природы и сущности являются социальные отношения.

И люди-овцы и люди-волки суть продукты социальных обстоятельств.

Если следовать догматизированной версии интерпретаторов Маркса, то человека можно рассматривать как пустой ящик, наполненный обществом. Каково общество, таковы и «человеки».

В реальности все обстоит несколько по-иному. Характер и степень «проникновения» общества в человека и человека в общество предопределены в каждом конкретном случае массой типичных и уникальных обстоятельств. Сильная личность, обладающая повышенным потенциалом жизненной самодостаточности и онтологической напряженности, способна противостоять проникновению социальных ресурсов в ее индивидуальное жизненное пространство и одновременно соучаствовать в присвоении, в использовании социализированных ресурсов в интересах собственного развития. Причем, эта личность не обязательно должна отвечать признакам волчьей породы.

Это может быть и волевой диктатор, и мягкий религиозный проповедник, и ученый-гуманист.

Также не типичны и взаимодействия с обществом покладистого человека, распахнутого для социального взаимодействия весьма различных модификаций - от дружеских до клиентальных и враждебных.

Не ограничиваясь постановкой вопроса об «овечьей» или «волчьей» природе человека и адекватным их природному статусу степени агрессивности-напряженности, Фромм делает следующие шаги в осмыслении исходных альтернатив человеческих, социализированных предрасположенностей.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Э.Фромм)

«Я верю, что основной альтернативой является для человека выбор между жизнью и смертью. Каждый поступок содержит в себе этот выбор. Человек свободен сделать его, но его свобода ограничена. Существует множество благоприятствующих и не благоприятствующих условий, склоняющих его к выбору: психический склад, специфика общества, в котором он родился, семья, учителя, друзья, которых он встречает и выбирает. И задача человека - раздвинуть границы свободы, усилить обстоятельства, благоприятствующие жизни и противостоящие тем, что способствуют смерти. Жизнь и смерть, как они обсуждаются здесь, - это не биологические состояния, а состояния бытия, отношения к миру. Жизнь означает постоянное изменение, постоянное возрождение. Смерть означает прекращение роста, окостенение, повторение. Подлинным несчастьем для многих оборачивается то, что они избегают выбора. Они ни живы, ни мертвы. Жизнь становится для них бременем, бессмысленным предприятием, а деловая активность - средством самозащиты от мучительного пребывания в царстве теней». [74, 578]

______________________________________________________

Если следовать логике рассуждений Фромма, то синтез человеческой уникальности и социальных обстоятельств, в принципиальном смысле, определяют три типа направленности онтологической напряженности человека - «раздвижение границ свободы, усиление обстоятельств, благоприятствующих жизни»; постоянное изменение и обновление, конструктивно-созидающего напряжения; подчинение обстоятельствам, «окостенение, повторение, прекращение роста». Этот выбор в пользу «растительного существования», напряженности угасания или самоисточения; наконец, третий тип может быть определен как ситуативное, малозначимое, малоценное бытие. Жизненная напряженность становится «средством самозащиты от мучительного пребывания в царстве теней».

По своей сущности и способам проявления это напряженность ценностных ориентаций, декларируемых позиций и реализуемых на практике жизненных установок конкретных людей, образующих человеческое сообщество.

Но человеческое общество представляет собой такую суммативную систему, которая с трудом поддается научной рефлексии. Более того, некоторые исследователи полагают, что такие понятия как человечество, общество вообще лишены признаков научного понятия и являются некими абстракциями обыденного сознания. По этому поводу можно высказывать разные суждения, но в контексте проблематики социальной, жизненной напряженности, необходимо признать обоснованность размышлений тех авторов, которые полагают, что более продуктивно исследовать специализированные социальные образования и, прежде всего, в их структуре, в функциональной активности, определять, фиксировать и осмысливать феномены конструктивных, деструктивных напряжений, или их неявных, неопределенных синтезов. Подобный подход отвечает и наиболее типичным определениям сущности социальной структуры.

По мнению известного отечественного социолога Р.В.Рывкиной, под социальной структурой «...в мировой литературе понимается совокупность взаимосвязанных между собой и упорядоченных друг относительно друга социальных групп, которые: занимают различные места в системе социального неравенства данного общества, в дифференциации его населения по основным для данного общества социальным критериям: власти, собственности, доходу, престижу; связаны между собой политическими, экономическими и культурными отношениями; являются субъектами функционирования всех социальных институтов данного общества…». [56, 71]

Для выделения тех или иных социальных групп социологами, представителями других отраслей обществоведения используется широкий набор критериев.

Важнейшим классификатором социализированного бытия является гендерный принцип. [1]

Если придерживаться точки зрения о наличии важных, значимых, существенных различий между женщинами и мужчинами, притом не только естественно генетических, физиологических, но и психических и социальных , то это означает признание двух типов или разновидностей жизненных, социальных напряжений.

В своей работе «Гендерная адаптация в российской реформации конца ХХ века» Г.Н.Карелова использует и обосновывает понятие «женская социальность». Как отмечает автор «...функционирование женщин как общественной группы воплощало в себе единство законов преемственности и развития.

Нетрадиционный термин «женская социальность» употреблен в данном контексте не случайно: в нем раскрывается содержание того явления, которое по отношению к поведению и сознанию женщин описывается с помощью понятия «гендер». [24, 25]

Как нам представляется, нет достаточных предпосылок и оснований преувеличивать актуальность выделения в жизненном социальном пространстве тех или иных специфических феноменов, в том числе женской или мужской социальности. Ибо подобная понятийная специализация может привести к упрощению и схематизации реалии социализированного бытия, к недооценке роли и значимости типичных, общегуманистических проявлений и ценностей социального мира.

Исходно генетические, биологические, психические спецификации женщин и мужчин предопределяют прежде всего особенности их самоидентификации и последующих взаимосвязанных, взаимообусловленных процессов социализации и индивидуализации.

Этот процесс осуществляется в пространстве особых социальных, гендерных предубеждений общественного сознания, норм, принципов морали, права, религиозных, идеологических догматов.

Стандарты и социализации и ценностных предпочтений социального мира, в главном и основном, сориентированы на образцы мужского бытия.

Применительно к женскому сообществу, к исходно генетической, естественной проблематике добавляются искусственно сконструированные сложности адаптации к социальному миру и усвоения его норм и принципов.

В ментальной культуре человечества сформулировались устойчивые стереотипы о социальной малозначимости, малоценности женщины. Они характерны и для российского общества. Более того, в силу многих исторических, экономических, политических и иных факторов и обстоятельств отношения полов в России приобретают характер гендерных, деструктивных напряжений и противоречий.

______________________________________________________

Мнение эксперта (З.М.Саралиева, А.Ф.Татарченко)

«Если …рассматривать полученные ответы от 1500 респондентов, то мы выявим четко прослеживаемую тенденцию: социальный статус российской женщины снижается...

На положение женщины, ее самоидентификацию существенно влияют статусные противоречия, наиболее значимыми из которых являются: женщина-мужчина; внутригендерные ( по возрасту, социальному положению, образованию, профессии, семейному положению, квалификации, образу и способу жизни)... исследования показывают, что с началом рыночных отношений статус мужчины практически остался прежним, тогда как у женщин он снизился весьма существенно. Наблюдается дискриминация женщин в сфере занятости, в структуре высших органов представительной власти, в управлении предприятиями и т.д…

Усиление социального расслоения общества, в том числе и по признаку пола, как социальной характеристики, формирует соответствующее восприятие социальной действительности со стороны женщин, определенный психологический настрой. Минорное мироощущение, выражающееся в подавленном настроении, страхе перед завтрашним днем, депрессивных состояниях присуще и мужчинам и женщинам.

Однако это мироощущение у них существенно разнится по массовости. У мужчин... доля деморализованных жизнью и своим местом в ней растет с 29% в возрастной группе 19-29 лет до 60% в возрасте 50-59 лет. У женщин эти показатели соответственно составляют 41 и 69%, что намного выше по сравнению с мужчинами». [57, 2-3]

_________________________________________________________________________________________________________________

Гендерный принцип социальных классификаций позволяет более целостно представлять диалектику возникновения и развертывания не только моделей социальной напряженности, которые обусловлены естественными различиями полов, их социальными статусами и возможностями, но и глубже осознать потенциал социальной напряженности , зарождаемой в пространстве гендерной конкуренции, неизбежной в условиях рыночных отношений и естественного дефицита ресурсов статусной значимости, богатства, властного, политического влияния.

Актуальной и теоретической и практической проблемой является поколенческая напряженность, обусловленная существенными различиями, а нередко и противоречиями, в системе отношений в тех или иных социальных общностях.

Поколенческая напряженность выражает энергию взаимодействия и взаимовлияния типичных социально-возрастных слоев общества.

«Поколение, - отмечал Х.Ортега-и-Гассет, - это и не горсть одиночек, и не просто масса: это как бы новое целостное социальное тело, обладающее и своим избранным меньшинством, и своей толпой, заброшенное на орбиту существования с определенной жизненной траекторией. Поколение, динамический компромисс между массой и индивидом, представляет собой самое важное историческое понятие и является, так сказать, той траекторией, по которой движется история...

Каждое поколение представляет собой некую жизненную высоту, с которой определенным образом воспринимается существование. Если мы возьмем эволюцию того или иного народа в целом, то каждое поколение предстанет как один из моментов его жизнедеятельности, как пульсация его исторических возможностей... Для каждого поколения жизнь есть работа в двух измерениях: в одном оно получает пережитое предшествующими поколениями - идеи, оценки, институты и т.д.; в другом - отдается спонтанному потоку жизни...

Дух каждого поколения зависит от уравнения, образованного этими двумя составными частями, установкой, которую принимает по отношению к ним большинство индивидов поколения». [46, 5-6]

Тип поколенческой социальной напряженности во многом предопределен типом отношений между основными поколениями общества. Как правило выделяют: молодое поколение; поколение людей среднего, физически активного возраста; поколение пожилых людей с пониженной трудовой и иной социальной активностью.

Эти отношения могут отличаться признаками поколенческой солидарности, поколенческого партнерства, поколенческого клиентализма, поколенческой конкуренции и даже поколенческой вражды.

Синтез отношений солидарности, партнерства, определенной жизненной, профессиональной конкуренции обуславливает генезис и развитие ресурсов конструктивной социальной напряженности, напряженности созидания и прогрессивного развития общества.

Синтез клиентализма, конкуренции, элементов вражды, обостряя отношения «отцов и детей», способствует накоплению потенциала деструктивной напряженности. Социологи фиксировали достаточно высокий уровень поколенческой солидарности в советском обществе примерно до середины 80-х годов ХХ века. Он традиционно высок в Китае, в Японии.

Поколенческая солидарность, воплощенная в так называемой политике «перекладывания», является одним из базовых принципов социального государства, наиболее успешно реализуемых в Германии.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Ф.Арнольд)

«Основой системы «перекладывания» является так называемый «договор поколений». Каждое активное поколение заботится о поколении, выбывшем из трудовой деятельности, и может положиться на то, что последующее поколение возьмет на себя то же самое обязательство. Этот договор можно соблюдать только в случае, если соответствующее последующее поколение будет достаточно большим по численности. Таким образом, соответствующее активное поколение не только обязано содержать поколение своих предшественников, но и одновременно создавать достаточно человеческого капитала, рожая детей и воспитывая их должным образом». [4, 95]

______________________________________________________

К сожалению, в современной России, в конституции которой постулируется тезис о социальности нашего государства, поколенческие отношения основаны, главным образом, на принципах отчуждения и клиентализма, причем часто в роли клиентов выступают не представители пожилого поколения - пенсионеры, а трудоспособные граждане, представители основного, созидающего поколения, потерявшие работу или потерявшие возможность содержать себя на мизерную заработную плату и вынужденные апеллировать за поддержкой к своим пожилым родственникам. Для России это массовое, достаточно типичное явление.

Другим характерным признаком деформации поколенческих отношений является неспособность большинства представителей среднего поколения обеспечить для своих детей, в условиях рыночной конкуренции, сносные стартовые жизненные и, прежде всего, образовательные условия. И социологи и психологи в своих исследованиях фиксируют возрастающий потенциал деструктивной социальной напряженности, предопределяющий синдром «ненужности поколений», невостребованности их жизненных ресурсов, обесценивания того, что составляло суть и смысл их бытия. К разряду ненужных единиц современного, так называемого рыночного бытия, отнесены не только бывшие передовики и ударники колхозного, совхозного, промышленного и иного труда, труженики войны и тыла, энтузиасты строек и перестроек, но и вдумчивые молодые «физики» и «лирики», талантливые учащиеся специализированных и неспециализированных классов и школ, студенты, аспиранты вузов.

Подобная ситуация чревата не только утратой преемственности поколений как созидательного ресурса социального развития, но и накоплением огромного протестного потенциала, прежде всего среди молодежи.

Формируются условия для перевода деструктивной напряженности в различные формы и методы агрессивного поведения.

Особую сферу образуют жизненные, онтологические напряжения, обусловленные различиями в ценностных социо-культурных установках, типах и моделях их реализации.

«...Каждая из великих культур, - отмечал О.Шпенглер, - обладает тайным языком мирочувствования, вполне понятным только тому, чья душа принадлежит к этой культуре». [80, 255]

Своим особым стилем не только мирочувствования, но и мироосвоения обладают носители различных культур. Западная культура отдает предпочтение одним ценностям, восточная другим, представители одних социокультурных групп предпочитают театральное искусство, другие рок-музыку. Одни являются почитателями символизма, другие - сторонники реализма.

В условиях цивилизованного общества напряженность порождаемая социокультурным плюрализмом способствует формированию позитивных ресурсов жизненного саморазвития и онтологического многообразия. Там же, где подобный плюрализм безбрежен, не ограничен нормами морали, права, другими феноменами духовной культуры, велика степень вероятности не только острейших, эмоциональных словесных поединков, но и публичных столкновений носителей несовместимых социокультурных установок. Это может быть напряжение борьбы между «умным» и «глупым», консерваторами и радикалами, большинством и меньшинством парламента или Ученого совета, болельщиками спортивных команд и поклонниками рок-групп.

В контексте значимости социо-культурных факторов развития следует рассматривать проблематику религиозной и межконфессиональной напряженности. В жизненном социальном пространстве энергия подобной напряженности накапливается прежде всего в структурах внутриконфессиональных, межконфессиональных отношений, в процессе отношений субъектов религиозного и светского сознаний. В этой многогранной, многоаспектной и, безусловно, актуальнейшей для современной России проблематике затронем лишь некоторые вопросы прежде всего связанные с религиозными факторами структурно-функциональных напряжений.

Для России характерен повышенный уровень социальной напряженности предопределяемой многообразием конфессиональных объединений.

Несовместимость некоторых исходных религиозных догматов, ментальных предпочтений, ценностных ориентиров верующих, целевых установок некоторых религиозных, церковных иерархов, их чрезмерная социализация, идеологизация, политизация создают сферы особой, часто деструктивной, напряженности в системах отношений между легитимными, социализированными субъектами, прежде всего православия, иудаизма, ислама.

К наиболее опасным онтологическим пространствам концентрации подобной напряженности следует отнести Северный Кавказ, Татарстан, Башкорстан, Бурятию, Калмыкию, Московский регион, Санкт-Петербург, ряд регионов примыкающих к среднеазиатским государствам. Фиксируемый уровень межнациональной напряженности, проявляющийся в тех или иных противоправных действиях религиозных экстремистов несопоставим с потенциалом внутреннего не явного напряжения накопленного и в территориально-поселенческих и профессионально-производственных и творческих и иных социальных сообществах. Ситуация усугубляется и наличием острых внутриконфессиональных противоречий, стремлением отечественных и не отечественных светских социальных субъектов стимулировать подобные процессы, особенно в системе русской православной церкви.

Качественные параметры и общий уровень структурно-функциональной напряженности, особенно применительно к современной России, во многом предопределяются этническими факторами.

Этническая составляющая пронизывает все типы и формы социальных отношений, оказывая корректирующее воздействие на ценностные ориентиры людей, их менталитет, характер, стиль деятельности.

Исходный уровень подобной напряженности с некоторой долей условности можно обозначить как напряженность взаимонепонимания. Подобный тип жизненной напряженности был подмечен и оригинально выражен Карлом Юнгом.

______________________________________________________

Мнение эксперта (К.Юнг)

У меня есть индейский друг, вождь племени. Однажды мы откровенно беседовали с ним о белых людях, и тут он сказал: «Мы не понимаем белых. Они всегда чего-то хотят, всегда беспокоятся, всегда чего-то ищут. Что они ищут? Нам это неизвестно. Мы не можем их понять. У них такие острые носы, такие тонкие, жесткие губы, такие линии лица. Мы думаем, что все они сумасшедшие».

Пожалуй, мой друг распознал, не сумев дать ей названия, арийскую хищную птицу с ее ненасытной жаждой добычи, ведущей ее через все страны, к которым она не имеет никакого отношения. Он распознал также и нашу манию величия...

Таков моральный облик европейцев, лишенный облака дымки от самоокуривания». [85, 309-310]

______________________________________________________

Более благозвучными, но не менее критичными эпитетами, видимо могли быть выразить свое видение «индийских друзей» и их белые «коллеги».

Но в различных словесных формах , будь то обыденные размышления или научные тезисы, выражена суть этнического многообразия и вариативности жизненных проявлений.

«Английский национальный характер, - отмечал Ф.Энгельс, - существенно отличен как от немецкого, так и от французского... Политическая деятельность, свободная печать, господство на море и гигантская промышленность Англии так полно развили почти в каждом индивидууме присущую национальному характеру энергию, решительную деловитость наряду с самой спокойной рассудительностью...». [37, 602]

Немало сказано и написано об особенностях менталитета и характера японцев, китайцев, русских, итальянцев, евреев, шведов, грузин, татар, других больших и малых этнических сообществ. Есть разные версии и теоретические обоснования подобного жизненного, этнического плюрализма, обуславливающего многообразие социальных противоречий и онтологических напряжений. Воспроизведен одно из них.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Л.Н.Гумилев)

«Каждый живой организм обладает энергетическим полем, теперь мы уже можем сопоставить его с описанием особенностей этноса и, следовательно, назвать этническим полем, создаваемым биохимической энергией живого вещества.

Так вот. Если принять эту энергетическую модель силового поля и применить ее к проблеме этноса, то этнос можно представить себе в качестве системы колебаний определенного этнического поля. А если это так, тогда мы можем сказать в чем различие этносов между собой. Очевидно в частоте колебаний поля, т.е. в особом характере ритмов различных этнических групп. И когда мы чувствуем своего, то это значит, что ритмы попадают в унисон или стремятся в гармонию; когда в унисон ритмы не попадают, мы чувствуем, что это чужой, не свой человек.

Эта гипотеза на современном уровне наших знаний удовлетворительно объясняет все наблюдаемые этнические коллизии». [16, 87]

Думаю, эта гипотеза что-то проясняет в механизме генезиса и развития межэтнической напряженности, но лишь частично. Исходное чувство своего, подвергается в социальном мире корректирующему воздействию многих, более осязаемых, феноменов нежели «этническое поле». Этническая энергетическая «солидарность» создает лишь исходные предпосылки для поведенческой, социальной консолидации этноса, для этносодержательных, межличностных коммуникаций.

Но ключевыми факторами последующих «гармоний-дисгармоний» выступают ресурсы менталитета, воли, сознания, индивидуальной и социальной самодостаточности этнического субъекта.

Важнейшим предметом, главным образом, конфиденциальных, закрытых для массового пользователя исследований, является проблематика этнических, межличностных ресурсов и их влияния на степень успешности стратегической, социальной, экономической и иной конкуренций.

В подобных исследованиях для научного обоснования могут выдвигаться следующие типовые вопросы:

1. В какой степени и как моноэтнический состав работников фирмы, организации, структуры влияет на параметры их внутренней среды и внешней успешности?

2. В какой степени и как полиэтнический состав работников фирмы, организации, структуры влияет на параметры их внутренней среды и внешней успешности?

3. Есть ли универсальные критерии, которые можно адаптировать и применять к расчетам уровня функциональной успешности носителей той или иной этнической ментальности или подобных критериев нет?

4. Возможны ли расчеты баланса успешности и установления оптимальных межэтнических пропорций работников той или иной организации?

Ответы на подобные вопросы можно получить лишь в процессе специальных комплексных исследований с применением социологического, психологического инструментария и методик.

Но даже те фрагментарные результаты исследований, которые проводились в нашей стране по проблематике психологической совместимости космонавтов, полярных исследовательских групп, дежурных смен военно-стратегических комплексов и систем позволяют предполагать, что этническая составляющая весьма весома и значима в осмыслении феноменов и конструктивной и деструктивной жизненной, социальной напряженности.

Негативное влияние на основные параметры социальной напряженности оказывает высокий уровень территориально-поселенческих социально-экономических различий.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Ю.Яковец)

«За годы кризиса разрыв в уровне экономического и социального развития между субъектами Федерации увеличился в несколько раз: по инвестициям на душу населения - с 26 раз в 1990 г. до 60 раз в 1995 г.; по розничному товарообороту на душу населения - с 30 до 43 раз; по средней зарплате - с 3,4 до 10,2 раз; по производству ВВП на душу населения разрыв между Ямало-Ненецким АО и Дагестаном достиг в 1995 г. 120 раз. Средняя ожидаемая продолжительность жизни при рождении колебалась в 1994 г. от 66 лет для мужчин и 69 лет для женщин в Дагестане до 49 лет для мужчин и 55 лет для женщин в Республике Тува. Такие диспропорции по существу означают разрыв единого экономического пространства, нарушение единства национального рынка, что усиливает сепаратистские тенденции». [86, 56-57]

______________________________________________________

За последние годы региональная социально-экономическая дифференциация еще углубилась, провоцируя многочисленные формы и проявления социальной напряженности.

Фундаментальной предпосылкой и базовым критерием социальной напряженности является дифференциация населения по признакам бедности-богатства.

Все многообразие индивидуальных и социально значимых различий по данному критерию можно объединить в несколько достаточно типичных моделей.

Модель первая. В обществе, в его тех или иных подсистемах, достигается оптимальное соотношение распределения богатства, прежде всего экономических ресурсов, способствующее реализации принципа социальной справедливости и стимулирующее высокий уровень конструктивной, профессионально-функциональной напряженности.

Модель вторая. В обществе происходит существенная дифференциация населения по признакам богатства-бедности, обеспечивающая рост недовольства, социальной напряженности, протестного потенциала, конфликтных ситуаций и конфликтов. Значительная часть жизненных ресурсов бедных концентрируется в действиях деструктивного характера, не менее значительная часть ресурсов богатых направляется на защиту своего положения и личной безопасности.

Модель третья. Общество имеет «приплюснутую» структуру, выражаемую незначительной дифференциацией населения на бедных и богатых. В подобном обществе заметна тенденция к тотальной усредненности, к стандартности и уровня и образа и качества жизни.

Подобная заданность, ориентация на усредненные жизненные стандарты является одним из важных условий стабилизации, а во многих случаях и угасания ресурсов социальной напряженности, утраты потенций для продуктивной конкуренции внутри общества и за его пределами.

Все население России по критериям бедности-богатства можно классифицировать на следующие группы:

1. Бедных (с доходами до прожиточного, физиологического минимума). Это более 50% населения России.

2. Малообеспеченные (с доходами от прожиточного минимуму до минимального потребительского бюджета) это по сути те же бедные. Их в стране примерно 20%.

3. Так называемое относительно обеспеченное население (с доходами от минимального потребительского бюджете до бюджета высокого достатка) По международным западным стандартам уровня жизни - это бедное население. Людей, претендующих на подобный статус - 20 %.

4. Состоятельное население, способное максимально удовлетворять современные жизненные запросы в сфере быта, образования, отдыха, составляет в России по различным оценкам примерно 2-3 процента.

Одним из важных индикаторов напряженности деструктивного и конструктивного типов выступает показатель соотношения доходов 10 наиболее бедных и наиболее богатых членов общества. По мнению многих экспертов наиболее оптимальным признается такое соотношение, когда доходы 10% наиболее богатых людей в 5-7 раз превосходят доходы 10% беднейших слоев общества. Эти параметры соблюдаются в большинстве развитых стран, в США, Канаде. В Японии показатели доходов 10% наиболее состоятельных граждан лишь в 3 раза выше доходов 10% беднейших слоев. Современная Россия имеет такое социально опасное расслоение, при котором доходы 10% наиболее богатых и наименее бедных граждан различаются примерно в 20-25 раз.

Серьезные деформации в социальной структуре общества, в системе оптимального соотношения функциональных специализаций его членов во многом обуславливают рост социальной напряженности, выраженной в различного рода, отклоняющегося от стандартов бытия, негативного поведения. Девиантность становится острейшей проблемой современного общества. Растет перечень видов деструктивной девиантности. Меняются формы и методы ее проявления, усложняются способы моральных и правовых регуляций отклоняющегося поведения.

При объяснении причин роста подобных типов социальной напряженности многие исследователи придерживаются известных положений видного американского социолога Т.Парсонса о том, что девиантность является следствием неадекватной социализации. Но есть и иные точки зрения.

Как отметил Л.С.Рубан «результаты обследований опровергают парсоновскую концепцию девиантного поведения, исходящую из того, что девианты - это люди с неадекватной социализацией. Отнюдь нет. Девиантами социальные индивиды становятся адекватно той социализации, которая проводится в обществе. Если в обществе утверждаются де-факто новые ценности и поведенческие критерии, которые еще недавно считались преступными и которые не закреплены законом, то социализация все равно пойдет адекватно тем ценностным ориентациям и мотивациям, которые сложились в обществе на данный момент». [87, 110]

Полагаю, что проблематику взаимообусловленности социализации и девиантности следует рассматривать в более творческом, вариативном контексте.

Безусловно, социальная среда современной России создает негативные предпосылки для восприятия индивидуумом норм и ценностей деструктивного, отклоняющего поведения. Но она не однородна. Вместе с ростом неблагоприятных факторов социализации расширяются возможности выбора «точек» соприкосновения личности и социальной среды, возможности жизненного, социального экспериментирования. В определении вектора жизненной направленности и ее социального смысла возрастает роль и ответственность индивидуальной составляющей человеческого бытия. Многое в системе отношений личности и среды начинает зависеть от человеческой субъективности, от возможности влиять на среду, дистанцироваться от нее, менять систему привычных жизненных координат.

Уровень девиантности во многом начинает предопределяться желанием и умением индивида быть свободным и самодостаточным.

Онтологическая напряженность может рассматриваться и исследоваться исходя не только из критериев ее видовой специализации, но и уровневых особенностей.

Наименее доступна для исследования структурно-функциональная напряженность семейного уровня. В семье, как первичной ячейке жизненного, общественного сосуществования, в том или ином виде, сконцентрированы основные типы онтологических напряжений от сексуальных до экономических, духовно-идеологических и политических Как правило, значительная часть напряжений семейного уровня переносится в открытое поселенческо-бытовое, профессиональное или иное социальное пространство, становясь предметом рефлексии родственников, друзей, соседей, добровольных и не добровольных посредников и консультантов.

Многие исследователи полагают, что уровень внутрисемейной напряженности во многом предопределяет генезис и развитие напряженности на иных «этажах» социального бытия.

К разряду близкой и критической можно отнести онтологическую напряженность около 15 млн. российских семей, живущих за чертой бедности.

Семейная напряженность типа «выживания-доживания» вынуждает членов семей концентрировать свои физические, психические, интеллектуально-волевые и иные ресурсы в целях реализации элементарных потребностей в тепле, пище, одежде, поддержании здоровья. Подобная концентрация жизненных устремлений блокирует установки людей, семейных сообществ на те потребности и интересы, которые отвечают критериям и стандартам цивилизованного уровня и образа жизни, включая потребности в качественном образовании детей, их духовно-культурном развитии, создании условий для полноценного отдыха и досуга. Они оказывают негативное воздействие на всю структуру внутрисемейных отношений.

Качественно иной ресурс жизненной напряженности складывается в семьях, живущих за чертой, определяемой современными представлениями о богатстве.

Богатство семьи, измеряемое прежде всего экономическими, материальными ресурсами, естественный и позитивный феномен современного материально-рыночного бытия. Это критерий родового, поколенческого, семейного благополучия и в конечном счете благополучия общества. Это общемировые реалии, реалии цивилизованного процесса. Но в условиях российской действительности достаточно велико число богатых семей, в которых радость от владения и использования жизненных благ замешана на значительном потенциале тревоги и на негативной напряженности. Эта напряженность может быть обусловлена множеством предпосылок и обстоятельств. По нашему представлению к разряду наиболее значимых и актуальных следует отнести следующие типы семейной повышенной тревоги и напряженности:

1. Напряженности, обусловленной случайностью богатств, нелегитимностью приобретения или получения ресурсов жизненной роскоши. Рефлексия подобных состояний отягощает семейное бытие;

2. Напряженности, предопределяемой неспособностью тех или иных членов семьи к перемене образа, стиля и качества жизни, действием так называемого «лопатного синдрома», хорошо известного нам по эпохе НЭПа. Нарушение эволюционной естественности накопления богатств и плавности изменения ментальных основ и стиля бытия может превратить «семейный очаг» в «плавильный котел» жизненных противоречий, деструктивных напряжений и конфликтов;

3. Семейное, поместное, материализованное богатство, в условиях современной России, предопределяет уровень повышенной напряженности-тревоги, связанной с опасностью противоправного, криминального свойства.

Жизненная, социальная напряженность стабильно состоятельных семей во всем мире традиционно концентрируется вокруг целевых установок воспроизводства не только материального богатства, но и ресурсов элитарности подрастающих поколений, приобретаемых посредством интеллектуального напряжения, скромного, целеустремленного образа жизни и фундаментального университетского образования.

Подобные позитивные тенденции слабо просматриваются в современной России.

Создав элитарно-корпоративные, замкнутые условия для жизни своих детей, переняв некоторые формальные атрибуты воспроизводства ресурсов семейной элитарности, многие состоятельные родители в своих устремлениях даже близко не продвинулись не только к классическим моделям семейного бытия особо состоятельных людей, принятым в Великобритании или Германии, но и не воспринимают традиции воспроизводства экономических или иных элитарных групп, складывающихся во многих странах Азии и Латинской Америки. Часто неспособность семьи сформировать у детей ресурсы трудолюбия и интеллектуально-волевой напряженности компенсируются покупкой права на получение или приобретение дипломов престижных частных учебных заведений.

Весьма вариативны, многогранны проявления жизненной напряженности семей, способных выдерживать атаки социальных конкурентов и обеспечивать стабильно-благополучное качество жизни своих членов.

Во многих случаях, основные ресурсы напряженности членов подобных семей используются для поддержания устоявшегося, удовлетворяющего их потребности, интересы, ценностные ориентиры, стиля, условий и образа жизни.

Для трудоспособной части членов семей это предполагает профессиональную сверхнапряженность, необходимость постоянно заниматься воспроизводством семейной социально-бытовой инфраструктуры, обеспечивать экономические возможности для достаточно качественного образования детей. Для пожилых, неработающих членов - это напряженность солидарного, сверхпосильного участия в разрешении воспитательных, материальных, социокультурных, этических и иных семейных проблем. Для детей и подростков - это напряженность учебы и участия в семейной трудовой кооперации.

К сожалению, проблематика осмысления генезиса, детерминант, механизмом воспроизводства, смысла и последствий социальной напряженности семейного уровня не стала у нас предметом специальных комплексных исследований. Она оказалась в разряде «ничейных» и с точки зрения государственных интересов. Фрагменты подобной реальности изучают психологи, социологи, социальные антропологи; часть из них находятся под «управленческой юрисдикцией» Министерства образования, другая - Министерства труда и социального развития, третья - Министерства внутренних дел. В стране не хватает ресурсов, а может быть и понимания, для проработки проблем проведения мониторинга социальной напряженности семейного уровня.

Очевидно, что сегодня в балансе жизненной семейной напряженности доминируют деструктивные ресурсы и было бы большим упрощением видеть в них лишь доминанты экономической составляющей.

Проблема и глубже, и шире, и опаснее.

Эрозия социальной, национальной, цивилизационной безопасности начинается с пространства семейного бытия.

Мы уже воспроизводили некоторые сюжеты их шахтерской семейной жизни. О которых поведали сами шахтеры. Вернемся вновь к их откровениям.

Безработный шахтер первый раз пришел в центр занятости г.Прокопьевска.

«Мне 35 лет...на шахте отработал 15 лет...8 мая (1997 г.) узнал, что по приказу от 5 мая уволен в связи с сокращением. Никакого уведомления я не получал и не подписывал Увольнения стало большой неожиданностью...Работать, конечно, надо...Я должен семью кормить, дети еще маленькие, надо их поднимать». [30, 218]

Безработная с шахты северный Маганак (г.Прокопьевск)

«Мой возраст 28 лет...Семьи нет, живу вместе с бабушкой. Родители живут отдельно и помогать не могут. Весь наш доход - это ее пенсия и мое пособие. И ей, и мне задерживают и пособие, и пенсию.» [30, 214]

Шахтер из г.Новошахтинска

«Мне 40 лет. Я шахтер...Моей жене 37 лет, она отработала 13 лет на Новошахтинском механическом заводе, сократили, затем 1.5 года работала санитаркой в детской больнице. В настоящее время работает диспетчером в колледже, две дочери - 11 и 18 лет...Живем в бараке 1917 г. постройки, в одной комнате менее 20 м2...Стоим в очереди на квартиру с 1983 г.. но перспектив практически никаких...

Сами мы практически голодаем. Привыкли к тому, что все мысли - о еде, мечтаем о куске мяса. Едим одну картошку и хлеб. Одежду донашиваем ту, что осталась от лучших времен, покупать сейчас новую нет возможностей.

Дочь учится в г. Шахты - 100 тыс. руб. в месяц приходится платить, она снимает комнату и 30-40 тыс. руб. Каждую неделю даем на еду. 9 мая у дочери был день рождения - 18 лет, нечем было поздравить». [30, 225]

Это критическая форма семейно-бытовой, экономической, духовно-эмоциональной напряженности.

Свои структурные, видовые и иные особенности имеет напряженность, проявляемая на социально-групповом уровне общественного развития. Традиционно, подобная напряженность рассматривалась как следствие социально-групповых или социально-классовых противоречий, обусловленных прежде всего различиями экономических интересов. Но постепенно марксистский анализ социально-классовых отношений дополнялся новыми идеями и положениями по поводу социальных дифференциаций и социальных напряжений.

В социальной структуре выделяется множество групп и слоев, причем по самым различным и экономическим, и политическим, и правовым, и статусным основаниям. Соответственно более многообразными представляются типы отношений обуславливающих ключевые линии и точки социальной напряженности.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Мостовая И.В.)

Преобразование социальной структуры в нашей стране сопровождается разрушением одних и возникновением других оснований группового самопричисления Взрывное изменение ориентации (подчеркнуто мною - М.В.) сложившейся общественной структуры и переход от модели социальной безопасности к модели социальной конкуренции не могут закрепиться без смены механизмов выживания. Все эти факторы нельзя не учитывать при рассмотрении вопросов переконструирования общества и формирования новой сети каналов социальных перемещений людей.

То, что социальные перемены в России носят всеохватывающий характер, безусловно отражается на процессах социального расслоения и изменения общественной структуры. Социальные пространства пополняются новыми людьми с их особой индивидуальной и общественной культурой; не только отдельные индивиды, но целые семьи, этносы и классы меняют свое социальное положение как благодаря собственным усилиям, так и под воздействием внешних обстоятельств: макросоциальных коллизий, общественных и природных катаклизмом». [42, 41]

___________________________________________________________________________________

Взрывной и всеохватывающий характер смены социальных положений больших групп общества, смена механизмов выживания во многом предопределили темпы роста социальной напряженности.

На социальном уровне онтологическая напряженность проявляется в следующих классических формах: 1. Вражды. 2. Соперничества. 3. Конкуренции. 4. Клиентализма. 5. Партнерства. 6.Солидарности.

Наиболее острые и деструктивные типы социальной напряженности формируются в сферах перераспределения власти, собственности, статусно-должностных положений, доходов, оплаты труда, информационных ресурсов.

Глава VI. Напряженность на рынке труда.

Пространством концентрации онтологической напряженности является рынок труда.

Мотивация деятельно-трудовой активности, профессиональное самоопределение, трудовое поведение, экономические отношения, рефлексия работником своего функционально-производственного статуса и профессиональной успешности - таковы ключевые точки индивидуальной и социальной напряженности субъектов труда и занятости.

Масштабы, сложность и противоречивость модернизаций, проходящих в России, предопределяют структуру и особенности напряженности в системе социально-трудовых отношений.

Реалии социально-трудовой сферы подтверждают тезис о снижении ресурсов конструктивной напряженности выражаемой прежде всего в устойчивом профессиональном самоопределении, профессиональном творчестве, профессиональной солидарности, профессиональной ответственности и результативности.

Одновременно нарастает уровень деструктивной напряженности, индикаторами которой выступают: трудовой эгоизм, имитация занятости, агрессивность межличностных трудовых отношений, трудовые споры, забастовки, другие формы социального протеста.

Рассмотрение сущности и проблематики напряженности в пространстве трудовых отношений целесообразно начать с уяснения значения некоторых базовых категорий и прежде всего - понятия «рынок труда».

В многообразии понятийных конструкций, с помощью которых выражаются рыночные реалии трудовых отношений, доминируют несколько точек зрения.

По мнению Н.М.Носикова, «рынок труда может быть рассмотрен в широком и узком смысле.

В первом случае рынок влияет на весь воспроизводственный процесс рабочей силы; во втором - он лишь один из его этапов, связанных с наймом рабочей силы». [43, 181]

Расширенную версию определения рынка труда предлагает А.В.Кашепов: «Рынок труда понимается... как система общественных отношений (в том числе взаимоотношений юридически свободных работодателей и работников), социальных (в том числе правовых) норм и институтов, обеспечивающих воспроизводство, обмен (куплю-продажу по цене, обусловленной соотношением спроса-предложения) и использование труда.

Принципиальным отличием данного... определения от ряда других является то, что к рынку труда мы относим не только сферу обмена (купли-продажи) труда, но и сферу воспроизводства трудового потенциала (рыночные механизмы образования, профессиональной подготовки и т.д.) и сферу использования труда (рыночные механизмы управления персоналом на производстве). [26, 22]

Подобное определение, по нашему мнению, с большей степенью адекватности выражает пространственные параметры трудовых рыночных отношений.

Содержательные характеристики трудовых рыночных отношений фиксируются в таких понятиях как экономические потребности, экономические интересы, экономические мотивы и ценности, экономическое (трудовое) поведение.

Напряженность относится к особому классу качественных и количественных измерителей рыночных трудовых реалий и выражает меру интенсивности профессиональной деятельности, степень удовлетворенности условиями и оплатой труда, своим профессиональным, должностным статусом, содержанием трудовых отношений.

Характер и типология напряженности на российском рынке труда предопределены множеством объективных условий и субъективных факторов.

Особо следует выделить: ресурсную недостаточность, концептуальную неопределенность, институциональную неурегулированность рыночных трудовых отношений, низкий уровень трудовой мотивации, существенные различия в ценностных ориентациях и целевых установках субъектов труда и занятости.

Функционирование национального рынка труда в неблагоприятной и внешней и внутренней социально-экономической среде, в условиях политической нестабильности и безбрежного идеологического плюрализма, оказало влияние и на концептуальное осмысление сложившейся ситуации и на содержание политики государства в сфере занятости и рынка труда.

По мнению Л.С.Чижовой, «... к началу реформ преобладало упрощенное понимание занятости населения. Все проблемы сводились к безработице (ее масштабам, формам проявления, региональным особенностям). Главная же цель политики занятости сводилась к созданию механизмов согласования спроса и предложения рабочей силы, т.е. рынка труда. Таким проблемам использования трудового потенциала на макроуровне, как формирование его экономической активности, трудовая мотивация, отраслевые и профессиональные структуры, перераспределение рабочей силы между отраслями и видами деятельности уделялось недостаточно внимания и в научных исследованиях, и в деятельности центральных экономических ведомств и правительства в целом». [77, 10]

Следует добавить, что упрощенное понимание преобладало и в отношении социальной политики, теории и практики социальных регуляций.

Предполагалось, что оптимизация многих параметров рынка труда, включая параметры структуры и качества профессиональной подготовки, мотиваций качественных предложений труда и адекватного спроса на квалифицированных работников, сохранения рыночной цивилизованной конкуренции и работодателей и работников, создание рыночных механизмов оплаты и стимулирования труда, произойдет быстро и естественно. Ничего подобного, как и следовало ожидать, не случилось.

Случилось другое. В сфере социально-трудовых отношений произошло стихийное наложение индустриально-централизованного типа занятости и произвольно-базарного спроса на рабочую силу на текущем рынке труда. Постепенно нарастал разрыв между экономическими, производственными, социальными составляющими трудовых отношений, накапливались противоречия в системе интересов, ценностных ориентиров работников и работодателей. Доминирующим мотивом найма работников стала сиюминутная экономическая выгода. Во многих случаях работник нанимался не для производства тех или иных товаров и услуг, а для участия в перераспределении уже созданного, в получении прибыли за счет манипулирования ценами, посреднических и иных операций.

Одновременно, с использованием средств массовой информации, были предприняты усилия для разложения основ трудовой морали индустриального, коллективизкого типа, альтернативой которой признавались установки на самообеспечение, самозанятость, самовыживание.

В обществе нарастал потенциал социальной напряженности, предопределяемый осознанием многими добросовестными работниками своей ненужности.

Падение престижности труда квалифицированных станочников, технологов, инженеров, учителей, медицинских работников сопровождалось ростом популярности профессий и видов занятий, не редко не связанных с производством реальных материальных благ и ценностей, с оказанием социально значимых услуг.

Изменения ценностных трудовых ориентиров и мотивации занятости затронули прежде всего молодежь, сферу профессионального образования и профессионального самоопределения.

Воспроизведем результаты социологических исследований ценностных, профессиональных предпочтений молодежи (наивысший балл - 10): владелец коммерческого банка - 8,0; менеджер - 6,9; телохранитель - 5,9; криминальный авторитет - 5,2%.». Выше указанных - только престиж профессии юриста. Профессия «телохранителя» по престижности у определенной части юношества равна профессии врача, криминального «авторитета», профессора, депутата, и все они ценятся выше профессий офицера, инженера, научного работника. [32, 23-24]

В условиях рыночной стихии произошло существенное снижение роли профориентационной работы, значимости напряженной учебы, как исходного условия профессиональной успешности.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Шувалова В.С.)

«Недооценка обществом и государством образования как социального института воспроизводства своего интеллектуально-духовного потенциала неизбежно привели к падению престижа «интеллектуальных» профессий, снижению социального статуса высококвалифицированных специалистов различных профессий.

Однако этот процесс сопровождался обратной тенденцией роста престижности диплома. Не профессия, не качество подготовки и уровень квалификации, а диплом как таковой определял статус его владельца. Таким образом, вместе с образованием диплом девальвировал как знак высокого профессионализма и культуры.

Исследования... показали, что ценность, социальная значимость, престиж образования у молодежи значительно ниже, чем у старшего поколения, и постоянно снижается...

По данным параллельных опросов населения, учителей и учащихся старших классов школ,... к факторам, способствующим осуществлению жизненных планов и личному социальному успеху, отнесли профессионализм 60-72% взрослых и только 28-40% молодых людей в возрасте до 29 лет». [81, 183-184]

______________________________________________________

К сожалению, проблематика профессионального самоопределения, адаптация молодежи к непривычным для России условиям полуфеодального, криминализированного рынка труда не стали предметом комплексного научного осмысления, критического анализа реальных тенденций и выработке адекватной молодежной политики применительно к сфере труда и занятости.

Доминировало благодушие. Воспроизведем некоторые положения из Доклада Госкомвуза России Правительству Российской Федерации «О ходе выполнения «Федеральной программы развития образования в России», сделанного в июне 1996 годы.

«Непосредственно после окончания учебных заведений направление на работу получают примерно 50% выпускников Вузов и 42% выпускников средних специальных учебных заведений. Кроме того, почти четверть выпускников к моменту окончания учебного заведения самостоятельно находят себе работу. Трудоустройство 75% выпускников высших учебных заведений является высоким показателем даже для стран с развитой и сформировавшейся рыночной экономикой, а значит, и сформировавшимся рынком труда». [19, 11]

Что скрывалось и скрывается сегодня за этими показателями специалистам хорошо известно. По мнению некоторых независимых экспертов признакам профильной эффективной занятости отвечает трудоустройство лишь 10-12% выпускников Вузов и учреждений среднего профессионального образования.

Во многих регионах остро стоят проблемы занятости выпускников учебных заведений начального профессионального образования.

К сожалению и в этой сфере не удалось добиться сбалансирования экономических и социальных интересов государства, системы образования, учащихся, студентов, их родителей и субъектов рыночного найма рабочей силы.

В целом, система начального, наиболее массового профессионального образования и подготовки конкурентоспособных кадров для рыночной экономики, находится в наиболее тяжелом положении, не имея четких и реальных ориентиров выхода из системного кризиса, формируя потенциал повышенной социальной напряженности в сфере профессионально-трудовых отношений.

Как отмечал К.Г.Кязимов, «новым фактором давления на рынок труда становятся выпускники образовательной школы и подростки, прекратившие обучение в школе по различным причинам... Особую озабоченность вызывают подростки, не окончившие 9-й класс». [33, 14-15]

К рыночным трудовым отношениям оказались не готовы и многие выпускники техникумов, колледжей, высших учебных заведений.

По мнению ряда отечественных и зарубежных экспертов в студенческой среде снижается уровень интеллектуальной напряженности, мотивация хорошей, отличной учебы, фундаментальной научной, исследовательской подготовки, одновременно возрастает эмоциональная напряженность по поводу своей предстоящей трудовой деятельности, профессиональной карьеры.

___________________________________________________________________________________

Мнение эксперта (Тамбиев У.Н.)

«У нашей молодежи мастерство и профессионализм как факторы личностного самоопределения переместились в 1997 году по сравнению с 1990 годом со 2-го места на 6-е, честность и принципиальность - с 3-го на 5-е, а высокие показатели в работе - с 5-го на 9-е место. Ясно, что если подобная тенденция будет продолжаться, то это приведет к дальнейшему разрушению трудовой этики, мотивации труда.

Деформация этических ориентаций в труде продолжилась под давлением резкого обострения трудовых конфликтов, связанных с переделом собственности...

Под влиянием структурных преобразований производства, а также кризиса его государственного сектора изменилась и структура занятости молодежи.

Нонконформистский бум оттока молодежи из госсектора, наблюдавшийся после 1991 года, пошел на убыль. Однако, кредит доверия со стороны молодежи к государственному сектору экономики сокращается заметно быстрее, чем реальная занятость в нем...

... Реальная трудовая деятельность молодых людей в госсекторе не обеспечивается соответствующими целями. Общественно значимые цели труда девальвированы, а новая мораль индивидуализма, адекватная современному западному обществу, пока не окрепла.

Такое явление, характеризующееся обесцениванием норм, отчуждение молодежи от труда определяется как состояние аномии, социальной дезориентированности...

В негосударственном секторе экономики занятость молодежи продолжала расти. Хотя темпы ее роста по сравнению с периодом 1991-1994 гг. Заметно снизились... Одновременно росло разочарование молодежи в рыночных отношениях...

Итак, если для молодежи, занятой в госсекторе экономики аномия характеризуется преимущественно ощущением «безнормности», вызванным отрицанием устаревших норм и отсутствием новых, то для занятой в негосударственном секторе - в основном невозможностью их реализации при полном или относительном согласии с ними.

Отсюда и разные выходы из состояния аномии. В одних случаях - это конформизм, попытка приспособиться к сложившимся условиям и традициям, в других - различные формы девиантного поведения и социального протеста». [66, 292-294]

______________________________________________________

Снижение уровня интеллектуально-образовательной напряженности молодежного бытия во многом предопределяет регрессивность социального поведения, выражаемого в упрощении жизненной, мотивационной структуры, ресурсной самодостаточности, уменьшении сферы свободного трудового самоопределения и профессиональной конкурентоспособности.

Конструктивная, адекватная рыночным реалиям онтологическая «недонапряженность», не только создает предпосылки регрессивного и дестрктивного поведения, но и обуславливает формирование сообщества ненужных, малоспособных молодых людей, субъектов «растительного бытия», примитивной, низкоэффективной, малоценной занятости.

Снижение уровня конструктивной онтологической напряженности, особенно в сфере профессионального образования, труда и эффективной занятости, ведет к серьезным негативным изменениям в структуре и качественных параметрах человеческих ресурсов общества, уменьшает потенциал его самодостаточности и саморазвития, делает общество более податливым к негативным внешним воздействиям.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Луман Н.)

«Наихудший из возможных сценариев в том, что общество следующего столетия примет метакод включения/исключения. А это значило бы, что некоторые люди будут личностями, а другие - только индивидами, что некоторые будут включены в функциональные системы, а другие - исключены из них, оставаясь существами, которые пытаются дожить до завтра; что некоторые будут освобождены как личности, а некоторые - как физические тела, что забота и пренебрежение окажутся по разные стороны границы, что тесная связь исключения и свободная связь включения различат рок и удачу, что завершатся две формы интеграции: негативная интеграция исключения и позитивная интеграция включения.

В некоторых местах, например, в некоторых формах гетто в больших городах, мы уже можем наблюдать это состояние и вполне можно ожидать, что демократическое развитие и миграция будут питать этот вид дифференциации даже в Европе. И опять же, это - не региональная проблема, которую можно избежать политическим урегулированием и общественными затратами. Эта проблема находится в тесной связи с социальной системой мирового общества и его человеческой средой». [35]

___________________________________________________________________________________

Эта проблема особенно актуальна для современной России, где за пределами рыночного спроса оказались многие выпускники системы профессионального образования, представители различных возрастных и иных групп населения.

Для системы социально-трудовых отношений в современной России достаточно типичен низкий уровень взаимообусловленности, взаимозависимости латентной и публичной напряженности.

Многие исследователи объясняют данных феномен «приглушенного» самовыражения - социальной пассивностью работников и организаций, представляющих их интересы, их недостаточной правовой культурой; ориентацией массового сознания на государственный патернализм; неразвитостью так называемого рыночного характера.

Другие полагают, что проблема предопределяется противоречивостью менталитета значительной части работников. Как отмечал А.А.Сарно, «...широкие круги российских наемных работников испытывают сильный специфический психологический конфликт. В массовом сознании разрушительно конфликтуют две мотивационные культуры: с одной стороны, уходящая, но все еще активная - коллективистская, с другой стороны - приходящая, но все еще остающаяся «с чужого плеча» - индивидуалистично-рыночная». [58, 181]

Авторская гипотеза заслуживает внимания, однако нет достаточных оснований противопоставлять, в контексте цивилизованных рыночных отношений, феномены коллективизма и индивидуализма. Хорошо известно, что во многих современных моделях рыночных отношений, включая Японию, Израиль, Швецию, ряд других стран, они не конфликтуют, а взаимодополняют, взаимообогащают друг друга. Видимо, более продуктивно осмысление проблем детерминационных оснований мотивационных ресурсов, ценностных ориентаций и содержательных аспектов так называемой индивидуалистично-рыночной мотивационной культуры. Если следовать базовым критериям цивилизованного правосознания и этике трудовых отношений, то можно предположить, что мотивационные ресурсы российских рыночных отношений весьма незначительны и их развитие сопряжено со множеством как объективных, так и субъективных проблем.

Было бы неверно, к примеру, полагать что в условиях современной России, развитие рыночной составляющей массового сознания может служить ключевым фактором большей и продуктивной занятости трудоспособного населения.

Цивилизованный рынок труда не только индивидуализирует отношения спроса и предложения, но и формирует потенциал социальной солидарности и ответственности их субъектов и посредников в лице, прежде всего, государства и общественных организаций, выражающих интересы сторон.

В тех обществах, где действуют механизмы социальной солидарности, социального партнерства, социальной ответственности субъектов рыночных отношений, издержки деструктивной, социальной напряженности, предопределенные безработицей, принимают на себя и работодатели, и работники, и государство.

Некоторые позитивные тенденции в системе отношений основных субъектов рынка труда наметились и в России.

На основе Закона Российской Федерации «О коллективных договорах и соглашениях» продолжается формирование и развитие системы социального партнерства. В 1999 г. в республиках, краях и областях Российской Федерации действовало 77 региональных, 1424 отраслевых и 189 профессиональных тарифных соглашений, 695 территориальных соглашений, заключенных на уровне городов и районов. О позитивной динамике заключения соглашений и коллективных договоров свидетельствуют данные таблицы № 1.

Выборочный анализ соглашений и коллективных договоров показывает, что происходят некоторые позитивные изменения в их содержании, возрастает ответственность сторон за выполнение конкретных обязательств, за оптимизацию социально-трудовых отношений, создание предпосылок и условий для безопасного, эффективного труда и его оплаты.

Положительные изменения происходят и в сфере занятости.

Зафиксировано снижение показателей общей численности безработных граждан, рассматриваемых Госкомстатом России на основании обследования населения,

Таблица № 1.

Показатели

заключения соглашений и коллективных договоров по Российской Федерации

(данные Минтруда России)

Вид Соглашения	1993	1994	1995	1996	1997	1998	1999
1.Генеральное соглашение 2.Отраслевые (межотраслевые) тарифные соглашения, заключаемые на федеральном уровне. 3.Региональные соглашения 4.Отраслевые (межотраслевые), профессиональные тарифные соглашения, заключаемые в регионах 5.Территориальные соглашения 6.Коллективные договора ( в тыс.)	1 62 68 241 62 68,8	1 51 74 498 176 105,3	1 60 77 673 371 123,1	1 60 76 964 430 147,5	1 51 78 1420 466 146,0	1 48 77 1423 684 146,6	1 58 77 1613 595 134,4 ( I-е полу- годье)

Отмечено снижение среднего времени поиска безработным работы с 10,0 месяцев в мае до 9,4 месяца в августе 1999 года. [47, 4-5]

Положительные изменения произошли и той части текущего рынка труда, в регулировании которого участвует государственная служба занятости и ее структуры.

В результате более эффективного взаимодействия органов службы занятости и работодателей возросли объемы

трудоустройства зарегистрированных безработных, число вакансий, заявленных в органы службы занятости с начала 1999 года возросло в 2 раза и достигло к концу года около 600 тысяч. Так называемый коэффициент напряженности (численность незанятых граждан, зарегистрированных в службе занятости в расчете на одну вакансию) снизился с начала 1999 года с 6,6 до 2,5 человек к концу 1999 г.

При содействии органов службы занятости, более 3 млн. человек нашли работу (доходное занятие), существенно возросли показатели численности безработных, проходивших профессиональное обучение, по направлениям органов службы занятости и участвующих в общественных работах. [47, 7-8]

Однако эти изменения не затронули базовых детерминант напряженности отношений субъектов спроса и предложений на текущем рынке труда.

Одним из ключевых факторов социальной напряженности, в условиях современной России, является неудовлетворенность безработными предложениями, получаемыми непосредственно от работодателей или от структур государственной службы занятости, неудовлетворенность той ролью, которую призвано осуществлять государство, как работодатель и как посредник на регулируемом рынке труда.

По-прежнему невысок спрос на интеллектуальные типы профессиональной деятельности.

Фактором деструктивной напряженности выступает неформальная или скрытая занятость. Как отмечала Л.С.Чижова, «...наличие в больших масштабах неформальной занятости (по экспертным оценкам НИИ труда в ее сферу вовлечено в той или иной степени около 20 млн. чел.) придает неуправляемость процессам, происходящим в сфере занятости и на рынке труда, искажает представление о реальном спросе и предложении рабочей силы, о структурных сдвигах в занятости и масштабах общей безработицы...» [77, 16]

В сферу неформальной занятости вовлечено огромное число не только граждан России, но и многих зарубежных государств, что, безусловно, оказывает негативное воздействие на уровень деструктивной напряженности трудовых отношений.

Немало проблем деструктивного характера накопилось в сфере формальной, легитимной занятости.

В условиях тотального обнищания населения ключевым детерминантом социальной напряженности выступают серьезные деформации в оплате труда наемных работников, многомесячные задержки ее выплаты.

Доля оплаты труда в ВВП, по данным Госкомстата, составляла в 1997 году 46 процентов. В 1998 году она сократилась до уровня 22,3 процента. В западных странах доля заработной платы в ВВП достигает в среднем 55 процентов, а в США - около 60 процентов. [9, 75]

Деструктивная напряженность на российском рынке труда во многом обусловлена несоблюдением элементарных прав работников, норм и принципов социальной справедливости на предприятиях различных форм собственности и типов хозяйствования. Подтверждением этого являются результаты социологических исследований.





Таблица № 2

Степень соблюдения прав работников

(в % к числу опрошенных) [55, 108]

	Предприятия
Права	государс- твенные	частные	АОЗТ	ТОО
1. На оплачиваемый бюллетень в случае болезни. 2. На ежегодный оплачиваемый отпуск 3. На получение премий за хорошую работу. 4. На 8-часовой рабочий день 5. На отдых в выходные дни и праздники	91,3 91,3 47,8 82,6 95,7	21,2 45,5 18,2 51,5 72,7	46,7 56,7 20,0 53,3 73,3	41,7 58,8 16.7 72,2 52,8

Не трудно заметить, что наименьшая степень соблюдения прав работников отмечается на частных предприятиях.

По мнению многих экспертов происходит значительное ослабление системы колдоговорного регулирования трудовых отношений на уровне частных хозяйствующих субъектов.

В негосударственном секторе экономики локальное регулирование трудовых отношений по существу полностью находится в компетенции работодателей.

К разряду субъективных факторов деструктивной напряженности следует отнести неразвитость этических принципов, общей, правовой, профессиональной культуры, проблемы, возникающие в системе ценностных ориентаций и мотивации участников трудовых отношений.

Важнейший субъективных показатель напряженности этого типа - неудовлетворенность работника своим профессиональным статусом, содержанием, условиями, возможностями профессионального роста.

Подобная неудовлетворенность оказывает негативное действие на настроение работника, его характерологические проявления, отношения к окружающим, стиль поведения.

К наиболее острым, открытым формам социальной напряженности относятся коллективные трудовые споры и забастовки.

Многие исследователи полагают, что по мере развития рыночных трудовых отношений снижается удельный вес забастовок в общей системе мер, предпринимаемых работниками для разрешения различного рода социальных, трудовых коллизий. В частности, высказываются мнения о том, что в большинстве государств с развитой рыночной экономикой трудовые споры и конфликты разрешаются, как правило, в процессе переговоров, завершаемых социальными компромиссами сторон. Данные выводы, по большинству стран, подтверждаются и официальными статистическими показателями, характеризующими динамику забастовочного движения.

Российское забастовочное движение имеет немало особенностей, предопределяемых и историческими, и социальными, и экономическими и политическими факторами.

Известно, первая волна массового забастовочного движения шахтеров прокатилась по СССР в самый разгар так называемой перестройки летом 1989 года. Центром забастовочного движения вначале стал Кузбасс, где 10 июля забастовали 334 работника одной шахты, а к 17 июля бастовало свыше 177 тыс. горняков, 158 шахт и предприятий, затем забастовочное движение охватило другие шахтерские регионы страны. [20, 102] И, хотя формальным поводом для массовой акции протеста стали социально-экономические проблемы, фактически это были, инициируемые оппозиционной КПСС, политическими структурами, акции социально-политической направленности.

Вторая волна массового забастовочного движения достигла своего пика в 1992 году, когда в забастовках участвовало свыше 3.5 млн. трудящихся 6 273 предприятий и организаций. [54, 74]

Достаточно напряженными по уровню забастовочного движения были 1995-1996 годы.

В последующие годы заметно активизировалось забастовочное движение среди работников бюджетной сферы и прежде всего образования и здравоохранения, о чем свидетельствуют официальные показатели Госкомстата России.

Таблица № 3

Данные о забастовках всех типов в 1999 году. [64, 22]

	Число организаций, работники которой участвовали в забастовках	Численность работников в этих организациях (человек)	Численность неработавших (человек)
Всего в том числе: Промышленность Транспорт Строительство Здравоохранение Образование Наука и научное обслуживание Прочие отрасли	7285 21 6 5 49 7130 1 73	424173 36095 3425 3593 8462 351475 75 21048	238383 8686 903 1256 3756 215157 58 8567

Среди основных причин забастовок - проблемы заработной платы. Лишь на 12 предприятиях забастовки носили характер протеста, на 50 предприятиях - сочувствия и солидарности. [64, 22]

Многие эксперты полагают, что улучшение ситуации в сфере ликвидации задолжности по оплате труда снизит и уровень забастовочного движения и уровень социальной напряженности на рынке труда. Подобная зависимость существует, но она не исчерпывает всего многообразия причинно-следственных связей.

Уровень и размах забастовочного движения, коллективных трудовых споров во многом предопределяется степенью профессиональной солидарности работников, их правовой культурой, гражданской активностью, общим социально-экономическим, политическим контекстом, конкретной ситуацией на региональном, отраслевом рынке труда, на том или ином конкретном предприятии.

При анализе проблематики российского забастовочного движения нельзя недооценивать обстоятельства юридического бесправия наемных работников, которое во многих случаях превращает забастовки в малоактивное и бессмысленное, с точки зрения работников, занятие.

Косвенным подтверждением данного вывода служат оценки работниками уровня их должной и реальной социальной защиты.

Таблица № 4

Социальная защита наемных работников в сфере труда ( в % к числу опрошенных) [55, 110]

Органы и организации	Кто должен осу-ществлять соци-альную защиту работников	Кто реально мо-жет осуществ-лять социальную защиту работников
1.Государственное законодательство. 2.Правоохранительные органы. 3.Местные власти. 4.Руководство предприятия. 5.Собственник предприятия. 6.Профессиональный союз. 7.Никто	77,2 39,6 37,6 25,5 12,1 36,9 -	24,8 2,0 3,4 14,8 7,4 4,7 26,8

В условиях правового произвола типичными становятся скрытые и пассивные формы деструктивной агрессивности работников. Это, прежде всего, создание предпосылок для вынужденных перерывов в работе, снижение ее интенсивности, производительности, сокрытие брака и некачественного выполнения работ, небрежное отношение к оборудованию, инструментам, сознательное несоблюдение правил и должностных инструкций, поиск формальных причин невыхода на работу, использование части рабочего времени для выполнения сторонних работ и заказов, обман руководителей, искажение отчетности, провоцирование индивидуальных межличностных конфликтов.

В условиях повышенной социальной напряженности и неудовлетворенности характером труда, его стимулированием широкое распространение получают воровство, различные виды саботажа и противоправных действий работников.

Ситуация во многом усугубляется тем, что у работников не сформировались установки на взаимопонимание с работодателями, на конструктивные партнерские отношения.

«Есть достаточно оснований утверждать, - пишет Б.Г.Тукумцев, - что аргументы в пользу объективной необходимости новых отношений между работодателями и работниками наемного труда, в настоящее время, практически не воспринимаются. Материалы исследования по Самарской области свидетельствуют об отсутствии у работодателей интереса к серьезному диалогу с персоналом, о глубокой убежденности в его бесправии и безответственности. Они не видят смысла в развитии переговорного процесса...» [67, 12]

Подмена ответственного партнерского диалога унизительным клиентаризмом - типичная черта российских рыночных отношений, обуславливающих высокий, а нередко, и критический уровень деструктивной социальной напряженности.

Важнейшим индикатором деструктивной социальной напряженности является безработица. Стоит заметить, что некоторыми исследователями признается «полезность» определенного уровня безработицы.

Как отмечал А.В.Кашепов, «… большинство специалистов считают рынок труда сбалансированным при наличии безработицы, не превышающей так называемого естественного уровня (в США, например, в 1960-х годах этот уровень оценивался в 2-4%, а в 1980-х годах - в 5-6%). [26, 24]

Действительно, безработица стимулирует отношения на рынке труда и при определенных условиях может выступать фактором специализированной экономической эффективности. Но в широком социально-гуманистическом контексте любая безработица, как отсутствие условий для самореализации личности в социально значимом труде, деструктивна по своей сущности, порождая комплекс психических, социальных и иных онтологических напряжений.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Кэтрин Хупер Брайер)

«Длительное изучение групп населения, исследования временных серий наблюдений дают сходную картину последствий безработицы и сопутствующий ей явлений…

Среди эмоциональных последствий безработицы можно назвать низкую самооценку, депрессию, самоубийства и необходимость психиатрического лечения в стационаре. Медицинские проблемы включают нарушение здоровья, вызванного стрессами (особенно болезни сердца и почек, алкоголизм и цирроз печени)…

Можно проследить связь между безработицей и ухудшением отношений в семье, жестоким обращением с детьми или супругом, разводом, конфликтом между родителями и детьми, необходимостью передачи детей на воспитание в детские дома, другим семьям или группам людей…

Уже давно считается, что существует зависимость между безработицей и преступностью… Выявлена несомненная связь между безработицей и убийствами, насилием и тюремным заключение. Изучение дел правонарушителей показывает, что до 70% заключенных в момент ареста не имели работы…

Есть основание считать, что стресс, связанный с безработицей, снижает способность членов семьи заботиться друг о друге… Безработные становятся более зависимыми от окружающих и «выбитыми из колеи», к тому же заметно выходят из строя основные системы поддержки, которые уже не могут смягчить эти отрицательные последствия» [11, 66-67]

______________________________________________________

Взаимообусловленность безработицы и негативных социальных процессов выявляется и в ряде исследований, проводимых в России. [53, 229]

Феномены реальной и потенциальной безработицы оказывают негативное влияние на ценностные ориентации работников, что подтвержадется социологичекими исследованиями.

Основные социальные ориентиры наемных

работников промышленности в 1999 г. [40, 71]

Показатели	Доля придерживающихся данной ориентации (в %)
	рабочие	служащие
1.Основные социальные ожидания в 1999 г.: безработица обнищание 2.Основные варианты ожидаемого поведения в случае безработицы: - всегда найду работу по специальности - какая-нибудь работа найдется, мои притязания невелики - открою свое дело или займусь индивидуальной трудовой деятельностью - боюсь безработицы, но что делать не знаю	62 43 8 23 3 40	45 34 9 11 7 28

Данные исследования фиксируют высокий потенциал социально-психологической напряженности, связанной с ожиданием безработицы и снижением уровня жизни и неготовностью значительной части работников активно участвовать в разрешении проблем своего профессионального самоопределения.

______________________________________________________

Мнение эксперта (Базыленко Т.)

«Динамика развития эмоциональной реакции на стрессовую ситуацию потери работы поддается делению на этапы: стадия тревоги, наступающая вслед за увольнением (может продолжаться несколько недель), характеризуется как состояние неопределенности и шока. Этой стадии свойственно тяжелое субъективное переживание, сопровождающееся снижением сопротивляемости организма. Аналогичные эмоции возникают и у тех, кто длительное время находился под угрозой потери работы; стадия сопротивления (резистентности), когда организм приспосабливается к ситуации (через три-четыре месяца после потери работы). В первые недели многие люди, как ни странно, испытывают облегчение и даже радость от наличия свободного времени… Начинаются активные поиски нового места. Однако иногда стрессовые состояния оказываются стойкими и не поддаются устранению…; стадия истощения, наступающая обычно через шесть месяцев после потери работы. В этот период проявляется ненадежность защитных механизмов организма, резко снижается активность поведения; стадия безразличия, для которой характерны примирение со сложившейся ситуацией и апатия». [7, 60]

______________________________________________________

Весьма актуальной проблемой является измерение направленности, типа и уровня напряженности социально-трудовых отношений.

Измерение проявлений и уровня социально напряженности представляет собой пpoцeдypy, пpи пoмoщи кoтopoй oбъeкты иccлeдoвaния, paccмaтpивaeмыe кaк нocитeли oпpeдeлeннoгo пoтeнциaлa нaпpяжeннocти или ee пpичин, oтoбpaжaютcя в cиcтeмe тex или иныx пoкaзaтeлeй,

Пoкaзaтeль являeтcя cпocoбoм выpaжeния, oтoбpaжeния тoгo или инoгo oбъeктa, пpeдмeтa иccлeдoвaния.

B нayчнoй литepaтype, нapяду c пoкaзaтeлями, иcпoльзyютcя пoнятия «индикaтop», «индeкc», «кpитepий»,

B извecтнoй «Paбoчeй книгe coциoлoгa» пoкaзaтeль paccмaтpивaeтcя кaк кaчeствeннo-кoличecтвeннaя xapaктepиcтикa явлeния, a индикaтop - кaк eгo чиcлeннaя xapaктepиcтикa.

Пo мнeнию нeкoтopыx иccлeдoвaтeлeй знaчeниe aнглийcкoгo cлoвa «индикaтop» соответствует понятию показатель.

B нaшeм пpeдстaвлeнии пoкaзaтeль пpeдcтaвляeт coбoй cлoжнyю пoнятийнo-cмыcлoвyю кoнcтpyкцию в cтpyктype кoтopoй мoжнo выдeлять кpитepии (индикaтopы) и индeкcы.

Kpитepий (индикaтop) этo ycтaнaвливaeмaя эмпиpичecким пyтeм чyвствeннo вocпpинимaeмaя xapaктepиcтикa oбъeктa, пpeдмeтa исследования. Bыдeляютcя кpитepии (индикaтopы) yдoвлeтвopeннocти, cтeпeни выpaжeннocти тex или иныx мoтивoв тpyдa и т.д.

Индeкc, кaк пpaвилo, пpeдcтaвляeт сoбoй cтaндapтнoe cooтнoшeниe тex или иныx кoнкpeтныx пoкaзaтeлeй.

B мeтoдoлoгичecкoм плaнe, ocoбeннo пpимeнитeльнo к coвpeмeннoй Poccии, пoкaзaтeли, кpитepии, индикaтopы coциaльнoй нaпpяжeннocти дoлжны пpeждe вceгo ocнoвывaтьcя нa нaпpaвлeннocти и coдepжaтeльныx пapaмeтpax coциaльнoй динaмики ypoвня и кaчecтвa жизни, включaя качество трудовой жизни.

Показатели социальной динамики в определенных пропорциях должны выражать и динамику объективных условий, качества жизни и динамику субъективной удовлетворенности-неудовлетворенности.

Kaк пpaвилo, пoдoбныe пpoпopции и мexaнизмы зaмepa ypoвня сoциaльнoй нaпpяжeннocти, нaбopa ee пoкaзaтeлeй опpeдeляютcя caмими иccлeдoвaтeлями. Ocновaниeм для paзработки системы показателей и кpитepиeв, xapaктepизyющиx сoциaльнyю нaпpяжeннocть, являeтcя кoнceнcyc иccлeдoвaтeлeй и экcпepтoв пo пoвoдy кoнцeпции coциaльнoй нaпpяжeннocти, ee пoнятийнo- кaтeгopиaльнoгo выражения.

Пoдoбный кoнceнcyc oфopмляeтcя в видe нaбopa иcxoдныx пepцeптивныx пoлoжeний - тeзиcoв, oтpaжaющиx иx ycтaнoвки нa oпpeдeлeниe нaибoлee вaжныx пpизнaкoв - пoкaзaтeлeй и иcключeниe из пpeдмeтнoй cфepы иccлeдoвaния мeнee знaчимыx и мeнee aктyaльныx. Ha ocнoвe пoдoбныx пpизнaкoв выдeляютcя coциaльныe и индивидyaльныe пoкaзaтeли нaпpяжeннocти,

Индивидyaльныe пoкaзaтeли выpaжaют личнocтнo-yникaльныe пpизнaки нaпpяжeннocти кoнкpeтныx людeй, coциaльныe пoкaзaтeли фикcиpyют типичныe пpoявлeния нaпpяжeннocти в oтнoшeнияx тex или иныx гpyпп yчacтникoв coциaльнo-тpyдoвыx отношений.

Из массива социально значимых показателей исследователи, возможно с участием независимых экспертов, выделяют оптимальное число наиболее важных показателей - признаков напряженности.

По нашему представлению можно выделить 17 объективных показателей социальной напряженности и следующим образом ранжировать их по степени важности-значимости применительно к социально-трудовой сфере современной России.

1.Показатели производительности, интенсивности, качества труда.

Это базовый параметр напряженности, предопределяющий ее принципиальную типологию. Это напряженность трудовой, профессиональной самореализации работника.

2.Показатели номинально начисленной заработной платы, реально начисленной заработной платы, реальной суммы задолженности по заработной плате.

Соотношение этих показателей служит важным индикатором общего уровня социальной напряженности на предприятии, в регионе, в отрасли.

3.Показатели соотношений заработной платы 10% наиболее высокооплачиваемых и 10% наименее оплачиваемых работников.

Данные показатели позволяют определить степень социального расслоения наиболее бедных и наиболее богатых граждан, сопоставить их с показателями международной и отечественной статистики, в том числе в отраслевом и территориальном разрезе. В социально стабильных странах Западной Европы данное соотношение колеблется в интервале 1/5 - 1/7, в Японии - 10% наиболее состоятельных граждан получают доход лишь в три раза больший, чем 10% наиболее бедных граждан. В России данный показатель колеблется в интервале 1/20 -1/25.

4.Показатели соотношения заработной платы рабочих и служащих, работников низших и высших тарифных разрядов.

Данные показатели фиксируют потенциал напряженности в сфере оплаты труда более и менее квалифицированных работников. Незначительные различия в оплате труда рабочих и служащих низших и высших тарифных разрядов усиливают состояние напряженности у более квалифицированных работников, существенные различия - могут вызвать напряженность-недовольство менее квалифицированных работников.

5.Показатели соотношения заработной платы работников частного сектора и госслужащих.

Существенные различия в оплате труда работников частного сектора и госслужащих могут усиливать потенциал межотраслевой социальной напряженности.

6.Показатели доли заработной платы в стоимости произведенной продукции (услуг, видов работ).

Данные показатели могут усиливать социальную напряженность между наемными работниками и работодателями, если они фиксируют проценты заниженной доли заработной платы в стоимости произведенной продукции (услуг, видов работ).

7.Показатели соотношения заработной платы 40-50 процентов наименее оплачиваемых работников и стоимостных выражений прожиточного минимума.

Данные показатели отражают уровень социальной напряженности в сфере доходов и потребления наименее оплачиваемых работников и семей.

8.Показатели уровня безработицы, рассчитанной по методологии МОТ.

9.Показатели количества безработных, приходящихся на одну заявленную вакансию.

10.Показатели регистрируемой безработицы.

11.Коэффициент частоты производственного травматизма.

12.Коэффициент тяжести производственного травматизма.

13. Показатели численности работников с установленным профессиональным заболеванием.

14. Показатели объема средст, используемых на мероприятия по охране труда.

15. Число предприятий, организаций отрасли, регионов, где прошли забастовки, динамика забастовочного движения.

16. Количество коллективных трудовых споров, их структура и динамика.

17. Показатели и динамика заключения коллективных трудовых договоров и соглашений.

Значения данных показателей, вектор их динамики создает исходную объективную базу для определения потенциала социальной напряженности.

Другую группу показателей образуют субъективно-личностные критерии удовлетворенности-неудовлетворенности, индикаторы оценки, получаемые в результате социологических исследований.

В качестве индикаторов удовлетворенности-неудовлетворенности целесообразно использовать:

1.Степень удовлетворенности работой (профессией).

2.Степень удовлетворенности содержанием труда, выполняемыми функциями.

3.Степень удовлетворенности условиями труда.

4.Степень удовлетворенности организацией труда.

5.Степень удовлетворенности размерами оплаты труда.

6.Степень удовлетворенности межличностными отношениями с коллегами по работе.

7.Степень удовлетворенности отношениями с руководителями.

Другая система субъективно-личностных индикаторов напряженности включает следующие типы оценок:

8.Оценка материального положения работников.

9.Оценка среднего размера зарплаты за последние 2-3 месяца.

10.Оценка доли всех доходов семьи, расходуемых на питание.

11.Оценка уровня заработной платы, которая, по мнению работника, адекватна его трудовой деятельности и принципу справедливости.

Особую группу субъективных индикаторов напряженности образуют показатели степени профессиональной стабильности, вероятности потери работы, степени вероятности открытых трудовых конфликтов, их возможных причин.

Процесс разработки системы показателей социальной напряженности может быть соответствующим образом алгоритмизирован и представлен в виде определенной технологической последовательности.

Технологическая карта разработки системы показателей и критериев социальной напряженности

Этапы	Вид работы и ее содержание
Первый этап Концептуальное самоопределение субъектов разработки	Выбор научно-исследовательской парадигмы в наибольшей степени соответствующей предмету и целям исследования
Второй этап Самоопределение в понятийном аппарате феномена социальной напряженности	Определение базового понятия социальной напряженности, ее детерминант, сущностных свойств и внешних проявлений.
Третий этап Актуализация понятия социальной напряженности	Конкретизация детерминант, сущностных свойств и внешних проявлений в актуальном экономическом и социальном контексте с учетом отраслевой, территориальной и иной специфики.
Четвертый этап Операционализация понятий	Перевод понятийных конструкций, теоретических положений в систему показателей, индикаторов, индексов с максимальной степенью адекватности, выражающих свойства и проявления социальной напряженности.
Пятый этап Разработка социального (социологического) инструментария	Структурирование показателей, составление специальных таблиц оценки социальной напряженности для экспертов, соответствующего инструментария для проведения социологических исследований, в том числе мониторинга социальной напряженности.
Шестой этап Пилотажное (экспериментальное) исследование	Проведение пилотажного (экспериментального, пробного) исследования уровня социальной напряженности на некотором объекте с применением ограниченного объема исследовательского инструментария (100-200 единиц) с целью последующей доработки исследовательского инструментария и методики исследования
Седьмой этап Основное исследование	Осуществление комплексного исследования уровня социальной напряженности с использованием соответствующих статистических и социологических показателей.
Восьмой этап Обработка полученных результатов	Анализ и синтез статистической и социологической информации, их группировка по соответствующим признакам. Подготовка научного отчета и рекомендаций для практического использования полученных результатов

Анализ и синтез объективных показателей и субъективных индикаторов с применением современных социологических методик позволит определить уровень социальной напряженности, ее особенности, возможную динамику развития, разрабатывать на этой основе адекватные методы влияния.

Заключение

Рассмотрение генезиса, детерминант, типологии, форм проявления напряженности позволяют сделать вывод о том, что ее конструктивные и деструктивные ресурсы во многом предопределяют смысл, направленность, целевые установки индивидуального и социального развития, его результативность.

Социальная напряженность проявляется в системе жизненных, онтологических координат, ключевыми точками которой являются феномены конструктивной активности, безразличия-пассивности, деструктивного противодействия.

Интеллектуальная, волевая, творчески-созидательная, профессиональная напряженность может стать, в условиях современной России, ключевым фактором преодоления системного кризиса.

Ее важнейшими индикаторами выступают: уровень образования и культуры, научный, инновационно-технологический потенциал, производительность, качество труда, степень развитости творческих, созидательных потребностей, интересов, ценностных ориентиров людей, их коммуникативной культуры.

Однако, развитие творческо-созидательной напряженности нередко блокируется феноменами жизненной деструктивности, возникающей как результат антигуманности, несправедливости, нерациональности общественных, межличностных отношений, их чрезмерной эгоизации.

В пространстве деструктивной социальной напряженности можно выделить несколько уровней.

Исходный уровень образует латентная или очаговая напряженность, носителями которой выступают лишь отдельные представители того или иного социального сообщества (семьи, группы, коллектива, региона, нации, государства и т.д.).

Важнейшим индикатором напряженности данного уровня выступает повышенная неудовлетворенность ее субъектов профессиональными, социальными и иными жизненными реалиями.

Латентная структурная напряженность проявляется в общественном мнении, настроениях большей части социального сообщества, обуславливая генезис предконфликтных ситуаций.

Накопление ресурсов деструктивности способствует формированию латентной системной напряженности.

Латентная системная напряженность, как правило, является результатом накопления проблем и противоречий в пространстве потребностей, интересов, ценностных ориентиров людей, их межличностных, управленческих отношений.

Важнейшими индикаторами напряженности данного уровня выступают пессимистические настроения большинства членов сообщества, проявления повышенного психического беспокойства, эмоционального возбуждения, чувства неуверенности и даже страха. На этом уровне возрастает число людей, готовых к противодействию и агрессивному поведению.

Латентная деструктивная напряженность создает детерминационную основу для различных модификаций социальных (публичных) коллизий. Наиболее типичные из них - индивидуальные межличностные споры и конфликты,происходящие в семьях, в коллективах, в творческих сообществах, в политических ассоциациях, в иных точках жизненного, социального пространства. Споры, выходящие за рамки цивилизованных отношений, оскорбления, угрозы и иные действия сторон подобных отношений выступают факторами усиления деструктивной напряженности и стрессовых состояний.

Социальная очаговая напряженность проявляется в коллективных трудовых спорах и конфликтах.

Характеристикой следующего уровня социальной напряженности выступает структурный кризис, отличающийся и массовостью и глубиной конфликтности экономических, политических, социально-трудовых, межнациональных и иных отношений.

Наибольшую опасность для развития личности, государства и общества представляет такой уровень социальной деструктивной перенапряженности, который обуславливает системный кризис. Важнейшими индикаторами системного кризиса выступают: антагонизмы потребностей, интересов, ценностных ориентиров больших социальных групп и слоев обществ, необратимые деструктивные процессы в базовых общественных институтах, в сферах власти, управления, экономики, социальной безопасности, рост преступности и массовых проявлений открытой агрессивности людей.

Острота системного кризиса может привести к социальному взрыву, представляющему собой агрессивную, противоправную форму открытой борьбы организованных социальных групп против субъектов собственности, власти, управления, экономических и других жизненных ресурсов. Социальный взрыв может носить региональный, отраслевой, общенациональный характер.

Базовыми детерминантами большинства деструктивных жизненных, онтологических напряжений выступают различия интересов людей, их ценностных установок, ограничения прав и жизненных возможностей.

Опыт преодоления подобных коллизий, накопленный многими цивилизованными странами, служит подтверждением того, что в установлении оптимального баланса жизненных интересов различных групп и слоев населения с меньшими издержками и в более короткие сроки, особую роль играет система социальных регуляций, создающая правовые, организационные, нравственно-этические, политические и иные предпосылки развертывания напряженности эффективного труда, творческого созидания, формирующая единые правила и механизмы профилактики, преодоления, разрешения или снятия тех или иных социальных напряжений деструктивного типа.

Переход от рыночной анархии или авторитарного управления к системе мягких цивилизованных регуляций базовых социально значимых процессов, в том числе и в сфере трудовых отношений и занятости, предполагает гуманизацию системы подготовки, переподготовки, повышения квалификации государственных служащих и персонала управления, более глубокое осмысление тех идей и положений, которые объединены в парадигме «человечности человеческих отношений».

Список использованной литературы

1.Абубикирова Н.И. Что такое “гендер”? Общественные науки и современность, -1996, № 6, с. 123-125; Вейнинтер О. Пол и характер, М., 1996; Гендерные аспекты социальной трансформации. М., 1996; Девис А. Женщины обновляющейся России: опыт реализации гендерного подхода. М., 1997; Карелова Г.Н. Гендерная адаптация в российской реформации конца ХХ века. М., 1998; Пушкарев Л.Н. Что такое гендер? (Терминологический этюд) - Женщина в российском обществе. М., 1998, с. 8-13.; Ржаницина Л.С. Концепция женской занятости. М., 1994; Шинелева Л.Т. Женщина и общество; декларации и реальность. М., 1990

2.Алексеев П.В., Панин А.В. Диалектический материализм (общие теоретические принципы). М., 1987.

3.Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. М., 1996.

4.Арнольд Ф. Социальное обеспечение в Федеративной республике Германии: инструменты и актуальные проблемы. - В кн.: Траектория и перспективы социально-экономической реформы в России. М., 1999.

5.Аскин Я.Ф. К вопросу о категориях детерминизма //Современный детерминизм и наука. Новосибирск, 1975. Т.1.

6.Бабушкин В.У. Основные стратегии жизнедеятельности человека. - В кн.: Философская антропология: истоки, современное состояние и перспективы. М., 1995.

7.Базыленко Т. Психологическая помощь безработным. Журнал “Человек и труд”, 1999, № 3.

8.Беличева С.А. Основы превентивной психологии. М., 1993.

9.Белоусова Л.А., Резник Г.А. Цена труда в условиях перехода к рынку. - В кн.: Социально-трудовые отношения: состояние и тенденции развития в России: Материалы научной конференции. Самара, 1999.

10.Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М., 1994.

11.Брайер Кэтрин Хупер. Безработица и неполная занятость. - В кн.: Энциклопедия социальной работы. Т. I, М., 1998.

12.Вятр Е. Социология политических отношений. М., 1979.

13.Гадамер Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.

14.Гегель. Философия права. М., 1990.

15.Гершунский Б.С. Философия образования. М., 1998.

16.ГумилевЛ.Н. Конец и вновь начало. М., 1994.

17.Даль В. Толковый словарь живого Великорусского языка. Т. 3. М., 1980.

18.Демин М.В. Детерминизм и специфика взаимной обусловленности социальных явлений. - Вестник МГУ. Серия философия. -1987, № 2.

19.Доклад Госкомстата России Правительству Российской Федерации программы развития образования в России. 07.06.96.

20.Забастовка: вынужденная мера защиты законных прав, но тот ли это путь? М., 1989.

21.Здравомыслов А. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986.

22.Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М., 1998.

23.Кант И. Соч. Т. 3. М., 1964.

24.Карелова Г.Н. Гендерная адаптация в российской реформации конца ХХ века. М., 1998.

25.Кассирер Э. Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры. - В кн.: Проблема человека в западной философии. М., 1988.

26.Кашепов А.В. Специфика российского рынка труда. - В кн.: Занятость и рынок труда: новые реалии, национальные приоритеты, перспективы. М., 1998.

27.Ключевский В.О. Афоризмы. Исторические портреты и этюды. Дневники. М., 1993.

28.Ковалев А.М. Целостность и многообразие мира. Философские размышления. М., 1996. Т.1.

29.Колпакова С.П. Феномен зависти: историко-философский аспект. - В кн.: Философская антропология: истоки, современное состояние и перспективы. М., 1995.

30.Крутой пласт. Шахтерская жизнь на фоне реструктуризации отрасли и общероссийских перемен. Под ред. Л.А.Гордона, Э.В.Клопова, И.С. Кожуховского. М., 1999.

31.Кудрявцев В.Т., Лощилин А.Н. Цикл творческого развития. - В кн.: Философия антропология: истоки, современное состояние и перспективы. М., 1995.

32.Кухтевич Т.Н. Молодежь России-97: Мозаика рубежа века. - В кн.: Молодежь-97: надежды и разочарования. М., 1997.

33.Кязимов К.Г. Профессиональное обучение безработных и незанятого населения. М., 1995.

34.Ленин В. Полн.собр.соч. Т. 29.

35.Луман Н. Модернизация классических социологических парадигм. - В кн.: Социология на пороге XXI века. Новые направления

36.Луман Н. Почему необходима “системная теория”? - В кн.: Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994.

37.Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-изд. Т.1.

38.Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 3.

39.Маркс К., Энгельс Ф., Соч. Т. 20.

40.Мироедов А.Н., Эйдельман Я.Л. Социально-трудовые отношения в свете перспектив развития экономики. - В кн.: Социально-трудовые отношения: состояние и тенденции развития в России: материалы научной конференции. Самара, 1997.

41.Митрохин, В.И. Философско-мировоззренческий контекст социальной работы. - В кн. Философия социальной работы (Под ред. В.И.Митрохина) М., 1998.

42.Мостовая И.В. Социальное расслоение: символический мир метаигры. М., 1996.

43.Носивов Н.М. Проблемы формирования рынка труда в России. - В кн.: Актуальные проблемы усиления социальной направленности экономики России (вопросы теории и практики) М., 1999.

44.Ожегов С. Словарь русского языка. М., 1981.

45.Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. М., 1997.

46.Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия? М., 1991.

47.Основные показатели деятельности органов Государственной службы занятости в январе-декабре 1999 года. Статбюллетень № 12. Министерство труда и социального развития РФ. М., 2000.

48.Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудмэн Р. Опыты психологии самопознания (практика по гештальт терапии). М., 1993.

49.Полони М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М., 1985.

50.Пригожин И.Стенгерс И. Порядок из хаоса. 1986.

51.Психоанализ и культура: Избранные труды Карена Хорни и Эрика Фромма. М., 1995.

52.Растов Ю.Е. Корректировка методологического аппарата социологии конфликта в современном российском социальном контексте. - В кн.: Социология на пороге ХХI века. Новые направления исследований. М., 1998.

53.Ременюк А.С., Залилов Р.Х. Влияние рынка труда на социальную напряженность в обществе. - В кн.: Актуальные проблемы усиления социальной направленности экономики России (вопросы теории и практики). М., 1999.

54.Российский статистический ежегодник. 1994. Статистический сборник. М., 1994.

55.Русалинова П.А. Проблемы социальной защищенности наемных работников в условиях разных типов собственности. - В кн.: Социально-трудовые отношения: состояние и тенденции развития в России: Материалы научной конференции. Самара, 1999.

56.Рывкина Р.В. Социальная структура общества как фактор развития экономики. - В кн.: Экономическая социология и перестройка. М., 1989.

57.Саралиева З.М., Татарченко А.Ф. Социальное самочувствие российских женщин. - Женщина в российском обществе. 1998. № 4.

58.Сарно А.А. Перспективы повышения базовой мотивации и к труду российский работников. - В кн.: Социально-трудовые отношения: состояние и тенденции развития в России: материалы научной конференции, Самара, 1999.

59.Селье Г. Стресс без дистресса. -Пер. с анг. М., 1982.

60.Соловьев В.С. Соч. В 2-х т. Т.1, М., 1988.

61.Соловьев В.С. Соч. В 2-х т. Т.2, М., 1987.

62.Солсо Р.Л. Когнитивная психология. М., 1996.

63.Спенсер Г. Основные начала. СПб., 1897.

64.Статистический сборник Госкомстата. М., 2000.

65.Степанов Е.И. Отечественная конфликтология: к вопросу о становлении и развитии. Журнал социологических исследований, М., 1998, № 10.

66.Тамбиев У.Н. Трудовые ориентации и структуры занятости молодежи. - В кн.: Актуальные проблемы усиления социальной направленности экономики России (вопросы теории и практики). М., 1999.

67.Тукумцев Б.Г. Социально-трудовые отношения в контексте государственных интересов. - В кн.: Социально-трудовые отношения: состояние и тенденции развития в России: Материалы научной конференции. Самара, 1999.

68.Тулеев А.Г. Социально-политические конфликты и пути их преодоления. - В кн.: Ученые записки. Научно-теоретический сборник МГСУ № 3. М., 1999.

69.Философская энциклопедия. М., 1967. Т.4.

70.Философский энциклопедический словарь. М., 1983.

71.Фрейд З. Психология бессознательного. Сборник произведений. М., 1989.

72.Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994.

73.Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.

74.Фромм Э. Душа человека. М., 1998.

75.Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986.

76.Хайдеггер М. Время и бытие. Статьи и выступления. М., 1993.

77.Чижова Л.С. Новые реалии современного развития занятости. - В кн.: Занятость и рынок труда: новые реалии, национальные приоритеты, перспективы. М., 1998.

78.Чинакова Л.И. Социальный детерминизм: проблемы движущих сил развития общества. М., 1985.

79.Шелер М. Положение человека в Космосе. - В кн.: Проблема человека в западной философии, М., 1988.

80.Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993.

81.Шувалова В.С. Ценность образования и ценности в образовании. - В кн.: Занятость и рынок труда: новые реалии, национальные приоритеты, перспективы. М., 1998.

82.Экономика труда и социально-трудовые отношения. (Под ред. Г.Г.Меликьяна, Р.П.Колосовой), М., 1996.

83.Энциклопедический социологический словарь. М., 1995.

84.Юнг К. Конфликты детской души. М., 1995.

85.Юнг К.Г. Проблемы души нашего времени. М., 1994.

86.Яковец Ю. Перспективы выхода России на траекторию экономического роста и эффективной занятости. - В кн.: Траектория и перспективы социально-экономических реформ в России. Материалы научно-практической конференции, 7-8 октября 1998.г. - М., 1999.

87.Яковец Ю., Рубан Л.С. Современные реалии и рост девиантных отклонений в молодежной среде. - В кн.: Российские реформы: социальные аспекты. М.,1998.

88.Gadamer N.C. Uber die Machtder Vernunft -Akten des XIV InternationalenKongresses fur Philosophie/ Wien, 1977, Bd. 6.

89.Parsons T. An Outline of Social Sistem. Theories of Society, 1962, v.2.

    Экономика: Общество - Социология

• Экономика и общество
  
• Экономические исследования
  
• Экономика и общество в России
  
  
• Экономика социальная
  
• Человек и социальная экономика
  
• Социология
  
• Государство и социология
  
  
• История социологии
  
• Практическая социология
  
• Социология в России
  

---

---