Лисовский - Социология Молодежи

ПРЕДИСЛОВИЕ

Социология молодежи как одна из отраслей социологического знания возродилась в годы хрущевской оттепели. На первых порах своего становления она опиралась на целый комплекс серьезных исследований, проведенных в 20-е годы.

Первая волна десталинизации (1953-1968) дала мощный импульс развитию многих отраслей социального знания. Именно в этот период-в ожесточенной полемике с догматическим восприятием мира- были заложены основы социологии молодежи как более или менее самостоятельного направления исследований. Молодежь исследовалась с точки зрения жизненных планов, ценностных ориентации, мотивации поведения в самых разных сферах жизнедеятельности, от школьной скамьи до производства, в свободное от учебы и работы время, в повседневной бытовой жизни и жизни коллективов. Постепенно складывался соответствующий понятийный аппарат таких исследований (собственные основания научного знания) и его методология- инструменты сбора и анализа фактической информации.

В 1965 г. при Ленинградском государственном университете был создан Научно-исследовательский институт комплексных социальных исследований. В 1965 г. вышел двухтомник «Социология в СССР», в котором достойное место заняли исследования молодежных проблем.

Работы социологов того времени были откровением для общества. Они образовали то научное направление, которое прочно вошло в историю общественной мысли России и получило признание в других странах.

В 1967г. в Москве состоялась Всесоюзная научно-практическая конференция «Молодежь и социализм». Впервые совместно с социологами мирового сообщества советские социологи обсуждали проблемы на VII Международном социологическом конгрессе в Варне (Болгария, 1970).

В 80-е годы значительно расширяются направления исследований, в них включаются новые авторы и коллективы. Возникает возможность проведения сравнительного анализа проблем молодежи в разных регионах. Более глубоким становится критический аспект, хотя, конечно, общесоциальные (идеологические, политические) условия тех лет продолжали оказывать свое влияние (в форме партийных установок для обществоведов); отсюда-и соответствующая тематика исследований. Многие проблемы оставались запретной темой (например, преступность, сексуальное поведение, другие). Слабо анализировалась и протестная субкультура молодежи.

Развитие современной социологии зависит не только от «открытости» общества, но и от возможности раскрытия истинных талантов. Сегодняшняя жизнь диктует мучительный поиск путей обновления российского общества, в котором молодежи принадлежит достойное место.

В предлагаемом учебнике ведущие российские социологи, психологи, педагоги, философы, филологи, историки, экономисты рассматривают основные проблемы социологии молодежи. В нем даны определения понятия и предмета социологии молодежи, целей и задач этой науки. В соответствии с программой курса для вузов и средних специальных учебных заведений рассмотрены актуальные социальные проблемы молодежи, методологии и методики исследований, вопросы образования, культуры, международных отношений, семьи, брака, сексуальности, маргинального поведения.

Уверены, что учебник будет с интересом встречен студентами и преподавателями вузов, техникумов и школ, исследователями, социальными педагогами и социальными работниками, а также широким кругом читателей.

Д-р философских наук, проф. А. Г. Здравомыслов,

д-р философских наук, проф. В. А. Ядов

Авторский коллектив посвящает «Социологию молодежи» светлой памяти ушедших из жизни ведущих ученых, немало способствовавших возрождению в конце 50-х-начале 60-х годов социологии в нашей стране-Б.Г.Ананьева, А.К.Белыха, В.Г.Васильева, К. Е. Игошево., В. М. Квачахия, В. П. Коблякова, Е. С. Кузьмина, П. Н. Лебедева, В. Г. Мордковича, И. Т. Левыкина, Л. Н. Лесохинои, М. Н. Межевича, В. И. Мухачееа, В. Н. Мясищева, С.Н.Плотникова, В.П.Рожина, Ю.А.Суслова, В. П. Тугариноеа, 3. И. файнбурга, Ф.Р.Филиппова, А. Г. Харчева, Г. И. Хмары.

ВВЕДЕНИЕ

Социология молодежи- отрасль социологической науки, изучающая молодежь как социальную общность, особенности социализации и воспитания вступающих в жизнь поколений, процесс социальной преемственности и унаследования молодежью знаний и опыта от старших поколений, особенности образа жизни молодежи, формирование ее жизненных планов и ценностных ориентации, в том числе профессиональных, социальную мобильность, выполнение социальных ролей различными группами молодежи.1

Академик Российской академии образования И. С. Кон пишет: «В социологии молодежи основное внимание уделяется исследованию проблем молодежи как общественной группы, ее места и роли в социальной структуре (С. Н. Иконникова, В. Т. Лисовский), процесса становления личности у молодежи (И. С. Кон), влияния социальных различий на выбор профессии и на социальное продвижение молодежи и его влияния на систему ценностных ориентации (М. X. Титма), особенностей отношения молодежи к труду, проблем молодежной семьи и др.».2

Основные проблемы социологии молодежи, имеющие теоретическое и практическое значение, следующие: изучение роли и места молодежи в социальном развитии общества, анализ «социального портрета» различных групп молодежи, изучение запросов, интересов, потребностей, ценностных ориентации, социальных ожиданий молодежи во всех сферах жизнедеятельности; формирование активной жизненной позиции, стиля жизни и поведения; рассмотрение особенностей адаптации в различных социальных сферах; изучение жизненных планов молодежи и определение оптимальных условий их реализации; исследование резервов социальной активности и причин пассивности, включенности молодежи в социальное управление и самоуправление на различных уровнях; определение морально-психологической готовности к труду и к безработице и т. д.

Социология молодежи как наука выстраивается на трех взаимосвязанных уровнях: 1) общеметодологическом, основанном на подходе к познанию молодежи как общественного феномена; 2) специально-теоретическом, раскрывающем специфику, структуру молодежи как социально-демографической группы, особенности ее сознания и поведения, возрастную и социально-психологическую специфику образа жизни, динамику ценностных ориентации; 3) эмпирическом, анализирующем на основе социологических исследований конкретные факты в различных сферах жизни.

Социологи изучают те основные стороны жизни, которые представляют собой общие и устойчивые способы включения молодого человека и группы в различные формы социальной жизнедеятельности.

В социологическом исследовании недопустим разрыв между теорией и эмпирией, необходимо понимание социологического исследования как системного метода, единство теоретического и эмпирического уровней познания социальной реальности.3

В изучении молодежи это положение означает, что социологическое исследование любой молодежной проблемы должно строиться на фундаментальной теоретической базе, на методологических основаниях, определяющих принципиальные подходы к методике получения фактического материала, объяснению и применению его в практических целях. Исследование любой категории молодежи, любого аспекта ее жизни и деятельности с необходимостью предполагает прежде всего конкретизацию самого понятия «молодежь», отдельных, изучаемых групп (городская, сельская, рабочая, учащаяся, другие общности молодежи), принятие концепций ее самоопределения, социальной ситуации, в которой живет и трудится молодежь.

Нетрудно заметить, насколько раздвигаются границы конкретного видения молодежи социологом в процессе исследования, когда он определяет ее не просто как возрастную группу, а как специфическую социально-демографическую группу, которая характеризуется, с одной стороны, присущими ей психолого-физиологическими особенностями, осуществлением преимущественно деятельности, связанной с подготовкой и включением в общественную жизнь, в социальный механизм; с другой- со своей субкультурой, внутренней дифференциацией, соответствующей социальному делению общества.

Научный, социологический подход к молодежи как специфической группе общества предполагает, следовательно, учет целого комплекса обстоятельств и особенностей образа жизни молодежи.4

Наука об обществе, «биография народа», как назвали социологию французские историки, становится все авторитетнее и популярнее в нашей стране. А ведь длительное время эта глубокая и серьезная наука была фактически запрещена.

В декабре 1994 г. в Институте Молодежи (Москва) состоялся международный «круглый стол», посвященный 30-летию возрождения социологии молодежи в нашей стране. Ведущие социологи делились воспоминаниями, говорили о трудностях, которые приходилось преодолевать.

В конце 50-х-начале 60-х годов в бывшем СССР было не принято выделять и, естественно, описывать, изучать, проблемы молодого поколения. «Какие еще там у нее проблемы?»- вопрошали с трибун и в министерских кабинетах те, кому было доверено растить «племя молодое, незнакомое». «Нет проблем у нашей советской молодежи, так как она вся охвачена энтузиазмом в деле построения светлого будущего всего человечества!»-звучало в ответ на предложения отдельных смельчаков-ученых исследовать и разрешать проблемы, с которыми сталкивалось «поколение до 30».

Но творческие, ищущие ученые хотели с помощью социологических методов проверить, подтвердить или опровергнуть гипотезы о причинах происходящих в обществе процессов.

В то время многие начинающие социологи любили задавать вопросы типа: «Если бы рабочий день и Ваше свободное время увеличилось, на что бы Вы предпочли его израсходовать?» Из огромного перечня возможных занятий респонденты выбирали чаще всего: чтение, посещение кинотеатров и театров, занятия спортом.5

А в ответах на вопрос: «Что Вам прежде всего нужно для счастья?» на первые места ставили: интересная, любимая работа; любить и быть любимым; пользоваться уважением окружающих.6

Многие начинающие социологи искренне верили, что эти ценностные ориентации будут реализованы в повседневной жизни. На деле нередко оказывалось по-другому: широкое распространение получили нежелание трудиться, пьянство и хулиганство. Постепенно приходило критическое осмысление результатов исследований.

Очень резкое недовольство руководства бывшего Минвуза СССР вызвала книга ростовских социологов Б. Рубина и Ю. Колесникова (1967 г.) «Студент глазами социолога», в которой был высказан ряд критических замечаний по поводу системы высшего образования.

После так называемой «молодежной революции» во Франции (1968 г.) советские «верхи» стали проявлять больший интерес к изучению социальных проблем молодежи.

Расширились и укрепились контакты с зарубежными исследователями. На Всемирном конгрессе социологов в Варне (1970 г.) было принято решение о создании в Международной социологической Ассоциации 34-го исследовательского комитета «Социология молодежи», успешно работающего уже четверть века.

Большой вклад в развитие социологии молодежи внесли такие зарубежные социологи, как Леопольд Розенмайер (Австрия), Иван Велев, Петр Митев, Минчо Семов (Болгария), Вальтер Фридрих, Курт Штарке, Ута Штарке, Хельмут Шельский, Рудольф Майер, Инго Рихтер (Германия), Золтан Бекели (Венгрия), Джеймс Риордан, Вильяме Кристофер (Великобритания), Энтони Гидденс, Ричард Добсон, Нейл Смелзер (США), Владислав Адамски, Рычард Дыонизяк (Польша), Владимир Дубский (Чехия), Ладислав Махачек (Словакия), Овидиу Ба-дина (Румыния), Йезла Симхадри (Индия), .Гитиан Кармен (Мексика) и др.

С 1970 по 1982 гг. в Приморске (Болгария) регулярно проводились международные симпозиумы, на которых ученые обсуждали проблемы социологии молодежи.7

В настоящее время крупнейшим зарубежным научно-исследовательским центром является немецкий институт молодежи. НИМ находится в Мюнхене с отделениями в Франкфурте-на-Майне и в Лейпциге.

В тесном контакте с зарубежными исследователями в СССР была создана одна из лучших в мире молодежных социологических школ, сформированы крупнейшие научные центры. Но об этом будет рассказано ниже.

Особенность современного этапа развития социологии молодежи, как и социологии вообще, заключается в необходимости глубокой разработки теоретических, методологических и методических проблем исследования, связи теории с практикой. Ибо именно в кризисные периоды проявляется обостренная потребность в теории.

Исключительно важной является проблема дуалистического подхода к молодежи. Прежде всего все молодые люди должны развиваться. Это можно понимать как переход от зависимости к самостоятельности, но об этом пойдет речь в главе, посвященной проблемам социализации вступающих в жизнь поколений.

Будем объективны: число специалистов в области коммунистического воспитания в 70-80-е годы увеличилось во много раз. Было защищено огромное количество диссертаций, опубликованы тысячи статей, брошюр и книг. Однако казавшаяся прочной и монолитной система коммунистического воспитания рухнула вместе с развалом Советского Союза.

Сейчас другая крайность - отсутствие какой-либо системы воспитания вообще. В связи с этим особое значение приобретает разработка таких отраслей социологии, как социология морали, воспитания, культуры и т.д.

Социология молодежи очень тесно связана с отраслевыми со-циологиями, это и военная социология, социология воспитания, города, искусства, коллектива, культуры, литературы, личности, массовых коммуникаций, медицины и здравоохранения, морали, народонаселения, образования, общественного мнения, организаций, политики, права, религии, свободного времени» села, семьи, труда, управления, физической культуры и спорта.8

Поэтому проблемы молодежи исследуются как в контексте всего общества, его основных характеристик, структурных сдвигов и изменений, так и дифференцировано-как особой социальной группы, с присущими ей признаками и свойствами. Следует заметить, что проблемы молодежи России во многом связаны и с теми объективными процессами, которые протекают в современном мире: урбанизацией, повышением удельного веса в обществе пенсионеров, лиц преклонного возраста, сокращением рождаемости и т. д. Но вместе с тем молодежные проблемы в России имеют и свою специфику, опосредованы российской действительностью во всей полноте, той политикой, которая проводилась по отношению к молодежи.

Классификацию социальных проблем молодежи можно проводить по разным основаниям: по территориальному признаку можно выделить молодежные проблемы, свойственные индустриальным странам; проблемы, присущие отдельным регионам; проблемы, характерные для одной, отдельно взятой страны; по временному признаку можно рассматривать так называемые «вечные» проблемы, например, взаимоотношения поколений, и проблемы, порожденные конкретной эпохой; по системному признаку могут быть исследованы общие проблемы молодежи, присущие данному обществу, уровню его развития, они касаются разных групп населения, в том числе и молодежи, и чисто молодежные проблемы, свойственные именно этой социальной группе, обусловленные ее положением и ролью в обществе.9

Современная молодежь проходит свое становление в очень сложных условиях ломки старых ценностей и формирования новых социальных отношений. Отсюда растерянность, пессимизм, неверие в будущее. Растут агрессивность и экстремизм, шовинизм и криминальность.10

Но это не только российские проблемы. На заседании 34-го исследовательского комитета «Социология молодежи» на XIII Всемирном конгрессе социологов в Билефельде (1994 г.) многие докладчики с беспокойством говорили об обострении социальных проблем молодежи почти во всех странах.

Авторы учебника убеждены, что успешное развитие социологии молодежи во многом зависит от мировой и отечественной социологии.

Декан факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета проф. А. О. Бороноев обоснованно заметил: «Сегодня мы наблюдаем новый этап развития социологии и социологического образования в России. Это связано с освобождением социогуманитарных наук в целом и в особенности социологии от идеологе-догматического мышления и в становлении в полном объеме социологического образования».11 Авторы надеются, что решению этих проблем и послужит данная книга.

Примечания

1 См.: Лисовский В. Т. Социология молодежи// Социологический слов&рь. 2-е изд., перераб. и доп./Науч. ред. Г.Н. Соколова, И.Я. Писа-ренко. Минск, 1991. С. 407-410.

2 См.: Кон И. С. Социология молодежи// Краткий словарь по социологии/Под ред. Д.М.Гвишиани, Н.И.Лапива. М., 1988. С. 353-354.

3 См.: Ядов В. А. Социологическое исследование: Методология, программа, методы. М., 1987; Аверьянов Л.Я. Социология: что она может и знает. М., 1993; Левада Ю.А. Статьи по социологии. М., 1993;

Социология: Учебное пособие для вузов/ Научи, ред. А.В.Воронцов;

СПб., 1993; Основы социологии: курс лекций. 2-е изд., испр. В 2 ч. 1994. Бегинин В. И., Дыльнов Г. В., Фетисов Э.Н. Общая социология. Саратов,1994.

4 См.: Социология молодежи: Учебное пособие/ Научи, ред. В. Т. Лисовский. Кн. 1-3. М., 1995.

5 См.: Человек и его работа/Под ред. А. Г. Здравомыслова, В.П.Рожина, В.А.Ядова. М., 1967.

6 См.: Лисовский В. Т. Эскиз к портрету. Жизненные планы, интересы, стремления советской молодежи (По материалам социологических исследований). М., 1969.

7 См.: Митев Петр-Эмил. Социология лицом к лицу с проблемами молодежи. София, 1983. (На русск. яз.).

8 См.: Социологический словарь. Минск, 1991. С. 377-452.

9 См.: Морозова Г. В. Социально-экономический потенциал молодежи в условиях многоукладной экономики. Автореф. докт. дис. СПб., 1995.

10 См.: Здравомыслов А. Г. Социология конфликта. М., 1995;

Молодежь: Будущее России/ Отв. ред. И.М.Ильинский. М., 1995;

Вишневский Ю.Р., Шапко В.Т. Социология молодежи: Учебное пособие. Екатеринбург; Нижний Тагил, 1995; Г авра Д. П. Общественное мнение как социологическая категория и социальный институт. СПб., 1995; Радугин А.А., Радугин К.А. Социология: Курс лекций. М., 1995.

11 Проблемы теоретической социологии/ Под ред. А.О.Бороноева. СПб., 1994. С. 7.

ИСТОРИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ

§ 1. Развитие социологии в России

Предмет социологии. Становление социологии как самостоятельной отрасли знания относится к середине XIX в. Сам термин «социология» (букв.-наука об обществе, от лат. socie-tas- общество и греч. logos- слово, понятие, учение) был предложен французским ученым Огюстом Контом в 1842 г. в его «Курсе позитивной философии» и первоначально означал обществоведение. Пожалуй, главной субъективной предпосылкой этого процесса было стремление преодолеть умозрительность старой философии истории и противопоставить ей «позитивную» (т. е. основанную на опыте) науку об обществе. Объективно развитие социологии стимулировалось, с одной стороны, логикой процесса познания, требовавшей систематизации и анализа множества социальных факторов, с другой-практическими потребностями развивающегося буржуазного общества.

Основатели социологии, европейские ученые XIX в. стремились понять и объяснить огромные перемены, происходившие в результате промышленной революции, развития демократических идей и институтов.

Социология-одна из общественных наук, изучающих поведение людей и функционирование общественных институтов. Каждая из этих областей имеет свои отличительные черты, но зачастую они совпадают.

В антропологии применяются многие методы, характерные для социологии, но антропологи изучают главным образом небольшие, незападные племенные общества, в то время как социологи исследуют в основном крупные современные общества Европы и Северной Америки. Экономика-это исследование производства, распределения и потребления наличных ресурсов. Политическая наука изучает, как люди приходят к власти и используют ее, а также распределение власти в обществе. Наконец, психология-это научное исследование индивидуального поведения.

Пять социологических подходов показывают, насколько широка область исследования в социологии. Именно поэтому среди социологов существует специализация.1

Этапы развития социологии в России. Сложившаяся в России как самостоятельная научная дисциплина во второй половине прошлого века, отечественная социология прошла нелегкий и противоречивый путь. Дореволюционное развитие социологии было весьма интенсивным и происходило в рамках различных школ и направлений, представители которых нередко вели активную полемику. Действовало Российское социологическое общество имени М. М. Ковалевского, широко издавались труды российских и зарубежных социологов.2 И все же как научная дисциплина социология не была представлена в российских университетах до 1917 г. После Октябрьской революции были созданы кафедры социологии в Петроградском и Ярославском университетах, в 1919 г. открыт Социобиологический институт. В 1920 г. в Петроградском университете был открыт факультет общественных наук с социологическим отделением, которое возглавлял ставший впоследствии классиком мировой социологии П. А. Сорокин.3

В 20-е годы проводились конкретные социологические исследования труда и быта рабочих, крестьян, интеллигенции, студенчества, проблем народонаселения и миграции, культуры и искусства. Однако для социологической науки в России это были трудные времена. Еще в 1922 г. вместе с другими российскими интеллектуалами, не желавшими идти на службу к большевикам, был выслан из страны П. А. Сорокин. Подверглись репрессиям многие ученые. Социологические кафедры и учреждения были закрыты. Отдельные попытки развивать социологию в рамках марксистской теории не увенчались успехом, в 1929 г. она была объявлена «буржуазной лженаукой», враждебной марксизму. Прекратились и прикладные исследования.

Только в начале 60-х годов, в разгар «хрущевской оттепели», были сделаны первые шаги к постепенному возрождению социологии в нашей стране. Этот процесс начался со снятия официальных табу на проведение конкретных исследований, сама же социологическая теория долгое время отождествлялась с историческим материализмом, впоследствии и с теорией научного коммунизма. Социологии отводился статус прикладной дисциплины.

В 1965 г. при Ленинградском университете был создан Научно-исследовательски институт комплексных социальных исследований (НИИКСИ), где большое внимание стали уделять социологии.

16-19 февраля 1966 г. в Ленинграде состоялся Всесоюзный симпозиум на тему «Опыт проведения конкретных социологических исследований в СССР», в котором приняли участие около 500 человек.

К 1967 г. социология значительно упрочила свои позиции.

В конце 1968 г. в Москве был создан Институт конкретных социальных исследований Академии наук СССР (ИКСИ). Социологические исследования в ИКСИ, как правило, велись по заказу партийных органов,-делает вывод на страницах «Социологического журнала» М. Г. Пугачева.4 Добавим: не только. Как пишет Пугачева, «научная работа в институте была организована по "проективному принципу"».

Основные проблемы исследований. Большое внимание социологи уделяли исследованиям проблем молодежи. Отдел В. Н. Шубкина разрабатывал социологические проблемы образования, фактически осуществляя методологическую программу, предложенную в Новосибирске. Речь шла о выборе профессии и социальной адаптации молодежи по материалам опроса 3 тыс. выпускников школ Московской области (1967-1968 гг.). Изыскательский проект И. В. Бестужева-Лады предусматривал прогнозирование духовных потребностей молодежи. Эта работа, претерпев некоторую эволюцию, продолжалась до 1975 г. и завершилась выходом в свет книги «Прогнозирование социальных потребностей молодежи»5 Сектор В.И.Чупрова исследовал проблемы социального развития молодежи.6 В мае 1972 г. ИКСИ стал называться Институтом социологических исследований.

Возрождение социологии не было гладким. Были и запреты, и разгромные статьи в печати, и разгоны научных коллективов, в частности, того же ИКСИ в 1972 г. Как обосновано пишет И. С. Кон, «социология несла в себе мощное социально-критическое начало. Ведь она предполагала изучение действительности, которое неизбежно, каким бы робким конформистом ни был сам исследователь,-а среди первых советских социологов таковых было немного, в большинстве своем это были смелые, мужественные люди,-демонстрировало ложь и несостоятельность господствующей идеологии, эту опасность безошибочно чувствовали партийные бонзы. ИКСИ был создан как бы по инерции, когда никакой нужды в нем у партии не было. Общественные науки могут развиваться только изучая реальные социальные проблемы. Между тем "зрелый социализм" принципиально утверждал собственную беспроблемность. Советское общество достигло такой стадии зрелости, когда сущность и явления совпали, сделав науку излишней.

Люди, стоявшие у истоков советской социологии, не имели на этот счет иллюзий. На всем протяжении организации, а затем распада ИКСИ мы поднимали один и тот же тост-"За успех нашего безнадежного дела". Тем не менее делали все, что могли».7

23 марта 1994 г. Социологическая Ассоциация совместно с редакцией «Социологического журнала» организовала дискуссию на тему: «Социологическая традиция 60-х годов и современность». В ходе обстоятельной полемики выступило 23 человека. Остановимся подробнее на некоторых выступлениях.8

Проф. Ю. А. Левада связал развитие социологии 60-х годов с «постоттепелью»-определенными изменениями политического климата, происходившими после смерти Сталина. В определенной мере развитие социологии инициировалось «сверху», так как определенная часть аппарата власти чувствовала необходимость основательных перемен в обществе. В этой связи был отмечен вклад акад. А.М.Румянцева, который приложил немало усилий для того, чтобы легитимизировать социологию во властных структурах. В результате «получилась взрывная смесь, которая для начала пробила брешь в существовавшей стене социального мышления и канонах, стоящих за кругом этого мышления. Потом, благодаря этой бреши, стена развалилась. Заряд, заложенный в 60-е годы, рванул в 80-е. Хотя этого, вероятно, никто и не ожидал». «Произошедший взрыв,- подчеркнул Ю. А. Левада,-требует своего осмысления и социальной оценки. И это самая серьезная задача, с которой мы, я думаю, справимся, во всяком случае, наиболее молодые из нас».

По вопросу об оценке вклада социологов-шестидесятников в процессы социальных преобразований наиболее острая полемика развернулась между проф. Г. С. Батыгиным (который отнес себя к следующему поколению - «семидесятников») и проф. Б. А. Грушиным. Г. С. Батыгин привлек внимание к тому обстоятельству, что он и его группа «потратили много сил, чтобы обнаружить документальные свидетельства запрета социологии как направления. Мы не нашли ни одного официального документа, подтверждающего сведения о запрете социологии... Сталинизм по данному эпизоду обвинения может быть оправдан».

В ответ на это Б. А. Грушин заявил: «Если пытаться писать историю социологии так, как это нам сегодня изложил Г. С. Батыгин, то сознание бессмысленности нашей деятельности приобретает совершенно глобальный характер».

Более обоснованные оценки были высказаны Т. И. Заславской, В. Н. Шубкиным, И. С. Коном, В. Б. Ольшанским, А. В. Шес-топалом, Н. Е. Тихоновой, Ж. Т. Тощенко и другими участниками полемики. Никто из них не принял той версии возрождения социологии в 60-е годы, которая была предложена Г. С. Батыгиным.

Проф. В. А. Ядов высказал свою позицию. Суть ее состояла в том, что поскольку существует довольно много точек зрения на степень идеологизации и политизации социологии с первых моментов ее существования в 60-е годы, постольку в настоящее время невозможно написать историю российской социологии. Он согласился с тем, что социологи 60-х годов были: а) позитивисты, б) учились по западным учебникам, в) не знали ничего о российской социологической традиции дореволюционного периода. На этом основании он выразил сомнение в правильности позиции А. Г. Здравомыслова, который, якобы, «притягивает за уши» эту традицию в своей статье «Социология в России».

Возражение по этому поводу заключается в том, что научная традиция или ее компоненты далеко не всегда воспроизводятся в читаемых курсах и учебниках. Решающее значение здесь имеет освоение так сказать общего культурного наследия, которое оказывает весьма существенное воздействие на национальные особенности социологического мышления. При этом общеполитическая обстановка в начале 60-х годов, действительно, способствовала развитию международных контактов. Так, например, визит первой социологической делегации из США, возглавляемой Р. Мертоном, в лабораторию социологических исследований ЛГУ, относится к лету 1961 г.

В выступлении проф. Б. М. Фирсова были охарактеризованы методы государственного контроля по отношению к социологии, действовавшие с самых первых дней ее возрождения. Особенно активизировали свою деятельность органы Госбезопасности (во всяком случае в Ленинграде) после чехословацких событий 1968 г. Обыски на квартирах социологов, изъятие документов и книг, приглашения в КГБ, увольнения с работы по представлению этих органов стали достаточно распространенной практикой властных инстанций. Сохранение верности профессии в этих условиях, подчеркнул Б.М.Фирсов, требовало гражданского мужества.

Существенный момент дискуссии заключался и в оценке возможности передачи опыта и знаний социологов-шестидесятников новому поколению. Как отмечалось, главное здесь состоит не только в наличии самого опыта, но и в готовности представителей нового поколения этот опыт изучать и воспринимать. Весьма обнадеживающе в этой связи прозвучало выступление Н. Е. Тихоновой: «Главное, чему мы научились у социологов старшего поколения,-проблемно воспринимать общество, в котором мы живем. Они умели ставить проблемы теоретического характера, выводящие за рамки догматического восприятия мира. Более того, изучение публикаций этих социологов было по сути дела единственным средств ом научиться мыслить проблемно».

Заметим, что ярый критик социологии 60-х годов Г. С. Батыгин в 1986 г. писал: «За последние десятилетия социологической наукой накоплен значительный опыт крупномасштабных исследований, раскрывающих основные черты и особенности социальных процессов на этапе развитого социализма, достигнут высокий теоретический и методический уровень анализа конкретных социальных явлений».9 Но сегодня не «модно» вспоминать об «этапе развитого социализма», эпоха не та.

Структура социологического знания. После десятилетий непризнания и полупризнания социология в нашей стране обрела официальный статус и заняла прочное место среди других дисциплин. Введено преподавание социологии в вузах, осуществляется защита кандидатских и докторских диссертаций по социологическим наукам.

Однако проблема структуры социологического знания остается дискуссионной. Не вдаваясь в подробности разных точек зрения, обратимся к истории вопроса.

Отождествление теоретической социологии с историческим материализмом, которое имело место в 60-70-е годы, вызвало немало возражений среди ученых. В самом деле, «истматчики», толкуя об известном противоречии производительных сил и производственных отношений, ничего не могли сказать конкретного о причинах и путях решения реальных социальных проблем, например, текучести кадров на производстве, миграции из деревни в город или распаде семей. Необходимы были эмпирические исследования, позволяющие на основе социологической теории измерить и зафиксировать те или иные общественные процессы. Даже собрав некие социальные факты, «измерив» социальные процессы, невозможно объяснить их с позиций исторического материализма: слишком высок уровень обобщения этой теории. Вопрос же о том, насколько адекватно исторический материализм отражает законы общественного развития, до начала перестройки в официальной литературе, естественно, не поднимался. Попытки объяснить происходящее в обществе с позиций «теории научного коммунизма» также успеха не имели по причине догматичности и предельной идеологизированности данной дисциплины, рассматривавшей все факты с точки зрения их соответствия «коммунистическому идеалу», который корректировался в соответствии с решениями очередного партийного съезда.

Важным этапом в развитии отечественной социологии было формирование трех- и даже четырехуровневой модели: общая социологическая теория (исторический материализм) - социологическая теория коммунистической формации (научный коммунизм)-специальные социологические теории-конкретные социологические исследования.

Непосредственное отношение к социологической теории в этой модели имели специальные (частные) социологические теории-название, призванное «советизировать» введенное американцем Р. К. Мертоном в 1947 г. понятие «теории среднего уровня». Эти теории изучают отдельные сферы общественной жизни, социальные процессы и явления: в качестве примера можно назвать социологию образования, социологию политики, экономическую социологию. Подобная модель сыграла свою эвристическую роль, ибо позволяла, хотя бы на уровне специальных социологических теорий, обобщать и анализировать социальные факты. Со временем все более явственно стали осознаваться ее ограничения и противоречия.10

Так было введено понятие «прикладная социология», которое объединяло специальные социологические теории и конкретные исследования; прикладная социология считалась... философской наукой.

Более противоречивого сочетания, чем «прикладная» и «философская» наука, трудно было представить. Ведь не брались же философы изучать физическую и биологическую реальность, давая при этом практические рекомендации физикам и биологам!

Понятно, что стремление «философствовать» и «политизировать» социальную реальность проистекало из идеологических заданности, запрограммированности общественных наук в то время.

Неясным оставался и статус специальных социологических теорий. С одной стороны, они были философскими или социально-политическими, как бы вытекая из теории «верхнего» уровня. С другой-вообще не относились к социологической теории, ибо последняя исчерпывалась историческим материализмом и «научным коммунизмом». Чтобы как-то разрешить это противоречие, был введен термин «прикладная социология», который и объединил специальные (частные) социологические теории и конкретные социологические исследования.11

Как видим, взаимоотношения социологии и философии издавна были сложными и противоречивыми. С самого начала социология возникла как «позитивная» (по определению ее родоначальника Огюста Конта) отрасль научного знания в противоположность умозрительным философским спекуляциям. Она была нацелена на исследование общества с помощью общенаучных методов, а не философской рефлексии. Отсюда-стремление дистанцироваться от философии, самоутвердиться в качестве самостоятельной науки, что привело социологию в объятия позитивизма и натурализма. Однако имел место и противоположный процесс-к синтезу с философией, вызванный потребностью объяснить наиболее кардинальные вопросы общественного бытия.

В последнее время социология и философия активно взаимодействуют между собой. Образно говоря, социология становится все более философичной, а философия-социологичной. Весьма похожие тенденции наблюдаются и во взаимоотношениях социологии и истории. Это весьма важные процессы.

Предмет любой науки, в том числе и социологии, не является стабильным. Как и сам процесс познания, он постоянно развивается. В западной социологии, например, мы видим противоречие «макротеоретического» и «микротеоретического» подходов. Авторы первого направления изучают такие феномены, как общество, социальная структура, социальные институты, культура и т.п. Авторы второго-анализируют прежде всего социальное поведение и его элементы: мотивацию, межличностное взаимодействие, социальный статуей пр.12 В социологии формируются новые направления и научные школы, среди наиболее современных можно назвать известную на западе социологию постмодернизма. Междисциплинарное взаимодействие привело к появлению смежных наук: социологии политики, социальной экологии, экономической социологии и др.

В настоящее время среди отечественных ученых все более широкое распространение получает мнение, согласно которому социология представляет собой достаточно сложную систему теорий разной степени общности: от истории социологии, изучающей закономерности общественно-исторического процесса и сближающейся с социальной философией, до социологии семьи или социологии спорта, предметная область которых достаточно четко отражена в их названии.

Вместе с тем есть разные подходы к определению предмета социологии, что вполне естественно и отражает противоречивый процесс развития науки: социальных общностей и социальных отношений (В. А. Ядов)13 закономерностей развития и функционирования исторически определенных социальных систем и механизмов (Г. В. Осипов),14 законов и форм проявления социальной (общественной) жизни (А. Г. Здравомыслов)15 и др.

Несмотря на известные различия в определении предмета социологии, у отечественных авторов есть и нечто общее, что их объединяет и выражает суть предмета социологической науки. Это, во-первых, понимание социальности как основного свойства человеческого рода, за счет которого возникают общество и его структуры. Во-вторых, системный характер социальной реальности. В-третьих, ее закономерность и историческая обусловленность.

Итак, в настоящее время господствует точка зрения, согласно которой в общем виде социологию можно определить как науку о законах и формах социальной жизни людей в ее конкретных проявлениях: различных социальных системах, общностях, институтах, процессах. Специфика социологического подхода заключается в рассмотрении каждого из проявлений в социальном контексте, во взаимодействии с общественным организмом и его отдельными элементами. Но подобный подход уже не соответствует современному уровню развития науки.

Сегодня социология взаимодействует с другими науками: социальной философией, психологией, этикой, демографией, историей, криминологией, экономикой и др. Так, широко используются теории мотивации, разрабатываемые в психологии. В прикладных исследованиях социология опирается на математическую статистику.

В современной социологии существует пять основных парадигм-исходных концептуальных схем, объяснительных моделей, на которые опираются различные концепции. Они различаются в зависимости от того, как авторы понимают социальную реальность. Парадигма «социальных факторов» сводит социальную реальность к двум группам социальных факторов-социальным структурам и социальным институтам, которые отождествляются с понятием реальных вещей. Ее возникновение связано с именем французского социолога Эмиля Дюркгейма (1858-1917). В рамках этой парадигмы выделяются два основных теоретических направления: структурно-функциональный анализ и концепции социального конфликта. Среди последователей данного направления можно назвать таких известных социологов, как П. Сорокин, Т. Парсонс, Р. Мертон, Р.Дарендорф.

У истоков парадигмы «социальных дефиниций» лежат работы немецкого социолога Макса Вебера (1864-1920). Социальная реальность здесь рассматривается через способ понимания людьми социальных фактов. Согласно этой парадигме социальное поведение людей строится в соответствии с пониманием ими социальной реальности. Здесь существуют теоретические направления: символический интеракционизм, феноменологическая социология и этнометодология. Наиболее видными представителями данного направления являются Т. Парсонс, Д. Мид, Г. Гарфинкель, Т. Лукман.

Парадигма «социального поведения» опирается на психологическую ориентацию в американской социологии и выражается в бихевиористской социологии и теории социального обмена. Наиболее известным представителем первой является американский психолог Б.Скиннер, второй-Д. Хоманс. Суть данной парадигмы заключается в понимании поведения человека как соответствующей реакции на определенные внешние стимулы. Особое внимание акцентируется на проблеме вознаграждения ожидаемого и наказания нежелательного социального поведения.

Парадигма «психологического детерминизма» возникла на основе учения австрийского психолога Зигмунда Фрейда (1856-1939). Социальная реальность в ней рассматривается через призму извечного конфликта индивида и общества. Некоторые исходные постулаты фрейдизма, такие как доминирующая роль бессознательного, гиперсексуализм, «Эдипов комплекс», антропопсихологический редукционизм, впоследствии претерпели определенные изменения в теориях неофрейдизма (Э.Фромм, Д. Рисмен) и фрейдо-марксизма (Г. Маркузе и В. Райх).

Наиболее известная у нас парадигма «социально-исторического детерминизма» связана с работами классиков марксизма. Она рассматривает социальную реальность как совокупность отношений между людьми, складывающуюся в процессах их совместной деятельности. В фокусе ее внимания-социальные структуры, которые, взаимодействуя друг с другом, порождают социальный процесс. Фактическое устранение из объяснительной схемы реального человека, приписывание ведущей роли в общественном развитии производственно-экономическим факторам, дает основание определить эту парадигму более точно-как «экономический детерминизм».16

Роль теории в социологическом исследовании. В социологии предметом исследования является социальная система. Социологи исследуют общество на двух уровнях: микро- и макроуровне. Микросоциология изучает общение людей в повседневной жизни-интеракцию, их взаимодействие.

Макросоциология основное внимание уделяет моделям поведения, помогающим понять сущность любого общества. Без тесной связи между эмпирическим и теоретическим познанием нет серьезной социологии.

Предметом социологического исследования является актуальная социальная проблематика. В социологическом исследовании теория должна предшествовать эмпирии; но эмпирическое исследование само по себе не в состоянии дать цельную характеристику человека как объекта социологического анализа и должно сочетаться с теоретическим исследованием, социологическим анализом. При этом предполагается, что конкретность социологического анализа состоит не в том, чтобы вначале описать возможно большее количество отдельных «поведений», а потом суммировать или интерпретировать их. Конкретность социологического анализа заключается в данном случае в том, чтобы отдельный образец поведения (с которого, естественно, может начинаться любое эмпирическое исследование), уже был рассмотрен не изолированно, не сам по себе, даже не просто в соотношении с ближайшей случайной группой, в которую включен индивид, но объяснен исходя из всей совокупности реальных общественных отношений. «Подлинное же объяснение поведения индивидов включает в себя не просто анализ формальных причин его, но отыскание наиболее глубоких причин такого поведения, коренящихся во всей совокупности социальных отношений данного общества», - сделала вывод еще 30 лет назад социолог Г. М. Андреева.17 В. Я. Ельмеев и В. Г. Овсянников пишут: «Опыт показал, что без солидного методологического фундамента социологические исследования положительных результатов дать не могут. Эффективность методик тоже оказалась в прямой зависимости от методологии, реализуемой при их разработке».18

Исследование начинается с определения проблемы, требующей специального рассмотрения. Ставя проблему, исследователь отвечает на вопрос: «Что надо изучить из того, что раньше не было изучено».19 Проблема должна найти отражение в теме исследования, быть актуальной, содержать четкие цели и гипотезы, новизну. Данные, полученные в результате социологического исследования, должны быть тщательно проверены и проанализированы. К примеру, социологи, акцентировавшие внимание преимущественно на содержании труда, вынуждены были впоследствии признать, что социальные аспекты труда ими явно недооценивались.20 Ибо оказалось, что обнаруженное у 70% опрошенных рабочих отношение к труду как первой жизненной потребности было сильно завышено.

Часто спрашивают: в чем состоят практические функции социологии? Может быть, социологи проводят исследования ради удовлетворения собственного любопытства? Заметим, что безразличный, нелюбопытный человек никогда не станет серьезным ученым.

И все же главные цели глубоких социологических исследований состоят в изучении проблем общества и присущих ему закономерностей, в разработке научных основ целостной концепции социального развития нашей страны, которая могла бы служить теоретической базой социальной практики, в научном обосновании социальной переориентации различных слоев и групп (и в особенности молодежи) в общественной жизни, противоречий между социальными группами, городом и деревней и способов их разрешения, достижения социальной справедливости.

К этой проблематике примыкают вопросы обострения межнациональных отношений, а также способов укрепления межнациональных связей, отношений сотрудничества и взаимопонимания.21 Практическая реализация выводов социологической науки во многом зависит от ее потребностей. Однако в действительности есть немало руководителей, которые, как заметил в свое время Марк Твен, приглашают ученых-экспертов, выслушивают их советы, а поступают по собственному разумению-и если бы это «разумение» было еще и грамотным, отвечающим интересам народа!

Развитие современной социологии зависит не только от «открытости» общества, но и от того, появились ли условия для расцвета истинных талантов.22 Как показывают события недавнего прошлого и настоящего, непродуманное вмешательство в процессы общественного развития, волюнтаристские действия руководителей (борьба с алкоголизмом, «перестройка» без четко разработанной концепции, война в Чечне и др.) приводят к значительным издержкам, дорого обходятся народу и обществу. Этого можно было бы избежать, если бы в достаточной мере применялась соответствующая социологическая экспертиза. Ибо методы «проб и ошибок» чреваты непредсказуемыми по следствиями.

Примечания

1 См.: Смелзер Н. Социология. Пер. с англ. М., 1994.

2 См.: Кукушкина Е. И. Российская социология XIX-начала XX в. М.,1993.

3 См.: Сорокин П. А. Система социологии. Вступ. ст. А.В. Липского. В 2 т. М., 1993.

4 См.: Пугачева М.Г. Институт конкретных социальных исследований Академии наук СССР, 1968-1972 гг.// Социологический журнал. 1994. №2. С. 158-172.

5 См.: Бестужев-Лада И.В. Прогнозирование социальных потребностей молодежи: опыт социологического исследования. М., 1978.

6 См.: Социология молодежи. Учебное пособие/ Науч. ред. В.Т.Лисовский. Кн. 1-3. М., 1995.

7 См.: Кон И. С. Эпоху не выбирают// Социологический журнал. 1994. Х»2.

8 См.: Российская социологическая традиция 60-х годов и современность/ Под ред. В.А.Ядова, Р.Гратхоффа. М., 1994.

9 БатыгинГ.С. Обоснование научного вывода в прикладной социологии. М., 1986. С.207.

10 Современная западная социология. Словарь. М., 1990.

11 См.: Давидюк Г. П. Введение в прикладную социологию. Минск, 1979; Практикум по прикладной социологии/ Под ред. Б.В.Князева, Н.И.Дряхлова, В.Я.Нечаева. М., 1987.

12 См.: Громов И. А.,Урсул П.С. Предмет социологии: Теория, методология и методика социологического исследования. Учебное пособие. СПб., 1993.

13 См.: Ядов В.А. Социологическое исследование. М., 1987.

14 См.: Основы марксистско-ленинской социологии/ Под ред. Г.В.Осипова. М., 1980; Р абочая книга социолога/ Отв. ред. Г.В.Оси-пов. М., 1983.

15 См.: Здравомыслов А. Г. 1) Парадигмы западной социологии общественных движений. СПб., 1993; 2) Социология конфликта; М., 1995.

16 См.: Современная западная социология. Словарь. М., 1990.

См.: Андреева Г.М. Человек как объект социологического анализа// Материалы симпозиума «Человек в социалистическом и буржуазном обществе». М., 1966. С. 111-127.

18 ЕльмеевВ.Я.,ОвсянниковВ.Г. Прикладная социология. СПб., 1994. С.5-6.

"КраевскийВ.В. Методология педагогического исследования. Самара, 1994. С.118.

20 Ядов В.А. Отношение к труду: Концептуальная модель и реальная тенденция// Социс. 1983. №3. С. 53.

21 Ельмеев В. Я., Овсянников В. Г. Прикладная социология. СПб., 1994. С.6.

См.: Немировский В. Г. Основы теоретической социологии. Учебное пособие. Красноярск, 1994.

§ 2. От 60-х к 90-м годам:

возрождение социологии молодежи

Возрождение социологии молодежи приходится на начало 60-х годов и связано с созданием при ЦК ВЛКСМ социологической группы. Факт, сам по себе, может быть, и не очень знаменательный-мало ли какие структуры создавались в комсомоле! Однако он приобретает поистине символический смысл, если вспомнить события того времени.

Социология формально уже не запрещена, но еще и не признана. В руководстве партийных и государственных структур, в том числе и Академии наук находятся те, в чьем сознании она по-прежнему ассоциируется с буржуазной наукой. Вместе с тем в Москве (Г. Осипов, Б.Грушин), Ленинграде (В. Ядов, А. Ддрамомыслов, В. Водзинская, С. Голод, В. Лисовский), Свердловске (М. Руткевич, Л. Коган, Ю. Волков, В. Мордкович),

Новосибирске (В. Шубкин. В. Устинов) делаются первые попытки проводить социологические исследования. Насколько это было не просто можно судить по тому факту, что социологический сектор в институте философии (руководитель Г. Осипов) долгое время скрывался под названием «Сектор новых форм труда и быта», а создаваемое в Академии наук головное социологическое учреждение, как об этом шла речь выше, получило название «Институт конкретных социальных исследований». Каждый кто, называл себя социологом, рисковал быть обвиненным в ревизионизме, а кары за это следовали суровые.

В такой непростой обстановке группа молодых ученых и аспирантов обратилась в ЦК ВЛКСМ с предложением поддержать их инициативу о возрождении отечественной социологии. Это встретило понимание.

Под руководством секретаря ЦК ВЛКСМ Ю. Торсуева инициативной группой в составе В. Васильева, А. Кулагина, В.Мор-дковича, В. Шубкина, В. Чупрова было подготовлено письмо на имя Н.С.Хрущева с обоснованием важности развития социологических исследований в стране и об использовании их для практики воспитательной работы с молодежью. Как рассказывал после встречи с Н. С. Хрущевым первый секретарь ЦК ВЛКСМ С. Павлов, Никита Сергеевич сказал: «Не знаю, нужна ли социология, но пусть комсомол попробует. Ваше дело молодое, получится, распространим Ваш опыт, а не получится- выдерем».

Через три месяца, в декабре 1964 г. при ЦК ВЛКСМ была создана группа социологии. Первоначально она состояла из трех человек: В.Васильева (руководитель), А.Кулагина и В. Чупрова. В дальнейшем, примерно через два года, в нее включились сначала Э. Абгарян, Т. Порфирьева, В. Григорьев, а затем В. Бовкун, Б. Владимиров и Г. Журавлев, впоследствии возглавивший эту группу.

Социология молодежи, уходящая своими корнями в начало века (достаточно вспомнить работы по студенчеству и молодой интеллигенции одного из авторов «Вех» А. Изгоева), начала возрождаться.

В ту пору, когда дух запрета еще окутывал социологию, создание в структуре центрального ведомства подобного научного подразделения, призванного собирать, анализировать и обобщать для целей управления социологические данные, получило огромный общественный резонанс. Не случайно группа стала центром, вокруг которого объединились многие ученые-энтузиасты социологии. Своим становлением в это период социология молодежи во многом обязана Г.М.Андреевой, В. К, Бакшутову, Н.М.Блинову, В. Н. Борязу, Ю.Е.Волкову, Б. А. Грушину, А. В. Дмитриеву, А. Г. Здравомыслову, Ю.А. За-мошкину, С. Н. Иконниковой, А. С. Капто, В. М. Квачахия, Л.Н.Когану, И. С. Кону, Г.Г.Квасову, В. Т. Лисовскому, Н.С.Мансурову, В. Г. Мордковичу, В.Б.Ольшанскому, Г. В. Спиркину, Ю. В. Торсуеву, В. А. Устинову, 3. И. Файнбур-гу, Ф. Р. Филиппову, А. Г. Харчеву, В. И. Староверову, В. П. Ту-гаринову, Г.И.Хмаре, В. Н. Шубкину, В.А.Ядову и многим другим социологам, которые тесно сотрудничая с группой, способствовали развитию теории и методики этой отрасли социологического знания.

Буквально с первых дней перед группой было поставлена задача разработки методического обоснования проведения социологических исследований в комсомольских организациях. Острый недостаток профессионально подготовленных специалистов (социологическое образование нигде нельзя было получить), практически полное отсутствие литературы по социологии делали эту задачу трудновыполнимой. Поэтому было создана общественная группа из числа студентов института международных отношений и философского факультета МГУ для перевода на русский язык социологической литературы. Эту работу возглавляли С. Плотников и Ю. Любашевский.

Уже через два месяца, 12 февраля 1965 г., Бюро ЦК ВЛКСМ приняло постановление «Об участии комсомольских организаций в проведении конкретных социальных исследований по вопросам воспитания молодежи». В нем, в частности, содержалась рекомендация создать при ЦК ВЛКСМ союзных республик, обкомах и горкомах комсомола общественные институты молодежных проблем на базе существенных кафедр и лабораторий высших учебных заведений. Это не могло не дать свои результаты и явилось мощным стимулом для организации в стране сети социологических подразделений по исследованию молодежных проблем.

Уже через год их насчитывалось более сорока. Не все они конечно, работали достаточно эффективно. Наиболее активную и квалифицированную работу проводили общественные институты в Ленинграде, Свердловске, Новосибирске, Перми, Иркутске, Красноярске и Воронеже.

Использование разветвленной сети территориальных комсомольских органов, международных связей Комитета молодежных организаций способствовало быстрому налаживанию широкой координации в области молодежной социологии как внутри страны, так и за ее пределами, позволило осуществить ряд крупных общесоюзных и республиканских опросов молодежи. Так, первое всесоюзное социологическое исследование было проведено в 1966 г. к XIV съезду ВЛКСМ (руководители-Ю. Торсуев и В. Васильев). Выборочная совокупность составила около 10 тыс. человек в возрасте от 14 до 28 лет. В течение пяти лет по самым различным проблемам во всех союзных республиках были проведены представительные исследования.

Много усилий было направлено на расширение научных связей, на поддержку деятельности научных подразделений, изучающих проблемы молодежи, особенно на местах-в республиках, областях, городах. По линии международного молодежного туризма десятки молодых социологов посетили крупнейшие университеты и социологические центры в Польше, Англии, Франции, Италии, Германии и других странах. В те годы это была уникальная возможность подготовки социологических кадров.

Трудно переоценить и значение научных конференций для активизации контактов между учеными, в том числе международных, проведенных под эгидой комсомола. По прошествии десятилетий многие социологи с удовлетворением вспоминают конференцию «Молодежь и социализм» (1967 г.), ставшую заметной вехой в развитии отечественной молодежной науки.1

Интерес к молодежи стал особенно усиливаться к концу 60-х годов, когда во всем мире она стала все громче заявлять о себе. Рабочая молодежь и студенты сопротивлялись американскому вторжению во Вьетнам, боролись за гражданские права, за уничтожение расовой и половой дискриминации, присоединялись к рабочим на уличных баррикадах Парижа. Неудовлетворенность, преимущественно в латентных формах, стала проявляться среди молодежи и в советском обществе. Именно в эти годы студенчество и молодая творческая интеллигенция выдвинули из своих рядов первых инакомыслящих, положивших начало радикализму будущего поколения «шестидесятников». «Молодежный бунт» в 1968 г., прокатившийся по странам Западной Европы и Америки, во многом способствовал активизации внимания к изучению специфических молодежных проблем не только на Западе, но и в нашей стране. Становилось также ясно, что необходимо совершенствование законодательства о молодежи. В 1968 г. под руководством секретаря ЦК ВЛКСМ Ю. Торсуева и докт. юрид. наук, проф. М.Г.Кириченко был подготовлен проект закона о молодежи. К сожалению, руководство страны не поддержало в то время идею принятия специального закона о молодежи. После долгих обсуждений были созданы лишь комиссии по делам молодежи Верховного Совета Союза ССР и Верховных Советов союзных республик. Это был определенный шаг вперед в осуществлении государственной молодежной политики.

Большой эмпирический материал, накопленный за эти годы, требовал теоретического осмысления. Но развитие социологической теории молодежи в нашей стране отражало противоречия, существовавшие в тот период в обществе: нараставшую волну демократизации общественного сознания, вызванную развенчанием культа личности-с одной стороны, и стремление партийного руководства придать этому процессу управляемый характер, сохранить его в русле социалистической модели развития-с другой. Поэтому желание многих социологов найти пути разрешения этого противоречия на основе углубленного изучения реальных социальных процессов, в том числе и в молодежной среде, часто наталкивалось на тотальный идеологический контроль. Обвинения в эмпиризме, некритическом заимствовании западных теорий, в отходе от марксизма не обошли и социологов-молодежников.

В те годы молодые социологи многому учились у западной науки, развивая и углубляя собственные методологические подходы и методику исследований.2 В спорах и дискуссиях проходила интенсивная выработка теории, уточнялся предмет науки.

К концу 60-х годов в 120 городах страны действовало более 400 социологических лабораторий, секторов, групп, изучающих проблемы молодежи: значительная их часть находилась в союзных республиках. Над молодежной тематикой работали около i тыс. преподавателей кафедр общественных наук вузов, научных и практических работников. Ежегодно проводилось до 300 социологических исследований по самым разным проблемам молодежи. Поскольку стала ощущаться потребность в фундаментальной разработке молодежной проблематики, в начале 1968 г. были подготовлены и внесены предложения о создании на базе Центральной комсомольской школы института молодежных проблем. Однако в тот момент во властных структурах ни к какому решению не пришли. Лишь через год, в 1969 г. было принято постановление о реорганизиции ЦКШ в Высшую комсомольскую школу (ректор-докт. ист. наук Н.Трущенко), в которой предусматривалось создание научно-исследовательских лабораторий. В дальнейшем их работой руководили проректор по науке докт. филос. наук Ю. Волков, канд. филос. наук В.Мухачев и докт. ист. наук В.Криворученко. В 1976 г. на базе этих лабораторий был учрежден Научно-исследовательский Центр. В разные периоды его возглавляли докт. ист. наук В.Криворученко, докт. филос. наук Ю.Волков, докт. филос. наук Н. Блинов, докт. филос. наук И. Ильинский, докт. ист. наук Б. Ручкин.

Являясь головным учреждением в исследовании молодежной проблематики и тесно сотрудничая с родственными научными подразделениями в системе Академии наук (в институте социологии, руководитель-канд. филос. наук В.Чупров и в Институте международного рабочего движения, руководитель- докт. филос. наук В.Шубкин), в Ленинградском университете (докт. филос. наук В. Лисовский), а также с другими центрами, НИЦ ВКШ многие годы возглавлял отечественную ювеноло-гию. С образованием в ВКШ кафедры социологии (ею заведовали тогда канд. ист. наук В.Култыгин, докт. филос. наук В. Левичева) началась систематическая подготовка социологов, специализирующихся на исследовании молодежных проблем.3

Сегодня социологи-молодежники объединяются вокруг созданного в 1990 г. на базе ВКШ Института молодежи, учредителями которого являются Минтруд и Роскоммолодежи РФ. Ректоры института до 1994г.-канд. филос. наук Г. Головачев, а в настоящее время-докт. филос. наук И.Ильинский. Ставший правопреемником ВКШ, Институт молодежи сохраняет и продолжает традиции отечественной школы социологии молодежи.

Примечания

1 См.: Молодежь и социализм. Кн.1-12. М., 1967.

2 Это нашло отражение в первых работах, посвященных социологическому изучению молодежных проблем. См.: Кон И. С. Юность как социальная проблема// Бой идет за человека/ Отв. ред. В. Т. Лисовский. Л., 1965; Васильев В., Кулагин А., Ч у про в В. Ваше мнение? Прикладные социологические исследования по проблемам молодежи. М., 1967; Общество и молодежь/ Сост. В. Д. Кобецкий. М., 1868; ЛисовскийВ. Эскиз к портрету. Жизненные планы, интересы, стремления советской молодежи (по материалам социологических исследований). М., 1969; Иконникова С. Н., Лисовский В. Т. Молодежь о себе, о своих сверстниках (социологическое исследование). Л., 1969; Торсуев Ю.В. Социальное управление и молодежь. М,, 1969.

3 Боряз В.М. Молодежь. Методологические проблемы исследования. Л., 1979; Кон И. С. Психология юношеского возраста. М., 1979; Блинов Н.М. Социология молодежи: достижения, проблемы// Социс. 1982. №2; Лисовский В. Т. Социология молодежи. Словарь прикладной социологии. Минск, 1984; Филиппов Ф.Р., Чупров В. И. Социальные проблемы молодежи// Рабочая книга социолога. М., 1983.

§ 3. Молодежь: концептуализация понятия

и направления исследований

Что представляет собой молодежь как субъект социальных отношений? Объективные, фундаментальные общественные отношения касаются ее практически по всем «номинациям» в области собственности, системы власти и управления, доступности экономических и культурных благ в той мере, в которой все социальные группы общества включают в себя подрастающие поколения.

Молодежь как субъект социальных отношений. Полемика между учеными по поводу определения молодежи, критериев выделения ее в самостоятельную группу, возрастных границ имеют давнюю историю. Ученых разделяют разные подходы к предмету изучения-с позиций социологии, психологии, физиологии, демографии, а также традиции классификации, сформировавшиеся в тех или иных научных школах. Немалую роль играют идеологические факторы, так как молодежь находится на острие политической борьбы.

В отечественном обществоведении долгое время молодежь не рассматривалась как самостоятельная социально-демографическая группа: выделение такой группы не укладывалось в существовавшие представления о классовой структуре общества и противоречила официальной идеологической доктрине о его социально-политическом единстве. Одно дело говорить о молодежи как о составной части рабочего класса, колхозного крестьянства, советской интеллигенции, другое-признавать ее социальные особенности как некоей целостности. В этом усматривалось противопоставление молодежи другим социальным группам, стремление к институционализации ее особых социальных и, не дай Бог, политических амбиций. Социологи первыми среди обществоведов увидели в молодежи как социальной группе присущие только ей культурные черты, специфические интересы, ценности и нормы поведения. Кроме того, они заговорили об особых проблемах молодежи, имеющих прежде всего социальные корни. При этом оказалось, что многие из этих проблем, судя по официальной пропаганде, давно уже решены. И уже совсем вольнодумством выглядели результаты исследований, из которых вытекало, что в сравнении с западной молодежью у наших парней и девчат общего больше, чем различного. Это были годы бескомпромиссных споров о сущности молодежной субкультуры, о причинах социального бунтарства в ее среде, об отношениях между поколениями и о многом другом. Вступая в противоречие как с теоретиками бесконфликтности отношений между молодежью и обществом, так и с теми, кто доказывал, что молодежь-пролетариат, но со своими собственными политическими интересами, противостоящими интересам взрослых, молодая советская ювенология обретала зрелость.

В этих дискуссиях окончательно сформировался взгляд на молодежь как на референтную группу и определились основные подходы к социологическому определению ее сущности. Они нашли подтверждение не только у нас, но и на Западе, когда депрессия 70-х годов продемонстрировала упадок радикализма студентов, которые, как оказалось, более стремились к государственной карьере, чем к насильственным социальным изменениям. Преодолев, не без трудностей, и ограниченность классового подхода в определении молодежи, и узкоэмпирические дефиниции, характерные для многих ювенологических школ, постепенно сформировался более широкий взгляд на эту социально-демографическую группу. Важнейшими групообра-зующими признаками молодежи большинство авторов признали возрастные характеристики и связанные с ними особенности социального положения, а также обусловленные теми и другими социально-психологические свойства.

Одно из первых определений понятия «молодежь» было дано в 1968 г. В. Т. Лисовским: «Молодежь-поколение людей, проходящих стадию социализации, усваивающих, а в более зрелом возрасте уже усвоивших, образовательные, профессиональные, культурные и другие социальные функции; в зависимости от конкретных исторических условий возрастные критерии молодежи могут колебаться от 16 до 30 лет».1 Позднее более полное определение было дано И. С. Коном: «Молодежь-социально-демографическая группа, выделяемая на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей социального положения и обусловленных тем и другим социально-психологических свойств. Молодость как определенная фаза, этап жизненного цикла биологически универсальна, но ее конкретные возрастные* рамки, связанный с ней социальный статус и социально-психологические особенности имеют социально-историческую природу и зависят от общественного строя, культуры и свойственных данному обществу закономерностей социализации».2

Как часть общества молодежь является предметом изучения многих социальных наук. Философия, психология, педагогика, социология, демография, политика, право, история-вот основной перечень наук, где «молодежь» входит в понятийный и терминологический аппарат.

Естественно, в каждой из этих наук в понятие «молодежь» вкладывается свое содержание. Это связано с особенностями предмета науки и традиционностью употребления в них данного понятия. Не затрагивая областей смежных общественных наук, охарактеризуем социологический подход к указанной категории.

В последние годы с изменением общенаучного подхода к решению ряда социальных проблем возникла потребность в целостном подходе к изучению всего многообразия общих связей и закономерностей молодого поколения, в рассмотрении молодежи как органического субъекта развития общества.3

В связи с этим в публикациях 90-х годов по проблемам молодежи наметились тенденции формирования целостного представления о молодежи, вытекающего из самой объективности ее сущности.

Такой подход к проблемам молодежи отличает монографию «Молодежь России: социальное развитие». В ней комплексно анализируются социальные характеристики молодежи: ее социальный состав, особенности социального положения, специфические формы социальной деятельности. Анализируя соотношение «молодежь и общество», авторы связывают социологическое определение понятия «молодежь» с тем специфическим положением, которое она занимает в системе воспроизводства и развития общества. В этом своем социальном качестве молодежь характеризуется, во-первых, теми общественными отношениями и общественными формами, которые системно детерминируют ее в самостоятельную социально-демографическую группу, а во-вторых, как субъект общественного производства, отличающийся становлением, особенным содержанием личностной, предметной и процессуальной сторон конкретно-исторического бытия.

Перечисленные проявления социального качества молодежи в процессе развития переходят одно в другое, взаимодополня-ют друг друга как внешнее и внутренне, обусловливая ее социальную сущность, которая реализуется посредством деятельно-

В том же рекурсе можно рассматривать коллективную монографию «Молодежь России: тенденции и перспективы». В ее основу положены материалы, подготовленные Научно-исследовательским Центром при Институте молодежи при участии ведущих ученых России в области молодежной политики. Исследования проводились с учетом глобальных процессов развития российского общества, а молодежь рассматривалась как органический субъект экономического, политического и социокуль-турного развития.

Авторы монографии определяют молодежь как социально-демографическую группу общества, выделяемую на основе совокупности характеристик, особенностей социального положения и обусловленных теми или другими социально-психологическими свойствами, которые определяются уровнем социально-экономического, культурного развития, особенностями социализации в российском обществе.5 Еще раз подчеркнем, что на молодежь распространяются специальные теории всех отраслей социологии. Вместе с тем как относительно самостоятельная социально-демографическая группа она имеет свою специфику, требующую анализа в рамках социологии молодежи, разработки специальных концепций и теорий среднего уровня. Учитывая относительность самостоятельности молодежи как социально-демографической группы удается, во-первых, не отрывать эту группу от общества, частью которого она является, а во-вторых, акцентировать внимание исследователей на том, что характер возрастных, социально-психологических и физиологических особенностей, специфических интересов и потребностей молодежи социально обусловлен, и они могут быть конкретно интерпретированы лишь в более широком общественном контексте. Поэтому и молодежные проблемы, ставшие предметом социологического анализа, стало принято подразделять на две большие группы. Рассмотрим их подробнее.

К первой относятся специфически молодежные социальные проблемы: определение сущности молодежи как общественной группы, ее роли и места в воспроизводстве общества; установление критериев ее возрастных границ; изучение запросов, потребностей, интересов и способов деятельности молодого поколения; исследование специфики процесса социализации молодых людей, их социально-профессиональной ориентации и адаптации в коллективе, анализ социальных аспектов деятельности неформальных объединений и движений молодежи.

Другую важную область социологического анализа составляют такие проблемы, которые являются общесоциологическими и в то же время либо преимущественно касаются молодежи (проблемы образования, семьи, брака), либо находят специфическое проявление в молодежной среде (особенности воспитания молодежи, эффективность его различных форм, средств и методов, развитие социальной и политической активности молодежи, ее роль и место в структурах власти и т.д.).6

Отмеченная выше специфика предмета социологического изучения молодежи наложила свой отпечаток и на методы ее конкретного исследования. На разных этапах становления социологии молодежи широко использовались как общесоциологические теории, тансформированные с учетом специфики объекта исследования, так и частные концепции.

Такие выдающиеся исследователи, как М. Вебер, Л. Выготский, А. Леонтьев, Т. Парсонс, С. Рубинштейн, П. Сорокин, Д.Узнадзе, 3, Фрейд, Э. Эриксон и многие другие, внесшие существенный вклад в разработку различных направлений социального знания, оказали мощное воздействие и на развитие социологии молодежи. Во многом под их влиянием данная область науки обрела свой современный вид.

Направления социологического изучения молодежи. С определенной долей условности, присущей любой классификации, но все же можно выделить следующие направления в социологическом изучении молодежи.

1. Психоаналитическое. Ученые психоаналитической ориентации основываются на выводимой из психоанализа концепции жизненного пути личности. Поэтому определение молодежи они строят преимущественно на возрастных психофизических особенностях личности молодого человека, на выводах 3. Фрейда, развитых его учениками и последователями неофрейдистского направления (Р.Бенедикт, Л.Фойер, Л.Шелефф, Э.Эриксон). В частности их усилиями дальнейшую разработку получила теория «Эдипова комплекса», которой объясняется природа межпоколенных конфликтов, осмысляются причины агрессивности выступлений молодежи против существующего порядка, а также другие формы сублимации ее энергии как источник развития.

Эпигенетический принцип Э. Эриксона позволил представить развитие человека как последовательное преодоление им возрастных личностных «кризисов идентичности», вызванных несоответствием между социальными требованиями и психосоциальной зрелостью личности. Рут Бенедикт показала, что на каждом этапе развития индивид испытывает целенаправленное воздействие общества, формирующее у него определенный тип социально-психологической зрелости, т. е. «социальный характер», присущий каждому конкретному обществу.

Существенно обогатили представления этого направления отечественные ученые - К. Абульханова-СЛавская, Г. Андреева, Л.Архангельский, Л.Божович, В.Бочарова, Л.Буева, С. Голод, Р.Гурова, И. Кон, А.Кулагин, С.Иконникова, В. Ли-совский, А. Петровский, В. Ольшанский, Д. Фельдштейн, Е. Шо-рохова, В.Щердаков, Д.Эльконин и др. Преодолев известный биологизм Фрейда, сторонники данного направления отечественной социологии молодежи сумели осмыслить процесс развития личности молодого человека в непосредственном его взаимодействии с социумом.

Рассмотрение молодости как социологической категории, определяемой не только возрастными границами, но и специфическим социальным статусом, особенностями сознания и поведения молодых людей, способствовало более углубленному осмыслению молодежных проблем, дифференцированному подходу к молодежи как внутренне неоднородной и вместе с тем специфически особой общественной группе. Выделение в ее составе различных слоев, выявление на основе исследований специфики их социального облика, особенностей сознания и поведения отдельных категорий молодых людей имело большое значение для научного обоснования дифференцированного подхода к воспитательной работе с молодежью. Это во многом предопределило возникновение в молодежной политике целого направления по всестороннему и гармоничному развитию подрастающего поколения. И хотя сама идея, в ее конечной форме, была достаточно утопична, все же попытки ее реализации как в исследовательской, так и в практической формах безусловно имели важные результаты.

Накопленный опыт и знания послужили толчком к наметившемуся в 70-е годы системному исследованию процесса социализации молодежи, ее возрастной периодизации. Социологическому изучению подверглись не только формы и методы воспитательной работы, но и процесс социализации молодежи в целом, а также такие основные ее категории, как молодые рабочие, колхозники, учащиеся, студенты, молодая интеллигенция. Именно благодаря этому удалось проникнуть в глубинные пласты молодежного сознания, наиболее полно раскрыть индивидуальность молодого человека и в меру сил способствовать его самоактуализации, преодолению его отчуждения от общества.

2.Структорно-функциональное. В сущности структурно-функциональный метод почти во всех социальных концепциях, где возникает потребность в структурном анализе объекта исследования. К числу последователей этого влиятельного течения, активно применявших данную методологию при разработке проблем молодежи, относится израильский социолог Ш. Айзенштадт. Вслед за классиками структурно-функционального анализа (Э. Дюркгеймом, Р.Мертоном, Т. Парсонсом и др.) он рассматривает молодежную группу как систему позиций, заполняемых индивидами, что означает для них приобретение некоторого социального статуса и исполнение определенной социальной роли.

Значительную роль в развитии традиций структурного анализа молодежи сыграли труды российских социологов С. Быковой, В.Васильева, Ю.Волкова, С.Гурьянова, С.Григорьева, В.Журавлева, Е.Катульского, Л.Когана, А. Колесникова, Е. Леванова, В. Лисовского, А. Маршака, В. Мансурова, В.Мор-дковича, Б.Павлова, В. Родионова, Л.Рубиной, М. Руткевича, Б. Ручкина, И. Слепенкова, Н. Слепцова, В. Староверова, В. Шубкина.

В исследовании социального развития молодежи безусловной заслугой сторонников данного направления явилась разработка концепций межпоколенного взаимодействия. Предметом анализа стали тенденции формирования молодых пополнений рабочего класса (В.Алексеева, В.Павлов, В.Мухачев, Н.Блинов), колхозного крестьянства (И. Слепенков, В.Староверов, А. Колесников) и интеллигенции (С.Быкова, В. Сбытов, В.Мансуров, К.Барбакова, Н.Слепцов, А.Ковалева) внутри-и межгенерационная мобильность (Ф. Филиппов, С. Григорьев). Выявленные в результате исследований несоответствия профессионального статуса и квалификационной подготовки, уровня образования и материального положения, формальной включенности в структуры управления и реального участия в принятии решений-фундаментальные противоречия, определяющие характер отношений молодежи и общества. Вместе с тем нельзя не отметить ограниченность исследований, осуществленных в данной традиции, рамками социально-классовых отношений. Изучение молодежи в развитии, т. е. в целостности, нуждалось в более широком социоструктурном подходе.

Введение в научный оборот понятия жизненного (социального) самоопределения (В. Лисовский, Ф. Филиппов, В. Шубкин) способствовало более углубленному изучению процесса интеграции молодежи в общество. Высокую эффективность показал анализ жизненного самоопределения молодежи с применением лонгитюдной стратегии исследования. В 80-е годы коллектив ученых из 15 регионов страны осуществил такой проект, в ходе которого было опрошено 48 тыс. выпускников средних школ, ПТУ и средних специальных учебных заведений.7 Лонгитюдная методика позволила не только глубоко проанализировать процесс включения молодежи в общественную жизнь, но и проследить изменение поведения когорты, вариативность этого процесса во времени.

Однако структурный и особенно структурно-функциональный подходы в принципе ориентированы на достижение стабильности общества. Подчеркивая решающую роль возрастной дифференциации в общественном самовоспроизводстве, сторонники такого подхода, как правило, не видят в ней источника социальных изменений. Более того, любые действия, в том числе молодежи, направленные на осуществление социальных изменений, не вписываются в равновесно-интеграционную модель общества, разрабатываемую с помощью структурно-функционального анализа. Поэтому данный метод, хотя и расширяет возможности системного исследования молодежных проблем, мало применим при изучении динамики социальных изменений в молодежной среде и прогнозировании тенденций ее развития.

3. Культурологическое. Для ученых данного направления характерно рассмотрение социальных явлений, в том числе и специфически молодежных, под углом зрения феноменологии человеческой культуры. Развивая идеи основоположников такого подхода (А. Шюца, П.Бергера, Т.Лукмана), социологи стремятся осмыслить мир молодежи в его сугубо человеческом бытии, в соотнесении с конкретными представлениями, идеями, целями и мотивами поведения реально действующих молодых людей.

Перечисленные субъективные проявления фиксируются и концептуализируются как последствия объективных процессов, отражающихся в определенных типах культуры. Соответственно сущностные определения молодежи интерпретируется в качестве форм субкультуры. При этом само понятие культуры используется в нескольких значениях-как степень усвоения социальных норм, как сумма духовных богатств, накопленных человечеством, и как способ человеческой деятельности.

Благодаря использованию культурологической традиции молодежная социология получила возможность системного анализа социальных проблем молодежи во взаимосвязи с реальными процессами, происходящими в обществе. Классическим образцом исследования этого направления являются работы немецкого социолога К. Маннгейма. Исследуя феномен поколенческо-го единства, он раскрыл механизм социального наследования. Развитие же молодежи рассматривается им как насущная необходимость передачи культурного наследия.

В соответствии со способом передачи культур от одного поколения к другому известный американский антрополог и социолог М. Мид делит все культуры на три вида: постфигуративную, кофигуративную и префигуративную. (Подробнее о взглядах М. Мид см. на с. 115-116).

Успешно применяли и развивали данную методологию в социологии молодежи российские социологи В.Бакшутов, В. Боровик, С.Григорьев, В.Добрынина, Г.Журавлев, С.Иконникова, И.Ильинский, А.Капто, Г.Квасов, А.Ковалева, Л.Коган, С. Кугель, В. Култыгин, Т. Кухтевич, Б. Лисин, В. Левичева, В. Немировский, Ю.Ожегов, Е.Слуцкий, В. Чурбанов, В.Хар-чева, А. Шендрик. В их работах доминирует традиция исследования молодежных субкультур, связанная с ценностной и мировоззренческой дифференциацией в молодежной среде (С. Кугель, А. Шендрик), делинквентной подкультуры, функционирующей в качестве преступного слоя общества, включающего в себя часть молодежи (К. Игошев, Г. Миньковскии), а также с различиями поведения, внешней атрибутики, формами проведения досуга неформальными молодежными объединениями (В. Левичева, Е.Леванов). Так, предпринятое в 60-е годы изучение жизненных планов молодежи (А. Кулагин, В. Лисовский, М. Руткевич, 3. Файнбург) имело не только практическое значение, но и позволило существенно расширить представление о типологии молодежного сознания.

Вместе с тем нельзя недооценивать издержки несколько апологического подхода к молодежным проблемам в отечественной социологии молодежи, фактически способствовавшего утверждению гипертрофированной общественной функции многих идеологических догм и псевдотеорий, в числе которых схоластические характеристики и пропагандистские эталоны советской молодежи, ее идеалов и жизненных целей, надуманные критерии ее воспитания. По этой причине оказался недостаточно изучен значительный пласт проблем, связанных с молодежной «субкультурой протеста». Отрицая зачастую возможность распространения в условиях социализма контркультуры в традиционных для Запада формах, отечественные ученые упустили важный аспект в исследовании сущностных характеристик молодежи.

Примечания

1 См.: Лисовский В. Т. Методология и методика изучения идеалов и жизненных планов молодежи. Автореф. канд. дис. Л., 1968.

2 Кон И. С. Молодежь// Большая советская энциклопедия. 3-е изд. Т.16. С.478.

ЗШeллepтB.B. Молодежь: концептуализация понятия ВКН. Молодежь в условиях социально-экономических реформ. СПб., 1995.

4 Молодежь России: социальное развитие/ Редколл.: В.И.Чупров (отв. ред.) и др. М., 1992. С. 9-10.

'^Молодежь России: тенденции, перспективы/Под ред. И.М.Ильинского, А.В.Шаронова. М., 1993. С. 12.

6 См.: Социология молодежи. Учебное пособие /Научн. ред. В. Т. Лисовский. Кн. 1-3. М., 1995.

7 Начало пути: поколение со средним образованием/ Отв. ред. М.Х.Титма. М., 1989.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОЦЕССОВ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ И СОЦИАЛИЗАЦИИ МОЛОДЕЖИ

§ 1. Социология личности как специальная

социологическая теория

Взаимодействие личности и общества всегда являлось одной из центральных проблем социологии.

Что же представляет собой социология личности? Казалось бы, ответить на этот вопрос не сложно, надо лишь указать, что изучает данная дисциплина. В первом приближении-это многообразные процессы взаимодействия личности и общества. Но именно здесь и кроются трудности. Ведь и общество, и личность - сложнейшие многофункциональные системы, при том разнопо рядковые. Соответственно возникает возможность различных подходов к анализу процесса их взаимодействия. Поэтому, чтобы точно определить предмет социологии личности, необходимо показать ее место в ряду научных дисциплин, исследующих личность и общество.

Понятия «человек», «индивид», «личность». Для правильного понимания социально-философской теории личности важно четко разграничить понятия «человек», «индивид», «личность».

Человек-родовое понятие, указывающее на принадлежность данной особи к человеческому роду-высшей ступени развития живой природы, генетически связанной с другими формами жизни. Как живое существо он подчиняется основным биологическим и физиологическим законам, как социальное-законам развития общества. Специфика человека по сравнению с другими живыми существами заключается в том, что он обладает членораздельной речью, мышлением, сознанием, потребностью и способностью к практической деятельности.

Понятие «индивид» характеризует отдельного человека. Точнее говоря, индивид-это единичная особь, принадлежащая человеческому роду. Аналогичную смысловую нагрузку несет понятие «индивидуальность». Оно может быть отнесено к человеку как к организму и к личности. Личность всегда индивидуальна, поскольку каждая личность неповторима, но индивидуальность также присуща животным, растениям, вещам.

Под личностью понимается «конкретное выражение сущности человека, определенным образом реализованная интеграция в индивиде социально значимых черт и социальных отношений данного общества»^ Как видим, понятие «личность» охватывает как общие, так и индивидуальные черты человека.

Человек не рождается личностью, а становится ею в процессе развития. Человек-существо биосоциальное. Формирование его личности опирается на природные задатки и предрасположенности, но главную роль в этом процессе играют социальные воздействия. Так как конкретные обстоятельства, в которых протекает жизнедеятельность людей, неодинаковы, степень развития их личности может быть различной. Уровень развития личности зависит от того, в каких социальных условиях она живет, насколько полно она усвоила опыт предшествующих поколений и как использует его в своей деятельности.

Личность есть не только объект, но одновременно и субъект общественных отношений. Иными словами, личность не пассивный продукт общественного воздействия, а активный творец в борьбе с природными и общественными силами, в преобразовании собственной жизни.

Личность предстает как иерархическое единство социально-психологического и индивидуально-психологического. В этом единстве личность выступает как объект и субъект социальных отношений.2

Одной из существенных предпосылок успешности социологического исследования является разработка теории личности.

Проф. Б. Д. Парыгин выделяет три подхода к трактовке личности, обозначив их условно так: 1) антропологический; 2) социологический; 3) персоналистический.3

При социологическом подходе личность рассматривается как субъект социальных отношений, как творец и носитель социальной программы. Проф. В. А. Ядов подчеркивает, что цель социологического исследования «ориентируется на анализ проблемы в двух основных направлениях: теоретическом и прикладном».4

Соответственно двум уровням- эмпирическому и теоретическому-в социологии личности выделяются два основных вида исследований: эмпирическое и теоретическое. Эмпирическое дает социологии новые данные, а теоретическое открывает новые возможности объяснения и предвидения в эмпирической области.

Социология личности рассматривает взаимодействие общества и личности как диалектический процесс; этот процесс исследуется в различных сферах и на разных уровнях социальной действительности; предполагается выявление каждого из определяющих его факторов, в том числе природных.

Непосредственно из диалектического подхода вытекает и принцип комплексности. В данном случае он означает следующее. В научной литературе принято различать два вида социологических теорий: объяснительные и описательные. Если в первых раскрываются причинно-следственные связи, то во вторых-структурно-функциональные. Главная задача объяснительных теорий-объяснение конкретных явлений, осуществляемое путем обобщения эмпирического материала и установления основных законов, на базе которых и проводится исследование. Описательные теории основываются на ценностно-нормативном подходе, который позволяет анализировать поведение различных социальных групп с точки зрения того или иного социального института или системы. Использование такого подхода позволяет связать воедино действие внешних факторов (ценности и нормы) с внутренними (ценностные ориентации, мотивы, цели и т.д.), ибо внешние факторы, как уже отмечалось, усваивается человеком в процессе его социализации, выступая в качестве внутренних побудительных мотивов поведения.

Другим важным проявлением диалектического подхода выступает принцип историзма.

Предмет социологии личности. Предмет социологии личности охватывает широкий спектр проблем взаимодействия личности и общества в конкретных сферах социальной действительности. В целом к нему относятся частно-социологические закономерности, выражающие:

1) взаимосвязь и иерархию различных элементов социологической структуры личности;

2) функционирование личности во всех сферах общественной жизни;

3) формирование и развитие личности под воздействием различных социальных факторов.

Таким образом, предмет социологии личности достаточно широк. Он разрабатывает теоретико-прикладные и прикладные проблемы, так или иначе касающиеся взаимодействия личности и общества. Среди них можно назвать процесс воспитания и профессионального самоопределения, социальную адаптацию и мотивацию трудовой деятельности, формирование потребностей, ценностных ориентации, жизненных планов и многое другое. Подобное разнообразие изучаемых вопросов требует привлечения понятийного аппарата и методов исследования не только других специальных социологических теорий, но и многих других научных дисциплин.

Одной из центральных проблем является соотношение и разграничение социологического и социально-психологического подходов к исследованию личности. Как справедливо отмечает проф. В. Е. Кемеров, социология и социальная психология должны исследовать личность не на основе дополнительности (одна рассматривает личность как объект, другая-как субъект), а в соответствии с едиными теоретическими представлениями о личности как о целостности, обособляющейся в определенных общественных условиях.5

Социология личности имеет более высокий уровень обобщения, чем социальная психология. Для нее личность - это прежде всего представитель определенного класса или социальной группы. Внутриличностные феномены (потребности, мотивы, ценностные ориентации и др.) интересуют социолога постольку, поскольку они характеризуют социальную и классовую позицию личности, и лишь в той мере, в какой они отражают действие социальных закономерностей.

Социально-психологический подход более конкретен. Здесь личность выступает как объект и субъект общения, как член определенной малой группы. Установки, мотивы деятельности, ценностные ориентации личности здесь рассматриваются как следствие непосредственных взаимоотношений людей, их симпатий, антипатий, восприятия и понимания друг друга, как результат их общения, сквозь призму которого преломляется воздействие всей общественной системы.

Таким образом, и социология личности, и социальная психология рассматривают личность диалектически-как субъект и объект общественных отношений. Но эти научные дисциплины различаются по уровню обобщения социальной реальности. В некоторых случаях, например, при исследовании ценностных ориентации личности, их предмет может совпадать.

Поэтому социологи достаточно активно используют методики исследования личности, разработанные социальными психологами,-различные тесты и другие методики изучения взаимоотношений в коллективе, некоторые проективные методики и т. д. Думается, что подобное сотрудничество является не только допустимым, но и необходимым для социологии, поскольку практическая ценность предлагаемых социологами рекомендаций в значительной степени определяется надежностью и обоснованностью используемого ими инструментария.

Социология личности тесно связана с педагогикой как наукой о сущности, целях, задачах и закономерностях воспитания. Причем социология личности конкретно взаимодействует не со всей педагогикой, а лишь с одной из ее частей, а именно - теорией воспитания.

Как известно, в теории воспитания существует немало проблем, важную помощь в решении которых может оказать социология личности. Это касается, в частности, разработки педагогической модели личности, которая включала бы сравнительно небольшое количество личностных характеристик, допускающих определенную операционализацию и позволяющих описать личность учащегося с помощью не только качественных, но и количественных характеристик. Но, по признанию самих ученых-педагогов, «в настоящее время такой общепризнанной модели личности школьника как цели воспитания нет, хотя и существуют попытки ее построения».6

Социология личности широко опирается на некоторые отрасли экономической науки (экономическую географию, экономику труда и другие), предметом которых в целом являются закономерности функционирования и развития отношений, объективно складывающихся в процессе производства, обмена и распределения материальных благ. Поскольку способ производства играет ведущую роль в организации социальной жизни, многие аспекты социологических исследований личности связаны с экономикой. Можно с полным основанием назвать традиционным предметом социологического исследования изучение мотивации трудовой деятельности, мотивов миграции, удовлетворенности трудом и т. д.

В последнее время наметилась тенденция к взаимодействию социологии личности с этнографией-наукой, изучающей происхождение, расселение народов мира и особенности их материальной культуры, с некоторыми естественно-научными дисциплинами: генетикой, экологией и другими. Но в социологических работах порой еще встречается недооценка природной основы личности, например, ее естественных потребностей и эмоций.

Выделение структуры любого объекта, в том числе и личности, выступает необходимым условием его научного исследования. В соответствии с различными подходами к изучению человека в нем различают органическую, психологическую и социологическую структуры. Последние две относятся к личности, причем важнейшей из них является социологическая, ибо человек обладает социальной сущностью. Остановимся на ней подробнее.

Социологическая структура личности. В литературе наметились два подхода к анализу социологической структуры личности: функциональный и нормативный. И в том; и в другом случае имеют место различные уровни обобщения: от социально-философского до социально-психологического.

Суть нормативных определений состоит в том, что вычленяется определения группа наиболее существенных признаков, которыми должна обладать личность, и критериев, которым она должна отвечать. Говоря о социологическом подходе в отечественной научной литературе, можно назвать нормативные определения структуры личности, данные В. П. Тугариновым и И. С. Коном.7 Эти имена, известны всем социологам, включая студентов.

Вместе с тем вполне правомерна, на наш взгляд, критика в адрес ученых, придерживающихся лишь нормативных представлений о личности и ее структуре. Основной вопрос, который обычно возникает в этом случае-считать ли личностью человека, не обладающего полным комплексом требуемых качеств? Думается, было бы негуманно отказывать в праве называться личностью членам общества, не достигшим в силу определенных обстоятельств нормативного идеала. Очевидно, вопрос надо ставить следующим образом: в какой степени усвоены индивидом требуемые социальные нормы? Подобная постановка непосредственно раскрывает познавательные возможности, заложенные в нормативных определениях социологической структуры личности.

Общественная сущность человека обусловливает тот факт, что развитие и функционирование личности не может быть изучено вне ее неразрывной связи с обществом в целом и отдельными его элементами: классами, социально-профессиональными группами, социальными институтами и пр. Поэтому раскрытие социологической структуры личности предполагает выявление ее принадлежности к определенной социальной группе, анализ ее социальных ролей и того, как она эти роли выполняет. Последнее же вытекает из направленности личности, в зависимости от которой личность по-разному относится к своей социальной роли, к своему положению в обществе, демонстрирует разные типы поведения и, соответственно, может быть отнесена к тому или иному социальному типу.

Таким образом, социологическая структура личности включает следующие элементы:

1) положение в системе данных общественных отношений, прежде всего в системе производственных отношений;

2) реальные формы жизнедеятельности людей, совокупность выполняемых ими социальных ролей (или функций), как они предопределяют положение человека в обществе и как представляет их себе общество;

3) направленность личности, т. е. совокупность потребностей, интересов, взглядов, идеалов, выступающих мотивами индивидуального поведения.

Ролевые взаимодействия личности. Каждая социальная система имеет определенный «набор ролей». Роли задаются личности несколькими способами: во-первых, - устойчивыми ожиданиями общества или группы в отношении поведения лица, обладающего определенным статусом. От руководителя ожидают компетентности, решительности, заботы о содержании и воспитании детей, от друга-понимания и готовности прийти на помощь. Во-вторых,-поведением и внутренним обликом людей, которых считают идеальным воплощением роли и которые служат образцом для подражания.

Ни один из способов закрепления ролей нельзя считать первичным. Роль формируется на их пересечении, хотя в разных культурах и различных сферах общественной жизни каждый из этих способов имеет разное значение.

На принятие человеком той или иной социальной роли влияют не только социальные условия, но и природные факторы:

пол, возраст, типологические особенности нервной системы, способности, состояние здоровья. Так, многие люди не могут работать по некоторым специальностям, заниматься определенными видами спорта, по состоянию здоровья отдельные лица не могут выполнять роли матери или отца и т.д.

Каждый человек одновременно принимает на себя различные социальные роли, поэтому важно, чтобы требования, предъявляемые к поведению человека различными социальными ролями, не противоречили друг другу. В противном случае неизбежен глубокий внутриличностный конфликт, вызванный несоответствием выполняемых субъектом ролей. Он получил название межролевого. Кроме того, возможен и внутриролевой конфликт-когда требования, предъявляемые к выполнению социальной роли разными участниками взаимодействия, не совпадают. Наконец, бывают противоречия между представлениями человека о самом себе и его ролевыми функциями. Возьмем, например, выполнение женщиной социальной роли матери. Здесь возможны конфликты между требованиями, предъявляемыми к исполнительнице ролей матери, жены, работницы,-межролевой; между представлениями мужа, родителей, подруг о том, какой должна быть мать,-внутриролевой; наконец, между ранее сформировавшимися ценностными ориентациями женщины и новыми требованиями социальной ситуации- инновационный.

Социальной подоплекой любых ролевых конфликтов выступают общественные противоречия. Любое, даже неантагонистическое противоречие, способно привести к возникновению ролевых конфликтов. Например, противоречие между старым и новым, приводящее к конфронтации старых и новых систем ценностей и социальных норм, вызывает инновационные, межролевые и внутриролевые конфликты. Вряд ли целесообразно искать прямое соответствие между характером противоречия в качестве ролевого конфликта, ведь, прежде чем проявится в качестве ролевого конфликта, социальные противоречия опосре-дуются множеством элементов общественной системы. С позиций социологии личности как науки, имеющей непосредственное практическое значение, важно другое: каковы пути разрешения ролевых конфликтов ?

На объективных способах разрешения ролевых конфликтов следует остановиться подробнее, ибо они непосредственно принадлежат сфере социологии личности (как впрочем, и социальной психологии).

Объективные способы разрешения ролевых конфликтов. Эти способы делятсяна внешние, или рациональные, и внутренние, или эмоциональные. Так, личность может преодолеть ролевой конфликт внешним способом: сменив социальную ситуацию, в которой она реализует свои ролевые функции, или же отказавшись от исполнения роли. При исполнении роли матери это могут быть: уход с работы или развод (межролевой конфликт), отказ от общения с родственниками или друзьями (внутриролевой), уход от воспитания ребенка в той или иной форме (инновационный) и многие другие.

При невозможности или неумении решить ролевой конфликт внешним путем человек прибегает к различным внутренним механизмам, которые не ликвидируют конфликтной ситуации, а лишь изменяют ее восприятие. К таким механизмам относится, например, вытеснение-устранение из сознания конфликтной ситуации. Изоляцией называется случай, когда отрицательные эмоции блокируются, и связь между источником конфликта и вызванными им эмоциями не осознается. Рационализация имеет место при исполнении роли, которая не соответствует ори-ентациям человека, но он убеждает себя и окружающих, что исполняет ее по собственному желанию. Механизм проекции заключается в приписывании другим участникам ролевого взаимодействия собственных побуждений (этот механизм широко используется в психологии, социальной психологии и социологии в «проективных» методиках для выявления скрытых мотивов, побуждений личности). Интересный пример действия проекции приводит Е. Т. Соколова.8 Данные одного из экспериментов, когда студентам предложили высказать свои замечания о структуре учебного процесса, показали, что на отсутствие дисциплины на занятиях жаловались завзятые прогульщики, а недостаточной квалификацией преподавателей были недовольны двоечники. Здесь вместо признания собственной вины ответственность за неадекватно выполняемую роль учащегося приписывается внешним обстоятельствам или другим людям.

Важную роль в преодолении коллизий, вызванных ролевыми конфликтами, играет механизм идентификации. Суть его заключается в самоотождествлении индивида с ролью, выполнение которой у него вызывает большие трудности или вообще невозможно. За счет этого компенсируется чувство собственной неполноценности, любые проявления своей несостоятельности остаются неосознанными, напротив, человек начинает думать, что он выполняет свою роль идеально. Нередко может развиваться сознание собственной непогрешимости и вседозволенно-сти, с одной стороны, и нетерпимости к чужим недостаткам-с другой. Так, бесталанный и малокомпетентный работник зачастую считает себя непререкаемым авторитетом в весьма широких областях, рядится в тогу борца за справедливость, обличителя чужого карьеризма, тщеславия, безнравственности, сам действуя при этом аморально. Отсутствие,родительской любви, чувство раздражения к собственному ребенку может «искупаться» постоянной опекой, подарками и т. д.

Внутренние механизмы порой достаточно эффективно смягчают восприятие личностью ролевого конфликта. Однако они не ликвидируют конфликтной ситуации, а, напротив, неизбежно проявляются в невротических и психосоматических симптомах, агрессивности, девиантном поведении. Таким образом, вырисовывается цепочка, через которую социальные противоречия реализуются во внутриличностных конфликтах и отклоняющемся поведении. Социальные противоречия приводят к возникновению различных форм отчуждения, которые, в свою очередь, становятся источниками ролевых конфликтов. Последние вызывают внутриличностные конфликты и нарушения в социальных и нравственных формах поведения. Поэтому чем гармоничнее общественная жизнь, тем более гармоничной является и личность. Обострение же общественных противоречий приводит к дегуманизации личности, нарушению ее социальных связей, разрушению человеческой сущности.

Итак, социальная роль как совокупность выполняемых человеком социальных функций, обусловленных его местом в системе общественных отношений и социальным статусом, является своего рода связующим звеном между обществом и личностью. Именно в системе выполняемых личностью социальных ролей персонифицируются общественные отношения.

При анализе ролевого поведения личности важно учитывать, что человек не пассивная марионетка в руках судьбы. Люди свободны не только в выборе своих ролей, они могут существенно отступать от них. Вероятностный характер общественной детерминации предоставляет широкие возможности для выбора того или иного варианта поведения в рамках объективной необходимости и, следовательно, создает основу для возникновения ответственности человека за свои поступки.

В настоящее время практически общепризнанно, что направленность является основной характеристикой мотивационной сферы личности. В общем виде она характеризует и выражает доминирующее отношение личности к окружающей действительности и к самой себе. Однако вопрос о сущности и, соответственно, проявлениях этого отношения еще не решен окончательно. Поэтому следует остановиться на них подробнее.

Направленность личности. Направленности (или общей направленности) личности посвящено большое число исследований. Данная проблема достаточно изучена с позиций разных научных дисциплин: психологии, педагогики, социологии, философии. Несмотря на известные различия существующих концепций, ни у кого не вызывает сомнений, что направленность- это важнейшая сторона личности, определяющая ее социальную и нравственную ценность.

Так, есть люди, руководствующиеся в ев о ем поведении в первую очередь интересами окружающих, порой даже в ущерб самим себе. Другие, напротив, любой поступок соизмеряют с собственными интересами, с той выгодой (совсем не обязательно-материальной, чаще-моральной), которую он им принесет. Такие люди способны и на героические действия, но лишь в том случае, если это принесет им «дивиденды»: восхищение окружающих, высокий престиж и т.п. Первый тип людей имеет коллективистскую направленность, второй- индивидуалистическую. Могут быть выделены и иные типы личности, например деловая: она присуща людям трудолюбивым, у которых отношение к труду не зависит от размера заработной платы или «престижности» профессии.

Основа направленности личности заключается в ее потребностях, которые выступают главным внутренним фактором поведения человека.

Потребность в наиболее общем виде можно определить как состояние субъекта, обусловленное противоречием между наличным и необходимым (или представляющимся ему необходимым) и побуждающее к деятельности по устранению данного противоречия. Любая потребность предполагает нужду в предмете. Причем он не обязательно должен быть чем-то материальным, например, пищей, одеждой. Предметом потребности могут выступать и духовные ценности (знания, культура и т. д.), и определенные отношения с окружающими людьми, например, сочувствие, любовь к окружающим людям, стремление оказывать им поддержку, помощь-предмет так называемой альтруистической потребности.

В зависимости от определенных критериев выделяют различные группы потребностей. Чаще всего основанием для отнесения потребности к тому или иному типу служит предмет потребностей. Так, к материальным потребностям обычно относят потребности в пище, одежде, наслаждении. Существуют и иные классификации потребностей.

Все потребности человека, хотя и в неодинаковой степени, наполнены социальным содержанием. Они являются отражением и закреплением в личности общественных отношений. Каждому типу общественных отношений соответствует свой комплекс потребностей. Чем богаче и разнообразнее жизнь общества, тем выше развиты потребности людей.

Реализуясь и одновременно формируясь в процессе деятельности, потребности представляют собой этот диалектический «мостик», который связывает личность с ее социальным окружением. Последнее, предоставляя человеку условия для их удовлетворения, также наполняет потребности предметным содержанием. Через потребности воздействия внешних, объективных, обстоятельств превращаются в лежащие внутри личности субъективные причины ее действий, из которых социология сосредоточивает свое внимание на социальных установках, ценностных ориентациях, мотивах поведения.

Установка выступает как готовность субгекта действовать в определенных обстоятельствах определенным образом. Социальная установка возникает при многократной реализации той или иной высшей (социальной) потребности личности в одной и той же ситуации. После окончания действия она сохраняется в виде готовности действовать аналогичным образом при повторении подобной ситуации.

Система важнейших, наиболее устойчивых социальных установок личности получила название ценностной ориентации. Известно, что ценность-понятие, выражающее положительную или отрицательную значимость предмета или явления для человека. Поэтому ценностная ориентация личности-это совокупность социальных установок относительно наиболее важных для нее предметов или явлений. Основное содержание ценностных ориентации личности-мировоззренческие и нравственные убеждения человека, принципы поведения, глубокие эмоциональные привязанности.

Многочисленные исследования свидетельствуют, что восприятие и оценка личностью ее социальных ролей в огромной степени определяются типичной для нее системой ценностных ориентации. В процессе реализации последних обнаруживается действие трех основных факторов: 1) социальной среды, в которой человек постоянно находится; 2) целенаправленного воздействия общества, т. е. воспитания в широком смысле слова; 3) человека, на которого все эти воздействия направлены, его избирательности, «обратной связи» с социальным окружением.9

В социологии личности исследуют распространенность тех или иных ценностных ориентации в массовом сознании, а также силу их мотив ационного воздействия на поведение личности. В частности, принято выделять ценностные ориентации в различных сферах жизнедеятельности человека: труд, семья, свободное время, общественная работа и др. Такие ценностные ориентации получили название жизненных ориентации. Ориентации на ценности, мотивирующие деятельность человека в сфере труда или образования, относят соответственно к ценностям труда и ценностям образования. Наконец, различают терминальные (жизненные цели, или ценности-цели) и инструментальные (средства достижения этих целей, или ценности-средства) ценности. К первым можно отнести, например, интересную творческую работу, возможность приносить пользу окружающим, развлечения, удовольствия, материальное благополучие; ко вторым-способности, здоровье, деньги, образование, протекции, знакомства и т. п.

Установлено, что система ценностных ориентации личности имеет многоуровневую структуру, вершину которой составляют ценности, тесно связанные с ее идеалом. Это своего рода нравственный эталон, синтезирующий в себе требования, предъявляемые обществом к человеку и человеком к самому себе.10

Все внутренние элементы, в которых проявляется ее направленность (потребности, социальные установки и ценностные ориентации, интересы, цели, идеалы), относятся к мотивационной сфере личности, т. е. могут побуждать ее к деятельности.

Нельзя не отметить, что многое, относящееся к проблеме мотивов, до сих пор остается дискуссионным. Так, в психологии, из которой это понятие пришло в социологию, термином «мотив» обозначают совершенно разные явления. Как отмечает А. Н. Леонтьев, мотивами обозначают инстинктивные импульсы, интересы, желания, биологические влечения и аппетиты, а равно переживания эмоций; в пестром перечне мотивов можно обнаружить такие, как жизненные цели и идеалы, но также и такие, как раздражение электрическим током.11

Следует выделить социологический аспект мотивации. Социальное содержание мотива определяется системой ценностей, на которые ориентирована личность. Поэтому в социологии в качестве мотивов личности исследуют, как правило, систему ее ценностных ориентации. Существенно, что поведение личности определяется не каким-либо одним мотивом, а их сложной иерархической системой, социальной характеристикой которой выступает ее направленность. Она, по определению Г. Л. Смирнова, «есть некое генерализирующее начало, охватывающее все сферы, все "этажи" человеческой психики-от потребностей до идеалов».12 Направленность является систе-мообразующим отношением в мотивационной сфере личности.

Таким образом, изучение направленности личности-важнейший аспект социологического исследования личности, ибо он характеризует способ реализации человеком его общественной сущности.

Обусловленная объективными факторами, направленность личности выступает как проявление всеобщего, составляющего социальный тип личности, характерный для определенного уровня общественного развития. Как феномен субъективной реальности направленность личности есть выражение особенного, характеризующего индивидуальность.

С точки зрения диалектического подхода сущность направленности обнаруживается в ее проявлениях: реальных и вербальных действиях людей. Личность-своеобразный предмет для социологического исследования. Опираться надо, в первую очередь, на ее социально значимые проявления, учитывая, что личность-представитель конкретной общественной группы или класса и носитель определенных социальных функций, т. е. на социальные факты.

Итак, направленность личности характеризует субъективную сторону ее социальной структуры, объективную же определяет положение человека в системе общественных отношений. Жизнедеятельность личности, выполнение ею социальных ролей есть не что иное, как выражение диалектической взаимосвязи этих сторон. Соответственно, социальная структура личности представляет собой совокупность устойчивых связей между отдельными элементами в процессе становления и деятельности человека как общественного существа. Поэтому без анализа этой структуры социологическое исследование личности невозможно.

Примечания

1 Рабочая книга социолога. 2-е изд., перераб. и доп./ Отв. ред. Г.В.Осипов. М., 1983. С. 70.

2 М&кацария Г.В., Лисовский В.Т. Современный студент (социальные проблемы обучения и воспитания в высшей школе). Тбилиси, 1982. С. 96-97.

3 Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. М., 1971. С.107.

4 Ядов В.А. Социологическое исследование. М., 1972. С.5.

5 Кемеров В.Е. Проблемы личности: Методология исследования и жизненный смысл. М., 1966. С. 299.

6 формирование личности: Проблемы комплексного подхода в процессе воспитания школьника/ Отв. ред. Т. Н. Мальковская. М., 1985. С. 34.

7 См.: Тугаринов В. П. Личность и общество. М., 1965. С. 41-45; Кон И. С. Социология личности. М., 1967. С. 6-29.

8 Соколова Е.Т. Проективные методики исследования личности. М., 1980. С.47.

9 См.: Лисовский А. В., Лисовский В.Т. В поисках идеала. Диалог поколений. Мурманск, 1994.

10 См.: Тугаринов В. П. Избранные философские труды/ Отв. ред. А.О.Бороноев. Л., 1988.

11 См.: Леонтьев А.Н. Деятельность и личность// Вопросы философии. 1974. №5.

12 См.: Смирнов Г. Л. Советский человек. М., 1971.

§ 2. Социальное развитие молодежи

Концепции социального развития молодежи. Концепции социального развития молодежи мы рассматриваем как объективный и вместе с тем регулируемый обществом процесс взаимодействия необратимых социальных изменений молодого поколения в ходе его становления как субъекта общественного производства и общественной жизни, отражающий основные цели и прогресс (регресс) этого общества.

Из объективности процесса развития молодежи как социальной группы вытекает одна из особенностей социологического метода исследования данного процесса, когда учитывается, что не всякое изменение характеризует развитие молодежи, а лишь осуществляемое в единстве таких его свойств, как необратимость и направленность.

Если свойство необратимости социальных изменений подрастающего поколения характеризует устойчивость процесса иотличает развитие молодежи от ее функционирования, то направленность изменяющихся характеристик молодежи придает процессу развития внутренне взаимосвязанный характер.

Неустойчивость отдельных позитивных социальных изменений в среде молодежи, появление непрогнозируемых, спонтанных явлений свидетельствует о том, что эти изменения еще не стали необратимыми.

Ошибки в выборе средств и методов осуществления социально-экономических преобразований в стране, длительное игнорирование многих социальных факторов развития общества, ориентации на командно-административные методы управления не могли не сказаться на направленности молодежной политики. Стало очевидным отсутствие четкой концепции социального развития современной молодежи, а отдельные, по-преимущест-ву административные меры, декларированные в многочисленных постановлениях, не носили взаимосвязанного целенаправленного характера. Выработка целей развития в воспитании молодежи осуществлялась в отрыве от реальных социальных процессов, происходивших в обществе и среди молодежи.

Еще более противоречивы процессы, охватившие современное молодое поколение в результате проводящихся реформ. Идет трудный и мучительный поиск путей достижения общественного прогресса, адекватных нынешнему этапу развития российского общества, когда речь идет об обновлении общественной системы с ее внутренним структурным и функциональным преобразованием. Поэтому в самом общем виде под социальным развитием молодежи понимаются количественные и качественные изменения социальных характеристик молодежи в процессе ее становления как субъекта общественного воспроизводства.1

Выделение данной проблематики в качестве самостоятельного направления в социологии молодежи обусловлено возрастающей потребностью в системном изучении этой социальной группы, что связано с рассмотрением социальных процессов в молодежной среде в динамике, а самой молодежи-в развитии. На каждом этапе своего развития общество вырабатывает отдельные требования, предъявляемые к подрастающему поколению, существующие в форме общественных норм, ценностей, морали и др., а также предоставляет различные возможности для успешной интеграции молодежи в общественные структуры. Это реализуется посредством государственной молодежной политики. Отсюда возникает необходимость специального изучения социальных механизмов взаимодействия общества и молодежи, в научном исследовании концептуальных подходов к ее социальному развитию. Л.Розенмайер отмечал, что именно социальное изменение определяет своеобразие поколенного образа жизни, а не наоборот. Как отмечает Ж.Элиль, каждое социальное явление- это эволюция. Нет «внезапных явлений», есть постоянные изменения.2

Следует учитывать, что не всякое изменение характеризует развитие молодежи, а лишь осуществляемое в единстве таких свойств, как необратимость и направленность. В современных обществах сознательно развиваемые общественные отношения составляют фундамент научно обоснованного регулирования этот процесса. Отмечая данную особенность, мы имеем в виду не манипулирование молодыми людьми, не волюнтаристское воздействие на их судьбы, о создание необходимых условий социализации, использование всей совокупности регулирующих мер; характеризующих воспитательную практику.

Длительное время к социальному развитию наше обществоведение обращалось анализируя главным образом закономерные изменения в нем.

Фундаментальная разработка этой проблемы началась десять лет назад в секторе социальных проблем молодежи ИСАН СССР под руководством В. Чупрова и была продолжена в Центре социологии молодежи Института социально-политических исследований РАН. Весомый вклад в ее изучение был внесен работами В. Боровика, С.Быковой, Д. Джумакулиева, Г.Журавлева, Е. Игитханян, И.Казариновой, Е. Катульского, Л.Кок-лягиной, Ю. Качанова, А. Кинсбурского, А. Колесникова, А.Лю-бутова, М. Малышевой, Р. Мамедова, М. Саввы, В. Семеновой, Н. Слепцова, Е. Соловьева, С. Спановского, И. Староверовой, М. Топалова, М. Черныша, А. Шаронова, Ю. Зубок.3

Между тем, являясь составной частью более общих процессов реформирования общественных отношений, социальное развитие молодежи имеет ряд особенностей. Эти особенности коренятся прежде всего в самой объективной сущности молодежи. Объективная основа понятия «молодежь» связывается с тем специфическим местом, которое она занимает в системе воспроизводства и развития общества; т. е. функционирование и развитие молодежи как большой общественной группы отражает становление субъекта общественного производства и общественной жизни.

В этом своем социальном качестве молодежь характеризуется, во-первых, теми общественными отношениями и общественными формами, которые системно детерминируют ее в самостоятельную (относительно других) социально-демографическую группу. Здесь отличительное социальное качество молодежи связывается с тем специфическим местом, которое она занимает в процесса воспроизводства социальной структуры и определяется способностью молодого поколения воспроизводить сложившуюся на момент его становления структуру общественных отношений. Иначе говоря, речь идет о потенциальных сущност-ных силах молодого человека.

Отличительное социальное качество молодежи на современном этапе определяется не только способностью молодого поколения наследовать и воспроизводить сложившуюся на момент ею становления социальную структуру общественных отношений, но и участвовать в ее активном совершенствовании и преобразовании.

Во-вторых, как становящийся субъект общественного производства молодежь характеризуется особым содержанием личностной и предметной сторон конкретно-исторического бытия. Подобное проявление социального качества молодежи связано со спецификой ее социального положения и определяется особенностями процесса социализации в конкретных общественных условиях.

Конкретные условия бытия молодых людей определяют специфику молодежного сознания, диалектического единство структурных элементов которого и образует побудительно-мотиваци-онные сущностные силы молодежи. Внутри этого единства возникает многообразие противоречивых детерминации, лежащих в основе молодежных проблем.

Перечисленные проявления социального качества молодежи, переходя в процессе развития одно в другое, взаимодополняют друг друга как внешнее и внутреннее, обусловливая ее социальную сущность, которая реализуется посредством деятельности.

Таким образом, в исследовании молодежи рассматриваются следующие относительно самостоятельные, однако прочно взаимосвязанные составляющие: потенциальные сущностные силы (личностный потенциал); побудительно-мотива-ционные и социальная деятельность, которая является способом реализации сущностных сил. Каждая из перечисленных составляющих является по-существу основанием социального развития молодежи и рассматривается в качестве одного из направлений социологического исследования.

Потенциальные социальные силы определяют личностные возможности (потенциал) молодого поколения, т. е. его способность становиться в процессе развития субъектом общественного производства и общественной жизни. Обретая способности к производственному потреблению, каждое новое поколение «становится производительной силой, равно как способности к индивидуально-личностному потреблению обеспечивают развитие сущностных сил человека».4 Именно в двуединой направленности способностей проявляется их роль как потенциальной сущностной силы молодежи.

Социальная сущность молодежи. В социологии проблематика способностей развита слабо. Поэтому социологическое изучение данной категории, особенно ее эмпирическая интерпретация, представляются актуальными. Объектом анализа здесь является не отдельный индивид и его индивидуальные задатки и не совокупность (сумма) индивидуальных способностей, а некая равнодействующая личностных возможностей отдельных групп молодежи, что позволяет говорить о личностном потенциале группы, слоя, поколения на основе степени распространенности этого признака в данной совокупности.

Для этого существующая в психологии типология способностей (интеллектуальные, эмоциональные, коммуникативные, практические) адаптирована применительно к целям социологического исследования.

Мотивационная сфера сознания в проблематике социального развития молодежи рассматривается также в качестве важнейшей сущностной характеристики этой социально-демографической группы.

В индивидуально-психологическом плане подобный взгляд на мотивационную сферу можно объяснить ее связью с направленностью личности. «Направленность можно оценить как отношения того, что личность получает и берет от общества (имеются в виду и материальные, и духовные ценности), к тому, что она ему дает, вносит в его развитие».5 В социологическом контексте такой подход оправдан с учетом той специфической сущностной функции, которую призвана выполнять молодежь в системе воспроизводства и развития общества. Эта функция реализуется посредством репродуктивной и инновационной деятельности.

Включаясь в социальные отношения, молодежь видоизменяет их и под воздействием преобразованных условий совершенствуется сама. Обратное воздействие условий и отношений на социальную деятельность и активность молодежи происходит опосредованно через ее сознание, в форме определенной структуры потребностей, интересов и ценностей.

Мотивационная сфера молодежного сознания, таким образом, является сложным системным образованием и рассматривается как продукт непосредственных условий ее жизнедеятельности в процессе становления молодого поколения как субъекта общественного производства и общественной жизни. Такой подход обеспечивает анализ мотивационной сферы в ее целостности, что позволяет получить представление о мотивации как направленности сознания, отличая его от мотивировки отдельных видов деятельности или конкретных поступков.

Фундаментальные мотивационные установки личности формируются в процессе социализации молодежи. Но сама социализация не сводится к имитации социальных ролей, а предполагает «процесс активного воспроизводства системы социальных связей индивидом за счет его активной деятельности, активного включения в среду».6 Поэтому в социализации выделяются в качестве этапов познавательный и преобразовательный.

Молодой человек в процессе социализации не просто познает и усваивает социальные нормы и культурные ценности общества, а преобразовывает их в собственные ценности, интересы, потребности. Если для познавательного этапа социализации доминирующим способом деятельности является имитация, то для преобразовательного-новаторство. Соответственно результатом социализации может быть стереотипно-личностный (консервативный) или активно-личностный (продуктивный) этап сознания и поведения.

Активность в интериоризации общественного опыта является важной предпосылкой социального творчества молодежи, залогом инновационного процесса. Однако ориентация на творчес-ко-преобразовательную деятельность , даже закрепленная в мотивационной сфере молодых людей, сама по себе не является признаком развития. Под развитием понимается направленный процесс социальных изменений. Лишь изменения, происходящие в сознании молодежи в процессе ее социализации могут, отражать в онтогенетическом плане процесс ее развития. Иначе говоря, развитие молодежи в онтогенезе рассматривается как переход от стереотипно-личностного к активно-личностному типу сознания.

Что же касается развития молодежи в филогенезе как межпоколенном процессе, то здесь мы также сталкиваемся с соотношением преемственности и новаторства. Только направленность этого процесса определяется критериями развития общества Если преемственность в социальном плане понимается как простое воспроизводство молодым поколением существующей системы социальных отношений, то его социальное новаторство проявляется в преобразовании этих отношений, в ходе которого и образуется новое социальное качество. В единстве этих двух сторон социального развития молодежи отражается диалектика перехода от простого к расширенному общественному воспроизводству. Поэтому направленность изменений в мотивационной сфере сознания является важной характеристикой социального развития молодежи.

Процесс общественного воспроизводства сопровождается качественным изменением социального положения (статуса) молодого поколения. Это находит отражение в позитивных изменениях социального состава молодежи и степени социальной идентификации молодых людей в процессе включения их в разного уровня социальные общности.

Своеобразие молодежи как социальной группы. К своеобразию особенностей социального состава молодого поколения (в силу его переходного положения, а также вследствие изменений, происходящих в самом обществе) необходимо отнести:

во-первых, наличие значительной доли молодежи (учащиеся, студенты), не имеющей в полном смысле слова собственного социального положения и характеризующейся либо своим прошлым социальным статусом-социальным положением родительской семьи, либо своим будущим статусом, связанным с профессиональной подготовкой;

во-вторых, то, что социальные особенности различных групп молодежи определяются не только их формальной принадлежностью к различным структурам общества, но и непосредственной включенностью в массовые движения. Образуемые таким образом социокультурные модели масс молодежи (неформальные, движенческие, когортные и т.д.) существенно различаются.

Понимание природы качественных изменений сущностных характеристик молодежи непосредственно связано с источником ее развития, т. е. с сущностью тех объективных противоречий, которые лежат в основе развития этой социально-демографической группы. Молодежь не является саморазвивающейся системой. Будучи частью общества, она включена во все многообразие его связей и отношений. Вместе с тем ей присущи специфические общественные функции-воспроизводственная, трансляционная, инновационная. Выделение молодежи в качестве относительно самостоятельной общественной группы связывается прежде всего с воспроизводственной функцией.

В общественной жизни одновременно осуществляются процессы воспроизводства жизненных средств (предметно-вещественной стороны общественной жизни) и человеческих (духовных и физических) сил. Отсюда следует вывод, что коль скоро мы связываем специфическое положение молодежи в системе воспроизводства общества главным образом с процессом становления субъекта общественного производства и общественной жизни, то именно в противоречии, возникающем между этими двумя сторонами общественного производства, и коренится основной источник развития молодежи.

Это противоречие вызвано: во-первых, различным характером деятельности, лежащей в основе каждой из форм общественного производства, а следовательно, различиями в природе и направленности социальных связей, опосредованных этой деятельностью; во-вторых, различным способом присвоения субъектом результатов этой деятельности, в-третьих, различным отношением к каждой из форм общественного производства со стороны общества на разных этапах его развития.

Перестройка, призванная активизировать все формы общественного производства, на деле еще больше увеличила разрыв между ними. Попытки добиться единства материального и духовного производства административно-командными методами, в частности, путем активизации так называемого «человеческого фактора», неизбежно пришли в противоречие с существовавшими общественными отношениями. Без коренного изменения базисных структур общества обеспечить его поступательное движение не представлялось возможным.

Осуществленные без учета всего комплекса социально-психологических факторов переход к рынку и либерализация цен усугубили кризис в обществе. Вместо ожидаемых заинтересованности молодежи в труде и повышения ее социальной активности приходится констатировать дальнейший рост ее пассивности и равнодушия.

Кризисные явления, затронувшие обе стороны процесса становления молодого поколения, как в сфере производства жизненных средств, так и в воспроизводстве собственных духовных и физических сил, полностью разбалансировали этот процесс. Рыночные механизмы все более вытесняют молодых людей из сферы основного производства в сферу общения, и, соответственно, в область потребительства. Резко усилилась тенденция движения к бездуховности, утрате нравственных критериев общественного поведения, ухудшению психофизического здоровья молодежи.

Критерии оценки тенденций социального развития молодежи. Важную роль в оценке тенденций социального развития молодежи играют критерии и показатели. С их помощью не только фиксируется состояние развития, но и осуществляется управление социальными процессами. При этом показатели развития должны отражать его уровень (темпы), а критерии-направленность происходящих социальных изменений и отвечать требованиям необратимости общественного прогресса в целом.

В эмпирическом плане социальное развитие молодежи можно представить как поэтапный, соответствующий возрастным ступеням, процесс изменения социального положения и детерминированных им сущностных сил молодежи (потенциальных, побудительно-мотивационных), отражающийся в специфических формах ее социальной деятельности. Причем, в отличие от функционирования, развитие предполагает как воспроизводство в молодом поколении социальной структуры общества, так и процесс модернизации существующих общественных отношений, когда каждое новое поколение «с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой-видоизменяет старые условия посредством совершенно измененной деятельности».7

В нынешних условиях вопрос о направленности социального развития молодого поколения связывается с перспективами модернизации общества. От того, по какому пути пойдет процесс модернизации, как изменится характер общественного строя в России, будут зависеть и уровень требований, которые предъявит общество к подрастающему поколению, и критерии оценки его развития.

Назревшая потребность людей в модернизации общества проявилась в отказе от тоталитаризма и стремлении к современному образу жизни. Однако реально сложившаяся тенденция, отражающая попытку радикальной перестройки российского общества, показывает, что найден не лучший путь преодоления неизбежного противоречия между универсально необходимыми предпосылками экономического роста и обязательными изменениями, какие должны произойти в укладе общественных отношений. Нельзя не учитывать, что нынешняя молодежь, как ее родители и деды, родилась и выросла в условиях, где право на труд, бесплатное образование, всеобщее бесплатное медицинское обслуживание, другие формы социальной защищенности не на словах, а на деле гарантировались государством.8

Следует считаться и с тем, что модернистские установки большинства членов общества отражают не только стремление ко всему современному, но и недавнее прошлое, а также всю тысячелетнюю историю.

В наиболее общей форме об уровне социального развития (зрелости) молодежи можно судить по степени воспроизводства в данном конкретном поколении социально-исторической целостности. В условиях стабильного общества фактически происходит трансляция социального опыта. В этом случае молодое поколение репродуцирует его социальную структуру как целое, а данная структура в основе своей отражается в среде молодежи как целостной социально-демографической группе.

Молодое поколение, достигшее социальной зрелости, должно также усвоить и воспроизвести весь спектр системных социальных отношений, характеризующих данную структуру.

В условиях кризиса и бурных социальных перемен особый смысл приобретает социальное новаторство. Однако оно может сопровождаться даже полным отрицанием предшествующего опыта.9

В настоящее время разработана и эмпирически апробирована система показателей, позволяющая количественно оценить качественные видоизменения. Об уровне и динамике развития молодежи можно судить: а) путем их сравнения со стартовыми позициями в каждой возрастной группе молодого поколения (внутрипоколенный анализ) и б) путем сравнения с родительским поколением (межпоколенный анализ).

В соответствии с ролью и местом молодежи в воспроизводстве общества направленность ее развития определяется как мера гармонизации диалектически противоречивых процессов становления субъекта производства жизненных средств и субъекта производства жизненных сил. Иначе говоря, направленность социального развития представляет собой равнодействующую двух диалектически взаимосвязанных направлений становления субъекта общественного производства.

В настоящее время сформулированы основные подходы к разработке критериев оценки социального развития молодежи. В свете особенностей нынешнего периода они могут рассматриваться, скорее, как принципиальные и вместе с тем гипотетические требования достижения необходимого консенсуса между обществом и молодежью по поводу ее развития.10

К ним относятся:

--баланс интересов, обеспечивающий общественное согласие различных групп населения, в том числе молодежи в процессе модернизации общества;

-возможности, предоставляемые обществом для свободного выбора или иного уклада в многоукладной экономике;

-условия, создаваемые обществом для осуществления личной свободы и проявления собственной индивидуальности;

-социальные гарантии, предоставляемые обществом молодежи для компенсации обусловленного возрастом социального неравенства;

-общественная забота о своем будущем (ресурсы, здоровье, интеллектуальный потенциал, экология, окружающая среда и Др.);

-уровень осознания молодежью общественных стандартов и требований будущего;

-этические нормы отношений в молодежной среде и в обществе, соответствующие Всемирной декларации прав человека;

- степень сформированности исторического сознания как меры между прошлым и будущим.

Такие подходы к изучению молодежи, во-первых, создают предпосылки для целостного изучения молодежи во всем многообразии ее общественных связей и проявлений; ее важнейшие сущностные характеристики рассматриваются с точки зрения роли и места в системе воспроизводства и обновления общества. Во-вторых, предметом исследования становится та, наиболее значимая часть социальных проблем, которая вырастает из противоречий взаимодействия «молодежь-общество», а потому имеет принципиальное значение для поиска путей выхода из кризиса. В-третьих, появляется возможность для более углубленного исследования механизма социального воспроизводства, роли и места молодого поколения в этом процессе. В-четвертых, системное исследование социального развития молодежи в рамках единой концептуальной модели и по сопоставимой методике позволяет осуществить сравнительный исторический анализ как внутрипоколенных, так и межпоколенных изменений, а следовательно, глубже оценить социальную эффективность проводимых реформ, обосновать направления их корректировки с позиций будущего России.

Примечания

1 Подробнее см.: Ч у про в В. И. Развитие молодежи: концептуализация понятия// Молодежь России: социальное развитие/ Отв. ред. Н.С.Слепцов. М., 1992. С. 6-22.

2 Подробнее см.: Иконников а С.Н. Молодежь: социологический и социально-психологический анализ. Л., 1974.

3 Ч у про в В. И. Теоретические и прикладные проблемы социального развития молодежи. Диссертация в форме научного доклада на соискание учен. степ. докт. социол. наук. М., 1994. С. 6-10.

4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.43. С.118.

5 См.: Л о м о в Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.

6 См.: Андреева Г.М. Социальная психология. М., 1980.

7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.42. С.119.

8 См.: ЛисовскийА.В., ЛисовскийВ.Т. В поисках идеала. Диалог поколений. Мурманск, 1994.

9 См.: Молодежь России: тенденции, перспективы/Под ред. И.М.Ильинского, А.В.Шаронова. М., 1993.

10 См.: Молодежь в условиях социально-экономических реформ// Материалы международной научно-практической конференции/ Науч. ред. В.Т.Лисовский. Вып. 1-2. СПб., 1995.

§ 3. Социализация молодежи

Известный американский социолог Нейл Смелзер определяет социализацию как «процесс формирования умений и социальных установок индивидов, соответствующих их социальным ролям».1 Крупнейший польский социолог академик Ян Шепанский определил социализацию как «влияния среды в целом, которые приобщают индивида к участию в общественной жизни, учат его пониманию культуры, поведению в коллективах, утверждению себя и выполнению различных социальных ролей».2 «Социализация, -пишет И. С. Кон, -близка к русскому слову "воспитание", значение которого несколько шире английского, несмотря на их тождественную этимологию. Но воспитание подразумевает прежде всего направленные действия, посредством которых индивиду сознательно стараются привить желаемые черты и свойства, тогда как социализация наряду с воспитанием включает ненамеренные, спонтанные воздействия, благодаря которым индивид приобщается к культуре и становится полноправным членом общества»3

В разных словарях социализация определяется как: 1) «процесс усвоения индивидом на протяжении его жизни социальных норм и культурных ценностей того общества, к которому он принадлежит»,4 2) «как процесс усвоения и дальнейшего развития индивидом социально-культурного опыта»,5 3) как «процесс становления личности, обучения и усвоения индивидом ценностей, норм, установок, образцов поведения, присущих данному обществу, социальной общности, группе»,6 4) как «сложный, многогранный процесс включения человека в социальную практику, приобретения им социальных качеств, усвоения общественного опыта и реализации собственной сущности посредством выполнения определенной роли в практической деятельности».7

Факторы, влияющие на социализацию. Социальная активность-главное качество социализации. Содержанием социализации является выработка соответствующих социальных позиций личности.

Социологи, психологи и педагоги выделяют следующие факторы, влияющие на социализацию человека:

1. Семья. В любом типе культуры семья выступает основной ячейкой, в которой происходит социализация личности. В современном обществе социализация идет главным образом в малых по размеру семьях. Как правило, ребенок выбирает стиль жизни или образ поведения, которые присущи его родителям, семье.

2. «Отношения» равенства. Включение в «группы равных», т. е. друзей одного возраста, также влияет на социализацию личности. Каждое поколение имеет свои права и обязанности. В разных культурах часто существуют особые церемонии при переходе человека из одной возрастной группы в другую.

Отношения между сверстниками более демократичны, чем отношения между детьми и родителями. Однако дружеские отношения между сверстниками могут быть и эгалитарными: физически сильный ребенок может оказаться лидером и подавлять других. В «группе равных» дети вступают в широкую сеть контактов между собой, которые могут сохраниться на протяжении всей жизни индивида, создавая неформальные группы людей одного и того же возраста.

3. Обучение в школе. Это формальный процесс- определенный круг учебных предметов. Кроме формального учебного плана в школе существует то, что социологи называют «скрытым» учебным планом для детей: правила школьной жизни, авторитет учителя, реакции учителя на поступки детей. Все это потом сохраняется и применяется в дальнейшей жизни индивида. Отношения равенства тоже часто формулируются в школе, и система школьной жизни усиливает их влияние.

4. Средствамассовойинформации. Это очень сильный фактор воздействия на поведение и взгляды людей. Газеты, журналы, телевидение, радиовещание и т. д. влияют на социализацию индивида.

5. Труд. Во всех типах культуры труд является важным фактором социализации индивида.

6. Организации. Молодежные объединения, церковь, свободные ассоциации, спортивные клубы и т. д. тоже играют свою роль в социализации.

С момента рождения и до смерти человек включается в различные виды деятельности и всесторонне контактирует с окружающими его людьми и условиями. Он принимает определенные нормы поведения и согласно им действует сам. Социализация является также и источником процесса индивидуализации и свободы. В ходе социализации каждый человек развивает свою индивидуальность, способность независимо мыслить и действовать.8

Это особенно важно учитывать сейчас, когда изменения в экономической, социально-политической и культурной сферах происходят очень быстро, ломая привычные жизненные стереотипы, порождая психологическое состояние беспокойства и неуверенности в будущем.

Социализация молодежи. Социализация молодежи не является лишь пассивным отражением действительности, своеобразным зеркалом социальных условий и общественных воздействий. Такое понимание роли молодежи было бы примитивным, ибо задача воспитания сводилась бы к выработке механизма адаптации, конформизма, исполнительского послушания, повторения в каждом новом поколении одних и тех же свойств. А это исключало бы прогресс, движение вперед. Именно поэтому столь важно развивать в молодом человеке чувство нового, инициативу, творчество. Это своеобразный процесс общественного омоложения, противодействующий косности, инерции, застою.

Известный болгарский социолог П. Митев назвал его «ювентизацией». Это понятие «описывает перемены, вносимые молодежью в общественные отношения. По своему содержанию ювентизация является специфическим видом творчества, порожденного новым доступом молодежи к социально-политической и ценностной системе общества».9

Итак, включение молодежи в общественную жизнь носит двусторонний характер: социализация как форма принятия общественных отношений и ювентизация как форма обновления общества, связанная с включенностью в его жизнь молодежи. Однако здесь важно иметь в виду, что ювентизация может приобретать крайние и односторонние формы отрицания всего предшествующего опыта, культурного наследия: псевдоноваторство; различные формы отклоняющегося поведения; альтернативные движения.

Оптимальным способом соотношения социализации и ювентизации является социальная инициатива, когда молодежь не просто приспосабливается к обществу, но и становится субъектом социальной деятельности. Этот двусторонний подход делает молодежь не только зрителем, но и инициативным автором исторических событий, человеческим фактором в развитии общества. Ибо важным критерием отличия зрелой личности от инфантильной является дифференцированность самооценки, способность самостоятельно принимать решения.

«Успех» или «неудача» социализации очень часто зависят от методов, применяемых для ее осуществления. Бывает и так, что социализация терпит полное фиаско.

Необходимо постоянно оказывать помощь молодежи в преодолении ее духовной слабости, растерянности и неприкаянности. Это требует разработки программы социализации вступающих в жизнь молодых поколений, что немыслимо без формирования вдохновляющего образа будущего, основанного на серьезном анализе всего хода как современного, так и предшествующего исторического развития, отказа от грубой политической тенденциозности.

В некоторых публикациях последних лет навязывается точка зрения, согласно которой в «прежние времена молодежь выступала лишь объектом социализации, а главным принципом- " старшие знают", "старшие научат"».10 Видимо, авторы подобных «открытий» совершенно не знакомы с социологической литературой 60-х годов, в которой аргументировано критиковалась недопустимость отношения к молодежи лишь как к «объекту воспитания», а не как к субъекту социальной жизни.11 Где-то была и чрезмерная опека молодого поколения, воспитывающая инфантилизм, но именно молодежь первой ехала на целину, на сибирские стройки, защищала рубежи Родины. Об этом следует помнить.

Социализация осуществляется как в ходе целенаправленного воздействия на человека в системе воспитания, так и под влиянием широкого круга других воздействующих факторов (семейного и внесемейного общения, искусства, средств массовой информации и др.)

Расширение и углубление социализации индивида происходит в трех основных сферах: деятельности, общения и самосознания.12

По мнению Нейла Смелзера, «агентами социализации являются институты, люди и социальные группы, которые способствуют социализации личности».13

На формирование личности молодого человека решающее влияние оказывают следующие факторы:

-целенаправленное воздействие общества на личность, т. е. воспитание в широком смысле слова;

- социальная среда, в которой человек постоянно находится, воспитывается и формируется;

- активность самой личности, ее самостоятельность в отборе и усвоении знаний и их осмыслении;

-умение сопоставлять различные точки зрения, критически их оценивать;

-активное участие в практической, преобразовательной деятельности.

Социализацию нельзя сводить лишь к механическому «наложению на молодежь» готовых социальных «форм», к простому взаимодействию или только к сумме внешних влияний макро-

70

и микросреды. Это процесс целостного формирования, воспитания и становления молодежи как особой социальной группы на основе того круга специфических общественных отношений, в которые она включается при помощи всех видов своей общественно значимой жизнедеятельности. Молодежь не только и не столько объект воздействия со стороны общества и его социальных институтов, она-активный субъект социальной жизни. От ее сознания и самосознания, собственной социальной активности во многом зависит конечный «результат» социализации- молодой человек как явление должен «состояться».

Социализация молодежи осуществляется под общим воздействием социальных (прежде всего общемолодежных) экономических, культурно-образовательных и демографических процессов, происходящих в обществе.

Процесс становления личности. Становление личности представляет собой сложный и противоречивый процесс, включающий в себя ряд взаимосвязанных уровней. Можно выделить уровни биологического, психологического, социального и мировоззренческого становления человека. Каждый из них характеризуется своими специфическими чертами и особенностями. Однако все они неразрывно связаны друг с другом и образуют единое целое. Лучше сказать, что на различных временных этапах тот или иной уровень приобретает доминирующее значение. По-видимому, в детские годы наиболее интенсивно происходит физиологическое развитие человека, тогда как социальная и мировоззренческая компоненты выражены слабее. Затем начинают доминировать социальная и мировоззренческая компоненты, а физиологическая отступает на задний план.

Абсолютизация какой-либо одной из этих компонент создает искаженное представление о формировании личности. Эту ошибку делают многие исследователи, пытающиеся проследить становление человеческой личности через призму какой-либо одной компоненты. Так возникают односторонние представления о личности и создаются иллюзии, которые часто можно обнаружить в современной литературе. Поэтому когда говорят о гармоническом развитии личности, речь должна идти о целостном рассмотрении всех указанных аспектов.

Специфика взаимосвязи отдельных компонент в ходе развития личности отражается и в характере деятельности. Скажем, игровая деятельность обычно не требует высокого уровня социализации и сформированности мировоззрения (хотя они и не исключаются полностью). Учебно-производственной деятельности сопутствует возрастание роли социального фактора, а творчески преобразовательная деятельность предполагает наличие зрелого мировоззрения.

Если в ходе развития личности отдельные фазы по каким-либо причинам выпадают, процесс оказывается необратимым. Такой индивид уже никогда не сможет сформироваться как полноценный человек. Об этом свидетельствуют случаи, когда ребенок вырастал среди диких животных.

По всей вероятности, становление личности в рамках того или иного общества (социальной группы) задается некоторой общей схемой взаимодействия человека и природы, человека и общества, человека и человека. Схема, эта оказывается довольно жесткой и специфичной, строго регламентированной во времени и пространстве и тем самым представляет собой как бы совокупность упорядоченных во времени и пространстве звеньев. Такая упорядоченность регулируется и обеспечивается на социальном уровне традициями, привычками, ритуалами, системами воспитания, обучения и пр. Разумеется, эта схема развития допускает известные вариации, но последние небеспредельны.

В современном обществе индивид постоянно обогащает свои взаимосвязи с природой и обществом. Для ребенка сначала определяющим является контакт с матерью или отцом, затем эти контакты распространяются на нескольких человек в границах семьи; некоторое время спустя возникают группы сверстников; еще позже эти связи простираются на дошкольные учреждения, школу, вуз, производственные коллективы и т.п. Затем число контактов человека с другими людьми резко расширяется за счет овладения опосредованными связями через искусство, средства массовой информации и т. д. Причем роль опосредованных связей в формировании человека постоянно возрастает, и эти связи накладывают свой отпечаток на характер личности, на структуру ее мировоззрения.

В каждый период своей жизни человек ориентирован на те или иные виды деятельности. Вся его жизнь представляет собой поток сменяющихся во времени актов деятельности, познания, творчества, преобразования социальных отношений, общения. И ориентированность человека, и его образ жизни будут в конечном счете определяться тем, на какую деятельность они будут направлены.

Экологический фактор. При рассмотрении становления личности молодого человека нельзя упускать из виду также и экологический фактор, который в наши дни в связи с глобальным воздействием людей на природную среду и интенсивной урбанизацией становится крайне важным. Современный человек испытывает воздействие таких факторов, по отношению к которым в ходе эволюции у него не выработалось механизмов защиты, ибо он с ними никогда раньше не сталкивался: например, синтетические материалы, техника, космические факторы, интенсивное радиоактивное облучение и т. п. Причем с развитием общества такие воздействия будут играть все большую роль.

В условиях урбанизации человек постоянно оказывается в стрессовых ситуациях и начинает искать выход обращаясь ко всякого рода компенсаторным средствам и зачастую находит их в употреблении алкоголя, наркотиков, во всякого рода сектах, в попытках так или иначе уйти от действительности, которая его не устраивает.

Социально-исторические условия играют главенствующую роль в формировании личности, но их влияние преломляется в непосредственном окружении личности, также немаловажны и ее собственные устремления.

Кроме внешних факторов, воздействующих на личность, существуют внутренние, психологические, а также социально-психологические (связанные с различными видами и кругами общения)-так называемые механизмы развития личности. Остановимся на последних подробнее.

Механизмы развития личности. Становление личности происходит в постоянном противоречии между потенциями (умениями, навыками, интеллектом) и тенденциями (целями, стремлениями, планами). Наиболее важный и критический этап развития личности-юность. В этот период человеку необходимо делать жизненный выбор, принимать решение о том, как строить свое будущее.14 Он сталкивается с двумя основными жизненными задачами. Первая-самоопределение в профессиональной сфере: выбор профессии, овладение ею, вторая- создание своего круга общения, поиск друзей, любимого человека. Для того чтобы сделать правильный выбор, недостаточно знаний о внешнем мире, необходимо разобраться в себе, в своих личных особенностях, познать себя, свои возможности и способности.

У личности есть три пути самопознания. Первый- оценки, мнения других людей. Действительно, в процессе общения, во время учебы, на работе нас постоянно оценивают и мы оцениваем других. Эти оценки бывают самыми элементарными (кривая усмешка в ответ на какое-либоь замечание собеседника) и сложными, например аттестация на производстве, во время которой высказанные мнения определяют перспективы профессиональной карьеры.

Второй путь-это социальное сравнение. Любой человек с раннего детства начинает сравнивать себя с другими людьми, а сравнивая-делать заключения о том, не отстал ли он от своих сверстников, своего поколения, понимают ли его. Особенно часто это происходит в юности; потребность не отстать от других, быть на уровне времени для юных очень злободневна.

Третий возможный путь-самооценка. Человек как бы извне наблюдает за своими поступками и делает вывод об их мотивах, об отношениях с окружающими и о своих личностных качествах. Действительно, поступок, т. е. действие в социальной ситуации, раскрывает внутренний мир личности, выявляет, что в нем главное, устойчивое, а что-внешнее, ситуативное. Такой путь самопознания более сложен, чем первые два: человеку иногда приходится специально конструировать особую ситуацию, а затем проверять себя в ней. И если говорить о юных, этот тест оказывается далеко не всегда разумным и эффективным, порой он просто опасен. Например, для проверки собственной храбрости устраиваются «прогулки» по карнизам, а «независимость» проявляется в курении вопреки строгим запретам родителей, а то и в попытках «попробовать» наркотики.

Тем не менее самопознание личности и ее становление возможны только через поступки и... ошибки. Другого пути нет. К сожалению, это не всегда осознается родителями и педагогами. Сверхопека по отношению к подросткам и юношам (девушкам), стремление все решать за них приводят их к незрелости, социальной инфантильности. Чрезмерная опека часто вызывает социально-психологический феномен «подрыва интереса» у молодого человека к тому, что ему навязывают. У него возникает стремление поступать вопреки навязываемому. Например, юноша (или девушка) решает сделать уборку квартиры и вдруг слышит от кого-либо из близких требование сделать это, причем высказанное сварливым тоном, с раздражением и недовольством. Энтузиазм мгновенно пропадает; более того, хочется ответить резким тоном. И напротив, лучший способ побудить человека к действию - это создать у него впечатление, что он сам придумал дело, хотя в действительности идея может быть кем-то подсказана.

Самопознание происходит на основании осознанных и часто интуитивных представлений о структуре личности, о тех элементах, из которых она складывается. Эти представления у большинства людей формируются в процессе овладения языком и усвоения обыденных представлений о личности. Реже- в результате знакомства с основами психологической теории личности.

Личность раскрывается прежде всего с социальной стороны как представитель определенной исторической эпохи, включенный в систему общественных отношений. Поэтому важнейшие характеристики личности-социальные статусы, которые она занимает в различный сферах, группах, организациях, и роли- устойчивые социальные функции, которые она выполняет. Статус характеризуется правами и обязанностями. Например, достигнув совершеннолетия, молодой человек приобретает статус гражданина, который дает ему право избирать и быть избранным, вступать в брак, обязанность трудиться и многое другое. Статус и роль ученика предполагают, что индивид должен овладевать знаниями. Казалось бы, статус и роли характеризуют личность лишь с внешней стороны, могут быть восприняты как нечто навязанное ей извне. Так бывает в случае, когда человек по своим психологическим качествам не соответствует порученной ему обществом или избранной им самим роли. Широко распространенный пример такого рода-это неправильный выбор профессии.

Родители и педагоги должны, с одной стороны, бережно поддерживать зарождающиеся профессиональные интересы юношей и девушек (квалифицированную помощь в этом им могут оказать психологи), с другой-готовить детей к любому труду-и физическому, и умственному,-без которого немыслима никакая профессия. И еще одно качество, необходимое для успешного профессионального становления личности (да и в Других сферах жизни без него не обойтись): умение преодолевать жизненные трудности.

Однако вернемся к социальным ролям. В жизни приходится сталкиваться не только с внутриролевыми, но и межролевыми конфликтами. Роли определяются не только социально заданными образцами поведения и деятельности, но и ролевыми ожиданиями других людей. Нередко эти ожидания противоречат друг другу. Скажем, педагоги требуют выполнения роли прилежного ученика, одноклассники же наоборот-роли весельчака, балагура, который мешает вести урок. В результате, если для школьника важны мнения и учителя, и одноклассников, возникает межролевой конфликт. Для разрешения ролевых конфликтов личности необходимо иметь устойчивую систему ценностей, жизненную цель и уметь делать выбор, совершать поступки.

Ролевая теория, конечно, не отрицает активности самого человека-исполнителя роли, его отношения к своей деятельности и влияния на нее. Она лишь подчеркивает тот факт, что в любой деятельности необходимо сочетаются элементы импровизации, творчества, с одной стороны, и регламентации, задан-ности-с другой. Становление личности обязанности предполагает овладение широким спектром ролей в профессиональной сфере, в быту, в сфере досуга, в межличностных отношениях. Однако роли не раскрывают в полной мере внутреннюю, интимную психологическую структуру личности. В самом деле, роль-это обобщенный шаблон, который наполняет содержанием конкретный человек со своими мыслями, чувствами, планами.

Один из основных вопросов-это соотношение природного, прирожденного и социального, приобретенного. В значительной степени наследственно обусловлены свойства нервной системы и формирующийся на их основе темперамент. Темперамент определяет диапазон динамико-энергетической напряженности деятельности, общую активность человека. Психолог В. М. Русанов пишет, что «характеристики темперамента не столько окрашивают деятельность, сколько задают границы, оберегают организм от чрезвычайно большего расхода энергии».15 Темперамент, формирующийся на основе свойств нервной системы и общей конституции человека, может оказывать влияние и на результативные характеристики, и на эффективность деятельности, но никак не влияет на содержательные отношения личности: убеждения, ценностные ориентации. Соотношение различных свойств нервной системы как и темперамент, имеет носит компенсаторный характер. Например, люди с сильной и выносливой нервной системой медленнее утомляются, но в условиях однообразной работы у них быстрее, чем у лиц со слабой нервной системой, развивается состояние мо-нотонии, снижающее эффективность деятельности. Иначе говоря, лица с сильным типом нервной системы эффективнее работают в напряженных условиях, а со слабым-в монотонных. Э.А.Голубева исследовала влияние свойств нервной системы на особенности памяти.16 Зависимость опять-таки носила компенсаторный характер: «сильные» лучше запоминали большие объемы информации, трудные для систематической обработки, «слабые»-словесного материала, требующего осмысления. «Возбудимые»школьники лучше запоминали словесный материал, «тормозные» же-образный.

Мозг и нервная система здорового человека обладают широчайшими возможностями самоорганизиции и компенсации, большими резервами. Нейропсихологам удается вернуть к нормальной жизни пациентов после тяжелейших травм, в результате которых погибает значительная часть клеток головного мозга. Слепоглухонемые дети, для которых единственным каналом связи с внешним миром остается осязание, оказываются способными не только овладеть школьной программой, но даже получить высшее образование.17

Человек может многое, важно помочь ему развить свои способности. Поэтому мы не согласны с бытующим обыденным представлением, будто «каждый человек кем-нибудь рождается». На самом деле каждый здоровый человек рождается с широчайшим спектром задатков и практически не ограничен в выборе жизненного пути. Но по мере становления личности у нее формируются конкретные способности к определенной деятельности. Просто одни задатки реализуются, другие нет. Это зависит не столько от природной предрасположенности, сколько от интересов и настойчивости в их реализации. Если эти интересы находят поддержку у окружающих людей и к тому же подкреплены упорством и работоспособностью, мы сталкиваемся с феноменом ранней одаренности. Здесь у нас разговор пошел уже не о темпераменте, а о другой подструктуре личности-способностях, интеллекте, знаниях, умениях, навыках, обеспечивающих успех в том или ином виде деятельности. Когда о них заходит речь, также нередко приходится сталкиваться с парадоксами обыденной психологии. Вроде бы очевидно (и это подтверждается высказываниями ряда выдающихся людей), что за успехом в различных сферах социальной жизни (открытиями, изобретениями, созданиями произведений искусства) стоит упорный труд их творцов. И все же многие люди в глубине души продолжают считать: «Способности, мол, от Бога».

Разумеется, нельзя отрицать роль природных задатков в развитии личности, в том числе и врожденных. Однако многочисленные исследования последних лет показали, что они влияют прежде всего на формально-динамические параметры психической деятельности: темп, ритм, скорость деятельности, выносливость и утомляемость, особенности эмоциональных реакций. В то же время содержание деятельности задается не природными, биологическими, а социальными факторами. Никакой врожденной предрасположенности к той или иной профессии не существует, но игнорировать природные особенности психики, конечно, не следует. Напротив, необходимо, зная их, формировать свой индивидуальный стиль деятельности, который поможет достигнуть желаемых результатов с меньшей затратой сил и энергии.

Важную роль в развитии личности играет ее интеллектуальный уровень: мышление, восприятие, внимание, память, воображение. Для измерения интеллекта в психологии применяются специальные тестовые методики. И хотя об их надежности и обоснованности ведутся споры, все же эти методики позволяют получить определенную оценку развития интеллекта. Большинство специалистов считают, что тесты оценивают не творческие способности, а лишь уровень знаний и навыков и обучаемость - скорость овладения новыми знаниями. Тесты выявляют прежде всего скорость познавательных процессов, а не их глубину или творческий характер, т. е. свидетельствуют об умении оперировать готовыми знаниями. Хотя тесты и не раскрывают в полной мере познавательные способности человека, но дают значимую информацию, позволяют, например, прогнозировать успешность обучения в вузе.18 Исследования также показали, что уровень развития интеллекта изменяется в процессе обучения: он может как повышаться, так и понижаться.

Способность интеллекта к развитию доказывается опытом работы выдающихся педагогов, таких, например, как В. Ф. Шаталов, у которого целые школьные классы (иногда, по мнению учителей, состоящие из «неспособных» ребят) благодаря продуманной методике и творческому стилю работы этого педагога начинают хорошо учиться.

Огромную роль в развитии познавательных способностей, интеллекта играет мотивация (т. е. субъективные отношения человека к окружающему миру, другим людям и самому себе). Она ярко проявляется, например, в опытах московского психиатра С. В. Райкова, который под гипнозом внушает испытуемым, что они стали выдающимися людьми (художниками или шахматистами), а затем действительно предлагает рисовать или играть в шахматы. И эксперты-профессионалы констатируют, что уровень достижений этих людей существенно повышается. Что же происходит? Проявляются какие-то скрытые «гиперспособности»? Райков просто и убедительно поясняет результаты своего эксперимента, считая, что основная причина роста достижений испытуемых-перестройка в состоянии гипноза их самооценки, отношения к своим способностям. «Внушенная гениальность» снимает у них всяческие «комплексы», неуверенность в себе, повышает концентрацию внимания. Если в обычном состоянии доминирует боязнь потерпеть неудачу, то в состоянии гипноза ведущей оказывается мотивация достижений, человек стремиться раскрыть себя, не опасаясь оказаться несостоятельным и смешным.

В обычных условиях нет возможности гипнотизировать неудачников или прибегать к каким-либо иным аналогичным средствам, да и в этом нет необходимости. Суть эксперимента заключается в том, что и в необычных, и в самых обыденных ситуациях уровень достижений человека объясняется не только его знаниями и способностями, но, во-первых, самооценкой, самоуважением и, во-вторых, отношением к нему других людей. Последнее очень важно. Неверие в человека окружающих нередко снижает его самоуважение и ведет к кризису в развитии личности. Например, нередко случается, что педагоги уже в начальных классах ставят на ученике штамп неспособного, хотя чаще всего его учебные неудачи объясняются не дефектами психики, а недостатком внимания к нему родителей и учителей.

Конечно, для развития способностей и интеллекта необходимо их постоянно совершенствовать, решать творческие задачи, но не меньшую роль играет и формирование правильной самооценки. Человек (особенно это относится к молодым), недооценивающий себя, испытывает болезненную неуверенность в собственных силах, а переоценивающий-напротив, самодовольство и благодушие.19

Соотношение интеллекта и потребностей, мотивов, нравственных установок личности всегда было одной из важнейших проблем становления личности.

Примечания

1 СмелзерН. Социология. Пер. с англ. М., 1994. С. 652.

2 Шепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М., 1969. С.51.

3 Кон И. С. Ребенок и общество. М., 1988. С. 134.

4 Современная Западная социология. Словарь. М., 1990. С. 316. s Ф и лософский с л о вар ь/ Под ред. И.Т.Фролова. 6-е изд., перераб. и доп. М., 1991. С. 421.

6 Краткийсловарьпо социологии/ Под общей ред. Д. М. Гвишиани, И.И.Лапина. М., 1988. С.318.

7 Robertsonlan. Sociology. 2. Ed. New York, 1981. P. 105.

8 Гидденс Э. Социология: Учебник. Челябинск, 1991.

9 Ми те в П. Социология лицом к лицу с проблемами молодежи. София, 1983. С.29.

19 Кунгурцева Г.Ф. Проблема молодежи в новых экономических условиях// Социальные проблемы молодежи в условиях перехода к рыночной экономике и пути их решения. Тезисы докладов научно-практической конференции. Уфа, 1993. С. 16.

11 См.: Кон И. С. Юность как социальная проблема// Бой идет за человека/ Под ред. В.Т. Лисовского. Л., 1965; И ко н н и ко в а С.П., Лисовский В. Т. Молодежь о себе и о своих сверстниках. (Социологическое исследование). Л., 1969, и др.

12 Краткий словарь по социологии С. 318-319.

13 Смелзер Н. Социология. С. 659.

14 См.: Кон И. С. 1) Открытие «Я». М., 1978; 2) Психология старшеклассника. М., 1980.

15 Русанов В.М. О природе темперамента и его месте в структуре индивидуальных свойств человека/ Вопросы психологии. 1985. №1. С. 31.

16 См.: Голубева Э.А. Индивидуальные особенности памяти человека. М., 1981.

17 См.: Ильенков Э.В. Становление личности: к итогам научного эксперимента// Коммунист. 1968. №9.

18 См.: Вопросы практической психодиагностики и консультирования в вузе. М., 1964. С. 100-104.

19 См.: Зобов Р.А., Лисовский А. В. Становление личности молодого человека. Л.,1987.

ЮНОСТЬ КАК СОЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА

§ 1. Возрастная стратификация

Каждый знает, что юность-определенный этап созревания и развития человека, лежащий между детством и взрослостью. Но каковы хронологические границы и содержательные признаки этого периода? Переход от детства к взрослости обычно подразделяется на два этапа: подростковый возраст (отрочество) и юность (ранняя и поздняя). Однако хронологические границы этих возрастов часто определяются совершенно по-разному, например, в отечественной психиатрии возраст от 14 до 18 лет называется подростковым, в психологии же 16-18-летних считают юношами.

Возрастная терминология никогда не была однозначной. В Толковом словаре В. Даля юноша определяется как «молодой, малый, парень от 15 до 20 лет и более», а подросток-как «дитя на подросте», около 14-15 лет. Л.Н.Толстой хронологической гранью между отрочеством и юностью считает 15-летие. Между тем герою романа Ф. М. Достоевского «Подросток» уже исполнилось 20 лет. В древнерусском языке слово «отрок» обозначало и дитя, и подростка, и юношу. Та же нечеткость граней характерна для классической и средневековой латыни.

Важная деталь: возрастные категории во многих, если не во всех языках первоначально обозначали не столько хронологический возраст человека, сколько его общественное положение, социальный статус. Древнерусское «отрок» (букв.-не имеющий права говорить) означало: раб, слуга, работник, княжеский воин.

Связь возрастных категорий с социальным статусом сохраняется и в современных языках. Умаление возрастного статуса человека, обращение к нему как к младшему («молодой человек», «парень» и т.п.) нередко содержит в себе оттенок пренебрежения или снисходительности.

Периодазапия жизненного пути. Представления о свойствах и возможностях индивидов каждого возраста тесно связаны с существующей в обществе возрастной стратификацией, т. е. системой организации взаимодействия возрастных слоев (сотрет).

Между возрастом и социальными возможностями индивида существует взаимозависимость. Хронологический возраст, а точнее-предполагаемый им уровень развития индивида, прямо или косвенно отражает его общественное положение, характер деятельности, диапазон социальных ролей и т. п. Половозрастное разделение труда во многом определяет социальное положение, самосознание и уровень притязаний членов соответствующей возрастной группы.

Возраст служит критерием занятия или оставления тех или иных социальных ролей, причем эта связь может быть как прямой, так и опосредованной (например, временем, необходимым для получения образования, без которого нельзя занять определенное общественное положение). В одних случаях критерии являются нормативно-юридическими (школьный возраст, гражданское совершеннолетие), в других-фактическими (например, средний возраст вступления в брак), причем степень определенности возрастных критериев и границ в разных обществах и разных сферах деятельности весьма изменчива.

Возрастная стратификация включает также систему связанных с возрастом социально-психологических ожиданий и санкций (ср. представления-не всегда осознанные-о «нормальном поведении» и степени ответственности подростка и взрослого, молодого рабочего и ветерана).

Взаимоотношения возрастных слоев и групп тесно связаны с определенными социально-экономическими процессами.

Слово «юность» обозначает фазу перехода от зависимого детства к самостоятельной и ответственной взрослости, что предполагает, с одной стороны, завершение физического, в частности, полового, созревания, а с другой-достижение социальной зрелости. Но в разных обществах это происходит по-разному.

В первобытных обществах, с их сравнительно простой и стабильной социальной структурой, индивид относительно легко усваивал социальные роли и трудовые навыки, необходимые взрослому человеку. Низкая продолжительность жизни не позволяла обществу особенно затягивать «подготовительный период». Детство кончалось рано, воспитание и обучение имели преимущественно практический характер: дети обучались участвуя, в посильной для них форме, в трудовой и прочей деятельности взрослых. У многих народов Сибири дети уже к 10-12 годам овладевали техникой обиходных работ - стрельбой из лука, греблей, рыболовством, становясь практически равноправными работниками.

В дальнейшем критерии социального созревания усложняются, становятся более многомерными.

В средние века передача накопленного старшими опыта осуществлялась в основном путем непосредственного практического включения ребенка в деятельность взрослых. Ребенок выполнял подсобные функции в родительской семье или вне дома (ученики в ремесленных цехах, пажи и оруженосцы у рыцарей, послушники в монастырях и т.п.); обучение было органической частью труда и быта, а критерии зрелости имели сословный характер. В описании детства и отрочества средневековая мысль подчеркивает не столько задачу подготовки к будущей жизни, сколько момент социальной зависимости (вспомним этимологию слова «отрок»).

Буйный юношеский возраст отнюдь не вызывал у старших умиления. Как говорит один из шекспировских персонажей, «лучше бы люди, когда им исполнилось десять, но еще не стукнуло двадцать три, вовсе не имели возраста. Лучше бы юность проспала свои роды, потому что нет у нее другой забавы, как делать бабам брюхо, оскорблять стариков, драться и красть».1

Важнейшим критерием взрослости считалось создание собственной семьи, с чем ассоциировались самостоятельность и ответственность. Шекспир называет 50-летнего холостяка Фальстафа юношей, а немецкое слово холостяк (Junggeselle) буквально значит «молодой парень».

Новое время принесло важные социальные и психологические сдвиги. Физическое, в частности, половое созревание заметно ускорилось, заставляя «снижать» границы юношеского возраста. Напротив, усложнение общественно-трудовой деятельности, в которой должен участвовать человек, повлекло за собой удлинение необходимых сроков обучения. Новые поколения молодежи значительно позже, чем их ровесники в прошлом, начинают самостоятельную трудовую жизнь, дольше сидят за школьными партами разного размера. Отсюда-удлинение периода «ролевого моратория»(когда юноша «примеряет» различные взрослые роли, но еще не идентифицируется с ними окончательно) и изменение соответствующих социально-психологических стереотипов.

Удлинение юности имеет свои личностные предпосылки: расширение сферы сознательного самоопределения и повышение его самостоятельности. В обществе патриархально-феодального типа жизненный путь индивида в своих основных чертах был заранее предопределен наличной социальной структурой и традицией. В профессиональной сфере юноша, как правило, наследовал занятия своих родителей. Его социальные стремления ограничивались рамками сословной принадлежности. Невесту ему выбирали родители, часто задолго до его возмужания и независимо от его личных склонностей и симпатий. Вырваться из этой социальной скованности и даже осознать ее как таковую мог только человек выдающийся.

Развитие самостоятельности есть не что иное, как переход от системы внешнего управления к самоуправлению. Всякое управление требует сведений, информации об объекте управления. При самоуправлении это должна быть информация субъекта о самом себе. Уровень самосознания и степень сложности, инте-грированности и устойчивости «образа» всегда тесно связаны с развитием интеллекта. В этом отношении ранняя юность также знаменует собой определенный рубеж.

Социальное самоопределение (все равно, идет ли речь о выборе профессии или мировоззренческом поиске) есть определение своего положения в мире, оно направлено не внутрь личности, а вовне. Но ответ на вопросы, кем быть и что делать, подразумевает также определенную оценку себя и своих возможностей.2

Преемственность поколений. В новое время возможности индивидуального выбора-профессии, жены, образа жизни- значительно расширились. Психологические горизонты человека в век книгопечатания и массовых коммуникаций не ограничены рамками его непосредственного окружения. Большая свобода выбора способствует формированию самостоятельного социального характера и обеспечивает большее разнообразие индивидуальных вариаций. Но оборотная сторона этого прогресса-усложнение процесса самоопределения. Очень уж велик выбор возможных путей, и только практически, в ходе самой деятельности, выяснится, подходит она человеку или нет.

Рост социальной автономии молодежи от старших и индивидуального самоопределения, в противоположность пассивному приспособлению к существующим условиям, породил в середине XVII в. новый нормативный канон юности, представление о юности как об эпохе «второго рождения», «бури и натиска», воплощения «чистой субъективности». Знаменитый трактат Жан-Жака Руссо «Эмиль, или о воспитании» (1762), где были подробно развиты эти идеи, часто называют «открытием» или «изобретением» юности. Говоря словами Томаса Манна, «в одиц прекрасный день оказалось, что век, который изобрел женскую эмансипацию и стал ратовать за права ребенка,-весьма снисходительный век, - пожаловал и юность привилегией самостоятельности, а она уж,конечно,быстро с нею освоилась».3

Однако свойства юности сразу же оказались проблематичными. Одни видят в юности «метафизический дар» первозданной естественности, «единственно правомерный мост между цивилизацией и природой», «предцивилизованное состояние», «доподлинно романтический возраст», призванный «подняться и сбросить оковы отжившей цивилизации, отважиться на то, на что у других не хватает жизненной отваги, а именно-вновь погрузиться в стихийное».4 Другие же считают свойства юности продуктом специфических условий и воспитания.

«Классический» юноша, которого описали и возвели в норматив психологи XIX в., был, как правило, выходцем из дворянской или буржуазной среды, учеником гимназии, студентом университета, начинающим интеллектуалом. Однако вскоре выяснилось, что этот тип юноши вовсе не является единственным и статистически преобладающим.

Социальное происхождение и классовое положение оказывают громадное влияние на жизненный путь индивида, начиная от темпов физического созревания и кончая содержанием мировоззрения. Нет, пожалуй, ни одного сколько-нибудь сложного личностного качества, которое ни зависело бы от социально-классовых и средовых факторов. Любое психологическое исследование должно учитывать, в числе прочих обстоятельств, социальное происхождение юноши, род занятий и уровень образования его родителей; особенности социально-экологической среды, в частности тип населенного пункта (большой город, малый город, деревня); состав, структуру и материальное положение семьи, его собственное социальное положение и вид занятий (школьник, учащийся ПТУ, учащийся техникума, студент вуза и т.д.). Отсюда-необходимость изучения проблем юношеского возраста представителями разных наук: социологии, психологии, педагогики, криминологии, психиатрии, медицины и др.

К социально-экономическим различиям добавляются национальные, этнокультурные особенности.

Юношеский солипсизм (вся история начинается с нас!) и старческая уверенность в неизменности устоев бытия одинаково несостоятельны.

Сравнивать разные поколения трудно. В каждом поколении были, есть и будут разные люди. Кроме того, люди склонны абсолютизировать собственные привычки и вкусы, поэтому у части людей старшего возраста на первый план выступают внешние, второстепенные черты. Каждое поколение стоит на плечах предыдущего, не всегда осознавая эту преемственность.

Преемственность поколений вообще не обязательно идет по восходящей линии. Иногда она напоминает движение маятника. Анализируя историю буржуазной революционности в XIX в., А. И. Герцен писал, что «дети» выглядят порой старше своих «отцов» и «дедов». «Между стариком девяностых годов, фанатиком, фантастом, идеалистом, и сыном, который старше его осторожностью, благоразумием, разочарованием... и внуком... нарушено естественное отношение, нарушено равновесие, искажена органическая преемственность поколений... На этом поколении окончательно останавливается и начинает свое отступление революционная эпоха; еще поколение-и нет больше порывов, все принимает обычный порядок, личность стирается, смена экземпляров едва заметна в продолжающемся жизненном обиходе».5

Нечто подобное произошло и в нашей стране. Сталинский террор 1930-40-х гг. посеял в душах неискоренимый страх, а последовавшая затем бюрократизация общественной жизни- социальную апатию, равнодушие, лицемерие. Люди с детства воспитывались в духе двоемыслия: на словах их призывали быть принципиальными и смелыми, а на деле учили приспособленчеству, искусству выходить из острых ситуаций и добиваться желаемого с заднего хода («Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!»). Перестраховка и ложь стали привычными в обществе. Как справедливо заметил психолог Л. Радзиховский, «люди перестали стесняться лгать в человеческих отношениях».6

Одна из кардинальных ошибок прошлого состояла в попытках выработать определенный набор качеств личности, который должен был соответствовать идеальной модели «молодых строителей коммунизма», однако не заботились о том, соответствуют ли эти модели реальности. Молодежь рассматривали нередко лишь в качестве объекта воспитания, а не активного субъекта социальной жизни. Теоретики от педагогики постоянно призывали «запрограммировать воспитательный процесс, установить четкие, стратегические ориентиры воспитания, расписать все ценности, на которых должна строиться деятельность в области воспитания».7

Стоит ли удивляться, что именно подобные «рекомендации» завели школу в тупик. Воспитание послушания, единомыслия и единообразия не способствовало формированию социально зрелой личности.

Примечания

' Шекспир В. Зимняя сказка// Полн. собр. соч. В 8 т. Т. 8; М., 1960. С. 58.

2 Подробнее см.: Кон И. С. 1) Социология личности. М., 1967; 2) Открытие «Я». М., 1978; 3) Психология старшеклассника. М., 1982.

3 Манн Т. Доктор Фаустус// Манн Т. Собр. соч. В 10 т. Т. 5. М., 1960. С.151-155.

4 Там же. С. 154-155.

5 Герцен А.И. Концы и начала// Герцен А.И. Соч. В 9 т. Т.7. М., 1958. С.488-499.

6 Радзиховский Л.И. Брежневская педагогика// Учительская газета. 1988. 19 авг.

7 Подробнее см.: Лисовский А. В., ЛисовскийВ.Т. В поисках идеала: Диалог поколений. Мурманск, 1994. С. 13-14.

§ 2. Теории юношеского возраста

Неофрейдизм. Сильное влияние на теорию юности и вообще переходного возраста оказал психоанализ. Его родоначальник-австрийский психиатр Зигмунд Фрейд (1856-1939)- не создал систематической теории юношеского возраста, но выдвинул целый ряд важных положений о природе подростковой и юношеской сексуальности, эмоциональных процессов и особенностях развития юношеской личности.1 Эти идеи были в дальнейшем развиты его дочерью Анной Фрейд и многочисленными последователями.

Самым влиятельным представителем неофрейдизма в психологии развития вообще и юношеского возраста особенно был известный американский психолог Эрик Эриксон (1902-1982).2 Развитие человека, по Эриксону, складывается из трех взаимосвязанных, хотя и автономных процессов: соматического развития, изучаемого биологией, развития сознательного «Я», изучаемого психологией, и социального развития, изучаемого общественными науками. Основной закон развития-«эпигенетический принцип», согласно которому на каждом новом этапе развития возникают новые явления и свойства, которых не было на предшествующих стадиях процесса. Переход к новой фазе развития протекает в форме «нормативного кризиса», который внешне напоминает патологические явления, но на самом деле выражает нормальные трудности роста. Переход в новую фазу развития возможен только на основе разрешения основного противоречия, свойственного предыдущей фазе. Если противоречие не разрешено, это неминуемо скажется позже.

Развитие человека предполагает совместное действие врожденных и бредовых компонентов. Представители общества- воспитатели, родители-связаны с ребенком собственными врожденными потребностями. Если ребенок нуждается в эмоциональном тепле, то родители испытывают потребность в том, чтобы опекать и нянчить младенца. Именно совпадение этих двух разнонаправленных потребностей обеспечивает искомый результат. В то же время каждое общество имеет специфические институты, в рамках и посредством которых осуществляется социализация детей. Поэтому, хотя общая последовательность и главные задачи основных фаз эпигенеза универсальны, инвариантны, типические способы разрешения этих задач варьируются от одного общества к другому. Общество подготавливает индивида к выполнению определенных социальных функций, определяя способы, посредством которых сам индивид разрешает встающие на его пути жизненные задачи.

Эриксон подразделяет весь жизненный путь на восемь фаз, каждая из которых имеет свои специфические задачи и может разрешиться благоприятно или неблагоприятно для будущего развития.

Первая фаза-младенчество. Ее главная задача-выработать у младенца бессознательное чувство «базового доверия» к внешнему миру. Основным средством этого служат родительская забота и любовь. Если «базовое доверие» не возникает, у младенца появляется чувство «базового недоверия» к миру, тревожность, которая может проявиться у взрослого в форме замкнутости, ухода в себя и т.п.

Во второй фаз е- раннем детстве-у ребенка формируется чувство своей автономности и личной ценности или их противоположность-стыди сомнение. Рост самостоятельности ребенка, начинающийся с управления своими телесными отправлениями, дает ему возможность выбора, благодаря чему на этой стадии развития закладываются такие черты будущей личности, как чувство ответственности, уважение к дисциплине и порядку.

Третьяфаза-игровой возраст (приблизительно от 5 до 7 лет)-формирует чувство инициативы, желание сделать что-то. Если это желание блокируется, возникает чувство вины. В этом возрасте решающее значение имеет групповая игра, общение со сверстниками, позволяющее ребенку применять разные роли, развивать фантазию и т. д. На этом этапе закладывается чувство справедливости, понимаемой как соответствие правилу-

Главное новообразование четвертой фазы-школьного возраста-чувство предприимчивости и эффективности, способность добиваться поставленной цели. Важнейшими ценностями становятся эффективность и компетентность. В отрицательном варианте развития у ребенка появляется чувство неполноценности, которое первоначально возникает из сознания своей некомпетентности, неуспешности в решении каких-то конкретных задач, чаще всего связанных с учением, а затем распространяется на личность в целом. В этом возрасте закладывается отношение к труду.

Пятая фаза-юность-характеризуется появлением чувства своей неповторимости, индивидуальности, непохожести на других, в отрицательном же варианте возникает диффузное, расплывчатое «Я», ролевая и личностная неопределенность. Типичная черта этой фазы развития-«ролевой мораторий» (от лат. moratorium-отсрочка): диапазон выполняемых ролей расширяется, но юноша не усваивает эти роли всерьез и окончательно, а как бы пробует, примеряет их. Эриксон подробно анализирует механизмы формирования самосознания, новое чувство времени, психосексуальные интересы, а также патогенные процессы и варианты развития юности.

Ш естая фаз а-молодость - характеризуется появлением потребности и способности к интимной психологической близости с другим человеком, включая сексуальную близость. Ее альтернатива-чувство изоляции и одиночества.

Важнейшее приобретение седьмой фазы-взрослости- творческая деятельность и сопутствующее ей чувство продуктивности. Они проявляются не только в труде, но и в заботе о других, включая потомство, в потребности передавать свой опыт и т. д. В отрицательном варианте появляется чувство стагнации (застоя).

Последняя, восьмая фаза-зрелый возраст, или старость,-характеризуется появлением чувства удовлетворенности, полноты жизни, исполненного долга, а в отрицательном случае-отчаянием и разочарованием. Высшая добродетель этого возраста-отрешенность и мудрость, т.е. способность смотреть на дело своих и чужих рук с определенной высоты.

Работы Эриксона содержат много ценных наблюдений о развитии эмоций и самосознания в юности, а также типичной для этого возраста психопатологии (расстройство временной перспективы, кризис идентичности и т.д.). Однако Эриксон уделяет мало внимания интеллекту, который существенно влияет на содержание всех психических процессов. Сплошь и рядом он не различает осознание тех или иных психических состояний от их непосредственного переживания. Стадии эпигенетической модели Эриксона не всегда соотносятся с определенным хронологическим возрастом; некоторые аспекты формирования идентичности, которые Эриксон относит к юности, многими переживаются уже в подростковом возрасте. Подчеркивая «кризисный», конфликтный характер процесса развития, Эриксон недооценивает свойственную ему преемственность. Кризисы в развитии выглядят в его концепции следствием противоречий между вызревающими у ребенка внутренними свойствами и окружающей средой, причем сами возрастные новообразования он формулирует излишне жестко и нормативно. Между тем реальное содержание «автономии», «инициативы» или «идентичности» меняется на разных стадиях жизненного пути и в зависимости от характера, деятельности индивида.

Значение альтернативный теорий. Альтернативные теории юношеского возраста анализируют разные стороны развития- физическое созревание, умственное развитие, формирование самосознания, сдвиги в структуре общения, мотивационные процессы и т. д. Но в известном смысле все они взаимодополнительны. Беда начинается лишь тогда, когда одна точка зрения провозглашается единственно правильной, исключающей все остальные. Именно это произошло в советской психологии.

В 1920 гг. советские психологи уделяли юношескому возрасту очень много внимания, причем собственно психологические вопросы рассматривались на широком социальном фоне, с учетом многообразных социально-экономических факторов и вариантов взросления. Подробно изучались и описывались закономерности полового созревания, умственные интересы, формы социальной активности и содержание внутреннего мира подростков и юношей. Советские ученые прекрасно знали и широко использовали зарубежную психологическую литературу, важнейшие работы иностранных ученых без особой задержки переводились на русский язык.

Лучшей советской работой этого периода является книга В.Е.Смирнова «Психология юношеского возраста» (1929). Но она была не единственной.3 Большое влияние на ученых оказали также лекции Л. С. Выготского «Педология подростка», выходившие отдельными выпусками в 1929-1931 гг.

Теория развития высших психических функций Л. С. Выготского. Согласно его теории развития высших психических функций, «всякая функция в культурном развитии ребенка появляется на сцену дважды, в двух планах, сперва-социальном, потом-психологическом, сперва между людьми как категория интерпсихическая, затем внутри ребенка как категория интра-психическая».4

В отличие от механистических концепций, рассматривавших развитие ребенка как результат воздействия «внешней», социальной среды, Выготский подчеркивал, что среду надо рассматривать не как «обстановку развития», которая извне определяет развитие ребенка: воздействия среды сами меняются количественно и качественно в зависимости от того, в каких ранее возникших психологических свойствах, включая возрастные особенности ребенка, они преломляются.

Становление человека как индивида и личности, по Выготскому, предполагает диалектическое взаимодействие двух относительно автономных, но неразрывно связанных Друг с другом рядов развития-натурального и социального.

Здесь возникают два главных вопроса психологии развития:

1) какова конкретно социальная ситуация развития к началу данного возраста и 2) какие психологические новообразования возникают у ребенка к концу данного возраста?

Главное новообразование переходного возраста, по Выготскому,-то, что теперь «в драму развития вступает новое действующее лицо, новый качественно своеобразный фактор - личность самого подростка... В связи с возникновением самосознания для подростка становится возможным и неизмеримо более глубокое и широкое понимание других людей. Социальное развитие, которое приводит к образованию личности, приобретает в самосознании опору для своего дальнейшего развития».5

Идеи Л. С. Выготского оказали сильное влияние как на общую, так и на возрастную психологию (Б. Г. Ананьев, Л. И. Бо-жович, В.В.Давыдов, А. Н. Леонтьев, А.В.Петровский, Л. Б. Эльконин).6 Но практически реализовать многие из них советским психологам не удалось. Уже в середине 1930 г. теоретический уровень отечественной психологии начал быстро снижаться. В условиях сталинских репрессий изучать социальные условия формирования личности стало невозможно. Исчезли социология и социальная психология. Стали запретными проблемы полового созревания и юношеской сексуальности. Самосознание стало все чаще оцениваться как проявление «ячества» и буржуазного индивидуализма. Превращенная в служанку педагогики, психология подменила изучение многогранной юношеской жизни апологетическим описанием процесса насильственной подгонки ребенка к требованием бюрократической школьной системы. «Личность старшеклассника» зачастую сводилась к его роли учащегося; его внеучебная деятельность рассматривалась внешним образом-с точки зрения ее влияния на школьную успеваемость, дисциплину и т. п.

Выход за ведомственные рамки произошел в связи с новыми идеями, появившимися в философии и социологии личности, а также в общей и социальной психологии. Думающие педагоги стали учиться относиться к школьникам не только и не столько как к «объекту воспитания», а как к активному субъекту социальной жизни. Этому немало способствовали социологические исследования, которые стали проводить начиная с 60-х годов.

Возраст свершений. Социолог Т. Н. Мальковская дважды, в 1961 и в 1971 гг., опрашивала ленинградских старшеклассников о том, чья личность больше всего интересует и привлекает их. Оба раза первое место заняли герои кинофильмов, второе- литературные герои, третье-общественно-политические и государственные деятели. Так, 87% из 5 тыс. опрошенных Т. Н. Мальковской старшеклассников сказали, что именно книги впервые обратили их к анализу внутреннего мира человека.7

Социологи показали, что искусственное затягивание «переходного возраста» дорого обходится и личности, и обществу. Пока юный человек не нашел себя в практической деятельности, она может казаться ему мелкой и незначительной.

Давно известно, что люди с высоким самоуважением более самостоятельны, меньше поддаются внушению, проявляют большую социальную активность. Нравственно зрелый человек знает, что в жизни нет черновиков, которые можно переписать, что каждый его поступок окончателен.

В замечаниях на книгу Ю. М. Стеклова о Н. Г. Чернышевском В. И. Ленин положительно оценил мысль Н. Г. Чернышевского о том, что «без приобретения чувств гражданина, ребенок мужского пола средних, а потом пожилых лет... мужчиной не становится или, по крайней мере, не становится мужчиной благородного характера. Мелочность взглядов и интересов отражается на характере и на воле: "Какова широта взглядов, такова широта и решений"».8

Юношеское мышление более гибко и одновременно более реалистично, чем детское. Оно схватывает многозначность слов и понятий. Юность-возраст горячих споров, предметом которых может быть все что угодно, жадного философствования, теоретизирования даже на неизвестные темы, поисков формулы счастья и формулы любви. Юность особенно чувствительна к собственному «Я» и вообще «внутренним» психологическим проблемам. Главное психологическое приобретение ранней юности-это открытие своего внутреннего мира.

Примечания

1 См.: Фрейд 3. О психоанализе: Пять лекций// Хрестоматия по истории психологии/ Под ред. П.Я.Гальперина, А. Н. Ждан. М., 1980. С.148-183.

2 См.: EriksonE.H. Childhood and Society. N.-Y., 1963; Анцыферо-ва Л. И. Эпигенетическая концепция развития личности Эрика Г.Эрик-сона//Принцип развития в психологии/Отв. ред. Л. И. Анцыферова. М., 1978. С.212-242.

3 См., напр.: Арямов И.А. Рабочий подросток. М., 1928; Блонс-кий П.П. Возрастная педология. М., 1930; Рубинштейн М.И., Игнатьев В.Е. Психология, педагогика и гигиена юности. М., 1926, и др.

4 Выготский Л. С. Развитие высших психических функций. М., 1960. С. 197-198.

5 Выготский Л.С. Педология подростка// Выготский Л.С. Собр. соч. В 6 т. Т. 6. М., 1984. С. 238.

6 См.: Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1969; Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1968; Левитов Н.Д. Психология старшего школьника. М., 1963; Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1977; Петровский А. В., UJ палинский В,В. Социальная психология коллектива. М., 1978; Эльконин Д.В. 1) Детская психология. М., 1968; 2) Психология игры. М., 1978.

7 Мальковская Т.Н. Воспитание социальной активности старших школьников. Л., 1973.

8 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 59.

§ 3. Социальный статус юношества

Основные понятия. Подростковый и юношеский возраст всегда трактуется как переходный, критический. Но что значит «критический период»?

В биологии и психофизиологии критическими, или сензитив-ными, периодами называют такие фазы развития, когда организм отличается повышенной сензитивностью (чувствительностью) к каким-то вполне определенным внешним или внутренним факторам, воздействие которых именно в данной (и никакой другой) точке развития имеет особенно важные, необратимые последствия.

В социологии и других общественных науках этому отчасти соответствует понятие социальных переходов, поворотных пунктов развития, радикально изменяющих положение, статус или структуру деятельности индивида (например, начало трудовой деятельности или вступление в брак): они нередко оформляются специальными ритуалами, «обрядами» перехода.

Поскольку сензитивные периоды и социальные переходы часто сопровождаются психологической напряженностью и перестройкой, в психологии развития существует специальное понятие - возрастных кризисов, с которым ассоциируется состояние более или менее выраженной конфликтности. Дабы подчеркнуть, что эти состояния, какими бы сложными и болезненными они ни были, являются естественными, статистически нормальными и преходящими, их называют «нормативными жизненными кризисами», в отличие от «ненормативных жизненных кризисов» и событий, вытекающих не из нормальной логики развития, а из каких-то особых, случайных обстоятельств (например, смерти родителей).

Нормативные жизненные кризисы и стоящие за ними биологические или социальные изменения-повторяющиеся, закономерные процессы. Зная соответствующие биологические и социальные законы, можно достаточно точно предсказать, в каком возрасте «средний» индивид данного общества будет переживать тот или иной жизненный кризис и каковы типичные варианты его разрешения. Но как ответит на этот «вызов» жизни конкретный человек, наука сказать не может.

Переход от детства к зрелости. Жизненный путь личности, как и история человечества, с одной стороны, естественно-исторический, закономерный процесс, а с другой-уникальная драма, каждая сцена которой- результат сцепления множества индивидуально-неповторимых характеров и жизненных событий. Повторяющиеся структурные свойства жизненных событий могут быть зафиксированы объективно. Но личная значимость, мера судьбоносности любого события зависит от множества конкретных причин.

Оценивая влияние тех или иных жизненных событий на личность, обыденное сознание склонно обращать внимание прежде всего на яркость, драматизм событий, его хронологическую близость к моменту предполагаемого изменения личности, круп-номасштабность (само слово «событие» подразумевает нечто значительное, не совсем обыденное) и относительное единство, цельность, благодаря которым оно выглядит простым и однократным. Но глубокие личностные изменения далеко не всегда вызываются наиболее яркими, драматическими и недавними событиями.

Многие психологические сдвиги-результат скорее накопления множества мелких событий и впечатлений в течение определенного периода времени, чем одного большого события, причем нужно учитывать потенциальный эффект кумулятивного взаимодействия разных типов жизненных событий. Например, для понимания сдвигов в образе «Я» подростка важны не только изменения в его телесном облике и психо-гормональные процессы, но и такое, казалось бы, внешнее, случайное событие, как перехода новую школу, вызывающий необходимость адаптации к новому коллективу, потребность увидеть себя глазами новых товарищей и т. д.

Наши жизненные обстоятельства, поступки, переживания и их осознание сплошь и рядом рассредоточены во времени. Кроме явного, известного окружающим поведения, каждый человек имеет тайный внутренний мир, где совершаются незримые, но очень важные скрытые события, скрытые не только от окружающих, но подчас и от самого человека.

Объективный процесс многомерности и многовариантности человеческого развития, включает в себя и онтогенез, и социализацию, к творческий жизненный поиск. До некоторой степени их можно как-то «усреднить», сказав, что переход от детства к зрелости охватывает в целом возраст от 11-12 до 23-25 лет и делится на три этапа.

Подростковый, отроческий возраст (от 11-12 до 14-15 лет) является переходным прежде всего в биологическом смысле, поскольку это возраст полового созревания, параллельно которому достигают в основном зрелости и другие биологические системы организма. В социальном плане подростковая фаза- продолжение первичной социализации. Все подростки этого возраста-школьники, находящиеся на иждивении родителей или государства. Социальный статус подростка мало чем отличается от детского. Психологически это возраст крайне противоречив. Для него характерны максимальные диспропорции в уровне и темпах развития. Подростковое «чувство взрослости»-главным образом новый уровень притязаний, предвосхищающий положение, которого подросток фактически еще не достиг. Отсюда типичные возрастные конфликты и их преломление в самосознании подростка. В целом это период завершения детства и начала «вырастания» из него.

Ранняя юность (от 14-15 до 18 лет)-в буквальном смысле слова «третий мир», существующий между детством и взрослостью Биологически этот период завершения физического созревания. Большинство девушек и значительная часть юношей вступают в него уже постпубертатными, на его долю выпадает задача многочисленных «доделок» и устранения диспропорций, обусловленных неравномерностью созревания. К концу этого периода основные процессы биологического созревания в большинстве случаев завершены, так что дальнейшее физическое развитие можно рассматривать как уже принадлежащее взрослости.

Социальный статус юношества неоднороден. Юность-завершающий этап первичной социализации. Подавляющее большинство юношей и девушек еще учащиеся, их участие в производительном труде зачастую рассматривается не только и не столько с точки зрения его экономической эффективности, сколько в воспитательном плане. Работающая молодежь 16-18 лет (некоторые правовые акты именуют их «подростками») имеет особый юридический статус и пользуется целым рядом льгот (сокращенный рабочий день, оплачиваемый как полный, запрещение сверхурочных и ночных работ и работы в выходные дни, отпуск продолжительностью в один календарный месяц и т. п.). Вместе с тем деятельность и ролевая структура личности на этом этапе уже приобретают ряд новых, взрослых качеств. Главная социальная задача этого возраста-выбор профессии. Общее образование дополняется специальным, профессиональным. Выбор профессии и типа учебного заведения неизбежно дифференцирует жизненные пути юношей и девушек со всеми вытекающими остуда социально-психологическими последствиями. Расширяется диапазон общественно-политических ролей и связанных с ними интересов и ответственности.

Промежуточность общественного положения и статуса юношества определяет и некоторые особенности его психики. Юношей еще остро волнуют проблемы, унаследованные от подросткового этапа,- собственная возрастная специфика, право на автономию от старших и т.п. Но социальное и личностное самоопределение предполагает не столько автономию от взрослых, сколько четкую ориентировку и определение своего места во взрослом мире. Наряду с дифференциацией умственных способностей и интересов, без которой затруднителен выбор профессии, это требует развития интегративных механизмов самосознания, выработки мировоззрения и жизненной позиции.

Юношеское самоопределение-исключительно важный этап формирования личности. Но пока это «предвосхищающее» самоопределение не проверено практикой, его нельзя считать прочным и окончательным. Отсюда-третий период, от 18 до 23-25 лет, который можно условно назвать поздней юностью или началом взрослости.

В отличие от подростка, который в основном принадлежит еще миру детства (что бы он сам об этом ни думал), и юноши, занимающего промежуточное положение между ребенком и взрослым, 18-23-летний человек является взрослым и в биологическом, и в социальном отношении. Общество видит в нем уже не столько объект социализации, сколько ответственного субъекта общественно-производственной деятельности, оценивая ее результаты по «взрослым» стандартам. Ведущей сферой деятельности становится теперь труд с вытекающей отсюда дифференциацией профессиональных ролей. Об этой возрастной группе уже нельзя говорить «вообще»: ее социально-психологические свойства зависят не столько от возраста, сколько от социально-профессионального положения. Образование, которое продолжается и на этом этапе развития, является уже не общим, а специальным, профессиональным, причем, к примеру, сама учеба в вузе может рассматриваться как вид трудовой деятельности. Молодые люди приобретают большую или меньшую степень материальной независимости от родителей, обзаводятся собственными семьями.

Сегодняшней психологии очень близок польский учитель-гуманист Януш Корчак: «Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители могут в неизвестных мне условиях воспитывать неизвестного мне ребенка, подчеркиваю-"могут", а не "хотят", а не "обязаны".

В "не знаю" для науки-первозданный хаос, рождение новых мыслей, все более близких истине. В "не знаю" для ума, неискушенного в научном мышлении,-мучительная пустота».1

Психологические аспекты социализации. Юношеский возраст по сравнению с подростковым характеризуется большей дифференцированностью эмоциональных реакций и способов выражения эмоциональных состояний, а также повышением самоконтроля и саморегуляции. Тем не менее «в качестве общих обязанностей этого возраста отмечаются изменчивость настроения с переходами от безудержного веселья к унынию и сочетание ряда полярных качеств, выступающих попеременно. К ним относятся особая подростковая чувствительность к оценке другими своей внешности, способностей, умений и, наряду с этим, излишняя самоуверенность и чрезмерная критичность в отношении окружающих. Тонкая чувствительность порой уживается с поразительной черствостью, болезненная застенчивость- с рязвязностью, желание быть признанным и оцененным другими-с подчеркнутой независимостью, борьба с авторитетами-с обожествлением случайных кумиров, чувственное фантазирование-с сухим мудрствованием».2

Разумеется, нужно учитывать, что это описание принадлежит психиатру, который профессионально склонен подчеркивать прежде всего болезненные черты, и распространяется оно на весь период полового созревания, включая «трудный» пубер-татный возраст. В юности некоторые из перечисленных трудностей уже смягчаются, ослабевают. Однако если сравнивать 15-18-летних юношей со взрослыми, данное описание в целом окажется верным, совпадающим с многочисленными автобиографическими, дневниковыми и художественными самоописаниями, в которых бесконечно варьируются мотивы внутренней противоречивости, скуки, одиночества, депрессии и т.п.

Хотя уровень сознательного самоконтроля у юношей гораздо выше, чем у подростков, они чаще всего жалуются на свое слабоволие, неустойчивость, подверженность внешним влияниям и такие характерологические черты, как капризность, ненадежность, обидчивость. Многое в их жизни, включая собственные поступки, кажется совершающимся автоматически, помимо их воли и даже вопреки ей. «Порой хочется искренне ответить человеку - бац! - уже вылетает изо рта идиотская презрительная насмешка. Глупо все получается...» (Из рассказа 18-летнего юноши).

Так называемые немотивированные поступки, частые в юношеском возрасте, вовсе не беспричинны. Просто их мотивы вследствие тех или иных обстоятельств не осознаются подростком и не поддаются логическому анализу. Чтобы понять их, «следует четко разграничивать напряженность, а нередко-и внутреннюю конфликтность психики подростка и социальную конфликтность поведения».3

Старшим часто кажутся иррациональными многие юношеские увлечения. Даже если их предмет вполне невинен и положителен, взрослых смущает и раздражает юношеская одержимость, странность («Ну, можно ли сходить с ума из-за каких-то марок или дисков ?») и односторонность: увлекаясь чем-то одним, юноша зачастую запускает другие, более важные с точки зрения старших, дела.

Такие претензии часто безосновательны и психологически наивны. Говоря по правде, учителям и родителям невозможно угодить. Если подросток чем-то увлекается, его упрекают в односторонности. Если он ничем не увлекается, что характерно для большинства подростков, его упрекают в пассивности и равнодушии. Когда увлечения подростка изменчивы и краткосрочны, его обвиняют в поверхностности и легкомыслии, если же они устойчивы и глубоки, но не совпадают с родительскими представлениями о желательном и должном, его всячески стараются отвлечь или оторвать от них.

Не давая себе труда вникнуть в то, какие глубинные психологические потребности личности удовлетворяет то или другое хобби, старшие бездумно и яростно возлагают ответственность за все действительные и мнимые опасности и издержки подростковых увлечений на их предмет, будь то рок-музыка или мотоцикл. Но главное-не предмет увлечения, а его психологические функции, значение для субъекта. Эмоции, как и мыслительные процессы, нельзя понять без учета самосознания личности.

Главное психологическое приобретение ранней юности-открытие своего внутреннего мира. Для ребенка единственной осознаваемой реальностью является внешний мир, куда он проецирует и свою фантазию. Вполне осознавая свои поступки, он еще не осознает собственных психических состояний. Если ребенок сердится, он объясняет это тем, что кто-то его обидел, если радуется, то этому тоже находятся объективные причины. Для юноши внешний, физический мир-только одна из возможностей субъективного опыта, средоточием которого является он сам. Это ощущение хорошо выразила 15-летняя девочка, которая на вопрос психолога-«Какая вещь кажется тебе наиболее реальной?» ответила: «Я сама».

Психологи неоднократно, в разных странах и в разной социальной среде, предлагали детям разных возрастов дописать по своему разумению неоконченный рассказ или сочинить рассказ по картинке. Результат более или менее одинаков: дети и младшие подростки, как правило, описывают действия, поступки, события, старшие подростки и юноши-преимущественно мысли и чувства действующих лиц. Психологическое содержание рассказа волнует их больше, чем его внешний, «событийный» контекст.

Обретая способность погружаться в себя, в свои переживания, юноша заново открывает целый мир новых эмоций, красоту природы, звуки музыки. Открытия эти нередко совершаются внезапно, как наитие: «Проходя мимо Летнего сада, я вдруг заметил, как прекрасна его решетка»; «Вчера я задумался и вдруг услышал пение птиц, которого раньше не замечал»; 14-15-летний человек начинает воспринимать и осмысливать свои эмоции уже не как производные от каких-то внешних событий, а как состояния собственного «Я».

Открытие своего внутреннего мира-радостное и волнующее событие. Но оно вызывает и много тревожных, драматических переживаний. Внутреннее «Я» не совпадает с «внешним» поведением,актуализируя проблему самоконтроля.

Вместе с осознанием своей уникальности, неповторимости, непохожести на других приходит чувство одиночества. Юношеское «Я» еще неопределенно, расплывчато, оно нередко переживается как смутное беспокойство или ощущение внутренней пустоты, которую необходимо чем-то заполнить. Отсюда растет потребность в общении и одновременно повышается его избирательность, появляется потребность в уединении.

Представление подростка или юноши о себе всегда соотносится с групповым образом «мы», т.е. образом типичного сверстника своего пола, но никогда не совпадает с этим «мы» полностью. Группа ленинградских десятиклассников оценила, насколько определенные морально-психологические качества типичны для среднего юноши или девушки их возраста, а затем-для них самих.4 Образы собственного «Я» оказались гораздо тоньше и, если угодно, нежнее группового «мы». Юноши считают себя менее смелыми, менее общительными и жизнерадостными, но зато более добрыми и способными понять Другого человека, чем их ровесники. Девушки приписывают себе меньшую общительность, но большую искренность, справедливость и верность. Ту же тенденцию Бьянка Заззо (1966) обнаружила у юных французов.5

Свойственное многим старшеклассникам преувеличение собственной уникальности с возрастом обычно проходит, но отнюдь не ценой ослабления индивидуального начала. Напротив, чем человек старше и более развит, тем более он находит различий между собой и «усредненным» сверстником. Осознание своей непохожести на других исторически и логически предшествует пониманию своей глубокой внутренней связи с окружающими людьми и единства с ними.

Не менее сложным является осознание своей собственной преемственности, устойчивости своей личности во времени.

Для ребенка из всех измерений времени самым важным, а то и единственным, явлением является настоящее, «сейчас». Ребенок слабо ощущает течение времени. Детская перспектива в прошлое не велика, все значимые переживания ребенка связаны с его ограниченным личным опытом. Будущее также представляется ему только в самом общем виде.

У подростка положение меняется. Прежде всего с возрастом заметно ускоряется субъективная скорость течения времени (эта тенденция продолжается и в старших возрастах: пожилые люди, говоря о времени, выбирают обычно метафоры, подчеркивающие его скорость: бегущий вор, скачущий всадник и т.д., юноши-статические образы: дорога, ведущая в гору, спокойный подъем, высокий утес).

Развитие временных представлений тесно связано как с умственным развитием, так и с изменением жизненной перспективы ребенка. Восприятие времени подростком еще остается дискретным и ограничено непосредственным прошлым и настоящим, а будущее кажется ему почти буквальным продолжением настоящего. В юности временной горизонт расширяется как вглубь, охватывая отдаленное прошлое и будущее, так и вширь, включая уже не только личные, но и социальные перспективы.

Изменение временной перспективы тесно связано с переориентацией юношеского сознания с внешнего контроля на самоконтроль и ростом потребности в достижении конкретных результатов.

Расширение временной перспективы означает также сближение личного и исторического времени. У ребенка эти две категории почти не связаны друг с другом. Историческое время воспринимается им как нечто безличное, объективное; ребенок может знать хронологическую последовательность событий и длительность эпох, и тем не менее они могут казаться ему одинаково далекими. То, что было 30-40 лет назад, для 12-летнего почти такая же «древность», как то, что происходило в начале нашей эры. Чтобы подросток действительно осознал и почувствовал историческое прошлое и свою связь с ним, оно должно стать фактом его личного опыта.6 Временная перспектива чрезвычайно существенна для понимания возрастной динамики рефлексивного «Я».

Обостренное чувство необратимости времени нередко соседствует в юношеском сознании с нежеланием замечать его течение, с ощущением, будто время остановилось. Чувство «остановки времени», согласно концепции американского ученого Э. Эриксона,-это как бы возврат к детскому состоянию, когда время еще не существовало в переживании и не воспринималось осознанно. Подросток может попеременно чувствовать себя то очень юным, даже совсем маленьким, то, наоборот, чрезвычайно старым, все испытавшим. Вспомним лермонтовское: «Не правда ль, кто стар в осьмнадцать лет,/ Тот, верно, не видал людей и свет».7

Юношеский возраст, по Эриксону, строится вокруг кризиса идентичности, состоящего из серии социальных и индивидуально-личностных выборов, идентификаций и самоопределений. Если юноше не удается разрешить эти задачи, у него формируется неадекватная идентичность, развитие которой может идти по четырем основным линиям: 1) уход от психологической интимности, избегание тесных межличностных отношений;

2) размывание чувства времени, неспособность строить жизненные планы, страх взросления и перемен; 3) размывание продуктивных, творческих способностей, неумение мобилизовать свои внутренние ресурсы и сосредоточиться на какой-то главной деятельности; 4) формирование «негативной идентичности», отказ от самоопределения и выбор отрицательных образов для подражания.

Оперируя в основном клиническими данными, Эриксон не пытался выразить описываемые явления количественно. Канадский психолог Лжеймс Марша в 1966 г. восполнил этот пробел, выделив четыре этапа развития идентичности, измеряемые степенью профессионального, религиозного и политического самоопределения молодого человека.

1. «Неопределенная, размытая идентичное ть» характеризуется тем, что индивид еще не выработал сколько-нибудь четких убеждений, не выбрал профессии и не столкнулся с кризисом идентичности.

2. «До срочная, преждевременная идентификация» имеет место, если индивид включился в соответствующую систему отношений, но сделал это не самостоятельно, в результате пережитого кризиса и испытания, а на основе чужих мнений, следуя чужому примеру или авторитету.

3. Этап «моратория» характеризуется тем, что индивид находится в процессе нормативного кризиса самоопределения, выбирая из многочисленных вариантов развития тот единственный, который может-считать своим.

4. «Достигнутая, зрелая идентичность» определяется тем, что кризис завершен, индивид перешел от поиска себя к практической самореализации.

Статусы идентичности-это как бы и этапы развития личности и вместе с тем типологические понятия. Подросток с неопределенной идентичностью может вступить в стадию моратория и затем достичь зрелой идентичности, но может также навсегда остаться на уровне размытой идентичности или пойти по пути досрочной идентификации, отказавшись от активного выбора и самоопределения.

Чрезвычайно важный компонент самосознания-самоуважение. Это понятие многозначно, оно подразумевает и удовлетворенность собой, и принятие себя, и чувство собственного достоинства, и положительное отношение к себе, и согласованность своего наличного и идеального «Я», и указывает, в какой мере индивид считает себя способным, значительным, преуспевающим и достойным. Короче, самоуважение - это личное ценностное суждение, выраженное в установках индивида «к себе». В зависимости от того, идет ли речь о целостной самооценке себя как личности или о каких-либо отдельных исполняемых социальных ролях, различают общее и частное (например, учебное или профессиональное) самоуважение. Поскольку высокое самоуважение ассоциируется с положительными, а низкое-с отрицательными эмоциями, мотив самоуважения-это «личная потребность максимизировать переживание положительных и минимизировать переживание отрицательных установок по отношению к себе».

Высокое самоуважение отнюдь не синоним зазнайства, высокомерия или несамокритичности. Человек с высоким самоуважением считает себя не хуже других, верит в себя и в то, что может преодолеть свои недостатки. Низкое самоуважение, напротив, предполагает устойчивое чувство неполноценности, ущербности, что оказывает крайне отрицательное воздействие на эмоциональное самочувствие и социальное поведение личности. Обследовав свыше 5 тыс. старшеклассников (15-18 лет), американский психолог Морис Розенберг (1965) нашел, что для юношей с пониженным самоуважением типична общая неустойчивость образов «Я» и мнений о себе. Они больше других склонны «закрываться» от окружающих, представляя им какое-то «ложное лицо»-«представляемое Я». С суждениями типа:

«Я часто ловлю себя на том, что разыгрываю роль, чтобы произвести на людей впечатление» и «Я склонен надевать "маску" перед людьми»-юноши с низким самоуважением соглашались в б раз чаще, чем обладатели высокого самоуважения.

Юноши с пониженным самоуважением особенно ранимы и чувствительны ко всему, что как-то затрагивает их самооценку. Они болезненнее других реагируют на критику, смех, порицание. Их больше беспокоит плохое мнение о них окружающих. Они болезненно реагируют, если у них что-то не получается в работе или если они обнаруживают в себе какой-то недостаток. Вследствие этого многим из них свойственны застенчивость, склонность к психической изоляции, уходу от действительности в мир мечты, причем этот уход отнюдь не добровольный. Чем ниже уровень самоуважения личности, тем вероятнее, что она страдает от одиночества.

Существенно различаются юношеские и девичьи ретроспективные описания «трудного возраста». Юношеские самоописания более динамичны, акцент в них делается на появлении новых интересов, видов деятельности и т.п. Девичьи самоописания более субъективны и говорят, в основном, об испытываемых чувствах, чаще отрицательных.

Самосознание и самооценки юношей и девушек сильно зависят от стереотипных представлений о том, какими должны быть мужчины и женщины, а эти стереотипы, в свою очередь, произ-водны от исторически сложившейся в том или ином обществе дифференциации половых ролей.

Еще труднее делать широкие обобщения относительно уровня активности, соревновательности, доминантности и послушности мальчиков и девочек. Многие психологи считают первые три качества более свойственными мальчикам, а четвертое-девочкам. Однако очень многое зависит от возраста, содержания деятельности и стиля воспитания. Мальчики во всех возрастах склонны считать себя более сильными, энергичными, властными и целевыми, чем девочки. При этом мальчики-подростки нередко переоценивают свои слабости и недостаточно прислушиваются к информации, которая противоречит их завышенной самооценке. Девочки более самокритичны и чувствительны.

Из сказанного вытекает необходимость индивидуализации воспитания и обучения , ломки привычных стереотипов и стандартов, ориентированных на усредненных, среднестатистических индивидов.

Главное психологическое приобретение юношеского возраста-это открытие своего внутреннего мира. Формирование новой временной перспективы сопряжено с известными психологическим трудностями. Обостренное чувство необратимости времени нередко соседствует в юношеском сознании с нежеланием замечать его течение, с ощущением, будто время остановилось. Подобная «остановка» времени психологически означает как бы возврат к детскому состоянию, когда время еще не существовало в переживании и не воспринималось осознанно.

Главная трудность юношеской рефлексии состоит в правильном совмещении того, что А.С.Макаренко называл ближней и дальней перспективой. Ближняя перспектива-это непосредственная сегодняшняя и завтрашняя деятельность и ее цели. Дальняя перспектива-долгосрочные жизненные планы, личные и общественные.

С точки зрения психологии появление вопроса о смысле жизни есть симптом определенной неудовлетворенности. Когда человек целиком поглощен каким-то делом, он обычно не спрашивает, имеет ли это дело смысл. Рефлексия, критическая переоценка ценностей психологически, как правило, связана с какой-то паузой, «вакуумом» в деятельности или в отношениях с Другими людьми. И именно потому, что вопрос этот по сути своей практический, удовлетворительный ответ на него может дать только деятельность.

Каждый день и каждый час, даже не замечая того, человек стоит перед выбором, который может подтвердить, а может и перечеркнуть его жизнь. «Открытие Я»-не одномоментное и пожизненное приобретение, а целая серия последовательных открытий, каждое из которых невозможно без предыдущих и вместе с тем вносит в них коррективы.

Мера свободы есть также и мера ответственности, а дело, начатое одним, продолжают другие.

Примечания

1 КорчакЯ. Как любить детей. Минск, 1980. С. 6.

2 Л и ч ко А. Е. Подростковая психиатрия. Л., 1979. С. 17-18.

3 И с а е в Д. Н., Каган В. Е. Половое воспитание и психогигиена пола у детей. Л.,1979. С. 154.

4 См.: Кон И.О., Лосенков В.А. Юношеская дружба как объект эмпирического исследования// Проблемы общения и воспитания. Вып. 2/ Отв. ред. М.Х.Титма. Тарту, 1974.

5 ZazzoB. Psychologie differentieellee de I'adolescence. Paris, 1966. P. 63-123.

6 О формах «врастания» исторического прошлого в личный опыт ребенка см. Курганов С.Ю. Ребенок и взрослый в учебном диалоге. М., 1989.

7 Лермонтов М.Ю. Сашка// Лермонтов М.Ю. Собр. соч. В 4 т. Т. 2. М., 1958. С. 388.

8 Rosenberg M. Society and the Adolescent Self-image. Princeton, 1965.

§ 4. Диалектика преемственности поколений

На протяжении развития всего человечества всегда существовали отдельные люди и группы, который мыслили «по-другому» и действовали не так, как окружающие. Будь то средневековые шуты или современные диссиденты, они начинали действовать особенно интенсивно в эпохи перемен. «История есть не что иное, как последовательная смена поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой-видоизменяет старые условия посредством совершенно измененной деятельности».1

В такие эпохи ценности предшествующих поколений вступают в противоречие с реальностью, и носителем новых устремлений, выражающим новые потребности, чаще всего становится молодое поколение. Новое поколение острее ощущает и свободнее выражает основные проблемы развития во всех нетрадиционных обществах. Процесс культурного движения подчиняется поколенческим ритмам: смена представлений, сложившихся во время кризиса, совершается как вытеснение одного поколения другим, претендующим на более эффективную программу переустройства общества. Различия между поколениями тем глубже, чем динамичнее и масштабнее перемены в той или иной стране.

Понятие поколения. Понятие поколения чрезвычайно многогранно. В «Кратком словаре по социологии» можно прочесть: «Поколение-социально-возрастная категория, номинальная группа. К одному поколению принадлежат люди, возраст которых помещается в некотором интервале, но последний не остается неизменным. Трудности определения границ поколения связаны с множественностью и противоречивостью его социально-биологических критериев: сроки физического созревания юношества; средний возраст вступления в брак; время начала трудовой жизни-это главный критерий социальной зрелости. Наконец, общность образа жизни, поведения, ценностей».2

Под поколением часто понимают интервал времени между средним возрастом родителей и их детей. С этой точки зрения говорят о длине поколения и измеряют ее определенным числом лет. Так, например, еще Геродот писал, что «триста человеческих поколений составляют десять тысяч лет, потому что три поколения составляют столетие». Так же трактовал понятие поколения и Исаак Ньютон.3

Древнейшее значение, подсказываемое самой этимологией слова (generatio-порождение),-биолого-генеалогическое: поколение-звено или ступень в цепи происхождения от общего предка, а межпоколенные отношения суть отношения между родителями и детьми, предками и потомками. Отсюда-связь понятия с терминами родства, которая и поныне существенна для антропологов, этнографов и юристов (например, при обсуждении права наследования).

Тем не менее уже в древних текстах слово «поколение» употребляется не только в генеалогическом смысле (проклятия, действующие вплоть «до четвертого колена», Евангельская генеалогия Иисуса Христа, знаменитое «Авраам роди Исаака, Исаак роди Иакова»), но и для обозначения современников или сверстников.

В социальной философии XIX в. понятие поколения впервые стало предметом теоретического анализа вне семейно-генеало-гического контекста как социально-историческое явление.4 При этом выделяются две ориентации. Позитивистско-натуралисти-ческая ориентация стремилась выделить структурные аспекты поколенной общности, локализовать ее во времени и придать самому термину пространственно-хронологическую определенность. Романтически-гуманитарная ориентация, напротив, подчеркивала внутреннее, духовное единство поколения, общность идей и деятельности. В первом случае интерес привлекали факторы, детерминирующие поколенную общность, во втором- поколение выступало как динамическая связь, субъект исторического творчества.

О. Конт, стоявший у истоков позитивистской школы, подчеркивал прежде всего естественную закономерность последовательности и смены поколений, обусловленную ограниченностью человеческой жизни. Конт не раскрывает термин «поколение», но указывает, что количественно определенная продолжительность жизни сказывается и на эволюции социальных явлений. Эту линию продолжает Д. С. Милль, который подчеркивает, что все исторические перемены прямо или косвенно связаны со сменой поколений; мера влияния прошлых поколений на настоящие-один из главных факторов социальной эволюции.

Коль скоро поколение становится социальным понятием, возникает вопрос о его длительности. Французский юрист Ж. Дро-мель выделяет понятие политического поколения, которое длится, по его мнению, 16 лет. Согласно сформулированному Дро-мелем «закону поколений», господство одного поколения продолжается около 16 лет, после чего власть переходит к следующему поколению; в течение этого срока следующее поколение завершает свое политическое образование и начинает критику своего предшественника; социальный идеал нового поколения выше и в каких-то отношениях противостоит идеалу предшественника, а труд каждого поколения специфичен, уникален и исключителен.5 Смена поколений, таким образом,-главный механизм социальной эволюции, которая выглядит однозначно-линейной.

Но каково соотношение политических поколений с антропологическими? Если Дромель подчеркивает прерывность поколений, то философ А. Курно акцентирует их преемственность и сосуществование6: в обществе все возрасты перемешаны, а все переходы постепенны; поколения не следуют друг за другом, как на генеалогическом древе, а сосуществуют и взаимодействуют. Немецкий статистик Г. Рюмелин вводит количественное понятие длины поколения, определяя ее как среднюю возрастной разницы между родителями и детьми в данный период.7 При этом выясняется, что длина поколения не одинакова в разных странах и зависит от средней продолжительности жизни, рождаемости и других факторов. А это, в свою очередь, влияет на темп исторических перемен.

Если позитивистская мысль пыталась придать поколению объективную, количественно измеряемую определенность, то немецкие романтики и их последователи сосредоточили главное внимание на субъективной, духовно-символической общности. В.Дильтей подчеркивает, что поколение-не только определенный временной интервал, равный приблизительно 30 годам, но и духовная общность людей, которые выросли в одно и тоже время и чей жизненный мир сформировался под влиянием одних и тех же исторических событий. «Поколение состоит из тесно связанного круга индивидов, которые образуют некоторое однородное единство благодаря тому, что они зависят от одних и тех же великих событий и происшествий, имевших место в годы их формирования, как бы ни различались другие, дополнительные факторы».8 Речь идет не просто о современниках, а о людях, связанных общностью главных детских и юношеских переживаний, которая порождает общий тип восприятия и шире-тип личности.

Романтико-идеалистическая интерпретация поколения получила широкое распространение в немецкой историографии XIX в. Достаточно упомянуть в этой связи Л. фон Ранке и его австрийского ученика О. Лоренца. Поскольку понятие поколения необходимо было историкам прежде всего для нужд периодизации, генеалогическое и духовно-символическое понимание сменяются хронологическим: поколение как определенный отрезок времени. Сформулированный Лоренцем «закон трех поколений» объявляет основной единицей периодизации истории столетие, которое является просто «хронологическим выражением совместной духовной и материальной принадлежности к трем человеческим поколения».9 Фактически же, когда приходится выбирать конкретную точку отсчета, на первый план выступает духовная общность, персонифицированная в одной или нескольких выдающихся личностях, «воплощающих», по мнению историка, душу данного поколения. Этот принцип периодизации истории унаследовали и некоторые историки XX в.

Наиболее развернуто «духовно-историческая» теория поколений была сформулирована испанским философом X. Орте-гой-и-Гассетом и его учеником X. Мариасом. Ортега-и-Гассет пытался «очистить» понятие поколения как от его биологических истоков, так и от свойственного романтикам индивидуализма. Поколение, по его словам, -не горстка выдающихся личностей и не масса случайных индивидов-ровесников, а своего рода «динамический компромисс между массой и индивидом», качественно новая интегрирующая сила, без которой нет субъекта исторической деятельности. Философ сравнивает поколение с караваном, в котором идет пленный, но одновременно втайне свободный и удовлетворенный человек, «верный поэтам своего возраста, политическим идеям своего времени, типу женщин, торжествовавшему в дни его юности, и даже походке, к которой он привык в свои двадцать пять лет».10

Подобно своим предшественникам, Ортега обозначает исторические поколения, продолжительность которых он считает равной 15 годам, именами великих людей: поколение Декар-та (1626), Гоббса и Греция (1611), Галилея, Кеплера и Бэкона (1596), Джордано Бруно, Тихо Браге и Сервантеса (1581) и т. д. Как разъясняет X. Мариас, «более или менее произвольный выбор центральной фигуры. . . не означает, что индивид задает тон поколению и устанавливает шкалу ценностей для тех, кто следует за ним; ибо мы можем найти этот тон и эту шкалу в точках, предшествующих данному индивиду. Например, структура де-картовского мира существовала до него и его влияния. Это не структура, которая детерминирует индивида. "Поколение Декарта" не результат деятельности Декарта, оно не определяется Декартом; скорее, наоборот-это поколение, к которому Декарт принадлежит. И, разумеется, совершенно безразлично, совпадает ли центр этого поколения с датой тридцатилетия Декарта».11

«Поколенная» переодизапия истории. Метафоры, связывающие воедино этапы индивидуального жизненного пути с историческими событиями, значимыми для всех людей, живущих в данный период времени, выражали становление нового, культурно-исторического понятия поколения, для которого существенна не столько хронологическая одновременность существования группы людей, сколько общность их значимых социальных переживаний и деятельности. Такие символические общности («политическое поколение», «культурное поколение», «литературное поколение») играют важную роль в историческом исследовании. Но данные конструкции весьма условны. «Поколение» в культурно-историческом смысле не совпадает универсальной хронологической длительностью. Его длительность зависит от скорости исторического обновления- чем значительнее перемены, совершающиеся в единицу времени, тем больше люди склонны замечать у себя «поколенные различия». Многое зависит и от типа протекания процесса: резкие, революционные перемены создают своего рода травматический эффект, усиливая ощущение межпоколенных различий, тогда как постепенные, эволюционные сдвиги, как бы они ни были существенны, зачастую не замечаются и не сразу символизируются в культуре. Отсюда-проблема обоснованности выбора исходных содержательных и хронологических рубежей исследования.

«Поколенная» периодизация истории не учитывает социально-классовой и идеологической неоднородности общества. Современники (тем более-сверстники) всегда имеют между собой нечто общее, поскольку они участвуют в одних и тех же событиях и реагируют на них. Но реакция эта может быть различной и зависит не столько от возраста, сколько от социальноклассового положения и индивидуального самоопределения личности. Абсолютизация внутрипоколенной общности всегда тяготеет к преуменьшению классовых антагонизмов. Кроме того, акцент на общности значимых переживаний как конституирующим принципе поколения легко открывает дорогу идеализму: разные поколения оказываются воплощением разных «принципов», выбор которых сплошь и рядом зависит от произвола историка. Применить эту периодизацию за пределами духовно-идеологической сферы и вовсе трудно. Можно говорить об ученых «поколения Декарта», но как представить себе крестьян этого поколения? Наконец, каково соотношение возрастной (сверстники), исторической (современники) и идейно-символической (единомышленники) общности?

Перевод проблемы из социально-философского в социологическое русло требовал уточнения ее понятийного аппарата.

Важным шагом в этом отношении была опубликованная в 1928 г. статья выдающегося немецкого социолога К. Маннгейма «Проблема поколений». Маннгейм начинает свое исследование с сопоставления позитивистской и романтически-исторической постановки проблемы. Первая акцентирует биологические и хронологические детерминанты возрастной общности и пытается найти общий закон, выражающий ритм исторического развития. Вторая подчеркивает внутренние, духовные силы исторического процесса, видя в смене поколений проявление «духа времени». Можно ли совместить ли эти подходы? Маннгейм считает-можно. Смена поколений-универсальный процесс, основанный на биологическом ритме человеческой жизни, вследствие которого «а) в культурном процессе появляются новые участники, тогда как б) старые участники этого процесса постепенно исчезают; в) члены любого данного поколения могут участвовать только в хронологически ограниченном отрезке исторического процесса и г) необходимо поэтому постоянно передавать накопленное культурное наследство; д) переход от поколения к поколению есть последовательный процесс».12

Но формы и характер этого процесса бывают разными. Применив к анализу поколений введенное К. Марксом разграничение «класса-в-себе» (объективное классовое положение в системе производства) и «класса-для-себя» (классовое самосознание, осознание себя как субъекта социальной деятельности), Маннгейм получает три самостоятельных понятия:

1. Поколенное положение («Generationslagerung»)-поколенный статус, место, занимаемое людьми определенного возраста в данном обществе, их, так сказать, потенциальные возможности.

2. П око ленная взаимо связь («Generaltonszusammen-hang») - актуальное поколение, ассоциация, основанная на сходстве жизненных проблем и интересов, вытекающих из одинаковости положения.

3. Поколенное единство («Generationseinheil»), предполагающее осознание своей поколенной общности и выработку соответствующего самосознания, общих идеалов и деятельности.

Например, прусская молодежь и китайская молодежь начала XIX в. не имели, по Маннгейму, общего поколенного статуса, поскольку принадлежали к качественно разным обществам. Прусская городская и сельская молодежь обладала общим поколенным статусом, но не имела реальной поколенной взаимосвязи в силу различия волнующих их проблем. Городская молодежь такую взаимосвязь имеет, но ее нельзя считать «поколенным единством», так как она разбита на две враждующие группировки-романтически-консервативную и либерально-рационалистическую .

Теория Маннгейма не была им подробно разработана. В частности, он оставил практически без внимания социально-классовые детерминанты возрастно-поколенного поведения. Тем не менее его постановка вопроса была плодотворной, связывая свойства молодежи как субъекта социальной деятельности не только с ее структурными характеристиками и специфическим положением в обществе, но и с особенностями ее идеологии, отмечая ее внутреннюю неоднородность и т. д.

Глобальные теории конфликта поколений. В рамках структурного функционализма, господствовавшего в американской социологии 40-60-х годов, проблема поколений ставится иначе. Если Маннгейма молодежь интересовала как субъект социального обновления, то для Т. Парсонса она -прежде всего объект социализации, а проявления недовольства, социального протеста и т.д. рассматриваются им как формы девиант-ного, отклоняющегося от нормы (какой и кем установленной?) поведения.-13

Подъем молодежного и студенческого движения на Западе во второй половине 60-х годов нанес сильный удар по буржуазным иллюзиям и показал неадекватность функционалистской трактовки межпоколенных отношений в целом. В конце 60-х- начале 70-х годов появляется множество книг и статей, в заголовках которых фигурируют слова «конфликт», «кризис» или «разрыв» поколений.

Первые теории этого рода имели глобальный характер. Американский социолог Л.Фойер в книге, посвященной студенческому движению, писал, что «конфликт поколений является универсальной темой человеческой истории. Он основывается на самых изначальных чертах человеческой природы и является, может быть, даже более важной движущей силой истории, чем классовая борьба». Перефразируя «Коммунистический манифест», Фойер утверждал, что «история всех до сих пор существовавших обществ есть история борьбы между поколениями».14

Однако истоки этой борьбы рисуются по-разному. Одни авторы, включая Фойера, апеллируют к Фрейду, полагая, что в основе всех межпоколенных конфликтов лежит извечное соперничество между отцом и сыном («Эдипов комплекс»). Но чем тогда современный конфликт отличается от прошлых исторических ситуаций?

Французский психоаналитик Ж. Мандель противопоставляет классическому «конфликту», описанному Фрейдом, идею «кризиса поколений».15 Если «конфликт поколений», связанный с «Эдиповым комплексом», состоял в том, что подросток стремился занять в обществе место своего отца и вообще старших, «социальных отцов», то «кризис поколений» означает, что юноша не соперничает с отцом, дабы в конечном счете идентифицироваться с ним, а полностью отвергает его как образец, отказываясь от своего социально-культурного наследства. Почему? Прежде всего потому, что современное общество и существующая в нем власть больше не переживается в бессознательном как образ Отца-наставника, покровителя и воплощения ценностей, а напоминает, скорее, архаический образ всемогущей Матери. Материнское начало представлено всемогущей техникой, перед которой человек чувствует себя бессильным. Стихийный студенческий бунт прежде всего форма протеста против технократии. Другие авторы дополняют эти рассуждения ссылками на ослабление мужского начала в обществе и семье.

Основатель этологии К. Лоренц пошел еще дальше, утверждая, что «вражда между поколениями» имеет этологические корни. Современное состояние общества, по его словам, это массовый невроз, обусловленный тем, что у современного человека нарушены механизмы, ответственные за поддержание равновесия между удовольствиями и заботами. Трудности и препятствия, вынуждавшие человека предпринимать необходимые для выживания, но неприятные усилия, исчезли. Отсюда-гедонизм, требование немедленного удовлетворения всех желаний, нетерпеливость и леность, которым всегда сопутствуют эмоциональное и духовное оскудение. А поскольку эти черты особенно распространены у молодежи, обществу угрожает прерывание культурной традиции. Молодые люди «испытывают архаическое инстинктивное удовольствие от племенной войны, направленной против родительского поколения. Ненависть, которую они питают к нам-старшему поколению,-сродни национальной ненависти, самой разрушительной из всех эмоций. Она исключает всякую коммуникацию, что делает ее "слепой" и создает угрозу эскалации вражды».16

Если консервативные авторы фиксировали внимание на разрушении или неэффективности традиционных способов социализации и культурной трансмиссии, подчеркивая опасности этой ломки, то идеологи молодежного авангардизма, напротив, доказывали рост революционных потенций молодежи и значение молодежной контркультуры как «единственно эффективной радикальной оппозиции» в современных обществах.17 «Конфликт», или «разрыв», поколений в их изображении выглядит столь же глобальным, как и у консерваторов.

Глобальные теории конфликта поколений поставили целый ряд реальных проблем. Но научная постановка проблемы отличается от ненаучной в первую очередь определением понятий и возможных способов верификации гипотез. В рассуждениях о «конфликте поколений» вначале этого не делали. Весьма показательна в данном смысле книга «Культура и сопричастность» М. Мид.18

Позиция М. Мид. Связывая межпоколенные отношения с темпом общественного развития и господствующим типом семейной организации, Мид различает в истории человечества три типа культур: постфигуративные, в которых дети учатся главным образом у своих предков; кофигуративные, в которых и дети, и взрослые учатся прежде всего у равных, сверстников, и префигуративные, в которых взрослые учатся также у своих детей.

Постфигуративная культура, по словам Мид, преобладает в традиционном, патриархальном обществе, которое ориентируется главным образом на опыт прежних поколений, т.е. на традицию и ее живых носителей-стариков. Традиционное общество живет как бы вне времени, всякое новшество вызывает здесь подозрение: «Наши предки так не поступали». Взаимоотношения возрастных слоев в нем жестко регламентированы, каждый знает свое место, и никаких споров на этот счет не возникает.

Ускорение технического и социального развития делает опору на опыт прежних поколений недостаточной. Кофигура-тивная культура переносит центр тяжести с прошлого на современность. Для нее типична ориентация не столько на старших, сколько на современность, равных по возрасту и опыту. В науке это значит, что мнение современных ученых считается более важным, чем, скажем, мнение Аристотеля. В воспитании влияние родителей уравновешивается, а то и перевешивается влиянием сверстников и т. д. Это совпадает с изменением структуры семьи, превращающейся из «большой семьи» в нуклеарную. Отсюда-растущее значение юношеских групп, появление особой молодежной культуры и всякого рода межпоколенных конфликтов.

Наконец, в наши дни, считает Мид, темп развития стал настолько быстрым, что прошлый опыт уже не только недостаточен, но часто оказывается даже вредным, мешая смелым и прогрессивным подходам к новым, небывалым обстоятельствам. Префигуративнаякультура ориентируется главным образом на будущее. Поэтому не только молодежь учится у старших, как было всегда, но и старшие во все большей степени прислушиваются к молодежи. Раньше старший мог сказать юноше:

«Ты должен слушаться меня, потому что я был молодым, а ты не был старым, поэтому я лучше тебя все знаю». Сегодня он может услышать в ответ: «Но вы никогда не были молоды в тех условиях, в которых нам предстоит жить, поэтому ваш опыт для нас бесполезен». Отсюда Мид выводит и молодежную контркультуру, и студенческие волнения.

Концепция Мид правильно схватывает зависимость межпоколенных отношений от темпов научно-технического и социального развития, подчеркивая, что межпоколенная трансмиссия культуры включает в себя информационный поток не только от родителей к детям, но и обратно: молодежная интерпретация современной ситуации и культурного наследства оказывает влияние на старшее поколение. Кстати сказать, удельный вес молодежный инноваций в развитии культуры был весьма значителен и в средние века, и в античности. Но как бы ни усиливалась эта тенденция, взаимоотношения старших и младших и распределение между ними социальных функций не могут стать вполне симметричными. Какие бы новшества ни предлагала молодежь, они всегда основаны на опыте прошлых поколений и, следовательно, на определенной культурной традиции. Даже идея тотального разрушения существующей культуры, проповедуемая ультралевыми теоретиками «молодежной контркультуры», уходит своими идейными корнями в анархистские учения прошлого, иррационализм Ницше и т. д. Острота, с которой эта проблема встала в 60-х годах на Западе, обусловлена не столько ускорением темпов культурного и прочего обновления, сколько моральным и идеологическим кризисом общества.

Не следует абсолютизировать и сами темпы культурного обновления. Разные элементы культуры изменяются отнюдь не в одинаковом ритме. Следовательно, и степень межпоколенных различий в этих сферах будет разной.

Характерно, что в трактовке межпоколенных отношений в социологической литературе имеются два полюса. Одни авторы писали, что в современном обществе существует большая разница между поколениями и этот доходящий до противоположности разрыв увеличивается. Другие, напротив, считали представления о росте межпоколенных различий иллюзорными; по их мнению, ничего нового в этом отношении не произошло. Одни предполагали, что «конфликт поколений» имел место всегда, а другие-что он и сегодня существует только в воображении.

В чистом виде эти две позиции-«великий разрыв» и «ничего нового»-существуют лишь в спекулятивных, глобальных теориях. Как только проблема становится предметом эмпирического исследования, выясняется, что обе крайние точки зрения несостоятельны и межпоколенные отношения являются отношениями «селективной преемственности».19

В сущности, иначе и быть не может. Марксова формула об истории как последовательной смене поколений: каждое из которых, с одной стороны, продолжает, а с другой-видоизменяет унаследованные условия и самую свою жизнедеятельность, - уже содержит в себе идею селективности. Межпоколенная трансмиссия культуры, как и всякий процесс развития, представляет собой единство прерывности и непрерывности. Соотношения этих моментов может быть разным. Еще Р. Бенедикт отмечала, что культурная трансмиссия и переход из одной возрастной степени в другую по-разному протекает в бесписьменных и индустриально-развитых обществах, где процесс развития более разнообразен, а степень сходства между поколениями в разных элементах культуры не одинакова.

Значение эмпирических исследований. Перевод проблемы на рельсы эмпирического исследования означал дифференциацию и детализацию самих вопросов. Прежде всего: сравниваем ли мы сходство и различия между поколениями по происхождению (родители и дети) или между сменяющими друг друга когортами? Это требует и разных источников, и разных способов анализа. Вслед за разграничением уровней исследования возникает вопрос о сравнительной значимости когортных и внутрисемейных сходств и различий и о мере их влияния на макро социальные процессы.

Не менее важно уточнить, сопоставляем ли мы субъективно-воспринимаемые аскриптивные свойства, т. е. то, как сами люди (родители и дети, старые и молодые) оценивают степень и характер своих отличий от другой возрастной группы, или же пытаемся измерить объективно существующие между ними различия, которых сами опрашиваемые могут и не осознавать. Па-пример, можно спросить испытуемых, чем и насколько они, по их мнению, отличаются от своих родителей или от представителей старшего поколения, а можно просто сопоставить типичные для тех и других формы поведения, ценностные ориентации, самооценки и т. д. Оба подхода законны и правомерны. Но результаты их, как правило, не совпадают.

Наконец, нельзя забывать о предметной стороне дела: что именно сопоставляется и измеряется: частные социальные установки, глобальные ценностные ориентации или реальное поведение и то, к какой именно сфере деятельности (труд, политика, семейная жизнь, досуг, развлечения и т.п.) они относятся? Глобальные обобщения, не учитывающие этого фактора, легко вводят в заблуждение. Спор о наличии или отсутствии «разрыва» между поколениями нередко объясняется простым недоразумением: те, кто считал, что «разрыв» есть, оперировали одними, а те, кто его отрицал,-другими показателями.

Эмпирические исследования убедительно доказывают много-мерность самой проблемы, так как в одних отношениях различия между поколениями очень велики, а в других ничтожны.

Варьирует и направление этих различий; в некоторых исторических ситуациях дети бывают консервативнее отцов и т.д., и т. п.

Таким образом, возрастные категории многозначны, имеют разные системы отсчета и не совсем одинаково используются в разных отраслях знания. Но идет ли речь о периодизации жизненного пути, возрастной стратификации общества, возрастном символизме или межпоколенной трансмиссии культуры, - а без этих факторов невозможно сколько-нибудь осмысленное изучение детства-все они требуют междисциплинарного подхода или хотя бы обстоятельного знания того, что делается в смежных науках.

Выводы. Итак, можно привести пять значений поколения.

1. Демографическое поколение, или когорта, означает совокупность сверстников, родившихся приблизительно в одно время и образующих возрастной слой населения. В зависимости от уровня рождаемости, а также иных обстоятельств-военных конфликтов, репрессий, эпидемий, стихийных бедствий, эмиграции, поколение может быть большим или малым по численности, с преобладанием тех или иных социальных групп, мужчин или женщин. В нем бывают уничтожены слои, которые могли бы внести вклад в развитие культуры. Так возникает «пропавшая генерация», не реализовавшая свои возможности.

2. Антропологическое поколение указывает на ступень происхождения от общего предка и дает представление о генеалогии семьи. В недалеком прошлом генеалогия отвергалась и рассматривалась как сословный пережиток. Это привело к тому, что очень немногие семьи знают свою историю, а дети редко могут назвать своих предков, их занятия, представить их жизнь и судьбу. Сейчас интерес к этому возрастает, но, к сожалению, многие документы, письма, дневники, фотографии утрачены безвозвратно. Представить историю семьи как историю страны было бы необычайно важно для духовно-нравственной жизнедеятельности личности.

3. Историческое поколение-отрезок времени, равный интервалу между рождением родителей и рождением их детей. Статистически этот период равен приблизительно 20-25 годам. Это означает, что одновременно в обществе живут четыре или даже пять поколений. В зависимости от условий жизни, омоложения семьи, генетической предрасположенности, увеличения средней продолжительности жизни число поколений может увеличиваться или сокращаться.

4. Хронологическое поколение-период времени, в течение которого живет и активно действует данное поколение. Оно близко по значению к демографическому, но дает возможность представить судьбу именно данного поколения, пережившего на личном опыте уникальные, неповторимые события, оказавшие влияние на восприятие жизни, взаимодействие со сверстниками, мемуары, эпистолярное наследие, фотографии дают возможность представить духовный мир и облик поколения.

5. Символическое поколение означает общность современников, жизнь которых совпала с особым периодом истории, сделав именно их свидетелями и участниками событий, реформ, революций.

Поколение может создавать устойчивую традицию, вызывать эмоциональную сопричастность в отношении к жизни, разделять одни и те же переживания, интересы, цели, ценности и даже вкусы и предпочтения.

Такие отношения складываются между поколениями в условиях относительной стабильности. Но так бывает не всегда. Импульс перемен вызывает порой критическое отношение ко всему предыдущему периоду, подвергает насмешкам старые идеалы, ценности и символы, показывает ничтожность целей и бессмысленность жизненных усилий, требует Вселенского Отказа и Покаяния. Так бывало в периоды революций, противостояния Красного и Белого движения, во время студенческих волнений в 60-е годы «новых левых» на Западе, в период перестройки и гласности в бывшем СССР и в особенности сейчас в России. Равную опасность представляет как бездумное восхваление прошлого, так и огульное его отрицание, желание «стереть» память о событиях истории, вычеркнуть их из жизни поколений, сделать историю «непредсказуемой».

Каждое поколение выступает как объект взаимодействия предшествующих поколений и как субъект перемен, как инициатор нового. Однако при этом следует иметь в виду реальный груз прошлого, проявляющийся в инерции сознания, трудности освоения новой ситуации.

Проблему взаимоотношения поколений необходимо рассматривать в широком историческом контексте. Это позволяет видеть процесс по крайней мере в двух аспектах.

Первый - это вертикальный, или диахронный, срез, когда за основу избирается последовательность смены поколений в истории определенного периода. Тогда можно представить общую картину передачи культурного наследия, судьбу открытий и утрат, продолжения начатых преобразований или разочарования в их целях и результатах. Более чем 70-летний опыт России и многих поколений привел к достаточно печальному итогу переоценки усилий, затраченных на достижение иллюзорной цели. Но прошедший опыт нельзя просто вычеркнуть из жизни поколений и из истории страны. Из него можно извлечь уроки, проанализировать ошибки, но не стереть из памяти. Русский философ П.Я.Чаадаев в «Философических письмах» писал: «Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок. Наставление, которое мы призваны преподать, конечно, не будет потеряно; но кто может сказать, когда мы приобретем себя среди человечества и сколько бед суждено нам испытать, прежде чем исполниться наше предназначение?»21

Второй подход-это горизонтальный, или синхронный, анализ, когда учитывается, что все живущие поколения действуют одновременно и между ними складываются отношения сотрудничества, доверия, взаимопонимания или же конфликта, отчуждения, разногласия, взаимной критики и неприятия друг друга. Причем напряжение в отношениях может возникать не просто между старшими и младшими и не по всем проблемам жизни, а затрагивать преимущественно духовную сферу-взгляды, вкусы, симпатии, оценки событий. В одних вопросах поколения могут иметь общие позиции, а в других- быть непримиримыми по отношению друг к другу.

Кроме того, поколение очень многомерно и многолико, его трудно представить как единое и монолитное образование. В нем всегда отражается сложная социальная и духовная структура общества, деление на группы, слои, субкультуры, этнические и религиозные общности, региональные различия центра и периферии, городских и сельских поселений. Поэтому даже конфликт поколений редко имеет всеобщий характер-в чем-то он выражен сильнее, в чем-то сглажен сопутствующими обстоятельствами.

Между поколениями могут возникать: как взаимопонимание и единство, так и существенные различия, переходящие в конфликты. Спектр этих отношений можно проследить по следующим аспектам.

1. Социальный аспект определяет положение поколений в обществе, восходящие или нисходящие линии и тенденции развития.

2. Экономический аспект характеризует уровень занятости в различных сферах трудовой деятельности, возможности профессионального продвижения и карьеры, уровень доходов.

3. Политический аспект показывает отношения между поколениями в системе власти, различия в политической культуре, симпатиях и антипатиях, критике или защите режима, в плюрализме или догматичности суждений, участия в политических организациях, партиях, митингах.

4. Культурны и аспект определяет общность и различие в отношении к культурному наследию, достижениям и ценностям, в уровне образования, в нравственных нормах и эстетических вкусах, в мировоззрении, религиозности.

5. Бы товой аспект отражает различные жизненные условия разных поколений.

6. Социально-психологический аспект показывает отношение между поколениями в процессе общения, в повседневной жизни, на работе, в школе и вузе, на улице и дома, между родителями и детьми.

7. Этнический аспект характеризует отношения между различными народами, определяет характер межнациональных отношений.

Примечания

1 Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология// Соч. 2-е изд. Т.З. С.44-45.

2 Краткий словарь по социологии/ Под общей ред. Д. М. Гвишиани, Н.И.Лапина. М., 1988. С. 234.

3 УрланисБ.Ц. История одного поколения. (Социально-демографический очерк). С., 1968. С. 10-11.

4 Marias J. Generations. A. Historical Method. Alabama, 1970. P. 160-161.

5 См.: Dromel J. La Loi des revolutions. Paris, 1862.

6 См.: Cournot A. Considerations sur la marche des idees et des evenements dans les temps modemes. Paris, 1872.

7 См.: Rumelin G. Uber den Begriffund die Dauer einer Generation/ Reden und Aufsatze. Tubingen, 1875.

8 См.: DiltheyW. Uber das Studium der Geschichte der Wissenschaften vom Menschen, derGesellschaftunddemStaat. Gesammelte Schriften. Bd. V. Stuttgart, 1958. S.37.

9 См.: Lorenz 0. Die Geschichtswissenschaft in Hauptrichtungen und Aufga-ben. I Teil. Berlin, 1886. S.299.

10 Ortega у Gasset J. En tomo a Galileo// Ortega у Gasset J. Obras compoetas. En 5 v. V.5. Madrid, 1947. S.39.

11 Marias J. Generations. P. 160-161.

12 Mannheim К. The Problem of Generations// Mannheim K. Essays on the Sociology of Knowledge. London, 1952. P. 292.

13 P arsons Т. 1) Age and Sex in the Social Structure of the United States// American Sociological Review. 1942. Vol.7. N 5. P. 604-616; 2) Youth in the Context of American Society//Daedalus. 1962. Vol.91. P.97-123.

14 Feuer L. S. The Conflict of Generations. The Character and Significance of Student Movement. New York, 1969. P. 527.

15 Mendel G. La crise de generations. Etude sociopsychoanalytique. Paris, 1969.

16 Lorenz К. The Enmity between Generations and its Probable Ethological Causes// The Phychoanalytic Review. 1970. Vol. 57. N 3. P. 338.

17 Roszak T. The Making of a Counter Culture. New York, 1969. P. 2.

18 Meed M. Culture and Commitment. A study of the Generation Gap. New York, 1970.

19 Bengtson V.L., Furlong M.J., Laufer R. Time, Aging, and the Continuity of Social Structure: Themes and Issues in Generational Analysis// Journal of Social Issues. 1974. Vol.30. N 2. P.3.

20 Benedict R. Continuities and Discontinuities in Cultural Conditioning// Psychiatry. 1938. Vol.32. P. 244-256.

21 Чаадаев П.Я. Философические письма// Россия глазами русского/ Отв. ред. А.Ф.Замалеев. СПб., 1991. С. 26.

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ

§ 1. Актуальный ретроспективный анализ

Содержание понятия «социология образования». На самом общем уровне социология образования затрагивает социальные, экономические и культурные направления, прямо или косвенно связанные с образованием. Социальные аспекты образования находят отражение в рассмотрении таких проблем, как образование и стратификация общества, отношение к образованию различных слоев общества, изменения в системе образования, связанные с социальным заказом и социальными потребностями и т. д.

Экономические проблемы образования ставятся в связи с ролью образования в развитии потенциала государства, вкладом образования в него. Социокультурный аспект отражает, в первую очередь, преемственность ценностей, традиций и норм в формировании человека всей системой образования и ее отдельными учреждениями, в создании определенной системы взглядов, норм поведения, способов отношения к действительности. Политические аспекты направлены на изучение тех проблем, которые отражают формирование взглядов общества и отдельных его затрат на создание государства нового типа, на нарождающееся политическое сознание и поведение, которое постепенно складывается и формируется под воздействием происходящих перемен.

Более частные уровни социологии образования включают рассмотрение самых различных объектов и субъектов образовательного процесса в их взаимодействии с другими социальными институтами общества. Изучение корпуса преподавателей и учителей, научных и управленческих структур системы образования, их взаимодействия с практикой, управлением, политическим состоянием общества, социальной ситуацией, ориентацией и устремлениями различных социальных групп и общностей составляет предмет многих исследований, относящихся к этому слою. Итак, социология образования-область социологии, изчающая образование как социальный институт (его функции в обществе и взаимосвязь с другими институтами), его учреждения (школы, вузы и т. д.) как социальные организации, а также социальную политику в области образования.

Основы социологии образования были заложены Э. Дюркгеймом и М. Вебером, исследовавшими социальные функции образования, связь его с экономическими и политическими процессами, а также учебные заведения и педагогические процессы с социологической точки зрения. Позднее Т. Парсонс предложил исследовать образование как институт социализации в современном обществе, рассматривать учебные учреждения и их элементы как социальные системы (системы ролей, норм и т. д.). В рамках этого подхода изучаются школы, классы, неформальные группы учащихся, существующие здесь социометрические структуры, социально-психологический климат, групповые процессы, источники конфликтов, стиль преподавания (У. Гордон, Дж. Гетцельс, Дж. Коллеман). С начала 70-х годов все большее внимание уделяется анализу влияния социального положения учащегося на его успехи в системе образования, связи образования и социальной стратификации (Н. Гросс, У.Буковер, Р. Будон, Р.Коллинс), его взаимоотношения с процессами в экономике и политике (П. Бурдье, М. Ханнан).

Нормальное существование любого современного общества невозможно без полноценного функционирования и развития системы образования. В системе разделения труда учебно-образовательная деятельность занимает прочную, а в ряде случаев-ключевую позицию. Общественный прогресс невозможен без наличия хорошей системы образования. Рассмотрим подробнее понятие «система образования».

Система образования. Параметры системы обучения, его мощность по интеллектуальному и этическому потенциалу одинаково важны для государства, социума и личности. Уровень образования не только отражается на образе мышления, поведении каждого человека, он открывает для него соответствующие возможности социокультурного самоопределения. Образование уже давно стало одним из первостепенных факторов экономического развития, важным инструментом внутренней и внешней политики государств и мирового сообщества.

Все эти обстоятельства позволяют говорить о новом качестве, характеризующем нашу эпоху, которую иногда именуют веком образования. Новое качество создается именно сформировавшейся и обособившейся системой образования, которая обретает свой вектор развития и начинает диктовать свои условия обществу, интегрируя вокруг себя другие его подсистемы (экономику, науку, политику, культуру и другие), определяя характер их функционирования и направления развития.

Важным фактором развития образования в последние десятилетия стала его интегрированность в мировом масштабе. И, возможно, самое существенное в этом процессе не обмен знаниями, приемами и методами, а формирование единых взглядов на мир, его существование и переустройство. Расширившиеся в последнее время контакты представителей системы образования России с мировым сообществом, безусловно, дают много, и в будущем можно ожидать появления позитивных явлений, связанных со взаимным проникновением всех областей образовательной деятельности различных стран, школ, направлений. Некоторые такие явления описаны в книге Ж. Аллака.2

Ряд идей, принимаемых и передаваемых мировой системой образования, уже достаточно четко выражен. В интересах выживания человечества должны быть отвергнуты как несостоятельные традиционные формы социальной организации, опирающиеся на прямое принуждения, социально-экономическое либо национальное господство. На их место выдвигаются идеи солидарного развития, социокультурной толерантности, глобальной социально-экологической дисциплины и прагматизма, включая примат целого над частным, институциональное закрепление права и морали в международных институциях.

Новые идеи развития мирового сообщества, в отличие от самопроизвольно возникающих социально-экономических систем, не являются естественными. Они предполагают разрыв с традицией и рациональным проектированием социальной жизни, опираются, в первую очередь, на интеллект, научные исследования, спокойную деидеологизированную критику существующего состояния дел, сознательные усилия по обеспечению мира и благополучия.

Не так давно в рамки предмета социологии образования включались особенности самого образовательного процесса, взаимосвязи образования с другими социальными институтами и социальными процессами.3 Вопрос об историческом пространстве эмпирии в социологии образования до последнего времени почти не ставился. Только в идеологически допустимых пределах была возможна историко-социологическая компаративистика, когда масштабные успехи советского образования могли сравниваться с дореволюционным прошлым России или с настоящим капиталистических развитых стран в той «конструктивной» тональности, которая оберегала положительное самосознание от разрушительных возмущений извне. Р Но изменились времена,-меняются и представления. Стало очевидным, что «необратимые», как казалось, результаты образовательной политики в СССР подверглись ныне значительному обесцениванию,-налицо самый настоящий кризис образования и просвещения. Этот кризис не является только непо-средственным следствием скачкообразности в либерализации российской экономики, нельзя этот кризис связать также и с неудержимостью научно-технического прогресса, как об этом писал известный специалист по образованию Филипп Г. Кумбс.4 Скорее всего, кризис образования в России обусловлен кризисом культуры отношения российского общества к собственному функционированию и развитию, что проявляется не только в неустойчивой политике государственно-властных структур, в самопожирающей экономике, но и в крайней фрустрации общественного сознания.

Политика в области образования в современной России. Сегодняшние проблемы в системе российского образования- печальный итог многолетнего невнимания государства к качественному развитию образования и просвещения, результат абстрактно всеобщего, унифицированного подхода к организации и финансированию, плоды преобладания экстенсивного расширения образования в ущерб качеству подготовки. Несмотря на поразительую неуловимость, несоизмеримость нашей статистики, все же невозможно скрыть реальные последствия «остаточной» государственной политики в области образования. Будучи всецело зависимым от Госбюджета, советское образование, несмотря на его масштабы, не обладало никакими собственными ресурсами самосохранения, не говоря о саморазвитии. Образование оказалось совершенно не застрахованным от непосредственного и автоматического влияния отрицательных процессов в экономике, особенно в системе централизованного управления ею.

Доля расходов на просвещение в процентах к расходам государственного бюджета СССР, установившаяся в конце 20-х годов на уровне 12,5 %, фактически не росла, за исключением всплеска в период 1965-1980 гг. до 15-17%. После 1980 г. эта доля фиксируется примерно на уровне 12 % вплоть до конца 80-х годов. А затем резкий спад: в 1992 г.-до 5,8% к расходам федерального бюджета России, в 1993 г. - 4,4%, в 1994 г. эта доля упала более, чем в 2 раза, и составила менее 2 %.5 Понятно, что коллапс федерального бюджета, при жестокой связи с ним расходов на образование, будет означать и финансовую кончину государственного образования.

Если перевести долю расходов на народное образование и подготовку кадров с валовым национальным продуктом (ВНП), то эта цифра вряд ли достигнет 2% (подсчитать более точно не представляется никакой возможности в силу недоступности имеющейся информации). Для сравнения: в конце 80-х годов Япония тратила на образование 5,7% своего ВНП, а США- 6,7%. Следует учитывать при этом несравнимую с нашей культуру реализации расходов и несоизмеримую полезность отдачи каждой единицы расходов. Кроме того, в США по Конституции образование входит в компетенцию штатов, а не федерального правительства. «В 1984 г. в общих расходах на образование доля штатов составила 48,7%, местных органов власти-44,8% федерального правительства-6,5%».6 Понятно, что при такой структуре источников расходов система образования оказывается более устойчивой и застрахованной от экономических неожиданностей.

Теперь стоит для первого сравнения обратиться к динамике расходов на образование в дореволюционной России. В период 1907-1913 гг. доля расходов государственного бюджета по Министерству народного просвещения неуклонно возрастала7:

	1907 г.	1908 г.	1909 г.	1911 г.	1912 г.	1913 г.
Обыкновенные расходы Госбюджета (млн.руб.)	2196	2388	2451	2473	2536	2722	3094
Министерство народного просвещения (млн.руб.)	46	53	64	80	98	118	143
Доля в %	2,2	2,2	2,6	3,2	3,9	4,3	4,6

(В России в этот период существовал кроме обыкновенного бюджета еще и дополнительный-чрезвычайный бюджет по линии военного министерства.)

Если сравнивать эти данные с данными 1993-1994 гг., легко увидеть, что по доле расходов на образование из государственного бюджета Россия оказывается на уровне 1907 и 1912 гг. Кроме того, финансирование образования в дореволюционной России не ограничивалось расходами из государственного бюджета по линии Министерства народного просвещения. К 1914 г. расходы на народное образование государства, земств и городов составляли около 300 млн руб. (в начале царствования Николая II-около 40 млн руб.), т.е. почти в два раза больше соответствующих расходов из нашего Госбюджета!8 Другими словами, дореволюционная система образования в России и по структуре источников финансирования была, оказывается, более надежной и гибкой, чем в настоящее время. Бурное развитие народного образования в дореволюционной России продолжалось по восходящей несмотря на мировую войну вплоть до 1917 г., когда прервалось в результате провала экономической политики Временного Правительства и событий Октябрьской революции. Удивительно, что расходы на образование, достигавшие к 1914 г. 300 млн руб., намного опережали те же во Франции и Англии. По замечанию С. С. Ольденбурга, указанная сумма в 300 млн руб. составляла тогда 800 млн золотых франков или 28 млн английских фунтов стерлингов, а аналогичные расходы в том же году во Франции исчислялись в 347 млн франков, в Англии-18,5 млн фунтов стерлингов.9

Однако вышеприведенные данные, которые сами нуждаются в специальной исторической и социологической проверке, вовсе не должны свидетельствовать о каком-то чрезмерном возвышении государственного отношения к образованию в прошлом или унижении такового в настоящем. У каждого исторического времени своя культура развития.

Несмотря на очевидные успехи в динамике подъема народного образования в дореволюционной России, особенно в период десятилетней деятельности думской Комиссии по народному образованию (1907-1913 гг.), Россия оставалась крайне консервативной в культуре организации своего общественного бытия. Идеология самодержавного абсолютизма никак не стыковалась с либерально-демократическими настроениями всего общества. Околотронные государственные политики с опаской относились к корпоративной самодеятельности российского капитала и уступали только под серьезным нажимом самих промышленных групп и объединений.10 А уж о полицейской подозрительности к всплескам народного просвещения и образования говорить не приходится. «Роковая» роль образования в организации общественной жизни вполне осознавалась верховными кругами, в частности, если учитывать происходившие тогда процессы революционной радикализации российской интеллигенции.11

Не потому ли оказались столь разрушительными последствия событий 1917 г., что для оптимального демократического перехода России в новое состояние не хватило необходимой «критической массы» образованности в российском обществе? Недаром В. И. Вернадский с грустью отмечал в 1920 г. в набросках своих лекций «О русской интеллигенции и образовании»: «Я думаю, что в значительной мере все переживаемое находится в тесной связи с той легкомысленной небрежностью, с какой русское общество поколениями относилось к народному образованию».12

В России общественный фактор развития образования, подготовки и проведения образовательных реформ активно проявил себя довольно поздно-во второй половине XIX столетия. До этого общество было фактически отстранено от школьного строительства. Государство формировало образовательную систему «сверху», самостоятельно, исходя из своих интересов.

Академик РАО Э. Д. Днепров, проанализировав историю образовательной политики в России, выделил четыре школьные реформы, реально повлиявшие на судьбы российской школы (реформы 1804, 1864, 1918 гг. и нынешняя-четвертая) и раскрыл суть школьных контреформ и псевдореформ.13

Ключевая идея современной реформы образования в России-идея развития. В основу проводимой реформы положены десять многомерных базовых принципов, обращенных одновременно как к обществу, государству, так и к самой системе образования:

1. Демократизация образования-цель, средство и гарантия необратимости реформы школы.

2. Плюрализм образования, его многоукладность, вариантность и альтернативность.

3. Народность и национальный характер образования.

4. Открытость образования.

5. Регионализация образования.

6. Гуманизация образования.

7. Гуманитаризация образования.

8. Дифференциация образования.

9. Развивающий, деятельностный характер образования.

10. Непрерывность образования.

Ядро реформы составляют два фундаментальных понятия, два ключевых слова: демократия и человечность.14 «Образование. .. должно быть личностно ориентировано, быть тем, что помогает человеку обрести не только социальный, но и индивидуальный, собственный смысл жизни, "глубину". Такой смысл и содержание духовности личность приобретает главным образом в реальной жизнедеятельности, а не только в подготовке к ней».15

Принципы историко-социологического анализа образования. Для того, чтобы историко-социологический анализ образования был адекватным, оптимально приближенным к исторической реальности, а значит, и исторически достоверным, необходимо различать уровни проблем такого анализа и хотя бы примерно сформулировать критерии их решения. Речь идет о следующих подходах к такому сложному явлению общественной жизни, как образование:

1. Образование-феномен социальной жизни, понимание структуры или природы которого позволит более четко и недвусмысленно очерчивать предмет историко-социологического анализа.

2. Периодизация истории российского образования.

3. Источники, факторы и составляющие образования в определенных исторических особенностях и условиях.

4. Целостная оценка состояния образования в организации общественной жизни.

Есть свои положительные особенности и в дореволюционном образовании в России, есть свои преимущества и у советского образования, обнаруживаются исторические недостатки той и другой системы образования. Для начинающего социолога особенно важно обнаружить, раскрыть в себе чувство исторической уравновешенности, стремление к беспристрастной объективности-быть терпимым и уважительным к индивидуальности каждого отдельного исторического пространства. Что касается конкретной оценки состояния образования в определенной стране, в определенный исторический период, то здесь можно использовать следующий критерий: сохраняется ли динамическое равновесие между уровнем, размахом, формами организации образования в обществе в целом и качественным результатом в реальной образованности общества, в уровне его гуманитарной и профессиональной культуры, а также социальными последствиями осуществляемого образования в итоге? Здесь всегда существует своя незримая мера отношения между количественным размахом, разнообразием образования и социальной полезностью его выхода, отвечающей конкретным общественным потребностям. Если эта мера нарушается, то и возникает структурный кризис в образовании.

Такое равновесие между полезностью выхода и затратами было явно нарушено у нас в середине 60-х годов, когда после «пирамидального» призыва «догнать и перегнать», стали экстенсивно расширяться прием в вузы, множиться количество самих вузов, непомерные масштабы приобрела государственно-централизованная система профтехобразования. В результате дипломная квалификация многих специалистов варьировалась. Не находя адекватного применения своим способностям и соответствующей оплаты труда, выпускники вузов и ПТУ стали переходить в другие профессиональные сферы, т. е. в какой-то степени государственные затраты оказались напрасными. Поэтому следует критически отнестись к тому всплеску государственных расходов на образование до 15-17% в 1965-1980 гг., о котором говорилось выше. Если рост бюджетных расходов не сопровождается ростом полезности применения их результатов, то вряд ли это можно оценивать положительно.

В конце 50-начале 60-х годов текущего столетия советская школа (средняя и высшая) неизменно получала по результатам сравнительных международных исследований наивысшие экспертные оценки, которые особенно внушительно смотрелись на фоне развертывающегося мирового кризиса образования.

Однако достижения того времени оказались пиком, после которого при продолжающемся несколько лет по инерции экстенсивном росте начинается ускоренное снижение качества образования, несмотря на все попытки реформирования средней и высшей школы. Переход к рынку в его специфическом «советском» варианте приводит к стремительной потере былых преимуществ, сопровождающейся появлением новых, крайне негативных факторов (социальная поляризация, падение производства, национальные конфликты и т. п.), и является главной причиной того, что кризис образования в нашей стране приобрел особую остроту.16

Зарубежные специалисты, имевшие возможность сопоставить свою и нашу системы образования, отмечают высокий уровень подготовки как в средней, так и высшей школе. Отстаем мы от развитых стран Запада в навыках владения устной иностранной речью, в снабжении библиотек литературой, в доступности личных технических средств и получении информации. Но в этом повинна не система образования, а бедность, вызванная так называемым «остаточным» (вернее «безостаточным») принципом финансирования.

В период перехода к новым социально-экономическим реалиям невозможно избежать внедрения рыночных отношений и в сферу образования: введения платной системы обучения, появления наряду с государственными альтернативных форм обучения, широкого распространения частной деятельности в сфере образовательных услуг. Это, несомненно, снижает возможности представителей малообеспеченных и, тем более, беднейших слоев населения получать доступ к полноценному образованию. Зато дети богатых, будь они абсолютно неспособными, получат сертификаты и дипломы об окончании самых престижных учебных заведений.

Приведем несколько «перлов» из сочинений абитуриентов, пытавшихся поступить в Петербургский университет: «Он думал, что Чацкий карбонат», «Ленин-голова на теле человечества», «Наташа занималась любовью, несмотря на приближающегося француза», «Внешность Наполеона описывается с помощью повтора характерной для него части тела», «После гниющего капитализма есть последняя стадия-социализм».

Провалившись на экзаменах в государственный вуз, юные «образованны» из богатых семей поступают в частные университеты. А потом мы удивляемся, откуда берутся безграмотные специалисты, почему «троечники Сидоровы» управляют страной. Результаты их деятельности плачевны.

Многие ратовали за отмену обязательного среднего образования, отмечая его негативные последствия. Добились своего, но за порогом школы оказались более миллиона детей и подростков, немало из которых пополнили ряды беспризорников, наркоманов и преступников. 45 % детей приходят в школу, имея те или иные отклонения в здоровье и развитии. К концу обучения в 9-м классе таких детей становится до 80%. Все чаще и чаще возникает вопрос, что делать с детьми, не способными усвоить школьную программу и выполнять учебную нагрузку. В результате проблемы здоровья учащихся становятся наиважнейшими, на первое место выходят болезни, связанные с психическими расстройствами.

Еще совсем недавно детей в бывшем СССР называли «привилегированным классом». Сегодня многие российские дети оказались в «загоне».

В связи с невозможностью экономически обеспечить высокий уровень общеобразовательной подготовки и недальновидностью руководителей в России, как и в ряде республик бывшего СССР, в качестве базового принято обязательное 9-летние образование вместо 11-летнего. Всеобщее среднее образование уже не является обязательным. В результате свыше миллиона детей и подростков оказались за стенами учебных заведений, брошенными на произвол судьбы.17

Существует противоречие между социальным и личностным смыслом образования. В первом случае образование рассматривается молодежью с точки зрения равенства-неравенства шансов у выходцев из различных слоев общества на его получение, во втором-сам образовательный путь оценивается с точки зрения гарантий, возможности закрепления в той или иной социальной группе, престижном слое.18 В платной школе вступительный взнос достигает б тыс. долл., а ежегодная плата- 10 тыс. тех же самых «зеленых».

Незаметно из системы бесплатного образования изымаются учебные площади, в которые «вселяются» платные классы, рассчитанные на учеников, чьи родители побогаче. Деньги, «подпитывающие», постепенно переманивают учителей, сидящих на бюджете Минобразования, которое, как известно, позволяет им разве что не умереть с голоду.

Мало того, что не хватает педагогических кадров, и учителям приходится работать на две ставки и более, а отсюда и ухудшение обучения, дошло до того, что в ряде школ иные базисные (обязательные) предметы, например, химия, физика, иностранный язык, не ведутся. Просто нет преподавателя.19

Детей большинства ныне малоимущих родителей лишают важнейшей социальной гарантии-бесплатного образования. В последние годы многие школы не могут сделать ремонт, приобрести новое оборудование и пособия для классных комнат. Скудность средств заставляет администрацию увеличивать поборы с родителей. Однако платить могут не все. Это, конечно, отражается на отношении «воспитателей юношества» к детям «бедных родителей». Но особенно резкой дискриминации подвергаются эти дети при попытке поступления в «элитарные школы», где они попадают под «перекрестный обстрел» сразу трех преподавателей и психологов. В течение 50 мин. маленький человек подвергается «допросу с пристрастием», который выдержал бы не каждый взрослый. Тестирование чаще всего позволяет замерить быстроту реакции, а не выявить способности ребенка. Недавно один такой «психолог» заявил на научно-практической конференции, что ему «достаточно 4-5 мин., чтобы определить способности любого ребенка». Ему посоветовали прочесть роман А. С. Макаренко «Флаги на башнях», в котором педагог задает вопросы юному правонарушителю, а тот отвечает невпопад, так как видит, как за окном коза объедает дерево. Педагог дает заключение, что подросток неразвит т. д. Сколько человеческих судеб загубили подобные псевдоспециалисты.

Акад. Д. С. Лихачев решительно выступает против ранней дифференциации в школе, кроме музыки.

В Законе Российской Федерации об образовании сказано:

«Под образованием в настоящем Законе понимается целенаправленный процесс обучения и воспитания в интересах личности, общества, государства, сопровождающийся констатацией достижения гражданином (обучавшимся) определенных государством образовательных уровней (образовательных цензов).

Право на получение образования является одним из основных и неотъемлемых конституционных прав граждан Российской Федерации».20

По качеству образования Россия все еще находится в числе передовых стран. И это несмотря на все усилия «власть имущих» развалить систему образования, мизерное финансирование, невыполнение президентского Указа № 1 и Закона РФ Об образовании, «утечку умов» за границу и в «никуда».

По некоторым подсчетам, никогда еще в правящей политической элите России (включая правительство) не было так много людей с учеными степенями. И никогда еще финансирование науки и образования не доводилось до столь нищенского уровня. Создается впечатление, что ученых, стоящих у власти и получивших бесплатное образование, начинает одолевать «Эдипов комплекс»-страсть к уничтожению тех, кто их породил.

В настоящее время финансирование науки, культуры и образования абсолютно недостаточно не только для их нормального функционирования и развития, но и для простого биологическоro выживания ученых, вузовских педагогов, деятелей культуры, учителей. Эти три группы специалистов, определяющих основной интеллектуальный потенциал страны, находятся за гранью нищеты, что является позором для такой великой страны, как Россия, и наносит невосполнимый ущерб настоящему и будущему российского общества.

Первоочередной задачей является сохранение научных школ-основных носителей знаний, так как гибель научных школ приведет к очень серьезным социальным последствиям для всего народа, резко снизит уровень преподавания в высшей школе. Обездоленной окажется большая часть детей, так как они не смогут получить полноценное образование.

Что означает для мирового сообщества развал науки в России, очень образно выразил выдающийся бельгийский ученый лауреат Нобелевской премии Илья Пригожий: «Если бы произошло тотальное крушение науки и культуры в России, это было бы непоправимой катастрофой для всей мировой цивилизации. На западе дальновидные умы это понимают, а в самой России, к сожалению, этот "обвал" продолжается уже несколько лет».21

То, что положение с наукой в России столь серьезно, является предметом публичных выступлений многих выдающихся ученых и политических деятелей. Среди них есть и чрезвычайно резкие, например, статья Джона Кайзера по названием «Нельзя дать удушить русскую науку».22

Фундаментальный путь реформирования образования-развитие инновационной способности нации.

Примечания

1 Краткий словарь по социологии. М., 1991. С. 357.

2 А л лак Ж. Вклад в будущее: Приоритет образования. М., 1993. См.: Словарь прикладной социологии. Минск, 1984. С.242.

4 Кумбс Филлип Г. Кризис образования в современном мире. М., 1970. С.14.

5 См.: СССР и зарубежные страны после победы Великой Октябрьской Социалистической революции: Стат. сб. М., 1970. С. 248; Народное образование, наука и культура в СССР: Стат. сб. М., 1971. С. 20;

Народное хозяйство СССР в 1988 г.: Стат. ежегодник. М., 1989. С.625-626. См. также данные по бюджетам России за 1992 и 1993 гг.: Российская газета. 1993, 16 янв., 1 июня; за 1994 г.: Известия. 1994. 30 нояб.;

Субботина К. И. Финансирование народного образования. М., 1985. С. 10, и др.; Филиппов Ф.Р. Социология образования. М., 1980.

6 Грейсон Дж.К.мл., СУД ел л К. Американский менеджмент на пороге XXI в. М., 1991. С. 263.

7 ПогребинскийА.П. Царствование императора Николая II. СПб., 1991. С. 500.

9 Там же.

10 См. напр.: Лаверычев В. Я. Военный государственно-монополитический капитализм в России. М., 1988. С. 119-139; Шепелев Л.Е. Царизм и буржуазия в 1904-1914 гг. (Проблемы торгово-промышленной политики). Л., 1987. С. 118-162.

llCм.: ОлесичН.Я. Морально-атические принципы радикальной интеллигенции// Интеллигенция и нравственность/ Под ред. Л.И.Коха-нович, В.Т.Лисовского. М., 1993.

12 Вернадский В. И. Жизнеописание//Вернадский В. И. Избр. труды. М., 1993. С.256.

13 См.: Днепров Э.Д. Четвертаяч школьная реформа в России. Пособие для преподавателей. М., 1994.

14 Там же. С. 67-79.

15 Загвязинский В. И., ГильмановС.А. О теоретико-методологических основах разработки региональных программ // Образование в Сибири. 1994. №1. С. 44.

16 Дьяченко В.К., Новиков А.И., Гурченко В.Н. Глобальные и национальные проблемы образования// Там же. С. 6.

17 Нечаев Н.Н. Развитие системы образования в условиях становления рыночной экономики // Orientacje miodziezy w warunkach gospodakri rynkowej. Zielona Gora. 1995.

18 Рубина Л.Я. Образовательный пункт поколения// Социальные проблемы образования. Свердловск, 1991. С. 44.

19 Климов А. Родительский пай// Санкт-Петербургские ведомости. 1995. 4 авг.

20 Закон Российской Федерации об образовании. М., 1992.

21 Известия. 1993. 24 июля.

22 Christian Science Monitor. 1994. 28 Febr.

§ 2. Человек и образование в условиях кризиса

Основные проблемы. Большинство специалистов считают, что системы образования развитых стран во всем мире испытывают кризис. Причем кризис носит глобальный характер и продолжает углубляться даже в самых развитых и «спокойных» в смысле национальных потрясений странах.

Глобальный кризис, который охватил все сферы жизни российского общества, представляет реальную угрозу как для человека, так и для системы образования. Нарушены многие формы самоутверждения и выживания человека. Раньше его самоутверждение во многом осуществлялось на базе образования. Однако в настоящее время наблюдается падение престижа образования, утрата интереса к получению знаний вообще.

В последние годы появились реальные новые возможности самоутверждения личности, где не требуется высокого урове-ня образования. Лля многих молодых людей эти пути кажутся достаточно привлекательными, хотя, как правило, они не ведут к настоящему успеху и негативно сказываются на раскрытии творческого потенциала личности. Самое опасное в нынешнем состоянии российского общества-не экономический и социальный кризисы и даже не конфликты, а усиливающееся ощущение духовной пустоты, бессмысленности, бесперспективности, временности всего происходящего, которое зримо охватывает все новые и новые слои россиян.

Тревожным симптомом обесценивания знаний является понижение профессионального уровня работающего населения, а также падение культурного уровня, следствием чего являются возникновение и усиление таких негативных тенденций, как склонность к криминогенному поведению, возрастание конфликтности, агрессии, а так же конформизма и социальной апатии. Молодежь сильно ориентирована на материальные ценности и игнорирует участие в политической жизни. Политические идеи основную часть молодежи не интересуют. Очевидным также является упадок нравственно-этической культуры молодежи.

Сложившиеся формы образования не гарантируют удовлетворения потребностей человека в новой социальной ситуации. Это привело к возникновению большого числа нетрадиционных форм образования как в сфере среднего, так и высшего образования. С одной стороны, это приблизило образовательный процесс к решению задачи самоутверждения и выживания человека в новых условиях, а с другой-породило ряд новых сложных проблем.

Среди этих проблем можно указать на резко возросшую необходимость для каждого человека более адекватного представления о себе и своем месте в обществе в кризисной ситуации. Новая ситуация такова, что она не просто заставляет людей переучиваться, но часто требует изменения системы ценностей, установок, взглядов и привычек и ставит перед необходимостью фактически стать новой личностью. В последние годы произошел переход от стабильной социальной среды к быстро изменяющейся нестабильной, несбалансированной среде постперестроечного периода. Новая нестабильная среда зачастую превышает адаптационные возможности обычного человека. В этих условиях особую актуальность приобретают поиски точек отсчета для самоутверждения, ориентиров для адаптации и самосохранения. Речь идет о расширении горизонта сознания, рекомендациях по усилению устойчивости человека в ситуации нестабильной среды, повышении его общекультурного и интеллектуального уровня. Многие люди, к сожалению, не понимают, что с ними происходит, а поэтому не могут найти соответствующих форм самоутверждения и самореализации, уходя часто в такие состояния, как фрустация, невроз, апатия, агрессия, мистицизм.

Хорошо известно, что для выживания человека решающее значение имеет уровень сформированности его духовного мира. Функция же формирования духовного мира во многом отводится системе образования. Специфика ситуации состоит в том, что роль духовного фактора резко возрастает в кризисных, экстремальных ситуациях. Как известно, в этих условиях чаще выживают люди, имеющие сформированный духовный мир и стойкие жизненные ориентации.

Все сказанное свидетельствует о том, что возникла необходимость глубокого теоретического осмысления всего происходящего с человеком на современном этапе развития общества, а также настоятельная потребность организации на этой основе целенаправленной помощи в поиске путей самоутверждения на базе образования. Эта помощь может проявляться в более адекватном осознании происходящего с человеком, в преодолении на этой основе мифов, в организации диалогового общения, в повышении собственной психологической устойчивости и т. п. Речь идет о том, что сознание человека должно быть поднято на более высокий уровень.

Особое значение здесь приобретают развитие способностей человека к саморегуляции, самоорганизации, повышение гибкости мышления, формирование способности к преодолению различных шаблонов, стереотипов и пр., что должно найти отражение в учебных программах.

Вот почему перед системой образования встают принципиально новые задачи. Образование отнюдь не должно сводиться исключительно к передаче знаний и переучиванию людей. Оно должно выполнять и такие функции, как формирование ряда новых личностных качеств человека (критическое отношении к себе и к своим стереотипам и привычкам, осознание необходимости преодоления косных взглядов, формирование новых ценностных ориентации, более гибкого мышления, установок на диалог и сотрудничество.)

Очевидно, что сегодня и в ближайшем будущем социологи, работающие над проблемами образования, в той или иной мере будут вынуждены обращаться к наиболее важным и социально значимым проблемам. На наш взгляд, одновременно должны развиваться три направления исследований в области социологии образования.

Во-первых, исследование, изучение и анализ проблем в режиме мониторинга. Это важно потому, что скорость изменений многих процессов именно в 90-е годы исключительно велика. Таким образом, само отслеживание ряда проблем и фиксация их состояния становятся насущной задачей. Это в равной степени относится как к процессам, так и к объектам. Например, изучение отношения к образованию, формированию новых ценностей одновременно у школьников, студентов и работающей молодежи, может дать результаты, важные отнюдь не только для науки, системы образования, но и государства.

Во-вторых, особое значение приобретает исследование связи системы образования и других социальных институтов. Выявление новаций, изучение происходящих перемен составляют важный раздел социологии образования. Например, связь образования, отношения к нему и преступность, отношение к закону, мера дозволенности и поведений, ценностные ориентации. Не менее важным является изучение образования и семьи. Планы родителей и детей в отношении образования, их возможности, потребности общества в этой области и т.д. Данный перечень можно продолжать достаточно далеко.

В-третьих, по-прежнему актуальной остается разработка новых концепций. Меняющийся мир требует не только фиксации фактов, но и дальнейшего его теоретического осмысления. Требуется создание новой картины мира, в котором мы живем, и места образования в нем.

Методы и методики социологии образования. Социология образования, как всякая другая область социологии, использует и стандартный социологический, и свой собственный арсенал исследовательских и аналитических методов. К сожалению, публикации, как правило, очень мало уделяют внимания конкретным методам, с помощью которых получены результаты. Поэтому статистику используемых методов привести практически невозможно. С известной долей погрешности можно расположить применяемые методы в следующей последовательности: анкетный опрос, интервью (всех видов), тесты, экспертные оценки, контент-анализ, социометрические и социосемантические методики, биографический метод, проективные методики, эксперимент и прочие, уже более специализированные техники. Достаточно часто используется не одна методика, а целый их блок; Они выстраиваются в исследовании в соответствии с концептуальной схемой и спецификой изучаемого объекта. На начальном втапе исследования достаточно часто используется анализ статистических данных, выступающий как актуальная основа того или иного явления, или как материал для выдвижения гипотез.

Поскольку социология образования часто вступает в тесную взаимосвязь с другими предметными областями (экономикой, педагогикой, культурой или конкретной областью деятельности), то она включает в свой арсенал методы этих наук. Тогда используются такие методы, как семантический дифференциал, рейтинг, фрагменты различных психологических методик (шкалы Айзенка, Кетелла, Векслера), экономические методы оценки стоимости или эффективности и т.д.

В ряде случаев изучение конкретного объекта, например, профессиональной деятельности химика, требует создания сложного методического аппарата, включающего: выделение элементов деятельности с помощью экспертов-профессионалов именно в области химии, затем превращение этого набора в специальное формализованное интервью, далее использование аппарата кластерного анализа для выделения наиболее важных элементов. Такая многоступенчатая схема работы с материалом нередко встречается в публикациях по социологии образования. В последние годы к традиционным методам добавились еще такие, как деловые и оргдеятельностныеигры, круглые столы и другие виды профессионального общения, результатом которых чаще всего являются некие концепции, широкое видение ситуации, обобщенные результаты. Эти виды изучения реальности, скорее, следует назвать не методом, методическим приемом, дающим нередко заметный вклад в решение конкретной ситуации, проблемы.

Из известных исследований, где методика отчетливо представлена, можно можно назвать методику измерения и прогнозирования профессиональных ориентации молодежи, предложенную В. Н. Шубкиным и М.Х.Титмой. Была широко апробирована методика анализа влияния образования на динамику социальной структуры общества, разработанная сектором молодежи и образования ИС АН СССР под руководством Ф. Р. Филиппова. Представляет интерес методика моделирования деятельности специалиста, предложенная группой ленинградских социологов под руководством Е. Э, Смирновой. Определенные ожидания связываются с намерением интегрировать исследовательские программы в рамках банка социологической информации, созданием соответствующей информационной сети, но задача эта до сих пор не осуществлена.

Применение определенных методов в социологии образования, очевидно, носит преимущественно комплексный характер. Сегодня трудно найти исследование, построенное на применении одного метода. Однако следует иметь в виду, что одновременное использование различных методов предъявляет к исследователям достаточно жесткие требования по соответствию результатов концептуальным посылкам, сравнимости данных, полученных различными методами, к достоверности результатов и пр. Комплексный и системный подход позволяет, по крайней мере, ясно поставить эти проблемы и решить их еще на этапе формирования программы исследования и разработки инструментального блока.

Особый интерес и важность в области социологии образования представляет соотнесение образования и человеческой деятельности, поскольку именно в деятельности (общественно и профессиональной) проявляются, фиксируются все «следы» образования, его результативность, его преобразовательная сила. Особенно важен для развития образования анализ его влияния, усвоения полноты его богатства системой человеческой практики, синхронизации процессов передачи и приложения опыта.

Сущностные характеристики образования. Образование в структуре человеческой деятельности предполагает рассмотрение трех взаимосвязанных проблем. Это, во-первых, анализ образования как субъекта всечеловеческого опыта с присущей субъекту автономией, самоценностью, способностью к развитию и саморазвитию, регуляции и саморегуляции. Во-вторых, это изучение человеческого опыта (деятельности) сквозь призму образовательного уровня, достигнутого обществом в целом, отдельными социальными группами и сообществами, индивидами. В-третьих, это способ обучения, складывающийся из единства «научения», воспитания ума (интеллектуальное развитие), воспитание чувств (нравственное воспитание) и «воспитание поступка» (формирование навыков деятельности).

Роль образования как социальной целостности предстает в единстве трех указанных компонентов. Однако реализация его потенциальных возможностей-противоречивый процесс, так что выдвижение на первый план одной из задач (например, научения) вовсе не означает как само собой разумеющуюся актуализацию двух других. Возможность наиболее полного самовыражения всех сторон образования в значительной степени зависит от характера человеческой деятельности в конкретную историческую эпоху, что особенно заметно сегодня в России.

Объективно образование и человеческая деятельность неразрывно связаны с тем, что содержание образования, его сущност-ная характеристика-плод человеческой деятельности, рукотворные «записи» всечеловеческого опыта, продукт ума и воображения летописцев, ученых, писателей, общественных деятелей. Субъективно-образование воплощает себя, материализуется в типах человеческой активности, в типе личности, в личностном идеале. Способ, играющий опосредующую роль, выступает не только как инструмент, но и как сущностная характеристика процесса обучения.

По мере развития производительных сил общества образование все больше втягивается в орбиту человеческой деятельности, так что сейчас трудно найти области приложения сил, где был бы совершенно безразличен фактор образованности. «Сращивание» образования с деятельностью идет, однако, не путем простого механического включения одной «целостности» в другую. Закономерности отбора и взаимопроникновения гораздо более сложны и противоречивы: бывает так, что все богатство возможностей образования в данной ситуации не укладывается в рамки человеческой деятельности, как бы богата и разностороння они ни была. В свою очередь, и образование подчас не в состоянии достаточно точно отреагировать на потребности деятельности. Когда осознается первое (образование не используется во всем его богатстве), возникает мнение о его академичности, склонности существовать для саморазвития. Обнаруживается второе-говорят о его несостоятельности. В разных профессиональных областях образование и профессиональная деятельность нередко отражают обе указанные черты взаимодействия.

Образование, черпая свое содержание и методы в процессе человеческой деятельности, несет в себе «опережающий» запас. Это надо понимать не только так, что информативный объем образования всегда больше того, что может освоить человек за одну жизнь, а прежде всего так, что в знании (и прежде всего в гуманитарном знании) содержится некий «неразменный фонд» человеческого опыта, изучение которого дает основание для прогнозирования и самопрогнозирования человеческого поведения и человеческой деятельности, соответственно-и результатов.

Обычное рассуждение о том, что образование подготавливает к деятельности (интеллектуально, профессионально, психологически), при такой постановке задачи кажется недостаточно полным. Точнее было бы определить положение так: образование неразрывно связано с жизнедеятельностью личности на всех этапах ее становления и развития. При этом на одних этапах образовательная деятельность (учение, в частности) является ведущей деятельностью вообще, на других-играет подчиненную роль (при основной производственной и профессиональной деятельности), на третьих - роль «стимулятора», когда с помощью образования ставятся и достигаются новые жизненные цели, на четвертых-«компенсатора», в тех ситуациях, когда испытывается острое недовольство существующим образом жизни, т.д.

Типичная временная тенденция заключается в том, что образование реально становится непрерывным, сопровождающим человека всю жизнь. Следовательно, оно не просто объективно, как мы уже говорили, сращивается с человеческой деятельностью, но и субъективно оказывается непременной принадлежностью практической и духовной жизни.1

Конечной целью всех рассуждении по поводу взаимозависимости деятельности современного человека и образования оказываются поиски ответа на вопрос о том, в какой мере можно действовать на формирование самосознания и саморегуляции в процессе образования. В этой связи возникают два круга проблем. Во-первых, речь идет об установлении оптимального режима, при котором автономные процессы (образование, деятельность) взаимодействуют друг с другом наиболее активно. Во-вторых, необходимо представить себе всю ситуацию как область целенаправленной деятельности, ориентированной на поиски наиболее эффективных путей совершенствования личности с помощью образования.

Остановимся прежде всего на утверждении о нерасторжимости современного образования и деятельности людей. Если деятельность носит преобразовательный характер, конструктивная активность направлена на освоение, присвоение, овладение субъектом объекта, его изменение, то образование служит развитию человека как культурно-исторического субъекта. Если деятельность обеспечивает «истинное бытие», то образование обеспечивает «способ бытия».2

В самом предмете деятельности человека заложена необходимость образования как способа своего рода замены индивидуального опыта опытом, накопленным в предшествующей деятельности другими людьми. Ф. Энгельс писал, что «теперь уже не считается необходимым, чтобы каждый отдельный индивид лично испытывал все на своем опыте: его индивидуальный опыт может быть до известной степени заменен результатами опыта его предков».3

В условиях познавательно-преобразовательной деятельности человек обнаруживает свою способность к деянию, т. е. к осознанию своей свободы творить мир, ставить новые цели, выбирать способы поведения и обращаться с людьми, передавая им продукты и опыт деятельности.

Структура деятельности имеет двуединую природу, поскольку субъект познает и преобразует не только самого себя в мире предметов, но и себя в мире людей. И эта вторая сторона достойна особого рассмотрения, поскольку взаимодействие людей в процессе предметной деятельности выдвигает на первый план чисто человеческие, так называемые «гуманистические» проблемы, вторгающиеся в мир предметной деятельности тем в большей степени, чем больше совершенствуются творческие потенции личности, и, следовательно, увеличивается обмен созданными предметами.

Образование обеспечивает основные направления деятельности, поскольку в каждом из них человек представлен как целостная личность. Понятие «целостности личности» (человек-деятель, человек-творец), в противовес понятию «человек-роль» («функционер»), принципиально важно для определения роли образования, которое при известных условиях может способствовать закреплению определенных социальных функций, препятствующих полноценному участию личности во всех сферах общественной жизни. Чеховский «человек в футляре», например,-это не просто и не только консервативный учитель, но и символ профессиональной и личностной ограниченности вообще.

Подобно тому, как в деятельности выделяются «опредмечи-вание» и «распредмечивание», характеризующие две диалектически связанные стороны бытия личности, в образовании представлена его детерминирующая роль, вооружение знаниями, необходимыми для общественного расширенного воспроизводства, и ориентация (культурно-историческая), направленная на формирование субъекта, соответствующего идеалу данного общества.4

Несмотря на всю условность такого деления, оно помогает выявить прогностические возможности образования, коль скоро сознательно усиливается именно его ориентирующая роль. Дистанция прогноза в том и другом случаях обеспечивается не формально заданным уровнем образования (числом оконченных классов, например), а «социальной моделью» личности. С одной стороны, общество формирует определенный эталон личности, с другой-система образования и воспитания формирует отношение и способы продвижения индивидов к этому эталону. Сегодня данный процесс приобрел особенно сложные черты, поскольку быстро и одновременно обе системы (образования и деятельности) вынуждены создавать новые образцы поведения и новые эталоны как в сферах деятельности, так и в социальном институте образования.

Перемена ситуации в России внесла много корректив в деятельность образовательных систем. Учеными, практиками, публицистами выделено сегодня несколько кризисных черт образования. Резкое сокращение финансирования повело к искажению системы воспроизводства прежде всего научных кадров, а также и преподавательских, особенно в вузах. Молодое поколение в массовом порядке утратило интерес, мотивацию на получение образования, поскольку оно не обеспечивает сегодня потребностей человека в нормальном образе жизни. Свертывание научной работы привело к сильному понижению уровня образования.

Этому способствует и необходимость для преподавательских кадров посвящать свою деятельность наряду с основной работой другим сферам труда с целью получения дополнительного заработка. Многие вузы, другие учебные заведения идут по пути коммерциализации, заметно снижая уровень подготовки кадров. Все эти и ряд других причин ставят проблему кризиса в системе образования.

Однако наряду с указанными тенденциями отмечаются и некоторые позитивные перемены. К ним можно отнести появление гибкости в системе государственного образования, которая прежде всего сказалась в изменении содержания дисциплин, появлении новой парадигмы в отношениях вуз-преподаватель- студент, возникновении новых педагогических технологий, спектра методов и приемов обучения.

Следует отметить и появление совершенно новых для нашей социальной жизни феноменов-альтернативных, негосударственных форм образования, уже сегодня охвативших все виды образования от самых низких (дошкольных) до вузовского и поствузовского обучения. Это явление уже реально создало рынок образовательных услуг, который включает, по сути, самые разнообразные формы образования, создавая между ними реальные конкурентные отношения, особенно по наиболее популярным специальностям (экономика, юриспруденция, менеджмент и т.п.). Эти явления, разумеется, носят не только позитивный характер. Их существование, очевидно, породило новые черты в системе образования, они побуждают его к саморазвитию, освобождению от тех окостеневших черт, которые сдерживали развитие образования ранее.

Все кратко описанные выше перемены, новые тенденции сказываются на образовательном потенциале. Суть и формы этих изменений сегодня еще не исследованы, их качественные характеристики неизвестны. Важность и актуальность этого научного разворота темы очевидна, ибо развитие, гибкость, мобильность образовательного потенциала-основа движения России в направлении реформ, социального преобразования сегодняшнего и завтрашнего общества. Только изучение этого процесса в сравнении, в динамике может показать, насколько изменилась система образования, насколько она способна соответствовать новым социально-экономическим реалиям. Одной из задач исследования может стать поиск ответа на вопрос, насколько сильна способность к восстановлению и развитию образовательных структур, насколько их потенциал изменился и количественно, и качественно.

Научный потенциал образования должен быть рассмотрен в двух аспектах: социальном и педагогическом. Оба аспекта прямо связаны между собой, отдельное рассмотрение каждой из сторон производится, скорее, с целью найти их оценку, но вместе с тем и определить те их теоретические и практические аспекты, воздействие на которые способно дать позитивный для общества аффект.

Социальный аспект отражает совокупность человеческих возможностей, имеющихся сегодня кадров с учетом тех условий, в которых эти кадры могут проявить свой потенциал, а также востребованность этого потенциала обществом на самых различных его уровнях.

Педагогический аспект проявляется в тех результатах, которые достигаются при использовании этого потенциала. Они могут быть проанализированы как с точки зрения воздействия на субъекты воспитания (студенты, учащиеся, слушатели как будущий потенциал граждан и профессиональных работников), так и с точки зрения интенсивности его воздействия.

Исследование социального аспекта научно-образовательного потенциала строится прежде всего на анализе наиболее сильных перемен, которые затронули систему образования. Имеющийся статистический и исследовательский материал уже сегодня позволяет выделить и довольно ясно представить ряд кризисных явлений: плохое материальное положение, нарушение процесса воспроизводства научных и педагогических кадров, изменение контингента слушателей, падение мотивации на учебу, устремленности молодежи в доходные области деятельности, наличие инноваций в системе образования, последствия которых сегодня трудно оценить, и т. д. Причем отметим, что каждый из факторов в отдельной подсистеме образования играет свою специфическую роль и потому необходимо изучать каждую подсистему отдельно, затем сводя данные воедино в целостной системе образования.

В число чисто человеческих факторов включается мотива-ционный фактор сохранения и развития потенциала, информационные возможности, доступность проведения научных исследований, возможность интеграции с зарубежными коллегами и т.д.

Сегодняшняя ситуация в России вынужденно создает новую систему функционирования кадрового корпуса учителей и преподавателей, его отношений к собственному потенциалу и его использованию. Например, особого внимания заслуживает эффект полифункциональной и многопрофильной деятельности достаточно большого числа преподавателей. Он заключается в том, что многие из них оказываются одновременно включенными в разные сферы деятельности: образование-наука, образование-бизнес; образование-производство, образование- воспитание и т. д. Такая многопрофильная и полифункциональная деятельность формирует, по сути, новый тип работника, ранее не существовавший в образовательном корпусе России. Одновременное совмещение различных функций сильно расширяет профессиональные горизонты человека, делает его более гибким. Еще важнее при этом, что меняется его мировоззренческая система. В результате потенциал приобретает не только иные количественные, но и качественные черты. Характеристики этого нового деятеля образовательной системы заслуживают особого изучения. Возможно, что именно этот тип работника в образовательных структурах России является прообразом наиболее перспективного участника образовательных систем будущего.

Особым объектом изучения образовательной системы и отдельных ее подсистем может стать анализ учебных программ, особенно-в области обществоведения (где они меняются более радикально). Учебная программа есть отражение (пусть и в «свернутом» виде) возможностей, которыми обладает и преподаватель, и данная система обучения. Имеющийся в нашем распоряжении материал по школам показывает значительный объем перемен в этой области. Поэтому целесообразным было бы изучение учебных программ с точки зрения появления в них нового содержания, глубины, инноваций мировоззренческого, педагогического и методического плана. Важно исследовать новые педагогические технологии, новые педагогические парадигмы, несущие преобразовательный потенциал.

Самостоятельным направлением работы становится педагогическое обеспечение образовательно-научной деятельности. Оно включает:

-подготовку и переподготовку кадров для обеспечения педагогической деятельности в различных образовательных системах;

-педагогическую разработку образовательных возможностей различных учреждений науки и культуры;

-исследование потенциала различных образовательных 149

сред;

-создание программ педагогической поддержки взаимодействия науки и образования, а также соответствующих технологий их реализации.

Западные эксперты в качестве достижений в области образования в бывшем СССР и современной России называют:

1. Доступность начального образования.

2. Формирование образованных трудовых ресурсов.

3. Выравнивание талантов.

4. Достижение равноправия женщин в сфере образования.

5. Победы выпускников советских (российских) школ на академических олимпиадах.

6. Более высокий уровень учебы в точных науках.

7. Равный или более высокий уровень достижений в космосе и ряде других сфер.

К числу наиболее серьезных недостатков, которые проявились в условиях перехода к рыночной экономике, относят:

1. Слабое стимулирование хорошей учебы, отсутствие потребности в академических достижениях (рабочих мест еще совсем недавно хватало всем).

2. Слабое стимулирование инновационных процессов в образовании.

3. Прежнюю ориентацию на профессиональную стабильность.

4. Распределение ресурсов между учебными заведениями независимо от спроса на выпускников.

5. Отсутствие оптимального соотношения преподавателей и учащихся.

6. Обилие мелких профессиональных учебных заведений с небольшим числом учащихся, что ухудшает способности адаптироваться к меняющимся социальным условиям.

7. Вертикальную систему подготовки, ориентацию на потребности отрасли, что ведет к узкой специализации.

8. Серьезные проблемы в методах отбора абитуриентов: собственные правила приема в каждом вузе дают преимущество семьям, где дети пользуются услугами репетиторов и являются слушателями подготовительных курсов, в особенно сложном положении находятся иногородние абитуриенты.

Растет неуверенность студентов в будущем. На вопрос «Какой представляется вам перспектива трудоустройства после окончания вуза?», заданный в марте 1992 г. студентам Петербургского университета, были получены следующие ответы:

1.«Считаю, что смогу найти для себя подходящую работу»- 36%.

2.«Не имею уверенности, что смогу найти для себя подходящую работу»-34%.

3.«Уже сейчас ощущаю невостребованность моих знаний и способностей»-10%.

4.«Пока не думаю об этом»-14%.

5. Другое-5%.

Резюмируя ситуацию, в которой находится сегодня высшая школа, можно выделить несколько наиболее серьезных проблем. Наиболее крупными, определяющими другие, выступают: снижение качества материальной базы, резкое сокращение исследовательских отделов вузов (вплоть до полного исчезновения), снижение оплаты труда преподавателей. Результатом или следствием этого являются: снижение уровня профессиональной и гуманитарной подготовки, снижение требований к образованию, падение престижа знаний, снижение профессионализма преподавателей, их нравственного и культурного уровня и интереса к образованию у студентов, ориентация вузов на «среднего» студента. В результате мы имеем явное снижение качества выпускаемых специалистов. Подобная ситуация характерна сегодня для большинства образовательных учреждений России. Ряд из них имеют проблемы, отличающиеся от проблем высшей школы, но в целом они очень близки. Естественно, что период коренной ломки социально-экономических отношений, который сейчас переживает наша страна, несет много тяжелых последствий. Но образование и в этом историческом контексте не может быть поставлено в условия самостоятельного выживания.

Человек оказывается способен занять достойное место в жизни только овладев достаточным запасом профессиональных, специальных знаний, а также получив основательную общеобразовательную подготовку, обеспечивающую мобильность будущего работника, необходимую в условиях рынка труда.

Существует серьезная опасность, что молодые люди (в особенности подростки), занимающиеся перепродажей различных товаров на улицах, видя в этом один из основных источников быстрого обогащения, при наступлении нормальных рыночных отношений могут оказаться без образования и без профессии, что приведет к серьезным социальным последствиям в будущем.

Юристы бьют тревогу: «Прогностически неблагоприятно влияет рыночная, вульгарно-гедонистическая реклама, которая назойливо бомбардирует мозговые центры плотских удовольствий детей и взрослых, разрыхляет ценностный смысл этических и эстетических понятий. Нынешнее поколение 15-16-летних еще может не поверить, что "истинное счастье" состоит в обладании той иной "сладкой" продукцией, а доблесть и мужество не определяются предпочитаемой маркой сигарет».

Многие из обследованных учащихся начальной школы считают сбор бутылок, «работу» вокруг торговых ларьков более перспективным делом, чем учеба. Образ «бизнесмена», с которым было принято связывать такие черты, как индивидуализм, накопительство, мещанство, бесчеловечность и другие, «чуждые социалистическому образу жизни»,5 становятся своеобразным фетишем. Причем и реализуется он в тех же искаженных формах, которые были надуманно созданы старой моралью.6

Исследования, проведенные петербургским социологом С. А. Ежовым в четырех городах России (Санкт-Петербург, Ростов-на-Дону, Братск и Нефтекамск) в 1993-1995 гг., позволили выявить ряд профессий, которыми учащиеся.7-11 классов сейчас отдают предпочтение. В первую очередь-это профессии экономического, рекламного и юридического профилей: менеджер, маркетинг-директор, юрист, адвокат-в этом едины как юноши, так и девушки. Не уступают им профессии, связанные с проектированием и вычислительной техникой, программного обеспечения. По-прежнему престижной считают респонденты и профессию архитектора. Девушки отдают предпочтение преимущественно следующим профессиям: модельер, парикмахер, секретарь-референт, переводчик и, традиционно, педагогические работники и врачи.

Значительно снизился интерес к техническим профессиям и увеличился к профессиям гуманитарного направления. Тестирование показало, что многие учащиеся судят о профессиях и делают свой профессиональный выбор поверхностно (по материалам в прессе, на телевидении и по уровню заработной платы) без учета своих индивидуальных особенностей и способностей. Так, например, в одной из школ, где ученые проводили исследование, около 80% учеников 10 класса, не принимая во внимание результаты профессионального тестирования, решили стать инспекторами ГАИ только потому, что инспектор, как они считают, получает в день месячную заработную плату инженера, работающего на государственном предприятии.7

Качество профессионального образования характеризует не только объем полученных знаний и состав навыков, а готовность к определенным видам деятельности и способность их хорошо выполнять.

Не случайно особенно жесткие требования рыночная экономика предъявляет системе профессионального образования. Обновление знаний во всех областях профессиональной деятельности характеризуется постоянно возрастающими темпами.

Узкоспециальная подготовка устаревает также быстро, как и исследовательское оборудование и научные методики. Сейчас требуется широкообразованный специалист, умеющий общаться и принимать участие в выработке решений совместно с другими людьми, обладающий способностью заглянуть в будущее, умеющий разрешать этические вопросы в конфликтной ситуации. Для выполнения всех этих функций нужны обширные познания в области культуры, социологии, психологии. Отсюда-закономерный интерес специалистов сферы профессионального образования к допрофессиональной общеобразовательной подготовке.

Что же касается средней школы, то, как считают американские эксперты, ее задача на современном этапе состоит не столько в формировании хорошо подготовленных выпускников для высшей школы, но прежде всего в подготовке и воспитании людей, способных быстро адаптироваться к изменяющимся требованиям новых технологий.

По мнению футурологов, профессиональные требования к специалистам будут меняться каждые 5-10 лет.8 Поэтому специалист должен быть готов и способен к переподготовке, а нередко и к смене профессии.

Господствовавший в течение всей эпохи цивилизации традиционный способ образования, основанный на жестком разделении подготовки к жизни и самой жизни, учебы и труда, школы и производства, во многом исчерпал свои прогрессивные возможности и стал тормозом дальнейшего развития образования.

Примечания

Нормирование модели деятельности специалиста с высшим образованием. Сборник типовых методик / Под ред. Е.Э.Смирновой. Томск, 1984.

2 Kpoкинекая O.K., Куропятник А. И., Михеева Л. Д.,Смирнова Е.Э. Новые формы образования // Научные достижения и передовой опыт в области высшего образования. Вып. 10. М., 1992.

3 Татищев С. Г. Деятельная сущность человека как философский принцип // Проблема человека в современной философии / Научн. ред. С.Г.Батищев. М., 1969.

4 Э н г ель с Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс ф., Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 47.

5 Каган М.С. Человеческая деятельность. М., 1974.

6 Ивaнoв В. И. Проблемы детской виктимности в современном обществе // Молодежь в условиях социально-экономических реформ / Науч. ред. В.Т.Лисовский. СПб., 1995. С. 55.

7 Там же.

8Cм.: Ежов С. А. Социализация молодежи: Проблемы управления // Молодежь в условиях социально-экономических реформ / Научн. ред. В.Т.Лисовский. СПб., 1995. С.119-120.

9Heчaeв Н.Н. Развитие системы образования в условиях становления рыночной экономики // Orientacje miodziezy w warunkach gospodarki rynkowej. Zielona Gora, 1995. С. 24.

§ 3. Ценностные ориентации будущих специалистов

На разных этапах своего развития образование может иметь различные значения, вес и привлекательность для молодежи- в том возрасте в котором выбор образования является жизненным выбором. Именно этот вопрос сегодня стоит достаточно уникально для России в связи с переменами, которые произошли в последние годы.

8 те долгие годы, когда жизнь в нашей стране отличалась относительной стабильностью для различных слоев молодежи образование было привлекательной целью, к которой она стремилась. Это подтверждали социологические исследования, объективные данные: высокие конкурсы в вузы, реальные возможности продвижения в жизни, которые обеспечивало, как правило, высшее образование, социальные престиж образования и науки в глазах общества. Все эта факторы формировали социальную установку на учебу как средство дальнейшего продвижения в жизни, утверждения личностного статуса, получения интересной работы. Причем последняя долго держала первенство в шкале ценностей многих людей.0 Сегодня можно констатировать, что жизненные позиции, идеалы и устремления и общества в целом, и молодежи сильно изменились. Наиболее сильно эти перемены затронули молодежь: ее ориентации меняются в пределах года, даже полугода. Это подтверждают достаточно массовые обследования, гарантирующие надежность информации. Ниже использованы данные международного опроса молодежи Санкт-Петербурга и Лейпцига, проведенного в 1992 г.

В выборку вошли школьники старших классов, учащиеся ПТУ и техникумов, студенты вузов.

Ориентации различных категорий молодежи. Ориентации различных категорий молодежи могут быть проанализированы на основе данных о жизненных целях, которые молодежь ставит перед собой. Эти данные сведены в табл. 1.

Таблица 1. Жизненные цели студентов и учащихся

№ п/п	Жизненные цели	Студенты	Учащиеся	Школьники
%	ранг	%	ранг	%	ранг
1	Овладеть обширными знаниями	73	4	67	5	65	4
2	Иметь свою семью	87	2	75	2	79	3
3	Быть политически активным	10	8	25	8	11	8
4	Выполнять интересную работу	96	1	85	1	91	1
5	Внести свой личный вклад в
	дело уменьшения нужды во
	всем мире	35	7	5	7	43	7
6	Что-нибудь сделать для сох-
	ранения природы, защиты мира	59	5	1	3	60	5
7	Заработать много денег	79	3	68	4	82	2

Разные группы учащихся реагируют на жизнь с заметной долей отличий. Хотя опрошенная молодежь имеет небольшой разрыв в возрасте, ее социальная позиция заметно сказывается на выборе жизненных целей. Студенты сделали свой выбор в отношении профессии, школьники еще только принимают решение.

Важнее всего оказался тот факт, что молодежь выделила в виде главной ценности стремление выполнять интересную работу. Конечно, далеко не у всех будет возможность реализовать эту цель, однако столь единодушное выдвижение ее на первое место говорит о том, что значимость будущей работы очень велика. Сопоставим эту позицию с двумя следующими, также явно предпочитаемыми целями-иметь свою семью и заработать много денег.

Можно сделать вывод, что такие цели, как наличие денег и обширные знания, выступают для молодежи не столько как цели, сколько как средства реализации главных жизненных планов- получения интересной работы и создания семьи. Очевидно, что интересная работа возможна лишь в том случае, когда человек подготовлен, имеет образование. Именно это, в первую очередь, и связано с наличием обширных знаний, они являются обязательной предпосылкой, основой для получения работы.

Деньги в структуре ценностей молодежи играют большую роль. Потребность в деньгах, отношение к ним меняется на глазах по мере того, как Россия реально входит в рыночные отношения. В этой ситуации учащаяся молодежь оказывается одной из самых уязвимых категорий населения. По данным опроса 1991 г., 95% студентов вузов отметило, что им материально помогают родители, без их помощи на стипендию прожить невозможно. Учитывая, что за последние годы материальное положение большинства слоев населения заметно ухудшилось, можно понять отношение молодежи к деньгам как средству получить в первую очередь образование . Но есть и второй аспект этого выбора. Сегодня в обществе ощущается сильное воздействие процессов формирования нового члена общества- собственника. Деньги становятся для молодежи одновременно и целью, и средством.

Разумеется, различные по ориентации, жизненным планам и возможностям категории студентов по-разному относятся к деньгам. Одна часть студентов называет деньги в качестве необходимого условия обеспечения себе более или менее приемлемых жизненных условий: жилье, содержание семьи, досуг и т. д. Удовлетворение этих потребностей большинство молодых людей должны обеспечивать себе сами, ибо им трудно рассчитывать на помощь родителей. Именно для них деньги являются средством вести нормальный образ жизни. Для другой части студентов деньги важны сами по себе, ибо без них они не могут реализовать свои жизненные и профессиональные планы, например, открыть собственное дело (контору, предприятие и т.д.), развернуть некую финансовую или иную деятельность. Здесь деньги становятся первичной целью, без которой невозможно реализовать дальнейшие личные планы.

В этом отношении очень интересен анализ студенческой молодежи в связи с избранной ими профессией. Вся совокупность студентов довольно явно разделяется на три группы.

Первую составляют студенты, ориентированные на образование как на профессию. В этой группе наибольшее число студентов, для которых интерес к будущей работе, желание реализовать себя в ней-самое главное. Лишь они отметили склонность продолжать свое образование в аспирантуре. Все остальные факторы для них менее значимы. В этой группе около трети студентов.

Вторую группу составляют студенты, ориентированные на бизнес. Она составляет около 26% от общего числа опрошенных. Отношение к образованию у них совсем иное: для них образование выступает в качестве инструмента (или возможной стартовой ступени) для того, чтобы в дальнейшем попытаться создать собственное дело, заняться торговлей и т. п. Они понимают, что со временем и эта сфера потребует образования, но к своей профессии они относятся менее заинтересованно, чем первая группа.

Третью группу составляют студенты, которых, с одной стороны, можно назвать «неопределившимися», с другой-задавленными разными проблемами личного, бытового плана. Все их параметры «размыты» по отношению к двум первым группам, в их оценках, позициях нет ясности и направленности представителей двух первых групп. Во всех двумерных матрицах на первый план у них выходят бытовые, личные, жилищные, семейные проблемы. Можно было бы сказать, что это группа тех, кто «плывет по течению»-они не могут выбрать своего пути, для них образование и профессия не представляют того интереса, как у первых групп. Возможно, самоопределение студентов данной группы произойдет позже, но можно предположить, что в эту группу попали люди, для которых процесс самоопределения, выбора пути, целенаправленности не характерен. Такая психологизированная позиция, думается, имеет право на существование. Студенты данной группы составляют около 24%.

Интересно отметить следующий социальный эффект: среди тех, кто ориентирован на профессию, значительно меньше социальных «пессимистов».

На образование в целом наиболее ориентированы экономисты и юристы. Этот факт представляется очень симптоматичным, поскольку именно названные выше специальности сейчас пользуются наибольшим спросом. Кроме того, заметно, что их избирают студенты, уже ориентированные на престижные профессии. Они не планируют заниматься наукой, уверены, что завершат свое образование, среди них лишь 8% допускает мысль о том, что им придется подчинить свои планы обстоятельствам.

Наименее ориентированными на образование оказались математики, химики и педагоги. Одним из факторов, влияющих на их ценностные ориентации, явно выступает малый спрос на эти профессии на рынке труда. Что касается педагогов, то здесь следует отметить чисто социальный фактор-престиж учительской профессии в последние годы продолжает падать, хотя найти работу в этой сфере не очень сложно. Кроме того, как и раньше, студенты, ориентированные на профессию учителя, составляют чуть больше трети всех учащихся.

Из приведенных данных становится ясно, насколько процесс выбора профессии, обучения в вузе стал сегодня для многих студентов прагматическим, целенаправленным и соответстую-щим переменам. Ценность образования как самостоятельного социального феномена, имеющего социокультурнучо, личностную и статусную привлекательность, отступила на более дальний план. Возможно, что различие ценностей образования прошлых и текущих лет главным образом состоит именно в этом.

Тенденции в сфере новых форм образования. Еще заметнее новые тенденции проявляются в сфере новых форм образования (НФО). К ним мы относим все организации, предоставляющие образовательные услуги за плату, носящие альтернативный к традиционному образованию характер, а также заполняющие те образовательные ниши, которые не обеспечивались ранее сложившимися образовательными учреждениями. Новые формы образования в настоящее время выступают либо в виде совершенно независимой, автономной организации, либо в виде специальных структур при вузе, фирме, предприятии, учреждении. Спектр их услуг чрезвычайно обширен и простирается от краткосрочных курсов и семинаров до вузовского обучения в полном его объеме.

Учеба в НФО имеет много специфических отличий. Ниже рассматриваются те из них, которые уже изучены достаточно подробно. Сравнение данных, характеризующих «бюджетных» и «коммерческих» студентов, позволяет провести определенные параллели.

В 1992/93 учебном году все вузы России получили возможность осуществлять набор студентов на коммерческой (контрактной) основе. Однако в некоторых из них практика существует уже не первый год. Поэтому перед исследователями открывается широкая перспектива изучения социальных характеристик «коммерческих» студентов.

В октябре 1992 г. было проведено социологическое исследование «Сравнительная характеристика контингентов студентов, обучающихся на договорной основе и за государственный счет».

Контингент «коммерческих» студентов в большинстве своем представлен выпускниками средних школ, хотя среди них несколько больше лиц, имеющих опыт трудовой (производственной) деятельности в отраслях народного хозайства, чем среди «бюджетников». Среди их родителей значительно больше предпринимателей, бизнесменов (14-16%), работников кооперативов, акционерных обществ, совместных предприятий (11-17%), высших государственных служащих. Именно для данной социальной группы посильна оплата высшего образования. Достаток в этих семьях значительно выше. Каждый седьмой «коммерческий» студент имеет собственный ежемесячный заработок, а каждый десятый-доход от самостоятельного предпринимательства.

С появлением «коммерческого» набора в вуз в него пришли обеспеченные студенты, не привыкшие отказывать себе ни в чем, уверенные в правильности своего профессионального выбора (62-77%), хорошо осведомленные о специфике будущей профессиональной деятельности (самооценка в среднем выше на 10%, чем у «бюджетников»). Эти студенты, вдохновляемые примером родителей-предпринимателей, без страха глядят в будущее, имеющее для них четко прорисованную профессиональную перспективу.

Существуют также качественные различия, в частности, результаты анализа статистических данных показывают, что у «коммерческих» студентов более ярко выражено стремление к достижению успеха в сфере бизнеса (9 - 18,5%), в связи с чем они выше, чем «бюджетные» студенты, оценивают значимость хорошего образования, профессиональной подготовки (30,5-40%), свободного владения иностранными языками (22 - 37%), духовно и культурно богатой жизни (36-44%).

Выявились различия в структуре мотивации получения высшего образования у сравниваемых групп студентов: «бюджетные» студенты в целом высказали более традиционные установки-получить диплом (14-24%), приобрести профессию (56-62%), вести научные исследования (5-15%), пожить студенческой жизнью (8-18%), тогда как у «коммерческих» студентов доминируют стремление добиться материального благополучия (43-53%) , свободно овладеть иностранными языками (17-41%), стать культурным человеком (33-39%), получить возможность обучения, работы за границей (20-29%), освоить теорию и практику предпринимательства (10-16%), добиться уважения в кругу знакомых (10-13%), продолжить семейную традицию (6-9%).

Сравнение наблюдаемых групп свидетельствует, что среди «коммерческих» студентов больше школьных «хорошистов» и меньше школьных отличников (37-48%; 35,5-43%) . В их числе имеются и вузовские «троечники», и «хорошисты» (5-7%; 42-46%). По числу вузовских «отличников» они уступают «бюджетным» студентам (8-10%). Среди «коммерческих» студентов меньше выпускников специализированных школ с углубленной подготовкой по различным предметам (16-22%).

Обучение в вузе «коммерческих» и «бюджетных» студентов заметно отличается. Каждый второй «коммерческий» студент занимается в течение семестра систематически и считает, что может учиться лучше многих своих коллег (или, в крайнем случае, не хуже), и большее число «коммерческих» студентов уверено, что учеба в данном вузе даст им все необходимое для успешной профессиональной деятельности (для сравнения-среди «коммерческих» студентов в этом сомневается один из 30, а среди «бюджетных»-один из 10).

По самооценке у «коммерческих» студентов сильнее развиты такие личностные качества, как быстрая вживаемость в новые условия, самостоятельность, предприимчивость, жизненный оптимизм, что способствует их адаптации в вузе.

Корреляционный анализ полученных статистических данных позволил нам выделить несколько больше типов современных студентов, чем простое деление на «бюджетных» и «коммерческих», причем эти типы встречаются и в той, и в другой из описанных групп.

Первый тип условно можно назвать «предпринимател ем». Этот студент предпочитает достижение успеха в сфере бизнеса, получает высшее образовани для того, чтобы освоить теорию и практику предпринимательства, быстро продвигаться по службе, заниматься руководящей, организаторской деятельностью, он уверен в правильности выбора специальности обучения, соответствии ему своих способностей, но в то же время он более критичен к своему учебному заведению, лучше знает специфику профессии (возможности профессионального роста, размер заработной платы, условия труда, перспективы служебной карьеры), не опасается безработицы у него более развиты (по самооценке) такие актуальные личностные качества, как индивидуализм, профессионализм, предприимчивость, самостоятельность, способность менять взгляды при смене обстоятельств, быстрая вживаемость в новые условия.

Второй тип- с той же долей условности мы назвали «эмиг-р ант». Высшее образование «эмигранты» в большей мере получают для того, чтобы свободно овладеть иностранными языками, получить возможность обучения, работы за границей. Они уверены в правильности собственного выбора специальности и в соответствии ему своих способностей, а также в способности вуза дать им подготовку на необходимом уровне. У них хорошо развиты (по самооценке) индивидуализм, жизненный оптимизм, быстрая вживаемость в новые условия. Среди них чаще встречаются девушки, получающие экономическое и филологическое образование, выпускники специализированных школ, школьные и вузовские «хорошисты» и отличники, имеющие родителей с высшим образованием, а иногда-отца-предпринимателя или работника кооператива, СП, АО.

Обоим этим типам противостоит «традиционалист». Он ценит хорошее образование, профессиональную подготовку, получает высшее образование для того, чтобы получить диплом, вести научные исследования, менее критичен по отношению к вузу, хуже знает реалии дальнешей профессиональной деятельности, больше опасается безработицы, у него сильнее развиты профессионализм и работоспособность, менее-предприимчивость, способность рисковать, менять взгляды при смене обстоятельств, вживаться в новые условия, жизненный оптимизм. Среди представителей этого типа встречаются как юноши, так и девушки, выпускники средней школы, школьные и вузовские отличники, имеющие родитилей с высшим образованием, выходцы из села, небольшого или областного города.

Как видим, представители двух первых типов современных российских студентов так сказать более продвинуты, подготовлены для вхождения в «новый средний класс».

Исследователи прочат коммерческим формам образования в нашей стране большое будущее. Так, ученые ИС РАН предвидят, что в «ближайший период следует ожидать дальнейшего развития образовательных учреждений и структур, причем не только в рамках «государственного сектора», как было в основном до сих пор, но и в рамках «государственно-общественных» объединений и даже в форме свободных от государственного влияния саомостоятельных существующих на полностью частной, самоокупаемой основе учреждений (типа пансионов, частных колледжей и т.п.).

Последнее возможно, скорее всего, после 1996 г., когда в достаточной мере сформируются рыночные отношения.1

Если соотнести первый тип («бюджетников») со вторым, становится очевидным,что два типа студентов почти совпадают: это те, кто ориентирован на бизнес, предпринимательство, и те, кто ориетирован на профессию. Но оставшиеся типы в обеих группировках явно характеризуют различие бюджетных и коммерческих вузов. В первых достаточно высоко число студентов, которые не определились, следуют обстоятельствам. В коммерческих вузах их практически нет. Только в коммерческих вузах явно представлен достаточно новый для высшего образования России тип «эмигранта», программирующий себе работу за границей.

Выделение аналогичных типов студентов в обеих группировках (построенных абсолютно независимо) уже говорит о том, что эти типы достаточно явно представлены в студенческой среде, что они являются выразителями новых ценностей и поведения молодежи.

Однако платный прием сверх общего конкурса не должен превышать более 30% от общего числа студентов. Платные отделения сегодня действуют практически во всех вузах, а стоимость обучения в среднем колеблется от 1,5 до 2 тыс. дол. за курс.2 В вузах постоянно осуществляется набор по новым специальностям. В 1995 г. в Петербурге около 1 тыс. абитуриентов поступили на вновь созданные кафедры и факультеты. Значительным событием стало открытие медицинского факультета в Петербургском государственном университете.

Некоторые выпускники вузов, техникумов и профессионально-технических училищ еще несколько лет назад жаловались на обязательное распределение, рассматривая его как трудовую повинность, а теперь, наоборот, страдают от безработицы. Формирование рынка и особенно рынка образовательных услуг, с одной стороны, предполагает максимальную дифференциацию образования, диктуя весьма конкретные требования к его уровню и качеству, но, с другой стороны, его развитие предполагает достаточно высокий уровень предварительной подготовки будущих работников, который позволил бы минимизировать расходы на последующее образование, которые увеличивают себестоимость продукта. Поэтому взаимоотношения образования и рынка всегда противоречивы.

По распределению многие выпускники столичных элитарных вузов нередко оказывались на периферии и вносили свой немалый вклад в развитие регионов, раскрытие способностей детей, содействие специализации молодежи, формирование местной интеллигенции. Как заметил акад. Д. С. Лихачев, «интеллигентность,-это не просто образование и сумма знаний ... Это способность к приобретению знаний и к пониманию другого человека и другой культуры».

Высшее образование дает знания, но не интеллигентность. Оно для недостаточно развитого человека даже опасно-как и высокое положение в обществе, поэтому почти все усилия должны быть направлены на подъем среднего образования-это наше будущее. Иначе русский народ погибнет.

Необходимо изменить цель среднего образования, всю его концепцию. Концепция должна состоять прежде всего в том, чтобы воспитывать, давать возможность с выгодой выбирать профессию.4

Центр социологических исследований МГУ (руководитель - проф. С. Туманов) провел опрос преподавателей на тему «Каковы нынешние студенты по сравнению со студентами, учившимися 3-4 года назад, т.е. на заре рыночных реформ?» 86% опрошенных преподавателей считают, что студенты изменились. Сформировались качества, позволяющие им легче адаптироваться к сложностям жизни в условиях рынка, делающие их более конкурентноспособными: у них появились предприимчивость, большая самостоятельность, большая требовательность к преподавателям (знания-необходимый товар). Но что-то и утратилось: студенты стали менее эрудированными, менее трудолюбивыми (в учебе), менее интеллигентными, менее требовательными к себе. Впрочем, мнения преподавателей почти по всем вопросам, заданным социологами, разделились. Одни считают, что какое-то качество стало студентам присуще в большей степени, другие-в меньшей, третьи считают, что ничего не изменилось (см. табл.2.).

Опыт исследователей и практиков в области высшего образования дает нам ряд выводов о принципах, на которых должно базироваться дальнейшее развитие образования.

Таблица 2. Мнение преподавателей об изменении облика

студентов за последние 3-4 года (в % к опрошенным)*

Студенты стали	Более	Менее	Остались такими же
Предприимчивыми	84	4	3
Самостоятельными	44	23	18
Требовательными к преподавателю	37	20	24
Эрудированными	18	49	21
Трудолюбивыми	14	47	22
Терпимыми	13	29	29.
Требовательными к себе	12	42	28
Доброжелательными	12	24	38
Интеллигентными	6	45	29

*По горизонтали сумма меньше 100%. Остальные не ответили на вопрос.6

1. Демократизация. Данный принцип как ведущий определяет общедоступность высшего образования, свободу выбора вида образования, специальности, характера обучения, научно-педагогической школы, сферы творческой и общественной деятельности; демократизация означает решительный отказ от командно-бюрократической модели высшего образования и переход к модели нового типа-общественно-государственной и полностью общественной.

2. Гуманизация и гуманитаризация означают соответственно создание благоприятных возможностей для самовыражения и развития личности преподавателя и студента, реализации познавательных запросов и духовных потребностей личности, ее профессионального роста и приобщения к общечеловеческим ценностям культуры, обеспечение уважения к личности: признание ее индивидуальности, создание условий для всестороннего развития, формирования гуманного отношения к людям, уважительного отношения и терпимости к различным мнениям, осознание ответственности перед обществом; гуманитаризация обеспечивает освоение достижений общечеловечев-кой культуры, гуманитарный синтез всех учебных дисциплин, превращение ценностей культуры, нравственности из предметов изучения в содержательную основу образования и жизнедеятельности.

3. Активностьличности.

4. Национальный и региональный подход к высшему образованию.

5.Единство и взаимосвязь высшего образования и жизненных планов человека. Этот принцип предполагает преемственность высшего образования с предшествующим и жизненными планами, этапность самого процесса высшего образования, его непрерывность и обращенность к будущей жизнедеятельности.

6. Интеграция высшего о б р аз ов ания, науки, производства.5

Перечисленные принципы безусловно могут быть отнесены к любым образовательным системам, и на различиях в их развитии может сказываться лишь значение для каждой из подсистем образования того или иного ее направления.

Последние исследования позволяют судить о воплощении в системе школьного образования, в частности, принципа гуманизации.

Идеи гуманизации в образовании приняты сегодня обществом как некий идеал, который в той или иной форме реализуется практически во всех системах образования. И здесь прежде всего следует говорить о гуманизации всего общества в целом, а не только системы образования. Однако состояние, в котором сегодня находится наше общество в целом, позволяет лишь с сомнением говорить о том, что государство прямо отзовется на эти идеи. Переходный период в экономике, политике, межнациональных отношениях демонстрирует ужесточение нравов, отношений и действий. В этом плане, скорее, следует говорить о гуманизации как о тенденции, которую необходимо сознательно и целенаправленно развивать в области образования, особенно-школьного. Восприимчивость детей, их потребность в добре и отзывчивость на него, возможно, самая благоприятная почва, на которой гуманизация может дать, хотя и не сразу, наиболее сильные ростки. По всей видимости гуманизация-это процесс, результатом которого является доброе, понимающее отношение к ребенку, рассмотрение его не как объекта воздействия, а как существа, способного чувствовать, переживать, обладающего своими индивидуальными чертами.

Исследование процесса гуманизации выявило некоторые черты, характерные для современной школы.6 Прежде всего было отмечено, что идеи гуманизации принимаются учителями как важные для создания школы нового типа. Но в своей реальной деятельности учителя демонстрируют несколько иной тип поведения. На первом месте у них стоит процесс передачи знаний, контроль, повышение уровня собственных знаний и другие, именно учебные моменты. Это отмечают от 70 до 80% учителей. Причем данный процесс ярко представлен как в поведении, так и в ориентациях, удовлетворенности определенными элементами своего труда. Формы деятельности, которые ориентированы на ребенка, связаны с осознанием его индивидуальных особенностей, помощью ему, представлены значительно слабее, их отмечают от 15 до 30% учителей.

Анализ социологических данных позволяет говорить о том, что процесс обучения и воспитания в школе, как и раньше, носит массовый характер, что, конечно, оставляет немного возможностей для индивидуальной работы, тесного и личного контакта с учениками. Но и учитывая эту ситуацию, все же невозможно не отметить, что в своем поведении и ориентациях учителя, разделяющие идею гуманизации, не во всем претворяют ее в жизнь. Они предпочитают работать с «удобными» детьми (любознательными, добросовестными, способными и добрыми), «неудобных» они стараются избегать, хотя прекрасно понимают, что именно последние нуждаются в более частых контактах и заботе. Особое внимание (именно с точки зрения гуманизации школы) привлекает достаточно широко реализуемая идея классов с дифференцированным обучением. Разделение учеников на сильных и слабых, конечно, решает проблему скорости обучения более сильных школьников, более эффективной работы учителя. Но одновременно такое обучение ставит другую проблему: дети с первых классов (или несколько позже) сразу получают явно пониженный по отношению к другим статус (по учебе, а также социальный). У них падает мотивация на учебу, создается эффект низкого социального статуса. Уже сегодня многие учителя отмечают, что отсутствие сильных ребят в классе замедляет развитие учеников, их стремление к достижению успехов и в учебе, и в контактах. Как совместить эти две тенденции в развитии школы-учебную и социальную, пока никому не ясно. Однако сегодня невооруженным глазом видно, что при такой дифференциации учеников парадигма гуманности явно отходит на второй план.

Гуманизация высшей школы. В системе высшей школы гуманизация образования сказывается прежде всего в том, что заметно изменились отношения преподаватель-студент. Эти отношения стали демократичнее, полнее и профессиональнее в том смысле, что студент перестал быть только лишь объектом воздействия. Многие вузы сегодня ориентированы на то, что студент-взрослый человек, который сам принимает решения и сам должен отвечать за свои поступки. Сложная финансовая ситуация студентов, вынужденных подрабатывать, достаточно сильно влияет на их социальное взросление. Совмещение учебы с работой часто осуществляется в рамках индивидуального плана, что создает особую мотивацию у студентов. Возросло и влияние студентов на преподавателей и вуз в целом: изменились содержание предметов, качество читаемых дисциплин, формы образования, в которых появляется все больше деловых игр, дискуссий и других, еще не ставших традиционными видов обучения. Возможности общения с иностранными специалистами, поездки за границу создают для многих студентов ситуацию выбора, стимула индивидуального развития, некоторой конкуренции, что также объективно делает их активными субъектами всей вузовской жизни.

Значение социологии образования. Социология образования активно участвует в изучении самых разных сторон системы образования, многих ее учреждений, объектов. Ученые-социологи вносят серьезный вклад научного характера, а также чисто практического, публикуя полученные результаты, передавая их тем пользователям, для которых они представляют интерес. Данные социологов не только широко известны специалистам различных областей (управленцам, педагогам, экономистам), они достаточно часто публикуются в массовой и популярной литературе, формируя массовое созниние. Наконец, сегодня мы можем точно сказать, что многие результаты, обобщения, выводы социологов достаточно часто представляются различным органам управления, образования, включая и правительство.7

Та же социология образования свидетельствует и о таком симптоматичном явлении, как завышение своих возможностей вузами. Так, в последние годы большинство крупных технических вузов, получив на бумаге статус технических университетов, на практике ими не стали, учебный процесс очень часто не отвечает университетскому уровню. Но ведь именно университеты должны стать главными проводниками идей социального развития, создателями технологий XXI в., формировать подлинную интеллигенцию. Именно в университетах должно утверждаться новое понимание мира.

Президент Международной академии наук высшей школы В. Е. Шукшунов обоснованно подчеркивает, что современная «высшая школа упорно не хочет признать тот общепризнанный факт, что реальное развитие техники и технологий происходит, главным образом, за счет смены обликов. Увлекаясь параметрическим описанием в процессе обучения студентов, мы почти не учим их оперировать обликами, мы не развиваем их воображение. Короче говоря, именно это отторгло от технического образования гуманитарные науки. Господствующий подход параметрического описания объектов не востребовал гуманитарные аспекты в обучении, особенно в технических вузах.

Для реформирования образования чрезвычайно важно дуальное понимание процесса развития-через плавные эволюционные изменения параметров и скачкообразные, революционные смены обликов с определяющим влиянием обликовых изменений. Такой подход позволит решить проблемы органического слияния в процессе обучения в Технических университетах естественных и гуманитарных наук.

Именно формирование и развитие инновационной способности нации является целью инновационного образования.

Фундаментальное научное обеспечение реформирования высшего образования стоит "на трех китах": фундаментальной базе знаний; фундаментальном комплексе методологий; анализе национальных особенностей.

Каждый элемент структуры содержит в себе комплекс фундаментальных исследований. Только все вместе они могут составить мощный фундамент развития образования».8

Конечно, не только образование определяет инновационный потенциал и инновационную способность нации. Бесспорно, достигнутое трудами предыдущих поколений и всего человечества в области науки, техники и культуры в целом влияет на национальную инновационную способность. Но основную динамику изменения этой способности, особенно актуальной в сегодняшней исторический момент, определяет именно образование.

В России сегодня 3 млн студентов, 240 тыс. вузовских преподавателей, из них 19 тыс. докторов науки 115 тыс. кандидатов.9 Это огромная армия интеллектуалов, которую необходимо разумно использовать. Постепенно преодолевается кризис высшего образования. Об этом свидетельствует увеличение конкурса в вузы, рост интереса значительной части студентов к высокому профессионализму.

Богатый опыт комплексного решения социальных и экономических проблем, накопленный российскими социологами, необходимо более продуктивно использовать в современных рыночных условиях. Тем более, что, как показывает практика, вновь созданные органы государственного, регионального и тем более местного управления не обладают достаточными знаниями и опытом решения стоящих перед ними проблем, а советы многих зарубежных «специалистов» заметно уступают уровню научных разработок многих российских ученых. Например, опыт привлечения в 60-е годы интеллектуального потенциала работников высшей школы к проблемам социально-экономического управления дал, безусловно, положительный результат.

Требуют глубокой социологической разработки следующие темы.

1. Характеристика переживаемого кризисного периода. Специфика образования в кризисные периоды. Новые функции преподавателей.

2. Изучение мотивации учащейся молодежи: динамика моти-вационно-ценностных структур различных типов студентов. Отслеживание мотивационно-ценностных структур различных типов студентов. Отслеживание мотивационно-ценностных состояний и процесса формирования гражданского самосознания в ходе обучения. Проблема формирования мотивационно-ценностных структур, адекватных новой сложившейся ситуации.

3. Разработка психодиагностических методов для отбора одаренной молодежи в вузы. Разработка разнообразных психологических тренингов для развития личностных и профессиональных качеств студентов.

4. Жизненный путь человека в различных системах образования и воспитания.

5. Разработка типологий и способов включения человека в различные педагогические системы и индивидуализированных способов управления обучающегося.

6. Новые формы и требования к системе образования для творчески одаренных людей.

7. Гуманитаризация образования как средство более полной самореализации личности в системе высшего образования. Формирование нравственно-этической культуры учащихся в современных условиях. Роль современной массовой культуры и средств массовой коммуникации в процессе социализации учащихся.

8. Формирование духовного мира человека и его духовности как важнейшее условие расширения горизонта сознания студентов и преподавателей.

9. Создание акмеологических технологий самообразования, самоконтроля деятельности.

10. Выяснение социальных потребностей населения в традиционных и новых формах образования.

11. Исследование специфики российской ментальности в условиях становления новых форм социально-экономической жизни и использование полученных результатов в процессе подготовки специалиста нового типа.

12. Комплексное исследование проблем подготовки человека к жизни в новых условиях. Выработка на этой основе ориентиров образования (профессиональных, социальных, личностных).

13. Социальные проблемы студентов и работников вузов (условия труда и учебы, оплата труда, перспективы роста и т. д.).

14. Комплексный мониторинг социально-экономических и психологических проблем высшей школы.

Набор предлагаемых тем может корректироваться в зависимости от складывающейся в обществе ситуации.

Примечания

1 См.: Лисовский В.Т., Дмитриев А.В. Личность студента. Л., 1976; Ценностный мир современного студента Социологическое исследование / Под ред. В. Т. Лисовского, Н.С.Слепцова. М., 1992.

2 0 государственной политике в области высшего образования. М., 1992; Посттоталитарное общество на рубеже веков: Динамика изменений социальной структуры и ценностных ориентации / Редколл: Денисовский Г.М. (отв. ред.) и др. М., 1992, С. 114-115.

ЗXoзикoв В. Высшая школа равняется на рынок труда // Санкт-Петербургские ведомости. 1990. 30 июля.

4Heчaeв Н.Н. Развитие системы образования в условиях становления рыночной акономики // Orientacje meodziczy w warunkach gospodarki rynkowej. Zielona Gora, 1995. С. 17.

5Лиxaчeв Д.С. Отсутствие образования-ато болезнь // Невское время. 1995. 22 апр.

6 Быкова С. Скажи мне, кто твой студент//Поиск. 1995. 10-16июня. №25. С.2.

7 Концептуальные вопросы развития высшего образования: Сб. науч. трудов/Редколл.: Б.Б.Коссов (отв. ред) и др. М., 1991. С. 8-18.

8 Из опыта гуманизации образования в петербургской школе / Сост. И.Ю.Алексашина, Н. И. Элиасберг. СПб., 1993.

9 Социальные проблемы российского общества. М., 1993.

10 Шукшунов В. [без назв.] Энергетик. 1994. 30 нояб.

llCaнкт-Пeтepбypгcкий университет. 1995. №11. С. 2.

МОЛОДЕЖЬ В СФЕРЕ ТРУДА И ЗАНЯТОСТИ

§ 1. Социологические проблемы рыночной экономики

Задача социологии в связи с преобразованием экономики в нашей стране состоит в изучении особенностей экономического сознания как тех, кто находится у власти (политической и экономической), так и широких слоев населения, в выявлении факторов, влияющих на экономическое сознание, его стереотипы, в составлении прогнозов его изменения, в классификации различных типов экономического сознания. Экономическое поведение во многом обусловлено уровнем экономического сознания, опосредованным, в свою очередь, потребностями, интересами, ценностными ориентациями людей.

Экономическое сознание. Экономическое сознание интересует социолога как определенная система, которая наряду с объктивными условиями жизни (одновременно будучи опосредованной ими) формирует цели трудовой и социальной деятельности того или иного рода, мотивы социального и экономического поведения. Сознание в значительной мере определяет не только характер и качество деятельности, но и возможные для данного индивида с нравственной точки зрения средства достижения целей.

Экономическое сознание ограничено рамками объекта, на который оно направлено, но как вид сознания оно обладает всеми присущими последнему свойствами. В сознании как феномене можно выделить две группы компонентов. Это, во-первых, глубинные, относительно постоянные компоненты, присущие сознанию отдельного человека или социальной группы в течение относительно длительного периода времени, задающие направления осознания любого объекта и во многом обусловливающие его результаты. Это осознанные потребности, ценности, мотивы деятельности. В цепочке «потребности- интересы-ценностные ориентации» исходными являются потребности. Именно они, как известно, выражают исходную форму активного, избирательного отношения человека к условиям внешней среды.1 Во-вторых, это поверхностные компоненты- оценки, мнения.

Потребности и степень их удовлетворенности интересуют социолога с двух точек зрения-как социальные факты и как компоненты сознания (осознанные потребности). В этой связи необходимо выявление закономерностей и тенденций формирования и изменения потребностей, фиксация их динамики в социальной статистике (на сегодняшний день социальная статистика является явно недостаточной), разработка прогноза их развития, а также определение степени удовлетворенности различных групп населения.

Экономическое поведение. Исследования показывают, что экономическое поведение людей определяется сложным взаимодействием сознания и объективной действительности, которая влияет на формирование ценностей. И наборот-уже сформированные ценности во многом обусловливают восприятие реальности. В этой связи существенное значение приобретает рассмотрение социальных аспектов формирования рыночной экономики.

Абсолютное большинство населения обобрано государством, потеряло все свои накопления и вступило в рынок, как и положено пролетариату, свободным от всякой собственности.

В условиях жесткого и быстро развивающегося кризиса товаропроизводители ощущают себя зажатыми в тиски инфляции, налогового пресса. Из-за недостатка оборотных средств, неизбежно ведущего к банкротству, они оказались неспособными перестроиться, переоснаститься на выпуск новой продукции, модернизировать производство, что необходимо для гарантированного выживания в новых условиях. В чрезвычайно сложной ситуации оказались и новые, рожденные рынком, субъекты- малый и средний бизнес, фермерство и т. д. Из-за того же дефицита средств и времени, непредсказуемости экономической политики властей, политической ситуации они видят бесперспективность усилий по созданию товаропроизводящих производств. Где действительно наблюдается оживление, так это в сфере посреднического оборота, но и здесь товарная база постоянно сужается (снижение объемов производства, сокращение импорта).

Многие задают обоснованный вопрос-какой рынок мы формируем? Дать единственно верный, исчерпывающий ответ практически невозможно. Но при этом сегодня можно обоснованно утверждать, что, несмотря на все заявления, декларации правящих кругов, мы строим далекий от цивилизованных форм, чуждый народу рынок. Процесс первоначального накопления капитала протекает в России в худших традициях становления мирового рынка. Закономерно, что к числу основных явлений, сопровождающих процесс становления рынка, относятся обострение экономических, социальных, политических, межнациональных и других противоречий. Забыт, фактически, человек с его нуждами и запросами. Материальное положение большей части населения значительно ухудшилось. Но страшна не бедность сама по себе (в конце концов, в особом изобилии не жили), а социальное расслоение, обнищание широких масс и обогащение нуворишей.

Государство ограбило население, превратив денежные вклады в сбербанках в песок. Начатое дело довершили более 600 разного рода инвестиционных фондов, акционерных обществ, банков и т. д. Собрав ваучеры и деньги, большинство мошенников-«благодетелей» скрылись в неизвестном направлении или объявили себя банкротами. Пострадали 30 млн человек.

Приватизация тоже обернулась очередным «пшиком». По некоторым подсчетам, промышленные предприятия, стройки и другое государственное имущество стоимостью свыше 200 млрд долл. было продано за 7 млрд долл. В чьих руках оказалось народное добро-можно лишь догадываться.

Приведем типичный пример крушения планов молодых людей заняться предпринимательством.

... Два брата (20 и 24 лет) решили стать бизнесменами. Малознакомый торговец предложил им перегнать в другой город «Вольво» и перепродать с выгодой для себя. Обещанного покупателя по указанному адресу не оказалось. Пришлось возвращаться не солоно хлебавши в Петербург. На обратном пути столкнулись с другой машиной. Торговец поставил братьев на «счетчик» и пригрозил убить. Пришлось бабушке в течение недели продать двухэтажную дачу на Карельском перешейке, чтобы спасти непутевых внуков.

Таких примеров можно привести множество. Для некоторых «бизнесменов» они заканчиваются кровавыми «разборками». От пуль наемных убийц погибли десятки предпринимателей, банковских работников, директоров фирм и предприятий. Таковы «плоды» вхождения в дикую рыночную экономику.

Преобразования последних лет принесли ломку нравственных ориентиров. Девальвируется духовность, подвергаются остракизму доброта и человечность, честность и порядочность. На смену приходят жестокий прагматизм и жажда денег.

Неудовлетворенность материальным положением, страх перед безработицей, неуверенность в будущем, рост преступности ведут к нарастанию социальной напряженности в молодежной среде.

«Демократические» средства массовой информации еще совсем недавно изо дня в день рассказывали о некоей дореволюционной графине, которая в отличие от большевиков, ставивших задачу передела собственности, якобы мечтала превратить всех бедных в богатых. «Я стану вот таким миллионером!»- заученно повторяли с телевизионных экранов несмышленые детишки. За ними стояли опытные «чубайсоводы» и «мавроди-воды», обещавшие наивным простакам машины, дома, колоссальные прибыли. Они затыкали рты тем, кто напоминал слова Ивана Бунина, написанные им в 1919 г. в Одессе в «Окаянных днях»: «Лжи столько, что задохнуться можно».

В романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок» Остап Бендер прислал подпольному миллионеру Корейко книгу под названием «Капиталистические акулы» с подзаголовком «Биография американских миллионеров». Первая фраза была подчеркнута синим карандашом и гласила: «Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем».

Еще великий Страдивари говорил, что быстро богатеют лишь воры и обманщики. Но что до этого нашим так называемым «новым русским», объявленным средствами массовой информации «надеждой общества»!

Правда, 17 мая 1995 г. «Известия» сообщили, что «новые русские» задолжали свободной экономической базе «Находка» более 4 млрд. руб. и более 500 тыс. долл., но не думают рассчитываться с долгами, так как многие из тех, кто взял кредиты, сегодня живут далеко-в Новой Зеландии, США, Австралии- и не собираются возвращаться домой.

Сегодня жируют те, кто присвоил огромные материальные блага, созданные народом за 70 лет советской власти. Нуворишей популяризируют средства массовой информации, о них снимают документальные и художественные фильмы, избирают депутатами.

Некий дальневосточный «вор в законе» по кличке «Пудель» даже стал членом общественной палаты при Президенте России. В стране набирает темпы, по меткой оценке Станислава Говорухина, «великая криминальная революция».

Одним из проявлений глубокого кризиса власти является то, что острейшей социальной проблемой, сопровождающей формирование российского рынка, имеющей серьезное социально-экономическое и политическое звучание, стали коррупция и преступность. Как показывают многочисленные социологические опросы, эти проблемы выходят на первое место среди особенно волнующих население.

Сегодня преступность особенно опасна тем, что она не только лишает человека естественного права на безопасность, но и формирует в обществе своеобразный криминализированный социально-психологический климат. Ибо первоначальное накопление капитала происходит в условиях чрезвычайно кримина-лизированной экономики.

Убедительный пример неблагополучия общества-«бегство» капитала в зарубежные банки. На фоне абсолютного и относительного падения объемов производства, сокращения инвестиций, уменьшения экспорта и импорта, этот вывоз достиг небывалых размеров. По зарубежным данным, фирмы граждан России имеют на счетах в иностранных банках около 30 млрд долл., так необходимых для модернизации производства. При атом, по данным анализа Российского союза промышленников и предпринимателей, непосредственными владельцами вывозимой валюты является 5% вывозящих, 95%-маргинальные структуры.

Сложность положения не только в том, что по сути дела сегодня беззащитны и общественная, и личная собственность, жестко подавляется любая неугодная преступным группам конкуренция, но и в том, что закладывается будущая структура собственности, формируются нравственные и политические принципы нового общества. Здесь очень важно учитывать тот факт, что расцвет коррупции приходится на период формирования новой бюрократии, на период, когда деловые, предпринимательские круги оказывают все более сильное экономическое, политическое влияние на происходящие в обществе процессы.

По своим масштабам, размаху, социально-политическим последствиям коррупция становится все более значимым, а в ряде случаев и доминирующим фактором, влияющим на ход реформ. Многочисленные факты свидетельствуют о стремительно набирающем силу процессе криминализации чиновничества, предпринимателей, депутатского корпуса, сращивании власти и коммерческих структур, создающем благодатную почву для расцвета коррупции. Эти процессы начинают все больше затрагивать федеральную и региональную элиту, которая становится все более коррумпированной и менее законопослушной.

Чиновник, распоряжающийся от имени государства миллиардной собственностью, очень часто оказывается лицом к лицу с предпринимателем, рвущимся к собственности или уже владеющим колоссальными суммами. Устоять здесь может только сильный и честный человек, а их среди чиновников становится все меньше и меньше.

Взяточничество и воровство чиновничества всегда было острой проблемой российской действительности и темой русской литературы (Гоголь, Грибоедов, Салтыков-Щедрин). С начала своего появления российское чиновничество воспринимало свои должности прежде всего как инструмент «кормления», а не исполнения законов. Историки часто приводят слова Николая I, в сердцах сказавшего, что в России не ворует один только император.

Современная российская бюрократия во многом унаследовала эти «лучшие» черты. Практически нет ни одного министерства, ведомства, где бы не были вскрыты факты коррупции. Да и можно ли было-при уровне нашей общей и правовой культуры- ожидать благополучной картины на этапе всеобщего передела национального богатства, истинных размеров которого никто, по-видимому, не знает? Конечно, добиться равенства и справедливости при таком дележе практически никогда не удавалось. Так, сегодня есть привилегии у рабочих (25% акций своих предприятий они получают бесплатно), у работников торговли и предприятий бытового обслуживания, бесплатно или на льготных условиях приватизирующих свои заведения, у рабочих совхозов и колхозников, получающих бесплатно земельные участки. Работники бюджетной сферы (в том числе работники науки, образования, медицины) оказываются в ущемленном положении.

Условия адаптации к рыночным отношениям. Предстоит чрезвычайно сложная работа по созданию правового фундамента проводимых реформ. В настоящее время в России принимается немало так называемых «рыночных» законов и нормативных актов. К сожалению, они касаются лишь отдельных моментов и сторон экономического организма. Нередко они не только не соответствуют, но и противоречат друг другу, расширяя поле противоправной экономической деятельности. Поскольку единая система рыночных отношений не создана, законы либо не действуют, либо ведут к результатам, противоположным замыслам. Рассчитывать на весомые результаты в борьбе с коррупцией нереально. Мировой опыт убедительно показывает, что уровень коррумпированности общества напрямую связан с экономической ситуацией, с уровнем жизни населения.

Масштабы и глубина криминализации социальной сферы в условиях перехода от тоталитарного к демократическому обществу, проведения экономических реформ обусловлены целым рядом как традиционных, так и новых факторов.

Выбранная стратегия реформирования, капитализация России и связанная с ней текущая экономическая, социальная, правовая политика выступают факторами роста агрессивности, насилия в обществе.

Россия переживает «смутное время», время, когда меняются ориентиры развития, движения и всего государства, и отдельных людей-идет интенсивная ломка ценностей и идеалов: люди не видят смысла трудиться, соблюдать общественные нормы. Потеря цели, смысла развития российского общества огромным числом людей воспринимается как личная трагедия, ведет к потере целеустремленности, внешне необъяснимой агрессивности.

Известный журналист Аркадий Ваксберг в выступлении по телевидению 26 апреля 1994 г. сделал вывод: «Подавлено чувство социальной справедливости, коррупция пронизала все звенья и поры общества, чиновникам стало невыгодно исполнять законы, страна находится в условиях правового паралича. Организованная преступность перешла к террору, на который власть не отвечает, ибо мафиози и рэкетиры находятся под охраной тех органов, которые призваны бороться с преступниками».

В сознании широких масс зреет очень опасная для будущего России мысль, что демократическая власть, демократия неприемлемы для России, так как не могут обеспечить даже гражданский порядок. О росте недоверия к властям убедительно свидетельствует тот факт, что при ответе на вопрос «Что бы Вы хотели передать правительству?» большинство опрошенных, как правило, отвечают: «Ничего, все равно это бесполезно».

Формирование готовности, успешность, скорость процесса адаптации к рыночным реалиям во многом зависят от сложившегося образа рынка, от личностного отношения к нему.

Приведем высказывания респондентов об их отношении к рынку, к становлению в стране рыночных структур. Их можно разделить на три группы: 1) отрицание рынка, негативное к нему отношение; 2) прохладное отношение без видимого отрицания; 3) принятие рынка с определенной долей скептицизма.

1-я группа. «Безобразно все происходит»; «С опаской»;

«Рынок должен более жестко контролироваться государством» (инженер-радиотехник, 21-25 лет); «Считаю, что процесс в стране правильнее назвать "наступление волчьего капитализма начала XX в.", к рынку это отношения не имеет» (администратор, 26-30 лет); «К рынку отношусь отрицательно, так как -"хаос", рынка нет, производители исчезают, скупщики и перепродавцы процветают» (строитель, 26-30 лет).

2-я группа: «Пока результатов не видно, простой народ брошен на произвол судьбы» (инженер, свыше 30 лет).

3-я группа: «Рынок-это естественная структура, но первоначальное накопление капитала-грязное дело» (учитель, 21-25 лет); «Идея хороша, но на деле-хаос, все происходит по-варварски» (кладовщик, 26-30 лет); «Положительно, когда рынок имеет цивилизованные формы» (инженер, 26-30 лет); «Неплохо, но для этого должны соответствовать и иметь силу все законы о рынке» (зам. главного врача поликлиники, 26 лет);

«Положительно, если это будет рынок производителей, а не спекулянтов» (научный сотрудник, 26-30 лет).

Распределение ответов по трем группам показало, что большинство респондентов не видят себя среди тех, кто будет создавать рынок и жить во времена социально-экономических перемен.

Анализ свидетельствует о многочисленных нарушениях работодателями (особенно в частном секторе) трудовых прав молодых работников. Незаконные приемы и увольнения молодых рабочих, применение штрафных санкций как вида наказаний, самоуправные действия по регулированию рабочего времени, форм и размеров оплаты, повышению квалификации приобрели угрожающий характер. Правовое бессилие молодых работников закрывает перед ними трудовую карьеру, вынуждает искать другие способы жизнеобеспечения.

Отчуждение в экономической, социальной и политической сферах, неверие в государственные, политические институты естественно вызывают у молодых людей потребность выработать способы, методы выживания, борьбы с враждебной социальной средой. Отстаивая в этих условиях право быть субъектом социального действия, молодежь невольно сбивается на путь агрессивности, насилия.

Именно по этой причине все чаще проявляется в молодежной среде феномен поиска «врага», на которого можно свалить все беды, распространяется примитивная философия «права сильного», находят поддержку шовинистские, националистические идеи, а сама молодежь оказывается в рядах экстремистских организаций.

Современные средства массовой информации нередко создают идеализированный образ предпринимателя: «Это молодой, элегантно одетый мужчина, имеющий собственное дело. Воспитанный и высокообразованный, богатый, справедливый, законопослушный, с широкими и разнообразными интересами. Великий труженик, честный и полезный для общества».2

Интересно, где нашли нижегородские социологи таких предпринимателей? Может быть, они имели ввиду тележурналиста Владислава Листьева? Но и этого, единственного, убили бандиты, видимо, потому, что он не отвечал их «установкам».

Негоже социологам выдавать желаемое за действительное. Конечно, в условиях конкурентности требуется модель социального поведения, связанная с большей социальной мобильностью, с осознанием собственной ответственности за свое жизненное благополучие.3

Это требует значительно большей напряженности в работе, чем до недавнего времени на многих наших предприятиях. Необходимы готовность к риску, стремление к повышению квалификации, а в случае необходимости-и к переобучению. Такая модель определяется не только ценностями сознания, но и соответствующими социальными установками. Поскольку установки-это предрасположенность к восприятию и оценке объекта или ситуации, возникающая как столкновение компонент сознания с ситуаций внешней среды «на стыке» потребностей и реальной ситуации, что и обусловливает стимул (мотив) конкретного поведения,4 решающую роль в механизме мотивации играет, специфика взаимодействия внешних условий и возможностей личности во всем богатстве ее психофизологических свойств. Именно это взаимодействие и определяет содержание собственно ценностных ориентации как промежуточной соединительной фазы между сознанием и поведением. В этом контексте ценностные ориентации можно определить как сочетание терминальных ценностей и средств их достижения, которые по отношению к последним выступают как инструментальные ценности.

Анализируя особенности модели поведения, соответствующей «рыночному» человеку, следует оценить как адекватный тот тип ценностной ориентации на работу, который сочетает ценность высокого заработка с такими средствами его обеспечения, как напряженный труд и готовность к риску. При этом «постоянно действующим» средством является напряженный труд, а готовность к риску необходима в основном в ситуациях вы-бора,где правильное решение может обеспечить значительный выигрыш. Поэтому возможно предположить, что готовность к напряженному труду проявляется чаще, чем к риску. Менее адекватна рыночной экономике ориентация на спокойную работу с умеренным заработком или на работу с более низкой оплатой, но дающую уверенность, что работник ее не потеряет.

Выбор той или иной ориентации можно считать интегральной характеристикой, отражающей личностные свойства (в первую очередь), а также свойства, определяемые принадлежностью к определенным социально-демографическим, социально-профессиональным группам.

В ходе социологических исследований молодежь проявляла, во-первых, большую по сравненю с другими возрастными группами готовность к напряженной работе, во-вторых, меньшую готовность к риску, чем к напряженной работе (хотя именно среди молодых людей наиболее высок удельный вес склонных к нему). И это представляется нормальным, поскольку свидетельствует о преимущественно трудовой, а не иждивенческой или авантюристской ориентации при поиске средств к существованию. Но если молодежь не всегда проявляла себя в качестве самой прогрессивной возрастной группы в отношении к рыночной экономике и ее различным аспектам, то, во всяком случае, чаще всего занимала место не ниже второго по удельному весу сторонников «рыночных» ответов, уступая в некоторых вопросах лишь лицам 30 - 39 лет или 40 - 49 лет, т. е. имеющим более сложившееся мировоззрение, больший опыт и компетентность.

Анализ результатов анкетных опросов, проведенных в последние годы в Санкт-Петербурге, показал, что изменение экономического сознания населения в целом, в том числе молодежи, происходило неровно, скачками, характеризуясь специфическими особенностями на разных этапах перестройки и в постпере-строечный период. Однако у молодежи эти изменения происходили более плавно.

Начиная с 90-х годов можно выделить два основных этапа. Исследования 1990-1991 гг. показали стремительное увеличение доли людей, положительно относящихся к переходу к рыночной экономике. Так, например, если в ходе опроса работников ленинградских предприятий (август 1990 г.) положительное отношение к рыночной экономике высказали 42% молодых рабочих, отрицательное-29% и затруднились ответить 29%, то в первом квартале 1991 г. среди горожан оказалось 90% молодых людей, положительно относящихся к рынку. Такое «ускорение» объяснялось началом процессов акционирования предприятий, информацией в прессе, широким обсуждением про'блем рыночной экономики.

Наблюдались противоречия между глубинными ценностными ориентациями и восприятием рыночной экономики на уровне мнений, проявившиеся в том, что удельный вес молодых людей, высказавших позитивное отношений к ней, оказался меньше удельного веса готовых к напряженному труду при условии его высокой оплаты. Это объясняется, как показывает корреляционный анализ, недостаточной информированностью людей в вопросах рыночной экономики, влиянием сложившихся стереотипов массового сознания.

В 1992-1993 г. произошло усложнение массового экономического сознания, появились новые противоречия. С одной стороны, в сознании населения продолжали упрочиваться ценности рыночной экономики, с другой стороны, ухудшилось внешнее (поверхностное) отношение к ней, что в значительной мере определило отождествление рыночной экономики как таковой с одним из ее реальных проявлений-неуправляемым рынком. Помимо этого, в массовом сознании оказались «разведены» понятия рыночной экономики и экономической политики, т. е. население начало понимать, что переход к рыночной экономике может быть осуществлен разными путями. Социальный оптимизм в отношении нахождения своего собственного места в рыночном пространстве во многом сменился боязнью безработицы и предпочтением работы на государственных предприятиях, как более надежных, стабильных.

Безусловно, рынок труда сегодня объективная реальность и касается практически всех, так как происходит изменение общественного строя. Современная ситуация в сфере труда и занятости ставит молодежь в очень сложные условия. Если раньше система распределения выпускников учебных заведений гарантировала им занятость по специальности, то теперь распределение проводится в резко ограниченном месштабе, ставя молодых специалистов в систему жесткой конкуренции с людьми, имеющими опыт работы. Выпускник холен быть готов к такой, конкуренции, должен уметь доказать наличие у себя соответствующих знаний, умений и способностей, свою компетентность. -- Меняется престижность профессий у молодежи. Раньше на первых местах были космонавты, ученые , врачи. Сейчас попу--- лярными стали профессии предпринимателя, коммерсанта, экономиста, менеджера, юриста.

Ухудшение материального благополучия народа и резкое на этом фоне обогащение отдельных групп (слоев) населения не могло не отразиться на ценностных ориентациях молодежи.

Большинство опрашиваемых в 60-80-е годы молодых людей и девушек не мыслили своей жизни вне труда. Опросы 1993-1995 гг. показали, что 15-20% молодых-респондентов не стали бы вообще работать, если бы материально были обеспечены. Около 40-50% молодых людей связывают мотивацию трудовой активности с деньгами и стремлением заработать их любыми способами, в том числе и противоправными.

По данным Института социально-политических проблем РАН, 2% опрошенной молодежи могут купить себе все, что пожелают, кроме квартир, 11% еле сводят концы с концами.

Богатые в России составляют в целом тоже 2%. Молодежь видит, что часто обогащаются не самые трудолюбивые и совсем не производители. В своем стремлении добыть деньги любым путем многие молодые люди утрачивают нравственный самоконтроль, о чем свидетельствуют социологические опросы и криминальная хроника.

Следствием падения социальной ценности труда для значительной части молодых людей стали не только моральная деградация, но и социальный пессимизм-неверие в то, что они когда-нибудь смогут иметь интересную, содержательную работу, оплачиваемую в соответствии с мерой своего труда, сокращение числа потребностей, реализуемых в сфере труда, поляризация ценностей содержательности и оплаты труда, которые на практике редко соседствуют.6

Мировой опыт показывает, что цивилизованный рынок требует образованных людей. К сожалению, в современной России социального заказа на образованных людей нет. Это оборачивается серьезными социальными издержками.

Исследования фиксируют снижение интереса значительных кругов молодежи к образованию и профессиональной карьере. Сложилась ситуация, когда люди, умеющие честно трудиться, созидать, создавать новое, творить, высококвалифицированные мастера, специалисты, ученые оказались сегодня как бы не нужны, так как в обществе восторжествовал принцип: «Купи- продай!». Это явление, конечно, временное, преходящее. Ибо умные, думающие люди бьют тревогу: великая страна может превратиться в «банановую республику», в сырьевой придаток Запада. Чем скорее поймут это руководители страны, тем успешнее пойдет возрождение России.

На основании вышесказанного можно выделить три основ-ныестратегии экономического поведения молодежи (главным образом, работающей и той, что потеряла работу, стала безработной) в зависимости от того, как молодые люди оценивают роль работы (конкретного вида труда) в своей жизни.

Стратегия прагматического поведения исходит из отношения к работе исключительно как к источнику материальных благ и материального благополучия. Такой тип экономического поведения расценивается как наиболее близкий к рыночному типу, он предполагает сознательную ориентацию на зарплату, внешние материальные стимулы независимо от содержания деятельности. Группа молодежи-носитель данной стратегии-очень активна, она легко вписывается в нынешние рыночные отношения, без особых сожалений меняет род занятий, без труда находит себе новое место и рассчитывает больше всего на свои силы, на родственников, а не на общегосударственную молодежную политику, которая бы облегчила экономические трудности вхождения молодежи в рынок. В количественном отношении прагматическая ориентация пока не является преобладающей, однако молодежи с такой позицией легче приспособиться к современным условиям, ее вербальные оценки труда и реальное экономическое поведение обычно адекватны друг другу.

Другая стратегия может быть названа профессиональной, ибо для ее носителей работа представляет собой ценность в плане раскрытия личностных способностей, профессионального роста, проявления инициативы и творчества. Только для этой группы молодежи (в ней преобладают специалисты с высшим и средним образованием) содержание труда сохраняет самостоятельную ценность. Устойчивые социально-профессиональные стереотипы, довлеющие их поведению, не позволяют им «опуститься» до менее квалифицированного (даже выше оплачиваемого) труда, до занятий деятельностью, унижающей их личностное или профессиональное достоинство. В случае потери работы большинство из них ищут новое место только по специальности, что значительно ограничивает практические возможности их трудоустройства.

И, наконец, третья экономическая стратегия получила название безразличной, или конформистской, на основании того, что для ее носителей работа вообще не представляет никакой реальной ценности по принципу: все работы одинаковы, а лучше вообще не работать. Они готовы приспособиться к любому виду деятельности, при потере рабочего места с легкостью меняют профессию, ибо не обладают профессиональными амбициями и не рассчитывают на профессиональный рост при любой работе. Сфера их интересов весьма далека от работы.

Можно говорить о двух основных модусах жизни:

1) ориентированном на труд, на профессиональное самовыражение, когда работа является главным социальным отношением для человека. По самым оптимистическим подсчетам, таких молодых людей насчитывается нынче от одной пятой до одной трети (в разных группах молодежи); 2) ориентированном на вне-трудовые ценности (прежде всего на семью, которая становится главной жизненной ценностью и базисом существования человека). Носители прагматического и безразличного трудового типов поведения, как правило, выбирают второй модус жизни.

Выделенные три типа, или стратегии, поведения в трудовой сфере-это тенденции, которые еще будут развиваться дальше. Однако уже ясно, что первая и третья не способствуют профессиональному росту молодежи, не стимулируют развития творческих потенций, хотя и не противоречат условиям рынка. Их распространение свидетельствует, по-первых, о сохраняющейся социальной нестабильности нынешнего состояния общества, во-вторых, о неразвитости у молодежи потребности в профессионализме, в трудовой инициативе и низкой готовности части молодежи проявить себя в рыночных условиях в собственном деле. Не случайно, наверное, каждый третий молодой человек готов сменить свою профессию в ближайшем или отдаленном будущем, если это сулит ему материальный выигрыш.

Таким образом, приведенные данные наглядно свидетельствуют как о готовности молодежи к участию в новой экономике, так и о тех сложностях, которые делают это для многих невозможным. Здесь необходима поддержка центральных и местных органов власти. Такая поддержка негосударственного сектора экономики широко распространена в развитых странах, например, во Франции, Великобритании, ФРГ, Японии, США. В первую очередь, это относится к предприятиям малого и среднего бизнеса, так как считается, что они лучше выживают в условиях кризисных процессов.

Необходимо помнить, что экономический кризис в России, каким бы глубоким он ни был, явление хотя и долгосрочное, но временное. Важно сохранить творческий, умственный, технический, профессиональный потенциал молодежи, призванной жить в будущей России. В настоящее время процесс социализации молодежи, вхождения во «взрослую» жизнь сопровождается:

1. Усилением состояния тревоги, связанной с ухудшением социального положения и падением уровня и качества жизни.

2. Утратой привычной среды и благоприятного социума, необходимых для скорейшего выхода из кризиса.

3. Процессом маргинализации молодежи, что без эффективной системы мер социальной защиты вызывает такие негативные явления, как распространение пьянства, наркомании, проституции.

4. Увеличением числа молодежи среди безработных.

5. Преобладанием «дорыночного» менталитета, отвергающего самостоятельность и предприимчивость, конкуренцию и профессиональный рост на протяжении всего периода, трудовой деятельности.

Степень участия молодежи на рынке труда зависит от:

-политики, проводимой в сфере образования;

-политики кадров на предприятиях и учреждениях;

-степени развитости систем социального обеспечения;

- экономической конъюнктуры.

Чем раньше молодежь вступает в рынок труда, тем выше неустойчивость ее занятости: высокая текучесть, безработица, что ведет к прямым моральным и материальным потерям как самой молодежи, так и в обществе в целом.

Во-первых, у молодых работников, начинающих трудовую жизнь, производительность труда, как правило, ниже, чем у работников зрелого возраста. Следовательно, необходимы меры, способствующие ускорению процесса адаптации молодежи на производстве: помощь в приобретении трудовых навыков, оптимальное распределение и использование молодых кадров.

Во-вторых, молодежь наиболее восприимчива ко всему новому,у нее впереди длительный период трудовой деятельности, в течение которого создаются материальные блага. Следовательно, чем радикальнее решены вопросы использования труда молодежи, тем эффективнее будет это для общества в целом.

Таким образом, первые итоги становления рыночных отношений говорят о том, что это достаточно сложный и противоречивый процесс, зависящий от многих условий. Одна из задач науки-помочь найти оптимальные принципы и формы реформирования экономики с учетом национального менталитета россиян, объединения и взаимодействия народов России вокруг этой общей задачи.

Примечания

1 ЗдравомысловА.Г. Потребности. Интересы. Ценности. М., 1986. С. 14.

2 Б а л абано в С. С. .Воронин Г. Л., Францу зов Л. Я. Имидж предпринимателя у педагогов и учащихся // Социс. 1993. №1. С. 10.

3 См.: Бляхман Л.С. Предпринимательство в России, экономика и организация. СПб., 1995; Словарь рыночной экономики / Под ред. Г.С.Вечканова. СПб., 1995.

4 См.: Узнадзе Д.Н. Психологические исследования. М., 1966.

5 См.: ИконниковаС.Н.,ЛисовскийВ.Т. Молодежь о себе, о своих сверстниках: Социологическое исследование. Л., 1969.

6 Молодежь России: тенденции, перспективы / Под ред. И.М. Ильинского, А.В.Шаронова. М., 1993. С. 108-109.

§ 2. Молодежь и безработица

Плачевное состояние, в котором находятся производство, наука и социальная сфера в результате попытки шоковой терапии, требует незамедлительной смены экономического курса правительства. Ибо насыщение потребительского рынка товарами с недоступными для массового потребителя ценами чревато опасностью серьезных социальных перегрузок, способных вызвать возмущение широких народных масс.1

Социально-психологический аспект безработицы. Представления молодых безработных о работе были выявлены в ходе опроса «Молодежь и безработица».2 Респондентам было предложено выбрать несколько вариантов из предложенных ответов на вопрос: «Чем для Вас является работа?» (Данные представлены в % к общему количеству опрошенных):

1. Способ обеспечить себя, достичь материального благополучия ….……..75%

2. Возможность общения с людьми, близкими мне по духу,

интересам ....................................................................................................... 44%

3. Возможность реализовать творческий потенциал,

умения, профессиональные навыки.............................................................. 38%

4. Возможность достичь более высокого социального

статуса, занять определенное место в жизни, общественное

положение ……………………………………………………………….…….37%

5. Гарантия того, что никогда не останусь за "бортом жизни" …………….. 26%

6. Возможность принадлежать к определенной социальной среде ………….13%

7. Это установившаяся, общепринятая традиция, я боюсь

ее нарушать ....................................................................................................... 2%

8. Другое (что именно?)....................................................................................... 1%

Анализ ответов позволяет так или иначе выявить отношение безработных к труду в данный момент. Под отношением понимается «совокупный результат предшествующего исторического этапа развития общества в его экономической, социальной, духовно-нравственной и культурной сферах. Это свидетельство экономической культуры общества, культуры вообще, условие осуществления реформ, залог возможных перемен к лучшему в будущем или их невозможности. Общество, в котором люди не хотят или не могут производительно и качественно трудиться, не может иметь совершенное производство».3

Период стагнации и провал многих рыночных реформ привели к еще большему отчуждению людей от труда. Результаты исследований фиксируют, что для большинства респондентов труд утрачивает общественную значимость, а работа рассматривается большинством (78%) как средство удовлетворения материальных потребностей, способ обеспечить себя. Потеря работы как источника дохода является проблемой №1 для безработных, это понятно и легко объяснимо, но социологические исследования видетельствуют, что утеря смысла общественной значимости труда характерна и для других групп населения.

Всего за год-полтора огромное количество людей оказалось буквально в другом измерении в смысле материального и статусного положения, жизненных перспектив. Все это превышает адаптивные возможности человека, он психологически не выдерживает. Особенно опасна в этом отношении безработица.

Страх перед безработицей нельзя свести только к страху остаться без средств к существованию, он имеет не только экономический, но и социальный аспект. Безработные часто психологически подавлены, представляют опасность для общества.

Исследования показывают, что, теряя работу, человек не сразу осознает, что с ним случилось. В первый момент он не верит в то, что лишился работы, находится в оцепенении, шоке. Это-первая фаза, с присущей ей дезориентацией, путаницей в сознании и неспособностью планировать будущее.Она длится не более недели.

Вторая фаза характеризуется отрицательным отношением к потерянной работе и оптимизмом. Потеря работы рассматривается как освобождение от бремени, сам статус безработного воспринимается как временное явление, строятся планы на будущее. Эта фраза тянется несколько недель, и переход к следующей постепенен и незаметен.

Третья фаза демонстрирует усиление беспокойства и страдания. Проходит ощущение полученного ненароком отдыха, кончаются деньги, не возникают более планы по благоустройству быта и организации домашней жизни. Это время, когда предыдущая работа идеализируется, постепенно усваивается новая идентичность-идентичность безработного, человек сам замечает в себе личностные сдвиги, сдвиги в отношениях с окружающими. В этот период, исчисляемый месяцами, наиболее активно ищется работа.

Четвертая фаза-фаза институционализированной безработицы-характеризуется соответствующей идентичностью, смирением и приспособлением к новой ситуации. Беспокойство и депрессия предшествующего этапа еще более повышаются, у безработного и всей его семьи резко снижаются уровни жизни и ожиданий. Поиск работы становится нерегулярным, без всякой надежды на ее получение. Все дни проходят как в летаргии, похожи один на другой, без праздников и выходных. Основным времяпрепровождением является сон. Наблюдается явный уход от социальных связей, телевидение становится основным источником информации и связи с внешним миром.

Существует связь между здоровьем и безработицей. Эта связь не прямолинейна и определяется множеством различных факторов, которые усиливают или ослабляют влияние безработицы на здоровье. Т. Парсонс описывал состояние здоровья и болезни как «социально институционализированные ролевые типы»: 1) больной человек освобожден от некоторых из его социальных обязанностей; 2)'он не может сам по своему желанию выздороветь или быть ответственным за свое положение; 3) он должен рассматривать роль больного как нежелательную и желать выздоровления; 4) он должен лечиться; 5) роль больного может за ним признаваться, только если болезнь действительно налицо.

Роль безработного как ролевой тип. Аналогично роли больного роль безработного также является «социально инстуционализированным ролевым типом»: 1) безработный, однако, не освобожден от социальных обязанностей и должен выполнять их независимо от финансовых и эмоциональных соображений;

2) считается, что безработный сам ответствен за свою ситуацию и обязан найти из нее выход; 3) безработный должен рассматривать свою ситуацию как нежелательную и временную и обязан найти работу любого типа и за любую плату; 4) безработный, который не нашел работу, считается ленивым, некомпетентным и «несколько не в себе»; 5) статус постоянного безработного может быть получен только в случае очевидной нетрудоспособности, связанной с хроническим заболеванием, заброшенностью, деморализованностью.

Эти компоненты социальной роли определяют отношение окружающих людей к безработному и его семье, что, в свою очередь, сказывается на взаимоотношениях между членами семьи, приводит к стрессам и напряжению.

Как показывают исследования, безработные страдают, во-первых, от депрессии, пониженного эмоционального тонуса, чувства беспомощности и пониженной самооценки; во-вторых, от психосоматических расстройств; в-третьих, от пониженной работоспособности и общего недомогания; в-четвертых, как правило, безработные отличаются повышенным потреблением алкоголя и курения; в-пятых, в некоторых семьях безработных наблюдается ухудшение здоровья детей.4

Однако даже возвращение к работе не сразу снимает симптомы тех или иных расстройств, часто это связано не только с проблемами адаптации на новом рабочем месте, но и с боязнью вновь оказаться без работы.

Социальные последствия безработицы. Говоря о социальных последствиях безработицы, нельзя не упомянуть и о проблеме ее социальных издержек. Весьма интересным представляется зарубежный опыт исследования этой проблемы.

Ведущим экспертом университета имени Дж. Гопкинса М. Харвей Бреннером было проведено комплексное исследование, целью которого стало определение воздействия основных экономических показателей, изменения их динамических характеристик (уровня безработицы, инфляции, доходов на душу населения) на показатели «социальной патологии» (количество психических и физических заболеваний, уровень преступности, смертности и др.). При этом необходимо заметить, что рост социальной патологии как следствие наблагоприятной экономической конъюнктуры в явной и неявной форме выражен не только среди безработной части населения, но и в обществе в целом. На основе экономико-математических методов Бреннер разработал прогностическое уравнение, включающее в себя следующие факторы: уровень безработицы, уровень инфляции, показатель реального дохода на душу населения, а также демографические переменные, связанные с определенным специфическим типом социальной патологии.

Совокупные общественные издержки в области социальной патологии определяются как:

-косвенная оценка потерь в экономике под воздействием негативных социальных процессов.

-прямые затраты, расходуемые государством и социальными службами для решения проблем социальной патологии.

В разработанных моделях были использованы следующие группы патологических показателей:

1. Показатели смертности: по половым признакам и возрастному составу, в результате сердечно-сосудистых заболеваний, цирроза печени, в результате убийств и самоубийств.

2. Показатели госпитализации психически больных и страдающих нервными расстройствами.

3. Численность содержащихся в тюрьмах преступников. Обработав, обобщив и проанализировав статистический материал, автор пришел к выводу о функциональной зависимости между экономическими показателями и показателями социальной патологии. Причем наиболее четкая взаимосвязь была установлена между уровнем безработицы и рассмотренными индексами социальной патологии.

В результате проведенного исследования были сделаны следующие теоретические и практические выводы: в общем рост безработицы вызывает кумулятивный эффект роста показателей «социальной патологии» в течение 5-летнего периода, начиная с увеличения показателей численности безработных. Так, пик смертности наступает примерно через два года после пика безработицы. В целом рост отдельных видов «социальной патологии» под воздействием экономических негативов распределяется соответственно их объективному характеру и скорости реагирования: в первые три года увеличивается число психических заболеваний (количество госпитализированных с данным диагнозом), преступность (количество содержащихся в тюрьмах), число самоубийств и убийств. В последующие три года заметен рост хронических реакций-увеличения общих и частных показателей заболеваний и смертности.

Бреннер приходит к следующему выводу: увеличение безработицы на протяжении 3 лет на 1% и сохранении ее в течение 6-летнего периода, приводит к следующему росту показателей «социальной патологии»; общей смертности на 2%, числа самоубийств на 4,1%, количества убийств на 5,7%, увеличения числа заключенных в тюрьмах на 4%:, увеличения количества больных в результате психических заболеваний на 4%. Появляется возможность не просто оценить социальный ущерб или косвенные потери в экономике, но и прямые затраты, связанные с ростом государственных расходов на преодоление социально-негативных процессов.5

Последствия безработицы в России. Выявить, к каким последствиям приводит безработица в России переходного периода помогло исследование «Молодежь и безработица», проведенное в Санкт-Петербурге. Респондентам было предложено оценить, как изменились их заимоотношения после потери работы. Полученные данные сведены в таблицу.

У большинства респондентов отношения остались прежними с родителями и родственниками (92,4%), с друзьями (82,2%), с детьми (72,3%), с бывшими коллегами по работе или учебе (69,5%), в то же время приблизительно пятая часть опрошенных (18,9%) отмечает, что таких отношений они не поддерживают.6 Нас особенно настораживает тот факт, что ухудшились отношения с супругами и любимым человеком у 21,3% респондентов, ведь в период потери работы людям, как никогда, нужна морально-психологическая поддержка, пусть даже не материальная, со стороны близких им людей.

Таблица. Отношения с окружающими после потери работы* (в %)

Изменились ли	Остались	Ухудши	Улучши	Отношения
ваши отношения	прежними	лись	лись,	не поддер
после потери			стали	живают
работы			крепче
С родителями
родственниками	92,4	6,5	1,1	-
С мужем (женой),
любимым человеком	64	21,3	13,5	1,1
С бывшими колле
гами по работе,
учебе	69,5	10,5	1,1	18,9
С детьми (для тех,
у кого они есть)	72,3	9,2	13,8	4,6
С друзьями	82,2	10,0	5,6	2,2

* Подсчитано по: Словарь прикладной социологии / Отв. ред. Г.П.Давидюк. Минск, 1984. С. 110.

На это указывали и наши респонденты: 3/4 опрошенных признались, что нуждаются в моральной поддержке родителей, близких друзей, родственников. Во времена тяжелых испытаний, социально-экономических преобразований, дефицит морально-психологического общения, изоляция (вынужденная и добровольная) от общества приводят к тяжелым нервным срывам, расстройствам, чреваты углублением социальной напряженности в обществе.

Тревожен и тот факт, что 9,2% безработных отметили ухудшение отношений с детьми. Известно, что «зона поражения» безработицей расширяется, наши цифры свидетельствуют об этом, социальные издержки данного явления затрагивают и детей, причем, если учесть достаточно молодой возраст опрашиваемых, выявляется, что страдают, испытывают морально-психологический дискомфорт прежде всего самые маленькие члены семьи, в возрасте, когда закладываются основы брачно-семейных отношений, происходит самоидентификация по полу, определяются семейные установки; в возрасте, когда ребенок особенно нуждается во внимании, заботе и любви самых близких ему людей-родителей. «Дети-наше будущее»-это не расхожая фраза, напрашивается вопрос: .каким же будет «будущее», воспитанное в атмосфере депрессии и нервного напряжения? Быть может, несколько снимает остроту и драматизм этого вопроса то, что 13,8% отметили, что отношения с детьми после потери работы улучшились, стали крепче, Но нельзя забывать и о том, что за цифрой 9,2% стоит конкретный человек, конкретный ребенок.

Респондентам было предложено оценить собственное здоровье. Общеизвестно, что социально-экономическая ситуация, приведшая к падению уровня жизни, к фактической замене понятия «прожиточный минимум» понятием «биологический минимум», самым пагубным образом отразилась на здоровье населения, снизилось «качество жизни» (это понятие, характеризует «посредством сопоставления с уровнем, или стандартом жизни, качественную сторону удовлетворения материальных и культурных потребностей людей»). Считают себя «практические здоровыми» 56,1%, иногда чувствуют недомогание, но не придают этому значения 30,6%, часто болеют 6,1%, и 7,1%«страда-ют хроническим заболеванием». При этом пятая часть (20,2%) считает, что потеря работы пагубно сказалась на их здоровье, 69,1% не отмечают связи между состоянием здоровья и фактом потери работы. Данная цифра хотя и вселяет оптимизм, но при этом нельзя забывать, что наши респонденты-это молодежь, люди, находящиеся лишь в самом начале своей жизнедеятельности.

Для психологической адаптации безработных к принятию нового статуса, новой идентичности, снятия состояния напряженности и дискомфорта, облегчения входа в новое социальное окружение в г. Санкт-Петербурге был создан «Клуб ищущих работу», действующий при Московском районном Центре занятости с сентября 1993 г. Под руководством психолога Г. А. Марковец была разработана программа «Старт в профессию», основная цель которой-«помочь молодым людям в ситуации поиска работы понять, кем они хотят стать в этом мире новых понятий и отношений, какая работа наиболее подходит каждому, повысить конкурентноспособность на рынке труда и получить наилучшую из возможных работ в максимально короткое время». Выбор профессии для обратившихся в клуб за помощью реализуется с учетом трех необходимых компонент успеха: «хочу», «могу», «надо». Молодых людей учат умению вести разговор с работодателем, подготовиться к собеседованию, оформить документы при трудоустройстве.

Выводы. Таким образом, и практика, и проведенные исследования позволяют сделать следующие выводы:

1. Работа для человека продолжает оставаться одной из главных ценностей и социальных реальностей. Посредством работы осуществляются социальное взаимодействие и процесс социализации человека.

2. Сформированная у человека система трудовых мотиваций определяет поведение человека в момент потери работы.

3. Система мотивов труда определяет требования безработных к ожидаемому месту работы. Вероятно, происходит некоторая трансформация данной сисетмы.

4. Страх перед безработицей не сводится к страху остаться без материальных средств; кроме экономического безработица имеет и социальный «портрет». Наблюдается:

-рост аномальных явлений,

-рост психологических и психических расстройств,

- снижение адаптивных свойств человека,

-ухудшение здоровья,

-изменение взаимоотношений с окружающими и близкими людьми.

Исследования свидетельствуют, что продолжительный период безработицы снижает конкурентноспособность индивида, такой работник имеет гораздо меньший шанс получить работу вновь. Следовательно, растет слой «хронических» (застойных) безработных, которые «воспроизводят» сами себя, а значит, в будущем в нашем обществе ожидается появление целого поколения людей, работающих время от времени, случайно появляющихся на рынке труда, находящихся на иждивении общества или перебивающихся случайными заработками. Возникает особый социум со своей моралью, образом жизни, мотивацией к 1'РУДУ- Если учесть, что уровень неофициальной безработицы, по данным Службы занятости Санкт-Петербурга, составляет около 20%, можно представить и размеры «зоны поражения» безработицей.7

Среди безработных-лиц, изменивших свой социальный статус в связи с потерей работы, а значит, и сменивших прежний образ жизни, низка мотивация к профессиональному совершенствованию и переподготовке. Проблема заключается в том, что отсутствие данной мотивации, являющейся внутренней потребностью личности, а не навязанной сверху директивой Службы занятости, снижает возможности личности вернуться к прежней трудовой деятельности, а значит, вернуть себе прежний статус, либо приобрести новый, удовлетворяющий личность.

В связи с изменением социального статуса, изменением материального положения (чаще всего-ухудшением), профиля и места работы (как правило, хуже оплачиваемой), падением престижа возникает социально-психологическая проблема, связанная с тем, что люди опасаются неудач при выборе новой профессии, падения уровня жизни своего и членов семьи. А такая неуверенность в будущем зачастую провоцирует и протест против условий и общественных сил, которые привели к безработице.

Положение молодежи значительно хуже, чем в среднем по стране. Если пользоваться критериями экономической комиссии ООН, относящей к беднейшим слоям ту часть населения, у которой среднедушевой доход менее 2/3 от среднего по стране, то наша молодежь в абсолютном большинстве оказывается за чертой бедности.

Российским органам социальной защиты, всем организациям и фондам, занимающимся проблемой безработицы, необходимо подумать о разработке комплекса превентивных мер и политики, которые в будущем могли бы снизить «социальные издержки» безработицы.

Подводя итог вышеизложенному, попытаемся представить «социальный портрет» молодого петербургского безработного. Это молодая женщина, имеющая высшее или среднее специальное образование, состоящая в браке и имеющая детей, материальное положение которой приравнивается к прожиточному минимуму; молодой безработный Санкт-Петербурга, потерял работу в государственном промышленном или научном предприятии, либо в сфере услуг в связи с сокращением численности или штата работников или сотрудников, вызванным ликвидацией, реорганизацией предприятия, учреждения, организации.

Постоянно растущая задолженность по зарплате превратилась в бич для трудящихся. И это на фоне постоянных заверений Правительства о появлении «устойчивых тенденций к макроэкономической стабилизации».

Новые общественные отношения предъявляют особые требования к работнику. Функционирующий рынок труда заставит молодых работников жить в ином ритме, более динамично совершенствоваться. Неотъемлемыми качествами работника станут высокая образованность, инициатива, профессионализм, мобильность, психологическая совместимость, умение преодолевать трудности.

Деформации в ценностных ориентациях молодежи. Сегодня большая часть подростков и молодежи-будущих соискателей на рынке труда-психологически не готова к складывающейся в экономике ситуации. Социальные психологи указывают на такие ориентации нынешнего подрастающего поколения, как нежелание устраиваться после учебного заведения на непрестижную, низкооплачиваемую работу. В выборе профессий доминируют специальности бизнесмена, брокера, экономиста, юриста, работника торговли, кооператора. Другие профессии, в первую очередь рабочие специальности, остаются, по оценкам подростков Петербурга, вне рыночных отношений (опрос ИС-ЭП РАН, 1995 г.). В поисках работы юноши и девушки хотят получить сразу все или ничего. На вопрос: «Ваше отношение к труду?»-40% выбрали ответ: «Считаю себя трудолюбивым, работа в целом нравится», еще 40% высказали мнение, что трудиться «в принципе не любят, но приходится.». Еще 20% признались: «Любая работа вызывает у меня лишь отрицательные эмоции». Вне зависимости от «любви к труду» не более половины опрошенных (по самооценке) отдают своей работе большую часть личной энергии и творческих сил.

К деформациям в ценностных ориентациях молодежи, к ее психологической неготовности к рынку привели наряду со «стихийной практикой» и деятельность средств массовой информации, реклама по телевидению, на радио, в газетах и журналах. «Прелести» рыночных отношений чаще выступают как потребление разнообразных товаров и услуг. Этот имидж доминирует над фактом, согласно которому все получаемое изобилие достигается высокой производительностью труда, высокой квалификацией, профессионализмом. Отсюда однобокий взгяд молодежи на новые экономические условия. Реклама «Вот бы выиграть миллион!» встречается постоянно. Реклама типа:

«Вот бы так научиться хорошо работать!» отсутствует. В конечном счете у молодежи создается иллюзия легкого получения благ-минуя общественно-значимую деятельность. Отсутствие информационно-идеологического обеспечения программ перехода к рынку привело к серьезным деформациям в психологической, социально-психологической готовности молодого поколения освоить новое качество труда.

Особое беспокойство вызывает уровень здоровья молодежи. Естественно предположить:, нездоровое поколение не сможет оптимально адаптироваться к нормам общественной жизни, получить образование, освоить профессию, активно включиться в трудовую деятельность. Оказавшись за бортом общественно полезной деятельности, оно пополнит криминогенные структуры. Существует и обратная связь: рост безработицы только на 1% увеличивает рост преступности в городе на 8%. Так образуется своего рода «замкнутый круг» в решении многих актуальных проблем.

Программы повышения уровня занятости подростков, профессионально-технической подготовки молодежи не могут быть успешно реализованы в «отдельно взятой сфере и в отдельно взятой категорией населения». Молодежные программы смогут быть успешно разработаны и эффективно задействованы лишь в рамках единой молодежной политики, которая формируется на основе концепции структурной перестройки экономики города, региона, комплекса программ общеобразовательной и профессиональной подготовки и в рамках общих мероприятий, касающихся занятости всего населения. Требуют серьезной доработки и законодательные акты, правовые нормы, а также информационно-идеологическое обеспечение всех мероприятий молодежной политики.8

Все менее привлекательной становится для выпускников школ работа в промышленности, строительстве, на транспорте. «Его Величество Рабочий класс» не престижен для современных юношей и девушек. По данным петербургского профессора С. Г. Вершловского, «особую роль в жизни школьной молодежи начинает играть заработок. Каждый четвертый опрошенный в той или иной степени подрабатывает. При этом мотивация заработка зачастую прямо не связана с материальным положением семьи.»9

В США в середине 30-х годов президент Ф. Рузвельт продлил пребывание молодежи в школах Америки на два года и тем самым уменьшил безработицу среди молодежи, и была подготовлена квалифицированная рабочая сила для будущего экономического подъема.

В современной России все наоборот: фактически наблюдается отказ от всеобщего среднего образования. Резко возросло число подростков и молодежи в возрасте 14-24 лет, которые нигде не учатся и не работают. Их количество превысило 1 млн молодых людей (3,5%), значительную их часть можно отнести к безработным.

Оставшись вне стен учебного заведения и порой без помощи родителей, подростки не могут не только найти работу, но и получить «статус» безработного, а значит иметь соответствующие пособия, обучаться на специальных профессиональных курсах. «Статус» безработного может быть получен лишь с 16 лет, хотя подросткам разрешается трудиться по действующему с 1991 г. законодательству с 14 лет. Оказавшись за бортом общественно-полезной деятельности, несовершеннолетние юноши и девушки пополняют контингент «групп риска». Отсюда рост преступности в 4 раза среди несовершеннолетних за последнее десятилетие в Санкт-Петербурге. Идет активное вовлечение подростков в деятельность экстремистских группировок и организованную преступность.

Параллельно наблюдается психологическая неготовость юношей и девушек активно включиться в новые хозяйственные отношения, начать трудовую деятельность, получить соответствующую профессиональную подготовку и квалификацию. Наибольшие сложности возникают с трудоустройством молодых матерей-одиночек, инвалидов 3-й группы, и в первую очередь несовершеннолетних юношей и девушек. Острыми остаются проблемы профессионального обучения и последующего трудоустройства выпускников детских учебно-воспитательных учреждений, лиц, освобожденных из мест заключения, подростков, оставивших учебу или убежавших от родительского очага, юношей и девушек из семей беженцев. В России уже учтено 426,2 тыс. детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В последнее время сиротство приобрело новые особенности, связанные с увеличением числа неблагополучных семей, из которых дети «вытесняются» на улицу. В стране примере 50 тыс. детей и подростков (по данным МВД) ежегодно убегают из семей в поисках «лучшей жизни» или же из-за насилия со стороны родителей. «Оседают» они обычно в Санкт-Петербурге и Москве. Именно эта категория оказалась наименее защищенной группой населения на рынке труда (в том числе и в правовом отношении). Нет специальности, квалификации, жизненного опыта, плюс «трудная психология» подростка-все это не способствует удачному трудоустройству.

Неудавшаяся профессиональная карьера в начале жизни практически всегда отрицательно сказывается на всем пути человека.

Сказывается и отсутствие возможности у федеральных и муниципальных властей финансировать мероприятия молодежной политики.10

Анализ результатов исследования «Молодежь и безработица» позволяет дополнить портрет безработного следующими данными:

1. Уровень профессионально-образовательной мобильности отражает личностные качества индивида, субъективные характеристики (пол, возраст, социальное происхождение, семейное положение и т.п.), профессионально-образовательный потенциал (уровень образования, наличие стажа работы, профиль образования и профессии). Профессиональная мобильность безработного с высшим образованием выше показателя мобильности работников с низким образовательным уровнем.

2. Уровень территориальной мобильности санкт-петербургских молодых безработных низок: предпочтение в случае возможности отдается трудовой миграции в зарубежные страны, а не в страны СНГ, города России или сельскую местность.

3. Нисходящая мобильность молодых безработных обусловлена в первую очередь не субъективными факторами личностного характера и структурными факторами, а именно перестройкой сферы производства и связанной с ней потерей места работы.

К сожалению, находятся у нас так называемые «независимые социологи», объявляющие безработицу благом и, больше того, «стратегией духовного развития личности».

Экономические и социальные издержки, которые несет общество в связи с ростом безработицы, являются неизбежными спутниками перехода к рынку. Статистические данные свидетельствуют об устойчивой тенденции роста безработицы. Социологические данные демонстрируют обеспокоенность населения возможностью потерять работу.

Меры, направленные на снижение уровня безработицы. Тенденции к повышению безработицы может быть противопоставлен комплекс мер следующего характера:

I. Экономические меры:

-развитие малого и среднего бизнеса;

-организация общественных работ;

-внедрение гибкого графика работы; дифференцированный подход к трудоустройству слабозащищенных слоев населения, в число которых входит и молодежь.

II. Меры, предусматривающие реорганизацию системы образования:

-улучшение системы переподготовки и переквалификации кадров;

-совершенствование системы непрерывного образования;

-соответствие качественной подготовки специалистов структуре занятости населения.

III. Меры, предусматривающие совершенствование работы службы занятости:

-повышение оперативности и информативности работы служб занятости;

-согласованность в работе с коммерческими структурами;

проведение систематических социологических исследований, необходимых для выяснения процессов, которые не могут быть достаточно изучены методами статистики, что позволит скорректировать политику занятости; психологические службы.

«Поскольку реформы затрагивают жизнь по существу всех членов общества, необходимо считаться с тем, что абсолютное большинство населения способно приобщаться к новым условиям и ценностям лишь постепенно, шаг за шагом, приобретая навыки "ходьбы без внешней опоры". Чем больше при проведении реформ будет учитываться этот факт, чем быстрее в новых условиях смогут найти свою социальную нишу и добровольно свободные, и добровольно несвободные, чем более защищенными будут чувствовать себя как те, так и другие, тем меньше будет предпосылок для расширения»11 социальных последствий безработицы, негативных явлений и роста напряженности в России переходного периода.

Взвешенная политика в отношении молодежи, комплекс мер по ее профориентации и адаптации к требованиям жизни определяет общую ситуацию с занятостью на рынке труда. Изменения в ценностных трудовых ориентациях показывают необходимость формирования нового механизма мотивации, который бы стимулировал творческую активность и инициативу молодежи и новые формы самоутверждения в труде. Но такой механизм, стимулирующий внутреннюю мотивацию и терминальное отношение к труду, может быть создан только на уровне общества в целом, при условии экономической и политической стабильности и отношении к человеку не как производительной силе, а как к субъекту духовной и хозяйственной жизнедеятельности с учетом особенностей российской истории и культуры.

Успешность перехода России к рыночным отношениям во многом будет определяться особенностями взаимодействия экономической и политической сфер, их взаимосвязью. Анализ показывает, что в реформаторской реальности обнажились многообразные противоречия. Успешное их устранение зависит во многом от осознания возросшей роли политических решений.

Примечания

1 Рязанов В.Т. Мыи новый курс в экономике // Санкт-Петербургские ведомости. 1994. 28 июня.

2 Горохова Т.К. Профессионально-образовательная мобильность молодых безработных в современном российском обществе. Автореф. канд. дис. СПб., 1995.

З Mолодежь России: тенденции и перспективы / Под ред. И.М.Ильинского, А. В. Шаронова. М., 1993. С.107.

4 'Там же. С. 62.

5 Занятость и безработица в странах развитого капитализма. (Борьба программ и концепций 70-80-х годов). М., 1982. С. 179-182.

6 Словарь прикладной социологии / Отв. ред. Г.П.Давидюк. Минск, 1984. С.110.

7 Иванова Ю. Официальной безработице 4 года // Невское время. 1995. 1 апр.

8 К о г у т А., Слуцкий Е. Дискриминация по возрасту на рынке труда // Мониторинг социально-экономической ситуации и состояние рынка труда С.-Петербурга. Информационно-аналитический бюллетень. 1995. №1. С.10-14.

9 Вершловский С. «Наша жизнь-огромный странный поезд»- утверждают выпускники 1995 г. о школе // Санкт-Петербургские ведомости. 1995. 25 авг.

10 Когут А., Слуцкий Е. Дискриминация ...

11 Ш а б а н о в а М.А. Свобода выбора как жизненная ценность и адаптация к рынку // Социологические аспекты перехода к рыночной экономике / Под ред. ф. М. Бородкина, А.Р.Михеева. Новосибирск, 1994. С. 44.

СОЦИОЛОГИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

§ 1. Феномен общественного мнения

Понятие «общественное мнение». С термином «Общественное мнение» мы сталкиваемся ежедневно. Мы слышим:

«Общественное мнение одобряет, беспокоится, негодует, выражает горячую поддержку!». Общественное мнение является коллективным суждением людей по вопросам, затрагивающим массы, барометром оценки текущих событий и явлений. Многие люди полагают, что общественное мнение-это просто результат социологических опросов.

Термин «общественное мнение» возник в Англии и с конца XIX в. стал общепринятым.

Понятие общественного мнения несет, по крайней мере, две смысловые нагрузки: во-первых, это социальный институт, специфический механизм принятия решений на различных уровнях жизни общества, во-вторых, это суждение, разделяемое более или менее широким кругом людей по поводу различных событий, явлений общественной жизни.1 В дальнейшем мы будем употреблять понятие «общественное мнение», в основном, во втором смысле. Ниже рассматриваются те особенности общественного мнения, которые обусловлены таким специфическим (и, как будет показано дальше, универсальным) способом его формирования и выявления, как эмпирическое социологическое исследование, и вытекают из опыта подобного исследования.

Особенности изучения общественного мнения. Предметом общественного мнения может быть любое событие, действие, факт в сфере экономики, политики или культуры, которые хотя бы на короткое время приобретают общественную значимость. Это может быть принятие закона, смена должностного лица, введение или отмена налога, художественная выставка, публичное выступление какого-либо лица, шаг или жест «первой леди» и т.п. Это событие может иметь как общенациональный, так и локальный резонанс. Общественное мнение, кроме того, всегда формируется в рамках тех или иных социальных общностей: территориальных, возрастных, профессиональных и других, так что нельзя утверждать, что по одному и тому же вопросу оно достаточно однородно даже в пределах ограниченного круга распространения.

«Общественное мнение» как термин почти всегда несет в себе элемент неопределенности именно в том смысле, который придавал ему в физической теории впервые введший это понятие в научный оборот Вернер Гейзенберг. Действительно, есть не так уж много вещей в мире социальных явлений, по поводу которых люди имеют вполне определенные , устойчивые взгляды, да и то суждения о них, как правило, выходят за пределы обычно называемого общественным мнением. Это представления и взгляды, отражающие принципы, ценности, нормативные высказывания. В большинстве же случаев мнения людей носят весьма приблизительный , условный характер и в значительной мере зависят от способа выявления этого мнения и контекста.

Общественное мнение-всегда в той или иной степени оценка фактов общественной жизни, в нем выражается то или иное отношение к ним, и в этом смысле общественное мнение всегда неоднородно, дискуссионно, что позволяет вообще усомниться в существовании объективного критерия данного понятия.2

Наконец, необходимо отметить фундаментальное свойство общественного мнения как формы общественного сознания: оно не имеет естественного механизма самообнаружения. В качестве механизма выявления общественного мнения выступает социологическая исследовательская процедура. Мы уже настолько привыкли к тому, что общественное мнение бывает представлено в виде результатов социологических опросов, что, кажется, не отдаем себе отчета, что в другом виде оно просто не имеет репрезентации. Действительно, того, что мы обозначили вначале как «суждение, разделяемое более или менее широким кругом людей по поводу тех или иных событий в обществе», именно в качестве достаточно строгого суждения, высказывания или оценки, в реальности просто не существует. Конечно, в сознании каждого конкретного индивида может существовать то или иное мнение по данному поводу. Точно так же в рамках некоторой социальной общности это мнение может иметь тенденцию к усреднению, однако только используя процедуру опроса по достаточно строгой методике, мы можем составить представление о мнении людей по данному поводу. Таким образом, можно утверждать, что общественное мнение в том виде, в котором мы привыкли его представлять, есть в значительной степени продукт применения социологической исследовательской процедуры специфический логический конструкт, в создании которого «принимает участие» не только субъект,носитель общественного мнения, но и его исследователь.

Изучение общественного мнения средствами социологии предъявляет обычные требования к исследовательской процедуре и организации эмпирического социологического исследования. Вместе с тем оно имеет свои особенности, вытекающие из специфики социологического исследования:

-исследования общественного мнения часто имеют прикладной характер, практическую направленность, и поэтому их результаты должны быть представлены в виде прогнозов, практических рекомендаций, аналитических материалов, которые могут быть непосредственно использованы для выработки и принятия решений;

-исследования обычно протекают в сжатые сроки и часто связаны с каким-либо конкретным событием в жизни общества (например, с избирательной кампанией, сезонной распродажей и т.п.), так что у исследователя не бывает возможности перенести их на более удобное время или отложить, чтобы более тщательно подготовиться;

-в каждом конкретном исследовании рассматривается ограниченный круг вопросов, однако в целом исследователю приходится иметь дело с весьма широким спектром проблем, что предъявляет высокие требования к универсальности подготовки исследовательской группы, в ряде случаев необходимо оперативно привлекать специалистов со стороны;

-особое место занимают исследования общественного мнения, которые приводятся в масштабе общества в целом; такие исследования требуют мощной организационной структуры, больших объемов финансирования и, конечно, привлечения высококвалифицированных специалистов.

Что исследователь может спросить у респондента? В каких смысловых структурах может быть зафиксировано общественное мнение? Б.А.Грушин выделяет три компоненты общественного сознания, которые отражают его смысловую структуру:

-рефлексивная компонента выражает информативную сторону сознания; в ней отражается знание, представление человека о мире;

-оценочная (эвалюативная) компонента выражает оценки, отношение человека к миру, событиям и процессам в нем;

-практическая компонента отражает деятельное, практическое отношение человека к действительности.

Как видим, общественное мнение является формой общественного сознания, в которой выражена наряду с другими непосредственно оценочная компонента сознания. Тем не менее нельзя сводить общественное мнение, как это часто делается, лишь к выражению общественно значимых оценок, отношения к тем или иным сторонам действительности. В общественном сознании все три компоненты, естественно, не разделены перегородками и любое высказывание может нести все три из них в разной степени выраженности. Теоретически с ними удобнее работать раздельно.

Рефлексивная компонент а включает:

-знание о факте, событии, явлении;

-информированность, более или менее развернутые представления о них;

-понимание смысла, адекватность восприятия событий, явлений;

-мифологии, фантазии, предрассудки, связанные с ними. Оценочная компонента включает:

-прямые оценки (хорошо-плохо, много-мало и т.п.);

-предпочтения, ориентации, симпатии-антипатии, принятие-неприятие, позиции, интересы, выбор.

Практическая компонента включает:

-намерение действовать;

-готовность к действию;

-наличие цели, средств, ее достижение;

- фактическое действие;

-понимание последствий своих действий и т.п.

Индикация общественного мнения предполагает использование перечисленных форм; комбинации могут достаточно полно его выразить. Ядром «формулы общественного мнения» всегда является высказывание оценочного характера. Это подчеркнуто в «Кратком словаре по социологии»: «Общественное мнение- состояние массового сознания, заключающее в себе скрытое или явное отношение различных социальных общностей к проблемам, событиям и фактам действительности».4 Например, если социолога интересует мнение молодежи о различных политических партиях, вопрос о том, каким партиям они симпатизируют отражает оценочная компонента. Однако не менее важно установить, что знают молодые люди о политической программе различных партий (рефлексивная компонента), и то, за кого они собираются голосовать, если примут участие в выборах (практическая компонента). Можно выделить три основных направления исследования по тематике «общественное мнение и молодежь». Первое-это разнообразные исследования общественного мнения и представлений о молодежи и их соответствии действительности. Здесь молодежь-объект общественного мнения.

Второе и третье направления исследуют общественное мнение молодежи, т. е. молодежь изучается уже как субъект общественного мнения. Второе направление-это специализированные исследования на «молодежных выборках». Третье- использование «молодежной подвыборки» из исследований, в которых представлены и другие социально-демографические группы.

Приведем несколько иллюстраций первого направления.

В социологии одной из интересных и трудных проблем является разведение понятий «поколение» и «возрастные эффекты».5 В самом деле, в обыденной речи мы часто слышим: «поколение шестидесятников», «военное поколение», «потерянное поколение» и т.д. Подразумевается, что взгляды и ценности различных поколений отличаются друг от друга. В последнее время проведен ряд эмпирических исследований по этой проблеме. Сложность заключается в том, что необходимы лонги-тюдные или панельные данные, т. е. опросы одних и тех же людей несколько раз в течение 20-30 лет. Если есть данные только одного среза (например, 1995 г.) и мы обнаружим, что, например, 20-25-летние более предприимчивы, чем представители старших возрастных групп, причину такого различия установить невозможно. Может быть, действительно, поколение 90-х-это поколение предпринимателей, а, может быть, дело просто в возрасте-молодые более предприимчивы, чем старшие?

Вообще результаты исследований нередко расходятся с тем, что подсказывает житейская мудрость или художественная литература. Например, существует достаточно устойчивый стереотип о подростковом возрасте как периоде «бури и натиска», мол, нормальный подросток должен конфликтовать с родителями, быть «колючим», неуступчивым и т. д. Исследования показали, что по крайней мере в США конфликт поколений- скорее, исключение, чем правило. Большинство подростков ладят со своими родителями, имеют сходные вкусы и разделяют сходные ценности.6 Конечно, есть и «бунтари», но их меньшинство.

Безусловно, разрыв между поколениями может образоваться в период социального кризиса (как, например, во Франции в 1968 г.) или даже искусственно культивироваться, как это было в России после октября 1917 г.,когда под воздействием пропаганды воинствующие атеисты крушили топорами иконы своих бабушек. Но это не является показателем неизбежности конфликтов поколений.

Вообще представления о молодежи и просто людей, и профессионалов, во многом отражают социальную ситуацию. Очень остроумное исследование группы американских психологов показало, что в период экономических кризисов и высокой безработицы в США в научных публикациях утверждалось, что подростки-старшеклассники не обладают достаточной социальной, физической и психологической зрелостью для участия в трудовой деятельности. В период экономического подъема, когда потребность в новых рабочих руках была высока-картина резко изменилась. Подростки в публикациях психологов представлены энергичными и социально зрелыми, а ранний старт трудовой карьеры-как благо.7 В общем убедительно показано, как социальный заказ отражается на рассуждениях ученых. Немало и других примеров, иллюстрирующих первый аспект проблемы «Молодежь-общественное мнение», о них говорится в других главах учебника.

Примером второго направления-специализированных опросов молодежи, может служить опрос школьников-старшеклассников, проведенный американскими социологами.

Общественное мнение часто характеризует девушек, рано начинающих сексуальную жизнь, как развязных и самоуверенных. Оказалось, что, скорее, все наоборот: они не уверены в себе и обладают пониженной самооценкой. Кстати, увеличившееся количество матерей-старшеклассниц в школах США объясняется сходной причиной. Многие юные матери, интервьюированные в одной из телепередач, говорили ведущему, что они сознательно решили рожать, так как материнство укрепит их чувство собственного достоинства. Особый резонанс в одной из американских школ (это упоминалось в той же телепередаче) вызвало то, что разрешение посещать специальный класс для юных матерей-одиночек попросили несколько девушек, еще не беременных, но планирующих в будущем стать матерями.

Третий аспект исследования-это анализ мнения молодежи как особой социально-демографической группы в рамках более широких исследований общественного мнения всего населения. В этом случае труднее исследовать некоторые специфичные молодежные проблемы, так как место в анкете ограничено. Но есть и существенные преимущества по сравнению со специализированными опросами молодежи: возможность сопоставить мнения молодежи с мнением других социально-демографических групп. Примером исследования данного направления может служить программа мониторинга общественного мнения населения о социальных реформах, проводившихся Всероссийским центром исследования общественного мнения (ВЦИОМ).9 Мониторинг показывает, например, что молодежь несколько более оптимистично, чем старшие возрастные группы, оценивает экономическую ситуацию в стране.

Данные выборочного исследования полутора тысяч учащихся Петербурга и области, проведенного социологами НИИКСИ в мае 1995 г., показали, что, подавляющее большинство опрошенных придерживается демократических убеждений и за националистами или сторонниками возврата к прошлому не пойдет. Однако под демократией студенты и курсанты подразумевают нечто совершенно отличное от того, что происходит в нашей стране, четкий ответ на вопрос-что именно, сейчас вряд ли возможно дать. С уверенностью можно сказать лишь одно: от молодежи приходится ждать любых сюрпризов и прежде всего тем политикам и партиям, которые, находясь у власти, так и не удосужились подумать об интересах молодых. Важно понять, что новая Россия, государство, должны еще заслужить доверие и уважение собственных граждан, в особенности молодежи. Ведь не случайно каждый 10-й студент и почти каждый 12-й курсант из принимавших участие в исследовании предпочел бы родиться и быть гражданином какого-либо другого преуспевающего государства. В то же время, как ни парадоксально это звучит, 86% студентов и 93% курсантов заявили: «Как бы плоха ни была жизнь, я верю, что будет лучше». Только с кем, под чьим руководством будет лучше? За кем пойдет молодежь? Кто использует в своих целях ее взрывоопасную энергию? Следующие этапы мониторинга общественного мнения молодежи помогут дать ответы на эти вопросы.

Примечания

1 Крушин Б. Общественное мнение // Опыт словаря нового мышления. М.,1989. С.214.

2 Бурдье П., Шимпань П. Общественное мнение//Там же. С.216.

ЗCм.: Грушин Б. Массовое сознание. М., 1990.

4 Краткий словарь по социологии. М., 1988. С. 198.

5 Cм., напр.: Шуман Г., Скотт Ж. Коллективная память поколений // Социологические исследования. 1992. №2. С.49-59.

6 Cм. Holmleck O.N., Hill J.P. Storm and Beliefs About Adjiescence Prevalence Self-Report, Antecedence, and Effects of an Undergraduate Course // Journal of Youth and Adolescence. Vol.17, N 4. 1988. Р. 285-306.

7 См.: БерезинаЕ.В. О точности прогнозирования результатов голосования // Социологические исследования. 1995. №2. С. 104.

8 Экономические и социальные проблемы: информационный бюллетень. Мониторинг общественного мнения ВЦИОМ. 1994. №6.

9 См.: Козлов А. А. За державу обидно ... // Санкт-Петербургские ведомости. 1995. 27 окт.

§ 2. К проблеме качества получаемой информации

Замеры общественного мнения. Прикладное социологическое изучение (замеры) общественного мнения началось в США в XIX в. В России на рубеже XIX-XX вв. общественное мнение в теоретическом плане изучал проф. Московского университета В. Хвостов. В 1900 г вышла в свет коллективная монография земского статистика П. М. Шестакова «Рабочие на мануфактуре "Товарищества Эмиль Циндель" в Москве», в которой были приведены интереснейшие данные наблюдений за жизнью и материалы опросов фабричных рабочих.1

В начале века проводились регулярные опросы гимназисток и гимназистов, крестьянских детей. В 20-30-е годы издано около 300 книг и брошюр, в которых освещались результаты социологических исследований и сравнивались полученные данные с результатами обследований, проведенных до Октября 1917 г.2 Новый этап научных исследований общественного мнения начался в начале 60-х годов. Так, 6 января 1961 г. «Институт общественного мнения "Комсомольской правды"» обратился к молодежи Советского Союза с анкетой «Что вы думаете о своем поколении?». Она включала 12 вопросов:

1. Что вы думаете о своем поколении, нравится ли оно Вам, довольны ли Вы его делами?

2. На чем основано Ваше утверждение?

3. Какие черты советской молодежи являются, с Вашей точки зрения, наиболее сильными? В чем они ярче всего проявляют-

4. Есть ли, на Ваш взгляд, у молодых людей отрицательные черты, имеющие широкое распространение? Если да, какие именно?

5. В чем Вы видите подтверждение своего мнения?

6. Что, по Вашему, больше свойственно Вашим сверстникам:

целеустремленность или отсутствие цели?

7. Есть ли лично у Вас цель в жизни?

8. В чем она состоит?

9. Что Вы должны сделать для ее достижения?

10. Что уже сделано Вами?

11. Считаете ли Вы, что добьетесь своей цели?

12. На чем основана Ваша уверенность?

Срок получения ответов был ограничен 20 днями, но его оказалось более чем достаточно. Молодежь с большой активностью отнеслась к опросу. Звонили студенты, рабочие, молодые инженеры. И не только звонили. В редакцию приходили люди-одни приносили заполненные анкеты, другие, попросив свежий номер газеты, тут же садились их заполнять. Анкета стала предметом обсуждения множества комсомольских собраний, диспутов, конференций. К концу условленного срока «Институт» получил более 19 тыс. заполненных анкет. Однако это было не все. Опубликование нескольких из них породило новый приток почты. Особенно большая волна (свыше 1 тыс. писем) была вызвана ответами 19-летней москвички, которая писала, что молодое поколение ей не нравится, что жизнь скучна и неинтересна, что цель ее-выйти замуж за человека с деньгами. Хотя эти письма не были уже ответами на вопросы анкеты, они также представляли большой интерес.3

В Ленинграде В. Т. Лисовским в 1963-1964 гг. было проведено исследование рабочей молодежи, повторенное в 1966 г. В первом исследовании получены мнения 1639 рабочих (80,6%), а во втором-1246 (56,6%). Предприятия могли быть разными по характеру и содержанию труда, но доля молодых рабочих (от 17 до 30 лет) должна была составлять не менее 35-40%, т. е. должна быть типичной для предприятий Ленинграда. В анкету были включены вопросы: «Что Вы думаете о своем сверстнике, нравится ли он Вам?», «Какие черты Вам больше всего нравятся в Вашем сверстнике?», «Какой недостаток внушает Вам наибольшее отвращение?».

Опрос показал, что подавляющее большинство респондентов-86,4% одобрительно относятся к своему поколению, высоко оценивают качества характера молодых людей и девушек. В то же время 12,5% дали отрицательный ответ: им сверстник не нравится. 1,1% не дали ответа.4

Трудно переоценить значение исследований начала 60-х годов в развитии отечественной социологии. Однако их нельзя назвать научным исследованием общественного мнения в полном смысле слова. Прессовые почтовые опросы, подобные проведенному «Комсомолкой», американские социологи называют «соломенными», сравнивая их по точности с попытками определить направление и силу ветра, подбрасывая в воздух соломинку. Основной недостаток такого рода исследований в том, что в них участвуют только самые активные и заинтересованные люди, и их мнение не только никогда не отражает мнения всего населения, но даже мнения читательской аудитории данной газеты. В то же время иногда по незнанию, а иногда и по другим причинам (например, результаты анкетирования совпадают с мнением заказчиков) данные такого рода «соломенных опросов» представляются как научные результаты, что недопустимо, как и распространение любой другой недостоверной информации. Это, конечно, не значит, что «соломенные опросы» всегда вредны и недостоверны-они могут быть очень полезными и интересными, но научная этика требует обязательного указания на то, что данный опрос не репрезентативен.

Вообще уровень возврата при почтовых опросах обычно низок (в России от 25 до 50%), а те, кто ответил, отличаются высоким образовательным уровнем. Вот почему попытка американского журнала «Literary Digest» на основе нескольких миллионов анкет, разосланных по почте, предсказать в 30-х годах результаты президентских выборов, закончилась большим конфузом, в то время как фирме Гэллапа, использовавшей научные методы построения выборки, удалось сделать точный прогноз на основе опроса 2,5 тыс. респондентов. Можно также высказать ряд претензий к процедуре построения выборки в исследованиях 60-х годов, которое нельзя считать в полном смысле слова репрезентативным.

Мы не ставим задачу описать научные методы проведения опросов общественного мнения во всей полноте (для этого лучше обратиться к специальным публикациям), однако проиллюстрируем некоторые из них. Основное правило научных опросов общественного мнения состоит в том, что отбор респондентов должен быть случайным и на него, в идеале, не должны влиять ни желание (или нежелание) респондентов участвовать в опросе, ни пристрастия или удобство интервьюеров. Например, до войны фирма Гэллапа использовала так называемый «квотный метод», при котором каждому интервьюеру поручалось опросить определенное количество респондентов определенных пола, возраста и расы. Впоследствии фирма вынуждена была отказаться от данного метода, так как он давал ненадежные результаты. Оказалось, что определенная степень свободы, данная интервьюерам при отборе респондентов, делала этот отбор не случайным, хотя социально-демографические характеристики итоговой выборки практически ничем не отличались от соответствующих параметров населения США. Оказалось, что многие интервьюеры избегали ветхих зданий, не хотели подниматься на верхние этажи и, когда опрашивали цветных респондентов, выбирали, как правило, наиболее образованных. Это привело к недобору бедных и малообразованных респондентов, мнение которых существенно отличалось от мнения их более преуспевающих соотечественников. Данный пример еще раз подтверждает важность «золотого правила опросов общественного мнения»- жесткого соблюдения процедуры случайного отбора. Сейчас в США опросы общественного мнения чаще всего проводятся по телефону, так как в отличие от России он есть практически в каждой семье. И выяснилось, что если бы интервьюеры в 1980 г. ограничились опросом только тех включенных в выборку респондентов, до кого им удавалось дозвониться с первой попытки, то прогноз исхода выборов был бы ошибочным-в пользу Картера, а не Рейгана, как было в действительности.5 Выяснилось также, что наиболее занятые, мобильные и непоседливые американцы в тот год предпочли Рейгана, «домоседы» - Картера.

Кстати, многократные попытки установить контакт очень важны при опросе молодежи. Многие молодые люди, как известно, не проводят много времени дома. Итак, после того, как социолог выбрал «мишень» для своего опроса (например, студенты младших курсов высших учебных заведений Петербурга) или, выражаясь научным языком, определил генеральную совокупность, он должен так построить выборку, чтобы вероятность попасть в нее была одинаковой для всех студентов млад-шекурсников города. Для этого он должен сначала составить список всех учебных заведений, а затем определить процедуру случайного отбора. Например, можно получить хорошую выборку, опросив всех студентов-младшекурсников, родившихся в первые десять дней какого-нибудь месяца (месяц выбирается произвольно, например, бросаются две игральные кости, и сумма выпавших очков определяет номер месяца). Такой отбор будет случайным, а научных оснований полагать, что взгляды и мнения людей, родившихся в разные месяцы, имеют какие-то систематические отличия, нет (если, конечно, не считать наукой астрологию).

В хорошо организованных опросах обычно у дается проинтервьюировать около 70% респондентов. Это вполне приемлемо, если отказы не происходили по каким-то систематическим причинам и объяснялись различными случайными обстоятельствами.

Несмотря на то, что в последнее время в России основные процедурные требования к опросам выполнялись, большой проблемой остается недостаточно представленное в опросах сельское население. Это было одной из причин неточных прогнозов последних выборов. Вообще предвыборные и другие, относящиеся к выборам, опросы представляют для социологов бесценный материал, так как это- единственная возможность проверить точность опросов общественного мнения. Как правило, такие опросы достаточно точны, особенно если они проводятся незадолго до выборов. Так, например, среднее отклонение от реальных результатов выборов прогнозов фирмы Гэллап в период с 1950 по 1985 г. составило 1,4%.6

Бывает так, что достаточно большая часть избирателей принимает решение в последний момент. Для России, где многопартийная система еще не сложилась, а многие люди голосуют ориентируясь не на партийную принадлежность, а на личную привлекательность кандидатов, такая ситуация особенно характерна.

Есть и другие, более тонкие проблемы. Например, «спираль молчания»-психологический феномен, открытый германским социологом Элизабет Ноэль Нойман.7 Дело в том, что многие люди, оказываясь в меньшинстве, например, симпатизируя кандидату, который по всем прогнозам должен проиграть выборы или является экстремистом, чувствуют себя неуютно. Во время интервью, находясь лицом к лицу с другим человеком- интервьюером, они предпочитают не высказывать свою подлинную точку зрения, а во время реального голосования, когда нет свидетелей, есть только бюллетень, они голосуют за того, кто хотя и не популярен, но для них привлекателен. «Спираль молчания» может быть еще одним объяснением того, почему при голосовании сторонников В. Жириновского в 1993 г. оказалось значительно больше, чем было выявлено в предвыборных опросах общественного мнения.

Качество информации. Качество информации, полученной в результате массового опроса, в значительной степени зависит от качества интервью, непосредственного контакта интервьюера с респондентом. Интервьюер должен уметь установить «рабочий контакт» в респондентом, разъяснить ему важность именно его (респондента) мнения, объяснить респонденту, каким образом он попал в выборку, характер использования информации (в деперсонализированной форме, после обработки на ЭВМ и т.п.), гарантии анонимности. Разъяснить ему цели исследования и очень четко объяснить способ заполнения анкеты (если это анкетный опрос). В случае отказа респондента участвовать в опросе следует попытаться убедить его, но не быть слишком навязчивым. В этом случае используются запасные адреса (номера телефонов).

Конечно, интервьюер не должен отклоняться от процедуры, предписанной исследователем, например, как это нередко случается в практике опросов вместо личного интервью составлять анкету респонденту, а затем забирать ее. Все серьезные социологические агенства (полстеры) применяют различные способы контроля за работой интервьюеров: повторные визиты к респонденту, проверки качества заполнения анкет и т. п.8

При проведении опроса необходимо выдерживать спокойный, ровный, но заинтересованный стиль общения с респондентом. Личные особенности интервьюера: темперамент, манера поведения не должны оказывать давления на респондента. Одновременно должны учитываться особенности респондента. Типичные р е спонденты:-активный: разговорчивый, стремится рассмотреть вопрос в более широком контексте, переменить тему беседы, навязать свои проблемы; необходимо сдержанно, но последовательно возвращать его к теме интервью;

- пассивный: дает односложные, часто неопределенные отве-213

ты, нуждается в постоянном стимулировании, подталкивании;

-замкнутый: по какой-либо причине стремится минимизировать контакт; требуются значительные усилия для работы с ним, в крайнем случае необходимо прекратить интервью;

-осторожный: слишком высокий уровень самоконтроля, «как бы чего не вышло»; следует разъяснить ему смысл и цели исследования, убедить;

-экспрессивный: эмоции «забивают» смысл ответов, реальная позиция респондента может выглядеть экстремистской;

- увлекающийся: многословный, стремится развить тему разговора, отнимает много времени;

-рассеянный: требует постоянного усилия со стороны интервьюера по фокусированию на вопросах-интервью;

-торопливый: стремится слишком быстро отвечать на поставленные вопросы, при этом неизбежны смысловые ошибки в ответах; необходимо повторить вопрос, уточнить его, предложить оценить правильность первоначального ответа;

-«бюрократ»: стремится отвечать формально, несодержательно, поскорее отделаться от интервьюера; необходимо акцентировать содержание вопроса. Молодым людям чаще, чем лицам старшего возраста, свойственно поддержание некоторой дистанции в общении с интервьюером. Преодоление этой дистанции необходимо для обеспечения более полной адекватности высказываемого мнения.

Итак, одну группу причин расхождения данных опросов общественного мнения с действительностью составляет несовершенство измерительной процедуры: недостаточно репрезентативная выборка, неудачная формулировка вопросов и неумение интервьюера установить контакт с респондентом. Другая, не менее важная, группа причин-характер самих мнений респондентов, которые нередко носят весьма поверхностный характер и изменяются чуть ли не каждые полчаса. У людей очень часто нет готового мнения по многим вопросам и они импровизируют. Такие мнения весьма поверхностны. Исследователь в этом случае создает ситуацию, образно описанную Джоном Мюллером, который советует трезво относится к опросам общественного мнения: «Интервью во время опроса общественного мнения- довольно странная социальная ситуация. Респондента на пороге его дома или в гостиной атакует при помощи серии вопросов на самые разные темы человек, ему совершенно незнакомый (обычно это достаточно хорошо образованная женщина старше 30 лет), который тщательно записывает каждый его ответ. Немногие люди привычны к тому, что каждое их высказывание записывается, и это льстит их самолюбию. И, отдавая себе отчет в том, что их высказывания будут сохранены на "века", они не хотят выглядеть неподготовленными. Поэтому неудивительно, что порой респонденты с важным видом рассуждают на темы, совершенно им не знакомые, о которых они просто никогда не задумывались».9

Случается, социолог фиксирует непродуманные мнения и то, что Филипп Конверс называл «не-аттитьюдами» или «псевдо-аттитьюдами».10 «Не-аттитьюды»-это оценки и мнения, которые не стабильны, часто ситуативны, не связаны с другими аттитьюдами и не влияют на поведение. Конверс предложил это понятие анализируя данные первых панельных (в этом случае одним и тем же респондентам несколько раз задают одни и те же вопросы в продолжении нескольких лет) исследований. Оказалось, что по многим политическим проблемам только меньшинство (около трети) опрошенных имело стабильное мнение. Большинство же меняло мнения в практически случайном порядке. Были и исключения-когда задавались вопросы, связанные с политическими решениями, которые могут «ударить по бумажнику», т. е. затрагивались непосредственные материальные интересы людей. В этом случае мнения (аттитьюды) были более стабильны.

Понятие «не-аттитьюдов» оказалось продуктивным. Есть немало исследований, показавших, что многие респонденты берут свои суждения практически «с потолка», особенно, если у них спрашивают об отношении к неоднозначным проблемам. Даже незначительные изменения в формулировке вопросов, формате ответных шкал, порядке следования вопросов в анкете, вызывают сдвиг, составляющий 15-20%. Один из классических примеров такого рода: вопрос из американского исследования, проведенного в 70-х годах. В нем спрашивалось, следует ли предоставить советским журналистам право свободного перемещения по территории США? Только около 37% опрошенных полагали, что следует.11 Во втором варианте анкеты перед этим вопросом был поставлен другой вопрос: «Должны ли американские журналисты получить свободное передвижение по территории СССР?» В этом случае уже 73% респондентов-почти вдвое больше-высказались за свободу передвижения для советских журналистов.

Авторы исследования справедливо полагали, что во втором случае сопоставление двух вопросов побуждало респондентов задуматься в справедливости (или «честной игре»), а это очень сильная социальная норма. Размещение вопросов в анкете, как показывает данный пример, отнюдь не простое дело, оно требует профессионализма. Тем более следует избегать таких очевидных, но тем не менее нередких ошибок, как использование «заряженных»-содержащих сильный эмоциональный, оценочный компонент - вопросов, что-нибудь вроде: «Все прогрессивное человечество предпочитает пить квас (или Херши), а Ваше мнение?» Конечно, мы немного утрируем, но сходные казусы встречались в реальных ситуациях. При формулировке вопросов следует избегать «внушающего эффекта». Например, давно известно, что большинству людей проще соглашаться, чем не соглашаться, и, кроме того, многие респонденты подсознательно пытаются выбрать такой ответ, которого, по их представлению, от них ожидает интервьюер, не говоря уже о тенденции выбирать социально-одобряемые ответы. Поэтому очень важно формулировать вопросы так, чтобы все варианты ответов были равноправными и приемлемыми, например, не следует начинать вопрос с фразы: «Большинство людей одобряет (или полагает), что ... », даже если последующее утверждение и соответствует действительности. Гораздо лучше нейтральные суждения типа:

«Некоторые люди считают, что ... ». При этой формулировке представителям меньшинства значительно легче высказать свою подлинную точку зрения.

Особенно внимательно следует относиться к выбору формата и формулировки вопроса, если они затрагивают сенситивные темы, такие, например, как этнические и национальные стереотипы. Социологи НИИКСИ оправданно использовали открытый вопрос, когда исследовали отношение студентов к представителям различных национальностей. «Подсказки» в данном случае не уместны, так как они могут быть оскорбительны для той или иной национальности. Некоторые студенты использовали, например, в своих ответах такие оскорбительные эпитеты, как «спекулянты», «наглецы» и т. п. Мы считаем неэтичным тиражировать подобного рода высказывания в тексте анкеты и может быть не стоило упоминать об этом, если бы в тексте одной из анкет, использованной рижскими социологами, в репертуаре подсказок для ответа на вопрос об отношении к одному из меньшинств не появилось: «Они грязные свиньи»?!12

Да, часть населения в любой стране имеет предубеждения и проявляет расовую и национальную нетерпимость. Это явление необходимо исследовать, а вот «активизировать» его нельзя.

Очевидно, хотя это и не всегда, к сожалению, соблюдается, что интервьюер должен обращаться к респонденту на родном языке респондента, и если анкета переводится с другого языка то перевод должен быть грамотным. К сожалению, это не всегда выполняется. Так, в одной из анкет для «русскоязычного населения» был включен вопрос: «Ваш род?» вместо «Ваш пол?».

Стоит ли использовать молодежный жаргон («слэнг») при опросах? Наше мнение-лучше этого избежать, если можно обойтись литературным языком. Конечно использование слэнга допустимо, если в обычном языке нет термина для какого-либо нового явления в молодежной среде, но незачем спрашивать:

«Как и с кем вы тусуетесь?», если только выборка не состоит исключительно из «системных» (хиппи). И тон анкеты, и манера поведения интервьюера должны быть заинтересованными, но отнюдь не панибратскими.

Могут ли исследователи, публикуя результаты опросов, манипулировать общественным мнением? Теоретически-да, любая информация, и опросы не исключение, может быть использована для этой цели. На практике же эффект публикации результатов опросов весьма ограничен. Дело в том, что внимательная публика, обращающая внимание на данные опросов, имеет стабильные предпочтения, которые изменить не легко. Малоинформированная публика, хотя и меняет свое мнение сравнительно легко, игнорирует данные опросов, как и другие типы информации. Вообще в странах с устоявшейся политической системой (например, в США), доля населения, могущая изменить свое мнение под влиянием даже массированной пропагандистской кампании, не превышает 5-10%.13 Вероятно, в России, находящейся в середине переходного периода, эта цифра несколько выше. Важно учесть, что данная, внушаемая часть публики склонна менять свою точку зрения многократно:

она, с энтузиазмом восприняв утром призывы радикалов, с не меньшим энтузиазмом будет вечером аплодировать консерваторам. Пожалуй, наиболее реальный эффект данных опросов- это сдвиг симпатий в сторону «жизнеспособных кандидатов». Предположим, в избирательном округе несколько кандидатов и те, кто симпатизировал кандидату А., узнают, что у него нет шансов на победу, так как он набрал всего 5% избирателей. В этом случае информированные сторонники кандидата А., скорее всего, проголосуют за наиболее близкого к нему кандидата Б., чтобы не тратить свои голоса впустую. Это, конечно, может изменить результаты выборов, но, по нашему мнению, подобный эффект- благо, а не зло.

Представляется немаловажным специально оговорить опасность, вытекающую из кажущейся очевидности и доступности феноменов общественного мнения непосредственному пониманию. Исследователь общественного мнения сталкивается обычно с изучением проблем, которые лежат как бы на поверхности общественного сознания, очевидны, интуитивно ясны. И здесь вполне уместно привести высказывание Макса Вебера, предупреждавшего об опасности дилетантизма, поверхностности в исследовании проблем, порожденных масштабностью и одновременно кажущейся простотой: «Не подлежит сомнению, что человек, обозревающий какой-либо отрезок того бесконечного движения, которому подвластны судьбы людей, ощущает оглушительные удары рока. Но ему следовало бы воздержаться от своих ничтожных комментариев: они здесь так же неуместны, как выражение восторга при виде моря или гор, разве что человек чувствует себя способным воплотить свои ощущения в произведения искусства или выразить их в пророческом обращении к людям. Во всех остальных случаях бесконечные толки об "интуиции" означают обычно не что иное, как неспособность ощущать должную дистанцию по отношению к объекту, а это достойно такого же осуждения, как аналогичная позиция по отношению к человеку».14

Предостережение М. Вебера относится к любому из нас, тем более к тому, кто взял на себя смелость тем или иным образом комментировать происходящие события. Следует сохранять ту дистанцию почтительности к «объекту», которая могла бы предотвратить поспешные и необоснованные выводы.

Это имеет особое значение в исследовании общественного мнения младших возрастных групп. Молодое поколение может избирать такие формы самовыражения, которые бывают просто не понятны исследователю, а если и понятны, то отторгаются им как социальное отклонение, даже уродство, то, что необходимо подавить, блокировать. Недооценивается также распространенность нетрадиционных взглядов в молодежной среде. Сегодня молодые поколения осваивают новые социально-экономические реалии общества как естественную для себя и единственно возможную социальную среду. Если старшим поколениям реформирование российского общества представляется своего рода переломом, даже катастрофой, то для молодого человека это естественная социальная среда, единственная, которую он знает. Отсюда возможно непонимание и взаимное отчуждение молодежи и старших возрастных групп. Общественное мнение как позитивный фактор оказывает положительное воспитательное воздействие на молодежь, помогая ей усваивать существующие в обществе духовные ценности, формировать общепринятые нормы поведения.

В то же время не следует забывать, что общественное мнение может нести в себе и резко отрицательные тенденции, популяризировать и навязывать примеры безнравственного образа жизни, распространять недостоверную информацию.

Известный социолог В. А. Шляпентох, живущий ныне в США, в статье «Предвыборные опросы 1993 г. в России» убедительно вскрыл ошибки организаторов опросов и прогнозов относительно выборов ряда ведущих социологов, в том числе и ВЦИОМ, и сделал вывод, что «забота российских социологов о методологических и методических проблемах, очевидно, пришла в упадок».

В целом качество выборки в российских опросах вызывает серьезное беспокойство. Слишком много опросов базируется на анализе мнения в больших городах.15

Добавим, что в общественном мнении такие опросы получили название «исследований вокруг Садового Кольца в Москве». досрочное окончание празднования так называемого «нового политического года» в декабре 1993 г. на центральном телевидении-наглядный тому пример. Значительно меньше ошибок допустили социологи перед выборами в Думу 17 декабря 1995 г.

Итак, достоверность и научная ценность полученной информации связаны не только с обоснованностью социологического исследования, но и с характером обобщения, уровнем анализа материала. Нередко субъективизм и волюнтаризм исследователей, их недобросовестность приводят к односторонним выводам. Не следует также забывать об опасности стереотипиза-ции и «догматизации» полученных данных, когда информация о молодежи, относящаяся к определенному периоду и региону, переносится на последующие этапы. Такая «застывшая» информация приводит к искажению реального положения дел, не отражает новые тенденции, изменения в облике и позициях молодежи. Поэтому к социологическим данным нужно подходить исторически, видеть динамичный характер происходящих перемен.

Примечания

lШecтaкoв П.М. Рабочие на мануфактуре «Товарищество Эмиль Циндель» в Москве. М., 1900.

2 Болдуин Д.М. Духовное развитие личности с социологической и этической точек зрения. М., 1913; Р ы бн и ко в Н.А. 1) Идеалы гимназисток. М., 1916. 2) Идеалы современного ребенка. М., 1923; С м и р н о в В. Е. Рабочий подросток. М., 1924; Залкинд А. Б. Революция и молодежь. М., 1925; Какова же наша молодежь / Отв. ред. С.И.Гусев; Рубинштейн М.М. Юность по дневникам и автобиографическим записям. М., 1928; К а б о Е.О. Очерки рабочего быта. М., 1929; Б е резин В., Мясищев В. и др. Рабочая молодежь как она есть. М.;Л., 1930.

3 Грушин Б., Чикин В.Исповедь поколения. М., 1962. С. 13.

4Cм.: Лисовский В.Т. Эскиз к портрету: Жизненные планы, интересы и стремления советской молодежи. М., 1969.

5 MilЬurnM.A. Persuation and PolitiosPublic Opinion. Brodes/Cole. 1991, P. 47.

6 См.: G a Hup Opinion Index, New York, 1985.

7 Noelle-Neumann E. The Spiral of Silence: Public Opinion-Our Social Skin. Chicago, 1984.

8 Еrikson R.S. American Public Opinion: Its Origin, Content and Impact. New York, 1988.

9 Мueller J. War, Presidents, and Public Opinion. New York. 1973.

10 С о n v e r s e P. E. The Nature of Belief System in Mass Publics//Ideology and Discontent / Ed. D. Apter. New York, 1964.

11 Zailer J.R. The Nature and Origins of Mass Opinion. Cambridge, 1973. P. 32.

12 Литвинова И. Что русские, что негры-студентам в Риге все едино // Известия 1994. 16 февр.

13 См. напр.: Price V. Public Opinion. New York, 1992. Р. 65.

14 Вебер М. Избр. произведения. М., 1990. С.58.

15 См.: Шляпентох В.Э. Предвыборные опросы 1993 г. в России. (Критический анализ) // Социс. 1995. №9-10.

ЛЮБОВЬ, СЕКС И СЕМЬЯ КАК

ОБЪЕКТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

§ 1. Социокультурная типология любви

и сексуальности

Любовь можно рассматривать с позиций искусства и науки. Искусство представляет любовь как явление единичное и поэтому имеет возможность глубоко, взволнованно и, главное, образно показать переживания героев. Именно литература всегда исследовала человеческие чувства.

В любви нет стандартов, нет ничего тоньше и деликатнее интимных человеческих отношений и ничего загадочнее. Поэтому порой кажется, что любовь-удел избранных. Такой взгляд высказывает Назанский в диалоге с Ромашовым в повести А. И. Куприна «Поединок»: «Природа, как и во всем, распорядилась гениально. То-то и дело, что для поручика Дица вслед за любовью идет брезгливость и пресыщение, а для Данте вся любовь-прелесть, очарование, весна! Нет, нет, не думайте: я говорю о любви в самом прямом, телесном смысле. Но она-удел избранных. Вот вам пример: все люди обладают музыкальным слухом, но у миллионов он, как у рыбы трески или как у штабс-капитана Васильченки, а один из этого миллиона- Бетховен. Так во всем: в поэзии, в художестве, в мудрости ... И любовь, говорю я вам, имеет свои вершины, доступные лишь единицам из миллионов».1

Рождение любовного чувства-тайна. Искусство в какой-то мере приподнимает завесу над нем, что происходит в душе любящего. «В какой-то мере»-потому что каждое чувство индивидуально, уникально.

Наука подходит к любви как к социальному чувству, т. е. она выясняет то общее, что характеризует отношения между полами.

Теории эротико- сексуальных отношений между мужчиной и женциной. Известный американский социолог Энтони Г идденс, видимо, не случайно начинает свой учебник «Социологии» ... с любви.Да, да, с нее. После краткого обращения к студентам и нескольких слов о том, как пользоваться книгой, автор открывает первую главу первой части «Введение в социологию»-фрагментом «Любовь и брак». Как это ни странно, но ответ на вопрос: «О чем рассказывает социология?» связывается с ответом на другой конкретный вопрос: «Почему люди любят и женятся?» Ответу на этот вопрос и посвящен сюжет «Любовь и брак». В нем Гидденс рассматривает понятия любви и брака, дает краткую историю вопроса от первобытной эпохи и средневековья до наших дней.

Почему вдруг в самом начале учебника социолог заговорил о любви?-задает вопрос в предисловии к учебнику проф. Г. Е. Зборовский. Да потому, что он учитывает возраст своей аудитории. Любовь как социальный феномен ближе и понятнее студенческой молодежи, чем что-либо другое. Быть может, это самое сильное и целостное отношение, которое она успела перенять на своем пока еще очень небольшом социальном опыте. Но в нем аккумулирован весь спектр общественных отношений. Любовь, семья, брак-не это ли исходная клеточка социальных связей?

Гидденсу важно было начать разговор с примера таких отношений, которые особенно близки и понятны студенчеству, чтобы от их анализа перейти к широкому обобщению. Ведь автор определяет социологию как «учение о человеческой социальной жизни, группах и обществах», а на приведенном примере очень удобно показать восприятие мира, социальных процессов, межличностных отношений, человеческого поведения.2

Любовь каждого поколения отражает в себе черты и времени, и психологии людей, несет на себе отпечаток условий жизни и нравственно-эстетических принципов, сложившихся в данном обществе.

Любовь-это отношение. Любить-значит по-особому относится к любимому человеку.

В этике и философии любовь понимается «как такое отношение между людьми, когда один человек рассматривает другого как близкого, родственного самому себе и тем или иным об>ра-зом отождествляет себя с ним: испытывает потребность к объединению и сближению; отождествляет с ним свои собственные интересы и устремления; добровольно физически и духовно отдает себя другому и стремится взаимно обладать им».3

Любовь предполагает взаимность, страсть, моральную ответственность за благополучие другого человека.

Справедливо говорят, что истинная любовь всегда действенная, жизнеутверждающая, а не разрушающая. Иначе это не любовь, а подделка. Настоящая любовь-это высший взлет духовности. Не случайно в ходе социологических опросов подавляющее большинство юношей и девушек называют любовь одной из высших жизненных ценностей.

В 1990 г. по методике, разработанной лейпцигскими социологами, нами был проведен выборочный опрос 1 492 студентов Москвы, Ленинграда, Нижнего Новгорода, Рязани, Риги и Елгавы. Анкета открывалась вопросом: «Уверены ли Вы, что сегодня еще существует так называемая "большая любовь"»? Ответили утвердительно 84% опрошенных. Девушки были настроены несколько более оптимистично (85%), чем юноши (81%).Следующий вопрос уточнял: «Может ли, по Вашему мнению, эта " большая любовь" просуществовать всю жизнь?» Сказали «да» 57% (63 и 55%).* На вопрос: «Пережили Вы сами такую любовь?» лишь каждый третий респондент-33%-дал утвердительный ответ (40 и 32%).4

Во время встречи со студентами Томского педагогического института социологи попросили закончить фразу: «Впервые любить-это значит ... ». Вот некоторые из ответов: «Понять себя, открыть мир, проявить свой характер в полной мере, выяснить, на что ты способен в самом плохом и в самом хорошем смысле», «... начать полнокровную жизнь»; «... испытать самые сильные и чистые чувства»; «... впервые почувствовать, что жизнь-все-таки прекрасна, это значит-улыбнуться сквозь слезы»; «... стать самым счастливым человеком на свете, ведь первая любовь-это самое светлое чувство»; «... как бы еще раз родиться, смотреть на мир другими глазами, впервые увидеть, что все окружающие тебя люди родны и дороги. И какая необыкновенная, замечательная девчонка, в которую в первый раз был влюблен ... »;«... это значит думать только о предмете любви, заботиться о нем, стараться доставлять ему больше радости (положительных эмоций), но в ответ требовать того же. Любить с открытыми глазами, голову не терять»; «... открывать впервые в чужом для себя человеке хорошие, положительные качества»; «... окунуться в мир прекрасного, стать добрее Духом и чище мыслями, любить и понимать мир».

В скобках приведены ответы девушек и юношей.

Несводимость любви к духовной близости мужчины и женщины, с одной стороны, к телесным отношениям между ними- с другой, остро ставит проблему поиска ее истинного смысла.

Согласно немецкому философу А. Шопенгауэру,5 индивидуализация любовного чувства у человека есть ни что иное, как хитрость природы. Она «заботится» не только о сохранении человеческого рода, но и о его природном усовершенствовании и возвышении. А для этого недостаточно размножения путем случайного соединения особей разного пола: индивидуально-определенное репродуцирование требует сочетания индивидуально-определенных производителей. У человека в отличие от животного речь идет не столько о прекреации вообще, сколько о воспроизводстве наиболее пригодного для мировых целей потомства. Поэтому конкретное лицо может иметь потомство не от всякого субъекта противоположного пола, а лишь от определенного, который для него особо привлекателен, представляется ему чем-то исключительным, единственными способным дать высшее наслаждение. Это и есть та индивидуализация полового инстинкта, отличающая любовь от влечения животного, тем не менее любовь возникает в человеке вопреки его личным потребностям-как иррациональная роковая страсть, овладевающая индивидом и исчезающая, как мираж, когда в ней минует надобность. Собственно, человек, по мысли Шопенгауэра,- марионетка в предопределенной природно-родовой закономерности.

Противоположный взгляд отстаивал русский философ Вл. Соловьев.6 По его мнению, любовь как исключительно индивидуализированное и страстное сексуальное влечение не является средством размножения. Мало того, половая любовь и деторождение находятся между собой в обратном отношении: чем сильнее одно, тем слабее другое.

Любовь-это способность постоянно жить не только в себе, но ив другом. Предмет любви, считает философ, двойствен: во-первых, мы любим то идеальное существо, которое мы должны ввести в наш духовный мир, и, во-вторых, мы любим то природное существо, которое дает живой материал для идеализации. Высшая задача любви заключается в создании истинного человека как свободного единства мужского и женского начал, сохраняющих свою формальную обособленность, но преодолевших свое существенное субкультурное различие.

В 20-х годах зафиксировано большое разнообразие как теоретических, так и практических поисков в области сексуального общения. Но при этом было немало и просто откровенных перегибов, вызывавших справедливое возмущение общественности. Появились, к примеру, проекты декретов о «национализации» женщин. Так, саратовский проект гласил: «С 1 марта 1918 г. отменяется право частного владения женщинами в возрасте от 17 до 32 лет». А проект, опубликованный в одной из газет г. Владимира, предлагал: «После 18-летнего возраста всякая девица объявляется осударственной собственностью. Всякая девица, достигшая 18-летнего возраста и не вышедшая замуж, обязана под страхом строгого взыскания и наказания зарегистрироваться в бюро "Свободной любви" ... Мужчинам в возрасте от 19 до 50 лет предоставляется право выбора женщин, записавшихся в бюро, даже без согласия на то последних».7

Однако истина, состояла в том, что создателями столь «революционных документов» были, как правило, анархисты. Эти ниспровергатели чувств считали, что любовь-блажь аристократов-бездельников, у них, дескать, не было забот, и они томились от скуки, вот и нашли себе забаву. «Нужно учиться у природы-она не знает усложнений»-громогласно заявляли они.

Многочисленные неверные взгляды на любовь, брак, семью, имевшие хождение в первые годы Советской власти, можно (пользуясь терминологией того времени) разделить на два типа:

1. Теория «бескрылого эроса»: любви нет а есть лишь инстинктивная потребность, которая должна находить удовлетворение без всяких «условностей» так же легко и просто, как утоление жажды. Эта теория получила название теории «стакана воды», сторонники которой пытались выдать ее за марксистскую.

2. Теория «крылатого эроса» отрицала исключительность любви, продолжительную привязанность к любимому человеку, осуждала выделение пары из коллектива.

Авторы этих новоявленных «концепций» рассуждали так. На знамени коммунизма написано: «Свобода!», значит, делай, что хочешь, не отказывай себе ни в чем, долой, всякие условности и сложности, настало время сексуальной революции, которая ведет к установлению диктатуры биологического естества, к освобождению чувства человека от гнета «патологических наростов» буржуазной культуры в виде целомудренности в отношениях между полами, любви, долга, обязанностей брака и семьи.

Они заявляли это от имени пролетариата. На самом же деле выражали люмпен-пролетарскую, босяцкую психологию. «Стыдливость в отношениях между полами,-считали они,- это следствие искажения всего нормального и здорового, и с ней надо вести непримиримую борьбу: прежде всего освободить людей от одежды. Сначала приучить их ходить в трусах, а потом и вообще без всего».8

Были и другие крайности. В вышедшей в 1924 г. в Москве книге А. Б. Залкинда «Революция и молодежь» были опубликованы «Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата». Сегодня нельзя читать без улыбки предлагавшиеся автором формулировки: «Половая жизнь как неотъемлемая часть прочего боевого арсенала пролетариата»; «Половое влечение к классово-враждебному объекту является таким же извращением, как и половое влечение человека к крокодилу или орангутангу»: «Класс, по целесообразности, имеет право вмешаться в половую жизнь своих членов. Половое должно во всем подчиняться классовому, ничем последнему не мешая, во всем его обслуживая»; «Сублимационные возможности советской общественности, т. е. возможности перевода сексуализированных переживаний на творческие пути, чрезвычайно велики».

А. Б. Залкинд свято верил, что «для организованной перестройки половых норм сейчас самое время. Наша общественность позволяет начать эту перестройку, требует этой перестройки, жадно ждет тех творческих сил, которые освободятся от полового плена после этой перестройки».9

Сегодня «открытия» проф. А. Б. Залкинда мы бы назвали призывами к «казарменному социализму».

Опасна грубость бескультурья, но еще более опасна так называемая «культура грубости», когда хамство, цинизм, скотство становятся философией. «Когда-то М. Е. Салтыков-Щедрин пришел в ужас при одной мысли о том, что существует возможность строить романы на одних только половых побуждениях. Но что бы сказал великий сатирик, если бы дожил до нашего времени, когда не только в романах, но и в действительности кое-кто пытается строить жизнь на голом физиологическом чувстве?»-эти горькие слова были сказаны журналистом Ионовым в 1927 г. по поводу очень популярной повести Пантелеймона Романова «Без черемухи».10

На вульгаризаторские ошибки в толковании проблем любви и семьи, имевшие место в нашей стране в первые годы после революции, любят до сих пор ссылаться буржуазные исследователи, пытающиеся доказать, что марксизм якобы отрицает семью. Но они, как правило, умалчивают, что эти ошибки в свое время были подвергнуты резкой критике, тон которой был задан В. И. Лениным. Популярную в 20-е годы «теорию стакана воды» Ленин называл «совершенно немарксистской и, сверх того, противообщественной», отметив, что в «половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесенное культурой, будь оно возвышенно или низко».11 В. И. Ленин в беседе с Кларой Цеткин подчеркнул: «Важно, чтобы половая любовь развилась и утончилась».12

«Это развитие и утончение половой любви под влиянием общего духовного процесса общества,-делает вывод известный исследователь семьи проф. А. Г. Харчев,-постепенно сделают практически невозможным и случайные сожительства, поскольку они в принципе несовместимы ни с чувством гордости мужчин и женщин, ни с чувствами их чести и собственного достоинства, ни даже со стремлением к красоте и порядочности поведения. А так как любовь будет главным и единственным оправданием половой близости как для каждого человека, так и для общественного мнения, то она фактически будет идентична браку. Однако из этого не следует, что брак, возникший из любви, будет регулироваться лишь эмоциями».13

Считая морально допустимыми добрачные связи, многие современные молодые люди вместе с тем высоко ценят любовь, взаимную верность, считая их важными условиями брака.

Структурные изменения в культуре сексуального. Анализу эмпирико-социологического материала и теоретических дискуссий о месте сексуальности в культуре 20-х годов посвящено немало работ. В них, в частности, показано, что исследователи послереволюционных лет зафиксировали лишь часть спектра перемен, а именно ту, которая благодаря «взрывному» характеру, легко проявилась. Глубинные же структурные изменения остались вне поля зрения ученых. Очевидно, поэтому временное «затухание» открытого интереса к проблемам пола, произошедшее в следующем десятилетии, было воспринято как торжество единых «коллективных» идеалов. Однако стоило только в середине 60-х годов обобщить результаты выборочных опросов, проведенных среди студентов, молодых рабочих и служащих, как предстала, на первый взгляд, удивительная картина- рассыпались вековые понятия о должном в сексуальном обшении, рухнули «казарменные» идолы.14

Конечно, половой инстинкт-великая сила, которая пришла к нам из глубины веков. Без нее было бы невозможно продолжение человеческого рода. Но этот инстинкт, считал Маркс, очеловечен совместным трудом и борьбой мужчин и женщин. Отношения мужчины и женщины, к существу другого пола- естественные отношения, но они осуществляются в определенных конкретно-исторических условиях. В интимной жизни веление природы превращается в момент духовного единения. Поэтому К. Маркс обращал особое внимание на духовную сущность любви, брака и резко критиковал тех, кто видел главное в браке лишь в удовлетворении полового влечения. Ибо по тому, как человек любит, как ведет себя по отношению к любимому, можно судить об уровне его духовно-нравственной зрелости.

В последнее время в любовно-половой сфере произошли очень серьезные изменения. Ослабление родительского контроля, более раннее половое созревание, увеличение числа контактов, влияние эротических фильмов.и откровенной порнографии, стремление «самоутвердить» себя в глазах сверстников ранним началом половой жизни формируют у части юношей и девушек иллюзию абсолютной свободы и вседозволенности в сфере интимных отношений.

Да, одним из сильнейших чувств, владеющих человеком, является сексуальность.15 К сожалению, в наше время «эротическое» стало символом неконтролируемого «сексуального».

Латышская писательница Зента Маурини в одном из эссе заметила: «Пока в нашей культуре еще живо было греческое наследие, не было смысла различать доброе и прекрасное, а отношения между мужчинами и женщинами правил один из самых могущественных богов-Эрот. Он пробуждал тоску по совершенству, и в этом стремлении, из всех природных чувств знакомом только человеку, как слабое существо, так и грешник ощущали себя богами.

Писатели эпохи натурализма с удовлетворением констатировали, что человек абсолютно ничем не отличается от животного: место Эроса занял секс.

Навязчивая сексуализация литературы и кино умножили до высшей степени неспособность любить. Мудрый греческий философ говорил, что в дерьме нет ничего радостного. Но современный человек охотно наслаждается нечистотами».16 Ну и пусть бы наслаждался в одиночестве, так нет же, он пытается свои вкусы навязать читателям и кинозрителям.

Действительно, эротика-часть любой культуры, но пошлость и порнография с подлинной культурой несовместимы. Известный юрист начала XX в. А. Ф. Кони, узнав, что на Руси появились порнографические открытки, стал бить тревогу, убеждать, что это чуждо славянам.

Рост культуры людей, достижения медицины способствуют гуманизации сексуальных отношений, позволяют людям руководствоваться в принятии решений не страхом перед возможными «последствиями», а другими, более высокими, соображениями. Чем меньше внешних запретов, тем важнее индивидуальный самоконтроль, тем выше ответственность человека за принимаемые решения. Это значит, что человек должен лучше знать себя, свои чувства и вероятные последствия своих поступков.

На обыденном языке сексуальную революцию можно представить как моральную эмансипацию женщин, т. е. переход к единому стандарту поведения для мужчин и женщин, переосмысление нравственно-эмоциональных понятий и ценностей (новое отношение к девственности, тщательный отбор сексуального партнера, рост роли эротического наслаждения и т.п.). И, наконец, становление разнообразных моделей молодежного поведения, которые находят оправдание в массовом сознании.17

Сексуальная революция, при всех ее отрицательных сторонах,-явление в целом общегуманное. В ходе социологического опроса (1989 г.) студентам 35 вузов страны был задан вопрос:

«Каковы Ваши взгляды на интимные отношения?». Были получены следующие ответы: «Считаю, что они допустимы только в браке или должны приводить к браку»-35%; «Если они возникают на основе любви, то неважно, к чему они приведут»-48%;

«Вполне допускаю свободные, ни к чему не обязывающие отношения»-15%; «Имею другую точку зрения»-2%. С методами регулирования рождаемости знакомы 65% опрошенных.

Принципы, определяющие отношение общества к сексуальности. Итак, можно попытаться сформулировать принципы, определяющие отношение общества к сексуальности: 1) равноправие мужчины и женщины; 2) право человека самостоятельно, без вмешательства извне, устраивать свою личную жизнь;

3) индивидуальная любовь как основа брака; 4) укрепление семьи как ячейки общества, забота о детях.

Зигмунд Фрейд в «Очерках по психологии сексуальности» утверждал, что слишком доступное удовлетворение понижает ценность любовной потребности, препятствие увеличивает возбуждение либидо, и, если естественное сопротивление половому удовлетворению недостаточно, создают условные препятствия, - так делали люди всех времен, чтобы наслаждаться любовью.

Будучи чувством глубоко личным, интимным, любовь-это целый мир, редкость, дар, выпадающий в жизни далеко не каждому. Любовь, как надстройка над всеми глубинными нуждами и чувствами, живет, пока любящие не устают развивать свои отношения.

Примечания

1 Куприн А.И. Собр. соч. В 9 т. Т. 4. М., 1971. С.50-51.

2 Гиделиc Э. Социология: Учебник. (Реферир. изд.). Челябинск, 1991. С. 15-19.

3 Словарь по этике / Под ред. И. С. Кона. 5^е изд. М., 1983. С. 168.

4 См.: Цен ностны и м ир современного студента. (Социологическое исследование) / Под ред. В. Т. Лисовского, Н.С.Слепцова. М., 1992.

5 См.: Шопенгауэр А. Метафизика половой любви // Шопенгауэр А. Соч. В 2 т. Т. 2. М., 1901.

6 См.: Соловьев Вл. Смысл любви. СПб., 1916.

7 Социализация женщин. Пг., 1918. С. 4-6.

8Шeкин Н.В. Новый быт, новая семья. М., 1924. С. 41.

9Cм.: ЗалкиндА.Б. Революция и молодежь. М., 1924.

10 Какова же наша молодежь? Сб. статей / Отв. ред. С.П.Гусев. М., 1927. С.112.

11 В оспоминанияоВ.И. Ленине. В 5 т. Т. 5. / Редколл. М. П. Мчед-лов и др. М., 1984. С. 44-45.

12 Там же. Т. 2. С. 484.

13 Харчев А. Г. Брак и семья в СССР. М., 1979. С. 354.

14 См.: Голод С. И. 1) Изучение половой морали в 20-е годы // Социологические исследования. 1986. №2. С. 152-155; 2) Вопросы семьи и половой морали в дискуссиях 20-х годов // Марксистская этическая мысль в СССР (20-е-первая половина 30-х годов). М., 1989. С. 244-268; Лисовский В.Т. Любовь и нравственность. Л., 1985.

15 См.: Кон И. С. Введение в сексологию. М., 1988.

16 Маурини 3. Ложные пути преодоления скуки // Даугава. 1987. №8. С. 103-107.

17 Голод С. И. Все на борьбу с проституцией // Час пик. 1992. 30 марта

§ 2. Социология сексуальности:

Современное состояние и тенденции

К концу 80-х годов, нет сомнения, произошло осознание общественным мнением важности эротико-сексуальных переживаний в повседневной жизни человека. Но и только. Продвижение в научном познании и реальном освоении опыта настолько мизерно, что фактически трудно уловимо. В самом деле, кроме монографии И. С. Кона «Введение в сексологию» (1988)- исследования науковедческого по замыслу и посему непростого для восприятия, значительных проблемных работ практически нет. Лакуна, естественно, заполнилась разного рода переводной литературой.1 Тем не менее одну оговорку все же надо сделать: на этом фоне выделяются достижения сексопатологии.

Медикам, без преувеличения, удалось не только активизировать непосредственную лечебную деятельность, но и сделать определенные теоретические обобщения. Здесь достаточно вспомнить исследования А. И. Белкина, Г. С. Васильченко, С. С. Либиха и А. С- Свядоща.2 Зададимся вопросом: почему сексопатология оказалось в привилегированном положении? Ответ лежит на поверхности. Врачи, во-первых, имели дело с больными, в положении которых мог оказаться любой индивид, так как не только грипп, но и, скажем, импотенция не предопределяются социальным или брачным статусом человека. Во-вторых,-и это главное-медики, по меньшей мере в открытую, не посягали на культурные и нравственные основы иудео-христианских традиций. В то же время, признав в конечном счете, что проблема изучения сексуальности человека, по сути, комплексная, нельзя было не сделать следующего шага- приступить к междисциплинарному исследованию. Игнорируя этот путь, и сексопатология стала терять темп.

Социокультурные аспекты сексуальности. По-видимому, ни для кого не секрет, что пренебрежение в течение длительного промежутка времени (с конца 20-х до середины 80-х годов) социокультурными аспектами сексуальности связано не со злым умыслом или несостоятельностью социологов, не желавших вмешиваться в частную жизнь обывателя, а с жесткими запретами, налагаемыми институтами власти на эту сферу. К спорадически проводившимся локальным, как правило, методически малограмотным опросам небольших групп молодежи по поводу ориентации на возможность добрачных связей, нельзя относиться серьезно.3 Собственно говоря, дело даже не столько в недостатке эмпирического материала, сколько в важности осмысления происходящих процессов в системе иных, соответствующих эпохе нравственных понятий. Недооценка теоретических изысканий при открывшихся в недавнем прошлом плотно задраенных шлюзах логично привела к пробуждению любопытства к неординарным формам сексуального волеизъявления и пуританству навыворот. Современную российскую ситуацию лаконично характеризуют слова известного мексиканского поэта, философа и культуролога О. Паса, высказанные им относительно США 60-х годов: «Эротический бунт ... начавшийся как освобождение, превратился в объект коммерции».4 Обратим внимание также на небывалый всплеск интереса к проституции и гомосексуализму.

«Обвал» публикаций о проституции начался с 1986 г. За три года вышло около 40 газетных и журнальных статей. Чаще других данная тема, как ни странно, обсуждалась сатирическим изданием «Крокодил». И другое примечательное обстоятельство-все публицистические, да и большинство так называемых научных сообщений описывали с большей или меньшей обстоятельностью пикантные подробности из быта проституток.5 Весь пафос данных публикаций сводился к поиску путей прямого или косвенного воздействия на носительниц «неправедного» поведения. Вновь зазвучали, казалось бы, давно забытые призывы к регламентации или, напротив, аболиционизму. Понимание же генезиса и функционального предназначения института проституции фактически остается вне поля зрения аналитиков, хотя более чем очевидно, что многовековое бытование этого института неслучайно; проституция в числе прочих типов сексуального поведения социально санкционирована.

В связи с осознанием обществом плюрализма чувств и законности любой деятельности устраняется важнейшая опора отрицания непопулярных ценностей и альтернативных форм жизни. Оказывается невозможным утверждать единственный стиль поведения как естественный и нормальный, а иные намерения и действия людей, как неестественные и аморальные-порицать. Признается, коль скоро эти отличия в социальных, экономических, религиозных и сексуальных ценностях не наносят вреда другим, то они имеют право на существование. Само собой разумеется, эта истина, по крайней мере относительно сексуальности, аккумулируется массовым сознанием с большим трудом, что вполне объяснимо. Правовое и нравственное табуированиедискуссий на эту тему тормозило и исследовательскую деятельность. Публикации о мужском гомосексуализме (и то, главным образом, медицинского профиля) появились только в последние 5-6 лет, а о лесбиянках имеется лишь одна научная работа, выполненная еще в 60-е годы.6 Одновременно не только приверженцы сексуальных меньшинств, но и специалисты нередко доводят идею «плюрализма» до абсурда, отстаивая, к примеру, возможность и желательность гомогенных браков.

Традиционные сексуальные стереотипы. Сосредоточимся однако, на центральной проблеме-обрисуем картину ге-теросексуальной практики. Прежде всего необходимо еще раз подчеркнуть, что сведения о реальных процессах, происходящих в сексуальном поведении населения России во второй половине текущего столетия, фрагментарны. (Кстати говоря, в нашей стране не появился свой А. Кинзи,7 несмотря на общеизвестные достижения в этой области в 10 - 20 х годах. Из тех данных, которыми мы располагаем, репрезентативны-и то лишь для Ленинграда-собранные нами в период между второй половиной 60-х-началом 90-х годов.

Перед первым из обозначенных исследований ставилось достаточно скромная задача: выявить меру укорененности традиционных сексуальных стереотипов. Остановимся вкратце на основных сюжетах.

В 1964/65 учебном г. были опрошены 500 студентов (мужчин и женщин поровну), обучавшихся в 10 вузах. Юноши и девушки в числе прочего высказали свое отношение к добрачным сексуальным связям: 45% оправдывали такие контакты, 33% заняли нейтральную позицию (отнеслись «неопределенно») и, 22% осудили их безоговорочно. Студенты, стало быть, придерживались разнохарактерных ориентации, но тем не менее превалировала оправдывающая, традиционную разделяла пятая часть респондентов. Зафиксированная структура суждений, разумеется, требовала подтверждения своей воспроизводимости. С этой целью через семь лет был осуществлен повторный опрос 500 человек, обучавшихся в тех же институтах. Ответы распределялись так: оправдывали добрачные сексуальные контакты 47%, нейтральной позиции придерживались 39% и осуждали- 14%. Итак, имеются веские основания для констатации устойчивости соотношения оценок. Обращает на себя внимание и интенсивность переосмысления взгляда на возможность добрачной сексуальной практики среди женщин: среди студенток доля оправдывающих в 1965 г. составляла 38%, а в 1972 г. - 48%; осуждающих соответственно 29 и 17%. Направленность изменений сохранилась и в последующие годы. В 90-91-х годах, апробируя новую методику, мы опросили 100 молодых женщин. Среди них оказалось 75% оправдывающих добрачные отношения и только 8% их осуждающих.

Для более объемного представления о моральной подоплеке сексуальной деятельности проясним побуждения, сдерживающие психосоматически зрелых людей от ее реализации до правового заключения брака. Безусловно, отказ от действия есть также поступок и одновременно нравственная позиция. Имеются все основания полагать, что если бы были опрошены адепты патерналистской культуры, то они назвали бы в качестве главного принципа, сдерживающего реализацию сексуальной потребности-«моральные соображения»; ибо единомыслие- стержень любой авторитарной системы. Каковы же реалии уходящего века?

Эмпирические данные вскрыли многообразие ограничителей. И тем не менее ведущей для всех категорий населения во все годы наблюдений, как и в традиционном обществе, остается мораль. У женщин, к примеру, доля обозначенного фактора на протяжении трех последних десятилетий не опускалась ниже 70%. Правда, нельзя забывать при этом о меняющемся смысле рассматриваемого понятия. Моральное поведение в патриархальном обществе означало безусловный запрет (в первую очередь налагаемый на женщин) любых сексуальных связей вне рамок брака; сегодня же нравственность сопрягается, как правило, с избирательностью. Ведь и впрямь вовлечение в любовные отношения по меньшей мере не осуждается как для мужчин, так и для женщин независимо от их брачного статуса.

Все остальные мотивы сдерживания не только не имеют ничего общего с табу, но подчас входят с ним в прямое противоречие. И, пожалуй, самое показательное-«отсутствие случая». Молодые люди (52% юношей и 15% девушек) попросту уже готовы переступить «запретную черту», и они не задумываясь это сделают, как только предоставится подходящий случай, скажем, комфортная бытовая или «застольная» ситуация. Среди других мотивов сдерживания назовем «страх забеременеть» (за три десятилетия этот показатель вырос с 11 до 24%; Россия по освоению контрацепции остается по-прежнему на европейских задворках), «боязнь заразиться венболезнью» (от 3 до 17%) и «отсутствие сексуальной потребности» (на него, как правило указывают девственницы-от 33 до 46%). И еще одно свидетельство «особого российского менталитета»-впервые в выборке 90- годов, да и то в самом минимальном объеме, появилось указание на угрозу заражения СПИДом.

Установлена сопряженность между мотивами сдерживания и ориентациями молодых людей на возможность сексуальных связей до заключения брака. Коротко говоря, во всех трех студенческих подвыборках ведущие факторы тождественны, однако их место в иерархии определяется нравственной позицией.

Обратимся теперь к основным показателям реальной практики. Данные о вербальном и актуальном поведении открывают возможность установить меру их согласованности. Так, среди студентов (опросы 1965 и 1972 гг.), склонных к оправдыванию добрачных сексуальных контактов, их имело почти 80%, среди молодых рабочих (1974 г.)-86%. Парадоксальным выглядит нравственный облик «осуждающих»: около половины из них хотя бы однажды вступали в добрачные сексуальные контакты. Ясно одно, нет оснований сомневаться в том, что сексуальная активность возрастает по мере отхода от жестких стереотипов.

В актуальном поведении более динамичные перемены также наблюдаются у женщин: в 1965 г. вовлеченность в добрачные связи отметили 80% мужчин против 38% женщин; в 1972 г. соответственно 78 и 45%; в конце 70-х-начале 80-х годов-84 к 61% (ситуация воссоздана на основе ретроспективного опроса 250 человек, состоявших в браке и имевших высшее образование, т. е. студентов конца 70-х), а к началу 90-х годов доля женщин, указавших на наличие таких связей, возросла до 80%. Иными словами, в течение анализируемого периода вовлеченность женщин в сексуальные отношения выросла более чем вдвое. За тот же период снизился и модальный возраст начала активности. Так, в двух студенческих выборках (1965, 1972 гг.) зафиксирована наибольшая частота вовлеченности девушек в сексуальные связи в промежутке между 19 и 21 годом (около 53%), к началу 80-х годов обозначенная группа, несмотря на сокращение ее удельного веса на семь пунктов, по-прежнему оставалась репрезентативной.

В последующие десять лет зафиксирована неизменность тенденций-удельный вес понижается до 33%, что в конечном счете и способствовало сдвигу модальности к группе 16 - 18-летних (36%). Кстати, склонность к раннему вступлению в сексуальные отношения с начала 90-годов прослеживается и медиками. Московский венеролог О.К.Лосева с коллегами опросили 120 девушек 14-18 лет, из числа которых 60 лечились по поводу сифилиса (основная группа), другие 60 учились в медицинском училище (контрольная группа). Оказалось, что в промежутке 14-16 лет начали сексуальную жизнь 60% респонденток из основной подвыборки и около 30% из контрольной. Вовлеченность в эти связи сопровождалась значительным числом случайных контактов (соответственно у 50 и 25%) и частой сменой партнеров (так, не менее пяти мужчин имели в первой группе 74%, во второй-30%).8

Супружеская сексуальность. Широкое распространение не только в повседневном, но и научном языке понятий «добрачные» и «внебрачные» отношения, по всей видимости, следствие понимания брака как единственного легитимного пространства, в котором возможна реализация сексуальной потенции. Предназначение брака, право же, в ином. Сколько-нибудь убедительная аргументация высказанного положения увела бы в сторону. Наша задача более конкретна: предъявить состояние и динамику супружеской сексуальности. Воспользуемся для этого результатами двух опросов семейных пар (1981 и 1990 гг., каждый раз по 500 человек), проведенных в Ленинграде. Но сперва несколько предваряющих слов.

Полученные данные показали достаточно высокую удовлетворенность браком. Скорее всего, это связано с тем, что опрашивались супружеские пары. Так, мужчины, «максимально удовлетворенные браком», составляли в 1981 г. 47,5%, а в 1990 г.-49,4% (различия статистически незначимы). В то же время доля неудовлетворенных браком оказалась символической: 6,4% в 1981 г. и 4,8% в 1990 г. Надо сказать, что мужчины, согласно многим опросам, в большей мере удовлетворены браком, чем женщины.

Первое впечатление от рассматриваемых данных таково: выявлена прямая и тесная связь между брачной и сексуальной удовлетворенностью. Точнее, среди максимально удовлетворенных браком превалируют супруги, достигающие психосоматического удовольствия (оргазма), тогда как брачной неудовлетворенности в своем большинстве сопутствует эмоциональное безразличие, а порой даже физическая неприязнь.

Вместе с тем нельзя не отметить нарождение диссонирующих процессов. Согласно опросу 1981 г., из числа мужчин, максимально удовлетворенных браком, 61% получали удовольствие от физической близости с супругой, остальные-удовлетворение" среди неудовлетворенных браком почти каждый пятый оставался эмоционально индифферентным. Десять лет спустя в подвыборке мужчин максимально удовлетворенных браком появляются эротически безразличные индивиды (около 2%) и, напротив, среди не удовлетворенных браком отмечаются случаи достижения оргазма. Рельефнее эта закономерность прослеживается у женщин. Так, в 1981 г. из общего числа максимально удовлетворенных браком 53% жен достигали удовольствия от физической близости с мужем, остальные-удовлетворения; среди неудовлетворенных браком ни одна не отметила достижения оргазма, а каждая третья-подчеркнула эмоционально безразличное отношение к физическому контакту с супругом. Десятилетием позднее в числе женщин, максимально удовлетворенных браком, оказалось 4% сексуально неотзывчивых, тогда как среди неудовлетворенных состоянием брака появились супруги, указывающие на эротическое созвучие с мужем (2,5%). Парадокс? Бесспорно, нет. И согласованность, и рассогласованность суть следствие одного и того же феномена-возрастания роли личностных ценностей. Проще говоря: важной составляющей успешности протекания сексуального общения становится не столько его институциональность, сколько любовно-эротическая потребность партнеров друг в друге. Этот тезис подтверждается значимой корреляцией сексуальной удовлетворенности с эротической привязанностью и более высокой с устремленностью супругов к взаимоудовлетворительному сексуальному контакту.* По данным 1981 г., по меньшей мере половина жен достигали оргазма благодаря активным действиям мужей, отсутствие эротико-телесной сопричастности исключало самою возможность получения супругой наслаждения, более того, подавляющая их доля вовсе не проявляла экспрессивной реакции на контакт. Близкая картина выявлена и в 1990 г.: при первых обстоятельствах достигают планки удовольствия около 60% жен, в ином случае таковых не обнаружено, число же безразличных достигло 80%.

У мужчин зависимость менее выражена. Несмотря на полное отсутствие устремленности жен к взаимной эротико-сексуаль-ной удовлетворенности, почти 7% мужей в выборке 1981 г. и около 20% в выборке 1990 г. достигали оргазма. И в этом нет ничего удивительного. Высокая удовлетворенность мужчин физической близостью с женщиной заложена в его природе. Понятно-инстинкт. Но каждая близость немедленно вознаграждается-порцией удовольствия за счет чувствительной дозы эндогенного наркотика. Очевидно, в силу иного природного предназначения женщин действие механизма сатисфакции у них не столь прямолинейно и требует для своей реализации «подключения» культурных навыков.

Не менее выразительно подтверждает автономизацию сексуальности рост внебрачных «телесно-материальных» (М.Бахтин) связей у всех наших респондентов независимо от их оценки состояния брака. Согласно данным 1969 г., из общего числа супругов, максимально удовлетворенных браком, 20% имели параллельные сексуальные контакты, в 1989 г. таких уже насчитывалось более 40%; по итогам опроса соответствующие показатели оценивающих свой брак как удовлетворительный и неудовлетворительный таковы: 35 к 65% и 64 к 88%. Цифры разные-тенденция единая. И самый последний штрих. Характер внебрачных связей, как и в институциональных границах, многообразен.

Описанный эмпирический материал, без сомнения, дает общее представление о динамике процессов, произошедших в сексуальном поведении молодых россиян в последней трети века; однако в силу ограниченности объема выборок он не может служить веским основанием для окончательных выводов. Скорее, это гарантированная база для построения гипотез следующего уровня, к примеру, о вероятном умножении разнообразия моральных установок и поведенческих стилей. Вместе с тем бросается в глаза черепашье (к сожалению, иначе не скажешь) продвижение по пути к междисциплинарному изучению человеческой сексуальности. Надо ли особо подчеркивать, что без междисциплинарных и кросскультурных исследований практически невозможно отделить преходящее от закономерного в эволюции эротико-сексуальных взаимоотношений мужчин и женщин?

Учитывая характер издания, мы здесь не оспаривали недостаточно обоснованные гипотезы и не ссылались на нерифицируемые эмпирические данные.

Примечания

1Cм.: Нойберт Р. Новая книга о супружестве. М., 1967; И ме л и н с-кий К. Психогигиена половой жизни. М., 1973; Берн Э. Секс в человеческой любви. М., 1990; Уайт Д. Эрос оскверненный. М., 1993.

2 Свядощ А.М. Женская сексопатология. М., 1974; Белкин А.И. Биологические и социальные факторы, формирующие половую идентификацию // Соотношение биологического и социального в человеке / Отв. ред. В. М. Банщиков, Б.Ф.Ломов. М., 1975; О б щая сексопатолсгия: Руководство для врачей / Ред. Г.С.Васильченко. М., 1977; Либих С. С. К проблеме гармонизации сексуальных отношений в супружеской жизни: Лекции для врачей-курсантов. Л., 1972.

ЗCм., напр.: НемировскийД.Э. Об отношении молодежи к добрачной жизни //Социологические исследования. 1982. Х'1; Навайтис Г.А. Отношение молодежи к добрачным половым связям // Социологические исследования. 1988. №2.

4 Пас Октавио. Стол и постель // Человек. 1994. №1. C.ISO.

5 См., напр.: Проституция и преступность: Проблемы. Дискуссии. Предложения / Отв. ред. И.В.Шмаров. М., 1991.

6 Деревинская Е.М. Материалы к клинике, патогенезу, терапии женского гомосексуализма: Автореф. канд. дис. Караганда, 1965.

7A.Kинзи-известный американский сексолог. В течение девяти лет (1939-1948) опросил 12 тыс. мужчин и женщин относительно их сексуального поведения. Результаты этих опросов легли в основу двух фундаментальных трудов, которые до сих пор сохраняют научное значение.

8 Лосева O.K., Ч и стя ков а Т. В., Либин В. В., Либина Е.В. Сексуальное поведение подростков, больных сифилисом // Вести, дерматологии и венерологии. 1991. №2. С. 45-49.

§ 3. Состояние и перспективы развития семьи

Социология семьи-область социологии, изучающая формирование, развитие и функционирование семьи, брачно-семейных отношений в конкретных культурных и социально-экономических условиях. При анализе семьи как социального института обычно рассматриваются не конкретные семьи, а образцы семейного поведения, специйичные для определенного типа культуры или тех или иных социальных групп, характерные роли в семье, специфика формальных и неформальных норм и санкций в сфере брачно-семейных отношений.1

Основные направления социологических исследований семьи. В социологии семьи различают два основных направления : 1) исследование истории семьи и 2) анализ современной семьи.

Исследование внутрисемейных отношений охватывает возникновение и фазы развития (онтогенез), а также структуру и функции современной семьи в норме и патологии.

Внутренняя структура современной семьи -это не только ее количественный состав и число совместно живущих поколений, но и система позиций, социальных ролей и отношений.

Функции семьи неразрывно связаны с ее структурой. Поэтому предметом исследования социологии семьи являются функции супружеского взаимодействия, родительские-в отношении детей, сотрудничества между родителями, взаимодействия детей, взаимодействия супругов и их родителей, взаимодействие прародителей и внуков. Большинство функций присущи одновременно нескольким отношениям. Поэтому они должны изучаться как сквозные. Ряд других функций характерен только для отношений одного вида. Поэтому их можно разделить на общие и частные. К первым относятся функции духовного общения, обеспечения семьи материальными средствами, совместного ведения хозяйства, воспитательная, опекунская, рекреативная, управленческая (организационная) и представительская, ко вторым-сексуальная, прокреативная, игровая.

В числе наиболее важных изучаются такие функции, как рождение детей, их воспитание, самоорганизация (самоуправление) семьи. Требует изучения такая важная проблема, как снижение рождаемости, возросшая ориентация населения на одно-детность.2

Брак можно определить как социально признанный и одобренный союз полов между двумя взрослыми индивидами.

В современном мире существует несколько типов семей. Современная семья имеет тенденцию к нуклеаризации. Нуклеар-ная семья-семья, в которой живут взрослые родители со своими или приемными детьми. Расширенные семьи-тип семьи, в которых брачная пара и дети живут совместно или недалеко, продолжая контактировать Друг с другом. В этих семьях иногда два-три поколения живут в одном месте или неподалеку.3

Почему люди женятся, разводятся, ненавидят, мстят друг Другу? Почему люди действуют так, а не иначе? - эти вопросы постоянно находятся в поле зрения социологов.4

Межличностные конфликты в семье. Семья является малой социально-психологической группой, которая проходит сложные этапы развития. Первичная стабилизация семьи является наиболее сложной стадией в процессе семейного развития, испытывающей воздействие всей совокупности объективных и субъективных факторов. Процесс адаптации включает следующие основные компоненты:

- согласованность личностных и характерологических качеств мужа и жены, представлений о важнейших семейных ценностях, ролевых установок молодых супругов;

-выработку единого стиля семейного общения и взаимодействия.

Создание семьи начинается с выбора молодыми людьми спутника жизни. Будущие супруги чаще всего знакомятся там, где проводят больше всего времени-на работе и учебе, или там, где живут, отдыхают, развлекаются. Таким образом, будущих супругов сводит совместное дело, общие интересы и соседство.

В первые годы совместной жизни супруги ориентируются в межличностных отношениях на стереотипы поведения, сформированные в добрачный период, стремятся сохранить стиль взаимоотношений, характерный для периода ухаживания-романтическое ожидание вечной взаимной любви, ореол человеческих достоинств и их исключительности, присущих любимому (любимой).

Однако реальные семейные отношения диктуют супругам необходимость соотносить, согласовывать, а зачастую корректировать собственные потребности и интересы, особенности личности и характера, модели ролевого взаимодействия в семье. Таким образом, муж и жена начинают в своем поведении процесс перехода от «Я»-концепции к концепции «Мы». Процесс этот сложный, зачастую сопровождающийся межличностными конфликтами. В основе конфликтов лежат:

-несогласованность моделей ролевого поведения мужа и жены, так называемый ролевой конфликт, при котором супруги, притязающие на определенный ролевой статус в семье, сталкиваются с противоположными по сути ожиданиями брачного партнера;

-неадекватность восприятия и понимания личностных особенностей друг друга. Аффективная направленность межличностных отношений молодых супругов способствует формированию у них нереальных потребностей, идеализации личностных качеств друг друга;

-неумение использовать психологические механизмы приспособления, сотрудничества, оптимального распределения власти в семье. При ориентации супругов на соперничество в процессе решения проблемной ситуации взаимодействие принимает деструктивный характер, а при сотрудничестве проблема решается успешно.

В проблемных, конфликтных семьях супруги прежде всего отмечают в партнере недостатки, слабости характера, игнорируя положительные черты, специфику индивидуальности мужа (жены). В результате у партнера формируется неблагоприятная персонификация, усиливающаяся в соответствии с реальными поступками, высказываниями супругов. Возникает «непонимающий, отвергающий, резкий» стереотип поведения членов семьи. Дальнейшая дестабилизация супружеских отношений приводит к тому, что партнеры становятся фрустрирующими объектами друг для друга.

Вместе с тем, независимо от стажа семейной жизни, сплоченности семьи, степени удовлетворенности мужа и жены супружескими отношениями, разногласия, напряженность, конфликты- реальные формы межличностных отношений супругов, родителей и детей. Вопрос в другом: каковы причины разногласий, каковы формы проявлений и методы решения конфликта?

Для конструктивного решения спорных, проблемных ситуаций необходимо взаимное соблюдение супругами морально-этических норм поведения, знания индивидуальных особенностей партнера, умение позитивно решать возникающие разногласия. Супруги должны обладать коммуникативной компетентностью, т. е. определенным уровнем обученности взаимодействию с окружающими.5

Изучение мотивов расторжения брака супругов, имеющих стаж совместной жизни до 3 лет, показывает доминирующую роль психологических мотивов развода-несовместимость характеров; несходство взглядов, интересов; недоверие; утрату чувств; измену; разочарование; ревность; равнодушие.

Психологический и юридический развод-результат несложившихся семейных отношений. Причины же возникают в процессе создания супругами реальной модели взаимодействия в семье. Важными факторами, затрудняющими процесс формирования семейной общности и зачастую приводящими к разводу в первые годы совместной жизни, являются личностные особенности супругов.

Разводящиеся супруги не обладают достаточным уровнем психологической культуры, что приводит к восприятию только внешних проявлений индивидуальности партнера и непониманию, почему мужу (жене) свойственны именно такие реакции, т. е. непониманию особенностей темперамента, характера. Для разводящихся супругов, как показали исследования в контрольных группах, характерны различия жизненных интересов, эстетических вкусов, представлений о формах досуга, образе жизни, моральных нормах. Молодые люди предпочитают занимать пассивную роль в семье, ожидая от партнера заботы, внимания, материального и бытового обеспечения: «Почему я, а не ты?».

Супруги, подавшие заявление на развод, стремятся снять с себя личную ответственность за ошибки, жизненные неудачи и видеть причину всех бед во внешних обстоятельствах-людях, судьбе (экстернальная направленность личности).

Структуральные особенности семьи. Семья-колыбель личности. Именно в процессе внутрисемейных отношений формируется и впервые проявляется личностная неповторимость ребенка. Семья обладает своими специфическими особенностями, к ним относятся:

- положительная эмоциональная направленность межличносп отношений всех членов семьи;

-сплоченность семейной общности, единство ее целей и задач;

-разнообразие семейного сообщества по полу, возрасту, индивидуальным особенностям, профессиональным интересам, социальному статусу;

-постоянные во времени непосредственные внутрисемейные контакты «лицом к лицу» супругов, родителей и детей.

Семья как психологическая общность супругов, родителей и детей способствует развитию личностной индивидуальности ребенка, формируя у него:

- умение адекватно воспринимать и понимать себя и других;

-способность к самоутверждению себя как личности, проявлению своих индивидуальных особенностей, способностей, интересов и потребностей;

- умение взаимодействовать с другими в реальных ситуациях;

-способность сочувствовать, сопереживать, содействовать другим;

-потребность любить близких людей и доверять им;

-уверенность в собственной нужности, в том, что он любим другими.

Родительская позиция- это реальная психологическая и воспитательная направленность матери и отца, основанная на сознательной или бессознательной оценке ребенка, выражающаяся в определенных способах и нормах взаимодействия с ним. Родительская позиция, оказывающая оптимальное воздействие на развитие личностного потенциала ребенка, обладает следующими свойствами:

-адекватностью (наиболее близкая к объективной оценка психологических и характерологических особенностей ребенка и построение воспитательного воздействия на основе такой оценки);

-динамичностью (способность изменять методы и формы общения и воздействия на ребенка применительно к его возрастным особенностям, конкретным ситуациям, условиям жизни семьи);

-прочностью (направленность воспитательных усилий в будущее, в соответствии с теми требованиями, которые ставит перед ребенком дальнейшая жизнь).7

Наибольшее одобрение встречают у большинства детей установки родителей на демократическое воспитание, основывающееся на сочетании высокой требовательности и контроля с эмоциональным принятием и поддержкой ребенка, а невмешательство взрослых в жизнь ребенка однозначно расценивается детьми как отсутствие родительской любви.

Стиль семейного воспитания определяется характером эмоциональных отношений родителей к ребенку. Примером негативного и позитивного стилей воспитательного воздействия на ребенка являются неустойчивый и демократический стили. Под неустойчивым стилем понимают резкую смену методов и приемов воспитания, характеризующих стиль поведения родителей.

Таким образом, от характера внутрисемейных отношений, уровня психологической общности родителей и детей, направленности воспитательного воздействия (стиля семейного воспитания, функций отца и матери, конкретной воспитательной деятельности) будет зависеть вклад семьи в формирование и становление личности ребенка, раскрытие и реализацию его способностей и интересов.

Движения феминизма. В последние годы в России возникло немало феминистских организаций. Их цель - изменение статуса женщины в обществе. Напомним, что феминизм-навязчивая идея Америки. В 60-е годы возникло движение «новый феминизм». Его первым программным документом стала книга писательницы-феминистки Бетти Фридан «Женская мистика», появившаяся на прилавках в 1963 г. В ней автор утверждала, что, погружаясь в мир мужа, детей и дома, женщина теряет свою индивидуальность. По всей стране стали, как грибы, расти женские клубы, которые и взяли на себя роль основного борца за права женщин.

Плоды своей деятельности «новые феминистки» стали пожинать почти сразу. В 1963 г. в США был принят Закон о равной оплате труда мужчин и женщин. В 1964 г. раздел VII Закона о гражданских правах прямо запретил дискриминацию по признаку пола. Закон об образовании 1972 г. дал женщинам право поступать в любые учебные заведения страны.

В 1972 г. Конгрессом США была принята поправка к Конституции, в которой уравнивались в правах мужчины и женщины, однако она не была ратифицирована и не получила силы закона. Большинство штатов США до сих пор не присоединились к международной Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, которую ООН одобрило еще в 1979 г.

Женщины составляют в США 54% всех избирателей, но в среднем занимают лишь б% выборных должностей.

«Феминизм», «эмансипация», «мужской шовинизм»-сегодня в Америке эти звучные термины вновь завладевают умами миллионов представительниц слабого пола. С трибун дамских обществ с новой силой звучит знакомая аргументация: слова «слабый пол» унизительны, женщина по природе своей сильнее мужчины, только женщина может залечить социальные раны общества. Есть и такие, кто мотивирует свое превосходство даже тем, что мужской оргазм с женским не сравним.

Если принять за аксиому, что проблемы моральные, в конечном счете, тяжелее материальных, можно смело утверждать: женщины по ту сторону «железного занавеса» всегда страдали больше наших. И особенно это относится к преуспевающей Америке. Причина тому, как считают многие социологи в самих США, изначально извращенные формы идей женского равноправия. То, что у нас расценивается как элементарные нормы хорошего тона, в глазах американок предстает подчас как демонстрация мужчиной своего превосходства. Попробуйте столичной американке предложить заплатить за ужин-она непременно воспримет это, по меньшей мере, как унижение. Кое-где в Америке мужчина рискует получить пощечину за попытку подать руку даме при выходе из машины, а естественное желание помочь поднести сумку может закончиться вызовом в полицейский участок.

Ведущая одной из Вашингтонских телепрограмм, ярая сторонница «нового феминизма» сказала российскому журналисту Станиславу Кучеру: «Женщины могут делать любую работу не хуже мужчин. И вообще все разговоры о том, что женщина-это мать, хранительница очага,-чушь».8 Терпимость, нежность, забота связаны с материнской функцией. Но до этого нет дела «яростным феминисткам», многие из которых не знают счастья семейной жизни и радости материнства.

Но почему женщина должна бороться за свои права, если он и она любят друг друга?-такой вопрос был задан 20 сентября 1994 г. одним из мужчин в ходе телевизионной передачи «Тема». Речь, в честности, шла о том, что многие мужчины связывают борьбу женщин за свои права с посягательством на их права.

« - Это чаще всего мужчины не очень высокого культурного уровня,-заявила одна из участниц дискуссии. Ей возразил представитель мужчин:

-Когда есть любовь и большие чувства, есть счастье. И в такой семье не возникает проблем, кому готовить обед. Каждый делает то, что ему нравится, что лучше умеет.

-А Вы бы хотели, чтобы Ваша жена была феминисткой?- спросили его.

-Упаси боже,-ответил он,-Мы привыкли с супругой самостоятельно решать свои проблемы, без идеологии и вмешательства посторонних. Мне кажется, что феминистками становятся женщины, обиженные мужчинами. А партнеры в браке должны жить, как им нравится обоим, уважать друг друга, считаться с интересами и запросами. Если муж не любит и не хочет варить борщ, а жена будет стоять около него с половником и заставлять, такая семья вскоре распадется.

-Но согласитесь, женщины в российских эшелонах власти представлены неадекватно?

- С этим я полностью согласен. И эту несправедливость по отношению к женщинам необходимо устранить».

Доля женщин, занятых в народном хозяйстве России, составляет свыше 50% работающих. Они вносят громадный вклад в реализацию задач, стоящих перед обществом. И невозможно представить, что произойдет, если все женщины станут домохозяйками. Большинство из них, кстати, сами на это никогда не согласятся. Без современной деловой женщины обществу никак не обойтись. Существенна роль женщин и в экономике семьи.

Английская писательница и феминистка Фэй Уэлдон, мать четверых сыновей, заявила, что в своих романах она кое в чем расходится «с основными положениями феминизма-особенно той его разновидности, что получила прозвище "Гриб-дождевик' и трактует о магии, о загадочном и непостижимом, о материнской любви и прелестях сельской жизни, а заодно и содержит долю сведений по гинекологии ...

В термине "феминизм" слишком явственно слышатся отголоски сражений за равные права, равную оплату труда, равное образование, все то, что мы едва начинаем завоевывать и что для вас уже давным-давно, с 1917 г. стало реальностью. И если советской женщине сегодня можно чего-то пожелать,-чуточку меньше работать, чуточку больше отдыхать, развлекаться, чаще чувствовать себя женщиной, достойной поклонения,-как это не похоже на то, чего пожелает феминистка своим сестрам на Западе! В вашем краю, где чьи бы ни были руки, мужские или женские, им всегда найдется работа, такое понятие как "феминизм" поистине звучит странно».9

Увы, за прошедшие десять лет и в нашей стране многое изменилось. Массовая безработица стала явью, особенно среди женщин.

Еще совсем недавно в бывшем СССР пропаганда убеждала, что «советская женщина-самая защищенная в мире, самая образованная, самая читающая, самая, самая ... » и т.д. Конечно, женщины в СССР, как и в любой другой стране, были очень и очень разные, но все же большинство жило с верой в будущее, было убеждено, что любовь и семья-основные жизенные ценности.

Смена исторических типов семьи. Социально-экономический кризис, охвативший в последние годы российское общество, резко отрицательно сказывается и на семье. Безработица стала серьезнейшей проблемой. В особенно трудных условиях оказываются женщины с высшим образованием. Не случайно в последние годы появилось выражение: «У безработицы-женское лицо». Неуверенность в настоящем и будущем, рост преступности, пьянства, наркомании, духовная и нравственная деградация огромных масс людей, безудержная пропаганда культа жестокости и насилия, распад социокультурной среды обитания приводят к распаду семей, росту числа разводов. В числе важных причин разводов социологи обоснованно называют и смену исторических типов семьи.

Наиболее архаичный тип-патриархальный. Здесь ведущие отношения-кровнородственные, при жесткой зависимости жены от мужа, а детей от родителей. Эти отношения закрепились в результате ниспровержения материнского права.

Начиная с 20-х годов в крупных городах европейской части страны формируется новый тип семьи-детоцент ристский, для которого характерно возвышение роли частной жизни, чувственной стороны брака и интимности. Детоцентристский тип семьи, несомненно, существенный шаг в трансформации моногамии. В последние несколько десятилетий наблюдается формирование еще одного типа моногамии, как правило в крупных городах, который назван «супружеским».

Супружество-это личностное взаимодействие мужа и жены, регулируемое моральными принципами и поддерживаемое прежде всего ценностями (адаптационный синдром, интимность, автономия).

К внебрачным семьям социологи относят семьи, не зиждящи-еся на актуальном браке - неполны еиматеринские (single parent). Источниками формирования неполных семей являются овдовение и разводы. Но материнскую семью нельзя смешивать с неполной, так как здесь практически не было супруга.

К альтернативным семейным моделям относят единобрачные союзы, для которых характерно стилевое своеобразие. Это повторные и фактические браки.

Под альтернативным браком понимается длительный союз мужчины и женщины, не намеревающихся юридически закрепить этот брак. Это предполагает верность партнеров, совместную заботу о потомстве, возможность материального содержания одного члена союза другим.

Как видим, реальная картина не только мозаична, но и всеизвестна. Социологами вскрыто многообразие реальных моделей, существующих в границах того или иного типа семьи. Важно помнить: трансформация семьи сопровождается сменой паритетов.10

Россию некоторые иностранцы называют «страной побежденных мужчин», так как в большинстве семей царит матриархат. Когда-то безоговорочной главой семьи был муж. Сейчас же многие семейные заботы и проблемы решают жены: занимаются бюджетом, определяют обязанности всех членов семьи, оценивают их поведение, дают указания. И устают, очень устают. Страдают от этого все в семье. В результате жены часто раздражаются, муж в такой семье чувствует себя ненужным, лишним и ищет возможности для «самоутверждения» на стороне.

Но до секса ли издерганной, измотанной на работе и в очередях женщине, отбывшей «вторую смену» у кухонной плиты? Глубоко прав драматург Э. С. Радзинский, когда пишет, что современная женщина «разговор о позах в сексе может воспринимать лишь как издевательство, это сейчас злая насмешка над ее сегодняшней жизнью. У нашей женщины нынче может быть только одна "сексуальная поза" -с сумкой в руках. Или взять все эти советы уважаемых сексологов об интиме в спальне, о нежной музыке. Какая музыка! Какой интим, когда множество супружеских пар у нас в стране засыпают отнюдь не одни, потому что в комнате находятся маленькие дети или родственники! Так что это страшный секс, урывками, воровской ... ».11

С. И. Голод в книге «Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты» критикует широко распространившуюся в последнее время точку зрения некоторых сексопатологов, которые считают сексуальную дисгармонию главной причиной конфликтов и разводов супругов С. И. Голод обратил внимание на то, что данные, полученные сексопатологами в результате клинических наблюдений, нельзя экстраполировать на всю совокупность семей. Исследования, проведенные автором, убедительно показали, что ведущей адаптационной осью брака является поиск супружеских ценностей и потребностей, т. е. духовное единение. Сексуальность, анализируемая изолированно от других адаптационных линий, не может служить критерием супружеской напряженности. Вот почему иллюзорной является уверенность иных педагогов и психиатров в том, что у них якобы появился богатый набор «инструментов», который (если научиться им пользоваться) может делать семейные отношения бесконфликтными. С. И. Голод замечает: «Непротиворечивость эмоционального настроя, совпадение темпераментов и характерологических свойств мужа и жены еще не гарантирует, например, культурную и информативную совместимость. Столь же односторонними выглядят попытки утвердить особое место сексуальной адаптации в брачном благополучии».12

Устойчивость брачно-семейных отношений в определенной степени зависит от степени готовности молодых людей к семейной жизни. Готовность к браку понимается как система социально-психологических установок личности, определяющая эмоционально-положительное отношение к семейному образу жизни, ценностям супружества.

В последнее время как в нашей стране, так и за рубежом все чаще и чаще можно слышать сетования на то, что семья якобы не справляется со своими обязанностями и что наступил полный «кризис современной семьи». Подобная позиция является принципиально неверной, так как термин «кризис» означает не распад, а серьезные изменения, происходящие в институте семьи и брака. Эти изменения обусловлены рядом объективных социально-экономических факторов.

Семья, отмечал К. Маркс, «должна развиваться по мере того, как развивается общество, и должна изменяться по мере того, как изменяется общество, точно так же это было и в прошлом».13

Факторы, влияющие на стабильность семьи. Необходимо учитывать факторы, влияющие на стабильность семьи. К ним относятся:

Объективные: общая дестабилизация всей социально-экономической системы, в которой находится семья. Государственные структуры, ожидая от семьи выполнения ее основных функций, не создают даже минимальных условий для ее выживания. Уровень семейного бюджета не соответствует уровню прожиточного минимума. Резко обострились проблемы улучшения жилищных условий. Возникла реальная возможность безработицы (особенно для женщин).

Субъективные: семья как психологическая общность находится в процессе формирования новой модели межличностного взаимодействия супругов, родителей и детей. Наибольшая трансформация произошла в сознании женщины. Потребности и интересы, модели ролевого поведения мужчины и женщины в семье сблизились, приобрели «усредненный» стиль. Широкий диапазон ролевого репертуара современного человека порождает своеобразную имитацию семейного взаимодействия. Супруги, родители и дети имитируют семейные отношения, сохраняя традиционную внешнюю форму и не вкладывая в них необходимое внутреннее содержание; семейные отношения создают психологическую общность взрослых и детей только тогда, когда все члены семьи испытывают потребность быть «Мы».

В ситуации, когда одновременно происходят дестабилизация социальной среды, в которой существует семья, ломка традиционных стереотипов внутреннего семейного взаимодействия, особое значение приобретают научно-обоснованные социальные программы помощи семье, целенаправленное формирование в общественном сознании значимости важнейших ценностей семьи.

Затянувшийся кризис экономики привел к тому, что большинство семей попало в разряд малообеспеченных, а немало-и в разряд нищих. Смертность обогнала рождаемость. Многие молодожены откладывают на неопределенный срок появление первого ребенка. В то же время растет число детей, рожденных вне брака.

Государственная семейная политики должна способствовать свободной, самостоятельной организации молодежью семейной жизни, повышению ее социального статуса, укреплению и развитию семейно-брачных отношений. При реализации молодежной политики в этой области необходимо обеспечить:

-предоставление льгот и привилегий молодым семьям (заключение трудового договора с гарантиями предоставления единовременного кредита на обзаведение и дополнительного кредита на приобретение (строительство) жилья и пр.);

- создание социальной и психолого-педагогической службы помощи молодой семье для решения различных вопросов;

- увеличение числа публикаций и изданий для молодежи на темы семейной жизни;

- разработку структурно-функциональной модели городских ведомств и служб, отвечающих за социально-экономическую, психолого-педагогическую и медико-гигиеническую сферы жизнедеятельности семьи. Без такой модели все прогрессивные научно проработанные и обоснованные программы останутся на уровне теоретических концепций.

- формирование личности, обладающей высокой этической культурой чувств и поведения, гуманистическими принципами и взглядами, чувством ответственности и долга по отношению к близким;

-воспитание семьянина, обладающего системой знаний о психологии личности и межличностных отношений, методах разрешения супружеских и семейных конфликтов, о возможности саморегуляции собственной психики и поведения.

Современная семья переживает сложный переходный период от традиционной модели семейной организации к новой: упрощается структура семьи, изменяется система власти и подчинения, снижается значимость традиционных функций семьи- рождения и воспитания детей, решение чисто бытовых вопросов приобретает особую значимость, семья все больше становится психологическим «убежищем» человека.

Ломка традиционных семейных стереотипов в обыденном сознании происходит на фоне серьезнейших социально-экономических трудностей, общей дестабилизации жизненного уклада, что создает своеобразную конфликтогенную среду существования человека, усиливающую неустойчивость современной семьи. Подобное положение диктует необходимость решения следующих основных задач:

1. Комплексное изучение современной семьи с ее различными характеристиками структуры, стажа совместной жизни супругов, возраста ребенка, социально-экономическими условиями семейной жизни, устойчивостью семейной организации с целью научного обоснования государственных программ помощи семье.

2. Разработка и внедрение практических программ социальной помощи семье, психолого-педагогического содействия супругам, родителям и детям с целью стабилизации семейных отношений на разных этапах формирования семейной общности.

Примечания

1 Краткий словарь по социологии / Под общей ред. Д.М. Гвишиани, Н.И.Лапина. М., 1988. С.369.

2Cоциологический словарь. 2-е изд., перераб. и доп. Минск, 1991. С.441.

3 Гидденс Энтони. Социология: Учебник (Реферир. изд.). Челябинск, 1991. С.135.

4 См.: Голод С. И. Будущая семья: Какова она? М., 1990; Эволюция семьи и семейная политика в СССР / Ред. А.Г.Вишневский. М., 1992.

5 См.: Емельянов Ю.Н. Обучение паритетному диалогу. Л., 1991.

6 Кондратенко В.Т. Девиантное поведение подростков. Минск, 1988.

7 Эйдемиллер Э.Г., Ю стицкий В.В. Семейная психотерапия. Л., 1990.

8 Кучер Станислав. «Не хотим быть горничными и сиделками» //Комсомольская правда. 1993. 29 окт.

9 Уэалдон фей. О необходимости феминистской литературы // Иностранная литература. 1985. №6. С. 180-181.

10 См.: Голод С. И., Клецин А. А. Состояние и перспективы развития семьи. Теоретико-типологический анализ. Эмпирической обоснование. СПб., 1994.

11 Радзинский Э. Она в отсутствии // Работница. 1989. №12. С. 2.

12 Голод С.И. Стабильность семьи: Социологический и демографический аспекты. Л., 1984.

13 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.45. С.254.

ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСТВЕННОСТИ МОЛОДЕЖИ

§ 1. Гражданственность позиции

Нельзя назвать тему гражданственности легкой. И в истории, и в нашей сегодняшней непростой жизни трактовки ее крайне различались, а временами и вовсе были взаимоисключающими. Все дело в том, что тема гражданственности предельно идеологизирована и потому является объектом притязаний различных политических сил, всегда придававших ей определенное содержание исходя из концептуальной основы собственной деятельности и преследуемых идей.

Достаточно перебрать в памяти некоторые из всем известных понятий: гражданин Рима, Французской республики, гражданин социалистического отечества и т. д. А сколько всего за этим стоит! Одно это заставляет исследователя быть крайне осторожным, требует обращать внимание главным образом на базовые, системобразующие, а потому и в наименьшей степени связанные с разного рода идеологиями основы данного феномена, и лишь разобравшись в этих основах переходить к идеологическому и нравственному его содержанию. Все вместе делать невозможно - запутаешься.

Вместе с тем было бы ошибочным преуменьшать значение идеологического и нравственного, поскольку они, как сказал бы философ, имманентно присущи феномену гражданственности и без них во многом теряют свой смысл, превращаясь лишь в формальную характеристику, определяющую некую принадлежность человека к тому или иному образованию, общине, этносу, занимающему определенную территорию и имеющему некие основы государственности.

Уже сама предыстория проблемы заставляет нас выделить и охарактеризовать основные понятия, относящиеся к ней.

Гражданство. «Гражданство-правовая связь физического лица с определенным государством. Каждый гражданин имеет определенные права и несет соответствующие обязанности по отношению к своему государству».1

Гражданство может быть полным и не полным и даже двойным. Легко убедиться, что за этими понятиями встает вопрос о правах и обязанностях, провозглашенных и закрепленных в Международном праве, Основном Законе конкретного государства и частных нормативных актах. Но самое для нас важное здесь-это уяснение наличия объективной связи между человеком (гражданином) и государством, причем в развитии: от государства-патрона к государству, в котором приоритет реально отдается личности.

Гражданское общество. «Гражданское общество-понятие, обозначающее совокупность неполитических отношений в обществе, экономических, социальных, нравственных, религиозных, национальных и т.д. Гражданское общество-сфера самопроявления свободных граждан и добровольно сформировавшихся ассоциаций и организаций, огражденных соответствующими законами от прямого вмешательства и произвольной регламентации деятельности этих граждан и организаций со стороны государственной власти».2

Гражданин-член политического сообщества, «имеющий права и обязанности, связанные с его членством в нем. Гражданские права- права по закону, данные всем гражданам данного национального сообщества».3

Гражданское сознание. Гражданское сознание-особая форма массового, группового и индивидуального сознания, в основе которого лежит устойчивая связь между человеком как личностью, обществом и государством как Родиной, т. е. совокупностью географических, этнических, исторических, культурных (в том числе религиозных) и т. п. представлений, скрепленных эмоционально и являющихся ценностной основой ее (личности) гражданского поведения. И получается, что Родина у нас одна, но у каждого она разная.

Гражданское поведение (равно-гражданская активность)-совокупность устойчивых стереотипов поведения, увязанных с понятием гражданства и базирующихся на гражданском сознании личности.

Гражданское самосознание. Гражданское самосознание- исторически отраженное в сознании личности и окрашенное в идеологические и нравственные тона представление о себе как гражданине государства и члене общества, а также своей роли в их развитии и процветании, а также и защите.

Таким образом, наиболее существенной и определяющей связью является «личность-государство». Но внутри этой связи присутствует еще один компонент, а именно «общество». Однако это понятие играет в данной связи весьма специфическую роль. Оно не рядо- и не равнорасположено в воображаемом кон-тиниуме. К тому же у общества, строго говоря, нет граждан, а есть только члены, которые хотя и ориентированы в своем гражданском поведении на существующие законы, но в значительно большей степени взаимодействуют на основе идеологических и моральных норм, традиций, представлений, носящих к тому же групповой характер. Во многом это обстоятельство определяет специфику гражданского общества как реальной совокупности независимых общественных организаций, движений, неформальных инициатив участвующих в решении социально значимых вопросов.

Взаимодействие человека, общества и государства. В истории вплоть до сегодняшнего дня и еще в длительной перспективе, с одной стороны, человек и общество, а с другой- государство были и будут заметно смещены к полюсам воображаемого континиума в силу различной природы и специфических интересов, образуя лишь относительное единство, хотя и динамичное, постоянно изменяющееся по своим характеристиками. Пространство между ними в принципе возможно определить и изменить через единство и противоположность их коренные и конъюнктурных интересов, собственно и заполняемое гражданской активностью народа.

Взаимодействие человека, общества и государства-весьма интересная тема. В нашей российской истории было немало моментов кратковременного или длительного единства, когда даже сословно разделенная страна становилась идеологическим монолитом. Вспомним 1812 год, когда и дворянин, и мужик встали под знамена защиты Отечества, превратившись из подданных в граждан.

Вспомним и русско-турецкую войну 1877-1878 гг., славный период, когда Россия впервые выступила освободительницей братьев-славян. На этот период был установлен классовый мир; народовольцы, отказавшись от террора, устремились в армию, а царское правительство прекратило их преследовать. Но закончились славные походы, и «личность», и «государство» разошлись к полюсам континиума, а пространство между ними заполнилось самого разного рода активностью, вспышками антагонизма и, в конечном итоге, завершилось крахом империи в 1917 г.

Думается, читатель легко проведет параллель между событиями XIX-начала XX в. и последовавшим затем периодом советской истории. Все (если не считать частности) то же: человек и общество с их жизненными интересами, с одной стороны, и «классовое», а затем и «общенародное» государство с его лидерами, одержимыми фантастической идеей-с другой. И хотя были моменты образования социального монолита (например, в Великую Отечественную войну), противоположность коренных интересов оказалась роковой. В результате-крах государства. И не просто крах, катастрофа планетарного масштаба.

Критерий гражданственности. Когда мы начинаем говорить о такого рода социальных процессах и катаклизмах, роли личности, общества, государства, естественно, возникает вопрос о критериях. В самом деле, что можно считать критериями гражданской активности? Александр II и И. Каляев, В. Ленин и А. Колчак, И. Сталин и Ф. Раскольников, Л. Брежнев и А. Сахаров, М. Горбачев и Б. Ельцин, наконец. А если взять так называемых «простых людей»: муж и жена, отец и сын; одни тоскуют по порядку «старых, добрых времен», а другие слышать об этом не желают. Одни читают «Народную правду» или «Завтра», а другие признают единственным критерием достоверной информации «Московский комсомолец» или Новости НТВ.

Вероятно, мало только сказать, что критерий гражданственности в особом ощущении, угадывании объективных законов развития общества, этноса как живой метасистемы, в соответствии помыслов и действий (это уже сфера нравственная), вытекающих из этих законов, тенденций и объективных процессов. Удачным представляется данное А. Сахаровым толкование Родины именно в гражданском смысле: «Родина не национальное и географическое понятие. Родина-это свобода».4

Понятие гражданского мужества. Вероятно, следует ввести еще одно понятие, объясняющее или, по меньшей мере, дающее возможность объяснить замысловатый ход поступательного развития человечества-гражданское мужество. Эта деятельная характеристика означает отнюдь не столько баррикадную храбрость (хотя временами, и мы это знаем, потребна и таковая), сколько особое качество личности, иногда обозначаемое как интеллектуальная мобильность, в котором концентрируется и выражается способность к переосмыслению накопленного опыта и знаний, очищению от всего не истинного, не подтвержденного опытом, а также и от частностей, мешающих видеть целое, к выбору альтернативного варианта, способа действий и перевода всего этого в личную поведенческую программу. Гражданское мужество вовсе не спонтанный акт. Оно достигается усилием, даже насилием над собою, когда человек вынужден, прижав себя к стенке, ответить на вопрос, являющийся логическим продолжением знаменитых вопросов юности: кем быть и каким быть-с кем быть? Погрязнуть в сиюминутных «мерзостях жизни», обмануться звериным оскалом дикого капитализма или служить будущему своей страны, народа, не надуманным фантазиям, сколь привлекательными они ни казались бы, а основанной на общих законах развития реальности бытия.

Понятие патриотизма. Наконец, следует уточнить понятия «гражданственность» и «патриотизм» в их соотношении и различии. Очень близкие по смыслу и даже накладывающиеся друг на друга они все же различны по своей, если можно так сказать, направленности. В основе первого - отношение типа личность-государство, в то время как в основе второго- отечество, Родина, страна, национальность. Различие достаточно очевидное, но об этот пенек споткнулись многие мыслители и общественные деятели. Один правозащитник, перепутав автора (видимо, по незнанию), бодро «процитировал»: «Патриотизм-последнее прибежище негодяев». И такого рода высказываний можно привести множество.

«Патриотизм (от греч. patris-отечество)-нравственный политический принцип, социальное чувство, содержанием которого являются любовь к отечеству, преданность ему, гордость за его прошлое и настоящее, стремление защищать интересы Родины».5

Связь «человек (личность) - государство» предполагает вполне определенные отношения человека свободного и системы. Человек свободный, как субъект неотчужденных прав,-характеристика относительно стабильная. А вот государство (система) может иметь совершенно различные качественные характеристики (демократическая республика и тоталитарная диктатура, например). Отсюда гражданственность поведения личности (если она, действительно, достигла уровня человека свободного и уже обладает определенным, зафиксированным в истории знанием, опытом) может выражаться в поддержке, либо в отрицании системы, а зачастую и в борьбе с нею. Иными словами, человек свободный всегда будет в оппозиции к диктатуре, а при наличии определенных личных качеств перейдет в лагерь активных борцов за демократию (из «кухни» на «баррикады»).

Но любовь к «отеческим гробам», безотносительно к тому, каков характер системы, чревата формулой служения Отечеству и только ему. Грань здесь весьма тонкая и прозрачная, от служения Отечеству до сотрудничества с режимом- расстояние до того малое, что невольно (так уже устроена жизнь!) эта грань постоянно переступается. Вот где заложена мина негодяйства- от сотрудничества, пусть невольного, до истерического крика в толпе: «Слава Сталину!» с бурными, до боли в ладонях, продолжительными аплодисментами и призывами расстрелять «врагов народа».

Английский поэт и драматург Джон Драйзен неожиданно для многих заметил: «Дураком довелось бывать, но патриотом никогда». Лессинг писал другу, что он не знает, что такое любовь к Родине, в лучшем случае это «героическая слабость, которой он был бы рад избежать». Ф.Шиллер, которым восхищались в России, писал в год Великой Французской революции, что «патриотические интересы важны лишь для незрелых наций». А. Пушкин жаловался на несчастье быть рожденным в России. Что же до процитированного выше известного правозащитника, то частенько повторяемая им цитата принадлежит вовсе не Л.Н.Толстому, как это многие считают, а английскому писателю Самюэлю Джонсону (1709-1784). Да и исторический контекст высказываний был иным: в Европе торжественно звучала «Марсельеза», которой аккомпанировали пушки великой революции, сметающей тиранию и провозглашающей свободу. В такие времена классовое всегда возносится над национальным, мы же сегодня под этот канон уже никак не подходим, другое время, иные задачи.6

В свете сказанного, думается, следует сказать, что в самих словах «патриотизм», «национальное возрождение» нет вовсе ничего, что заставляло бы шарахаться от них или видеть в апелляции к национальному чувству непременно приметы фашизма. Существенны искренность выражения любви к Отечеству, его истории, культуре или проповедь национальной исключительности со всеми его отвратительными атрибутами: террором в отношении иноплеменников и иноверцев, отгораживанием от мира и солдафонским единомыслием.

В этом контексте становятся понятными и сумрачные пророчества П. Чаадаева, не сумевшего увидеть перспективы России, кроме «страшного урока», и определенность позиции А. Герцена, вступившего в бескомпромиссную борьбу с самодержавием как одним из самых гнусных видов тирании.

Наконец, нельзя обойти молчанием такую историческую фигуру, как изменник Власов. Некоторые публицисты пытаются приписать ему гражданские качества. По нашему мнению, он не гражданин и не патриот, ибо бороться за светлые идеалы, равно как и за свободу и независимость своих стран (здесь речь о разного рода националистах-прибалтийских, украинских и т. д.), даже не в союзе, а будучи марионеткой осужденного международным правом гитлеровского фашизма, просто невозможно. И такого рода деятельность не более чем грязное пятно в исторической памяти любого народа.

Поведем итоги этой части темы.

1. Мы определили, что в основе гражданственности лежит связь человека (как личности) и государства, имеющего ценностную природу, зафиксированную в сознании и переведенную в поведенческие программы.

2. Выявили сходство и различие в понятиях гражданственность и патриотизм.

3. Очертили круг основных понятий темы.

Нашей следующей задачей является уяснение сути современной ситуации и постановка в ее контексте проблемы гражданственности молодежи-первого поколения новой России.

Тенденции развития гражданственности молодежи. Дело в том, что происшедшие в нашей стране события заново поставили проблему гражданственности, формирования гражданского самосознания, гражданского воспитания, мы получили возможность не только участвовать в этом многогранном процессе, но и как специалисты наблюдать его практически от условной «точки зарождения», какой можно считать короткий промежуток от августа 1991 до июня 1992 г.

Появление на карте мира нового государства, получившего название Российская Федерация, качественно весьма серьезно отличающегося от Советского Союза, его быстрое, хотя и противоречивое, становление в качестве субъекта международной и внутренней жизни, не только своеобразно отразилось в сознании живущих на его территории людей,но и породило ощутимые противоречия, в первую очередь, между реальностью и субъективными представлениями (идейно-ценностный конфликт), а также между требованиями государства к своим гражданам и их общей готовностью воспринимать эти требования именно в качестве граждан новой России (нормативно-правовой конфликт).*

Суть различий новой России и СССР кратко может быть выражена следующим образом.

1. Изменились (как в европейской, так и в азиатской части страны) государственные границы, что существенно «сдвинуло» страну в географическом, ландшафтном отношении от химерического разнообразия к симбиотическому единству на Север и Восток и оказало воздействие на ареал обитания живущих на данной территории людей. Такие перемены не могут не сказаться на изменении потоков эмиграции, привычных отпускных поездках большинства в южные края и Прибалтику, ставших зарубежьем. Этнологам хорошо известно, что изменение географических характеристик постепенно сказывается и на чертах характера населения.

2. Соответственно изменению границ резко изменился и национальный состав населения. Если в СССР русские составляли 54%, то в России уже 83%. Такого большинства титульной национальности нет ни в одной из республик бывшего союза, кроме Армении и Литвы. Русские стали не просто самой значительной этнической группой, но и абсолютным большинством, что совершенно естественно повлекло за собою тенденцию переосмысления всеми народами, живущими в России, своего места и роли, а конкретно-привело к росту национального самосознания русских, их спонтанной инфильтрации в государственные и общественные структуры, а также оформлению в этих структурах национальной и националистической подструктур. Возникла скрытая напряженность между ними и определяющими нашу жизнь политическими, культурными, административными структурами центра, во многом оставшимися почти неизменными в национально-этническом отношении сколками «интернационального союза». Фактор межэтнической напряженности вместе с другими факторами способствовал усилению «провинции»-от укрепления областей в качестве обладающих значительными правами субъектов федерации до проявлений регионального сепаратизма («Уральская республика»).

Еще большую напряженность такого рода перемены вызвали в национальных республиках-субъектах федерации, значительное большинство населения которых за малыми исключениями-русские. В одних случаях напряженность в большинстве своем снимается договорами об особом статусе (Татарстан, Башкортостан), а в ином, как в Чечне, мы наблюдаем сепаратизм в виде классического фашистского режима, и «неожиданно» приходится решать проблему с применением силы, но с перспективой политического урегулирования.

Более понятными в этом контексте становятся нарастающие требования переноса столицы из Москвы, большей централизации, приоритета православию и т.д., как понятно и то, что доставшееся в наследство от союза территориальное деление на сегодня оптимально, содействует снижению межнациональной напряженности.

3. Постепенные изменения, хотя явно не соответствующие и отстающие от реалий жизни, происходят и в культуре, приобретающей российское «лицо». В частности, русский язык стал естественно доминирующим, а национальные языки в условиях национально-государственных образований получили возможность сохраняться и развиваться, хотя и здесь, конечно, не все гладко и беспроблемно.

4. Кардинальные перемены произошли в социально-экономической сфере. Их общее направление: от тоталитарного типа общества к демократии; от плановой централизованной социалистической экономики к рыночной экономике капиталистического типа; от относительно социально-однородного общества-к обществу буржуазному. И, судя по характеру и глубине процессов, данное движение уже приобрело в целом необратимый характер.

5. В области внешней политики в связи с изменением статуса и превращением России в региональную державу, стали отчетливо проявляться ее национальные интересы, существенно отличные от глобальных идеологических и военных притязаний бывшего Советского Союза, с его своеобразно замаскированной под «всемирное братство трудящихся» концепцией мирового господства.

Учитывая огромную скорость перемен, нельзя не отдать отчет в болезненности их восприятия как целыми народами, так и и каждым человеком в отдельности. Но если мыслить строго исторически, мы своей коллизией Америки не открыли. Просто возник своеобразный феномен, уже отмечавшийся в истории распавшихся образований (Австро-Венгерская, Британская, Оттоманская, Французская империи), причем применительно к их системообразующим, метропольным территориям, ставшим государствами, да и обществами с новым качеством: на первых порах они оказались государствами, населенными людьми, не осознавшими своего нового гражданства, не обладавшими до поры до времени гражданскими представлениями, соответствующими новой объективной реальности, и лишь постепенно освоились с нею. Так есть и будет в России. Государство уже есть, а вот значительная часть населения еще не осознала себя гражданами. Но государство без граждан-нонсенс, и в этом суть проблемы.

К сказанному следует добавить, что огромное влияние на сознание и самосознание оказывает этногенез, а точнее-его конкретные фазы. Если опираться на концепцию Л.Н.Гумилева, то нынешнюю фазу этногенеза в России следует определить как обскуративную, а она всегда в истории была сопряжена и с определенными деструкциями этнической системы, с неизбежными расколами, размежеваниями, и с упадком культуры и науки. И, как справедливо подчеркивал В. Вернадский, «регресс науки связан с изменением психологии народа и общества, с ослаблением того усилия, той воли, которая поддерживает научное мышление ... как поддерживает она все в жизни человечества».7 Иначе и быть не может, ибо в фазе обскура-ции у этноса, как живой системы, и у абсолютного большинства людей, его составляющих, теряются и подвижничество с присущими ему значимыми идеалами и целями; вытесняются неугомонные пассионарии (они раздражают, видятся опасными бунтовщиками), удачно названные древними монголами «людьми длинной воли», и доминируют субпассионарии-ленивые и коварные интриганы. У большинства же верх берет тенденция к устройству своих малых житейских дел, снижается и уровень гражданственности. Как-то акадмик Т. Заславская своеобразно охарактеризовала это состояние как «всеобщее нервное истощение народа».

Анализируя нашу тему, важно понять, что новая Россия возникла не на взлете пассионарного толчка (акмеотическая фаза), всегда «характерного сложением оригинальных культур»,8 а в низшей фазе его спада, что многое объясняет.

Но есть еще одна важная особенность, без уяснения которой нельзя до конца понять происходящее. Дело в том, что в силу специфики совершаемого страной и обществом перехода «от социализма к капитализму», который можно назвать движением «вперед, но назад», мы во многом обречены на несоздание нового, а сфера социального творчества оказывается предельно ограниченной. И все потому, что мы возвращаемся в лоно мировой цивилизации с точки, оставленной в 1917 г., т.е. совершаем путь, уже пройденный большинством человечества. Движение же «во след» есть не более, чем повторение пройденного другими, разве что с русской спецификой. И надо иметь мужество признать этот крайне неприятный для национального самолюбия факт. В подтверждение данной мысли обратимся к уже более чем 10-летней практике перестройки. Что нового: приватизация, акционирование, создание буржуазных партий, возрождение земств или казачества, увеличение доли религиозно настроенных?

Наиболее чутко на перемены откликается искусство. Но, увы, за 10 лет и здесь пустовато: пара кинофильмов, два-три литературных произведения, которые смело можно отнести к шедеврам высочайшего класса. И потрясатель умов-театр- тоже, увы, без достижений.

Иное дело, когда страна, общество-лидеры. Пусть в 1917 г. мы пошли не по тому пути, пусть он вел в тупик, но какой взрыв творчества, как велика творческая активность! (А ведь это было где-то между фазами надлома этноса и фазой инерционной, т.е. благоприятной для творчества). И многое, что было создано в этой фазе, стало достижением мировой цивилизации

Вот потому-то, осмысливая происходящее, Вам, молодой читатель, потребуется неоднократно особый сорт мужества-гражданское, дабы не раскиснуть, не впасть в пессимизм или не увлечься малопродуктивной (в сущности, публицистической, а не научной) идеей некоего третьего пути, который в реальности (вспоминайте аргументы его сторонников!) -путь, действительно, назад. И уж если отвечать на вопрос, нужно ли столь подробно останавливаться на пройденном, прежде всего следует уяснить всю сложность гражданского становления личности молодого человека, подчас нестерпимую, трудность его исканий, самоопределения и самореализации как гражданина новой, насчитывающей всего лишь четыре года (но и тысячу лет!) России.

Естественно, что эти коллизии своеобразно отражаются в сознании нынешнего поколения молодежи, которое мы можем назвать первым поколением новой России.

Учитывая фактор преемственности поколений (правда, изрядно деформированный нашим жестоким временем) и хотя небольшой, но личный жизненный опыт современной молодежи, следует отметить серьезное отличие сегодняшнего молодого поколения, начавшего свой жизненный путь от самого края разлома, определившего еще плохо осознаваемую всеми нами судьбу новой России, от поколений старших, в большинстве с трудом и лишь частично сумевших преодолеть данный разлом, а в значительном числе случаев и просто помимо своей воли оказавшихся на «чужой территории», а потому не понимающих и не воспринимающих новую реальность. В то же время молодежь получила предоставленный ей историей шанс: за спиной у нее почти ничего нет, ей не на что оглядываться и почти не о чем жалеть-в отличие от старших, в определенном смысле «повязанных» своим и погибшей Родины прошлым. Уместно поставить вопрос и так: кто же у нас потерянное поколение?

В соответствии с общей теорией молодежи,9 в критической фазе своего развития (14-16 лет) молодые люди осваивают окружающий их мир, автоматически усваивая, так сказать «приватизируя» его таким, каков он есть и насколько позволяют способности и воспитание. Сегодняшним старшим школьникам и студентам-от 16 до 21 г. Они родились в годы активного разложения коммунистического режима, а во времена начала перестройки им едва исполнилось 6-10 лет. Значит, критический период, со всеми его нюансами захватил этап активных процессов утверждения уже иной идеологии и ценностей, которые они, по мере сил и возможностей, естественным образом усвоили и перевели в свои поведенческие программы, причем со всеми плюсами и минусами, но вот (что очень важно) в зависимости от качества семейного воспитания, в котором доминируют вечные ценности.*

Но прежде чем говорить о качественных характеристиках поколения, заметим, что мы, исследователи, находимся применительно к объекту и предмету исследования лишь в начале пути. Идет лишь первичное накопление материала и его осмысление. Впрочем, насколько продуктивен этот процесс можно судить и по творческим удачам.10

Теперь непосредственно о факторах формирования гражданственности современного молодого поколения. Здесь уместно, выделяя их по значимости, опираться на результаты социологического исследования, впервые в России проведенного сотрудниками лаборатории проблем молодежи НИИКСИ СПбГУ (в мае 1995 г. в Петербурге и области было опрошено по 1,5 тыс. учащихся).

Первым, и важнейшим, фактором, как показало исследование, является родительская семья и, соответственно, качество семейного воспитания. А внутри семьи-психологический климат, иногда определяемый как семейное благополучие и ориентация на передачу детям гражданских ценностей, идеалов в доступной для них форме: сказки, рассказы о предках, приучение к чтению соответствующей литературы, введение их в культуру народа, а шире-этноса, представителями которых они являются, и, что важно, формирование глубины исторической памяти.

На сегодня лишь 2/3 опрошенных оценили свою семью как психологически благополучную. Корреляционный анализ показал, что этот признак существенно и прямо пропорционально связан с позитивностью процесса гражданского формирования личности ребенка, молодого человека. Ведь данный процесс начинается в далеком детстве «с той песни, что пела нам мать». По воспоминаниям опрошенных, в детстве часто рассказывали им сказки о нашей Родине, о ее знаменитых людях, умельцах, героях 32,3%; 48,3% слышали довольно редко, а 19,5% ответили: «Скорее, нет». Заметно выше данные показатели в семьях военнослужащих и у курсантов военных училищ.

В большинстве семей хранятся памятные реликвии, документы, фотографии, личные вещи предков. Что касается глубины исторической памяти о своей родословной, в 2/3 случаев она укладывается в 3 - 6 поколений, т. е, в 120 - 300 лет. В то же время оставшаяся треть респондентов держит в своей памяти родословную только второго поколения (чаще всего-учащиеся ПТУ), наибольшая глубина исторической памяти- более б поколений, с более древних времен-у 3,6% опрошенных (курсанты и студенты из высокообразованной среды).

Второй существенный фактор-направленность связи между личностью и определенной территориально-географической зоной, средой обитания, эмоционально-духовная привязанность к ней. Исследование выявило следующую картину: Россия- 38,6%; мой город, поселок, село-18,8%; вся наша планета- 15,4%; родной дом, двор, улица-13,5% Европа-8,3%; наша область, российский Север-4,3%; Евразия-1,1%.

В то же время расчет по парам признаков (респонденты отмечали по два пункта вопроса) показал, что в сознании современной молодежи четко выделяются две ветви: а) «проотечествен-ная»-4/5 опрошенных с характерными связями «Россия-мой город, поселок, село»; «Россия-Родной дом, двор, улица»;

б) «пропланетарная» (в былое время ее назвали бы космополитической)-1/5 часть опрошенных, и чаще это горожане. Для данной группы характерны пары типа: «Европа-вся наша планета»; «Родной дом, двор, улица-вся наша планета (Европа)». К пропланетарной ветви тяготеет небольшая группа со связями типа «Россия-Европа», «Россия-вся наша планета».

Вероятно, на такое членение, и отчасти об этом можно судить по исследованию, оказывают воздействие: а) интеграционные тенденции, переживаемые всем миром; б) переживаемые сегодня россиянами различного рода трудности; в) «молодость» новой России, проходящей процесс становления и еще не до конца определившейся. Ведь нашему государству только 4 года (и тысяча лет)!

Вероятно, обнаруженные нами ветви будут развиваться как тенденции. Но если сегодня они отдалены друг от друга и в некоторой степени выглядят антиподами, то в будущем (это- гипотеза) они будут своеобразно переплетаться, отражая тем самым глобальные интеграционные процессы, происходящие в еще не очень знакомом нам мире.

Третий фактор-уровень и качество формирования связи «личность-государство». Он сразу же предстает в двух срезах: а) ощущение себя гражданином России и б) признание новой России, ее государственности состоявшейся.

Два вопроса-две грани проблемы. Считают себя гражданами России 62,0%; нет-14,4%; затрудняются ответить 23,0%. Считают российскую государственность состоявшейся 9,7%; нет-58,3%; не знаю-31,9%.

Но это и отражение реалий жизни молодежи, и их критическая оценка, которую мы, взрослые, часто склонны недооценивать. Другое дело-причины этих оценок, и здесь мы выходим на следующий значимый фактор.

Четвертый фактор-фактор доверия. Вступающие в самостоятельную жизнь молодые люди озабочены многими вопросами: завершение образования и получение профессии; материальное обеспечение и обзаведение семьей; успешная карьера и личная безопасность и т. д. Молодые люди рассчитывают на помощь государства, ибо оно, это государство, и является гарантом прав, свобод, личного благополучия и еще многого другого. Увы, рассчитывать в общем-то не на что (соответственно, низка гражданская активность). Вот ответы респондентов: гражданская активность низка «потому, что государство и общество ничего не делают для молодежи»-21,2%; «сейчас нам не до гражданской активности, важней выжить, завершить учебу, найти работу»-42,3%; «принципиально не хочу проявлять никакой активности, потому что все это обман, пожива для политических проходимцев»-10,6%; «нас этому не учили, да и негде эту гражданскую активность проявлять»-6,0%; считают, что им рано проявлять гражданскую активность-3,1% опрошенных.

Впрочем, анализ позволяет не только увидеть острую жизненную проблему, но и описать обстоятельства, в которых она возникает. Обстоятельства эти таковы:

1. Россия в нынешних ее границах считается дееспособной и могущей обеспечить нормальное развитие-полагают только 18,9% опрошенных.

2. Доверяют и полагаются на нынешний принцип территориально-государственного устройства федерации 28,4%.

3. Считают, что кризис продлится 10-15 и более лет 44,3%. 269

4. Полагают, что из испытаний Россия выйдет великой и сильной 39,1%; среднеразвитой региональной державой-35,0%;

слабой, зависимой-7,7%; распадется на несколько государств и прекратит свое существование- 18,3% (каждый пятый!).

5. Поддерживают экономические реформы 28%; осуждают и выступают против 72%.

6. В то же время отметили снижение своего и семьи жизненного уровня за прошедший год 53,5%; а повышение- 14,7%, что заметно сказалось на доверии государству в этих двух группах.

7. Зафиксирован высокий отрицательный рейтинг руководителей страны-47%; партий и общественных движений-40,3%;

руководителей города, населенного пункта-32,9%; влиятельных бизнесменов-32,3%.

8. Боязнь потрясений и катастроф. В частности, в первой пятерке опасений: возникновение криминального государства- 48,1%; массовая безработица-45,3%; опасность волнений, смуты-31,1%, глобальных экономических катастроф-33,9%; крах экономической реформы-31,8% опрошенных.

Таким образом, чувство неуверенности, страха перед ближайшим будущим испытывают постоянно 11,8%; время от времени-64,8%; не испытывают этих ощущений-23,3% (2/3- мужчины). Общий вывод: новая Россия должна не только самопровозгласиться устами своих руководителей, не только вывесить государственные символы-герб и флаг, принять Основной Закон, но и заслужить доверие своего народа и в особенности молодежи, на которую сегодня должна быть сделана главная ставка в глобальном социально-политическом процессе.

И, наконец, еще одна значимая характеристика, свидетельствующая об уровне и качестве гражданского сознания молодежи- это способность защищать и отстаивать свои гражданские позиции, взгляды, убеждения, Родину как ценность.

В целом молодые люди довольно критично оценивают как свои возможности, так и себя лично. Только 42,8% из них ответили, что имеют четкие гражданские убеждения и способны их отстаивать и защищать-не так много, но зато честно и в укор нам, специалистам по молодежи, а также разного уровня функционерам, основательно забросившим гражданское воспитание. Что касается другой стороны вопроса-вооруженной защиты Родины, то здесь ситуация много сложнее. С одной стороны, положительно относятся к службе в Вооруженных Силах только 23,8% опрошенных; принимают армейскую службу как необходимость 43,3%; заявили, что против службы в Армии и постараются ее избежать 29,0% (!). С другой стороны, на прожективный вопрос: «Как Вы поступите в случае реальной опасности вооруженного мятежа, грозящего стране расколом?» только 25,2% опрошенных заявили о личной поддержке мер по вооруженному подавлению мятежа (в том числе 41,7% курсантов военных училищ); 30,5% заявили, что откажут таким действиям в поддержке, а 43,4% затруднились ответить. Думается, для такой позиции есть веские основания. Остановимся на них подробнее.

1. Об одном из них уже говорилось выше: это еще только набирающий силу процесс осознания себя гражданами новой России, когда государственные институты также находятся в стадии формирования, и население им мало доверяет.

2. Несомненно сказывается относительно слабая осведомленность в вопросах политики и социальной истории, в чем, кстати, «путаются» сегодня даже взрослые «дяди-профессионалы».

3. Оказывает воздействие общедемократическая, с приоритетом ненасильственных действий, ориентация большинства.

4. В целом непривлекательный для народа облик современной Российской Армии, со всеми ее недостатками и непопулярной Чеченской операцией.

5. Наконец, крайняя степень неопределенности и путаницы, вызванная событиями в Чечне, которую большинство опрошенных оценили как отсутствие какой-либо разумной политики в верхах и объяснили борьбой в московских коридорах власти и т.д.

Справедливости ради следует все же отметить, что только 7,4% опрошенных оценили события в Чечне как справедливую борьбу чеченского народа за свободу и независимость.

46,8% считают, что у России есть внешние и внутренние враги. Но при этом опасности типа угрозы фашистского переворота (10-е место), реванш «красно-коричневых» (8-е место), регионального сепаратизма (9-е место) отнесены в конец списка, насчитывающего 14 позиций. Вместе с тем очевидно, что тема защиты отечества, а в особенности и в новых, не знакомых нам до недавнего времени, формах остается своего рода «черной дырой» и требует куда более тщательного осмысления, оставлять ее в нынешнем виде просто опасно.

Понятно, что отвечая на вопрос о том, какую Россию необходимо защищать, каждый вкладывает в ответ свой смысл. Но сколь бы разной в личном восприятии ни была Россия, все-таки она для всех нас одна. И воссоздание гражданского воспитания как особого рода деятельности государства, корректирующего стихийные процессы в сознании молодежи и не только помогающего ей определиться в сложной системе координат, но и создающего этим систему обратной связи, благотворно сказывается на деятельности самого государства.

Примечания

1 Краткий политический словарь. М., 1988. С. 91.

2 Философский словарь / Под ред. И.Т.Фролова. 6-е изд., доп. и перераб. М., 1991. С.97 -98.

ЗTaм же.

4 Сахаров А. Воспоминания // Знамя. 1991. №5. С. 169.

5 Философский словарь. С. 355.

6 Любопытную подборку цитат сделал американский историк Уолтер Лакёр (Walter Laqueur) в своей книге «Черная сотня» (Black Hundred). См. Лакёр У. Черная сотня. М., 1994. Гл.16.

7 Вернадский В.И. Избр. Труды по истории науки. М., 1981. С.75.

8 Гумилев Л.Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993. С. 35.

9 Социология молодежи: Учебное пособие. Кн.1-3/Научный ред. В.Т.Лисовский. М., 1995.

10 Молодежь России: тенденции, перспективы/Под ред. И. М.Ильинского и А.В.Шаронова. М., 1993.

§ 2. Экстремизм в молодежной среде

В моменты значительных потрясений и переломов, периодически возникающих в процессе развития любого общества и связанных с существенными деформациями условий и образа жизни людей, внезапно образующимся вакуумом ценностей, изменением материальных показателей, неясностью жизненных перспектив и неизбежным обострением противоречий, экстремизм становится одной из трудно изживаемых и наиболее опасных характеристик общественного бытия.

Опыт развития событий в современной России и ряде республик бывшего Советского Союза показал, что роль и значение экстремизма оказались явно недооцененными и это во многом способствовало целой серии трагических событий, непременными участниками и жертвами которых были и молодые люди.

Уже одно это, равно как и высокая вероятность дальнейших спорадических неконституционных выступлений и различного рода конфликтов, побуждает к весьма тщательному рассмотрению круга вопросов, имеющих отношение к проблематике экстремизма и социальной напряженности в молодежной среде. Однако, обращение к анализу экстремистских проявлений в среде молодежи необходимо начать с общей характеристики экстремизма, сразу указав на то, что экстремизм неразрывно связан с процессом отчуждения и взаимосвязь этих тенденций, параллельность их развития, представляет собой закономерный процесс, поскольку экстремизм есть особая форма отчуждения и, прежде всего, отчуждения от общечеловеческих, общекультурных ценностей.

В этом смысле понятие «экстремизм» должно быть понято широко и не должно сводиться лишь к политическому экстремизму, ибо проявления экстремизма обнаруживают себя во всех формах человеческой активности: в крайних, поисковых формах искусства (творчески-экспериментальный экстремизм), в отношении к природе (экологический экстремизм), во взаимоотношениях полов (сексуальный экстремизм) и т. д.

Для того, чтобы понять истоки экстремизма, необходимо осознать тот факт, что в самой природе человека заложено стремление к экстремальности, принуждающее его к постоянному движению и развитию. Ведь не случайно понятия «экстремизм» и «экстремальность» происходят от одного корня-от лат. «extremum»-крайний. Оба эти понятия содержат значение интенсивности, напряженности, остроты. Но если экстремальность отличает природный, стихийный характер, то экстремизм всегда несет с собою личностное начало, а экстремистское поведение всегда отмечено своеволием и эгоцентризмом.

Экстремальность - не всегда кризис или конфликт. Это лишь заострение проблемы, когда внимание акцентируется на новом, как правило, более значимом, более высоком. К примеру, творчество просто невозможно без экстремумов процесса развития.

Иное дело экстремизм, который, обостряя ситуацию, доводит ее до крайности, до режущих ( а не колющих, как в творчестве) противоречий, в силу чего спокойное конструктивное решение проблемы, как правило, становится невозможным.

Существенным признаком экстремизма остается не экстраординарность, не насилие или агрессия, но злой умысел. И здесь важно понять, что экстремизм характеризует не наличие насилия как такового (его применение бывает необходимо для разрешения целого ряда экстремальных ситуаций, например, при самообороне), а наличие его крайних, неоправданных форм. Выдающийся русский правовед и философ И. Ильин указывал на неправомерность отождествления понятий «зло» и «сила». Он убедительно показал, что «непротивление» злу в смысле отсутствия всякого сопротивления «означало бы приятие зла: допущение его в себя и предоставление ему свободы, объема власти. Это было бы вначале добровольное саморастление и самозаражение, это было бы в конце- активное распространение заразы среди других людей и вовлечение их в сопогибель».1

Таким образом, экстремистскими можно назвать лишь такие действия, которые превышают необходимую степень воздействия, независимо от используемых средств: физического насилия, морального принуждения, экономического давления и т. п.

Свое философское эссе «Бунтующий человек» А. Камю начинает следующими словами: «Есть преступление, внушенные страстью, и преступления, продиктованные бесстрастной логикой. Чтобы различить их, уголовный кодекс пользуется понятием "предумышленность". Современные правонарушители ... это люди зрелого ума и неопровержимым оправданием служит им философия, благодаря которой даже убийца оказывается в роли судьи».2

Именно превышение необходимой степени воздействия на личность или объект (обусловленной культурными, нравственными, правовыми и т. п. нормами) определяет экстремистский характер деяния, ибо при таком воздействии нельзя не осознавать последствий и не быть злоумышленником (исключая случаи патологии,конечно).

Всякое развитие изначально содержит два возможных способа реализации: экстремальный, творческий-направленный вглубь и экстремистский-ориентированный на выражение крайностей разворачивающегося процесса, абсолютизирующий внешнюю сторону явлений, игнорирующий любые издержки.

В свою очередь стремление человека к остроте впечатлений, яркости, свежести переживаний, реализуемое в достижении предельных (творческих), а подчас и крайних (экстремистских) результатов, есть проявление присущей человеку потребности в саморазвитии. Однако в творчестве эта потребность реализуется только тогда, когда она одухотворена процессом нравственного совершенствования личности.

В структуре человеческой деятельности стихийное стремление к остроте эмоционального переживания выполняет роль революционного начала, которое без контроля нравственно-эстетической регламентации способно вытолкнуть человеческую личность за пределы культурного процесса, устремив ее усилия в дурную бесконечность пустых, а то и зловредных инноваций.

Так, стремление к достижению предельно крайних состояний или крайностей, направленных не вглубь сущности, а на ее периферию, рождает экстремизм различного толка. Это стремление раскачивает систему прежних ценностей, толкает ее в дальнейшем своем развитии к все большей потере устойчивости, к нестабильности и, в конечном счете, распаду.

Рассуждения о различиях экстремальности и экстремизма следует завершить предостережением Э. Фромма: «Если называть одним и тем же словом действия, направленные на разрушение, действия, предназначенные для защиты, и действия, осуществляемые с конструктивной целью, то, пожалуй, надо расстаться с надеждой выйти на понимание причин, лежащих в основе этих действий: ведь у них нет одной общей причины, так как речь идет о совершенно разнородных явлениях и потому попытка обнаружить причину "агрессии" ставит исследователя в позицию, безнадежную с теоретической точки зрения».3

В процессе духовного распада сложно искать начало и конец, поскольку он, как все процессы, бесконечно дискретен и в отличие от процесса совершенствования в нем нет нравственного начала. В результате момент остроты, изощренности здесь «играет на понижение», постоянно опуская планку дозволенного, делая привычным то, что прежде являлось предосудительным или даже невозможным.

Если экстремизм-крайность, то терроризм-крайность крайности, выступающая, скорее, как «логическое, но не обязательное развитие экстремизма».4

Так из крайностей экстремального берет начало экстремизм, из крайностей экстремизма вырастает терроризм, который в свою очередь сам начинает расслаиваться на все более многообразные и сложные формы, эволюционирующие от отдельных актов террора фанатиков-одиночек, группового и государственного терроризма до транснациональных мафиозно-террористических структур.

Даже в самом общем виде недостаточно характеризовать экстремизм как простое пренебрежение к общепринятым нормам, правилам, законам, поскольку такое пренебрежение часто лежит в основе и творческих актов. Экстремизмом же является та крайняя степень небрежения, которая переходит в попрание всего того, что считается устоявшимся, начиная от жизненного уклада, установленного порядка, господствующего вкуса, общепризнанного стиля и кончая здравым смыслом.

Между тем от внимательного взгляда не укроется и тот факт, что у экстремизма много общих черт с инфантилизмом. Именно инфантильность, довольно часто обнаруживаемая в молодежной среде, служит питательной почвой для различных экстремистских проявлений.

Многие исследователи указывают на то, что экстремистскому сознанию присущи моменты неразвитого сознания; импульсивность, внутренняя напряженность, конфликтность, деструктивность. Важную роль в процессе формирования экстремистского сознания играют нетерпение и нетерпимость. Эмоциональная черствость, тупая ограниченность нравственно-эстетических представлений характеризует инфантильное сознание и экстремистский менталитет. Этим объясняется и основная мировоззренческая установка экстремизма на поиск упрощенных , наиболее облегченных, точнее сказать, примитивных путей достижения собственных целей, на постоянное форсирование процессов и событий.

В отличие от развитого, творческого сознания, которое стремится к поиску острых впечатлений, ярких, свежих переживаний, инфантильное и экстремистское сознание роднит тяга к острым ощущениям. При этом общим и для инфантильности и экстремизма остаются мифологичность сознания, отсутствие стремления к адекватному восприятию действительности. В основе этого лежит все тот же юношеский максимализм, который с определенного момента становится тормозом личностного развития, толкая индивида к крайним формам поведения, примитивной приземленности или эмоциональной экзальтации, тупому упрямству или вседозволенности. Результатом этого может явиться не только вандализм, но и немотивированное насилие, не только непристойная роспись на стенах, но и акты терроризма.

В нравственно-психологическом плане достаточно точный портрет экстремиста дает М.Креншо: «Он молод, у него есть желание рискнуть, он способен перешагнуть через моральные преграды. Его характер еще не сложился окончательно, и его незрелость делает его склонным к принятию экстремистских убеждений и групповой морали».5

При всем разнообразии инфантильных проявлений их можно свести к двум основным формам: пассивной (отчуждение, конформизм и др.) и активной (псевдоромантизм, экстремизм). В известном смысле экстремизм можно определить как агрессивный инфантилизм.

Многое также говорит за то, что предпосылки экстремистского поведения, как и любой другой способности, лежат в природных свойствах субъекта, в особенностях его нервной системы, организации его психики и эмоционально-чувственной сферы.

В отличие от экстремальных творческих способностей, где степень таланта определяется восприятием и переработкой информации, экстремистские способности, напротив, отличаются большой степенью порога невосприимчивости, нечувствительности к тем или иным переживаниям и чувствам, т. е. определенной мерой отчуждения в сфере эмоциональной культуры.

На основе большого числа исследований экстремизма и терроризма ученые выводят следующую цепочку: «Экстремистский тип личности со специфическим сознанием или, скорее, мироощущением, затем возрастающее на этой почве экстремистское мышление и, наконец, создаваемые им экстремистские модели».6 Конечно, условия оказывают свое влияние на этот процесс, но «логика движения по экстремистской "трассе" непреложна».7

С целью профилактики экстремистских проявлений, иных склонностей к отчужденному поведению необходимо по возможности уже с раннего возраста выявлять предназначение каждого отдельного ребенка. Основной задачей воспитания и образования является максимальное раскрытие позитивных задатков человека и нейтрализация задатков негативной направленности.

При изучении экстремума человеческого существования, анализе взлетов и падений человеческого духа необходимо учитывать оба эти момента в их тесном взаимодействии.

Примечания

1Ильин И. А. Собр. соч. В 2-х т. T.I. M., 1993. С. 307-308.

2 Камю А. Бунтующий человек. M., 1990. С. 120.

з Фpoмм Э. Анатомия человеческой деструктивности. M., 1994. С. 17.

4 Бояр-Созонович Т.С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. Киев; Одесса, 1991. С. 28.

5 Креншо M. Терроризм и международное сотрудничество. Реф. ИНИОНАЕ СССР. M., 1990. С. 7.

6 В и тюк В. В., Эфиров С. А. Левый терроризм на Западе: история и современность M., 1987. С. 267.

7 Там же. С. 263.

ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ МОЛОДЕЖИ, ПРЕСТУПНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПРАКТИКА

§ 1. Девиантное поведение молодежи

Основные понятия. Девиантное, или отклоняющееся (от лат. deviatie-отклонение), поведение всегда связано с несоответствием человеческих поступков, действий, видов деятельности распространенным в обществе или его группах нормам, правилам поведения, стереотипам, ожиданиям, установкам, ценностям. При этом одни социологи за точку отсчета («норму») принимают ожидания соответствующего поведения, а другие- эталоны, образцы поведения. Некоторые полагают, что деви-антными могут быть не только действия, но и идеи. Девиантное поведение нередко связывают с реакцией общества на него и тогда определяют как «отклонение от групповой нормы, которое влечет за собой изоляцию, лечение, тюремное заключение или другие наказания нарушителя».1

Словами «девиантное поведение» называют и конкретные действия конкретного человека («Иванов совершил кражу», «Петров потребляет наркотики»), и относительно массовое устойчивое социальное явление: преступность, наркотизм, проституцию и т. п.

Итак, под девиантным поведением понимается: 1) поступок, действия человека, не соответствующие официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе (социальной группе) нормам и ожиданиям; 2) социальное явление, выражающееся в относительно массовых и устойчивых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе нормам и ожиданиям.

В первом значении-девиантное поведение предмет психологии, педагогики, психиатрии. Во втором-предмет социологии, социальной психологии.

Поскольку девиантным считается поведение, не соответствующее социальным нормам и ожиданиям, а нормы и ожидания различны не только в разных обществах и в разное время, но и у различных групп в одном и том же обществе в одно и то же время (правовые нормы и «воровской закон», нормы взрослых и молодежные нормы и т.п.), постольку понятие «общепринятой нормы» относительно, и, следовательно, относительно (реля-тивно) и девиантное поведение.2

Исходным для понимания отклонений служит понятие нормы. В теории организации сложилось наиболее общее представление о ней как пределе, мере допустимого для сохранения и развития системы. Лля физических и биологических систем- это допустимые пределы структурных и функциональных изменений, при которых обеспечивается сохранность объекта и не возникает препятствий для его развития. Это естественная (адаптивная) норма, отражающая объективные закономерности сохранения и изменения системы (например, для человека нормальна температура тела 4-36,6°, артериальное давление 120/70 мм ртутного столба).

Социальная норма определяет исторически сложившийся в конкретном обществе предел, меру, интерва'л допустимого (дозволенного или обязательного) поведения людей, социальных групп, организаций. В отличие от естественных норм физических биологических систем социальные нормы складываются как результат отражения в сознании и поступках людей объективных законов функционирования общества. Социальная норма может либо соответствовать этим закономерностям (и тогда она является «естественной»), либо отражать их неадекватно, будучи продуктом искаженного (религиозного, политизированного, мифологизированного) отражения объективных закономерностей. И тогда оказывается анормальной (противоестественной) сама норма, нормальны же отклонения от нее.

Поэтому, в частности, социальные отклонения могут иметь для общества двоякое значение. Одни из них-позитивные- служат средством прогрессивного развития системы, повышения уровня ее организованности, устраняя стандарты поведения. Это социальное творчество (научное, техническое, художественное и т.п.). Другие же-негативные-нарушают существование или развитие системы, дезорганизуют ее. Это так называемая социальная патология (преступность, пьянство, нар-котизм, проституция и т.п.). Правда, и «патология» нередко адаптивна, функциональна, в противном случае ее проявления элиминировались бы в процессе эволюционного отбора. Творчество всегда нарушение норм, правил, стандартов, иначе оно не было бы творчеством."

Границы между позитивным и негативным девиантным поведением подвижны во времени и пространстве социумов. Вообще организация и дезорганизация, хаос и порядок, «нормы» и «аномалия» («патология») дополнительны только в совокупности, они проявляются вместе, неразрывно и не могут существовать друг без друга. Вот почему иллюзорны, утопичны представления о возможности запретительно-репрессивными или иными мерами «уничтожить», «преодолеть», «искоренить» то или иное негативное социальное явление.

Сказанное не означает призыва к отказу от всяких норм и ответственности за их нарушения, а лишь к очень гибкой, мягкой, неспешной и продуманной многоальтернативной реакции общества и государства на социальные отклонения с неизменным выполнением требования «Не навреди!».

Исследования показывают, что отношение к аморальным поступкам и преступлениям нередко носит характер «скользящей морали». У многих молодых людей кражи, рэкет, спекуляция, незаконные валютные операции, проституция не считаются преступлениями. Отличительной чертой подростково-молодежной преступности стала в последние годы корыстная направленность.4

Криминальные последствия демонстрации по каналам средств массовой информации сцен жестокости и насилия, как показывают социологические исследования, тесно связаны с психологической склонностью детей, подростков и молодежи к подражанию особенно понравившимся кумирам. Регулярное созерцание супергероев, которым не страшны никакие драки и побоища, формирует нередко убежденность, что только с помощью силы можно добиться жизненного успеха. Причем девушки не намного отстают в проявлениях жестокости от юношей. Сейчас дети и подростки нередко оказываются перед выбором: кем стать-жертвой или преступником. Многие выбирают второй путь. Или их заставляют старшие.

Типичный «набор» преступлений несовершеннолетних - кражи, угоны автотранспорта, грабежи, разбои, хулиганство. Самое страшное, что преступления совершаются с невиданной жестокостью.

Репрезентативный опрос населения Петербурга, проведенный в декабре 1995 года (было опрошено 1052 респондента), показал, что 26% респондентов стали жертвами различных преступлений в прошедшем году. Среди преступлений растет доля женщин (умышленные убийства, тяжкие телесные повреждения, разбои, кражи, хулиганство); для несовершеннолетних и молодых характерны преступления, связанные с насилием (разбойные нападения, хулиганство).

За последние годы существенно растет латентность умышленных убийств, в частности, за счет стремительного роста числа "пропавших без вести", значительная часть которых убиты.

В 1993 г. впервые в Петербурге уровень смертности от убийств (27%) превысил уровень смертности от самоубийств (23,9%). Такое соотношение присуще только некоторым латиноамериканским государствам. Эта тенденция сохранилась и в 1994 году.5

Интересны итоги анкетного опроса 456 несовершеннолетних преступников, проведенного в декабре 1995 г. в следственном изоляторе (153 человека) и в Крлпинской воспитательно-трудовой колонии (303 человека). Респонденты очень добросовестно и старательно ответили на вопросы анкеты. Исследование показало, что осуждены (привлечены к уголовной ответственности) впервые-53,6% (55,0). В скобках приводятся ответы подследственных.

Имели отсрочку исполнения приговора-43,8% (27,5%). К сожалению доверие суда не остановило многих юношей от совершения повторных преступлений. Каких?

Из ответов следует, что на первом месте: кражи-61,2% (54,2%), на втором: разбои и грабежи-36,7% (28,1%), на третьем: хулиганство-11,2% (8,5%), на четвертом: изнасилования-5,4% (3,3%). Были названы и другие преступления- 14,3% (14,4%). Сумма ответов превышает 100 процентов, т.к. часть респондентов совершили не одно преступление.

В анкете спрашивалось: "Что толкнуло Вас на преступление?" Сложился стойкий стереотип, которые исходит из доброго отношения к людям и внедрен в наше сознание лучшими произведениями мировой литературы: на преступления человека толкает бедность, постоянное недоедание, чувство голода. Отчасти. Вот ответы наших респондентов. Испытывали на свободе чувство голода: всегда-0,7% (2,0%), часто-4,6% (3,9%), иногда-44,4% (36,6%), никогда-48,4% (56,9%). Такой результат объясним тем, что большинство этих молодых людей были на иждивении своих семей. И хотя 37 миллионов россиян живут у нас сейчас за чертой бедности, родители (большинство) изовсех сил стараются накормить, одеть и обуть своих чад. А чада делает первые шаги во взрослую жизнь. У них свои понятия о мире.

Но что все-таки толкнуло сегодня на преступления респондентов? Более половины-56,6% (55,6%) ответили просто собственная глупость. Вторая причина: плохие товарищи-17,8%. Были названы и такие причины: стечение обстоятельств-15,1% (24,2%), на преступление шел сознательно-14,6% (9,2%), другие причины- 11% (7,8%).

Еще раз обратим внимание, что на первом месте стоит "собственная глупость". Но разве преступления совершают только дураки? А, может быть, за "собственной глупостью" скрываются бездуховность существования, затянувшееся детство, моральная, духовная и социальная недоразвитость? Такой индивид живет одним днем, захвачен потоком жизни, его несет как щепку. Пока горя не хлебнет-не задумается.

На втором месте среди причин, толкнувших на преступления, названы плохие товарищи. Это опять попытка снять с себя личную ответственность.

Несколько лет назад по просьбе редакции газеты "Надежда" мы анализировали сочинения " Мама и я в этом большом и сложном мире". Их авторами были осужденные из Колпинской колонии. Многие написали в сочинениях: Мне дали отсрочку исполнения приговора. Из зала суда я вышел с ожидавшими меня дружками. "Обмыл". И снова оказался за решеткой".

Есть такое понятие как "психология толпы". "Я что?- говорит в таком случае молодой человек.-Я, как все". В толпе, в преступной группировке человек обычно обезличен и одинок, хотя ему на первых порах и кажется, что здесь его понимают. Однако чаще всего он слепо подчиняется командам вожака "стаи".

Многочисленные социологические исследования показали, что наиболее восприимчивым к различным видам отклонений оказался возраст 14-15 лет, когда еще не сложилось мировоззрение и подростки более подвержены влиянию окружающих и в особенности среды сверстников.6 Такие известные в педагогике «вредные привычки», как курение, сквернословие, употребление алкогольных напитков и других одурманивающих средств рассматриваются в подростковой среде как поведенческий стандарт.7

Специфика девиантного поведения молодежи. Девиант-ное поведение подростков (14-17 лет) и молодежи (18-29 лет) имеет общие для всех девиантных проявлений причины. Прежде всего это противоречие между относительно равномерно распространенными и растущими потребностями и существенно различными возможностями их удовлетворения, или, в терминологии Р. Мертона, несоответствие между социальными ценностями, устремлениями и социально организованными средствами их удовлетворения.8

Возможности человека определяются в основном его социальным статусом, местом, занимаемыми социальной структуре. Иначе говоря, источником девиантного поведения служит социальное неравенство, неравенство возможностей, доступных людям, принадлежащим к различным социальным группам (стратам).

Если этот так, то следует рассмотреть, как, специфически для подростков и молодежи проявляется социальное неравенство, противоречие между потребностями (ценностями, устремлениями) и возможностями их удовлетворения.

Во-первых, во всех обществах понятия «старший» и «младший» означают не только возрастные различия, но и статусные. «Понятие "старшинство" имеет не только описательное, но и ценностное, социально-статусное значение, обозначая некоторое неравенство или, по меньшей мере, асимметрию прав и обязанностей. Во всех языках понятие "младший" указывает не только на возраст, но и на зависимый, подчиненный статус».9 Так что различия возрастные оборачиваются социальным неравенством. И в российском общества дети, подростки, молодежь страдают не только от непонятости или же репрессивных мер «воспитания», но и от неравенства положения, неравенства шансов по сравнению со взрослыми получить соответствующее жилье, работу, вознаграждение за нее; сегодня молодые люди- первые кандидаты в безработные.

Во-вторых, противоречия между постоянно растущими потребностями людей и относительно неравными возможностями их удовлетворения приобретают применительно к молодежи особенно острый характер в силу противоречия между повышенным энергетическим потенциалом молодых, бурным развитием их физических, интеллектуальных, эмоциональных сил, желанием самоутвердиться в мире взрослых и недостаточной социальной зрелостью, недостаточным профессиональным и жизненным опытом, а следовательно, и сравнительно невысоким (неопределенным, маргинальным) социальным статусом.

В-третьих, применительно к молодым остро стоит проблема «канализирования» энергии, социальной активности в общественно одобряемом, допустимом направлении, ибо молодежь особенно нуждается в социальном признании и самоутверждении, а неудовлетворенная потребность в самоутверждении приводит к попыткам реализовать себя не только в творчестве, но и в негативных поступках, преступлениях («комплекс Герострата») или же приводит к «уходу» (алкоголь, наркотики, суи-цид)-как форме пассивного протеста.

Помимо общих причин девиантного поведения и их действия в молодежной среде можно назвать и некоторые факторы, определяющие большую вероятность реализации тех или иных форм отклонений. Так, неудовлетворенная потребность в самоутверждении относительно чаще приводит к насильственным преступлениям. Есть факторы, усиливающие тягу молодежи к алкоголю и объясняющие «выбор» именно этой формы девиантного поведения. Если алкоголь вообще облегчает общение между людьми, то для подростков и молодежи данное его свойство становится особенно значимым: в силу недостаточности социального опыта, робости, неискушенности в общении между полами, некоторые пытаются с помощью алкоголя приобрести большую уверенность в себе, преодолеть смущение, чувство (обоснованное или необоснованное) неполноценности и т. п. Посредством злоупотребления алкоголем подростки демонстрируют свою «взрослость», принадлежность к миру взрослых (так называемое «статусное» потребление алкоголя).

Если для одной части подростков и молодежи средством активного самоутверждения служат иногда преступления, то для других оказывается предпочтительнее «уход» от чуждого, непонимаемого мира в алкоголь, наркотики или же добровольный уход из жизни. Потребление алкоголя и наркотиков, суицидальное поведение-это формы ретризма, ухода-как результата неприятия (сознательного или несознательного) социальной действительности и неумения (нежелания) приспособиться к ней одобряемыми обществом способами.

Согласно концепции «двойной неудачи» американского социолога Р. Мертона, ретристские формы поведения возникают при наличии двух обстоятельства: 1) длительной неудачи в достижении разделяемых обществом целей легальными средствами и 2) неспособности прибегнуть к незаконным (преступным) способам достижения этих целей. «Двойная неудача» ведет как к индивидуальному ретризму, так и к формированию ретрист-ских субкультур.

Вообще сообщества с преобладанием норм, ценностей, образцов поведения, отличных от господствующих в обществе, образуют ценностно-нормативные субкультуры (преступную, ретристскую, подростковую, богемную и Др.)

Субкультура формируется в результате интеграции людей, чья деятельность и образ жизни противостоят (не соответствуют) господствующим в обществе, а потому им отвергаются.

Субкультурные сообщества тем более сплочены и отличны от господствующей культуры, чем более энергично и жестко ею отторгаются. Поэтому, например, группа наркоманов интегрирована больше, чем компания алкоголиков, но меньше, чем сообщество преступников или осужденных.

Подростки и молодежь чаще интегрированы в субкультурные группы, нежели взрослые, Это объясняется и естественным стремлением объединиться в условиях «заброшенности» и недружелюбия мира взрослых, и поисками столь значимых для молодежи дружеских и сексуальных контактов и привязанностей, и пониманием ровесников при непонимании взрослыми и т.п.

К формированию ретристских субкультур (сообщества пьяниц и алкоголиков, наркоманов, хиппи) приводит: 1) личная неустроенность и неудовлетворенность (как результат противоречий социально-экономического развития, социальных условий бытия); 2) неспособность или неприятие активных форм самоутверждения, преодоления конфликтных ситуаций, фрустрации («двойная неудача»); 3) потребность в общении, в референтной группе («выбирается не алкоголь, а компания»); 4) интеграция неформальных групп как следствие давления социального контроля.

Многие подростково-молодежные группы социально нейтральны или признаются обществом. Другие же носят выраженный антиобщественный характер.10

Примерная типология обгединений с девиантным поведением и антиобщественным сознанием следующая:

1. Случайная группа-например, затевающие драки на дискотеках, стадионах и в других местах, однако имеющая свои неписанные групповые нормы и ценности. Причем вхождение в случайную группу воспринимается как сигнал об освобождении от социального контроля, как возможность «отпустить тормоза». Кроме этого, хорошо известно, что действия, совершенные индивидом в толпе, кажутся ему анонимными, как бы не личными действиями.

2. Ретристская группа (под ретризмом в социологии и психологии понимается стремление к уходу от действительности, от жизненных трудностей. Крайний вариант ухода от действительности-это суицид). Обычное занятие ретристских групп-бесцельное времяпрепровождение, сомнительные развлечения, токсикомания и наркомания.

3. Агре ссивная группа- основана на наиболее примитивных представлениях об иерархии ценностей и минимуме культуры. Она дошла из глубокой древности до наших дней практически в неизменном виде. Характерными особенностями агрессивной группы являются жесткая иерархическая структура, сильное групповое давление на ее участников, серьезные санкции за нарушение групповых норм, психологической основой которых является резкое противопоставление: «мы-они».

Для криминогенных групп особенно характерными чертами являются внушаемость и конформизм. Выходят члены «стай», как правило, из конфликтных семей. А отсюда-примитивный уровень мышления.

В группировке подросток проходит своеобразную школу ложного коллективизма, риска, романтики, подлости и жестокости. Здесь его поддерживают материально, убеждают, что он «все может». Такие «стаи» обоснованно называют молодежными бандами.

У нас довольно длительное время массовые драки подростков, их жестокость и вандализм наивно считали «мальчишескими» шалостями, принимали за этакую молодецкую забаву, которой будто бы издавна «славилась» Русь. В результате жестко организованные уголовниками группировки называли группами «трудных подростков», которые «сегодня подерутся, а завтра помирятся». Но сегодня нередко эти драки не случайные, а назначенные, причем сами лидеры в них не участвуют.

Подросток в своем сложном и жестоком мире куда меньше защищен, чем в годы детства. Поэтому, не принимая зачастую стиля отношений в группировке, он вынужден быть в ней. Иначе он-изгой. Ибо для подростка самое важное-это общение, чувство «мы», осознание своего «Я».

Сама. подростковая среда очень агрессивна. Отношения нередко строятся на нечистоплотности, унижении слабых, а то и откровенной жестокости. Ненужные семье и школе дети становятся изгоями общества, терроризируют окружающих, грабят и насилуют.

Социологи, криминологи и психологи типологизировали членов группировок и выделили следующее:

1. «Аутсайдер»-человек, попавший в жизненный тупик, неудачник, не нашедший признания в формальной группе или организации, не имеющий возможностей для самореализации.

2. «Маргинал»-одинокая личность, утратившая индивидуальные социальные связи, постоянно испытывающая социальный и психологический дискомфорт и нередко пытающаяся самоутвердиться путем безнравственного поведения.

3. «Конформист»-человек, легко поддающийся влиянию авторитетов, хорошо адаптирующийся в новой социальной микросреде, быстро и без особых усилий усваивающий групповые ценности и нормы.

4. «Приспособленец»-человек, принимающий групповые ценности и нормы лишь внешне, чтобы добиться признания и повышения своего статуса в группе, а за счет этого и престижа в обществе.

5. «Фанат»-человек, преданный ценностям и символам группы, неукоснительно соблюдающий принятые здесь нормы и отрицающий все, что идет вразрез с ее ценностями.

6. «Борец»-человек, для которого процесс борьбы за идею значит больше, чем сама идея, всегда готовый к активным действиям по защите групповых интересов, ее автономии и ценностей.

7. «Вождь»-человек, видящий свое признание в том, чтобы руководить людьми, претендующий на роль лидера в группе, проявляющий инициативу организатора и нередко действительно обладающий неплохими для этого способностями.

8. «Попутчик»-человек, случайно примкнувший к группе, не до конца определивший свои ценностные ориентации, руководствующийся больше солидарностью, нежели групповыми целями и нормами.

9. «Имитатор»-человек, для которого первостепенное значение имеют внешние атрибуты и символы объединения, составляющие для него предмет гордости, при этом он не слишком утруждает себя анализом групповых ценностей и целей.

10. «Скучающий»-человек, одним из мотивов вступления в группу которого является надежда более содержательно организовать свой досуг и найти среду для общения.

В криминогенных компаниях «модель поведения» убого-примитивная: слабый-пропадай, сильный-выживай. Под «силой» нередко понимается групповая расправа над одиночками, чем-то не угодившими их требованиям.

В подростковых компаниях очень часто высмеиваются такие качества, как чуткость, внимательность, отзывчивость и доброта, так как отрицаются общечеловеческие качества. Отсюда- жестокость, доходящая порой до садизма, развязность, гнусные оскорбления по адресу «чистеньких мальчиков и девочек», которые «сидят дома, читают книги и хорошо учатся».

Так утверждается беспрекословное подчинение «лидерам» и «вожакам» уличных компаний, навязывается стремление «быть ведомым».11 Отсутствие теплых эмоциональных контактов с родителями в семье может повлечь необратимые нарушения в психике ребенка, а в последующем-агрессивное поведение.12 Как заметил известный врач и педагог доктор Б. Спок, «преступники вырастают из детей, страдавших не от недостатка наказаний, а от недостатка любви».13 Многочисленные наблюдения за детьми и эксперименты с животными приводят исследователей к выводу, что наказание не только не устраняет агрессивность, но поощряет и усиливает ее. Криминологам и работникам правоохранительных органов хорошо известно, что подавляющее большинство лиц, совершивших насильственные преступления, в детстве подвергались унижениям, наказаниям, страдали от жесткого (а то и жестокого) обращения со стороны взрослых.

Избитые дети, как правило, не хотят возвращаться в семью. Кризисная служба не может обеспечить их убежищем. Ребята прячутся на квартирах знакомых, в приютах для беспризорников или бродяжничают. Очень часто их подбирают люди из криминальной среды.14

Как же бороться с родителями-садистами? Конечно, их можно лишить прав на ребенка. Но это долгий и мучительный процесс. Наши законы не предусматривают быстрой реакции на издевательство над детьми. В Уголовном кодексе есть ст. 113, карающая за истязание, но на практике она почти не применяется. Да и станет ли ребенок обращаться в суд с жалобой на собственных родителей, ведь его могут назвать Павликом Морозовым?!

Сказали, что их били в детстве 79% колонистов и 60% подследственных. На вопрос: «Если били, то кто?» ответили так: отец-62,4 (23,5%), мать-40,4% (24,8%), брат-10,3% (3,3%), сестра-6,4% (2,6%), другие родственники-6,8% (2,6), сверстники-38,0% (17,6%), воспитатели-7,7% (4,6%).

На вопрос: «Находится ли близкий Вам человек в заключении?» утвердительно ответили 55% колонистов и 47,7% подследственных. Это: мать-10,7% (4,6%), отец-7,7% (1,3%), отчим (мачеха)-4,8% (1,3%), брат (сестра)-25,0% (6,5%), другие родственники-8,3% (5,2%), друг (подруга) - 67,3% (35,3%).

По признанию опрошенных, впервые попробовали алкоголь в возрасте: до 10 лет-27,3% (17,7%), 11-13 лет-41% (36,6%), 14-16 лет-24,7% (34,0%). Не пробовали алкоголь лишь 1,6% (1,3%). На вопрос: «Кто Вам его предложил?» респонденты ответили так: друзья-54,3% (53,0%), родные-3,6% (9,8%), сам-30,3% (27,5%), другие-4,3% (4,6%).

На вопрос: «Допускаете ли Вы совершение преступления после отбытия наказания?» были даны следующие ответы: «Ла»- 8,2% (9,2%); «Скорее, да»-8,6% (3,3%); «Не знаю, как получится»-32,9% (32,7%); «Нет»-45,1% (51,6%). Хотелось бы верить, что это не просто слова.

Собираются после отбытия наказания: жить своим трудом, работать по своей профессии-47,7% (34,6%), организовать свое дело-18,4% (18,3%), продолжать учебу-21,7% (35,9%), работать в охране-2,0% (2,6%). Заниматься другими делами-18,4% (13,7%). Какими? Покажет будущее.

Планируют жить у родителей-77,3% (80,4%). Сказали, что у них нет родителей-5,9% (5,2%). Из общего числа опрошенных бродяжничали 9,5% колонистов и 4,6% подследственных.

Мы также спросили респондентов: «Чему Вы научились в заключении?». Ответы следующие: ценить семью-75,3% (60,8%), научились профессии-31,3% (1,3%), жестокости-25,0% (16,3%), умению прощать-30,3% (13,1%).

Считают себя жестокими людьми-10,2% колонистов и 7,2% подследственных.

Психологи установили, что если в отношениях родителей и детей мало любви, ребенок нередко растет агрессивным. Причем агрессия и враждебность направлены не только на самих родителей, но и против социального окружения, школы, товарищей.

Начальник отдела Генпрокуратуры Российской Федерации Г. Ф. Полозов привел такие цифры: «За два последних года от криминала пострадали свыше 40 тыс. несовершеннолетних. Они же, по результатам выборочных исследований, составляют 36% жертв половых преступлений. Но официальная статистика не отражает картины. Резко возросло число несовершеннолетних бродяг. Если по всей РСФСР в приемниках-распределителях содержалось 50 тыс. маленьких беглецов, то сейчас только в российских "накопителях" их около 40 тыс.».15

В семьях, занятых проблемами выживания, дети предоставлены сами себе.

Отношение к «меньшим братьям» - один из важнейших показателей действительного, хотя часто скрываемого, отношения к людям. Имеются результаты исследований, свидетельствующих об этом. Например, из 135 человек, привлеченных к уголовной ответственности за тяжкие насильственные преступления, 118, или 87,7%, в детстве мучали животных.16 На этой стадии (как и на последующей) чрезвычайно важна специализация по полу. Ее дефекты могут привести уже взрослого человека к различного рода отклонениям и девиантному поведению.

Примечания

l Cмeлзep Н.-Дж. Социология // Социологические исследования. 1992. №1. С. 132.

2Cм.: Akers R. Deviant Behaviour: A Social Learning Approach. Belmont, 1985; Higgins P., Butler R. Understanding Deviance. Me Graw-Hill Book Company, 1982; Palmer S., HumpheryY. Deviant Behaviour: Patterns, Source and Control. New York, 1990; ГилинскийЯ., Афанасьев В. Социология девиантного (отклоняющегося) поведения: Учебное пособие. СПб., 1993.

3 См.: Грязнов Б. С. Логика, рациональность, творчество. М., 1982. С. 241-251; ГилинскийЯ. И. Творчество: норма или отклонение? // Социологические исследования. 1990. №2. С.41-49; Ben-YehudaN. Positive and Negative Deviance: More Fuel for a Controversy // Deviant Behaviour. 1990. Vol.11. №3.

4 См.: Гилинский Я. Преступность в Санкт-Петербурге// Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий. 2-е изд./ Ред. К.Астафьева, М.Дмитриева. СПб., 1994. С. 84-88.

5 Афанасьев В., ГилинскийЯ. Девиантное поведение и социальный контроль в условиях кризиса российского общества. СПб., 1985. С. 25-43.

6 Криминология: Учебник/Под ред. В.В.Орехова. СПб., 1992.

7 Захарчук В. А. Нормы и отклонения в подростковой среде. Авто-реф. канд. дис. Тюмень, 1994. С. 15-79.

8 Мертон Р. Социальная теория и социальная структура // Социологические исследования. 1992. №2, 3, 4.

9 Кон И. С. Ребенок и общество. М., 1988. С. 85.

10 Клауорд Р., Оулин Л. Дифференциация субкультуры // Социология преступности. М., 1966. С.334-354; Коэн А. Содержание делин-квентной субкультуры // Там же. С. 314 -321; Я б л о не к и и Л. Шайка де-линквентов как промежуточная группа // Там же. С. 355-366; Криминологи о неформальных молодежных объединениях / Отв. ред. И.И.Карпец. М.,1990.

11 Подробнее см.: Лисовский А.В., Лисовский В.Т. В поисках идеала. Диалог поколений. Мурманск, 1994. С. 149-155.

12 Холыст Б. Криминология: основные проблемы. М., 1980. С. 110- 111.

13 Литературная газета. 1968. №10. С. 11.

14 Засорин Олег. Кто защитит ребенка от насилия? // Смена. 1994. 2 дек.

15 Комсомольская правда. 1995. 12 июля.

16 Огонек. 1988. №21. С. 16.

§ 2. Некоторые формы негативного девиантного

поведения молодежи

Пьянство и алкоголизм. Следует различать потребление алкогольных напитков, присущее 95-97% населения России и не являющееся, с нашей точки зрения, отклонением и злоупотребление алкоголем, или пьянство, приводящее к противоправному поведению, нарушающее общественный порядок, а также алкоголизм (с 1979 г., по Международной классификации болезней, «синдром алкогольной зависимости»)-заболевание, проявляющееся в виде физической и психической зависимости от алкоголя и приводящее к социальной, психической и физической деградации личности, а также к алкогольным психозам.

К сожалению, а России отсутствуют достоверные сведения как об уровне алкоголизации населения, так и о возрастном составе лиц, злоупотребляющих алкоголем. Поэтому мы вынуждены прибегать к результатам различных исследований и мнений специалистов.

По данным Г. Заиграева, в России в 1992 г. имелось около 19 млн пьяниц, распространенность алкоголизма-2,9% взрослого населения, а пьянства-8,6%.1 Сейчас эти показатели резко возросли.

Потребление алкогольных напитков и злоупотребление ими наблюдаются в различных возрастных группах. Алкоголизм как болезнь развивается постепенно и поражает, в основном, лиц, достигших 30-40 лет и старше.

В результате проведенного в 1989-1990 гг. в Ленинграде (Петербурге) социологического исследования девиантного поведения подростков были опрошены учащиеся ПТУ, 7-10 классов средних школ и подростки, находившиеся в приемнике-распределителе для несовершеннолетних ГУВД города и области-«спецконтингент»(всего опрошено свыше 1800 подростков). По признанию самих респондентов, употребляли алкогольные напитки 49% школьников (еженедельно-2,1%), 73% учащихся ПТУ (еженедельно-39%), 91% спецконтингента (еженедельно-1%, однако напомним, что все подростки этой категории на момент опроса находились в приемнике-распределителе). Если из числа 13-14-летних никогда не употребляли алкогольные напитки 70-84%, то среди 15-16-летних-35-46%, а из 17-18-летних -17-22%.

Ранняя алкоголизация опасна по ряду причин: воздействие алкоголя на молодой организм приводит к более тяжелым последствиям медицинского и социального характера; резко сокращаются сроки перерастания пьянства в алкоголизм (2-4 года вместо 5-10 лет для взрослого человека); увеличивается риск рождения детей с физическими и психическими аномалиями у лиц, пристрастившихся к алкоголю; повышается вероятность криминального поведения.

За последние годы выявилась еще одна опасная тенденция: резко увеличились изготовление и продажа фальсифицированных алкогольных изделий, и как результат-заболеваемость и смертность от алкогольного отравления.

Наркотизм. Поскольку в прессе и обыденной речи нередко все, что связано с наркотиками, именуется «наркоманией», необходимо уточнить некоторые понятия.

Наркотики-средства, оказывающие воздействие на психику и поведение человека, потребление которых способно приводить к формированию психической и физической зависимости (наркомании), т. е. состоянию, при котором человек испытывает потребность в регулярном приеме таких средств. Международными и государственными органами здравоохранения устанавливается и изменяется перечень веществ, относящихся к наркотическим средствам.

Потребление наркотических средств может быть либо обусловлено заболеванием и рекомендовано врачом в качестве лекарственного средства (так называемое медицинское потребление наркотических веществ-болеутоляющих, психостимуляторов, снотворных), либо носить характер немедицинского потребления ("злоупотребление"), т.е. без назначения врача или в дозах, превышающих назначение, или продолжающегося после отмены назначения, или же прием иных средств, нежели были рекомендованы врачом.

Наркомания (от греч. «narke»- оцепенение и «mania»- безумие, страсть)-заболевание, выражающееся в физической или психической зависимости от наркотических средств, непреодолимом влечении к ним, постепенно приводящем к глубокому истощению физических и психических функций организма.

Токсикомания-также заболевание, но вызванное потреблением не наркотических, а иных токсических средств, формирующих зависимость и оказывающих разрушительное воздействие на психику и организм человека. В качестве токсических средств могут употребляться различные лекарственные препараты, предметы бытовой химии (лаки, краски, и т.д.).

При этом под физической зависимостью понимается состояние организма, характеризующееся развитием абстинентного синдрома при прекращении приема вещества, вызвавшего зависимость. Абстинентный синдром-комплекс специфических для каждого наркотического (токсического) средства болезненных симптомов-головная боль, боль в мышцах, в суставах, насморк, судороги, желудочно-кишечные расстройства (тошнота, рвота, боли), бессонница и т.п. Не все наркотические средства приводят к физической зависимости. Хорошо известен и абсти-нентный синдром при алкоголизме. Впрочем, с точки зрения многих специалистов, алкоголь-лишь разновидность наркотических средств, не запрещенная к употреблению.

Психическая зависимость-состояние организма, характеризующееся патологической потребностью в приеме какого-либо вещества с тем, чтобы избежать нарушений психики, психологического дискомфорта, вызванных прекращением приема этого вещества, хотя и при отсутствии явления абстиненции. Таким веществом не обязательно служит средство, признанное наркотиком. Это может быть кофеин (кофе), теин (чай), алкоголь или же никотин (сигарета).

Наконец, наркотизм-это относительно распространенное, статистически устойчивое социальное явление, выражающее в потреблении некоторой частью населения наркотических (или токсических) средств и соответствующих последствиях.

Существует много теорий, объясняющих, почему человек начинает принимать наркотики и все сильнее вовлекается в этот процесс, почему возникает наркозависимость, почему наркоман не отказывается от наркотиков, несмотря на все неблагоприятные последствия, и почему человек перестает принимать наркотики. Экономические модели выдвигают на первый план денежные отношения, которые определяют поведение поставщиков и потребителей наркотиков в разнообразных условиях, связанных с торговлей наркотиками. Биологические теории стремятся объяснить поведение наркоманов на основе физиологических факторов, либо предшествующих наркотизации, либо возникающих как ее следствие. Социологические теории рассматривают влияние социальных условий, таких как, например, безработица и культурная традиция.

Поскольку употребление наркотиков начинается, как правило, в подростковом возрасте, были предприняты значительные усилия, чтобы определить, что предшествует и что способствует наркотизации подростков. До сих пор исследования в этой области были сфокусированы на факторах, которые могут формировать предрасположенность личности к наркомании, а именно: 1) антисоциальное поведение в раннем возрасте; 2) качество и последовательность воспитания в семье, общение между членами семьи, подражание ролевому поведению родителей;

3) адаптированность к социальной среде и учебному процессу в первые годы учебы в школе и степень желания ребенка учиться; 4) вовлеченность в группу сверстников, чьи стиль поведения и социальные установки предполагают употребление наркотиков; 5) личностные характеристики, такие, как непокорный нрав, неприятие традиционных ценностей, равнодушное или одобрительное отношение к фактам отклонения от нормы, сопротивление традиционным институтам власти и ярко выраженное стремление к независимости; 6) степень личностной компетентности и социальной ответственности.2

Потребление наркотических средств известно издревле. В основе стремления к приему наркотиков лежит эйфоризирую-щий эффект («кайф»), за который со временем приходится расплачиваться тяжелейшим абстинентным синдромом («ломки»).

Основные группы потребляемых наркотических средств- опиаты, психостимуляторы, психодепрессанты, снотворные препараты, производные каннабиса-индийской конопли, галлю-циногены. Наркоманы со стажем говорят, что в 60-80-е годы наркотики были совсем другие-шире и качественнее, в основном, заводского приготовления.

В последние годы в Москве, Петербурге и в ряде других крупных городов России были обнаружены подпольные лаборатории, где способные и талантливые химики по заданию мафии занимались изготовлением синтетических наркотиков, в том числе и очень «сильных».

В настоящее время в Санкт-Петербурге и Лениградской области предметом злоупотребления являются около 200 наркотических и других одурманивающих средств. Наиболее распространенный наркотик-марихуана. В молодежной среде марихуана легальна как алкоголь.

Меняется портрет потребителя наркотиков. Ими становятся все более молодые люди, занимавшиеся свободным, часто криминальным бизнесом. Среда наркоманов становится все более агрессивной. У наркоманов деградация личности наступает в 10-20 раз быстрее, чем при алкоголизме.

Общее число потребителей наркотиков в Петербурге в 1994 г. составило, по сведениям православного благотворительного противонаркотического братства «Новые Паломники», около 6% от общего числа жителей города-а это свыше 300 тыс. человек. (Всего в России около 15 млн наркоманов). В 1993 г. в наркологических стационарах умерло в б раз больше больных наркоманией, чем в 1989 г., а отсутствие государственной программы реабилитации практически сводит на нет все усилия специалистов, работающих в этой области.

Свыше 60% больных наркоманией составляет молодежь в возрасте от 15 до 25 лет. Средний возраст больных наркоманией мужчин (их около 75% от общего числа) равен 20,7 года, женщин-19,2 года, причем среднестатистический петербургский наркоман с каждым годом становится все моложе. Около 42% наркоманов не имеют среднего образования, 72% не состоят в браке, а более 30% имеют судимости.3 Практически все они обречены на смерть до 30 лет. Эта «армия» наркоманов постоянно пополняется и увеличивается.

Наркотизм-преимущественно проблема молодежная.

Из общего числа лиц, совершивших преступления, связанные с наркотиками, в России в течение 1988-1993 гг. доля подростков и молодежи составляла 68-77%.4

По мнению опрошенных наркоманов, наиболее опасный для приобщения к наркотикам возраст-14-16 лет. Еще раньше начинается потребление токсических веществ-с 10-12 лет.

Сколько девичьих жизней загублено, загажено, развращено, доведено до самоубийства взрослыми, опытными наркоманами. Появился термин «девочка на приход». Заманивают в притон неопытную девочку, колют и «хором» насилуют. Не случайно в России растет женская наркомания. Женщины составляют существенную часть случайных потребителей наркотиков, т. е. тех, кто по разным причинам (главным образом-это «любопытство») хотя бы единожды попробовал наркотическое зелье.

Причины наркомании. Среди причин наркомании необходимо назвать следующие.

1. Социально-экономический кризис. Моральная деградация общества, кризис ценностей и идеалов. Для части молодежи наркоман - «крутой человек», который не боится умереть страшной смертью.

2. Разрушение института семьи. У 90% наркоманов, как правило, отцов нет, живут с матерью или бабушкой. И они ищут успокоения в наркотиках.

3. Отсутствие жизненных перспектив. Лети и молодежь брошены на произвол судьбы, у них нет жизненных перспектив, общество не может предложить достойной альтернативы. В то же время у многих завышенные ожидания в материальном плане.

4. Плохая организация досуга. Большинство подростково-молодежных клубов и спортивных секций прекратили работу.

5.Сознательное и целенаправленное «подсаживание» детей и подростков, молодых людей «на иглу» взрослыми наркоманами и сбытчиками, постоянно ищущими новых потребителей. Сбытчики, как правило, остаются безнаказанными. Особенно трудно выводить из наркотической зависимости девушек.

Проведенный в 1993 г. сотрудниками филиала Института социологии Российской Академии наук опрос показал, что 7% школьников, 25% учащихся ПТУ и не менее 10% взрослых старше 18 лет хотя бы раз употребляли какой-либо наркотик.5

6. Убежденность многих начинающих наркоманов в том, что они смогут в любой момент остановиться, «завязать». Но, как правило, после третьего укола возникает привыкание и человек уже не в состоянии владеть собой, контролировать свои поступки.6

В США за последние 2-3 года потребление наркотиков снизилось с 7% до 4%-за счет целенаправленной профилактики.

Умирают от наркомании на Западе очень редко. У нас высокая смертность объясняется отсутствием хорошо организованного лечения, плохим качеством наркотиков, их доступностью.

Главный нарколог Санкт-Петербурга Ю. С. Бородкин считает, что главное в лечении наркоманов-психотерапия. Однако сейчас во главу угла ее ставить нельзя: работа с больными должна вестись только в условиях реабилитационного центра. Там больной должен находиться под непрерывным психотерапевтическим контролем. Мощная психологическая «атака» должна сочетаться с соответствующей медицинской поддержкой. Но таких центров пока нет.

К нововведениям относится и предоставление «клиентам» права самостоятельно решать вопрос о своей госпитализации. Но большинство наркоманов не признают, что им надо находиться в диспансере.

Частные же врачи сознательно подрывают доверие к официальным медицинским структурам, ибо работать в частных клиниках достаточно прибыльно: в сутки по городу поступает около 400-500 вызовов на дом для снятия ломок и вывода из запоя. В среднем по Петербургу один выезд нарколога на дом для снятия наркотических «ломок» стоит от 100 до 200 тыс. р.7 В этом и кроется «секрет» широкого распространения коммерческой наркологии. Ею занимаются, к сожалению, не только специалисты. Организм наркомана не может перестроиться за те 5-8 суток, которые предлагают коммерческие структуры. Заплатив большие деньги, многие продолжают потреблять наркотики. Самый распространенный наркотик-маковая соломка.

Психотерапия должна быть семейной. Родители наркоманов фактически исключены из жизни общества, так как единственной заботой для них является стремление спасти ребенка.

Многие реабилитационные центры во всем мире находятся под эгидой церкви, которая считает наркоманию душевным заболеванием. Раньше церковь считала наркоманию большим грехом. Сейчас отношение изменилось. И часть наркоманов потянулась к религии.

Среди наркоманов немало высокоодаренных детей и молодежи. Около 20% заняты бизнесом. На них, как правило, идет охота с целью вовлечения в наркоманию. Очень сильно распространяется наркомания в школах и институтах. 20% наркоманов относятся к интеллигенции.

Поскольку немедицинское потребление наркотических средств фактически до сих пор влечет уголовную ответственность (п.З, 4 ст. 224. УК РФ), медицинская помощь наркоманам крайне ограничена, а образ наркомана в сознании людей резко отрицательный- больные наркоманией, токсикоманией и их родственники не спешат заявлять о себе, а следовательно, отсутствует сколь-нибудь реальный их учет, а также потребителей наркотиков.

Государственная медицинская помощь больным наркоманией осуществляется, по мнению большинства специалистов, знакомых с ситуацией в городе, крайне плохо. «Скорая помощь» зачастую не успевает доехать по вызову, лишь констатирует причину смерти: остановка сердца.

Один из источников поступления наркотических средств в незаконный оборот-воры в белых халатах: санитары, медсестры и даже врачи.

Сталкиваясь с проблемой, которую общество не в состоянии решить, часто возникает стремление найти альтернативу в виде обратного. Не случайно в ряде западных стран время от времени возрождается идея легализации потребления наркотиков.

Все аргументы в пользу легализации строятся вокруг одной центральной идеи: если рынок будет побежден дешевым и законным «официальным» конкурентом, исчезнет источник извлечения прибыли, а вслед за ним-наркодельцы и наркоманы, постоянно нуждающие в деньгах, что зачастую толкает их на преступления.8

На вопрос «Приходилось ли Вам употреблять наркотические средства?»-ответили утвердительно: 63,5% колонистов, 47,7% подследственных, 46% учащихся одной из элитарных гимназий, 38,3% учащихся техникума, 15% девушек из педагогического училища, опрошенных в декабре 1995 г.-в январе 1996 г.

Сбытчики буквально охотятся за духовно одаренными детьми из обеспеченных семей. Видимо не случайно, что 46 процентов учащихся элитарной гимназии заявили, что они уже употребляли наркотики.

Бездумная антиалкогольная компания в бывшем СССР привела к массовой токсикомании. Многие подростки и молодые люди потребляют психостимуляторы, которые воздействуют в основном на сексуальную природу человека и увеличивают интенсивность сексуальных ощущений. Это другая область человеческих отношений, осмысление которой еще даже не начато на должном уровне. Наркотик является злом исключительным-он искушает и соблазняет, обеспечивает уход от жизненных трудностей в мир грез, и это прельщает. Но тот же наркотик настолько изменяет восприятие мира, что кровь, психика, энергия приобретают другое качество. Вскоре наступает разрушение человека.

К сожалению, острота проблемы безудержного роста наркомании пока еще у нас, в России, плохо осознается.

Всего 5-6 лет тому назад главные заботы правоохранительных органов вызывали Средняя Азия и Закавказье, где употребление легких наркотиков определенными слоями населения являлось традиционным. Высокий процент прибыли в нарко-бизнесе, правовой хаос стимулировали наркодельцов к увеличению объема производства «товара», расширению географии сбыта, вовлечению все большего числа людей в круг потребителей.

В США в августе 1995 г. впервые объявлен наркотическим веществом табак. Молодые люди должны теперь при покупке сигарет предъявлять документ о достижении совершеннолетия.

Наркомания-тяжелое заболевание, имеющее тенденцию к быстрому (эпидемическому) распространению. Оно ведет к нравственной и социальной деградации личности, толкает потерявших контроль над своим поведением людей к преступлениям.

Чтобы существовать, наркоман стремится приобщить к потреблению наркотиков как можно больше людей. Исследования показывают, что каждый из них втягивает в наркотический кругооборот от 5 до 7 человек. Особенно опасным является вовлечение ими в свой круг детей.

Наркомания является социальной, а отнюдь не медицинской проблемой, и, соответственно, направления борьбы с ней должны носить социальный характер, прежде всего важна профилактика. Но в данном отношении делается пока очень и очень мало. Вопросы санитарной пропаганды находятся в зачаточном состоянии. Многие могут и должны делать социологи и психологи, специалисты в области формирования общественного мнения. В 80% случаев причинами смерти больных наркоманией является передозировка препаратов.

Большинство наркоманов не учатся и не работают, не имеют определенного рода занятий. Необходимо создавать в городах биржи труда для бывших наркоманов и желающих вылечиться. Почти 90% всех, кто употребляет наркотики-это психопатизированные личности.

В цивилизованных странах разработаны курсы интенсивной терапии снятия острых болей. Затем больной поступает в распоряжение психотерапевта и, наконец, в реабилитационный

центр.

Наркоманы-тяжело больные люди, которые не могут найти контакта с окружающим миром. Они нуждаются в помощи психотерапевта, близкого человека, способного помочь установить связи с внешним миром.

Наркомания связана и с самоубийством. В обоих случаях характерна неудовлетворенность жизнью. По существу для некоторых лиц наркомания является временным компромиссом между жизнью и смертью. Это две разновидности самоуничтожения, так как значительная часть наркоманов в конце концов добровольно уходит из жизни.

Самоубийство. Самоубийство, суицид, суицидальное поведение (от лат. sui-себя, caedere-убивать)-намеренное лишение себя жизни. В русском языке словом «самоубийство» обозначается и индивидуальный поведенческий акт, и относительно массовое, статистически устойчивое социальное явление. Суицидальное поведение включает завершенное самоубийство, суицидальные попытки (покушения на свою жизнь) и намерения (идеи).

Самоубийство - очень сложный многогранный феномен, аккумулирующий проблемы философские (утрата смысла жизни)9 и психологические (психологическая дезадаптация, фрустра-ция), социальные (социальная неустроенность, неудовлетворенность, утрата статуса, престижа и т. п.) и нравственные, правовые и медицинские (тяжелая неизлечимая болезнь, психическое расстройство).

Вопрос о том, что считать самоубийством, на первый взгляд, вполне очевиден: намеренное лишение себя жизни. Тем не менее при анализе данного социального отклонения выясняется, что не все так очевидно. Дело в том, что самоубийство зачастую граничит с несчастным случаем или убийством. Все эти три вида лишения человека жизни имеют сходные признаки и являются насильственной смертью.

К самоубийству нельзя относить причинение себе смерти в состоянии невменяемости. Не является самоубийством причинение себе смерти по неосторожности.

Для лишения себя жизни может быть использован любой способ. Чаще всего встречаются: повешение, отравление ядом или газом, применение оружия, падение с высоты, утопление.

Для выяснения сущности самоубийства важную роль играет его оценка в обществе. Рассматривая самоубийство с позиций морали, следует признать, что такой способ ухода из жизни не отвечает идеалам совершенной личности. В связи с этим обоснована постановка вопроса о дифференцированном подходе к оценке лишения себя жизни. Исключения составляют лишь те случаи, когда они совершаются в состоянии крайней необходимости-чтобы спасти жизнь других людей или самопожертово-вание.

Самоубийства свидетельствуют о наличии в обществе, в межличностных отношениях проблем, которые человек не может или не считает необходимым разрешить обычным общепринятым путем, о переживаниях, связанных с личным горем, разо-чарованиями, пессимизмом. Самоубийства являются одной из распространенных причин смертности населения. Покушение на самоубийство нередко влечет за собой длительную болезнь, а иногда и инвалидность.

Самоубийство в истории общества было одним из способов выражения гнева, протеста против оскорбления, средством восстановления своей чести, доказательства верности другому человеку.

История сохранила немало примеров добровольного ухода из жизни после смерти «повелителя»-жен, слуг и ряда высокопоставленных лиц. Они обязаны были разделить участь господина и отправиться следом за ним в загробный мир. Самоубийство вдов являлось свидетельством подлинной любви к мужу и доказательством их верности. Самоубийства женщин- ради сохранения своей чести и во избежание насилия и позора.

У мужчин существовал кодекс чести, требовавший своей доли самоубийств; один из главных пунктов в нем-это искупление позора от военных поражений. Печальное известный приказ Сталина 1942 г. фактически предписывал советским воинам в случае угрозы плена совершать самоубийства. Попавшие в плен живыми считались предателями, и судьба многих из 2 млн вернувшихся на Родину военнопленных оказалась не легкой.

У японцев массовым явлением во время второй войны стало харакири.

«Общество множит ряды самоубийств»-такой тезис с особой силой звучал в XIX в., когда всерьез задумались о социальных причинах, подталкивающих к суициду, ибо легче всего объяснять причины самоубийства лишь психологическим состоянием личности. К примеру, число женщин в психиатрических лечебницах намного превышает число мужчин, в то время как из каждых четырех самоубийств три совершаются мужчинами. Зато среди покушавшихся на самоубийство доминируют женщины, особенно в возрасте 20-29 лет.

В Санкт-Петербурге в течение 1987-1993 гг. среди завершенных самоубийств доля лиц возрасте до 19 лет составляла 3,4-5,2%, всего же молодых (до 30 лет) оказалось от 13,3% в 1993 г. до 17,5% в 1987 г. Заметим, что в 1906-1910 гг. доля молодежи в возрасте до 30 лет среди самоубийц Петербурга доходила до 62,6%.10 Интересно отметить, что самоубийства среди молодежи-отнюдь не привилегия нашего сложного времени, и сто лет назад у молодежи возникали проблемы, выход из которых они видели только в таком действии, как самоубийство. Россию буквально захлестнула «эпидемия юношеских самоубийств». Многие с тревогой заговорили о «нравственной акции», способствующей распространению самоубийств в разных слоях населения.11

Среди общественных условий, влияющих на самоубийства, особую роль играют некоторые культурные явления. Например, появление в 1774 г. романа Гете «Страдания молодого Вер-тера», в котором описаны жизнь и смерть от несчастной любви юного Вертера, породило целую эпидемию самоубийств.

Смерть известной голливудской актрисы Мэрелин Монро и широкое обсуждение в прессе версии причин ее самоубийства внушили суицидальные идеи и вызвали волну ответных самоубийств у десятков и даже сотен американцев.

За добровольной смертью в 1970 г. писателя Юкиа Миси-ма, соискателя Нобелевской премии по литературе, последовала целая серия уходов из жизни японцев разного возраста.

Одна их главных тенденций-это связь самоубийств с общественно-политической обстановкой в стране, и здесь четко прослеживается закономерность уменьшения суицидов при общественном подъеме, при оживлении в политике, экономике, культурной жизни общества и увеличения-при общественных спадах.

Каковы основные факторы, способствующие попыткам суи-цида у молодежи, и насколько они сегодня существенны в нашем обществе? На первом месте из проблем, характерных для подростков с суицидальным поведением, находятся, конечно,отношения с родителями (примерно в 70% случаев эти проблемы непосредственно связаны с суицидом), на втором месте- трудности, связанные со школой, на третьем-проблемы взаимоотношений с друзьями, в основном противоположного пола.

Отношения родителей с детьми зачастую не строятся на том фундаменте открытых, полностью искренних эмоционально-теплых отношений, которые являются надежной защитой от многих, иногда суровых испытаний, с которыми встречается подрастающее поколение. И не случайно, что многие попытки суицида у молодых рассматриваются социологами и психологами как отчаянный призыв о помощи, как последняя попытка привлечь внимание родителей к своим проблемам, пробить стену непонимания между младшим и старшим поколениями. Существенную роль в суицидах играет сохранность семьи в целом-ведь около половины подростков, совершивших попытки самоубийства, выросли в семьях, в которых один из родителей или умер, или покинул семью.

Когда ребенок загнан в угол, нередко появляется мысль об уходе из жизни. По данным исследований, в 90% случаев суицидальное поведение подростка- сигнал бедствия.

При помощи самоубийства решают свои проблемы чаще подростки из асоциальных семей. Самый младший из самоубийц- мальчик 8 лет. Его мать устроила дома притон, сына били, выгоняли из квартиры на улицу. Мальчик долго терпел, а потом повесился на вешалке в коридоре. Вешалка не выдержала, упала вместе с ним. Мальчик забрался на табуретку, прибил вешалку аршинными гвоздями и повесился снова. На этот раз окончательно.

Детей зверски избивают, насилуют, заставляют совершать преступления. С 1990 г. в кризисную психологическую службу объединения «Детская психиатрия» комитета по здравоохранению мэрии Санкт-Петербурга обратилось около 35 тыс детей и подростков, причем 20% из них подвергались как моральному, так и физическому насилию.12

А сколько не обратилось? Этого никто не знает.

Психотерапевт Юрий Поляков на основе длительных наблюдений выделил три основных типа суицидального поведения: демонстративное, аффективное и истинное.

Демонстративный тип характеризуется стремлением показать реальность суицидных намерений, обратить тем самым на себя внимание, вызвать сочувствие. Как правило, такие суи-цидные попытки совершаются открыто, громко и артистично. Тем не менее этот вид поведения требует к себе серьезного отношения, так как нередки случаи, когда суицидная попытка, начавшаяся как демонстрация, из-за нелепой случайности может окончиться катастрофой.

Аффективный тип определяется тем, что попытка самоубийства совершается на высоте сильного переживания и страдания. Эта вспышка эмоций, как правило, непродолжительна. Здесь также могут быть элементы демонстративности.

И, наконец, в случае истинного суицидного поведения имеет место обдуманное укрепившееся желание покончить с собой. Применяются все меры к реальному и полному осуществлению плана, все необходимые приготовления проводятся скрытно.

Примечательно, что значение разного рода проблем, приводящих к трагическому концу, неодинаково. Например, семейные проблемы послужили причиной демонстративного поведения в 52% случаев, аффективного-в 51%, истинного-в 13%. Сексуальные проблемы-соответственно в 24, 29 и 61%; школьные-в 26-29% случаев суицидных попыток.13

Эти цифры красноречиво говорят о том, что семейные и сексуальные проблемы являются ведущими во всех видах суицидного поведения. При этом стоит знать, что подростки формируют свое сексуальное поведение по образу и подобию того, что видят ежедневно, и на основе той информации, которая им становится доступной. Уровень их понимания собственной сексуальной полноценности и соответствующих притязаний зависит прежде всего от установок семьи, от такта, культуры и интеллекта родителей, иными словами, значительная часть трагических последствий неумелого решения подростком своих сексуальных проблем также должна быть предупреждена в семье.

Мы часто не можем существенно влиять на окружающий ребенка мир. Пример тому-письмо, опубликованное 20 января 1993 г. в «Комсомольской правде»:

«Пишет Вам мать восемнадцатилетней девочки. Помогите мне, я в отчаянии, боюсь потерять мою девочку, она хочет уйти из жизни! Несколько раз с болью в глазах она говорила мне об этом, но я не воспринимала эти ее слова всерьез, а тут нечаянно наткнулась на ее дневник, и что-то подтолкнуло в него заглянуть.

Она пишет, что опоздала родиться, такие, как она, в наше время не нужны. Все вокруг пьют, курят травку, сквернословят, ничего святого в них нет.

Она мечтает о любви и дружбе, а о ней говорят, что она несовременная. Может, есть еще такие ребята и девушки, которые думают и живут, как моя дочь, пусть напишут ей. Она очень любит писать письма, ответит всем. Может, с вашей стороны она обретет настоящих друзей и забудет о смерти. В. Рогозина Алтайский край».

Забудет ли?

В фильме «В моей смерти прошу винить Клаву К.», отец говорит сыну-школьнику, решившему из-за несчастной любви уйти из жизни: «С бедой надо ночь переспать».

В ноябре 1986 г. в г. Гатчине Лениградской области восьмиклассница Лена С. покончила с собой. В предсмертном письме она обвинила учителей в том, что они ее преследовали.

Что же произошло на самом деле? Завуч позвонила лени-ной маме и попросила обратить внимание на то, что дочь стала плохо учиться, допоздна находится на улице, и предупредила, что если Лена не изменит своего поведения, придется принимать меры. Мать накричала на дочку и не отпустила ее в тот вечер на свидание с другом-17-летним металлистом, бросившим учиться. Ночью Лена повесилась. В ходе расследования было установлено, что во время похорон одноклассницы, умершей от неизлечимой болезни, Лена сказала: «Как мало народу идет за гробом! Вот меня будет хоронить весь город».

Одним из основных психологических объяснений проблем, связанных со сверстниками, особенно противоположного пола, является чрезмерная зависимость от другого человека, что возникает обычно в качестве компенсации плохих отношений с родителями, из-за постоянных конфликтов и отсутствия контакта с ними. В этом случае часто бывает, что отношения с другом и подругой становятся столь значимыми и эмоционально необходимыми (по типу: «Я не могу жить без тебя»), что любое охлаждение в привязанности, а тем более измена, уход к другому, воспринимается как невосполнимая утрата, лишающая смысла дальнейшую жизнь. При этом иногда, при отсутствии поддержки близких и окружающих, происходят «ситуативные самоубийства»-импульсивные, неподготовленные и собственно не связанные с осознанным намерением лишить себя жизни.

Среди мотивов, объясняющих попытки самоубийства, сами подростки и эксперты-психологи указывают на различные способы таким образом оказать влияние на других людей: «Дать понять человеку, в каком ты отчаянии»-около 40% случаев, «заставить пожалеть человека, который плохо с тобой обращался»-около 30% случаев, «показать как ты любишь другого» и «выяснить, любит ли тебя действительно другой»-25%, «повлиять на другого, чтобы он изменил свое решение»-25%, и наконец, 18% случаев-«призыв, чтобы пришла помощь от другого» (мотивов может быть, естественно, у каждой жертвы суицида несколько). Бывают довольно прозаические причины Так, перед началом 1988 учебного года 16 японских школьников совершили самоубийства из-за страха получить плохие отметки.

Добровольный уход из жизни с точки зрения ортодоксальной религии считается неискупимым грехом. Самоубийцам отказывалось в христианском погребении, они карались позорным захоронением на перекрестке дорог, вне кладбища, а в правовом плане семья самоубийцы лишалась законного наследства. Люди же, совершившие неудачную попытку суицида, подвергались заключению и каторжным работам, как за убийство.

Ислам строго осуждает самовольное лишение себя жизни, и это явление редко встречается в странах, исповедующих мусульманскую религию (за исключением, пожалуй, самосожжения девушек и женщин).

В иудаизме также подчеркивалась ценность человеческой жизни для Бога, и поэтому ради сохранения жизни евреям разрешалось преступить все религиозные законы за исключением отказа от Бога, убийства и кровосмешения.

Христианство после волны самоубийств первых христиан-мучеников, стремившихся таким образом как можно скорее предстать перед лицом Всевышнего, также довольно скоро наложило запрет на добровольный уход из жизни.

Такие восточные религии, как брахманизм и буддизм, следуют иной доктрине: все, что привязывает человека к жизни, есть причина страдания, и поэтому они спокойно относятся к отречению от плоти. Самосожжение буддийских монахов как акт протеста против войн и других варварств современной цивилизации вполне укладывается в рамки этих религиозных форм.

Впрочем, массовые самоубийства предпринимались и в России при государственных нововведениях и реформах: пример тому-многочисленные самоубийства как протест против политики, проводимой Петром I. Недаром именно тогда в Военном и Морском Артикуле появилась довольно суровая запись для самоубийц: «Ежели кто себя убьет, то мертвое его тело, привязав к лошади, волоча по улицам, за ноги повесить, дабы, смотря на то, другие такого беззакония над собой чинить не отважились».14

Эти формы коллективного протеста были достаточно распространены, и даже по поводу нежелания участвовать в переписи населения конца XIX в. 25 человек дали закопать себя живыми в землю.

Современными исследователями установлено, что в целом в государствах, где влияние религии слабее и религиозные нормы, в частности, связанные с самоубийством мягче, процент суицидальных действий выше.

Дюркгейм считал, что истинными причинами самоубийств являются «большое общество», «коллективное бесчувствие», «социальная тоска»,15 общественная дезинтеграция, утрата общественных целей, в результате чего ослабляются социальные узы, привязывающие индивида к обществу, и следовательно, к жизни. Подталкивает людей к самоубийству также мораль упадка и отчаяния, разрушение привычной системы ценностей, утрата целей и идеалов. И многое зависит от того, кто в эту минуту придет на помощь. В Гамбурге еще в 1969 г. мы посетили центр по предотвращению самоубийств, где дежурят специалисты. Большинство телефонных звонков раздается поздно вечером и ночью. Им стараются помочь.

У нас длительное время к так называемым «горячим линиям» власти относились отрицательно. Несколько лет назад в ряде крупных городов страны появились Центры психологической помощи для подростков. И они часто оказывают ощутимую помощь. Однако не все считают так.

Некий Ватару Цуруми опубликовал в Японии «Руководство по самоубийству». Сей труд пережил 50 дополнительных тиражей и по общему количеству экземпляров достиг 850-тысячной отметки.

С присущей японцам дотошностью автор описал все пути и способы расставания с жизнью, ибо его кредо состоит в следующем: «Каждый может умереть тогда, когда он этого пожелает. При таком выборе жизнь кажется намного легче. Человек-хозяин своей судьбы. И если он хочет расстаться с жизнью, не стоит его останавливать».16

Нам представляется такая точка зрения (особенно применительно к несовершеннолетним) безнравственной. Ибо повышенное чувство справедливости, эмоциональность молодых, незакаленность в житейских бурях и невзгодах приводят подчас к экстремальным реакциям, включая суицидальные поступки в случаях, когда люди более зрелого возраста избирают иные формы поведения. Так, поводом к самоубийству может послужить плохая успеваемость, а то и отдельная несправедливая низкая оценка, несправедливые замечания, придирки со стороны преподавателей, руководителей, измена друга или любимого человека, безответное чувство и т. п.

Однако именно эмоциональность, импульсивность суицидальных поступков реже приводит к летальному исходу, так что подростково-молодежный «пик» наблюдается при суицидальных попытках, а не среди завершенных самоубийств.

Преступность. Преступность-очень сложное социальное явление, не имеющее «естественных» границ (в отличие от алкоголизма, наркотизма, самоубийств) и определяемое с помощью двух критериев: общественной опасности и наказуемости в законном порядке («.Nullum crimen sine lege»-нет преступления без указания о том в законе).

Однако первый критерий весьма неопределенен. Согласно второму критерию понятие преступности носит конвенционный характер. Методологические трудности определения преступности не нашли пока, с нашей точки зрения, удовлетворительного решения ни в отечественной, ни в зарубежной криминологии (науке о преступности).

В дальнейшем под преступностью мы подразумеваем массовое, статистически устойчивое социальное явление, одну из форм девиантного поведения, достигшего степени общественной опасности, определяемой законодателем в уголовном законе.

Социология преступности-«область социологии, занимающаяся исследованием различных социальных проблем преступности и определением на этой базе места данного сложного явления в обществе, причин, порождающих преступность, а также условий и факторов, деформирующих общественное сознание в отношении реальной картины отклоняющегося (антисоциального и асоциального) поведения людей. Эта область социологического знания включает также изучение и предложение учредительных мер и форм социального контроля, способствующих снижению преступности в обществе».17

Важную роль в исследовании социальных проблем преступности играет адекватное отражение причин, условий и факторов, ее порождающих в общественном сознании. Процесс осмысления данного феномена чаще сталкивается с разного рода социальными и социально-психологическими стереотипами и мифами о природе отклоняющегося поведения молодых людей, например, о соотношении биологических (генетических) и социальных (социально-экономических) причин девиантных поступков подростков и молодежи. Наибольшую опасность в осмыслении сущности молодежной преступности среди подрастающего поколения представляет собой ее мифологизация на общественном уровне, исходящая от официальных социальных институтов. В нашей стране мифологизация молодежной преступности имеет давнюю историю.

Первый миф, по мнению ученых-криминалистов (В. Лунеев и др.), идет еще от предположения В.Ленина, высказанного им в самый канун Октябрьской революции, об «отмирании» эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, при условии устранения коренных причин преступности- эксплуатации, нужды и нищеты. И хотя В.Ленин подчеркивал, что он не знает, как быстро и с какой постепенностью это будет происходить (а впоследствии вообще не возвращался к указанной проблеме), вопрос об «отмирании» преступности, в том числе и среди подростков и молодежи, стали считать аксиомой. Капиталистическая эксплуатация была искоренена, но детская и подростковая проституция, например, в Петрограде-Лениграде оставалась наиболее острой проблемой вплоть до конца 30-х годов.

В третьей Программе КПСС (1961 г.) была поставлена жесткая задача полностью искоренить преступность в нашей стране в уже обозримом будущем. Н. С. Хрущев собирался пожать руку последнему преступнику. Такую же утопическую мысль высказывал генерал Макашев, претендуя в 1991 г. на пост первого президента России. В его предвыборной кампании первым пунктом значилось полное искоренение преступности в стране в самое ближайшее время. Этот популистский по своей сути миф, или вера в панацею, живет обычно среди непрофессионалов: надо указать на какую-либо «архиважную » причину или предположить, что-нибудь экстраординарное, чтобы преступности не стало. Некоторые политики и по сей день включают в свои программные выступления такого рода мифические высказывания и предложения. Но преступность-не сама болезнь, а лишь симптом более глубоких социальных заболеваний общества и самой социальной психологии человека.

Второй миф, тесно связанный с первым, предполагает использование «основного рецепта», пользующегося и по сей день всенародным признанием. Это-ужесточение наказания. Одним из тяжелейших последствий сталинского тоталитарного режима является святая вера населения, разделяемая и часто используемая правоохранительными органами, в запреты и наказания как основные средства средства решения проблем преступности. Следует напомнить, что с 1966 г.-года первого усиления уголовной ответственности в постсталинский период, только ЦК КПСС было принято более 15 постановлений, направленных на ужесточение борьбы с преступностью, но никакой корреляции не наблюдалось. С ростом в 1988-1989 гг. преступности, а также наркомании, проституции и тому подобного вновь наметился крен в сторону усиления наказаний. Например, в 1993 г. в Уголовный Кодекс Российской Федерации было внесено измение-10 лет лишения свободы за угон автотранспорта. Как показала статистика угонов автомашин, никаких изменений, кроме роста этого вида преступлений, не произошло. Не следует забывать: уголовно-правовая наука требует соразмерности, и не натуральной, а опосредованной-в цивилизованных мерах наказания, что отмечалось на VIII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями.

Еще один миф, третий, связан с ролью Апреля 1985 г. Начавшуюся перестройку стали считать причиной роста преступности в нашей стране. Среднегодовые темпы роста преступности за 34 года равнялись 11,2%, а всего населения-1,2% (речь идет об органической связи темпов роста населения и роста преступности). Эта тенденция свидетельствует о том, что преступность стала расти задолго до перестройки. Этот факт сегодня очень важен для понимания роста преступности в контексте всей социальной динамики.

Четвертый миф, распространенный как в среде журналистов, так и среди определенной группы политиков (практически любого ранга), связан с той идеей, что рост преступности обусловлен неправым государством и социально-экономическими условиями. Это положение обычно формулируется так: «Вот построим правовое государство, перейдем на настоящую рыночную экономику, накормим людей, дадим возможность честно зарабатывать и... преступность будет сокращаться». В качестве примера приводят развитые страны, чем вводят в заблуждение общественное мнение. Сравнительные данные обычно не приводят. Посмотрим на ситуацию объективно.

Наиболее высокий уровень жизни-в США, Швеции, Японии, Швейцарии. В Соединенных Штатах-самая высокая преступность, во много раз превышающая все известные мировые показатели. Чуть меньше-в благополучной Швеции и«тихой» Швейцарии. Лишь в Японии, единственной из всех промышленно-развитых стран, показателям преступности удается удерживаться на относительно низкой ступени. Напрашивается вывод: преступность связана не с уровнем жизни и всякого рода «измами», а более глубинна и универсальна, чем результирующая любой из экономических или политических систем.

Бесспорно, намечаемая стратегия политического и экономического приближения России к развитым странам автоматически к сокращению преступности не приведет. Высокий уровень преступности и ее устойчивый рост в Северной Америке и Западной Европе есть вынужденная плата общества, по мнению западных ученых-криминалистов, за демократию и свободу: политическую, экономическую и социально-психологическую. Это гипотетическое предположение требует рассмотрения.

Судя по мировым тенденциям, преступность в нашей стране в ближайшее время может вырасти в несколько раз. Однако прогноз не является еще закономерностью. Он многовариантен и зависит от множества обстоятельств и факторов. Даже внутри страны разница коэффициентов преступности регионов и областей 12-кратного размера. Трудно вообразить такую ситуацию, при которой рост преступности к 2000 г. будет наблюдаться лишь в «отдельно взятой стране» России. Рост преступности, в том числе и среди несовершеннолетних и молодежи, будет наблюдаться как в целом среди промышленно-развитых стран, так и в нашей стране. Возможно темпы роста преступности в России будут несколько выше, чем в других промышленно-развитых странах, из-за имеющего сегодня место сильного социально-экономического и политического кризиса, активных миграционных потоков, включая рост числа беженцев и т. д. Даже улучшение жизни в отдельных регионах России еще не приведет к снижению преступности среди молодежи. Поэтому построение правового государства и улучшение экономических условий жизни не приведет автоматически к снижению преступности среди различных категорий населения, включая молодежь. Другой же взгляд на эту проблему есть не что иное, как ее мифологизация.

Иные формы девиантного поведения. Девиантные проявления вообще и среди молодежи в частности не ограничиваются рассмотренными формами.

Можно было бы говорить о «дедовщине» в армии, о вандализме, о нарушении нравственных и иных социальных норм, о проституции. Ясно, например, что среди проституток преобладают молодые женщины. По нашим данным, реальная доля несовершеннолетних выше, чем это удалось выявить в процессе вышеназванных исследований, и приближается к 20%. Впрочем, проституцией занимаются не только женщины, но и мужчины.

Не исключен прогноз, согласно которому несовершеннолетние все больше будут втягиваться ( и уже втягиваются) в сферу организованной преступности; деятельность экстремистских группировок, подготовку терактов; дома и школы могут превратиться в зоны «боевых действий» с применением огнестрельного оружия.

Причины роста преступности несовершеннолетних. К причинам роста преступности среди несовершеннолетних следует отнести: бесконтрольность продажи спиртных напитков подросткам и даже детям, алкоголизм и насилие в семьях, коммерциализация центров досуга, видеотек, игровых залов, что толкает молодежь на совершение корыстных преступлений с целью заполучить деньги. Актуальной остается проблема занятости. Каждое третье преступление совершается нигде не работающими и не учащимися подростками. Оставшись вне стен учебного заведения и вне трудового коллектива, несовершеннолетние быстро находят «место работы» в криминальных структурах, чаще в сфере организованной преступности.

Важнейшим фактором эскалации «вала» преступности среди несовершеннолетних и молодежи в Петербурге является отсутствие эффективной единой (общегородской) программы профилактики детской и подростковой преступности, а также общая социально-экономическая и политическая нестабильность в стране, резкое снижение уровня жизни населения, ухудшение физического и психического состояния здоровья подрастающего поколения.18

Проф. Н. С. Слепцов считает, что «преступность и насилие становятся неотъемлемым компонентом социальной среды, которая окружает российскую молодежь. Переживая острый кризис семья перестает быть средством защиты от агрессивности окружающей среды. Насилие все более выступает как своеобразная ценность, жизненная стратегия, доминирующая модель поведения. И молодежь становится как жертвой структурного насилия, так и жертвой преступных экстремистских сил, сбиваясь на путь агрессивности, насилия, преступности».19

Летско-подростково-юношеская агрессия и жестокость приобретают вполне взрослые формы, проявляются яростно и бездумно. Сдерживающих факторов для них в условиях «нравственного Чернобыля» становится все меньше и меньше. Страшно оказаться вне группы, стать отверженным, важно быть, «как все». В результате в компании сверстников слабый играет роль сильного, скромный-циника, добрый-жестокого.

Но ведь именно так и воспитывается цинично-тщеславное поколение, ориентированное на отрицание ради отрицания, не признающее никаких авторитетов, ориентированное на сребролюбие, живущее лишь сегодняшним днем, готовое на все ради поставленных целей. Многих потрясает жестокость современных подростков, юношей и девушек. Но редко кто задается вопросом, почему они вырастают такими.

К сожалению, очень неполны данные об участии молодежи в таких преступлениях, как рэкет, захват заложников, заказные убийства, криминальный бизнес. Однако «молодежный» характер многих из этих преступлений не вызывает сомнений.

Состояние, уровень, динамика преступности в России широко обсуждаются средствами массовой информации и в специальной литературе, выпускаются статистические сборники. Однако, во-первых, статистикой отражаются лишь зарегистрированные преступления, фактическое же количество преступлений неизмеримо выше (по результатам выборочных региональных исследований, не менее чем в 10-15 раз, и, во-вторых, доля латентной (неучтенной) преступности подростков особенно велика, поскольку многие преступления, совершенные заведомо несовершеннолетними, не регистрируются или же потерпевшие не обращаются в органы милиции. В-третьих, возраст лиц, совершивших преступления, может быть установлен, лишь когда факт правонарушения доказан, поэтому подростки и молодые люди, совершившие преступления, не раскрытые на конец года, не попадают в статистический учет.

Информированность граждан о мотивах и способах совершения преступлений нередко учит не только тому, как совершать правонарушения, но и как обходить закон.

Примечания

1 Заиграев Г.Г. Общество и алкоголь. М., 1992. С.108.

2 Ролломан Р. А. Наркотики и наркомания// Энциклопедия социальной работы/ Пер. с англ. В 3 т. Т. 2. М., 1994. С. 101-102.

3 Емельянов Константин. В Петербурге 300 тысяч наркоманов, 60 процентов из них неизлечимы// Санкт-Петербургские ведомости. 1995. 25 марта.

4 Аргументы и факты. 1991. №46; Российская газета. 1993. 10 июля.

5 См.: Гилинский Я., Кочетков Э., Подколзин В. Проблема наркотиков в Санкт-Петербурге// Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий. 2-е изд./ Ред. К.Астафьева, М.Дмитриева. СПб., 1994. С.96-101.

6Xaлилeвa В.Н. Молодежный наркотизм// Молодежь в условиях социально-экономических реформ/ Научн. ред. В. Т. Лисовский. СПб., 1995.

7 Cм.: Бородкин Ю.С. Наркологическая война// Комсомольская правда. 1995. 12 мая.

8 Кох М. Чужой опыт-тоже опыт// Мир без наркотиков. (Международный правовой литературно-публицистический журнал). 1994. №1. С.23-24.

9 Фpaнкn В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 22.

10 Вестник психологии, криминальной антропологии и гипнотизма. Т. VIII. Вып. III. СПб., 1991. С. 57.

llCм.: Сикорский И.А. Психическое состояние перед самоубийством. М., 1986; Хлопин Г. В. Самоубийства, покушения на самоубийства и несчастные случаи среди учащихся русских учебных заведений. СПб., 1906.

12 Зазорина Татьяна. Зло за зло//Санкт-Петербургские ведомости. 1991. 2 нояб.

12 Поляков Ю. Никого не ставьте в угол, тем более не загоняйте// Час пик. 1990. 26 марта.

14 Кони А.ф. Самоубийства в законе и жизни. М., 1923. С. 28.

15 Дюркгейм Э. Самоубийство. СПб., 1912. С.274. 6Пoтaпoв Павел. Как превратить нафталин в цианистый калий?// Комсомольская правда. 1995. 12 июля.

16 Краткий словарь по социологии. М., 1988. С.366.

Преступность впадает в детство// Молодежь. Цифры, факты. Мнения. 1995. №1. С. 99-100.

17 Цит. по: Васильева Е. Молодежь и насилие//Социс. 1995. №2. С. 153.

§ 3. Криминологические теории преступности

Американские криминологи С. Ларри и Дж. Сенна в книге «Юношеские правонарушения: Теория, практика и Закон» пишут, что многие люди привыкли смотреть на преступников и правонарушителей как на «больных», «умалишенных» или просто «других». Как только мы слышим о каком-либо страшном преступлении, мы думаем: «Человек, который это сделал, должно быть, сумасшедший!» Действительно, закон признает, что некоторые из правонарушителей не в своем уме и, соответственно, лишены способности понимать, контролировать свое поведение и отвечать за него.

Неудивительно, что многие эксперты по проблемам преступности считают, что причиной ненормального поведения молодежи является умственное и физическое строение самих преступников, которое может способствовать агрессивному, антисоциальному или ориентированному на конфликт поведению. Исследования показывают, что молодежь, которая вступает в постоянные конфликты со своими сверстниками, чаще использует физическую силу чтобы решить возникающие у нее проблемы. Неконтролируемое, импульсивное поведение нередко отталкивает общество от некоторых подростков, и скоро они оказываются в конфликте с законом. Существует несколько мутодов исследования психических и физических особенностей правонарушителей-подростков.

Позитивизм в социологии преступности молодежи. Позитивисты призывают к жестким методам исследования, которые включают контрольную группу или группу сравнения, произвольную выборку и т. д. Они уверены, что если задействовать соответствующие объективные методы исследования, человеческое поведение может быть точно описано и измерено. Позитивисты также убеждены, что человеческое поведение, часто контролируется экономическими, социальными, физическими и психологическими силами, не поддающимися человеческому контролю. Таким образом, позитивисты отвергают понятие «свободной воли», используемое теми, кто придерживается классической теории, и вместо этого концентрируют внимание на внешних силах, которые влияют на человеческое поведение.

Родоначальником позитивизма в криминологии считается Че-заре Ломброзо, опубликовавший в Италии в 1876 г. ставшую классической работу «Преступный человек». Будучи тюремным врачем в Турине, он обследовал значительное число заключенных, прибегая к антропологическим методам измерения и описания их внешности. Наблюдения привели его к выводу о том, что типичный преступник может быть распознан по определенным физическим признакам: скошенный лоб, удлиненные или невыразительные мочки ушей, чрезмерная волосистость или облысение, чрезмерная или притупленная чувствительность к боли и др.

Он разработал классификацию, оказавшую и продолжающую оказывать влияние на последующие попытки криминологов систематизировать преступников по группам: 1) прирожденные преступники; 2) душевно больные преступники; 3) преступники по страсти, к которым он относил и «политических маньяков»; 4) случайные преступники.

Ссылаясь на свои эмпирические исследования, Ломброзо полагал, что приблизительно треть заключенных составляют лица, обладающие атавистическими чертами, треть-пограничного биологического вида, и треть-случайные правонарушители, от которых не следует ожидать рецидива. Ломброзо привлек к себе внимание прежде всего тезисом о существовании типа прирожденного преступника, т. е. человека, преступность которого предопределяется его анатомическими особенностями, атавистическими или дегенеративными.

Теория «преступного атавизма» предполагает, что преступникам и правонарушителям присущи физические аномалии, которые делают их физически похожими на наших отдаленных предков. Эти остатки ранних ступеней человеческой эволюции выражаются в физических особенностях врожденных преступников: у них большие челюсти, крупные клыки, приплюснутый нос и лишние зубы (двойные ряды, как у змей).

Неудивительно, если следовать взглядам Ломброзо, что дети совершают много правонарушений-их «неприрученное» поведение атавистично по природе.

Ломброзо утверждал, что зародыши «нравственной ненормальности и преступности» обычно находят на ранних стадиях человеческой жизни и приводил в качестве примера склонность к гневу и ярости, желание отомстить, неспособность понять абстрактную идею справедливости и отсутствие любви к другим. У большинства эти черты исчезают со зрелостью. Для более атавистичных типов, однако, эти криминальные черты становятся основой их личности и поведения.

В качестве практических мер борьбы с преступностью Ломбразо предлагал своевременное обнаружение с помощью разработанных им таблиц внешних признаков всех «врожденных» преступников до того, как они совершат преступление, и немедленное лечение тех из них, кто поддается лечению, а также пожизненное заключение или физическое уничтожение тех, кто ему не поддается.2

Однако дальнейшие тщательные обследования преступников, в том числе и в России, не подтвердили выводов Ломброзо. Так, паталогоанатом Д. Н.Зернов на основании специально проведенных проверочных исследований пришел к убеждению, что прирожденного преступника не существует, это не удалось подтвердить квалифицированными изысканиями в области анатомии. Зернов отмечал, что среди преступников встречаются люди с признаками дегенерации точно так же, как среди непреступных людей. Численность их, по всей вероятности, одинакова как среди преступников, так и непреступников, поэтому и средние числа получаются одинаковые.3

Несмотря на ошибочность положения Ломброзо о существовании разновидности прирожденных преступников, нельзя отрицать его вклад в развитие криминологии: он явился основоположником криминалистической идентификации. Ибо на первый план выдвинул изучение самого преступника.

В настоящее время генетическая обусловленность преступности связывается с аномалиями половых хромосом XY, в частности с наличием у ряда мужчин, являющихся психопатами, дополнительной хромосомы типа У, причем, если учесть, что этим мужчинам нередко присущ высокий уровень интеллектуальной дисфункции и необычная пугающая внешность, можно предположить, что они чаще бывают пойманы на месте преступления или признаны виновными, но совсем не обязательно чаще совершают преступления, чем люди с нормальным интеллектом и заурядной внешностью.4

Биологические теории. Биологические теории снимают вопрос о социальной характеристике отклонений в повелдении контретных лиц, освобождают их от ответственности.

Очевидно, что неблагоприятные изменения в популяции могут в конечном счете войти в причинный комплекс преступности, повлияв на динамику каких-то видов преступности (например, насильственной). Но ведь и значимые генные изменения, вероятно, сами обусловлены в том числе социальными факторами (экологическое неблагополучие, чрезмерная алкоголизация и наркотизация населения, радиационное воздействие, длительное нарушение медицинских норм питания). Не случайно делается вывод, что «нездоровье» молодого поколения перешло из сферы биологического в социальную, детерминируя жизнедеятельность целого поколения.

По мере развития криминологии авторы, изучавшие наследственность, все в большей мере считали своим долгом разъяснять опосредованный механизм ее влияния на нарушение человеком закона. Собственно склонность к преступлению в порядке наследственности не передается. Да этого и быть не может, поскольку сами законы не постоянны и их введение во многом зависит от воли законодателей. Однако тип темперамента, половозрастные характеристики, другие биопсихологические особенности, включая аномалии, безусловно, проявляются в человеческом поведении. Во взаимодействии с внешней средой, общественным окружением они обусловливают человеческое поведение и при определенных обстоятельствах могут стать одной из предпосылок преступления. Таким образом, биологическим путем могут наследоваться лишь отдельные предпосылки преступного поведения.

По теории известного британского нейрохирурга Пола Кел-ли, мозг реагирует на различные действия не так, как все остальные, не менее важные органы. Именно мозг провоцирует человека на саморазрушение, именно он поощряет самые дурные реакции. При этом, чем более развит мозг, тем больше развит инстинкт самоуничтожения данного индивидуума.

Иллюстрацией к этому могут служить, например, последствия воздействия на организм такого вещества, как сахар, который в том или ином виде потребляет ежедневно каждое человеческое существо. Общеизвестно, что сахар вредно сказывается на функциях большинства жизненных органов, способствуя подчас появлению страшных заболеваний, в том числе диабета. Но без сахара перестает функционировать мозг.

То же, по теории доктора Келли и его последователей, относится к таким архивредным веществам, как алкоголь и наркотики. Но без них мир не увидел бы множества произведений искусства, созданных руками, талантом и мозгом великих мастеров в разных сферах, будь то живопись, музыка или, скажем, криминалистика. Парадокс деятельности человека, особенно деятельности, связанной с творчеством, заключается в противопоставлении мозга всему организму: то, что подстегивает восприимчивость и реакции, развивает память и воображение, разрешает все остальное и приближает неминуемый конец.

Означает ли это, что в самых высших и совершенных существах изначально заложена программа, направленная на саморазрушение? А если так, то значит ли это, что происхождение человека вовсе не связано, по теории Ч. Дарвина, с эволюцией животного мира, и, возможно, имеет иное начало? Изучая параллельно особенности реакций мозга в различных ситуациях и связывая воедино действия людей, принадлежащих к различным модным движениям и вышедших из определенных социальных условий, Келли пришел к выводу о том, что явление саморазрушения заложено в каждом человеке. При этом действует и другой «стадный» закон: из большинства высокоорганизованных особей выживают, как правило, худшие, лучшие самоуничтожаются.

По мнению доктора Келли, идеология саморазрушения сейчас очень характерна для России, в которой наряду с общественными, экономическими и политическими проблемами существуют все те же молодежные движения, гремевшие на Западе в 60-е годы. Встречи с представителями российских неформальных групп, с которыми британский ученый общался впервые, в очередной раз убедили его в том, что природная страсть человека к самоуничтожению, вызывающая непредсказуемые, а иногда и опасные для окружающих реакции, берет верх в любом социуме.

И дело не во вредных приобретенных привычках, дело в самих процессах головного, мозга, которым руководит Нечто- возможно, Бог, возможно, Дьявол, возможно, кто-то третий... И все мы, в той или иной степени, его рабы. Так считает доктор Келли. А соглашаться с ним или нет-пусть каждый решает сам.5

Причины преступности заключаются, конечно, не в социальных факторах. В некоторых случаях они практически полностью бывают обусловлены психическими расстройствами, например шизофреническим процессом, и, конечно, духовной пустотой. Американские криминологи пишут, что большую часть XX в. эксперты по преступности высмеивали утверждения о том, что поведение подростка «управляется» физическими условиями, сложившимися при рождении.

Биокриминологии заявляют, что традиционные криминологи игнорируют биологическое основание человеческого поведения. Они считают, что имеющие социологическое образование криминологи не учитывают прогресс в биологии и экспериментальной психологии. Более того, традиционные криминологи удовлетворены изучением докладов о поведении, либо обзоров, либо самоописаний вместо того, чтобы наблюдать действительное человеческое поведение.

Биокриминологи уверены, что некоторые особенности, связанные с криминальным поведением, имеют чисто биологическую основу и поэтому не связаны с социализацией.6

Психологические объяснения преступности. Унаследовав свойственное биологическому направлению признание врожденной склонности к преступному поведению, психологические теории сравнительно большее значение придают условиям воспитания личности, признавая вместе с тем решающую роль за особенностями ее психического состояния.

3. Фрейд утверждал, что человеческая личность содержит три основных компоненты. «Оно» является несдерживаемой, примитивной, направленной на поиск удовольствий компонентой, с которой рождается ребенок. «Я» развивается с реальным течением жизни индивида в мире и помогает управлять и сдерживать желания «Оно», направленные на немедленное удовлетворение. «Сверх-Я» развивается путем взаимодействия с родителями и другими значительными для индивида людьми и представляет развитие сознания и моральных правил, которые разделяются большинством взрослых.

Фрейд предполагал, что бессознательные мотивации поведения идут из ответа «Оно» на две основные потребности: агрессию и секс. Человеческое поведение часто отмечено символическими действиями, которые отражают скрытые чувства, связанные с двумя основными потребностями. Например, кража автомобиля может отражать бессознательную потребность человека в убежище и подвижности для того, чтобы ускользнуть от враждебных элементов (агрессия) или, возможно, желание оказаться в замкнутой, темной, похожей на материнское чрево структуре, которое отражает самые ранние импульсы (секс).

Все три сегмента личности функционируют одновременно:

«Оно» диктует потребности и желания, «Суперэго» противодействует «Оно», питая чувства нравственности и правоты; и «Я» оценивает реальность состояния между двумя полюсами. Если эти компоненты правильно сбалансированы, человек ведет нормальную жизнь. Если одна из составляющих личности становится доминирующей за счет других, человек проявляет невротические или даже психотические свойства характера.

Психоаналитическая теория предполагает, что дисбаланс в личности, вызванный травмой в раннем детстве, может дать поврежденную личность во взрослом возрасте, т. е. личность с долгосрочными психическими проблемами. Например, если пренебрегающие воспитанием ребенка родители не разовьют «Суперэго»ребенка соответствующим образом, «Оно» может стать доминирующей силой личности. Позже подросток может потребовать немедленного удовлетворения своих желаний, ему может не хватать сострадания к другим, восприимчивости к их проблемам, он может страдать неумением контролировать чувства, может действовать импульсивно и агрессивно или проявлять другие психотические симптомы. В результате преступное поведение может стать выходом для агрессивных и антисоциальных чувств. Таким образом, для объяснения антисоциального поведения фрейдистская мысль концентрируется на травмах на ранних ступнях развития и появляющемся в результате этого дисбаланса в личности.

В соответствии с психоаналитической концепцией, люди, которые испытывают чувства психологической боли и боятся потери самоконтроля называются невротиками, так как они страдают от невроза. Люди, которые полностью потеряли контроль и в которых домирует их «Оно» называются психотиками. Их поведение может быть отмечено странными эпизодами, галлюцинациями и неадекватными реакциями. Психоз принимает много различных форм, и наиболее частой является шизофрения, состояние, отмеченное логическими мыслительными процессами и отсутствием понимания своего поведения. В соответствии с психоаналитическим взглядом, наиболее серьезные типы антисоциального поведения подростков, такие, как убийство, могут быть мотивированы психозом, в то время как невротическое состояние будет ответственно за менее серьезные правонарушения, такие, как мелкие кражи и прогулы.

Некоторые современные психоаналитики использовали модель Фрейда для того, чтобы объяснить начало антисоциального поведения. Эрик Эрикон считал, что многие подростки испытывают жизненный кризис, в ходе которого чувствуют себя повышенно эмоционально, они слишком импульсивны и не уверены в своей роли и цели. Чтобы разрешить этот кризис, большинство подростков стремятся обрести чувство «Я», твердое понимание того, кто они и за что выступают. Однако некоторые из них не могут соответственным образом обращаться с состоянием ролевого конфликта и испытывают ролевую диффузию (чувство неуверенности, делающее их восприимчивыми к негативным предложениям), оставляющую их на милость тех, кто может сбить их с пути. Столкновение между «Я» и ролевой диффузией подталкивается кризисом идентичности-периодом внутреннего беспорядка, в течение которого подростки оценивают свои внутренние ценности и принимают решение относительно ролей в жизни. Используя подход Эриксона мы можем рассматривать поведение подростков-наркоманов как выражение ими непонимания своего места в обществе, неспособности к поведению, направленному на полезные «выходы», и, возможно, их зависимость от решений, предлагаемых другими.

Психоаналитический подход обращает серьезное внимание на роль семьи в воспитании подростка-правонарушителя. Когда родителям не удается поддерживать стабильную, сбалансированную семейную жизнь, ребенок может прийти к разрушительному поведению.

Не все психологи соглашаются с тем, что поведение людей контролируется бессознательными умственными процессами, определяемыми к ним отношением родителей в раннем детстве. Психологи-бихевиористы возражают, по их мнению личность познается в ходе жизни по ее взаимодействию с другими.

Бихевиористы предполагают, что люди учатся наблюдая за тем, как остальные отвечают на их поведение. Поведение принимает определенные формы благодаря стимулам или изменениям в окружающей обстановке.

Одним из аспектов теории социального научения является утверждение от том, что дети копируют свое поведение по примеру персонажей, которых они видят в кино и в особенности на телеэкране. Многие дети считают телевизионные образы настоящими, особенно если те представлены в убедительной манере взрослыми (как, например в рекламе). Вызывает озабоченность и тот факт, что некоторые дети, особенно эмоционально расстроенные, могут быть не способны провести различие между фантазией и реальностью при просмотре телевизионных шоу. Американская Психологическая Ассоциация и Национальный Институт Умственного Здоровья поддерживают точку зрения о связи телевидения и насилия, убеждены что насилие на телевизионном экране может непосредственно обусловить агрессивные антисоциальные модели поведения.

Другой психологический взгляд на преступность состоит в том, что подростковое отклоняющееся поведение является следствием расстройства или ненормальности личности.

Типы личности, которые исследователи считают ненормальными, страдают:

-фобиями (излишне иррациональные страхи);

-паникой (страх потерять контроль или сойти с ума);

-маниакально-депрессивным психозом, когда навязчивая мысль или образ, иррациональные по своей природе, не поддаются контролю, и у больного возникает непреодолимое побуждение совершить в связи с этим какое-либо решительное действие;

-многочастной личностью, включающей как бы несколько личностей, каждая из которых обладает именем и памятью;

-ипохондрией (уверенность в наличии серьезного заболевания, хотя для этого нет оснований);

-депрессией (чувство грусти, сопровождаемое потерей энергии, самооценки, интереса к жизни, неспособностью сконцентрироваться и т. д.);

-шизофренией (нарушение мысли, языка, настроения и моторной деятельности);

-психопатией (постоянные нарушения прав других, безразличие к обязательствам, нарушение закона);

-парафилией (сексуальное возбуждение в ответ на необычные или неясные объекты и ситуации).

Психологи исследовали соотношение между личностью и преступным поведением различными способами. Один из подходов состоит в том, чтобы использовать примеры продиагностиро-ванных в клинике подростков, которые были помещены туда за преступления, и исследовать их преступное поведение. Другим наиболее общим методом является возможность использовать стандартизированные тесты, чтобы проследить черты характера и затем соотнести данные с результатами оценки их поведения, нарушающего закон.

Влияние генетических заболеваний на развитие и поведение личности может быть скорректированно воздействием социальной среды и лечением. Коррекция генетических заболеваний может увеличить возможности развития личности или, наоборот, сузить возможности усвоения социальных программ.7

Французский социолог и философ Эмиль Дюркгейм критически рассматривал тезис о паталогическом характере преступления. «Нет такого общества, в котором не существовала бы преступность. Правда, она изменяет форму, действия, квалифицируемые как преступные, не везде одни и те же; но всегда и везде существовали люди, которые поступали таким образом, что навлекали на себя уголовное наказание».8

По мнению немецкого философа и социолога Георга Зиммеля, отдельный человек по своим врожденным склонностям является продуктом предшествующих поколений, а по их развитию- продуктом современных поколений. Но Зиммель не снимает всю вину за преступное поведение с индивидуума. Общественное устройство, регламентирующее поведение отдельного человека, в свою очередь, базируется на нем. На отдельных людей и падает ответственность за преступное поведение.9

Немецкий криминолог Э. М. Шур указывает на ошибочность существующего обыденного подхода к проблеме преступности. «Мы упорно продолжаем думать,-заявляет он в работе «Наше преступное общество»,-что преступность-это нечто существующее вне организованного общества, некое деяние, направленное против общества извне, что преступники-враги общества, находящиеся за его рамками, а само общество пребывает в состоянии "войны с преступностью". Это ведет к попыткам изолироваться от проблем преступности, игнорировать их тесную связь с социальными условиями в обществе, где рождаются и преступники, и конформисты. Но девиантное поведение частично отражает социальную систему и не может быть вынесено за скобки как проявление деятельности "внешних сил" или отнесено к числу таких элементов, которые можно рассматривать вне нормативной жизни общества. Человеческое поведение и взгляды в значительной степени формируются под непрерывным воздействием факторов и процессов воспитания и обучения, под влиянием условий существования той или иной группы и ее собственных интересов, а также под еще большим воздействием всей структуры общества».10

Согласен с выводами Шура о социальной обусловленности преступного поведения и американский социолог А. К. Коэн, отмечавший в развитие этого подхода, что вид девиантного поведения зависит от общества, его порождающего. Там, где процветает один вид отклонений, другой вид может встречаться весьма редко.

Удивительная производительность американского общества обусловливает характер его преступности. Результатом такой производительности является как постоянный рост уровней стремления, так и неудовлетворенность, противоречия между надеждами и реальными достижениями. Более того, динамизм американского общества, по мнению Коана, в значительной степени основывается на этой неудовлетворенности настоящим в сочетании с верой в будущее и надеждой на него. Но когда вера и надежда обманывают, когда законные пути к достижению поставленных перед собой целей оказываются закрытыми или когда для этого не хватает личных данных, неудовлетворенность может обернуться разочарованием и горьким созданием неудачи. Люди, как правило, рано или поздно научаются сообразовывать свои надежды с тем, чего они могут реально достигнуть. Однако давление в сторону эскалации целей вызывает определенную нервозность, неустойчивость и раздражение против ограничений и дисциплины.

По самому своему существу возможности ограничены и распределяются неравномерно, тогда как стимулы к усилению стремлений действуют более или менее равномерно. В результате встает коренной вопрос любого динамичного демократического общества,-пишет американский социолог А.Коэн: «Каким образом стимулировать надежды людей так, чтобы они стремились к их осуществлению, не собирая при этом обильной жатвы неудач, разочарования и смуты?»11

А.Коэн впервые высказал идеи, относящиеся к теории де-линквентной субкультуры. По мнению Коэна, высокая преступность в бедных районах является протестом против норм культуры среднего класса. Юноши из этих районов испытывают острое разочарование по поводу своего статуса, поэтому они создают банды и свою субкультуру, противостоящую доминирующей. Коэн считал, что бедные семьи не могут предложить своим отпрыскам правильную стратегию приспособления к нормам среднего класса.12

Эдвин Сазерланд выдвинул теорию «дифференцированного ас-соционирования». Он утверждает, что:

1) преступному поведению учатся в процессе общения с другими людьми;

2) в основном обучение происходит в тесно связанных личными связями группах;

3) обучение включает в себя техническую сторону дела и об-

326

основание преступного поведения;

4) особая мотивировка вырабатывается в зависимости от отношения значимых для подростков людей к закону;

5) индивид становится правонарушителем, если отрицательная оценка вышеуказанными людьми закона превышает положительную;

6) оценка его поведения с точки зрения его законности на основании опыта зависит от времени и интенсивного взаимодействия с другими людьми;

7) процесс обучения включает в себя все элементы обучения;

8) преступное поведение есть объяснение нужд и ценностей обычного общества, а не наоборот.

Американские социологи Л. Матца и Г. Сикс в отличие от авторов рассмотренной выше теории считают, что правонарушители обучаются тем же ценностям и умениям, что и добропорядочные граждане. Ученые предполагают, что молодежь ищет оправдания для самоутверждения в нелегальной деятельности:

1) некоторые иногда чувствуют свою вину;

2) правонарушители-подростки часто уважают действительно честных людей;

3) они проводят грань между теми, кого делают своей жертвой, и кого-нет;

4) они не обладают иммунитетом к требованиям, выдвигаемым конформистстким поведением.

Правонарушители действуют в рамках нормативной культуры и используют ее ценности и стандарты.

Выдержавшей испытание временем является теория состояния, которая дает для практического использования теоретически обоснованную комплексную методику клинической работы по предупреждению преступлений. Достаточно широко распространена эта теория в США, где именуется клинической криминологией.

Согласно теории опасного состояния, преступление в ряде случаев возникает на основе предшествующего его совершению определенного психического состояния, предрасполагающего к вступлению в конфликт с социальными нормами. Опасное состояние обычно временно, оно соответствует внутреннему кризису, сменяемому эмоциональным безразличием, вслед за которым приходит эгоцентризм, затем лабильность (неустойчивость), которая вновь может вылиться в кризис. Специалистами осуществляется диагностика опасного состояния личности.

При этом важную роль играет сопоставление с данными, характеризующими социальную ситуацию, в которой она находится. При оценке ситуации, в частности, учитываются материальные условия, влияние со стороны окружения, наличие психотравми-рующих факторов и др.14

Бывает, что из молодых взрослые специально формируют «цепных псов» для использования их злобной энергии в своих целях. Не поддаться влиянию сильной личности или группировки может лишь человек с сильно волей. Это на редкость убедительно показано во французском фильме «Собаки в городе».

... В маленьком городке маньяк насилует женщин. Некий любитель собак, рвущийся в мэры, убеждает жителей, что защитить могут их только дрессированные собаки. Вскоре город превращается в «зверинец». Погибает негр, мэр, юноша, попытавшийся выступить против этой «псовой охоты на людей». В общем тихие обыватели превращаются в бешеных собак.

Диагноз предопределяет строго индивидуальные профилактические меры.15

При оценке средств, с помощью которых несовершеннолетние пытаются разрешить конфликты, наметились серьезные расхождения. Как показало исследование московского социолога С. А. Завражина, российские респонденты уверены, что в кризисных ситуациях наши подростки пользуются в основном авторитарно-силовым инструментарием (физическая сила, нецензурная брань, крик), а их западные «оппоненты», характеризуя поведение своих тинэйджеров в аналогичных обстоятельствах, говорят о компромиссно-рационалистических методах (компромиссные решения, уход от ситуации), выбираемых в качестве приоритетных.16

Однако с этим выводом нельзя полностью согласиться, ибо налицо явная идеализация западных несовершеннолетних правонарушителей. Вандализм панков и бритоголовых в Германии, буйство футбольных фанатов в Великобритании, жестокое «выяснение отношений» между уличными группировками в США убедительно свидетельствуют о том, что данные анкетных опросов очень часто расходятся с реальным поведением несовершеннолетних.

Причины насилия в молодежной среде обсудили 21-23 марта 1994 г. участники германо-российского семинара в Москве. Проф. Трирского университета Р. Экскерт привел данные социологического исследования, посвященного проблеме насилия по отношению к иностранцам.

Социальный портрет насильников построен на основе анализа почти 1400 опросных листов, заполненных в уголовной полиции. Значительное число подозреваемых-молодые люди младше 20 лет, с преимущественно низким или средним уровнем образования. Безработных среди подозреваемых больше, чем среди молодежи в целом. Большинство из них принадлежит к «бритоголовым» и другим диффузным группам. Типичной является групповая форма насилия. Решающую роль играет социально-экономическое положение семьи, ее культурный уровень и национальная ориентация.

Проф. Дрезденского технического университета Л. Бениш выделил в своем докладе структурные и манифестные формы мужского насилия. Структурное насилие появляется в «невидимых» повседневных формах, например,в символике средств массовой информации, которая рассчитана на женщин, в разделении труда по половому признаку, конкуренции и необходимости проявления силы по отношению как к женщинам, так и мужчинам.

Манифестное (явное) насилие осуществимо в физических и психических формах, которые воплощаются в индивидуальных или коллективных действиях мужчин.

На социальном уровне манифестное насилие связано с конкуренцией, нарушением прав собственности, сексуальной эксплуатацией и т. д. 88% преследуемых полицией насильственных действий в Германии подпадает под категории «хищение» или «физическое оскорбление».

Манифестные и структурные формы насилия тесно взаимосвязаны. Но если манифестное насилие запрещается в обществе, то структурное является «возбуждающей средой» для населения в целом и его легитимацией как формы мужского преодоления жизненных ситуаций.17

Сильнее агрессивность и жестокость проявляется у детей с психопатическим складом личности, которых становится все больше. Речь идет не о гене преступности, а о тех патологических явлениях, которые могут способствовать проявлениям жестокости, наследственных заболеваний, неполноценности.

«Социальные факторы действуют на проявление жестокости сильнее, чем биологическое. Поэтому чем лучше человек воспитан, тем меньше риск того, что подростком он станет мучать людей или животных. И даже свойства характера, связанные с какими-то биологическими особенностями, в этом случае будет проявляться меньше. Он, может, тоже будет испытывать желание жестокого поступка и внутреннюю ярость, но будет пытаться ее подавить. Умение подавить зависит от силы сдерживающих моментов, а стремление подавить-уже от того, насколько человек понимает, что это плохо, насколько развиты в нем моральный устои.

Если человек до какого-то возраста не усвоил, что нельзя кричать, нельзя воровать, нельзя поднять руку на мать, это уже не придет никогда. Ведь известно, что каждая функция формируется в определенное время. При нормальном воспитании человек не совершает ни зла, ни насилия. Сколько в мире людей, которые доживают до старости и не знают, что' кого-то можно ударить».18

В актах судебно-психиатрической экспертизы все чаще и чаще пишут: «.. .Умственное недоразвитие в степени умственной дебильности. Но данное отклонение не влечет глубокого слабоумия, которое лишило бы возможности отдавать своим действиям и поступкам отчет». ^Однако от этого не легче родителям и родственникам, пострадавшим от насильников и убийц, давно потерявших все человеческие качества.

Мы рассмотрели лишь некоторые наиболее распространенные взгляды и теории криминологов и социологов. В их наблюдениях и выводах есть немало полезного для российских ученых.

В заключение главы напомним, что классики марксизма-ленинизма связывали появление и развитие преступности в человеческом обществе с разделением труда, возникновением частной собственности, антагонистических классов (имущих и неимущих) и государства. Стоит еще напомнить и о том, что такие понятия, как «нужда», «эксплуатация» и «бесправие» неоднозначны и изменяются во времени. Они напрямую связаны с многими другими факторами. Их необходимо изучать и учитывать при организации профилактической работы среди молодых людей, склонных к правонарушениям.

Примечания

1 Siegel L.J.Senna J.J. Juventile Delinquency: Theory, practice and law. New York, 1988.

2 Kp и m и и о л о г и я: Учебник/ Под ред. В.В.Орехова. СПб., 1992. С. 33-35; Ломброзо Ч. Гениальность и помешательство. M., 1995.

3 Зернов Д. Критический очерк анатомических оснований криминологической теории Ломброзо// Криминология. M., 1901. С. 52.

4 Смелзер Н. Дж. Социология. Глава 7: Девиация и социальный контроль// Социс. 1992. №1.

5Cм.: Егер Петр. Идеология самоуничтожения, модная на Западе в 60-х годах, дошла сейчас и до России,-считает гость города британский ученый нейрохирург Пол Келли // Час пик. 1993. 10 марта.

6 См.: Siegel L.J.Senna J. J. Juventile Delinquency. P.89.

7 Ibid.

8Дюpкгeйм Э. О разделении общественного труда: Метод социологии. M., 1991. С.442-468.

9 Зиммель Г. Социальная дифференциация. M., 1909. С. 53-55.

10 Шур Э.М. Наше преступное общество.М., 1977. С. 24-101.

11 Коэн А. К. Отклоняющееся поведение и контроль над ним// Американская социология/ Ред. Г.В.Осипов. M., 1972. С. 290-295.

12 Там же.

13 Цит. по: Siegel L.J.Senna J. J. Juventile Delinquency.

14 Криминология. С. 39-40.

15 Матти Л. Криминология и социология отклоняющегося поведения. Хельсинки, 1994. С. 103-114.

16 Завражин С. А. Подростковая делинквентность: транскультурная перспектива// Социс. 1995. №2. С. 129.

17 Васильева Е. Молодежь и насилие // Там же. С. 152.

18 Экарева Юлия. Какие мы, такие и дети// Аргументы и факты. 1994. №21. С. 9.

19 К а л и т а Владимир. Завтра он убьет меня // Литературная Россия. 1991. 1 марта.

СОЦИОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

§ 1. Молодежная субкультура в современной России

Понятия «культуры» и «субкультуры». Слово «культура» происходит от латинского «культивировать» или «возделывать», и именно в таком понимании («искусство земледелия») оно употреблялось до начала XVIII в. Позже его стали относить и к людям, отличавшимся изящными манерами, начитанностью, музыкальностью и т.п. В обыденной лексике, на уровне массового сознания, слово «культура» и по сей день ассоциируется с хорошим воспитанием, посещением театров и музеев, художественной эрудицией.

Современное научное определение культуры значительно шире. Под культурой понимаются убеждения, ценности и выразительные средства, которые являются общими для какой-то группы людей и служат для упорядочения опыта и регулирования поведения членов этой группы.1 Воспроизводство и передача культуры последующим поколениям лежат в основе процесса социализации-усвоения ценностей, верований, норм, правил и идеалов предшествующих поколений.2

Система норм и ценностей, отличающих группу от большинства обществ, называется субкультурной. Она формируется под влиянием таких факторов, как возраст, этническое происхождение, религия, социальная группа или местожительство. Ценности субкультуры не означают отказа от национальной культуры, принятой большинством, они обнаруживают лишь некоторые отклонения от нее. Однако большинство, как правило, относится к субкультуре с неодобрением или недоверием.

Иногда группа активно вырабатывает нормы или ценности, которые явно противоречат господствующей культуре, ее содержанию и формам. На основе таких норм и ценностей формируется контркультура. Известный пример контркультуры- хиппи 60-х годов или «система» в России 80-х годов.3

Элементы как субкультуры, так и контркультуры обнаруживаются в культуре современной молодежи в России.

Факторная обусловленность культуры молодежи. В современных условиях чрезвычайной подвижности всех социальных процессов в российском обществе культуру молодежи следует рассматривать в нескольких плоскостях, равно обусловливающих уровень и направленность культурной самореализации, которая понимается нами как содержательная сторона культурной деятельности молодого человека, воплощение в предметных действиях мотивов, потребностей, умений культурного характера. К числу основных факторов, обусловливающих состояние молодежной культуры, относятся следующие.

1. Социум. Системный кризис, затронувший социальную структуру общества с началом перестройки и усугубившийся в связи с распадом СССР и переходом к рыночной экономике, закономерно привел к смене социальных ориентиров, переоценке традиционных ценностей. Конкуренция на уровне массового сознания советских, национальных и так называемых «западных» ценностей не могла не привести к состоянию социальной аномии и фрустрации населения, непосредственным образом повлиявшему на ценностный мир молодежи, крайне противоречивый и хаотичный. Поиск своего пути в новых социально-экономических условиях, ориентация на ускоренное статусное продвижение и в то же время прогрессирующая социальная неадаптивность-все это обусловило специфический характер культурной самореализации молодого человека.

2. Современная российская культура как на институциональном, так и на субъектно-деятельностном уровнях сегодня находится в кризисном состоянии, как и само общество. С одной стороны, значимость культурного развития населения для успешной реализации социальных проектов и выхода из кризиса не в полной мере осознается органами управления, с другой-коммерциализация культурного процесса, все более заметный отход от норм и ценностей «высокой» культуры к усредненным образцам агрессивной массовой культуры, наиболее явственно проявляющийся в электронных средствах массовой информации, также не может не отразиться на системе установок, ориентации и культурных идеалов молодого человека.

3. Уровни гуманитарной социализации. Попытки реализации целостной программы гуманитарной социализации в государственном масштабе не увенчались успехом. Сегодня единая система гуманитарного воспитания практически отсутствует, а частные инициативы в этой сфере, осуществляемые в экспериментальных или негосударственных учебных заведениях, охватывают лишь немногочисленные группы молодежи крупных российских городов. В большинстве же школ гуманитарная социализация ограничивается стандартным набором гуманитарных дисциплин и так называемой «внеучебной работой», которая не столько приобщает молодых людей к культурным ценностям, сколько отвращает от них в пользу рекреативно-развлекательной самореализации. Нередко гуманитарная социализация носит коммерческий характер (так называемое «элитное образование»), и характер гуманитарной социализации все заметнее обусловлены уровнем доходов родителей школьника или самого молодого человека.

4.Возрастные особенности молодежи. Юношеский возраст (15-18 лет), а в какой-то мере и весь период взросления отличают черты порывистости, неустойчивости желаний, нетерпимости, дерзости, усугубляемые переживаниями амбивалентности социального статуса (уже не ребенок, еще не взрослый). Именно эта специфика приводит юношей в однородные по возрасту и социальной принадлежности группы сверстников, которые удовлетворяют типичные юношеские потребности в стиле поведения, моде, досуге, межличностном общении.4 Группы сверстников выполняют социально-психологическую терапевтическую функцию-преодоления социального отчуждения. Естественно, в подобных группах складываются собственные культурные нормы и установки, обусловленные, в первую очередь, эмоционально-чувственным восприятием действительности и юношеским нонконформизмом.

5. Особенности поколения. Именно в этой плоскости речь идет о молодежной субкультуре, обладающей не столько возрастными, сколько генерационными особенностями. В этом феномене наиболее отчетливо проявляются свойственно молодежные формы сознания и поведения.5

Говоря о молодежной субкультуре в России, необходимо учитывать наличие существенных региональных и национальных различий. Кроме того, начиная с 90-х годов, усугубляется ценностное и имущественное расслоение молодежи. Так, в частности, вряд ли корректно говорить в социально-психологическом смысле, например, о «петербургской молодежи» как единой группе населения. Безусловно, как поведение, так и ценности,например, молодого бизнесмена, с одной стороны, и молодого безработного,-с другой, не могут не отличаться друг от друга. Тем не менее существует некое субкультурное «ядро», которое присуще в той или иной мере всему молодому поколению России.

Особенности молодежной субкультуры. Под молодежной субкультурой понимается культура определенного молодого поколения, обладающего общностью стиля жизни, поведения, групповых норм, ценностей и стереотипов.

Ее определяющей характеристикой в России является феномен субъективной «размытости», неопределенности, отчуждения от основных нормативных ценностей (ценностей большинства).

Так, у немалого числа молодых людей отсутствует четко выраженная личностная самоидентификация, сильны поведенческие стереотипы, обусловливающие деперсонализацию установок. Позиция отчуждения в его экзистенциональном преломлении просматривается как в отношении к социуму, так и в межгенерационном общении, в контркультурной направленности молодежного досуга.

Социальное отчуждение проявляется чаще всего в апатии, безразличии к политической жизни общества, образно говоря, в позиции «стороннего наблюдателя». На уровне самоидентификации проявление каких-либо определенных политических установок минимально. Вместе с тем эмоциональность, легковерность и психологическая неустойчивость молодых людей умело используются политическими элитами в борьбе за власть.

«Участие в политической жизни»в шкале ценностных суждений, предложенных в ходе анкетного опроса учащимся старших классов петербургских школ, заняло последнее место (это занятие привлекает лишь 6,7% опрошенных). Только каждый четвертый из старшеклассников (25,5%) готов жить для других, даже если придется поступиться своими интересами, в то же время почти половина выборки (47,5%) полагает, что «в любом деле нельзя забывать о собственной выгоде».

«Политикой» интересуется лишь 16,7% опрошенных, отсюда закономерно проистекают и неопределенные политические позиции старшеклассников: лишь треть из них (34,4%) имеет сложившиеся политические убеждения (по самооценке), в то время как вдвое большее число либо вообще ими не обладает, либо никогда не задумывалось об этом (соответственно 29,5 и 37,1%). Отказ от определенного мнения, выраженный в виде суждений «не задумывался об этом» и «меня не интересует», в целом отличает примерно треть молодежной выборки, причем не только по данному исследованию старшеклассников, но и по опросам студенческой молодежи последних лет.

Известно, что молодежь-наиболее неустойчивая часть электората, реже других социально-демографических групп населения выступает в качестве реципиента политической информации, почти не читает ежедневных газет. В процессе опроса студентов одного из гуманитарных вузов Петербурга выяснилось, что более 60% опрошенных не знают, кто такие Рыбкин и Шумейко, 52,1% не имеют представления о том, какую партию представляет в Думе Г. Зюганов, четко идентифицировались в сознании только фамилии Ельцина, Гайдара, Руцкого и Жириновского, причем последний воспринимался «сам по себе», безотносительно к своей партии.

Существует мнение, что аполитичность молодежи-закономерный результат чрезмерной идеологизации воспитания прошлых лет, а активная политизированность граничит с социопа-тией. Вряд ли можно согласиться с подобной позицией: если в стабильном обществе приоритеты частной жизни закономерны и естественны, то в ситуации системного кризиса социальная индифферентность молодых чревата необратимыми последствиями для будущего страны. Не менее тревожно и то, что политизация отдельных групп молодежи приобретает черты политического и национального экстремизма.

Усугубляется и межгенерационное отчуждение, включающее широкий спектр неприятии-от разрушения внутрисемейных контактов (по критериям взаимопонимания и взаимного доверия) до противопоставления «нас» (как ценностного, так и дея-тельностного) всем предшествующим, «советским» поколениям.

Определенная генерационная комплиментарность (противопоставление образа «мы» и «они») традиционна, достаточно вспомнить хотя бы хрестоматийный роман И.С.Тургенева «Отцы и дети». Однако сегодня генерационная комплиментарность молодого поколения нередко выливается в полное отрицание всех «папиных» ценностей, включая историю собственного государства. Эта позиция особенно уязвима, если иметь в виду собственную аполитичность молодых людей, их устраненность от участия в решении социальных проблем для общества, а не только групповых или корпоративных (сотрудничество)-для себя.

Генерационное отчуждение выступает в качестве психологического антонима («мы» и «они»). Особенно явственно это противопоставление прослеживается на уровне собственно культурных (в узком смысле) стереотипов молодежи: есть «наша» мода, «наша» музыка, «наше» общение, а есть-«папино», которое предлагается институциональными средствами гуманитарной социализации. И здесь обнаруживается третий (наряду с социальным и межгенерационным) аспект отчуждения молодежной субкультуры-культурное отчуждение.

У итальянских социологов есть термин «агрессия субкультур», которым они обозначают отрыв молодого поколения от многообразия культурного наследия.

Многих думающих людей обоснованно беспокоят «разрушительные мотивы» в музыке. Формируется поколенческая идеология с девиантными тенденциями.6

Контркультурные черты молодежной субкультуры. Именно на этом уровне субкультура молодого поколения приобретает заметные контркультурные элементы: досуг, особенно юношеством, воспринимается как основная сфера жизнедеятельности, и от удовлетворенности им зависит общая удовлетворенность жизнью молодого человека. Общее образование для школьника и профессиональное для студента как бы отходят на другой план перед реализацией экономических («зарабатывать деньги») и досуговых («интересно провести свободное время») потребностей.

На уровне досуговой самореализации молодежную субкультуру отличают следующие черты, распространенные в различных социальных и возрастных когортах с разной степенью интенсивности.

1. Преимущественно развлекательно-рекреативная направленность. Наряду с коммуникативной (общение с друзьями) досуг выполняет в основном рекреативную функцию (около одной трети старшеклассников отмечают, что их любимое занятие на досуге-«ничегонеделание»), в то время как познавательная, креативная и эвристическая функции не реализуются вовсе или реализуются недостаточно. Рекреативные досуговые ориентации подкрепляются основным содержанием теле-и радиовещания, распространяющим ценности преимущественно массовой культуры.

2. «Вестернизация» (американизация) культурных потребностей и интересов. Ценности национальной культуры, как классической, так и народной, вытесняются схематизированными стереотипами-образцами массовой культуры, ориентированными на внедрение ценностей «американского образа жизни» в его примитивном и облегченном воспроизведении.

Любимыми героями и в определенной степени образцами для подражания становятся, по данным опросов, героини так называемых «мыльных опер» (для девушек) и видеотриллеров типа Рэмбо (для юношей). Однако вестернизация культурных интересов имеет и более широкую сферу приложения: художественные образы экстраполируются на уровень группового и индивидуального поведения молодых людей и проявляются в таких чертах социального поведения, как прагматизм, жестокость, стремление к материальному благополучию в ущерб профессиональной самореализации.

3. Приоритет потребительских ориентации над креативными. Потребительство проявляется как в социокультурном, так и в эвристических аспектах. По данным опросов студентов петербургских вузов (1989-1991 гг.) потребление в рамках художественной культуры заметно превышает креативные установки в социокультурной деятельности. Еще более эта тенденция присутствует в культурной самореализации учащейся молодежи, что косвенно обусловлено и самим потоком преобладающей культурной информации (ценности массовой культуры), способствующей фоновому восприятию и поверхностному закреплению ее в сознании. Творческая самореализация, как правило, выступает в маргинальных формах.

4. Слабая индивидуализированность и избирательность культуры. Выбор тех или иных культурных ценностей чаще всего связан с групповыми стереотипами достаточно жесткого характера (не согласные с ними легко попадают в разряд «отверженных»), а также с престижной иерархией ценностей в неформальной группе общения (референтной группе).

Групповые стереотипы и престижная иерархия ценностей обусловлены половой принадлежностью, уровнем образования, в определенной мере местожительством и национальностью реципиента, однако в любом случае суть их одна: культурный конформизм в рамках неформальной группы общения и неприятие других ценностей и стереотипов, от более мягкого в среде студенческой молодежи до более агрессивного в среде учащихся средней школы. Крайним направлением этой тенденции молодежной субкультуры являются так называемые «команды» с жесткой регламентацией ролей и статусов их членов, для которых характерно девиантное поведение и криминогенный стиль общения.

5. Внеинституциональная культурная самореализация. Данные исследований показывают, что досуговая самореализация молодежи осуществляется вне учреждений культуры и относительно заметно обусловлена воздействием одного лишь телевидения-наиболее влиятельного институционального источника не только эстетического, но и в целом социализирующего воздействия. Однако большая часть молодежных и подростковых передач ТВ отличается крайне низким художественным уровнем и никак не разрушает, а скорее, напротив, подкрепляет те стереотипы и ту иерархию ценностей, которые уже сформировались на уровне референтной группы-наиболее эффективного культурного коммуникатора.

6. Отсутствие этнокультурной самоидентификации. Эта тенденция, в высокой мере отличающая прежде всего русскую молодежь, обусловлена не только вестернизацией массового молодежного сознания, но и характером гуманитарной социализации в ее институциональных формах. Интериоризация норм и ценностей, проходящая именно в этот возрастной период, базируется либо на традиционно советской, либо западной модели воспитания, в любом случае-вненациональной, в то время как интериоризация этнокультурного содержания практически отсутствует. Народная культура (традиции, обычаи, фольклор и т. п.) большинством молодых людей воспринимается как анахронизм. Между тем именно этническая культура является цементирующим звеном социокультурной трансмиссии. Попытки внесения этнокультурного содержания в процесс социализации в большинстве случаев ограничиваются приобщением к православию, между тем как народные традиции, безусловно, не ограничиваются одними лишь религиозными ценностями. Кроме того, этнокультурная самоидентификация состоит а прежде всего в формировании положительных чувств в отношении к истории, традициям своего народа, т. е. того, что принято называть «любовью к Отечеству», а не в знакомстве и в приобщении к одной, пусть даже самой массовой, конфессии.

Отсутствие у русской молодежи этнокультурной идентичности как раз приводит, с одной стороны, к более легкому проникновению в молодежное сознание вестернизованных ценностей, с другой же-к проявлениям этатического (державного) национализма.

Возникновение такой, а не иной, с указанными особенностями молодежной субкультуры обусловлено целым рядом причин, среди которых наиболее значимыми представляются следующие.

1. Молодежь, несмотря на определенную и вполне естественную генерационную замкнутость, живет в общем социальном и культурном пространстве, и поэтому кризис общества и его основных институтов не мог не отразиться на содержании и направленности молодежной субкультуры. Именно поэтому не бесспорна разработка любых специально молодежных программ, за исключением социально-адапционных или профори-ентационных. Любые усилия по коррекции процесса социализации неизбежно будут наталкиваться на состояние всех социальных институтов российского общества и прежде всего системы образования, учреждений культуры и средств массовой информации. Каково общество-таков а и молод ежь, а следовательно, и молодежная субкультура.

2. Кризис института семьи и семейного воспитания, подавление индивидуальности и инициативности ребенка, подростка, молодого человека как со стороны родителей, так и педагогов, всех представителей «взрослого» мира, не может не привести, с одной стороны, к социальному и культурному инфантилизму, а с другой-к прагматизму и социальной неадаптированности (в некоторых случаях опосредованно) - и к проявлениям противоправного или экстремистского характера. Агрессивный стиль воспитания порождает агрессивную молодежь, самими взрослыми приуготовленную к межгенерационному отчуждению, когда выросшие дети не могут простить ни воспитателям, ни обществу в целом ориентации на послушных безынициативных исполнителей в ущерб самостоятельности, инициативности, независимости, лишь направляемых в русло социальных ожиданий, но не подавляемых агентами социализации.

3. Коммерциализация средств массовой информации, в какой-то мере и всей художественной культуры, формирует определенный «образ» субкультуры не в меньшей степени, чем основные агенты социализации-семья и система образования. Ведь именно просмотр телепередач наряду с общением, как уже говорилось, -наиболее распространенный вид досуговой самореализации. Во многих своих чертах молодежная субкультура просто повторяет телевизионную субкультуру, которая лепит под себя удобного зрителя.

Молодежная субкультура есть искаженное зеркало взрослого мира вещей, отношений и ценностей. Рассчитывать на эффективную культурную самореализацию молодого поколения в больном обществе не приходится, тем более что и культурный уровень других возрастных и социально-демографических групп населения России также постоянно снижается.

Примечания

1 Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 41.

2Пoдpoбнee см.: Арнольдов А.И. Введение в культурологию. М., 1993; Иконникова С. Н. Диалог о культуре. Л., 1987.

ЗПoдpoбнee см.: Левичева В.Ф. Молодежный Вавилон. М., 1989. Шепанская Т.Б. Символика молодежной субкультуры: опыт исследования системы. СПб., 1993.

4Пoдpoбнee см.: Сикевич З.В. Молодежная культура; за и против. Л., 1990.

5Пoдpoбнee см.: Интеллигенция и нравственность/ Под ред. Л.И.Коханович, В. Т. Лисовского. М., 1990; Молодежь России-социальное развитие/ Редколл. В.И.Чупров (Отв. ред.) и др. М., 1992;

6 Молодежь России: тенденции, перспективы/ Под ред. И.М.Ильинского, А.В.Шаронова. М., 1993; Л и со в кий А. В., Л и со веки и В. Т. В поисках идеала. Диалог поколений. Мурманск, 1994.

7 Салтанович И.П. Формирование оптимальной музыкальной среды-важнейший фактор духовного развития// Молодежь в условиях социально-экономических реформ / Научи, ред. В. Т. Лисовский. СПб., 1995. С.37-38.

§ 2. Социально-психологические проблемы влияния

современного массового искусства на молодежь

Новая общественно-политическая ситуация, сложившаяся в нашей стране со второй половины 80-х годов, развитие демократии и гласности позволили преодолеть многие бюрократические и авторитарные традиции в эстетическом воспитании и функционировании культуры и искусства, сложившиеся в годы культа личности и застоя.

Однако новые условия породили и новые серьезные нравственные, социально-психологические и эстетические проблемы в художественной культуре, которые требуют своего научного осмысления.

Тенденция к дегуманизации и деморализации в содержании искусства. Во-первых, по сравнению с 60-ми, 70-ми и даже началом 80-х годов, с конца 80-х началось резкое снижение ценностей духовной культуры среди россиян, особенно среди молодежи, что, безусловно, связано с глубоким общественным кризисом в стране. Исследования, проведенные в НИИ комплексных социальных исследований Петербургского государственного университета в 1989-1993 гг., показали, что ценности познания, искусства, творчества не имеют высокого престижа даже среди студентов.

Во-вторых, происходит искажение исторически сложившейся общечеловеческой и национальной иерархии этнических и эстетических ценностей в искусстве и быту. В частности, фундаментальное значение народного и духовного искусства, классики и реализма многие средства массовой информации, государственные, кооперативные, частные учреждения и организации пытаются умалить, уделяя основное внимание пропаганде масскультовского и авангардистского искусства и моды, не содержащих зачастую позитивного мировоззрения и фальсифицирующих коренные этико-эстетические ценности (истина, добро, красота, гуманизм, трагическое).

В результате частно-групповые эстетические ценности (например, определенных группировок художественной интеллигенции и столичной молодежи) порой получают несоразмерное представительство в общественном сознании.

Не случайно в настоящее время эскапистско-развлекательная тенденция, разраставшаяся в годы застоя, превратилась в постоянное культивирование «массовой культуры», в культ мас-скульта на эстраде и в театре, в музыке и кино, в изобразительном искусстве и дизайне (особенно связанном с молодежной модой в одежде, аксессуарах, эмблематике и т. п.). Тиражируемый телевидением и радио, магнитной и грамзаписью, иллюстрируемыми журналами масскульт и кич размывает критерии художественного вкуса, вульгаризирует и, по сути, уничтожает его.

Наблюдается тенденция к дегуманизации и деморализации в содержании искусства, что проявляется прежде всего в принижении, деформации и разрушении образа человека. В частности, это фиксируется в нарастании сцен и эпизодов насилия и секса, в усилении их жестокости, натуралистичности (кинематограф, театр, рок-музыка, литература, изобразительное искусство), что противоречит народной нравственности и оказывает негативное воздействие на молодежную аудиторию. Отрицательное влияние на аудиторию эскалации сцен насилия и секса в кино, на телевидении и видео доказывается многочисленными исследованиями, в том числе экспериментальными, зарубежных, прежде всего американских социологов и психологов (А. Бандура, Л. Берковец, Д. Зиллман, Ф. Эндисон и др.), а также исследованиями, выполненными под руководством автора этого параграфа.1

В русле подобных исследований Ч. А. Шакеева еще в 1983 г. провела опрос учащихся ПТУ, который показал, что 26% юношей и 19% девушек были свидетелями или участниками конфликтов и драк, возникавших вскоре после сеансов фильмов-боевиков, содержавших сцены насилия и жестокости; 8,7% юношей и 13% девушек отметили, что просмотр подобных фильмов обычно вызывает у них чувство страха, недоверия к людям, а также раздражения, желания «сорвать на ком-нибудь злость». Обследование группы учащихся ПТУ (50 человек) посредством методик САН (самочувствие, активность, настроение) и методики «цветописи» до и после киносеанса зарубежного боевика показало, что на юношей просмотр оказал возбуждающее воздействие, а на девушек-угнетающее (наблюдалось смещение выборов цветов в крайней части спектра). Эти данные по выборке свидетельствуют в пользу теории «переноса психофизического (эмоционального) возбуждения», выдвинутой американским психологом Д. Зиллманом, с помощью которой объясняются агрессивные реакции после просмотра фильмов, насыщенных сценами насилия, или в пользу утверждения известного западного психотерапевта В. Франкла: «Агрессивность, которую якобы можно переключить на безвредные объекты, например, на телеэкран, в действительности лишь подкрепляется этим и, подобно рефлексу, еще сильнее закрепляется».2

С конца 80-х годов ситуация в нашем массовом искусстве, особенно в экранных видах искусства, стала резко изменяться, приобретая все более негативный характер. В частности, «идолы потребления» (поп-, рок-музыканты, шоумены, королевы красоты, культуристы, астрологи, экстрасенсы и т.п.) вытеснили «идолов производства» (рабочие, крестьяне, ИТР и т. д.) на теле- и киноэкранах. По данным исследований, проведенных сотрудником лаборатории социальной психологии НИИКСИ А. Т. Никифоровым, среди 100 фильмов, наиболее популярных в ленинградских видеосалонах в 1989 г., 52% имели жанровые признаки боевика, 51%-эротики (порой неотличимой от порно-), 27%-комедии (преимущественно эротической), 18%-кунг-фу (фильмы карате), 14%-ужасов и т.д. (в одном фильме могут присутствовать признаки нескольких жанров). При этом, по мнению экспертов-киноведов Я. Б. Иоскевичаи С. Л. Шолохова, среди этих фильмов не было ни одного, отличающегося высокой художественно-эстетической ценностью, и только 5% обладали «определенными художественными достоинствами». Следует отметить, что число видеосалонов в Ленинграде в конце 80-х годов достигало 1 тыс. С начала 90-х годов типичный репертуар видеосалонов распространился и на экраны кинотеатров. По данным А. Т. Никифорова, репертуар кинотеатров по частоте демонстрации с конца 1991 г. более чем на 80% состоит из зарубежных фильмов указанных жанров (боевики, эротика, ужасы, карате). В 1994 г. это число превысило 90%. Среди отечественных фильмов преобладает подражание тем же западным образцам.

На телевизионном экране все чаще также демонстрируются насилие и эротика, особенно в связи с распространением негосударственного местного и кабельного телевидения, по которому обычно идут все те же западные малохудожественные фильмы.

С социально-психологической точки зрения несомненно, что экранное насилие и агрессивная эротика вносят свой вклад в криминализацию современной жизни, особенно влияя на детей, подростков и молодежь, которые составляют основную аудиторию кинотеатров и видеосалонов. Как известно, преступность среди них неуклонно продолжает расти. Не случайно в развитых западных странах общественностью созданы организации типа Международной коалиции борьбы против телевизионного насилия (США). Применяются всевозможные возрастные ограничения. В российском обществе против подобных негативных явлений пока выступают только отдельные высокодуховные и истинно культурные люди, такие как Патриарх всея Руси Алексий II; митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, ныне скончавшийся; академик Д. С. Лихачев; директор Пушкинского дома проф. Н. Н. Скатов.

Значение рок-музыки. Анализируя современную «массовую культуру», невозможно обойти вниманием такую ее разновидность, как рок-музыка, которая была табуирована (запретна) на официальном уровне до конца 80-х годов, а позднее с такой же неумеренностью и необъективностью превознесена и идеализирована как новое «прогрессивное явление». Безусловно, не следует отрицать рок-музыку как жанр, тем более ее разновидности, связанные с народными традициями (фолкрок), политической и авторской песней, но необходим объективный анализ зарубежной и отечественной продукции различных направлений этой музыки (например, так называемый «тяжелый металл» и панк-рок носят несомненный контркультурный, агрессивно-вандалистский характер).

Проведенный нами анализ текстов 25 ленинградских рок-групп (использовались 168 текстов произведений, исполнявшихся в конце 80-х годов) свидетельствует о том, что в них практически отсутствуют такие основные общечеловеческие ценности, как семья, труд, добро, любовь и дружба, познание, творчество, дом и Родина. Природа как ценность присутствует только в текстах Б. Гребенщикова. Наоборот, все эти ценности в той или иной степени высмеиваются и девальвируются.

В качестве ценностей чаще всего выступают сама рок-музыка («металлический рай», «тяжелый нектар») и всевозможные виды забвения (сны, ирреальное, алкоголь, наркотики, секс). Это явление можно назвать своеобразным синдромом «наркотического гедонизма».

Второй ведущий синдром в изученных рок-текстах обозначается как «агрессивная активность» (то с элементами смутного протеста, в том числе скорости и силы, то с тенденцией к черному юмору, вандализму и насилию).

Явственно также выделяется синдром, «пессимизма и гибели» (мотивы смерти, самоубийства, одиночества, отчуждения, страха).

Анализ рок-текстов свидетельствует о присутствии в них психологического комплекса, близкого психопаталогическому феномену некрофилии (любви к смерти), описанному американским социальным психологом Э. Фроммом (эгоизм, насилие, радикальный гедонизм, утрата смысла бытия).

Наблюдения показывают, что в общей тенденции 70-90-х годов рок- и поп-музыка становились все более дегуманизирован-ными, превращая образ человека в демонический персонаж из комиксов в металлическом роке, в робота или марионетку в брейк-дансе, техно-роке и рэпе, в вещь среди множества других вещей в коммерчески-потребительских песенках. Потеря гуманистического содержания происходит в рок-музыке за счет искажения естественного человеческого голоса всевозможными хрипами и визгами, нарочито изломанными, глумливыми интонациями (неадекватное выражение иронии), подмены мужских голосов женоподобными и наоборот, а также за счет различных электронно-технических аффектов, машинизирующих голос. В принципе это тот же путь расчеловечивания, который уже проложен модернизмом, когда «грань между человеком и вещью как бы стирается» по выражению Томаса Манна. Рок-музыку в ее антигуманном вульгарном проявлении критикуют не только поборники народного и классического искусства, но и такие современные музыканты-новаторы, как Э. Денисов, Н. Каретников, М. Таривердиев, С. Белимов.

Закономерно, что психофизические исследования западных и отечественных специалистов свидетельствуют об отрицательных эффектах воздействия современной рок и поп-музыки (особенно при постоянном чрезмерном ее прослушивании) на молодежь, сходных с воздействием наркотических и психотропных средств.

В свою очередь, наблюдения за поведением молодежи на рок-концертах, когда она нередко превращается в агрессивную толпу, когда проявляются атавистические стадные инстинкты, авторитарное поведение солиста как вожака стаи, феномены массового гипнотического внушения и психического заражения, приводят к аналогичным выводам уже на макросоциологиче-ском уровне. Например, в Петербурге в последние годы рок-концерты неоднократно заканчивались массовым вандализмом и насилием, в частности после выступлений группы «Алиса», работающей в вульгарно-инфернальном имидже неких исчадий ада. Как известно, на концерте западных групп «Монстры рока в СССР» осенью 1991 г. в Москве около 80 человек получили ранения. Наконец, коммерциализация и криминализация сферы шоу-бизнеса на верхушке своего айсберга явила в октябре 1991 г. убийство прямо во время концерта популярного певца Игоря Талькова.

Музыкальная среда в результате развития современных средств массовой коммуникации приобрела (по крайней мере для молодежи) экологическое значение. Поэтому ее позитивный или негативный характер имеет особое глубинное значение для эмоционального мира человека, для его мироощущения и настроения.

Вместе с тем в настоящее время народное, духовно-классическое и современное академическое искусство (включая литературу), лишаясь государственной поддержки, становится все более элитарным, сужается его аудитория. В результате в широкой социальной среде разрушается нормальная, общечеловеческая иерархия разновидностей, жанров и качества искусства, разрушаются дух и сердце истинной культуры, а самое главное-культуры новых поколений. Безнравственное и агрессивное искусство приобрело значительное распространение и вносит свой негативный вклад в духовно-психологический климат современного российского общества. К сожалению, весьма доходный бизнес, связанный с эксплуатацией масскультовского искусства, выгадывающего на инстинктах и «низких истинах», способствует пренебрежению этикой в этой сфере.

Как скоро сумеет наша художественная культура преодолеть кризис духовности и гуманизма? Это зависит как от самих художников, так и от всего общества.

Антигуманную деструктивную сущность различных направлений искусства XX в. убедительно критиковали такие выдающиеся мыслители, ученые и художники, как Н. Бердяев, И. Ильин, Р. Розанов, О. Мандельштам, Г. Федотов, А. Лосев, А.Швейцер. Ч.Сноу, Э.Фромм, А. Моруа, Ж. Эллюль, В. Франкл, А. Солженицын и др. Одним из главных критиков был великий русско-американский социолог Питирим Сорокин, который писал: «Обобщая, можно сказать, что современное искусство-преимущественно музей социальной и культурной патологии... Покамест оно искусство поношения и унижения человека, оно подготавливает почву для своей же собственной гибели как культурной самоценности.3 К сожалению, ныне это вполне относится и к искусству в России, пережившему антика-тарсический период.4

Очевидно, что возрождение и развитие любого общества, и искусства в частности, связано с культивированием вечных общечеловеческих ценностей Истины, Добра и Красоты, Веры, Надежды и Любви.

Рано или поздно защитные механизмы в жизнеспособном обществе придут в действие и будут воплощены в соответствующую культурную политику, которую любое цивилизованное государство так или иначе, но разрабатывает и проводит в жизнь. А пока духовно здоровая часть российского общества «голосует ногами» против антигуманного и антихристианского искусства, игнорируя его и не посещая подобные фильмы, спектакли, концерты и выставки. По данным исследований, выполненных в лаборатории социальной психологии НИИКСИ, в Петербурге 55% людей старше 17 лет считают, что сцены насилия и жестокости в фильмах оказывают негативное воздействие на молодежь, 15,5%-противоречивое воздействие, 7%-нейтральное, 4%-позитивное (остальные затрудняются ответить), Причем, чем выше уровень образования респондентов, тем больше среди них считающих подобное воздействие негативным.5 Нравственные приоритеты и ограничения в жизни и в искусстве несомненно присущи большинству россиян. Важно, чтобы и государственная культурная политика соответствовала этим приоритетам.

Примечания

1 Семенов В.Е. Социальная психология искусства. Л., 1988. С.113-117.

2 Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 33.

ЗCopoкин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 456.

4 Семенов В.Е. Катарсис и антикатарсис: социально-психологический подход к воздействию искусства// Вопросы психологии. 1994. №1. С.116-122.

5 Семенов В.Е. Искусство как межличностная коммуникация. СПб., 1995.

§ 3. Молодежный жаргон: игра или вызов?

Понятие молодежного жаргона. Молодежный жаргон- одна из форм реализации современного русского языка. Лингвистика оперирует несколькими терминами, обозначающими язык определенного социума: жаргон, арго, сленг. Причем за последние три десятилетия понимание терминов изменилось. Согласно «Словарю лингвистических терминов» О. А. Ахмано-вой 1966 г., жаргон-это «язык..., применяемый отдельной социальной группой с целью языкового обособления, отделения от остальной части языковой общности, иногда в криптолали-ческих целях». Арго оценивается как синоним жаргона, но без сниженного значения: «То же, что жаргон; в отличие от последнего, термин арго лишен пейоративного, уничижительного значения». Сленг-разговорный вариант речи профессиональной или социальной группы.1 Лингвистический словарь 1990 г. трактует жаргон уже более широко-как разновидность речи, которая используется «отдельной относительно устойчивой социальной группой, объединяющей людей по признаку профессии, положения обществе, интересов или возраста2. Термин «жаргон» в настоящее время не имеет сниженной маркированности отмеченной в свое время О. А. Ахмановой. Это отражает с одной стороны, изменившееся отношение к жаргону в обществе, с другой-более широкое распространение жаргонной лексики. Поскольку за арго закрепилось значение языка деклассированных элементов,3 термины «жаргон» и «арго» поменялись местами, нейтральными в настоящее время являются «жаргон» и «сленг». Использование же термина «сленг», особенно с определением «молодежный», демонстрирует ориентированность этой возрастной группы на англо-американскую культуру.

В работах, посвященных культуре речи, вопрос о жаргоне решается однозначно: это плохой язык, испорченный, засоряющий правильную речь, следовательно, нуждающийся в искоренении; в то же время.широкое распространение молодежного жаргона воспринимается как неизбежное зло, «болезнь роста», которая проходит бесследно, соприкасаясь с литературной речью и не влияя на нее.

Проблема существования жаргона в современном обществе не может исчерпываться порицанием. Остаются вопросы об источниках, питающих, в частности, молодежный жаргон, о процессе возникновения сленгового слова, о продуктивных словообразовательных моделях и, наконец, о функциях жаргона. Особенно это важно сейчас, когда в результате экстралингвистических процессов жаргонное слово широко проникло на страницы печати, звучит с телеэкранов. С одной стороны, это адекватно отражает современные реалии жизни, действительно существующую субкультуру, и с точки зрения поисков общего языка с молодым поколением, показа «правды жизни» современные средства массовой информации выгодно отличаются от предшественников, использовавших штампы и клише. С другой стороны, уважение к печатному слову распространяется читателем, особенно молодым, и на слово жаргонное. Таким образом, пресса содействует распространению, «узакониванию», или легализации, как это принято говорить, сленга, в то же время снимая с него налет романтической полузапретности и таинственности, излишней привлекательности, ускоряя тем самым изживание конкретного жаргонного слова или целого языкового пласта.

Молодежный жаргон-явление совершенно естественное, психологически объяснимое и даже социально продуктивное.

Функции молодежного жаргона. Функции молодежного жаргона многообразны.

Во-первых, это сигнификативно-маркирующая функция, в основе которой лежит внутригрупповой конформизм, сплоченность группы. Это функция узнавания своих, когда с помощью жаргонного слова обозначается принадлежность к данной референтной группе. Маскирующая функция студенческого, в частности, жаргона связана с проблемами ассимиляции бывших школьников в студенческой среде.

«Ты и я говорим на одном языке, значит мы принадлежим к одной группе людей»-видимо таким мнением руководствуются студенты младших курсов, включая в свою речь жаргонные слова в два раза чаще, чем студенты старших курсов.

Можно предположить, что вышеназванная функция вытесняет в речи молодежи традиционную конспиративную. Сомнение в том, что одна из целей жаргона-конспирация, впервые высказал еще Д. С. Лихачев в статье 1935 г.: «... Называть воровскую речь условной и тайной только потому, что она нам непонятна, так же наивно, как и называть иностранцев "немцами" потому только, что они не говорят на языке туземцев».4 Однако до сих пор во многих работах утверждается, что выражения молодежного жаргона используются для сокрытия намерений, замыслов, действий.5

Другая функция молодежного жаргона основана на отделении, обособлении одной группы от другой. В основе ее лежит вне-групповой конформизм,6 противопоставленность жаргонного слова. Носитель определенного «субкультурного» жаргона отказывается от слова, тиражированного в иных социальных группах. Так, вошедшее в широкий обиход слово «тусовка» вытесняется в настоящее время однокоренными образованиями: «тусняк», «тусыч» или заменяется синонимами, например, «замес»- с новым значением. Аналогичная замена происходит всякий раз, когда жаргонное слово «дискредитирует» себя как делимина-тив, разграничитель. По этой же причине раздражает молодых людей взрослый, использующий в своей речи «их» жаргонную лексику. Тогда говорят: «косит, шьется под своего».

Жаргон-показатель принадлежности к определенной субкультуре. Существует несколько жаргонов внутри собственно молодежного жаргона, у одной инерации. По жаргону отличают «своих» (хиппи, рокеры-мотоциклисты, поклонники определенных музыкальных стилей). Именно в подростковом возрасте и в первые годы студенческой жизни молодой человек особенно остро осознает себя как личность, самоутверждается и в противопоставлении себя старшим ищет опору в среде сверстников.

Следующая функция-кр еативная-связана с тем, что жаргон отражает реалии, никак не обозначенные в литературном языке (дополнительная коннотация и денотация). Кроме того, это феномен игровой, с его помощью носитель языка, молодой человек, обживает и осваивает язык не только как потребитель, но и как творец. Приобщение его к специфическому молодежному словарю помогает осознать-от противного-состав, границы и функции кодифицированного литературного языка, освоить своеобразную «диглоссию», отказываясь от жаргона в ситуации официальной, на уроке, в вузовской аудитории.

Сами студенты в качестве причины, по которой они употребляют жаргонные выражения, называют стремление «сочинить» язык для маленькой группы. Иногда в студенческом обществе специально обсуждается возможность замены литературных выражений другими, придуманными в данной группе. В основе большинства оборотов студенческого жаргона лежит приведенное кем-то удачное, остроумное сравнение. Например, худощавого человека можно назвать «крепыш из Бухенвальда», «велик гончий», «дошел велосипед»; о худенькой девушке говорят: «карандаш в стакане» (тонкие ноги в сапогах напоминают карандаш в стакане).

Среди других причин употребления жаргонных слов были отмечены: особая «романтика» жаргонного слова, возможность проявить свои творческие способности, специфика жаргонного выражения. Оно необычно своим звучанием, порой бывает хлестким и метким. Самый краткий студенческий ответ: «Говорим так, чтобы было круче».

Тот факт, что имеется большое количество синонимов для номинации одного понятия, подтверждает наличие элемента со-ревновательности, игры. Выживает самое остроумное высказывание, этим же, кстати, объясняется недолговечность, быстрая сменяемость большинства выражений. О. Есперсен называл жаргон коллективной игрой.7 В результате такой игры появляются рассказы, подобные приводимому ниже.

РАССКАЗ

«Приволокся из универа, хотел малость оттянуться, но обломилось. Шнурки в стакане. Ниловна после шопинга в отпаде, старый тоже че-то возбухает не по делу, даже мой пятак их не всколебнул. Надо выплывать из мрака. Звякнул мочалкам, что подгребу с музоном, у меня свежак забугорный-крутая студийка с фирменной портянкой.

А там мен какой-то левый прикипел: "Сдай мыльницу!" Я ему вкручиваю: "Не утомляй!"

Ну, постой! Если ты утюг, так коли бундесов или штатников, барабан на шею, флаг в руки - и вперед, а че совка доставать. Он не регулируется, возникает. Мочалки стебутся, горбухи мечут: "Крутани урумавашу!" Этот скис и отвалил, но кайф сломал. Базар завял, и я тоже отвалил.

На воле круто пошло на минус, никто не тусуется. В "Сайгоне" одни бандерлоги, шьются под больших. Порулил до хаты. Надо еще прочесть эпохалку: завтра по литературе катаем тест по "Войне и миру", а это вам не фиги воробьям из-за угла показывать!»

ПЕРЕВОД

«Пришел я из университета утомленный, хотел немного отдохнуть, но не получилось. Родители оказались дома, мать после посещения магазина впала в глубокое уныние, отец тоже беспричинно раздражен, даже моя пятерка их не воодушевила. Что же, нужно поднимать настроение. Позвонил девочкам, что приду развлекать их музыкой: у меня новая зарубежная кассета-студийная запись и оригинальный вкладыш с полной информацией и текстами песен.

А у них оказался какой-то неизвестный мне человек, который сразу стал докучать мне, чтобы я продал ему магнитофон. Я ему говорю: "Ах, оставьте меня!"

Вот странный какой! Если ты специализируешься на незаконных торговых операциях с импортными вещами, вступай в коммерческие отношения с американцами или немецкими гражданами, занимайся этим решительно и целенаправленно, но зачем же третировать соотечественника. Собеседник мой не внемлет доводам. Девочки насмешничают, острят: "Объясни ему доступно, примени прием!" Незнакомец смутился и оставил нас, но настроение испортил. Беседа иссякла, и я тоже ушел.

На улице сильно похолодало, поэтому молодежных компаний нет. На проспекте Ленина тоже одна обезьянничающая молодежь, которая подражает людям солидным и преуспевающим.

Возвратился домой. Нужно еще перелистать шедевр: завтра на семинаре по литературе-тест по "Войне и миру", а это дело серьезное!».

Очень важной представляется функция сокращения высказывания, так как закон экономии языковых средств-один из наиболее активно действующих в настоящее время. Одно-два слова подчас могут заменить целое словосочетание, сохранив при этом оттенки и обертоны фразы («курсач»-«курсовая работа»), а одна фраза может дать представление обо всей ситуации. Например, когда говорящий намекает на что-то, что известно одному из членов группы, но является секретом для остальных, звучит фраза: «Как насчет картошки дров поджарить?». «Продинамить»- подвести, не выполнить то, что обещал. «Динамо» называют человека, на которого нельзя положиться, рассчитывать в трудной ситуации; «дернуться»- «побеспокоиться, принять меры по поводу чего-либо, а также нервничать, заводиться; «верняк»-то, что случится обязательно, наверняка; «пролететь», «обломиться»-потерпеть неудачу, не получить того, что хотел.

Наконец, жаргонная речь очень часто имеет эмоционально-экспрессивную окраску. Исследователи отмечают, что большинство слов и выражений любого жаргона содержат ярко выраженную экспрессию. «... блатная "музыка" действительно музыка, в том смысле, что она больше действует на эмоции, чем на интеллект». В основном эмоционально-экспрессивная окраска бывает четырех типов: ироническая, шутливо-фамильярная, неодобрительная, угрожающая.

Экспрессивная окраска присутствует в следующих словах: «носорог»-1) малообразованный, туповатый, но достигший материального благополучия (обычно молодой) человек; 2) нувориш; «чума», «чумовой»- эмоциональная оценка, как с положительной,так и с отрицательной коннотацией; «пробитый»- непредсказуемый, неадекватно реагирующий («Пришел из армии пробитый»); «париться»-прилагать усилия (часто без толку), создавать излишние трудности в отношениях с другими, попусту волноваться; «засада»-неудача («Весь день- засада»).

Жаргон выполняет и аксиологическую функцию, являясь показателем ценностной ориентации определенной группы. Например, «попсовый» в общеупотребительном молодежном жаргоне означает «модный», «престижный», т. е. содержит положительную оценку, тогда как для молодого человека, ориентированного на альтернативные общепринятым формы культуры, нет более уничижительного слова, чем «попса».

А как сами студенты относятся к жаргонным выражениям, как объясняют причины включения их в свою речь? Ответы на эти вопросы были получены в результате небольшого исследования, проведенного на педагогическом факультете Карельского пединститута в 1993 г. На вопросы отвечали студенты, уже изучившие раздел «Лексикология и фразеология» в курсе современного русского языка, которые сами же записывали

жаргонные выражения и определяли частоту их использования. Приведем данные ответов на два вопроса анкеты.

1. Используете ли вы жаргонные выражения в повседневной речи?

Ла-54,6%, нет-14,6%, редко-30,8%. Интересно, что среди ответивших на этот вопрос утвердительно-лишь несколько человек живет с родителями, остальные-в общежитии. Более жесткие социальные условия вынуждают студентов чаще обращаться к ненормированной речи, этому также способствует большая интеграция студентов в общежитии.

2. Какие цели вы преследуете, включая в свою речь жаргонные выражения?

а) Желание скрыть информацию от непосвященных-10,6%;

б) Желание не отстать от других-12%;

в) Для речевой забавы, игры-25%;

г) Стремление к большей выразительности, весомости высказывания-44%;

д) Не знаю-8,4%.

Из ответов на вопрос о конкретной ситуации использования жаргонных выражений выяснилось, что большую часть речи студентов составляют слова нормированного языка, жаргонизмы используются лишь в определенных условиях: на вечеринках, в пределах небольших групп при неофициальном общении.

Интересное наблюдение: в условиях общежития жаргонные выражения чаще звучат на кухне, при «межкомнатном» общении, чем внутри одной комнаты, причем именно в таких условиях чаще, чем в других, применяются выражения с угрожающей окраской. В целом фразеологизмы со значением угрозы составляют примерно десятую часть всех выражений студенческого жаргона. В основном в таких выражениях глагол выступает в форме императива, повелительного наклонения: «Не сломай глаза»-не смотри; «Иди домой», «иди пасись»-отстань и т. д. Выражения угрожающего характера в студенческом жаргоне составляют лишь небольшую часть всего фонда и используются при общении со сверстниками, что коренным образом отличает молодежный жаргон от тюремно-лагерного, уголовного, в котором, по мнению Д. С. Лихачева, большинство слов и выражений выступают как сигнал или понуждение.8 Заметим, что литературной фразеологии такая роль не свойственна вообще.

Важнейшей причиной использования ненормированных выоажений студенты назвали желание выразить таким образом собственное отношение к жизни. Это подтверждается тем фактом что среди 330 жаргонных фраз, собранных самими студентами лишь около 20 выполняют чисто номинативную функцию. Например, «зима хиляет»-пришла зима. Важную роль в студенческих выражениях играет интонация, придающая выражению особую экспрессию: «Ну ты и Клава!», т. е. глупо поступила «И тут такой конь»-поворот событий. Это обстоятельство также отличает жаргон от литературного языка.

Основу молодежного жаргона составляют слова литературного языка, но с иной семантикой. Освоение слова может осуществляться путем расширения значения. Так, «крутой» выражает универсальную положительную оценку и заменяет целый ряд лексем литературного языка: «сильный», «заметный», «интересный», «экстравагантный», «модный», «умный», хотя одновременно также и «резкий», «суровый», «упрямый», «своевольный». Здесь можно наблюдать пересечение с некоторыми значениями данного слова в тюремно-лагерном жаргоне: дерзкий, наглый (кроме специфических: авторитетный заключенный-рецидивист, вооруженный грабитель, рэкетир). «Простой» в разных случаях может означать и обычный, глупый, наглый и бесцеремонный, чужой, скучный, хороший. Значение таких слов с открытой внутренней формой проясняется в контексте.

Довольно часто в молодежном словоупотреблении можно наблюдать семантический сдвиг: «грузить», жаргонное слово, приобрело значение «много говорить»; «душить»-говорить; «закосить»-пропустить; «шиться», «косить»-подражать; «левый»-незнакомый, чужой; «вкручивать»-объяснять;«оторваться»-отдыхать;«тащиться»-восторгаться; упаковаться»-модно одеться; «партизан»-молчаливый; «цемент»- рисовая каша; «песня»-речь, которой не доверяют; «песни петь»-врать; «партийная» (физиономия)-сосредоточенная; «пионер»-примерный, паинька; «лечить»-говорить не по существу; «тянуть»-оскорблять; «дернуть» (на кого-либо)- проявить агрессию в отношении кого-либо; «забить»-назначить, занять, договориться (но в выражении «забить на это дело»-значение другое: плюнуть на учебу).

При образовании жаргонных выражений используются продуктивные модели, наполняемые различным лексическим материалом. Например, значение «не так просто» выражается фразами: «Это тебе не фиги воробьям из-за угла показывать», «это тебе не козявки за углом трескать», «это тебе не ушами шевелить». Ряд может быть продолжен, в подобном соревновании на остроумие и креативность может участвовать каждый.

Заметное место в молодежном жаргоне занимают прономи-наллизированные существительные с неопределенно-указательным значением: джаз, модный, порнография, левизна, крутизна, ни разу. Считать их экспрессивными метафорами не позволяет полное несходство предмета речи и его наименования, например: «Не вечер, а сплошная порнография: президиум, поздравления, хоры всякие, дискотека при свете под Кобзона».

Молодежный жаргон использует словообразовательные модели, свойственные кодифицированному литературному языку, разной степени продуктивности. Широко распространена нулевая суффиксация при образовании существительных от глаголов: стеб, заклин, отпад, пролет, прикид, прикол, замес, наезд, выхлоп. В этом случае происходит «маскулин-ная» замена: существительное женского рода вытесняется жаргонным словом мужского рода. Такое явление в целом можно назвать системным: так как в современном русском языке преобладающее количество существительных-мужского рода. Приведем несколько примеров: «замес» (м.рода)-драма, трудность (ж.рода); «банан», «орех»-бутылка (водки); «пролет» - неудача; «прикид» - одежда.

Можно отметить также суффиксальные образования, заменяющие словосочетания и придающие речи динамизм: джинсов-ка, совок, парадка, волновик, комок, учебка, качалка, аффикс-ные образования от имен существительных: фильмец, киноха, видак.

Одним из способов создания жаргонных слов является антиметафора и антиолицетворение. В литературном языке лексические значения, относящиеся к характеристике человека, переносятся на явления природы («спит ковыль»), а в жаргоне, наоборот, «шлепок майонезный» или «чирикнутый крокодил» выступают в значении «нехороший человек».

Многие фразеологизмы создаются на основе звуковых ассоциаций: «замочить Чайковского»-попить чаю; «прочок-нуть ксивы»-пробить талоны; «устроить бомс»-привести что-либо в беспорядок; «ехать на пешкарусе»-идти пешком.

Известны также метафорические переносы, при которых многообразные литературные слова приобретают в жаргоне новые порою очень интересные значения: «душный человек»- тяжелый, надоедливый (какое тонкое наблюдение!).

Создавая новые слова жаргона, молодые люди вольно или невольно приобщаются к постижению законов кодифицированного литературного языка, так как, в основном, они используют известные, общие способы словообразования.

Сленг расширяется за счет англицизмов, и эта группа в настоящее время имеет тенденцию к быстрому увеличению. Даже в тюремно-лагерном жаргоне широко используются слова иноязычного происхождения. В словаре с пометой «иноязычное» помещены такие слова, как «бас», «дефус (оттиск ключей на пластичном материале), «дец» (голова), «гутен-морген» (кража из квартиры ранним утром)и т. п.9 А некоторые слова и выражения помещены вовсе без помет, хотя источник их возникновения не вызывает сомнения («блэки»-африканцы).

В молодежном жаргоне употребляются слова: «пэрэсы»- родители; «фэйс»-лицо («фэйсом об тэйбл»); «импосиблия»-выражение возмущения («Он все забыл-это импосиблия»); «хаус»-дом; «синема»-кино; «хайр»-прическа, «шузняк»-обувь и т.п.

Продуктивность такого канала пополнения сленгового словаря наблюдается с 60-х годов не ослабевая, а, наоборот, набирая силу.10

В последнее время появились слова: «рокешный», «гранто-вый»-положительная оценка музыки; «попса», «попсовый»- просто плохой, пренебрежительная оценка чего угодно: «колеса»-наркотики в таблетках; «баян»-шприц; «бритишо-вый» - английский.

Все больше употребляется калькированных выражений, например, говорится: «Мы над этим работаем»-когда проблема еще не решена; «Ты выглядишь на миллион долларов»; «Все ли хорошо?»; «Сегодня неудачный день»; «Оставайтесь с нами»;

«Ответ неправильный»; «Это ваши проблемы» и т. д. Значение «прекратить пить, курить (завязать)», свойственное словосочетанию «jump on the wagon», перешло и на русское «влезть в вагон»; соответственно возникли антонимичные выражения-«/а// of the wagon»-«спрыгнуть с вагона».

Наряду с кальками используются и варианты типа : «No problem»-без проблем, «батл»-бутылка (обычно пива).

Англицизмы в речи молодежи не рассматриваются как «чуждое влияние Запада и вызов обществу», скорее, это дань моде, некоторая бравада, желание быть оригинальным.

Среди других источников можно назвать городской фольклор. Например, выражение «недолго мучилась старушка»- первая строчка «садистского» стишка: «Недолго мучилась старушка/ В высоковольных проводах/ Ее обугленную тушку/ Нашли тимуровцы в кустах». Некоторые слова и выражения восходят к тюремно-лагерному жаргону. Общими для этих разновидностей жаргона являются следующие слова и выражения:

«тормоз», «шланг»-умственно отсталый человек, медленно соображающий; «вешать лапшу на уши»-лгать, обманывать;

«бабки»-деньги; «дубак»-мороз; «жрачка»-продукты питания, еда; «житуха»-жизнь; «забегаловка»-питейное заведение без удобств; «заколебать»-надоесть и т.п. В некоторых случаях значения слов не совпадают. Так в тюремно-лагерном языке «жлоб»-жадный человек, а в студенческом-с сильной мускулатурой; «затихарить» в первом-замолчать, притаиться, во втором-спрятать. Лагерный жаргон пополняет и словарь общеупотребительного языка («зелененький»-доллар США; «засветиться»-быть обнаруженным; «ишачить»- усердно работать; «керосинить»-пить спиртное; «кемарить»- спать, дремать и др.), что подтверждает органическую связь разных пластов языковой системы и общие тенденции их развития.

Лексемы молодежного жаргона объединяются в ряд лексико-семантических групп (ЛСГ). ЛСГ глаголов движения: «ча-пать»; «шлындать» и «шлендать», «рассекать», «ползти», «пе-реть(ся)»; «скалывать». В этой группе нейтральными являются «переть», «чапать» и «ползти», заменяющие литературное «идти», причем «ползти» означает просто идти, значения «медленно» у глагола в жаргонном употреблении нет. У глагола «переть» отсутствует стилистическая сниженность, это тоже вполне нейтральное слово. Глагол же «рассекать» имеет дополнительные компоненты значения: идти гордо подняв голову, или нагло, или вообще с «выделяющимся походняком». «Сколоть»- уйти, отстать. Ср.: «Сколи в канаву, отвали, иди пинай». ЛСГ глаголов состояния с базовым литературным словом «удивляться» включает в себя: «флигель», «хренеть», «балдеть», «откалываться». Слова, называющие свойства, качества: «тор-моз(яка)», «тупик»-тупой; «джокер»-шутник; «шварц», «кач», «битка», «квадрат», «киборг-убийца»-сильный, мощный и др.

Молодежный жаргон имеет свои фразеологизмы: «Мозги компостировать»-заговаривать, говорить не по существу;

«Не в кайф»-плохой; «Выкатывать шары»-удивляться; «Уйти на дно Ла-Манша»-выйти из игры, замолчать; «Сделать финт ушами»-выкрутиться, хитро выйти из затруднительного положения; «Пошел резиновый туман», «Резиной пахнет»- лентяйничать. «Все о' кей», «Это пять»-все отлично.

Фразеологизмы значительно увеличивают выразительность любого языка. Видимо, этим обстоятельством объясняется тот факт, что в нашем исследовании образные, устойчивые выражения встречаются в половине случаев употребления жаргонных слов, т. е. удельный вес фразеологизмов в лексическом составе жаргонной речи намного выше, чем в литературном языке.

Еще одно свойство устойчивых оборотов, названное в лингвистической литературе «повышенной познавательной ценностью» фразеологизма,11 является очень важным: при малом объеме эти обороты насыщены рациональным и эмоциональным содержанием. Закон экономии языковых средств, как мы видим, проявляется и в этой функции жаргона. Например, выражение «поздняк метаться» означает, что время принятия решения прошло, упущено. А «обезьяньим периодом» девушки называют время, пока обрастает стрижка.

В устойчивых выражениях особенно проявляется юмор, они демонстрируют желание высказаться нешаблонно, сделать свои слова запоминающимися. Так, жаргонные «пролететь» или «обломиться» заменяются такой фразой: «Летишь как фанера над Парижем».

Одно и то же значение выражается с помощью многочисленных фразеологизмов: «Поздняк метаться», «Поздно пить боржоми, когда легкие отвалились», «Оплыли ваши (наши) тазики».

Выводы. Из сказанного с очевидностью следует, что молодежный жаргон как язык, ограниченный социальной базой, характеризуется наличием всех основных закономерностей кодифицированного литературного языка и в силу этого представляет большой интерес для лингвистических исследований. При этом молодежный жаргон не только в значительной степени произрастает из недр литературного языка, но оказывает влияние на состав словаря литературного языка, а также его стилистику, когда на наших глазах происходят изменения в стилистическом использовании жаргонных слов и выражений, увеличивается частота их употребления в литературном языке.

Следует отметить также, что жаргонные слова, особенно устойчивые выражения, отражают во всей полноте жизнь студентов: их запросы, вкусы, привычки, законы. Это явление абсолютно закономерное. Появление нестандартных оборотов в языке молодежи-отражение психологии и социальных факторов, среди которых наибольшее значение имеет стремление утвердиться в обществе сверстников, проявить остроумие, жажду творчества. Жаргонная фразеология, где метафорический смысл наслаивается на оригинальную звуковую основу, и отдельные жаргонные слова с яркой эмоционально-экспрессивной окраской предоставляют такие возможности молодому человеку.

Примечания

1 Ахманова О. А. Словарь лингвистических терминов. М., 1966. С. 148, 53.419.

2Л и нгв исти ческий энциклопедический словарь. М., 1990. С.151.

3 Там же. С. 43.

4 Лихачев Д. С. Черты первобытного примитивизма воровской речи// Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона. М., 1982. С. 354-405.

5 Грачев М.А. Язык из мрака: блатная музыка и феня: Словарь. Нижний Новгород, 1992.

6 Борисова-Лукашанец Е.Г. О лексике современного молодежного жаргона (англоязычные заимствования в студенческом сленге 60-70-х годов)// Литературная норма в лексике и фразеологии. М., 1983. С. 114.

7 Jespersen О. Mankind, nation and individual from a linguistic point of view. Bloomington, 1964.

8Лиxaчeв Д. С. Черты первобытного примитивизма воровской речи// Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона; Речевойи графический портрет советской тюрьмы/ Авторы-составители Д.С.Балдаев. В.К.Белко, И.М.Исупов, М., 1992. С. 368.

9 Там же.

10 Борисова-Лукашанец Е.Г. О лексике современного молодежного жаргона. С. 105.

11 Жуков В. П. Русская фразеология. М., 1986. С. 29.

§ 4. Молодой человек как субъект

межнациональных отношений

Национальные отношения в многонациональном государстве, находящемся в состоянии системного кризиса, являются предметом пристального внимания не только политиков, но и ученых, в первую очередь-социологов и психологов.

Проблема «Молодежь и национальные отношения» располагается на стыке двух специальных социологических теорий- социологии молодежи и этносоциологии и должна рассматриваться в междисциплинарном контексте. Учитывая социальные реалии нашего государства и, в частности, смену ценностных ориентиров не только в государственной политике, но и в системе социализации подрастающего поколения, приоритетным л границах означенной проблемы представляется феномен этнического сознания молодежи, так как именно этноустановки и этностереотипы молодого поколения в наибольшей мере обусловливают направленность межэтнического взаимодействия.

Феномен этнического сознания молодежи. До недавнего времени молодежную субкультуру, отличающуюся общностью стиля жизни, поведения, групповых стереотипов и самореализации, характеризовала, в первую очередь, генерационная самоидентификация, которая наиболее отчетливо проявлялась в позиции экзистенциального отчуждения и социально-психологической замкнутости в пределах корпоративной или групповой общности. Поведенческие стереотипы, обусловливающие деперсонализацию установок, были, судя по данным серии эмпирических исследований (1981-1900 гг.), наиболее устойчивым индикатором данной возрастной популяции.1

С начала 90-х годов обозначенный тип молодежного сознания и поведения сохранился, главным образом, в младших возрастных группах с низким образовательным цензом, проживающих на периферии. В крупных городах, наряду с типом так называемых «новых русских», с отчетливо выраженным вестерни-зированным сознанием, распространился и тип этноцентрист-ски ориентированных молодых людей, пополняющих ряды радикальных партий и движений. В этноконфликтных регионах молодые люди этого типа все активнее включаются в политическую деятельность, нередко представляя собой наиболее ревностных адептов национальной идеи в ее искаженном виде, отстаивая ее подчас с оружием в руках.

Среди факторов, обусловливающих негативные этноустановки, следует отметить следующие.

1. Социум. Кризисное состояние общества, его политических и экономических структур, разрушение ценностного мира, присущего советскому типу социализации, закономерно привели к распространению социальной аномии и фрустрации во всех социально-возрастных группах населения, но особенно дезорентровали молодое поколение. Численный рост маргинальных групп населения, в частности, безработных, беженцев и вынужденных переселенцев, способствует усилению социальной агрессии, которая особо акцентуируется именно в юности.

2. Этничность. Распад СССР и последовавшие вслед за ним геополитические изменения на некогда едином политическом и социокультурном пространстве, радикализация межэтнических конфликтов обострили чувство этнической самоидентификации: на уровне массового сознания самоценностью становится именно этничность как принадлежность к «кровной» групповой общности. Советскую мифологию сменяет национальная, которая успешно используется политическими элитами для удержания власти и осуществления властных полномочий. Этноконсолидирующим для нации признаком объявляются не язык и культура, а наличие общего «врага» иной национальности, образ которого настойчиво внедряется в общественное сознание. Молодежь легче других усваивает национальную фразеологию, идентифицируется с ней, что обусловлено возрастными особенностями: именно в юности ведется интенсивный поиск идеалов - однозначных и понятных.

3. Возраст. Юношескому возрасту присуща установка на образ супермена, владеющего оружием, приемами единоборств, сильного, ловкого, уверенного в себе и своих товарищах. Стремление к психологической защищенности в кругу единомышленников, к преодолению одиночества, юношеских сомнений в смысле жизни, поиск ясного и четкого лозунга, который «освящал бы» применение силы, приводит молодежь в военизированные формирования экстремистского толка, которые в определенном смысле выполняют для нее функцию традиционной «команды»-жестко структурированной референтной группы. Как известно, младшие возрастные группы отличает в большей мере, чем зрелых людей, черно-белое восприятие действительности, бескомпромиссное и однозначное деление на «своих» и «чужих», товарищей и врагов. Но именно это различение лежит в основе этнической комплиментарности, которая в гипертрофированном виде и приводит к националистическим установкам.

Характерно, что 43,8% студентов русской национальности, опрошенных по репрезентативной выборке осенью 1990 г. (целевая комплексная программа «Общественное мнение» Гособразования СССР), отметили, что национализм играет положительную роль в жизни народа. В ходе исследования «Межнациональные отношения студенчества СССР», проведенного годом раньше (октябрь-ноябрь 1989 г.) по отдельным регионам страны, от 30 до 62% студентов назвали национальности, к которым они испытывают резкую антипатию. Весной 1992 г. 41,7% учащихся старших классов Петербурга также заявили о своей неприязни к отдельным национальностям.

В ходе репрезентативного городского опроса населения Санкт-Петербурга (осень 1994 г.), посвященного проблемам национального самосознания, выяснилось, что именно возрастной фактор является ведущим в числе субъектных характеристик. Молодежь по сравнению с другими возрастными группами наиболее этноцентрична, в ее среде заметнее распространены стереотипы этнического негативизма (70,3% молодежи испытывает неприязнь к одной или нескольким национальностям; ср. по всей выборке-48,7%), националистические установки (26,6% молодых людей полагает, что «Россия-это государство русских»; ср. по всей выборке-13,9%).

В функционировании этносов важнейшая роль принадлежит осознанию членами каждого из них своей специфической общности, т. е. этническому самосознанию, относящемуся к тому слою обыденного сознания, которое принято называть массовым. Этническое сознание ограничено рамками обыденного опыта, закрепленного в традициях и обычаях, и представляет собой психологическое отражение практической деятельности, образ и стиль жизни, моральные, эстетические и идеологические нормы, закрепленные в коллективном сознании, представление о своей «самости» (этнической принадлежности) в некоторой шкале, соотносящей данный этнос с другими.2

Формирование националистической установки. Как на уровне личности, так и на уровне общности, суждения о свойствах своего этноса неразрывно связаны с представлениями о характерных чертах других этнических образований и их членов, причем, как правило, эти представления эмоционально окрашены и имеют оценочную природу. Проявляясь в таких чувствах как любовь, ненависть, подозрительность и т.п., они выражают эмоциональное отношение к этнической действительности-к свойствам своего и других этносов. Именно эти чувства, не до конца осознанные, лежат в основе феномена этнической комплиментарности, так как образ «мы» и «они» предполагает не только фиксацию различия, но и оценку «не-нас» по сравнению с «нами»,3 а вследствие этого обуславливает и характер межнациональных отношений.

Именно эта социально-психологическая структура различения «своих» и «чужих» лежит в истоках национализма, который актуализируется лишь тогда, когда действительные или воображаемые различия возводятся в главное качество и превращаются во враждебную психологическую установку, которая вначале разобщает народы, а затем теоретически обосновывает и подкрепляет политику дискриминации.4 Враждебная установка продуцирует чувство страха, ненависти, нетерпимости, ведет к приписыванию иной этнической общности агрессивности, недоброжелательства, тайных умыслов и т. п. Характерным примером подобного отношения являются названные петербургской молодежью качества антипатичных им народов (ранговая предпочтительность: «жестокие», «агрессивные», «националисты», «мстительные», «чувствуют себя хозяевами» и т.д.).

Компенсаторно эта позиция приводит к зеркальному наделению собственной этнической общности всеми возможными достоинствами и добродетелями, что служит психологическим оправданием высокомерного неприятия «чужаков». Так, в частности, по мнению старшеклассников Петербурга (1993 г.), наиболее распространенным чувством нерусских народов бывшего СССР по отношению к русским выступает враждебность (41,7%), в то время как симпатию в отношении к ним отметил лишь каждый десятый (11,1%). В отношении русских к нерусским враждебность проявляется почти в 3 раза реже (16,5%) и симпатия-в 2 раза чаще (24,8%).

Это хорошая иллюстрация к рассмотренному выше феномену формирования националистической установки. В национализме всегда Присутствует некий иррациональный элемент, поскольку национализм связан с эмоционально-чувственным восприятием действительности. В этой связи знаменательно, что больше половины учащихся, выразивших неприязненные чувства к одному или нескольким народам, не сумели объяснить, за что они их, собственно, «не любят» (качества не формулировались или носили отвлеченный характер: «поведение в целом», «характер в целом» и т. п.) На уровне обыденного сознания националистические установки усваиваются в жестком агрессивном варианте, в виде упрощенных стереотипов («не люблю их за то, что они оккупанты» или «не люблю их за то, что они ненавидят нас»). Принимая форму групповой самоорганизации, национализм используется на митингах, демонстрациях, в силовых действиях против «врагов». Именно таков механизм привлечения молодежи в экстремистские организации националистического характера, в которых культивируется, с одной стороны, чувство национальной обиды, ущемленности, неполноценности, с другой же-значимость национальной консолидации для отпора «врагам».

Атавистические различения «нас» и «не-нас» утвердились в древности, когда «мы» стремились отделиться от «них» горой или рекой, обозначив таким образом свою территорию;

«мы» по-своему татуировали лица, хоронили покойников, отделывали оружие. Естественно, что все болезни, напасти и беды обычно приписывались злонамеренности людей чужого племени. Подобную первобытную логику легко обнаружить на страницах многих средств массовой информации современной России, других государств СНГ, особенно в связи с межнациональными конфликтами.

Дело в том, что с возникновением этносов атавистическое деление смягчилось лишь внешне и мимикруя дошло до наших дней. Пока состояние общества относительно устойчиво и развитие проходит без особых социально-экономических потрясений, в обыденном сознании утверждаются глобальные национальные ценности, а этническая комплиментарность, несмотря на рудименты, не носит атавистического характера. Н-о в случае кризиса социальных институтов и социальных отношений противопоставление «мы-они» становится в массовом сознании приоритетным и в полиэтническом обществе непременно экстраполируется на представителя другой национальности.

Именно это произошло в процессе распада СССР, который никоим образом нельзя охарактеризовать как одномоментное событие (подписание Беловежских соглашений). Ухудшение качества жизни, усиливающееся социальное расслоение общества при отсутствии скрепляющего структуру среднего класса, численный рост маргинальных групп населения-все это усугубило и без того исторически неблагоприятный характер межнациональных отношений на территории бывшего СССР.

Националистические установки возникают в этническом сознании вследствие неблагоприятной экономической, политической, демографической, социокультурной мотивации, причем Дестабилизация национальных отношений проходит в своем развитии несколько последовательных стадий: отчуждение, неприязнь, конфликт, сопровождаемый насильственными действиями.

Отчуждение-относительно спокойная фаза протекания межнациональных отношений, в какой-то мере всегда отличающая взаимодействие различных этнических общностей. Выражается оно в стремлении к национально однородным бракам, в моноциональномп дружеском общении, в минимизации контактов с иноциональной средой за исключением неизбежных. Социологические исследования отмечают в молодежном сознании ориентацию на национально однородные браки еще с середины 80-х годов. Так, в частности, (согласно исследованию «Межнациональные отношения студенчества СССР») каждый третий московский студент (35%) и каждый пятый ленинградский (21%) отдавали предпочтение мононациональному браку, еще в большей мере подобная позиция отличала студентов российских автономий: Татарии (43%), Северной Осетии (66%), Дагестана (72%).

Именно такое поведение характеризует сегодня этнодисперс-ные группы в крупных городах, формирующуюся русскую диаспору во вновь образованных государствах на территории бывшего СССР. Отчуждение в этноконтактной среде чаще всего обусловлено, кроме причин ситуативного характера, этнокультурными различиями, несхожими стереотипами бытового поведения, которые, как оказалось, не были преодолены в ходе формирования так называемой новой социально-исторической общности-советского народа.

Неприязнь. Переход в стадию неприязни обусловлен причинами экономического характера (большая экономическая успешность одной общности по сравнению с другой, особенно в условиях общего снижения уровня жизни всего населения), правового характера (законодательная дискриминация одной этнической общности в пользу другой), социально-исторического характера-как следствие сталинской национальной политики (произвольное изменение границ, депортации и т.п.), наконец, культурного характера (частичная этническая денационализация, угрожающая самому существованию этнической общности, вина за которую экстраполируется на общность соседствующую).

По данным исследований, для молодежи крупных российских городов ведущими оказываются экономические мотивы неприязни, для молодежи бывших союзных республик-в большей мере социально-исторические, правовые и культурные мотивы. Сопутствующим фактором, способствующим переходу неприязни в стадию конфликта, может стать отсутствие опережающей национальной политики в этноконтактной среде как на региональном, так и центральном уровне, неблагоприятное соотношение доли титульной национальности и национальных меньшинств, когда статус национального меньшинства не соответствует реальной его численности в том или ином регионе (например, грузинов в Абхазии, русских в Латвии или татар в Башкирии).

Стадия неприязни приводит к увеличению сторонников «активных действий» в решении национальных проблем: так, по данным упомянутого выше исследования, каждый третий студент Москвы и Ленинграда осенью 1989 г. допускал такого рода действия, к этому же мнению склонялись также 32% студентов бурятской национальности, 42% студентов осетинской национальности, каждый четвертый представитель Дагестана. Характерно, в свете последующего развития событий на Украине, что ровно половина опрошенных в этой республике студентов была сторонниками «активных действий».

Конфликт, сопровождаемый насильственными действиями, обычно уже выходит за пределы собственно межэтнических отношений, ибо люди оказываются в него втянутыми не только по национальной принадлежности, но и по политическим пристрастиям, включенности в те или иные «группы влияния», просто по местожительству в зоне конфликта. Характерным участником межэтнических конфликтов на территории бывшего СССР стал наемник, воюющий за материальное вознаграждение, и доброволец, поддерживающий одну из сторон конфликта по идейным мотивам. В их числе преобладают, как правило, молодые мужчины в возрасте до 30 лет с внутренне противоречивым этническим самосознанием.

Безусловно, вероятность развития межнациональных отношений в сторону конфликта зависит от направленности массового этнического сознания, т. е. самосознания этнической общности в целом. Опосредованная мотивация чаще всего ситуативна и преходяща, в то время как именно этническое самосознание обладает достаточно устойчивым и структурированным содержанием.

Этническая самоидентификация. Важнейшим индикатором этнического самосознания, в частности молодежи, является этническая самоидентификация, включающая представление об этноконсо лидирующих и этнодифференцирующих признаках, «образ» национального характера, выражающаяся в системе автостереотипов (образ «мы») и гетеростереотипов (образ «они»).

Главным фактором этнической самоидентификации на эмпирическом уровне является набор тех признаков, которые воспринимаются этнофорами как главные при определении национальности человека.

Данные исследований показывают, что этническая самоидентификация достаточно вариабельна и обусловлена следующими факторами:5

1. Местом проживания-на своей этнической территории или иноэтнической среде: (если в первом случае больший вес придается происхождению (национальность родителей), то в случае этнодисперсного расселения яснее осознается этнокультурная общность.

2. Возрастом (молодежь в большей мере ориентирована на выбор национальности «по желанию самого человека» и меньше на происхождение).

3. Уровнем образования (с ростом образования возрастает ориентация на выбор национальности «по желанию», а не определение ее по происхождению). Характерно также, что если лица с низким уровнем образования обращают внимание на явные, очевидные черты этнического сходства и различия (язык, внешность), то более образованные респонденты выделяют неявные, но существенные черты (характер и особенности поведения).

Судя по данным исследования петербургских старшеклассников (1993 г.) младшим возрастным группам свойственна умеренная этническая самоидентификация: почти половина (44,6%) респондентов вообще не обращают внимания на национальность людей, 41,9%-только в том случае, если «они» им «чем-то несимпатичны», вместе с тем 67,3% молодых людей гордятся своей национальной принадлежностью (все опрошенные-русские) и только каждый четвертый (25,9%) хотел бы родиться «не в России, а в какой-нибудь западной стране».

Ранговая последовательность выбора этноконсолидирующих черт в опросе (1994 г.) студентов русской национальности такова: общность национальной психологии (54,2%), культурные традиции (45,3%), общая история (40,5%), язык (27,6%). Четвертое ранговое место языка обусловлено не столько образовательным уровнем респондентов, сколько их национальной принадложностью: по-русски на территории бывшего СССР говорят и многие представители других народов, а не только этнические носители этого языка. Первые три ранговых места по этно-дифференцирующим признакам распределились несколько по-иному: культурные традиции, язык, общая психология.

Характерно, что как этноконсолидирующий, так и этнодиф-ференцирующий признак-«внешность»получил наименьшее число выборов, хотя именно внешность выполняет не только осведомительную, но и регулятивную функцию, выступая в качестве основания этнической неприязни (идеологизация антропологических признаков). Признак внешности акцентуируется, судя по данным исследования старшеклассников, как вторичная характеристика («Обращаю внимание на национальность окружающих только тогда, когда они мне чем-то несимпатичны»).

Содержание и направленность этнической самоидентификации обусловлены и национальной принадлежностью этнофора. Так, если для русских студентов национальность отца и матери имеет примерно равное значение при определении национальности (соответственно 44,5% и 34,5%), то для контрольной группы студентов-узбеков, обучающихся в петербургских вузах, определяющим признаком явилась национальность отца (соответственно 78,0% и 20%). Большее значение в качестве этноконсолидирующей черты придается узбеками народным обрядам, обычаям (60,0%; ср.русскими-42,2%), в качестве этнодифференцирующей-религии (38,1%; ср.русскими- 18,2%). Бесспорно, эти данные показывают, насколько ранговая последовательность выбора черт в пределах этнической самоидентификации обусловлена особенностями национальной культуры, традиционностью стереотипов.

Косвенным признаком этнической самоидентификации людей, в том числе и молодых, выступает культурно-историческая память, т. е. восприятие на уровне ценностных установок событий национальной истории.

Именно в ходе исторического развития этноса осуществляется этнокультурная трансмиссия, которая сохраняет этничность на протяжении многих поколений. Значимость исторической памяти для этнической самоидентификации не в полной мере осознается молодыми людьми (так, в опросе петербургских студентов 1994 г. она заняла как этноконсолидирующий признак лишь четвертое ранговое место).

Основные тенденции атноисторического сознания молодежи. В процессе нескольких репрезентативных исследований молодежной выборки (1989, 1991, 1994 гг.) нами выяснялись эмоционально окрашенные ценностные представления об истории положительного и отрицательного характера (формулировка открытого вопроса: «Назовите, пожалуйста, события в истории Вашего народа, которые лично у Вас вызывают чувство гордости и чувство стыда»).

Лонгитюдиональный характер измерения исторических ценностных представлений российской молодежи позволяет выявить основные тенденции, присущие этноисторическому сознанию молодых людей.

По динамике:

а) обнаружено постепенное вытеснение советской истории из актуализированной исторической памяти в пользу дореволюционной. Если в опросах 1989 и 1991 гг. события советской истории относительно дореволюционной могут быть представлены в пропорции 4 : 1, то в опросе 1994 г. уже в пропорции 3 : 2;

б) смещаются акценты в эмоциональной интерпретации событий как «вызывающих чувство гордости», так и «вызывающих чувство стыда». В частности, положительная оценка Октябрьской революции относительно отрицательной в опросе 1989 г. выражена в пропорции 3 : 2, в опросе 1991 г.-1 : 4, в опросе 1994 г.-1 : 3. Советская история сегодня вызывает меньшее отторжение (за исключением периода сталинских репрессий), чем три года назад. В негативном ряду исторических событий «период застоя», «правление коммунистов», «брежневщина» и т.п. (1991 г.) сменяется «распадом СССР», «межнациональными конфликтами», «расстрелом Белого дома» и т.п., что обусловлено общей сменой акцентов в массовом сознании россиян;

в) актуализированная историческая память приобретает более военизированный характер, чаще упоминаются события, связанные с победоносными войнами и присоединением к России новых территорий. Так, в частности, в опросе 1994 г. третьим по частоте упоминания положительных исторических событий становится «победа в Отечественной войне 1812 г») (в опросе 1991 г. 15-е ранговое место), «взятие Иваном Грозным Казани», «взятие Петром Риги», «оборона Севастополя в Крымской войне», которые в предыдущих опросах вообще не фигурировали.

По содержанию:

а) государственно-политическая история актуализируется в этноисторической памяти молодежи значительно успешнее, чем духовная, связанная с развитием культуры, науки, просвещения. Так, 1-е ранговое место из событий дореволюционной истории во всех опросах заняли события, связанные с деятельностью Петра I и прежде всего его военные победы, причем в опросе 1994 г. конкретные исторические события дополняются эмоционально окрашенными суждениями типа: «Те события, где мы били наших врагов», «все победы русского оружия», «величие России»;

б) абсолютным фаворитом среди исторических событий, вызывающих чувство гордости, во всех опросах стала «победа в Великой Отечественной войне», а среди исторических событий, вызывающих чувство стыда,-«сталинские репрессии», «сталинщина».

Можно заключить, что этноисторическое сознание русской молодежи носит преимущественно этатический (державный) характер, причем от 1989 г. к 1994 г. эта тенденция усиливается, что косвенно подтверждают и данные опроса петербургских старшеклассников (1991 г.), которым было предложено назвать имена тех исторических деятелей, которые сыграли «наиболее значительную роль в истории нашего народа».

Вдвое чаще упоминаются советские государственные деятели (от Ленина до Ельцина), хотя большинство позитивных оценок получил Петр I (51%; ср.Ленин-17% положительных и 48% отрицательных). Актуализированные в памяти исторические деятели практически все принадлежат к рангу глав государства (Иван Грозный, Екатерина П, Александр II, Николай II, Хрущев, Андропов, Горбачев, Ельцин), полководцев (Суворов, Кутузов, Нахимов) или популярных в момент опроса народных депутатов. В то же время в списке из 74 имен не оказалось ни одного просветителя, ученого или религиозного деятеля и только три русских писателя-Пушкин, Гоголь, Достоевский, названных всего 5 респондентами, хотя выборка составила 480 человек.

Этатический характер этнической самоидентификации обнаруживается не только в этноисторических установках, но и в оценках текущих событий.

Так, в частности, среди петербургских старшеклассников (март 1993 г.) почти половина респондентов полагает, что русских правильно считали «старшим братом» других народов СССР (48,9%), не согласно с этим суждением вдвое меньшее число учащихся (24,5%). Две трети выборки (65,1%) уверены в том, что Россия должна оставаться великой державой, даже если это ухудшает ее отношения с Западом (не согласны- 15,8%). Этатические установки молодых людей косвенно обнаруживаются и в оценке такого суждения: «Русские должны заступиться за Югославию, ведь сербы такие же православные христиане, как и мы» (согласны-35,9%; не согласны-30%; затруднились в ответе-34,1%).

Согласно опросу 1994 г. более 60% опрошенных полагают, что Россия должна избрать особый путь, отличающийся от пути развития других стран.

Бесспорно, что именно этатическая (державная), а не этническая самоидентификация, по данным исследований, свойственна не только русской молодежи, но и представителям других социально-возрастных групп этого народа, что не может так или иначе не проявляться и в характере социализации подрастающего поколения. Учитывая существующие социально-политические реалии, этот факт требует детализированного исследования и интерпретации.

Национальный характер. Наряду с этнической саомиден-тификацией не меньшее значение в формировании этнического сознания имеет и национальный характер-некоторые общие черты психики, связанные с культурным единством членов этноса. Национальный характер неверно было бы низводить до набора некоторых общих психических или психологических свойств народа, значительно явственнее он проявляется в тех случаях, когда действуют не отдельные этнофоры, а группы взаимодействующих людей. Чтобы считаться типичными для того или иного этноса черты характера должны быть присущи значительной части его членов, конечно, не на уровне монопольного обладания, но в интенсивности и в оттенках их проявления.

Зарубежные авторы определяют национальный характер как «модальную личность», «базовую личность», «социальную личность» или сужают понятие национального характера до системы установок и представлений у членов одной этнической общности, типа взаимодействия членов одной общности, выполнения ролевых функций, соблюдения правил и табу (культуран-тропологический подход).6 Все авторы сходятся на том, что национальный характер - самый «неуловимый» феномен этничности хотя никто не отрицает его существования.

Отечественная школа чаше всего рассматривает национальный характер как результат культурной социализации личности проявление специфики национальной культуры.7 Направленность национального характера обусловлена системой побуждений- совокупностью потребностей,интересов,установок и идеалов.

Культура как результат исторического развития народа сказывается на его психическом складе, и хотя народы в своем развитии меняются, как люди, при этом они сохраняют нечто особенное, что делает их не похожими на других.

Черты национального характера наиболее отчетливо проступают в лаконичной форме народных пословиц (англ. «Мой дом-моя крепость»: цыг. «У цыгана дом-три кола и посередине головня»; русск. «Гость в дом-Бог в дом»), в песнях, сказках, загадках и суевериях, именно в фольклоре качества народа предстают наиболее однозначно и в то же время гипертрофированно.

Несмотря на культурно-историческую обусловленность и изменчивость, определенные доминанты национального характера сохраняются у представителей различных народов даже в конце XX в. в условиях интернационализации образа жизни, массовой культуры, единой информационной системы.

Возможно ли изучение национального характера методами социологии и этнопсихологии? Измерим ли этот «неуловимый» феномен этничности?

Формой проявления национального характера служат этно-стереотипы, выступающие в качестве эмпирического индикатора характерологического своеобразия этнической общности.

Этнические стереотипы выполняют важную функцию, определяя поведение человека в различных социальных ситуациях. Составляя элемент этнокультурной социализации, они влияют на этнические симпатии- антипатии, национальные установки, обусловливающие межэтническое взаимодействие людей.

Этностереотипы формируются на основе избирательности- сопоставления своей этнической общности с другими («нас» с «не-нами»), хотя далеко не всегда это сравнение и сознается этнофором. Наряду с другими факторами этностереотипы обусловливают характер национальных отношений, способствуя формированию образов «хороших» и «плохих» народов (союзников-партнеров-соперников-врагов) и, таким образом, косвенно обеспечивают позитивный или негативный характер этнической комплиментарности. Этностереотипы формируются как в процессе непосредственного межнационального общения, так и в неорганизованных формах передачи информации (слухи, анекдоты, поговорки и т. п.), базируются на предубеждениях, уходящих корнями в исторические традиции (в частности, стереотип антисемитизма), передаются через художественную литературу и фольклор.

Вот как отражают, в частности, черты национального характера русские пословицы: автостереотипы («Русский терпелив до зачина», «Русак умен, да задним умом», «Русский любит авось, небось, да как-нибудь» и т. п.) и гетеростереотипы («Хохол глупее вороны, да хитрее черта», «Цыган что голоднее, то веселее», «Что русскому здорово, то немцу смерть» и т.п.).8 Хотя многие из них устарели и отражают одну лишь этноисто-рическую реальность, в той или иной степени они откладываются в коллективной памяти народа, ретранслируются в современных оценках.

Насколько этностереотипы можно рассматривать как действительно достоверные индикаторы национального характера?

В связи с этим неизбежно возникает ряд проблем, а именно:

корректности (противоречивость стереотипа об одной и той же этнической общности свидетельствует о том, что стереотип не столько зависит от реальных особенностей описываемого народа, сколько от чувства вражды или дружбы, которые испытывают к нему носитель стереотипа); пр о екции(этностереотип- своего рода прожективный тест, при котором люди перед лицом неструктурированной ситуации обнаруживают собственные психологические особенности); обратного влияния (положительный гетеростереотип может вызвать негативный автостереотип, если этнофор поставлена ситуацию сравнения);

гомоописания (автостереотипы, как правило, отличает более благоприятная оценка, чем гетеростереотипы).

Среди методов исследования стереотипов можно выделить, как наиболее распространенные, следующие:

-открытые вопросы без ограничения («Что вы думаете о немцах, французах, русских» и т.п.?);

-открытые вопросы с ограничением («Назовите положительные или отрицательные черты немцев, французов, русских» и т.п.);

-закрытые вопросы, когда респондент оценивает некий выбор качеств, сформулированных исследователем («Оцените по 5-балльной шкале насколько перечисленных ниже качеств, присущих немцам, французам, русским» и т.п.);

- закрытые вопросы с использованием метода семантического дифференциала, где респондент оценивает парные сравнения (например, «инициативный-безынициативный» или «терпимый-нетерпимый»), по которым одновременно сопоставляют качества двух народов (своего и другого).9

В исследованиях молодежных этностереотипов нами использовались различные варианты выявления оценочных суждений.

При опросе учащейся молодежи Петербурга в 1994 г. в анкету был включен вопрос открытого характера: «Назовите качества, с Вашей точки зрения, наиболее распространенные среди русских». Респонденты русской национальности (автостереотип) перечислили 68 положительных и 37 отрицательных качеств (примерная пропорция-2 : 1). В ряду положительных автостереотипов чаще других упоминались доброта, гостеприимность, дружелюбие, доверчивость, трудолюбие, общительность; в ряду отрицательных-лень, безалаберность, пьянство, нерешительность, раболепие (вариант холопство). Характерно, что отрицательный ряд включает более развернутые и эмоциональные окрашенные характеристики, чем положительный («вера в лучшее, даже если обманывают», «упование на доброго царя», «крепость задним умом», «впадение в крайности» и т.п.).

При опросе учащихся 1992 г. из перечисленных в закрытом вопросе 13 народов (критерии «симпатии-антипатии») наиболее «симпатичными» молодым людям оказались французы-69,9%, что обусловлено культурно-исторической традицией, американцы-65,2% (прежде всего за счет мифологизированного представления об американском образе жизни), украинцы-53,3% (наиболее родственный русскому народ) и немцы- 45,8% (последний факт свидетельствует о том, что историческая неприязнь, связанная с событиями Великой Отечественной войны, когда отношение к фашизму частично экстраполировалось на немцев, у молодежи полностью преодолена).

В 1993 г. этностереотипы выявлялись посредством сравнительной оценки «нас» с «не-нами», что дало возможность опосредованно обнаружить направленность межнациональных отношений. Как выяснилось, характер стереотипов впрямую обусловлен тем, с кем именно сравнивает себя молодой человек.

Иллюстрацией могут служить данные двух опросов петербургских студентов (квотная выборка): «Русские и американцы», «Русские и узбеки».

Так, при сравнении себя с американцами предпочтение было отдано последним, хотя, как уже говорилось, автостереотипы, как правило, благоприятнее гетеростереотипов-средний балл оценки американцев-5,58, русских-4,51 (использовалась 7-балльная шкала). Безусловно, новый «образ» Америки и ее народа сформирован средствами массовой информации, так как личный опыт общения с представителями этого народа имели лишь 17% опрошенных. Положительный гетеростереотип в какой-то мере «спровоцировал» отрицательный автостереотип, направленность которого, кроме того, обусловлена такими косвенными факторами, как условия жизни, материальная обеспеченность, уровень социальной аномии, кризис социализации.

Значительно больше выравнены взаимные (опрашивались русские и узбеки, а не одни только русские, как в первом случае) этностереотипы молодежи, находящейся в сходной социальной ситуации, хотя и различающиеся по национальным традициям и культуре (средний балл автостереотипов русских- 4,23, гетеростереотипа-4,01). По четырем качествам из десяти русские студенты петербургских вузов отдали предпочтение узбекам (патриотизм, трудолюбие, уважение к законам и чувство собственного достоинства), по мнению узбекских студентов, обучающихся в вузах города, русские свободолюбивее и общительнее.

Заметное влияние на характер этностереотипов оказывают конкретно-исторические условия жизни людей-стабильность социума, состояние меэжнациональных отношений. Как показало исследование этностереотипов, проведенное В. Куницыной, в условиях системного кризиса значимее становятся стереотипы, связанные именно с характером межэтнического взаимодействия, в частности пара интернационализм-национализм.10

Этнические предубеждения, в гипертрофированной форме ведущие к эскалации межнациональных конфликтов, также являются вариантом этностереотиов, сформированных как в ходе социализации, так и прямого и опосредованного взаимодействия с инонациональными общностями.

Мотивы этнического негативизма в молоджной среде. Исследования молодежной выборки с 1989 по 1994 гг. позволяют вычленить основные мотивы этнического негитивизма в молодежной среде.

1. Этнотерриториальные претензии. Мотив неприязни к представителям тех или иных национальностей формируется как следствие уверенности, что «они занимают нашу землю» или «они нас вытесняют с нашей собственной земли». Этнотерриториальные претензии-наиболее острый мотив этнических предубеждений, именно он, в сочетании с иными факторами объективного характера, чаще всего предопределяет переход неприязни в стадию вооруженного конфликта. Эта мотивация была обнаружена в ходе исследования «Межнациональные отношения студенчества СССР» (1989 г.) преимущественно в этностереотипах студентов-представителей народов Кавказа (армян, коренных жителей северо-кавказских автономий).

2. Неприязнь к русским-наиболее стойкое этническое предубеждение в установках молодежи бывших союзных республик, которое обнаруживает как культурно-историческую, так и политическую мотивацию. С одной стороны, русификация несла с собой частичную этнокультурную денационализацию родственных и малочисленных народов, «размывание» национального самосознания, а в перспективе-угрозу существования этнической общности. С другой-по мере национального возрождения в бывших союзных республиках русские все чаще начинали восприниматься как персонофицированное воплощение «имперской идеи», т. е. не как носители определенной национальной культуры, а как представители бывшего центра, выступающего, явно или скрыто, в качестве его «агентов влияния».

3. Этносоциальные стереотипы, характерные для молодежи крупных российских городов, выражаются, главным образом, в так называемой «антикавказской мотивации».

Национальная принадлежность в данном случае, как правило, не идентифицируется, а существует некий обобщенный образ «плохого лица кавказской национальности», причем неприязнь по этому критерию постоянно возрастает. Так, 89% молодых людей, опрошенных в сентябре 1992 г. (репрезентативная выборка в Санкт-Петербурге), убеждены в том, что чем меньше в городе кавказцев, тем спокойнее. 41% старшеклассников (март 1992 г.) солидаризируются с этим мнением, так как большинство кавказцев-«спекулянты и жулики» (66%), «обогащаются за наш счет» (64%), «обостряют жилищную проблему» (40%), «занимают наши рабочие места» (24%).

Немалую роль в возникновении этой мотивации сыграл, во-первых, экономический кризис, в ситуации которого в определенном выигрыше оказались более предприимчивые и мобильные люди, во-вторых, различия в бытовом поведении южан и северян и, наконец в-третьих, не всегда корректная реакция на проявления национализма органов управления и средств массовой информации, муссирующих образ «черных банд». Эт-носоциальные предубеждения чаще всего ситуативны и по мере стабилизации экономического положения частично преодолеваются.

4. Этнокультурные стереотипы по своей направленности сходны с этносоциальными, хотя в отличие от них носят более общий, а не локальный характер. В основе мотивации лежат различия в типе национальной культуры, традициях, обычаях, проявлениях национального характера, которые обуславливают различия в типе бытового поведения, межличностного общения и индивидуальной самореализации.

Этнокультурные стереотипы выражаются в отнесении собственного народа к более высокой культуре, другого же-к низкой, «отсталой» и т.п. Так, в частности, 43,2% петербургских учащихся (апрель 1993 г.) высказали антипатию к цыганам, в то время как симпатизирует этому народу лишь 13,9% респондентов.

В исследовании «Межнациональные отношения студенчества СССР» данная мотивация обнаруживалась в предубеждениях прибалтийских студентов относительно русских, русских- относительно представителей народов Средней Азии и малочисленных народов Крайнего Севера и Сибири.

Судя по данным исследований интенсивность этнических предубеждений сопряжена со следующими характеристиками этно-контактирующих групп и отдельных ее представителей:

1. Национальным составом населения региона (соотношение долей различных этнических общностей в общем составе населения).

2. Типом поселения (в крупных городах она выше, чем на периферии, в сельской местности).

3. Возрастом (интенсивность проявления выше в крайних возрастных группах-молодежи и лиц предпенсионного и пенсионного возраста).

4. Социальным положением (наиболее радикальны маргинальные слои населения).

5 Уровнем образования (с повышением уровня образования этнические предубеждения выражены слабее).

6. Местом проживания (этноконфликтные и стабильные регионы).

Этническое сознание молодежи формируется сегодня в крайне неблагоприятных условиях. Во-первых, в условиях девальвации традиционных ценностей система институциональной социализации еще только ищет новую концепцию формирования личности, во-вторых, социальная фрустрация, неизбежно вызывающая поиск «врагов», виновных в ухудшении социально-экономического положения, не могла не затронуть и сознания молодых людей и, наконец, в-третьих, распад единого государства неизбежно привел к эскалации националистических установок в массовом сознании, играющих компенсирующую роль в условиях социальной нестабильности. Все эти факторы в равной мере обуславливают этническое самосознание различных социальных и возрастных групп населения, в том числе и молодежи.

По мере преодоления социального и ценностного кризиса как этническая самоидентификация, так и этностереотипы молодежи приобретут более позитивную направленность.

Примечания

1 Сикевич З.В. Молодежная культура: за и против. Л., 1990.

2 Старовойтова Г.В. Этническая группа в современном советском городе. Л., 1978. С. 124; Бромлей Ю.В., Подольный Р.Г. Человечество-этнонароды. М., 1990. С. 106.

ЗПopшнeв Б.Ф. Социальная психология и история. М., 1968. С. 81- 82. Кои И. С. Национальный характер-миф или реальность?// Иностранная литература. 1968. № 9. С. 54.

4 Кон И. С. Мажнациональный характер... С. 55.

Подробнее см.: Старовойтова Г. В. Этническая группа...; Сике-вич З.В. Этнос5 оциология: национальные отношения и межнациональные конфликты. СПб., 1994.

6 Dujker N., Frejda C. National character and national stereotypes. Amsterdam, 1960.

7 Подробнее см.: Бромлей Ю.В. Очерки теории атноса. М,., 1983; Русские: втносоциологические очерки / Отв.ред. Ю. Б.Арутюнян. М., 1992.

8 Послвицы русского народа. Сб. В.И.Даля. М., 1957.

9 Сикевич З.В. Молодежная культура: за и против. С. 114.

10 Куницына В. А. Этнические стереотипы//Психологический журнал. 1984. № 4.

глава XI РЕЛИГИОЗНОСТЬ МОЛОДЕЖИ

§ 1. Религиозность молодежи как предмет

социологического исследования

Социология религиозности молодежи является специальной социологической дисциплиной, формирующейся на стыке рели-гиоведения, социологии религии и социологии молодежи и других дисциплин.

Предмет социологии религиозности молодежи. Предметом социологии религиозности молодежи является изучение состояния, типологии и тенденций формирования религиозного сознания, включающего веру, мировоззренческие представления, переживания и знания, а также религиозного опыта и поведения молодежи (в возрастном интервале от 16 до 30 лет) в индивидуальной, групповой и массовых формах.

В отличие от религиеведения (религиоведения)1, охватывающего изучение религии в широком комплексе онтологического и феноменологического аспектов (культурно-исторического, антропологического и этнологического, социологического и психологического; национального и политического, науковедческо-го и философского), социология религиозности молодежи ограничивает свой предмет допустимыми ей методическими возможностями исследования. Но и здесь социологический подход может пониматься довольно широко, он не ограничивается вопросами собственно социальной типологии и динамики, а предполагает использование также социально-психологических, культурологических, сравнительно-исторических, правовых, этнологических, политологических и других возможных методов, если это способствует эффективности достижения целостной картины религиозного состояния молодежи.

Если религиозность населения в целом уже давно является предметом внимания российских социологов, особенно накануне и после 1000-летия крещения Руси,2 то специальные социологические исследования религиозности молодежи начались совсем недавно.3

Центральным понятием социологии религии в молодежной среде выступает «религиозность молодежи», которое предполагает прежде всего выявление степени приобщения молодежи к религиозным ценностям и системам. Но такая традиционно сложившаяся номинальная привязка социологической дисциплины к одному, пусть и наиболее характерному понятию, вовсе не означает, что вне поля зрения социолога остаются проблемы внерелигиозности и секулярности молодежи.

Все три понятия-«религиозность», «внерелигиозность» и «секулярность»-представляют органическое целое, благодаря взаимозависимости их содержания. Религиозность, представляемая как определенная форма или степень религиозного сознания, опыта и поведения молодежи, является базовым понятием, на котором фокусируется предметное внимание социолога, так как без исследования религиозности теряет смысл и исследование внерелигиозности. Внерелигиозность, рассматриваемая как онтологическая рефлексия религиозности, представляет собой степень и форму нейтрального, безразличного или радикально отрицательного отношения к религиозности. Подлинно внерелигиозный человек по самым естественным причинам может и не задумываться над проблемой религиозности. Секулярность, рассматриваемая как степень и форма участия молодежи в освобождении от влияния религии, системы ее ценностей и норм, отражает, скорее всего, реальный переход от религиозности к внерелигиозности. Хотя секулярное состояние населения и молодежи, которое возникает в структуре определенного культурно-исторического контекста, может существовать параллельно с явлением внерелигиозности и фактически с ним совпадать, все же именно секуляризация придает внерелигиозности активный, отрицающий религиозность, или атеистический, характер. Социологические исследования свидетельствуют, что атеист и просто внерелигиозный человек далеко не одно и тоже.

Не останавливаясь пока подробно на проблеме типологии религиозности, здесь можно обратить внимание на то, что разделение людей по характеру отношения к религии на «верующих», «колеблющихся» и «неверующих» уже представляет собой, хотя и грубую, без оттенков, но все же основную «арматуру» исследуемой социологии религиозности. Но нужно видеть с самого начала анализа, что за этими, чисто интенсивными отличиями, скрывается качественно различное содержание.

Здесь мы должны осознавать качественную дискретность не поддающихся социологической операционализации переходов от «неверия» к религиозному отношению, от него-к секулярности, а от последней-к религии через атеистическое отрицание или принцип свободы совести, и отсюда-к веротерпимости внутри самой Церкви. В этом-источник изначального многообразия типов религиозности. Сложность в том, что проблемы сознания, индивидуальной психологии веры переплетаются с множеством социальных форм организации религиозного образа жизни. Религиозность и секулярность различаются между собой не только и не столько типом сознания и поведения (что, конечно, важно безусловно), сколько характером институциона-лизации. Чтобы до конца понять это, необходимо обратиться к определениям самих понятий «религия» и «секуляризация.»

Религия-сложный социальный и культурно-исторический институт, который включает в себя системы: 1) религиозного сознания (верований); 2) религиозного культа (обрядов); религиозных организаций (учреждений), и выполняет в обществе ряд функций-смыслополагания, социальной интеграции, коммуникации и социального контроля.4

Секуляризация-процесс освобождения от религиозного контроля в мирских делах,5 освобождение человека от власти религии,6 освобождение различных сфер общественной жизни от влияния религии и церкви, от ее регулирования религиозными нормами.7

Секуляризация с самого начала проявлялась как установление светского контроля над сферами бывшей церковной монополии. Это предполагало отчуждение церковных и монастырских земель, передачу церковной власти светским судам, замену клириков (членов церковной иерархии) мирянами в правительственных учреждениях, отделение церкви от образования и т. д.8 В историческом смысле секуляризация противоположна по направленности процессу сакрализации, которая означала распространение религиозного влияния на различные сферы социальной жизни в период социокультурного формирования господства института церкви как особого типа религиозной организации, построенной на началах строгой централизации и иерархичности отношений между священослужителями и верующими и отвечающей за сохранение и воспроизводство норм религиозного сознания и поведения.9

Многообразие форм и масштабов социально-исторической институциализации религии столь велико, что социологу предпочтительно рассматривать религию в качестве естественного проявления социальной жизни, а не патологического отклонения от ее законов. В современном обществе наблюдается двойственная тенденция: с одной стороны, усиливается процесс секуляризации, утрачивания религией своего социального влияния, а с другой-растет многообразие форм религиозной жизни, сопровождаемое поисками нового смысла религии и стремлением к экуменизму-достижению более глубокого сотрудничества и взаимопонимания между различными религиями, конфессиями и вероучениями.10 Таким образом, проблема религиозности, несмотря на процессы секуляризации и десакрал и лизации политической власти, продолжает оставаться весьма актуальной.

Многообразие религиозной жизни, если взять только внешнюю сторону, проявляется в сложнейшей системе исторически сложившихся, традиционных религий и нетрадиционных вероучений, в разнообразии форм организации и объединений (церковь, конфессия, деноминация, вероисповедание, секта, культ и др.).12 В структуре населения Земли верующие составляют подавляющую часть: по данным середины 80-х годов из почти 5-миллиардного населения христиане насчитывают 1 млрд. 400 млн, из них католики-около 800 млн, протестанты-400 млн, православные-около 200 млн; буддисты составляют, по некоторым данным, около 300 млн; индуисты- около 600 млн; мусульмане-около 800 млн; конфуцианцы- около 300 млн.13

Такие сведения трудно суммировать, так как отсутствует единая система получения достоверной информации о религиозности населения. В последнее время появляются данные о количестве приверженцев местных традиционных верований, например, анимизма, шаманизма, трайбалистских африканских культов-112 млн, и о количестве «новых религий»-111 млн. Нет точных данных о численности верующих в нашей стране (России и странах СНГ), в Китае.14 Есть уточняющие данные о географическом распространении буддизма-его приверженцев в мире сейчас насчитывается уже около 700 млн,15 а не 300, как было приведено по другим источникам.

По самым приблизительным подсчетам получается, что на Земле к началу 90-х годов три четверти населения были верующими (по данным Р. Чиприано-79%!). Если при этом представить, что молодежь составляет почти половину населения земли, и допустить, что остальные возрастные группы населения являются верующими примерно на 80%, то даже при таких допущениях получается, что больше половины молодежи Земли является верующей. На самом деле верующих среди молодежи наверняка гораздо больше, при наличии соответствующей статистики, хотя степень религиозности может оказаться весьма различной.16

Во всяком случае проблема религиозности молодежи весьма значима в масштабе всей Земли, она не просто отражает острые процессы сакрализации и секуляризации в отдельной стране. Масштабность этой проблемы явно недооценивается социологами, которые с удовлетворением пишут о расширяющейся секуляризации светского мира.

Кроме того, в содержательном плане проблема состоит не столько в том, является ли молодежь преимущественно религиозной стратификационной группой или преимущественно внере-лигиозной, секулярной, в зависимости от идейной позиции социолога,-а, скорее, в том, способна ли молодежь выполнить свое авангардно-историческое предназначение и с каким исходом для судьбы всего общества. Ведь именно молодежь по своей социальной природе представляет «голографическое» отражение всех противоречий и возможностей социально-исторической и культурной динамики общества в рамках определенного масштаба социальной реальности (своей Родины, страны, определенного социокультурного сообщества). В этом смысле молодежь представляет собой своеобразный фенотипический код эволюции конкретного общества. Именно молодежь выбирает траекторию его исторического движения.

«Особая функция молодежи,-писал Карл Манхейм, выдающийся немецкий социолог и философ,-состоит в том, что она-оживляющий посредник, своего рода резерв, выступающий на передний план, когда такое оживление становится необходимым для приспособления к быстро меняющимся или качественно новым обстоятельствам... Молодежь ни прогрессивна, ни консервативна по своей природе, она-потенция, готовая к любому начинанию».17 Однако это не означает, что молодежь-нейтральный посредник между историческими зонами,18 напротив-это исторический лидер со всем вытекающим отсюда социокультурным драматизмом.19

Религиозные и секулярные процессы в молодежной среде. Религиозная «стратификация» молодежи оказывается чрезвычайно важной для определения эволюционного контекста исторических судеб общества,-ведь смыслополагание является одной из ведущих социальных функций религии. И тут дело не только в том, какой конкретно символ веры,или смысл эволюционной самоорганизации, должен одержать верх, но прежде всего в том, что именно молодежь, хотя и на разных фазах по-коленческих циклов, оказывается так или иначе и субстанциональным источником, и конечным реализатором смыслового самоопределения общества. Разумеется, молодежь в качестве ярко выраженного субъекта смыслополагания (как светского, так и религиозного) проявляет себя именно в эпохи динамического состояния истории, когда действительно можно говорить о торжестве ювентократии (власти юных) в отличие от периодов относительной стабильности или застоя, когда функция смы-слоопределения монополизируется более зрелыми возрастными группами и просто геронтократией.20

В классической социологии религии, к сожалению, не обращалось специального внимания характеристике религиозных и секулярных процессов в молодежной среде. Это в большей степени присуще исследователям конца XX в., когда исход борьбы за молодежь властвующих и идеологически контролирующих структур и последствия борьбы самой молодежи за свободу самоопределения приобретают особое значение для судеб XXI в. Поэтому, наверно, мы не находим в «Социологии религии» Макса Вебера акцентов на роли молодежи в религии, даже когда он анализирует социальную природу тех слоев, которые являются в первую очередь носителями интеллектуализма, от направления развития которого и зависит в значительной степени судьба религии.21 Питирим Сорокин также при анализе возрастных расслоений и религиозных группировок не останавливает своего внимания на их функционально-корреляционной связи.22 Нет интересующего нас материала о взаимовлиянии молодежи и религии и в его работе о социальной стратификации и мобильности, хотя в ней и есть подраздел о роли церкви как тестирующего, селекционирующего и дистрибутивного средства, где, казалось бы, должна была быть поставлена эта проблема.23

Только в работах историков мы видим ее отсветы. Так, Жак Ле Гофф, французский историк, ведущий представитель исторической «Школы Анналов», анализируя социальную стратификацию христианского общества Средневековья, выделяет специфические общности, в той или иной степени характерные для всех классов и находящиеся под особым покровительством Церкви. Таковы были братства-конфрерии, имевшие религиозную основу. Характеризуя устойчивость социальных групп в религиозном отношении Жак Ле Гофф выделяет молодежь:

«Среди всех возрастных групп населения несомненной реальностью своего существования выделялась одна-класс молодежи, соответствующий в примитивных обществах юношам, подвергавшимся инициации».24 Вообще в Средневековье все молодые люди проходили инициацию (посвящение, осуществляемое в форме обряда и символизирующее переход молодого человека из одного статуса в другой).25 Но в данном случае церковь, покровительствовавшая братствам, придавала особый характер этому процессу возрастной стратификации, особенно у воинов и крестьян. Тут же историк подмечает: «Но класс стариков, "старейшин" традиционных обществ, похоже не играл особо важной роли в христианском мире, в обществе, где люди умирали молодыми, где воины и крестьяне ценились лишь в пору своего физического расцвета и где даже духовенство управлялось зачастую довольно молодыми епископами и папами... Средневековое общество не знало геронтократии».26

Воспитание и образование в Средние века несло на себе отпечаток религиозных ценностей,27 так же, как и в более ранние и исторические времена, на молодежь влияли ритуальные обряды, символика которых прочно оседала в бессознательных глубинах молодежных субкультур.28

Речь идет, по сути дела, о исторически раннем формировании архетипов коллективного бессознательного при весьма активном участии в этом процессе религиозных и дорелигиозных (магических) ритуальных воздействий.29 Разве не взрывом этих глубин коллективного бессознательного, пропитанного религиозными символами, можно объяснить пассионарный «протуберанец» Крестового похода детей в 1212 г. (по счету-4-й Крестовый поход)?30

Однако нельзя с уверенностью полагать, что сознание является олицетворением Добра, а бессознательное источает лишь темные, злые силы, и индивид должен поэтому обуздать свое бессознательное начало. Это далеко не так. Бессознательное как природное явление, отмечает К. Г. Юнг,-нейтрально. «Бессознательное,-пишет он,-содержит все аспекты человеческой природы-свет и тьму, красоту и безобразие, добро и зло, мудрость и глупость».31 Это относится и к природе религиозных верований и переживаний, особенно в той их части, кото-оая уходит в сферу бессознательного. Нельзя под знаком всеобщей секуляризации и десакрализации или с призывом к «депро-граммированию» воздействия тоталитарных сект ставить крест на бессознательных явлениях молодежной религиозности,-с водой, как говорится, можно выплеснуть и ребенка.

Похоже, что на Западе эту истину давно уже поняли организаторы проповеднической деятельности и религиозной политики среди молодежи, находя для разумного контроля и регулирования необходимые правовые и нравственно-психологические нормы и установки. В сектах (культах-в западной терминологии)-носителях внерелигиозного или квазирелигиозного авангардизма имеет место, наоборот, злоупотребление социальной и духовно-нравственной незрелостью современной молодежи ради собственных проповеднических или чьих-то па-трональных (коммерческих или даже политических)интересов. Особенно это испытывает на себе российская молодежь, застигнутая врасплох «великим переселением» на землю российскую западного и восточного многоцветья религиозных и внерели-гиозных пастырей, миссионеров и всяких вероисповедальных «культмассовиков».

Эта проблема приобрела в России настолько острый характер, что стала предметом обсуждения специальных парламентских слушаний в Совете Федерации России 14 февраля 1995 г., когда было обращено внимание на неконтролируемый со стороны Министерства юстиции Российской Федерации наплыв христианских миссий, особенно из США (сейчас в России действует около 400 миссий, в основном Евангельских Христиан-Баптистов, а также Свидетелей Иеговы); говорилось и о резко отрицательных последствиях деятельности квазирелигиозных (или псевдорелигиозных) объединений «Великое Белое Братство», «Богородичный Центр» и «АУМ Синрикё», вовлекающих в сферу своего воздействия несовершеннолетнюю молодежь; было обращено также внимание на появление в России антикультовых организаций с сомнительной репутацией и одержимых идеей «депрограммирования», рожденной создателями так называемого «Фонда гражданской свободы» (США), за которым просматривается явно криминальный шлейф.

Молодежь, испытывающая «религиозное обаяние» западных и восточных религиозных объединений, узнает об их природе, направленности и ценностях от самих миссионеров и «учителей». Только в последнее время стали появляться публикации о характере новых религий, вероучений и культов, наиболее квалифицированно и корректно подготовленные представителями Евангельских Христиан.33

Сейчас в развитии религиозной пропаганды, просвещения и информирования молодежи все большую роль играют международные молодежные религиозные организации: Всемирное Братство Православных Молодежных Организаций («Син-десмос»-по-греч. союз), нацеленное на развитие сотрудничества православных церквей по вопросам обновления церкви, миссионерства, богословского образования и др.; Всемирный Альянс Ассоциаций Молодых Христиан (И М К А), протестантская международная организация, ведущая работу с молодежью, осуществляющая издательскую деятельность, организующая благотворительные кампании, молодежные лагеря, курсы, походы и т.п.; Всемирная Федерация Студентов-Христиан (В Ф С X), пацифистская протестантская молодежная организация, приобщающая молодежь к миссионерской деятельности, стремящаяся укрепить влияние церкви на образование, готовящая служителей церкви. Большую работу с молодежью проводит также Евро-Азиатская Федерация Союзов Евангельских Христиан-Баптистов (ЕАФСЕХБ), которая ведет обширную издательскую работу, организует заочные библейские курсы, активно участвует в делах Фонда мира, Детского фонда, Фонда милосердия. Много молодежных религиозных организаций у католиков - Всемирная Федерация католической молодежи, Международная католическая организация учащейся молодежи, Международное движение католической интеллигенции и др. Существует также Всемирное объединение христианских союзов молодых людей, Христианская организация рабочей молодежи и т. д. Одним из основных направлений деятельности Всемирного Совета Церквей является развитие образования и просвещения, здесь создано Агентство по развитию христианской литературы, Комиссия по всемирной миссии и евангели-зации, осуществляется специальная программа «Образование и обновление».34

Может ли наше российское общество похвастаться обилием молодежных нерелигиозных организаций, занимающихся вопросами просвещения и образования в области религиоведения и проблем религиозности молодежи? Нет. Ведется большая работа такого рода журналом «Наука и религия», чьи взвешенные публикации создали журналу прочную репутацию объективно-беспристрастного, очень корректного и оперативного просветителя. Развертывается соответствующая работа на радио и телевидении, хотя и не без ошибок: критерии объективной оценки происходящего в области религии и молодежи не всегда адекватны. Создан Комитет Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций, действует экспортно-консультативный совет по вопросам свободы совести при этом Комитете. Но ничего не слышно о деятельности самостоятельных молодежных организаций, занимающихся проблемами секуляризации, религиозных организаций, различных объединений и сект, вопросами свободы совести, проблемами образования и просвещения молодежи в секулярном обществе, проблемами демократического диалога государства и церкви, вопросами веротерпимости различных конфессий и т.п. Между тем организации верующих в России активизируют свою деятельность.

Организации верующих в России. На 1 января 1993 г. Министерством юстиции Российской Федерации было зарегистрировано всего 8612 религиозных объединений, относящихся к 40 разновидностям церквей и вероисповеданий (ср. количество зарегистрированных объединений по годам в СССР: 1984-99, 1987-104,1988-1070,1989 на 20 сентября-2596).35 Более подробно сведения о них представлены в табл. 1.

Таблица 1

Религиозные организации России

(По данным Министерства юстиции РФ за 1993 г. и Совета по делам религии при Совете министров СССР за 1984-1989 гг.)

№	Наименование	СССР	Россия
п/п	религиозных организаций
		1984 г.	1987 г.	1988 г.	1989 г.,	1993 г.,
					на окт.	на 1янв.
1	2	3	4	5	6	7
1	Русская Православная Церковь	2	16	809	2039	4566
2	Римско-Католическая Церковь	4	6	39	116	73
3	Мусульманская религия	7	7	34	209	2537
4	Буддийская религия	-	-	1	2	52
5	Иудейская религия	-	-	4	7	40
6	Старообрядческие церкви	5	1		9	108
7	Российская Православная сво-				-
	бодная Церковь юрисдикции				-
	Русской Православной
	Церкви за границей					57
8	Истинно-Православная Перковь	-				11
9	Духовные христиане-молокане	4
10	Армянская Апостольская
	Церковь		1	5		22
11	Методистская Церковь			1		14
12	Реформаторская Церковь			1
13	Лютеранская Церковь	12	q	10		75
14	Евангельские
	христиан е-о аптисты	19	24	46		433
	Совет Церквей Евангельских
	христиан-баптистов					11
	Адвентисты Седьмого Дня	12	1 iJ	27	ОС 2Ь	114
	Пятидесятники-Христиане
	Веры Евангельской	26 АЬ	22	30	ok zo	114
	Харизматические Церкви
	Новоапостольская Церковь
	Евангельские христиане
	в духе апостолов
	Евангельские христиане
	Евангельская Церковь
	Свидетели Иеговы
	Пресвитерианская Церковь
	Последователи веры Бахаи
	Сознание Кришны
	Языческие верования
	/христианские миссии
	неденоминированные					86
	Мормоны					1
	Духоборцы					1
	Толстовцы					1
	Церковь Объединения					1
	евангельские христиане-
	« трезвенники»					1
	Духовные христиане
	чуриковцы^					1
	Евангельская
	Армия Опасения					1
	Тантристы-«Тантра Сангхая»				-	1
39	Последователи учения
	«Живая Этика»	-	-	-	-	1
40	Инглиизм-
	«Джива-Храм Инглии»	-	-	-	-	1
41	Меннониты	7	-	-	-	-
42	Грузинская
	Православная Церковь	1	5	50	106	-
	Итого	99	104	1070	2596	8612

В этом уникальном только для России многообразии вероисповеданий мы видим все мировые религии и наиболее распространенные западные и восточные вероучения: христианство (православие, католицизм, протестантские течения), ислам, буддизм, иудаизм и современные религиозные новообразования.

Перечислим некоторые из них, действующие на территории России36 с указанием соответствующих печатных изданий.

Русская Православная Церковь (РПЦ), с управлением Архиерейским собором, Священным Синодом во главе с Патриархом и Московской патриархией; журналы: «Журнал Московской патриархии», «Православная беседа», общецерковная газета «Московский церковный вестник». Действует Всецерковное православное молодежное движение; по данным на 1993г. насчитывает 4566 объединений; более 100 монастырей, 20 духовных учебных заведений.

Русская православная старообрядческая Церковь (митрополия), во главе с митрополитом Московским и всея Руси, более 150 общин на территории России, Украины и Молдавии; официальное издание-журнал «Церковь»,

Духоборцы (Духовные борцы Христа), под управлением Совета Объединения духоборцев России; газета-«Вестник»; отвергают иерархию и обрядность.

Молокане-Союз общин духовных христиан, под управлением Совета, избранного на учредительном съезде молокан; журнал-«Духовный христианин»; отвергают иерархию, монашество, почитание икон.

Богородичный центр (Новое православное сектантство-Церковь Пресвятой Богородицы Преображающейся), возглавляется харизматиче-ским лидером-архиепископом Иоанном Береславским; журнал-«Рыцарь веры», газета-«Слово»; распространяются откровения, излагаемые самим архиепископом-«Слово Матери Божией и Свидетельство Духа Святого» (более 20 книг); 20 общин.

Римско-Католическая Церковь, под управлением апостольских ад-министратур в Москве и Новосибирске, возглавляемых епископами; журнал-«Истина и жизнь»; ок. 100 общин; в Москве аккредитован дипломатический представитель Ватикана.

Союз церквей Евангельских Христиан-Баптистов (ЕХБ), под руководством Съезда и Совета Союза Церквей ЕХБ во главе с председателем; журнал и газета под одноименным названием-«Христианин и время», бюллетень «Пилигрим», от Евро-Азиатской Федерации Союзов Церквей ЕХБ (по странам СНГ)-журнал «Братский вестник» и газета «Христианское слово», изд-во «Протестант» и одноименная газета; 1 тыс. общин.

Совет Церквей Евангельских христиан-Баптистов (СЦ ЕХБ); изд-во «Христианин», журналы-«Вестник истины» и «Братский листок»; более 200 общин.

Союз христиан веры Евангельской-пятидесятников, под управлением Съезда, Совета Союза ХВЕ России, межрегиональных духовных управлений; журналы-«Примиритель» и «С Верой, Надеждой, Любовью» для женщин; более 350 общин.

Российский союз Церкви христиан-адвентистов седьмого дня (АСД); центр Церкви АСД в США; управляется Съездом, Президентом Союза, секретарем, отделами; журналы-«По стопам Христа», «Благая весть», «Образ и подобие»; газета-«Слово примирения»; изд-во «Источник жизни»; радиоцентр в Туле-«Голос надежды»; около 300 общин.

Свидетели Иеговы, под руководством Управленческого Центра, Руководящего комитета, других органов, журнал-«Сторожевая башня» и «Пробудитесь!»; около 500 общин в СНГ, в том числе 44 в России.

Лютеране (Евангелическо-Лютеранская Церковь России), под руководством епископа с канцелярией в Санкт-Петербурге; журнал-«Наша жизнь», общецерковная газета-«Боте» («Вестник»); около 350 общин на территории России, Украины, Казахстана и Средней Азии.

Мормоны (Церковь Иисуса Христа святых последних дней), под руководством харизматического лидера-Пророка и 12 апостолов при нем; Всемирный центр находится в США; в приходах действуют отделения Организации молодых женщин, Организации первоначального общества (для детей) и др.; Армия Спасения-протестантская церковь; филантропические цели с военизированной организацией; газета-"Вестник Спасения"; в России 21 корпус втой организации.

Новоапостольская Церковь-протестантская церковь, приход (община) строится по типу большой семьи; центр-в Цюрихе (Швейцария), глава-первоапостол; зарегистрировано 37 общин (большая часть общин действует без регистрации); журнал-«Наша семья»; около 50 тыс. членов церкви-в России.

Ассоциация святого духа за объединение мирового христианства-Церковь Объединения, основанная преподобным Сант Мюн Му-ном, под руководством Всемирного миссионерского центра в Нью-Йорке; изд-во «Парагон хаус» и ряд газетно-журнальных корпораций; для учителей и учащихся издано пособие «Мой мир и Я».

Мусульмане, в Москве-штаб-квартира Исламской партии Возрождения; в России около 3,5 тыс. мечетей, 12 млн последователей; по СНГ-80 млн.

Буддизм, под руководством Центрального Духовного Управления буддистов; издается «Нартанг бюллетень» (в Санкт-Петербурге); около 100 общий и дацанов, более 200 лам.

Иудаизм, под руководством Конгресса еврейских религиозных общин Главного раввина России; более 30 иудейских объединений в России; на территории СНГ-более 110.

Международное общество Сознания Кришны (религиозная организация Вайшнавов); изд-во «Бхактиведанта Бук Траст»(Лос-Анджелес, США; филиал в Москве); журнал «На пути к Богу», в Москве-радиостанция «Кришналока»; организационные ячейки-храмы (в России более 70).

Религиозные организации России располагают в целом более 40 самостоятельно издаваемыми журналами и газетами, телерадиопрограммами, не говоря уже о тех многочисленных зарубежных изданиях, которые переводятся на русский язык в настоящее время. На российскую молодежь обрушился огромный поток религиозной информации, секулярного и атеистического характера. Особенно остро ощущается дефицит религиоведче-ской литературы, без которой молодежь не может квалифицированно разобраться в типологии религиозной информации. Последняя никем не контролируется, фактически не рецензируется и не анализируется специалистами.

Значение социологии религиозности молодежи, установки социолога. Роль социологов в выявлении достоверной информации о реальной ситуации в настоящее время особенно возрастает:

Сколько на самом деле у нас религиозных и нерелигиозных, псевдорелигиозных объединений?

Какова структура информационного потока, исходящего от различных, неклассифицируемых религиозных изданий?

Сколько на самом деле верующих и неверующих в России среди различных возрастных групп?

Какова истинная типология отношения молодежи к религии и какова степень ее религиозности или, напротив, арелигиозности или внерелигиозности?

Все эти вопросы и составляют проблемное поле предмета социологии религии применительно к молодежной среде. Одновременно в этом и смысловая направленность молодежной социологии религии. Отсюда вытекают также две принципиальные установки, которыми должен руководствоваться социолог, анализирующий религиозные и секулярные процессы в молодежной среде.

Первая стратегическая, или целевая, установка: социолог с самого начала должен стремиться к тому, чтобы своими научно-методическими рекомендациями внести определенный вклад в повышение культуры государственной политики в области религиозной самоорганизации молодежи. Каким образом практически-политическим или управленческим способом, при помощи правовых или культурно-нравственных рычагов можно добиться гармоничного сочетания принципа свободы совести и нормативно-правового контроля-регулирования информационного воздействия различных религиозных организаций и эффективности светского воспитания и образования?

Вторая тактическая, или инструментально-методическая, установка: социолог с самого начала должен придерживаться беспристрастной позиции, выдерживать нейтральную линию по отношению к радикальным векторам (религиозной нетерпимости и воинствующему атеизму). Это касается не только этики и корректности в интерпретации эмпирических данных и формулировании рекомендаций, но в первую очередь-теоретической позиции самого исследователя.

Пожалуй, сложности возникают потому, что социология религии носит феноменологический характер, когда определяющей является концептуальная позиция самого социолога. Занять нейтральную позицию в концептуальном плане не так-то просто,-это сложнейшая теоретическая задача, решая которую ученые-теологи и атеисты сломали немало копий.

Социолог может возразить: а что же делать мне, находящемуся на уровне средней или специальной социологической теории, которая по рукам и ногам связана эмпирическими представлениями и операционализациями? Ответ может быть только один-повышать свой теоретический уровень, достигая глубин философского понимания анализируемой реальности и открывая в них социологическую истину.

Примечания

1 См.: Гараджа В.И. Религиеведение: Учебное пособие. М., 1995.

2Cм. Ильясов Ф.Н. Религиозное сознание и поведение// Социологические исследования. 1987. №3;Кублицкая Е.А. Традиционная и нетрадиционная религиозность: опыт социологического изучения// Там же. 1990. №5; Вызов Л., Филатов С. Религия и политика в общественном сознании советского народа // Религия и демократия / Под общ ред. С.Б.Филатова. М., 1993; Филатов С., Воронцова Л. Как идет религиозное возрождение России? // Наука и религия. 1993. № 5, 6.

3 См.: напр. Королев А. А. Русская православная церковь и молодежь // Молодой человек в условиях кризиса. Материалы международной научно-практической конференции/ Научн. ред. и сост. В.К.Криво-рученко. М.; СПб. 1994; С кородумов А. Л. Современные внеконфесси-ональные течения // Там же.

4 См.: Гараджа В.И. Религиеведение... С.163-175. Об определении религий, социальной сущности религии и ее функциях, различных подходах к религии, см.: Митрохин Л.Н. Философия религии (опыт истолкования Марксова наследия). М., 1993; Левада Ю.А. Социальная природа религии. М., 1965; Угринович Л.М. Введение в теоретическое религиоведение. М., 1973; Настольная книга атеиста. М., 1985; Религия общества. Хрестоматия по социологии религии. Ч. 1-2 / Под ред. В.И.Гараджа. М., 1994; Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г.// Маркс К. Из ранних произведений. М., 1956; Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. М., 1988; Кант И. Религия в пределах только разума// Кант И. Трактаты и письма. М., 1980; Вебер М. Социология религии// Вебер М. Избранное: Образ общества. М., 1994; Джеймс В. Многообразие религиозного опыта. СПб., 1992; Бергсон А. Два источника морали и религии. М., 1994; Швейцер А. Христианство и мировые религии// Швейцер А. Упадок и возрождение культуры. М., 1993; Фромм Э. Психоанализ и религия// Фромм Э. Сумерки богов. М., 1989; Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990; Малиновский Б. Магия, наука и религия // Магический кристалл / Ред. и сост. И.Т.Касавин. М., 1992; Ф рвзер Дж. Золотая ветвь. М., 1983; Тайлор Э.Б. Первобытная культура. М., 1989; Леви-Строс К. Первобытное мышление. М., 1994; Бубер М. Два образа веры. М., 1995; Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991; Ильин И. А. Аксиомы религиозного опыта. М., 1993; Бердяев Н.А. Царство духа и царство Кесаря. М., 1995; Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1994; Франк С. Л. Духовные основы общества. М., 1992; Т рубец ко и Е.Н. Смысл жизни. М., 1994; То и н б и А. Постижение истории. М., 1991 и др.

5 Гараджа В.И. Религиеведение... С.256.

6 Кокс X. Мирской град: Секуляризация и урбанизация в теологическом аспекте. М., 1995. С. 36.

7 См.: Политология: Энциклопедический словарь. М., 1993. С.351; см. также статью Секуляризация.

8 Гараджа В.И. Религиеведение... С. 257; Секуляризация//Христианство. Словарь. / Под ред. Л.Н.Митрохина. М., 1994. С.422.

9 Там же. С. 520.

10 Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 483-492.

11 Кокс X. Мирской град. С.40-45.

12 О географии религий в современном мире. см.: Настольная книга атеиста. М., 1985.

13 Гараджа В. И. Религиеведение... С. 284.

14 Там же. С.309-приведены данные по расчетам Р.Чиприано на г. Ср. плохо сосчитанные данные, взятые Н.Смелзером из Британского ежегодника за 1985 г.-СмелзерН. Социология. . 464.

15 Верховский Л. Во всем ли правы ученые?// Наука и религия. 95. №б. С.15. Криндач А. География буддизма//Там же. Любопытно, что данные о 700 млн буддистов приводил еще Карл Каутский в 1918 г., правда, имея в виду при втом «буддистско-брамаискую сферу культуры». См. об етом: Сорокин П. А. Система социологии. В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 251.

16 В литературе различаются степень и уровень религиозности: под уровнем подразумевается доля религиозного населения. См.: Религиозность// Краткий словарь по социологии. М., 1989. С. 283-284.

17 Манхейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994. С. 444-445.

18 Эон-понятие из греческой мифологии (букв.-век, вечность), характеризующее персонификацию времени. См.: Мифы народов мира: Энциклопедия. В. 2 т. Т. 2./ Гл. ред. С.А.Токарев. М., 1992. С. 663.

19 06 этом см.: Иконникова С.Н. Преемственность поколений как диалог культур // Интеллигенция и нравственность (социологические очерки)/ Ред. и сост. В.Т. Лисовский, Л. И. Кохавович. М., 1993.

20 Об втом см.: Сорокин П. А. Система социологии. Т. 2. С. 136-137.

21 Вебер М. Социология религии// Вебер М. Избранное: Образ общества. М... 1994. С. 166.

22 Сорокин П. А. Система социологии. Т. 2. С. 137, 246-255.

23 Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С.413-419.

24 Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С. 289.

25 Левинтов Г. А. Инициация и мифы // Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. T.I. M., 1991. С.543-544.

26 Ле Гофф Ж. Цивилизация... С. 290. В качестве примера Ле Гофф отмечает там же: «. .Достаточно вспомнить о тридцатипятилетнем папе Иннокентии III, вступившем на престол в 1198 г. (даже если не считать скандально молодых пап Х в.-Иоанна XI, занявшего престол святого Петра в 931 г. в возрасте двадцати одного года, и Иоанна XII, ставшего папой в шестнадцать лет в 954 г.)».

27 Так, у восточных славян вплоть до XIX в. «на четвертом году жизни детей учат молиться, креститься и читать молитвы, хотя в остальном они пользуются в втом возрасте полной свободой»-Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. М., 1991. С. 330.

28 Говоря об обрядах поста, известный английский этнограф Эдуард Бернетт Тайлор приводит следующий пример: «Индейский юноша, достигнув возмужалости, удаляется в уединенное место для поста, молитвы и размышлений. Там у него бывают видения, которые накладывают сильнейший отпечаток на всю его жизнь».-Т а и лор Э.Б. Первобытная культура. С. 485. Характерно еще одно его замечание. «Изучая религии малокультурных обществ, мы находим, что люди в них относятся к своим богам так же непосредственно и реалистически, как, например, к своим соседям». (Там же. С. 477).

29 Бессознательная эффективность архетипа состоит в том, что он никогда не теряет своей базовой схемы,-«первобытный образ» действует устойчиво, несмотря на многообразие представлений, порождаемых на его основе. См.: Юн г К. Г. Архетип и символ. М., 1991. С.64-65, 100-103 и др.

30 Религиозная экзальтация собирала вокруг мальчиков-проповедников несметные толпы детей (до 20 тыс.) и гнала их в безотчетном стремлении достичь Святой Земли вопреки угрозе пасть жертвой мусульманского фанатизма. См.: Карийский Д. Крестовые походы// Христи анств о: Энциклопедический словарь. В 2 т./Гл. ред. С.С.Аве-ринцев. T.I. М., 1993. С. 841.

31 Юнг К. Г. Архетип и символ. С. 94.

32 Скородумов А.Л. Основные внеконфессиональные течения// Молодой человек в условиях кризиса/ Под ред. В. Т. Лисовского М.; СПб., 1994. С. 68-71; К липецкая Н.В. Религиозно-эзотерические учения и «саморазрушающее» поведение// Там же. С. 67-68; Островская Н. Мунизм в России крепчает// Известия 1995. 17 мая; Мостовщиков С. Харе Кришна. Самое сокровенное знание о кришнаитах в России // Там же. 1995. 8 июня.

33 Мартин Уолтер. Царство культов. СПб., 1992; Гарольд Дж. Берри. Во что они верят. М., 1994.

34 Христианство. Словарь. С. 94-98; См.: Политология: Энциклопедический словарь/ Общ. ред. Ю.И.Аверьянов. М., 1993. С.393-395.

35 Наука и религия. 1993. №6. С. 14-15; 1990, № 1. С. 2.

36 Зуев Е.П. Религия и религиозные организации в современной России // Гараджа В. И. Религиеведение... С. 310-331.

§ 2. Концептуальные задачи, направления и

методы социологического исследования

религиозности молодежи

Задачи социологического исследования религиозности молодежи. Важнейший принцип социолога, изучающего религиозность населения,-постоянно ощущать связь между эмпирическим слоем реальности и фундаментом теоретических представлений о ней. Если удается следовать этому принципу, заметно повышается «разрешающая способность» операциональных понятий. Если социолог не занял четкой теоретической позиции, в своих эмпирических интерпретациях он вынужден склоняться к тем непредвиденным концептуальным образам, которые подсказываются самой эмпирической картиной, полученной в ходе исследования. Было бы ошибкой полагать, что концептуальная задача социолога состоит в умении удержать перед собой теоретический образ объекта, его идеальную (абстрактную) модель, чтобы не отклоняться от цели. Так, можно предположить, что социолог ориентируется на определенную типологию религиозности населения и подчиняет этой модели весь свой инструментарий. Но кто может гарантировать эмпирическую адекватность этой модели, кто apriori подтвердит, что данное представление о типологии религиозности соответствует действительности, а не является лишь субъективным ее образом? Скорее, концептуальная задача социолога должна состоять в том, чтобы акцентировать внимание на способе постижения реальной типологии, используя при этом, конечно, определенные теоретические допущения и гипотезы. Важен именно этот «перенос» акцента с «конечного результата», выступающий в виде теоретического контроля за движением к результату, реальные очертания которого еще не вполне ясны. Попытаемся убедиться в этом.

В выявлении религиозности населения необходимо различать два аспекта.

1. Выяснение доли верующих в общем составе населения (или в составе опрашиваемой выборки по отношению ко всем опрашиваемым), независимо от того, кто включен в состав верующих, по каким критериям определены последние. Здесь преобладает количественный аспект.

2. Выяснение той степени религиозности, меры содержательного отношения к религии, по которой можно оценить, кто является достоверно или несомненно верующим. Это-качественный аспект религиозности.

На практике чаще всего эти аспекты трудно отделить один от другого, что затрудняет определение доли истинно верующих и, главное, не дает возможности объяснить, почему исследователем получена именно такая структура религиозности опрашиваемых.

Все социологи религии отмечают качественную тенденцию в росте верующих в России и на территории бывшего СССР после 1988 г., когда состоялось, впервые открыто и торжественно, празднование исторической даты- 1000-летия крещения Руси. Это, по-видимому, очевидно каждому россиянину и без особых исследований. Однако измеряемый социологически размах этой тенденции вызывает сомнения. Из полученных данных следует, что религиозность в нашей стране начинает расти почти по экспоненте.

Рост доли верующих (среди русских) был замечен уже в период с 1970 по 1980 гг. на всей территории Союза, хотя в разной степени по регионам. Эта доля вырастала в среднем на 2-4%, за исключением Грузии. Так, за указанный период до-ляхчитающих себя верующими изменилась в Саратове с 12,2% в 1970 г. до 13,4% в 1980 г., в Ташкенте соответственно-15,0 и 17,5%, в Кишиневе-10,2 и 14,3%, в Тбилиси-25,0 и 34,3%. Но уже к 1987-1988 гг. она составляла, например, в Ташкенте 19%, Таллинне 20%, Москве 20% (к сожалению, данных по тем же регионам нет).1 Уже по этим отрывочным данным можно судить о том, что в период с 1970 по 1987 гг. сам прирост увеличился примерно в 2 раза. Кстати, исследователи, анализируя эти данные, связывают изменения с идеологической перестройкой в середине 80-х годов, отмечая, например, что индекс оценки авторитета деятелей литературы и искусства и классиков марксизма-ленинизма упал также среди русских-почти в два раза.2

Далее динамика роста верующих, согласно С. Б. Филатову, приобрела следующий характер: «1988 г. -по данным советско-американского опроса, в стране 10% верующих. 1990 г. - согласно нашему опросу в среднем по стране их уже 29%. 1992 г. - 40%.»3 По результатам социологического исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), проведенного в конце 1994 г., доля верующих насчитывала уже 61% (56% считают себя христианами, 4%-мусульманами, 1%- представителями другой религии, 39%-неверующими).4

Если экстраполировать в будущее эту тенденцию увеличения доли верующих каждый год на 100%, то мы получим 100% верующего населения уже к 1998 г. Абсурдность такого прогноза очевидна и неспециалисту. Какова же на самом деле доля верующих? И на что нужно обратить внимание? Каким образом приближаться к более адекватной характеристике? И что мешает этому? Тут могут быть использованы одновременно два способа

Способы построения адекватной характеристики. Во-первых, можно «растянуть» типологическую шкалу религиозности, представив, например, группировку «Верующие, колеблющиеся, неверующие» в виде: «Верующие - колеблющиеся - индифферентные - неверующие - атеисты». На первый взгляд, повышается разрешающая способность социологического инструментария. Но это не совсем так. С одной стороны, появление группы «индифферентные» четко разделяет «потоки» верующих и неверующих, что само по себе полезно, так как разделяет собой весь массив на две относительно четкие противоположные группы: верующих и неверующих.5 «Колеблющиеся» здесь уже определенно относятся к «верующим», отделяясь от «индифферентных» и отличаясь от «верующих» лишь качественной мерой или глубиной религиозности. Да и по структуре шкалы «колеблющиеся» противостоят теперь именно «неверующим», а значит, невольно признают себя «верующими» в той или иной степени. Все это создает сложности в интерпретации различий между «колеблющимися» и «индифферентными». И чисто психологически, на подсознательном уровне, блок неопределенных ответов (группы колеблющихся, индифферентных и неверующих) всегда «притягивает» к себе большую часть респондентов, искажая тем самым их позиции. Можно растянуть шкалу и до 7 позиций, но от этого мы не получим полезной информации, лишь ограничим себе интерпретационные возможности.

Во-вторых, можно пойти по пути максимального учета наиболее значимых факторов, влияющих на качественное содержание религиозности и этим как бы «просеивающих» количественную долю верующих, подтверждая ее или сокращая. Это проявляется прежде всего в фиксировании различия между самооценкой верующих и их культово-обрядовым поведением. Но в результате может получиться так, что самооценка в религиозности может оказаться заниженной по сравнению с интегральным показателем, в который входит показатель поведения или активности.6 Тогда возникает вопрос: кто же является более реальным верующим? Тот, кого оценили по интегральному показателю, или тот, кто определился по самооценке? Выводы могут быть самыми противоположными, в зависимости от того, считать ли самооценку респондентов надежным показателем или он обязательно должен дополняться референтами каких-то внешних проявлений? В случае религиозной веры этот вопрос оказывается весьма тонким. Более того, четкая внутренняя позиция, откровенно выраженная в самооценке, является здесь более достоверным свидетельством религиозного отношения, чем так называемая «культовая» активность конформиста, обычного модника или популистского имитатора.

В случае с религиозной и внерелигиозной верой самооценка респондента оказывается отражением его «внутреннего поведения», или выражением внутренних движений души и совести. И пространство этого «внутреннего поведения» значительно превосходит у духовно и нравственно богатого человека его внешнее поведение, хотя по сравнению с другими людьми и чисто внешне его поведение разительно отличается по своей предметной результативности от убогой суеты человека, подчиненного в основном лишь внешним требованиям. Отсюда очень важный концептуальный урок для социолога-в социологии релинужно очень осторожно относиться к авторитету «матери-ализма»внешнего поведения, которым может грешить, кстати говоря не только атеизм, но и консервативный церковный практицизм особое внимание обращающий на безусловность соблюдения канонических норм и обрядов, которые между тем могут не удовлетворять глубоко верующего человека.

Эти вопросы всегда оказывались так или иначе в центре внимания философии веры и религиозной идеологии, особенно когда речь заходила о роли личного мистического опыта в религиозности человека. «Ортодоксальные теологические доктрины,-отмечал известный русский философ персоналист Н. А. Бердяев в заключении своего знаменитого произведения «Царство Духа и царство Кесаря»,-объективируют благодать и рассматривают ее как силу, идущую сверху, извне. Но для мистики благодать есть обнаружение из глубины, из первооснов божественного начала в человеке ... Мир через тьму идет к новой духовности и новой мистике. В ней не может быть аскетического миросозерцания, отворачивания от множественности и индивидуальности мира».7

Это теоретическое отступление должно сразу же показать, насколько первичная социологическая эмпирия может быть органично связана с теоретическим фундаментом исследования, концептуальный уровень которого и выражает эту «тесноту» связей между эмпирическим и теоретическим.

Возвращаясь к роли внешних факторов в религиозности человека, особенно его обрядового поведения, обратимся к тому факту, что именно внешнее поведение может существенно понизить уровень религиозности (долю верующих). Так, по упоминавшимся уже данным ВЦИОМ, согласно которым верующими себя считают 60%, оказывается также, что 43% тех, кто считает себя верующими, никогда не посещает церковь или молитвенный дом.8 Как соотнести эти данные с общим количеством верующих? Может быть его нужно снизить как раз на долю отрицательного значения «индикатора» внешнего поведения? Но кроме этих 43%, вообще не посещающих церковь, есть другие:

только 2% посещают храм раз в неделю или чаще, 6% делают это раз в месяц или чаще, 14%-несколько раз в году, 14%- один-два раза в год, 21%-реже, чем раз в год.9

Кого отнести к подлинно верующим? Тех, кто посещает храм раз в неделю, т. е. 2% от считающих себя верующими? Но на каком основании мы может полагать, что те, кто реже посещает храм, обладают более низкой степенью религиозности или оказываются религиозными только на словах, т. е. псевдорелигиозными, поскольку безразличны к религиозным обрядам? Причины непосещения храма верующими могут быть самыми разными даже среди тех, кто действительно верит. Это могут быть и принципиальные причины, возможно, как у духоборцев, молокан, старообрядцев, которые также входят в эти 56%, считающих себя христианами, но отвергающих обрядовость принципиально. Среди приверженцев Русской Православной Церкви также можно найти подлинно верующих, но в силу разных причин редко посещающих храм. Причины могут быть и внутреннего происхождения, и чисто внешними, которые иногда вовсе не учитываются социологами (церковь находится слишком далеко от дома или в деревне вообще ее нет, не позволяет состояние здоровья или просто некогда, батюшка не нравится и т. п.).

Таким образом, оценивая степень религиозности, необходимо придерживаться конкретного подхода к различным категориям опрашиваемых или обследуемых.

2. Избегать в исследовании агрегированных средних, когда в общей массе представлены не только различные возрастные, региональные, профессиональные, но и конфессиональные особенности, имеющие первостепенное значение для социологии религии. Другими словами, должна быть соблюдена чистота выборки прежде всего по конфессиональному критерию, т.е. должна учитываться прежде всего сама религиозная стратификация.

3. Учитывать искажающее воздействие на религиозность конкретной личности или конкретных категорий обследуемых различного рода социальных «шумов», порождаемых спонтанным характером многообразия социальной жизни человека.

4. Взвешенно подходить к соотношению внутренних и внешних факторов религиозности личности, т. е. учитывать сложность взаимодействия внутреннего мира личности с окружающей его внешней реальностью.

Именно в социологическом исследовании религиозности молодежи названные приемы чрезвычайно важны. Дело в том, что молодежь, в силу незавершенности процесса специализации (особенно это касается самоопределения в разных формах социальной жизни, самореализации своего «Я», «самости» личности) и главным образом незрелости внутренних критериев отношения к внешнему миру, а также в силу других обстоятельств социального формирования, обладает большей неустойчивостью, подвижностью, многовариантностью и непредсказуемостью в своих отношениях с реальностью. Молодой человек может переживать одновременно несколько слоев диспозицион-ного взаимодействия с окружающим миром, и при этом каждый «слой» или «вектор» отношения может обладать «равномощ-ностью» по сравнению с другим и вовсе не исключать и не подавлять другой формы отношения. Эта «полимерность» предметного отношения к миру отражает вообще поисковый характер энергетики молодежи, ее отличие от старших возрастных групп, обладающих стабильными формами предметного отношения к миру. Религия-дело тонкого мира отношений, и здесь особенно нужно быть внимательным к вероискательским пробам девушек и юношей, к их чуткости и первозданной непосредственности в отношениях внутренней жизни и внешнем мире.

Чтобы убедиться в преимуществах «адекватной» социологии, достаточно обратиться к разного рода данным по социологии религии, приводимым в литературе и частично цитированным нами, и попробовать проанализировать их с точки зрения соответствия «адекватной социологии». Лучше всего это можно сделать, когда дается относительно полная и многообразная по характеру информация о состоянии религиозности населения. Можно использовать, например, данные исследования, проведенного Российской Академией наук и научным центром СОЦЭКСИ в 1990-1991 гг.10 Задумаемся, например, над степенью эффективности социологического инструментария при выявлении причин или мотивов таких явлений, как резкий (за один год!) рост числа тех, кто считает себя «христианином вообще», по сравнению с явными приверженцами Православной Церкви в лице Московской патриархии (особенно в Пскове, Москве, Екатеринбурге и др.), или о том, почему столь отлична реакция респондентов на ответ «обратился к вере в юности» среди православных, христиан вообще и баптистов, или о том, почему данные о доле верующих в деревнях с церковью и без церкви противоречивы и как можно социологически адекватизировать эту ситуацию, и т.п.11

Приведем один пример, подтверждающий высокую разрешающую способность социологического взгляда на религиозную ситуацию. Известный русский историк Павел Николаевич Милюков в своих знаменитых «Очерках по истории русской культуры» приводит данные о религиозных настроениях в шести школах рабочей окраины Москвы (Сокольниках) в 1927 г., представляя распределение по полу, что является наиболее корректным подходом в данном случае.12 Чтобы понять, насколько это корректно социологически, можно те же данные отдельно по мальчикам и девочкам представить в средней агрегированной форме, как это сейчас делают многие социологи для увеличения наглядности. Тогда получится, что «не верят в Бога»-58,2% школьников, а «верят в Бога»-41,8%, «молятся»-34%, «ходят в церковь»-31,5% школьников, т.е. общий уровень примерно тот же, что и у наших социологов при обобщенной характеристике религиозности населения в 1992 г.13 Но П. Н. Милюков и не задается такой абстрактной целью, у него задача подлинного историка: показать конкретную картину религиозных настроений, и она оказывается совершенно иной, нежели в среднем «агрегированном» представлении. Убедительно иллюстрирует это приводимая ниже табл. 2. (в колонке «Школьники» приводятся данные, полученные нами исходя из общего числа опрошенных-615 человек; суммирование по строкам П. Н. Милюкова «верят» и «не верят»).

Таблица 2

	Мальчики	Девочки	Школьники
Не верят в Бога Верят в Бога Молятся Ходят в Церковь	183 (77,9%) 52 (22,1%) 40 (17%) 40 (17%)	175 (46,1%) 205 (53,9%) 169 (44,5%) 154 (40,5%)	358 (58,2%) 257 (41,8%) 209 (34%) 194 (31,5%)

Мы видим, какое разительное отличие обнаруживается по полу! А это для характеристики религиозности как раз и представляет наибольшую ценность. Кстати, в настоящее время, как показали исследования С. Б. Филатова,14 различия в степени религиозности у молодежи весьма незначительны, они становятся весьма заметными-в сторону резкого увеличения доли женщин-после 30 лет и старше, достигая к 60 годам до 68% верующих у женщин и 30% у мужчин. Но всего по выборке соотношение женщин и мужчин составляет соответственно 39 и 18%.

Начинающему социологу вообще стоит задуматься над ген-дерным аспектом религиозности, что может привести к самым неожиданным результатам. Вместе с тем следует относиться с сомнением к нивелировке соотношения верующих мужчин и женщин у молодежи. Здесь требуется более конкретный подход в рамках уже гендерной проблематики (социальных отношений полов) религиозного отношения, и наверняка в каких-то аспектах мы увидим более сильные различия, чем в усредненном виде.

Все эти примеры мы привели для того, чтобы еще раз подчеркнуть-исследование религиозности требует конкретного социологического подхода, в противном случае, когда используются нетипологизированные данные простых распределений и всевозможные обобщенные, «агрегированные» оценки, будет получена просто ложная картина реальной религиозной ситуации. Кстати, именно этим качественным расхождениям между «агрегированным» и «конкретным» (или «разрешающим»-от понятия «разрешающая способность» социологического инструментария) уровнями прекрасно могут манипулировать недобросовестные политики и эксперты.

Критерий типологичности получаемых данных. Чтобы получить относительно адекватную реальности, по возможности конкретную «разрешающую» картину религиозности, нужно максимально придерживаться критерия типологичности получаемых данных, по возможности уходя от обобщающих оценок. При исследовании религиозности молодежи нужно попытаться решить (как минимум) три задачи:

1. «Рафинирование» группы верующих, очищение ее по возможности от расплывчатой массы колеблющихся.

2. Выявление типологической картины религиозности всего массива, хотя бы в самой грубой форме, когда он пропускается через шкалу «верующие-неверующие», состоящую минимум из трех позиций, в идеальном случае используется также метод кластерного анализа.15

3. Причинно-мотивировочный анализ получаемой типологической картины религиозности, который бы позволил выйти на уровень конкретных научно-методических рекомендаций.

Лабораторией проблем социального управления НИИКСИ при Санкт-Петербургском государственном университете в мае-июне 1995 г. было проведено исследование религиозности учащейся молодежи с целью отработки программы исследования в соответствии с вышеупомянутыми концептуальными и методическими принципами и задачами. Молодежная выборка представляла собой 378 учащихся учебных заведений различного профиля (студенты-экономисты, программисты, медики, курсанты военного училища, учащиеся колледжа социальных работников, учащиеся 11-го класса). Результаты подтвердили эффективность подобного концептуального подхода.

В качестве ключевого в типологии религиозности был избран вопрос: «Можете ли Вы признать себя верующим человеком?» со шкалой ответов: 1) Ла, 2) В какой-то степени, 3) Нет. Категория «колеблющийся», часто используемая социологами здесь отсутствовала, так как от респондента необходимо было добиться максимально определенного ответа. Авторы исследования считают, что использование в ключевом вопросе хотя бы одного ответа дихотомической природы типа: «Колеблющиеся», «Не знаю», «Затрудняюсь ответить» и т.п., закрывают доступ к подлинной типологии (во второстепенных вопросах использование таких ответов вполне правомерно). Весь массив ответов «пропускался» через первый вопрос. Среди верующих отбирались те, кто причислял себя к определенной конфессии, что ограничивало данную долю верующих. Кроме того, позиции верующих и неверующих корректировались в зависимости от их отношения к определениям верующего и атеиста, которые были составлены таким образом, что в каждое определение включались характеристики, сближавшие противоположные определения, выявляя тем самым однородность (относительную тождественность) позиций верующего и неверующего.

го

Наиболее характерные данные представлены в табл. 3.

Признают себя верующими	Всего 378 чел., 100%	Причисляют к опреде- ленной конфессии	Пол	Посещение церкви	Согласны ли с посмертным существованием души
Муж.	Жен.
Часто	Редко
							Да	Допускают	Нет
Да	Нет
Да	(116 чел.)
В какой-то	31(201 чел.)	70	30	41	59	64	36	73	25	2
степени	53 (61 чел.)	30	70	56	44	28	71	38	56	6
Нет	16		-	75	25	10	90	12	45	43

При определении доли верующих выявились три уровня оценки:

1 Верующие, ответившие: «Да» и «В какой-то степени»-317 человек (84%).

2 Из них причисляют себя к определенной конфессии 137 человек (36%).

3 Верующие, ответившие только «Да» и причисляющие себя к определенной конфессии,-81 человек (21% от общего числа опрошенных и ответивших «Да»- 116 человек, или 70%).

Таким образом, наиболее правдоподобной оценкой достоверно или наверняка верующих в рамках определенной конфессии оказывается в этом первом приближении 21%. Но это не все. Обнаруживается, что верующие, ответившие «Да» на вопрос о предпочтительном для них определении верующего среагировали следующим образом.

14,7% считают, что верующий человек-это тот, кто открыто демонстрирует, что верит в Бога, соблюдает церковную обрядность, но отрицательно относится к религиозному опыту других конфессий, различных религиозных объединений и вероучений.

46,6% считают, что верующий человек-это тот, кто не скрывает веры в Бога, проявляет свою веру в рамках предпочтительной ему конфессии, но допускает возможность истинности иных конфессий, религиозных объединений и вероучений в различных формах, не унижающих духовное достоинство и свободу совести человека.

33,6% считают, что верующий человек-это тот, кто не придерживается канонов и обрядности какой-либо определенной конфессии, положительно относится к различным религиозным объединениям и современным вероучениям, но не присоединяется ни к одному из них, полагая, что отношение к Богу, божественному началу-интимное дело отдельного человека.

5,2% не согласились с предложенными формулировками и некоторые предложили свое понимание.

Мы получили содержательную картину ориентации верующих по вопросу о характере социальной реализации веры. Здесь есть над чем задуматься и представителям нашей Православной Церкви (тем более, что 84% ответивших на вопрос о причислении к конфессии выделили именно Православную Церковь), поскольку ортодоксально непримиримых верующих оказалось всего около 15% среди тех, кто ответил «Да» на вопрос о признании себя верующим. Обращает на себя внимание общее стремление молодежи к веротерпимости, но есть среди верующих и те, кто фактически не является подлинно верующим с точки зрения официальных канонических религий.

Заставляет задуматься и тот факт, что 57% неверующих ответили: «Да» (12%) и «Допускаю в какой-то степени» (45%) на вопрос о существовании загробной жизни (душа не исчезает бесследно, а продолжает свой эволюционный путь в ином мире.) Аналогичная реакция на ряд других вопросов заставляет предположить, что у 80-90% обследованной молодежи присутствует некоторое предметное отношение к трансцендентной реальности, даже если они и не считают себя верующими в общепринятом смысле или даже признают себя неверующими. Это ставит перед социологом важнейший теоретический и профессионально-этический вопрос об онтологическом статусе веры, о наличии у большинства людей предметного отношения к миру, который находится за гранью реальности, и о том что на основе этого неосознаваемого отношения вырастает собственно вера как превращенная форма подобного отношения.

Социолог должен решить для себя заранее, какую позицию он займет в этом вопросе, от этого зависит характер его интерпретаций.

В заключение следует отметить, что анкетирование не является единственно эффективным методом исследования религиозного сознания молодежи. Самооценку можно получить и путем телефонных опросов, а также посредством нестандартизированного интервью с верующими в среде верующих (в храме, на собрании, во время встреч и т. п.). Дает интересные результаты включенное наблюдение в среде верующих, постоянное полувключенное наблюдение за контингентом присутствующих в храмах. Кроме того, перечисленные методы можно успешно дополнять социально-психологическим тестированием, используя современные методики комплексного характера, с помощью которых исследуются структура и моделирование личности.1

Направления исследования религиозности молодежи. Среди направлений исследования религиозности молодежи, которые несомненно могут дополнить анкетные опросы, назовем:

1. Изучение исторического и статистического материала по вопросам религиозности.

2. Использование контент-анализа для религиозных и веро-учительных текстов, к которым обращается молодежь.

3. Изучение информированности молодежи, ее уровня знаний о религии, религиозной литературе, религиозной ситуации, ценностях и т.д.

4. Изучение деятельности молодежи в религиозных молодежных организациях.

5. Изучение религиозного аспекта в системе социальной работы, проводимой молодежью.

6. Изучение вопросов правового положения верующих, религиозных организаций, проблем отношения государства и церкви в рамках молодежной политики.

7. Изучение системы современных внерелигиозных, нетрадиционных и псевдорелигиозных объединений и культов, их типологии, ценностей, направленности в работе с молодежью.

8. Изучение проблем организации религиоведческого и религиозного образования молодежи.

9. Исследование географии верующей молодежи на территории России и стран СНГ с учетом молодежных организаций и движений, печатных изданий.

10. Изучение системы изданий и периодической печати религиозных организаций.

11. Социологическое изучение развития религиозно-философских воззрений в настоящее время.

12. Изучение проблем мировоззрения молодежи в ракурсе соотношения науки и религии.

Примечания

1 Русские (Этносоциологические очерки) / Отв. ред. Ю.В.Арутюнян. М., 1992. С. 330-435.

2 Там же. С. 434-435.

3 Как идет религиозное возрождение России? //Наука и религия. 1993. №5. С. 2.

4 Московский Церковный Вестник. 1995. №1.

5 Кублицкая Е.А. Традиционная и нетрадиционная религиозность: Опыт социологического изучения// Социологические исследования. 1990. №5. С.101.

6 Там же. С.97-99.

7 Бердяев Н.А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 356.

8 Московский Церковный Вестник. 1995. №1.

9 Там же.

10 Бызов Л., Филатов С. Религия и политика в общественном сознании советского народа // Религия и демократия / Под общ. ред. С.Б.Филатова. М., 1993. С.9-42.

11 Там же. С. 11-12, 29, 42.

12 Ми люков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В 3 т. Т. 2. 4.1. М., 1994. С.252.

13 См.: Наука и религия. 1993. №5. С. 2 is0"" религия и Демократия. С. 20-21

14 См.: религия и демократия. С20-21

15 См.: Мандель И.Д. Кластернуый анализ.М.,1988

16 См., напр., Богданов В.А. 1)Систематическое моделирование личности в социальной психологии. Л., 1987; 2) Психология жихненного пути СПб., 1994.

СОЦИАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ

§ 1. О сущности понятия «молодежная политика»

Основные подходы. В настоящее время термином «молодежная политика» обозначают ряд государственных и социальных функций, осуществляемых в отношении молодого поколения. Во-первых, это очень широкая, многофункциональная политика, включающая большой перечень мер, которые затрагивают прямо или косвенно молодое поколение с момента рождения и до 29 лет (детские сады, поддержка семьи, образование,, социальное обеспечение, занятость, жилье, свободное время, обязательная воинская служба и т. д.).

Во-вторых, под «молодежной политикой» подразумевается деятельность специализированных центральных правительственных и муниципальных (местных) учреждений, комитетов, комиссий по делам молодежи. Они совместно с другими структурами решают частные вопросы, касающиеся проблем молодежной безработицы, преступности среди подростков, социальной незащищенности молодей семьи.

В-третьих, термин «молодежная политика» охватывает только политику в сфере свободного времени и образования молодежи. В некоторых регионах страны комитеты по делам молодежи объединены с соответствующими комитетами по спорту и физической культуре, что отражает прямолинейное и узкое понимание сути молодежной политики на данной территории.

Следует заметить: как узкое, так и широкое трактование сути молодежной политики подвергаются ныне критике со стороны ученых и практиков. Такие подходы приводят или к сужению содержания этого вида социальной политики или к ее «размыванию» в других социально-экономических вопросах, решаемых правительственными и муниципальными органами в отношении различных категорий населения.

На наш взгляд, целесообразно прежде всего обратиться к анализу сути термина «политика». Под политикой вообще мы понимаем определенную сферу отношений между классами, группами, слоями населения, а также представителями (юридическими и физическими лицами) этих общностей. Отношения эти определяются коренными (экономическими, правовыми, культурологическими и проч.) интересами и тесно связаны с социальным статусом той или иной общности (группы), качеством ее жизни. Когда мы говорим о молодежной политике, то имеем в виду в первую очередь отношение общества, различных его групп, слоев, социальных институтов к молодежи как специфической большой демографической группе населения, а также самой молодежи к другим социальным группам, социальным институтам, ценностям общества в целом, носителями которых выступают другие группы и слои населения, социальные институты и физические лица (как представители групп или институтов). Уровень слаженности этих многообразных отношений (т. е. политика) и определяет социальный статус, а вместе с ним качество жизни молодежи, условия и образ жизни. Именно социальный статус демографической группы будет детерминировать и опосредовать весь процесс социализации молодого поколения, делая его эффективным или, наоборот, неэффективным.

В научном знании и на практике в нашей стране долгое время постулировалось совпадение государственных и групповых интересов. Господствовало представление о гармоническом единстве в обществе интересов различных групп и слоев населения, при этом вся проблематика интересов молодежи сводилась в лучшем случае к изучению предпочтений юношей и девушек в сфере досуга, образования, труда. Сама постановка вопроса о системе интересов молодежной общности, о ее согласованности или рассогласованности с интересами других групп населения была неприемлема, вне зависимости от наличия реальных проблем в молодежной среде и потребностей в их разрешении.

В результате до сих пор нет специальных исследований, в которых изучались бы интересы (экономические, политические, правовые, культурологические и проч.) различных социальных институтов, социальных групп и слоев по отношению к молодежи, ее социальному статусу, качеству жизни. Мы не знаем также, как относятся молодые люди к другим группам общества, институтам, призванным решать молодежные проблемы.

Подобное осмысление сути молодежной политики мы считаем весьма перспективным для эффективного формирования и реализации молодежной политики в российском обществе.

Опоеделяя изучаемый феномен, мы исходим из того, что мо-плежная политика-это своего рода «молодежный срез» государственной (общенациональной), муниципальной (региональной районной), социально-экономической политики. Она может осуществляться также частными, общественными организациями и фондами. Это система мер по «завоеванию», удержанию и поддержанию определенного социального (экономического правового, политического, этнического, культурологического и т. д.) статуса группы молодежи, которая в силу тех или иных причин оказывалась или может оказаться в перспективе в трудном , ущемленном положении по сравнению с другими группами (слоями) населения и при этом только собственными силами не в состоянии улучшить свое положение.1

Цель и задачи молодежной политики. Цель молодежной политики заключается в создании благоприятных экономических и политических условий, правовых гарантий, способных улучшить качество жизни молодежной популяции (не в ущерб жизнедеятельности других групп и слоев общества). Цель определяет две взаимосвязанные задачи:

-создание объективных условий для цивилизованного социального становления и развития подрастающего поколения (как объекта молодежной политики);

-создание благоприятных условий для инновационной, самостоятельной деятельности молодежи в различных сферах общества и в интересах самого общества; практической отработки новых общественных отношений и форм социальной жизнедеятельности молодежи (как субъектов политики).

В методологическом отношении в основу молодежной политики целесообразно положить теорию социального развития молодежи, которая пока еще недостаточно разработана. Она охватывает изменения, молодого поколения, которые означают его переход от одного социального статуса и свойственного ему качества жизни к другому. Эти изменения молодежной популяции отражают становление ее как субъекта общественного производства и общественной жизни.2

Говоря о государственных мероприятиях, призванных решать основные проблемы жизнедеятельности молодежи, следует подчеркнуть, что молодежная политика нередко не представляет собой какой-то законченной системы, детально регламентирующей взаимоотношения молодого поколения во всем сложнейшем многообразии современной жизни.3

Права и обязанности молодежи закреплены во всех законодательных актах, ее касающихся, а законодательные нормы не декларативны, а имеют строго нормативное одержание. Как правило, нормотворчество в ряде стран идет по пути дополнения существующих законодательств поправками, затрагивающими проблемы специфических групп молодежи, прежде всего маргиналов и групп риска».

Принципы государственной молодежной политики. Молодежь-составная часть любого общества, и возраст есть лишь переходное состояние человека, поэтому молодежная политика государства строится с учетом взаимозависимости и преемственности поколений. Решения по проблемам молодого поколения принимаются только после анализа возможных последствий для смежных и близкостоящих демографических общностей, после просчета долгосрочных последствий этих решений для самой молодежи в последующие периоды.

Можно утверждать, что государственная молодежная политика-это интегрирование отдельных программ и проектов, касающихся молодежи, в единое целое при усилении регулирующей роли современного государства.

В ряде стран Запада молодежная политика рассматривается как составная часть стратегии социально-экономического развития, причем речь идет не только о расходах на конкретные молодежные программы, а об инвестициях, направленных на подготовку новой рабочей силы, на развитие производительных сил в целом. Такой подход к молодежной политике имеет конечной целью всестороннее развитие личности молодых людей, их привлечение к сознательному и активному участию в жизни общества и государства.

Для понимания сущности государственной социальной молодежной политики крайне важно учитывать международный опыт в этой сфере целом, который накоплен в рамках ООН, ЮНЕСКО, МОТ и других международных организаций.

Среди множества глобальных проблем, находящихся в центре внимания ООН, забота о молодом поколении была провозглашена в качестве одной из важнейших ее задач, особенно после принятия в 1965 г. Генеральной Ассамблеей ООН Декларации о распространении среди молодежи идеалов мира, взаимного уважения и взаимопонимания между народами. Проблемы молодежи становятся постоянным объектом внимания всей системы ООН, в том числе ЮНЕСКО, МОТ, ВОЗ.

Для реализации молодежных программ ЮНЕСКО уделяет большое внимание соблюдению основных прав и свобод человека, прежде всего права на жизнь. В этих целях ЮНЕСКО оказывает помощь в поиске новых и развитии существующих форм сотрудничества на местном, региональном и международном уровнях.

Молодежная политика и деятельность ЮНЕСКО пользуются вниманием и поддержкой правительств многих стран мира, общественных сил, в том числе молодежных объединений и их руководящих органов.

В решении проблем молодежи активное участие принимает Международная организация труда (МОТ). В реализации молодежной программы МОТ важное место заняла, например, дискуссия на 72-ой сессии МОТ в 1986 г., которая позволила делегатам многих стран мира рассмотреть и оценить программы и деятельность МОТ по оказанию помощи молодежи с учетом конкретных социально-экономических проблем молодежи в различных государствах и мировом сообществе в целом.

Международная организация труда в своих решениях и практической деятельности учитывает долгосрочные перспективы в связи с ростом числа молодых людей в мире, особенно в развивающихся странах, которые, по мнению экспертов МОТ, «встретятся с серьезными, а в отдельных случаях непреодоли-ми, трудностями в поисках производственной занятости».4

Подтверждением активной позиции МОТ стало участие ее представителей в многочисленных региональных и международных правительственных и неправительственных совещаниях, встречах, семинарах по проблемам молодежи.

В развитых странах Запада реализуются две основные стратегии молодежной политики.

Первая (ее называют иногда неоконсервативной) предусматривает государственную помощь лишь отдельным, наименее социально защищенным и «неблагополучным» категориям молодежи при жесткой регламентации расходования средств и категорий нуждающихся в помощи.

Вторая, разработанная социал-демократическими правительствами ряда стран Центральной и Северной Европы, исходит из ответственности государства за интеграцию всей молодежи и предусматривает разработку социальных программ, доступных для всех молодых людей.

Выводы. Анализ зарубежного опыта позволяет сделать следующие выводы.

1. Молодежная политика в развитых странах превратилась сегодня в самостоятельное направление деятельности государства. Это связано с процессами усложнения условий воспроизводства трудовых и интеллектуальных ресурсов.

2. Государство проводит молодежную политику через систему органов управления и координации, причем вмешательство государства тем сильнее, чем слабее активность региональных «свободных носителей» молодежных услуг.

3. Эффективность реализации программ зависит от учета интересов, потребностей, желаний молодежи, ее постоянно меняющихся требований к качеству образования, трудоустройства, досуга, сферы услуг.

4. Происходит переход от всеобъемлющих, единых, централизованных общегосударственных (национальных) программ для всей молодежи к локальным, целевым, централизованным, гибким проектам, при реализации которых акцент делается на усилиях местных (муниципальных, районных)органов власти как более приближенных к конкретным потребителям и учитывающих демографические, социальные, экономические и политические особенности конкретной территории, где формируется и реализуется молодежная политика.

В центре и на местах должны существовать детально разработанные программы социальной защиты молодежи, построенные на двух ключевых принципах: самообеспечение и целевая защита.

1. Социальное обеспечение. Социальные подачки не в состоянии обеспечить серьезное и долговременное решение проблем молодежи. Поэтому важно создавать условия, при которых молодые люди и их семьи смогут обеспечить себя сами. Однако существует немало препятствий, сдерживающих инициативы и самостоятельность молодежи, ее стремление к самоутверждению.

2. Целевая защита. В связи с тем, что одни группы молодежи оказались в менее бедственном, а другие-в более уязвимом положении и не в состоянии защитить себя, им должен быть обеспечен гарантированный минимум зарплаты, услуг и т.п. Это касается прежде всего молодых инвалидов, молодых матерей (особенно несовершеннолетних), сирот и т.д. Многие из них находятся на грани выживания и нуждаются в помощи.5

В мае 1993 г. в рамках международного семинара, состоявшегося в г. Коломне, участники секции «Социальная работа с детьми и молодежью» высказали следующие обоснования:

1. Разработать систему мер и законов, обеспечивающих защиту прав подрастающего поколения, выполнять эти законы.

2. Шире использовать систему переподготовки кадров, работающих с детьми и молодежью, ибо сейчас социальной работой пытаются заниматься многие некомпетентные люди.

3. Организовать регулярное изучение молодежных проблем в различных регионах России. Для этого создать при Институте социальной педагогики социологическую группу.

4. Поставить перед Правительством России вопрос о реализации концепции государственной молодежной политики, разработанной группой крупнейших ученых.6

Умная, научно обоснованная и хорошо организованная государственная политика должна оказать действенную помощь в решении социальных проблем молодежи в нашей стране.

Примечания

1 Cм.: ШароновА.В. Государственная молодежная политика как фактор социального развития молодежи. Автореф. канд. дис. М., 1994.

2 См.: Социология молодежи: Учебное пособие. Кн. 1-3/ Научный ред. В.Т.Лисовский. М., 1995.

3 Фельдман Р. Молодежь и социальные службы// Энциклопедия социальной работы. Пер. с англ. В 3 т. / Главн. научн. ред. Л.Э.Кунель-ский, М.С.Мацковский. Т. 2. М., 1994. С. 82-85.

4 См.: Теория и практика социальной работы: отечественный и зарубежный опыт/ Отв. ред. Т.Ф.Яркина, В.Г.Бочарова. В 2 т. T.I. Москва; Тула,1993.

5 См.: С о ц и ал ьн а я защита молодежи: вопросы теории и практики/ Отв. ред. В.Т.Лисовский. М., 1994.

6 Теория и практика социальной работы. Т. 1-2.

§ 2. Пути реализации государственной

молодежной политики

Федеральные программы. Наиболее полное выражение практические меры по реализации государственной молодежной политики нашли в Федеральной программе «Молодежь России», которая была подготовлена в 1993 г. Федеральная программа, пожалуй, наиболее действенный инструмент достижения конечных результатов, она предполагает прежде всего выделение бюджетных средств на развитие приоритетных направлений молодежной политики, увязку действий федеральных и местных органов власти и управления, и в то же время достаточную их автономность-все это способствует созданию механизма решения молодежных проблем, способного функционировать в дальнейшем без участия федеральных и даже местных органов власти и управления. Наконец, программно-целевой подход, на наш взгляд, наиболее эффективен при организации государственных мероприятий в области молодежной политики.

Программа «Молодежь России» не является сводной. В нее не вошли мероприятия, проводимые в интересах молодежи, если они уже включены в иные программы соответствующего профиля (образования, здравоохранения, занятости и т.д.). Программа имеет мозаичный характер, и мероприятия, включаемые в нее, должны отвечать одному из следующих условий:

-иметь комплексный характер, т. е. осуществляться на стыке ведомственных задач, а не только лишь средствами координации усилий соответствующих министерств и ведомств;

-не дублировать нормативно определенные функции центральных органов власти и, затрагивать, следовательно, ту сферу на которую юрисдикция этих органов не распространяется;

-могут быть осуществлены лишь при взаимодействии государственных органов с общественными, в том числе молодежными и детскими организациями.

Таким образом, увязка настоящей программы со смежными программами основывается на разделении задач и взаимодополнении систем планируемых мероприятий.

Федеральная программа «Молодежь России», рассчитанная на 1994-1997 гг., состоит из четырех подпрограмм.

1. Подпрограмма «Создание системы информационного обеспечения м о ло дежи» имеет целью создание постоянно действующей общедоступной системы адаптированной информации для подростков и молодежи по основным социальным аспектам: права и возможности в сфере труда, образования, здравоохранения, семьи и т.д. Система предполагает создание центров информации для молодежи на федеральном и местном уровнях.

Данная подпрограмма направлена прежде всего на обеспечение соблюдения прав молодежи: благодаря доступности и полноте информации для молодых людей и подростков, а также созданию дополнительных возможностей образования, труда, профессионального, творческого роста и иных.

2. Подпрограмма «Р ешение социально-экономических проблем молодежи» намечает пути решения жилищной проблемы молодежи, определяет меры по поддержке молодой семьи, механизмы содействия предпринимательской деятельности и занятости молодежи. Этот раздел является наиболее объемным по масштабу задач и средствам их решения, однако и здесь программа не носит затратного характера, а предполагает внедрение новых механизмов и активную опору на самопомощь. Так, в области решения жилищной проблемы предлагается активное использование опыта молодежных жилищных комплексов (МЖК), развитие индивидуального жилищного строительства, образование кондоминиумов, привлечение средств населения при помощи выпуска специальных ценных бумаг, участие в реконструкции строительной индустрии и переходе к новым технологиям.

Основой поддержки молодой семьи должно стать долгосрочное кредитование, а также дополнительные возможности занятости, в том числе благодаря предпринимательству. Меры поддержки самостоятельного бизнеса состоят, в основном, в возможности получить дополнительное образование и консультации и в создании механизмов кредитования и гарантий. Мероприятия этого раздела весьма тесно соприкасаются с другими федеральными программами: «Жилище», «Занятость населения», «Содействие малому предпринимательству» и т. д.

Очевидно, мероприятия этой подпрограммы способны создать условия для разрешения противоречий социального развития молодежи: в сфере ее социально-профессионального и управленческого статусов, материального положения, причем меры носят инициирующий характер, предполагающий активную самопомощь, преодоление патерналистских, с одной стороны, и инфантилистстких тенденций-с другой.

Упомянутые федеральные программы и подпрограммы содержат механизмы, позволяющие свести к минимуму упомянутые противоречия и решать задачи государственной молодежной политики в целом.

Однако перспективы молодежи определяются исходя не из возрастного, а функционально-проблемного признака. Так, в программе «Жилище» предусматривается, с одной стороны, льготная кредитная политика в сфере строительства и приобретения жилья для малоимущих, в том числе для молодежи, а с другой стороны-участие наиболее активной части молодежи, объединенной в МЖК (точнее, в предприятия МЖК), в реконструкции строительной индустрии. В программе «Занятость населения» предусмотрен комплекс мер, связанных с профпод-готовкой и дополнительными формами занятости молодежи, в том числе предпринимательской деятельностью.

3. Подпрограмма «О б ее печение условий духовного и физического развития молодежи» состоит из нескольких более узких направлений. Во-первых, это развитие гражданственности и патриотизма российской молодежи, где упор делается на создание механизмов, прививающих молодому поколению чувство долга, причем в данной программе очевидно стремление раздвинуть существующие рамки и отойти лишь от военно-патриотических аспектов.

Меры поддержки талантливой молодежи сосредоточены, главным образом, в достаточно новых для нас областях проявления инициативы молодежи-экономике, политике, управлении, поскольку эта деятельность в традиционных сферах (образования, науки, искусства) уже поддерживается рядом ведомств и множеством неправительственных организаций. Инструменты здесь достаточно обычные: конкурсы, стипендии, стажировки для одаренной молодежи. В подпрограмме предложены меры по возрождению массового детского и молодежного спорта-при помощи организации таких общедоступных и привлекательных всероссийских соревнований, как турниры «Кожаный мяч», «Золотая шайба», «Белая ладья» и т. д. Упор опять-таки сделан на проблемах и мероприятиях, оставшихся за пределами внимания официальных структур, но при этом не происходит «огосударствления» этих сфер деятельности, так как государство выполняет здесь лишь функции гаранта и частичного спонсора, а собственно организационная деятельность и оставшееся финансирование производятся общественными и в первую очередь молодежными организациями.

Предложен перечень мер и мероприятий по развитию системы социальных служб для молодежи, причем роль государственных структур здесь вновь ограничена в пользу общественных объединений и свободных носителей социальных услуг для молодежи. Предложены меры поддержки летнего и круглоголичного отдыха и туризма детей и подростков, международного молодежного сотрудничества.

Данная подпрограмма содержит предпосылки частичного разрешения противоречий социального развития молодежи в сфере образования и мотивационной сфере. Здесь возобновляются элементы системы поиска и поддержки молодых талантов, причем в новых и перспективных областях, элементы системы нравственного и патриотического воспитания на гуманистической основе.

Мы неоднократно обращали внимание на приоритетность сферы образования и серьезность противоречий образовательного статуса молодежи. Меры, которые должны быть приняты в этой области, по необходимости носят институционный характер: должна быть воссоздана эффективная, непрерывная по своему воздействию на подростка и молодого человека, гуманная, вариантная система образования и воспитания, где эти два процесса переплетены и взаимообусловливают, питают друг Друга. Только на основе непрерывной демонстрации образцов поведения, отношения к труду, родителям, Родине, истории можно воспитать нравственную и патриотичную молодежь и тем самым снять основные противоречия в мотивационной сфере. Такая задача может быть отчасти решена при помощи готовящейся сейчас федеральной программы «Образование», однако ее принятие, главным образом по экономическим соображениям, откладывается.

4. Четвертая подпрограмма-«П оддержка деятельности детских молодежных объединений»-представляются чрезвычайно важной, поскольку речь идет об инициативе и инновационной деятельности подростков и молодежи, их социализации в самых непосредственных проявлениях.

Как уже говорилось выше, содействие становлению и конструктивной деятельности детских, подростковых и молодежных объединений заслуживает всяческого внимания и поощрения, по крайней мере по двум причинам. Во-первых, самодеятельное объединение подростков и молодежи представляет собой естественным образом сложившийся институт социализации, по своему влиянию сопоставимый с такими традиционными институтами, как семья и система образования. Во-вторых, многие молодежные организации различного уровня способны на сегодняшний день предложить социальные программы приемлемого уровня для молодежи и подростков своего района, города, профессиональной и иной группы. Это происходит, с одной стороны, в условиях дефицита подобных программ, а с другой-на основе добровольности, интереса к самому процессу и его последствиям, а не материальному вознаграждению.

Зарубежный опыт в этой сфере достаточно широк и интересен. Так, в Швеции любая молодежная организация, действующая в рамках закона, объединяющая не менее 3 тыс. членов и имеющая отделение не менее, чем в половине коммун страны, приобретает право на постоянную ежегодную дотацию от Госсовета по делам молодежи в размере 315 тыс. крон (на каждого члена сверх минимума полагается еще 30 крон). Кроме того, дополнительные средства выделяются на проведение собраний и организацию досуга детей и подростков, в том числе не являющихся членами организации. В ФРГ государственные средства, выделяемые на молодежные программы, выставляются первоначально на конкурс проектов, где приоритет отдается негосударственным структурам, а среди них-молодежным организациям, способным с использованием этих средств выполнить социальный проект по одному из приоритетных направлений государственной молодежной политики.

Данная подпрограмма стимулирует общественно полезную самодеятельность молодежи и подростков, социальное творчество, ответственность. Безусловно, здесь заложены механизмы, повышающие коственно управленческий статус, позитивно влияющие на мотив ационную сферу, способствующие преодолению патернализма и иждивенчества среди молодежи.

В данной области, по понятным причинам, в России лишь начинают складываться необходимые условия. Так, летом 1993 г. было утверждено Положение об условиях и порядке финансирования из федерального бюджета части затрат по осуществлению программ и проектов молодежных и детских объединений в области государственной молодежной политики, в котором изложен порядок частичного государственного финансирования социально ориентированных программ детских и молодежных организаций. Новый механизм позволил в 1993 г. Комитету Российской Федерации по делам молодежи частично профинансировать 30 программ молодежных и детских организаций на общую сумму около 200 млн руб. Этот механизм начинает действовать на региональном и местном уровнях.

В настоящее время разработан законопроект «О молодежных и детских объединениях в России», в котором определяется прановой статус таких организаций, характер, объем и способы государственной поддержки молодежных и детских организаций на всех уровнях власти. Здесь уместно привести данные Министерства юстиции Российской Федерации: на начало 1995 г. на федеральном уровне зарегистрировано 93 детских и молодежных всероссийских (межрегиональных) объединений. На региональном уровне число зарегистрированных органами юстиции подобных объединений составляет более 450.

Таким образом, анализ федеральной программы «Молодежь России» и ряда смежных программ показал, что программы такого рода потенциально являются действенным инструментом реализации молодежной политики (и, следовательно, - разрешения противоречий социального развития молодежи) в силу комплексности, взаимоувязанности со смежными программами, достаточной децентрализации, гибкости. Однако серьезной проблемой остается финансовое обеспечение программ. Недостаток средств приводит к выпадению из контекста логически связанных с ним частей, что резко снижает эффективность, законченность и комплексность программ, сводит их к внеси-стемным мероприятиям. Такие результаты дискредитируют программно-целевой подход и молодежную политику в целом.1

Формирование молодежной политики. Реализация государственной молодежной политики, разрешение противоречий социального развития молодежи предполагают формирование целостной системы, включающей законодательную базу, систему органов и учреждений по делам молодежи и реализацию мероприятий (главным образом, на основе программно-целевого подхода). Органы по делам молодежи не должны подменять отраслевые структуры, включенные в работу с молодежью, а координировать их деятельность в интересах молодежи и общества, формируя государственную молодежную политику.

Общественные объединения, и прежде всего молодежные и детские организации, являющиеся и субъектом молодежной политики, и институтом социализации, должны иметь все возможности для активного участия в разработке и реализации такой политики на всех уровнях управления.2 Национальные молодежные программы (планы), осуществляемые государственными и общественными институтами, являются эффективными инструментами молодежной политики.

В качестве приоритетных целей современной государственной молодежной политики выступает выравнивание социального статуса различных групп молодежи и становление ее субъективности в сфере труда, духовного и физического развития.

В соответствии с этими целями конкретным содержанием наполняются функциональные и структурные меры реализации молодежной политики:

1.Обеспечение соблюдения прав молодежи. В этой связи предусматривается недопущение каких-либо ограничений прав по мотивам возраста, а также возложение дополнительных обязанностей иначе, как в законодательном порядке, предлагаются специальные требования к процедуре дознания, следствия, судопроизводства. Несоблюдение прав молодежи является одной из главных причин неполноты социального статуса молодого человека. Несмотря на общеконституционные гарантии прав и свобод всем гражданам независимо от возраста, факты ущемления прав молодежи встречаются гораздо чаще, чем по населению в целом. Это объясняется не только незнанием своих прав молодежью, злоупотреблением со стороны администратора, педагогов, родителей, но и вытекает из ряда ведомственных и местных актов, ущемляющих права несовершеннолетних и молодежи.

2.Гарантии в сфере труда, занятости, меры по содействию предпринимательской деятельности и государственной поддержки молодой семьи создают предпосылки для разрешения противоречий в сфере социально-профессионального, семейного, управленческого статусов молодежи, материального положения. В частности, необходимо предусмотреть экономическую заинтересованность предприятий в предоставлении молодежи льготных услуг по трудоустройству и профподготовке, осуществление мер, облегчающих процесс адаптации молодежи к условиям труда, ее участие в общественных работах. Для поддержки предпринимательской деятельности необходимо предоставлять льготы начинающим молодым предпринимателям по налогообложению и кредитованию, обеспечивать средствами производства, помещениями, поручительством и гарантиями. Для молодых семей необходимо предусмотреть льготы на приобретение жилищ, внесение платы за обучение, обзаведение имуществом длительного пользования.

3. Предоставление социальных услуг, меры по поддержке талантливой молодежи, создание условий для духовного и физического развития молодежи. Эти меры направлены на разрешение противо-печий связанных с образовательным статусом молодежи. Той же цели будет служить столь необходимая служба социальной помощи молодежи.

Действующие в настоящее время «Основные направления государственной молодежной политики», принятые 3 июня 1993 г. Верховным Советом Российской Федерации, содержат предпосылки для решения перечисленных противоречий социального развития молодежи.

«Основные направления» имеют весьма важное значение, поскольку констатируют молодежную политику как одно из приоритетных направлений государственной деятельности, создают прецедент и основу для принятия развивающихся актов и программ, формируют правовое поле в интересах молодежной политики, с которым вынужден считаться законодатель в зако-нотворческой деятельности в других отраслях права. Однако данный документ не влечет за собой немедленной реализации сформулированных в нем гарантий и мероприятий. Для этого необходимо принятие дополнительных актов прямого действия на федеральном, а главным образом, на региональном и местном уровнях, принятие решений программного характера, обеспеченных финансами.

Формирование государственной молодежной политики предполагает наличие целостной системы, включающей законодательную базу, органы и учреждения по делам молодежи и механизмы реализации мероприятий (преимущественно на основе программно-целевого подхода). Органы по делам молодежи должны не подменять отраслевые структуры, включенные в работу с молодежью, а координировать их деятельность в интересах молодежи и общества через механизмы государственной молодежной политики. Общественные объединения, и прежде всего молодежные и детские организации, являющиеся субъектом молодежной политики, смогут активно влиять на процесс социализации, если будут иметь возможность участвовать в разработке и реализации такой политики на всех уровнях управления.

Данный механизм реализации молодежной политики позволяет обеспечить согласование общенациональных, государственных интересов с интересами регионов, территориальными, коллективными и личными интересами людей. Местные программы и законодательные акты муниципалитетов, деятельность различного рода негосударственных, общественных, частных фондов должны оптимизировать общенациональную молодежную политику с учетом специфики территории, особенностей жизнедеятельности молодежной популяции на данной территории. Вот почему молодежная политика не может претендовать на некий всеобъемлющий закон о молодежи, универсальный и единый для всей территории (регионов). Молодежная политика формируется и реализуется с учетом специфики краев, областей и городов, а также и районов. Это резко повышает спрос на варианты (модели) молодежной политики, которые лучше всего отвечают той или иной локальной ситуации, ее специфике.

Можно говорить о широком спектре вариантов молодежной политики на местах. Истинно политическое содержание молодежная политика получает только при наличии альтернативных вариантов (моделей) решения социальных проблем молодого поколения (различных его составляющих категорий) в конкретный период времени, при соблюдении согласования национальных и местных интересов, включая групповые при улучшении качества жизни подрастающего поколения.

Одним из приоритетных направлений в реализации молодежной политики должна стать гармонизация и гуманизация субъектно-объектных отношений между государственными органами власти и управления и всей системой молодежных объединений и организаций. Этому помогут центры социологической службы, призванные не только осуществлять аналитическую деятельность, но формировать общественное мнение о реальном положении молодежи, ее проблемах и путях их преодоления.

Общество, находившееся в 70-80-е годы в состоянии застоя, в своей молодежной политике формировало стереотип «послушного» молодого поколения: делать и поступать так, как большинство. Общественная же активность должна проявиться в борьбе с теми, кто придерживается иных принципов и взглядов.

В нынешних условиях важнейшим принципом Государственной Молодежной Политики, или ГМП, должна стать ориентация на укрепление и раскрытие инновационного потенциала молодого поколения. Поэтому важно, чтобы в ГМП были представлены как общество, так и молодежь. Общество в лице государственных органов декларирует цели молодежной политики, намечает конкретные ориентиры, гарантирует свободу выбора и обеспечивает возможности осуществления общественно значимых форм развития молодежи, защищает ее права, противодействует противоправным проявлениям в ее среде. Молодежь в лице своих организаций и движений, в свою очередь, осуществляет выбор конкретных путей форм реализации собственных интересов.

Поэтому столь актуальна взаимосвязь ГМП с развитием конкретной общественно-политической ситуации в стране.

Необходимо констатировать, что политические перемены в России в начале 90-х годов привели к качественным, своего рода формационным, изменениям процесса социализации молодого поколения. Можно утверждать, что существо изменений социализации молодежи по своим масштабам и глубине аналогично переменам 20-х годов, открывавшим не только новую главу Российской истории, но и определявшим новую сущность российского гражданина.

Целевая установка последних лет-откровенное переключение внимания молодых на материальные проблемы: главенство идеологии материального накопительства, эгоизма и индивидуализма. Но это всегда было чуждо русскому характеру.3

Выводы. Исходя из сказанного можно сформулировать главную цель российской молодежной политики: она состоит в создании необходимых социальных условий для развития молодежи посредством массированной государственной и общественной поддержки инновационной деятельности, социальной защиты молодежи, формирования ее творческой активности, способностей, навыков, а также стимулов к саморазвитию и самореализации. Молодежная политика должна отражать как общие потребности всей молодежи, так и потребности ее различных социальных и возрастных групп с учетом специфических условий регионов и местностей.

Должен произойти существенный сдвиг от усилий, которые долгие годы были направлены прежде всего на формирование, воспитание, социализацию молодежи в сторону перестройки самого общества, устранения в нем элементов иррациональности и социальной несправедливости в отношении к молодому поколению. Чтобы адаптировать (приспособить) молодежь к обществу, у которого отсутствует ясный общественный идеал и устойчивая система ценностей, общество должно сделать шаг навстречу самой молодежи, адаптироваться (приспособиться) к ней. Иными словами, социализация молодежи должна происходить одновременно с процессом «омолодеживания» общества путем внедрения в общественное сознание идей, взглядов, установок, ценностей молодежи, высших образцов молодежной культуры.

В сфере молодежной политики должны существовать свои приоритетные направления и сферы. Они могут быть выделены в ходе разработки комплексной государственной программы «Российская молодежь XXI в.».

Одним из приоритетов молодежной политики, по-видимому, станет формирование новой общественно-государственной системы гражданского воспитания молодежи с целью более интенсивного глубокого освоения ею идеалов и ценностей свободной демократической России. Важнейшим критерием воспитанности молодого человека должно быть признано его участие в общественной жизни на началах добровольности, а высшим показателем-способность служить России, жить не только для себя и своих близких, но также для Отечества. Идея патриотического служения России должна составлять стержень государственного и общественного воспитания, формирования духовных и нравственных ценностей, цементирующих российскую нацию в единое целое.

Молодежная политика должна носить дифференцированный характер по направлениям: образования, воспитания, профессиональной подготовки, занятости, здравоохранения, социального обеспечения и т. п. и реализовываться специальными государственными министерствами, ведомствами, структурами при участии общественности. Кроме того молодежная политика дифференцирована по уровням реализации. Сложность и своеобразие в развитии регионов России исключают возможность применения унифицированных моделей и их прямой трансплантации в несовпадающие условия и задачи. Молодежная политика не может быть «задана сверху», «из центра», она должна быть адекватной в каждой республике, регионе, местности.

Вместе с тем молодежная политика не может не быть интеграционной. Задачи молодежной политики вытекают из осознания новых социальных реалий, в которых находится сегодня Россия. Необходима выработка совместной стратегии выживания и развития всех республик и регионов страны с опорой на молодежь. В рамках национального сотрудничества важно развивать скоординированные действия, нацеленные на решение следующих задач: побуждать центральные власти к проведению более радикальных мер и политики по решению общероссийских молодежных проблем; поддерживать акции различных государственных структур и общественных организаций в защиту прав молодежи, улучшать возможности для создания основ формирования разумной модели сбалансированной молодежной политики.

Динамизм происходящих социально-экономических изменений в обществе требует постоянного внимания к уровню жизни молодежи. Многие вопросы материального положения молодежи начинают приобретать отчетливо выраженную политическую окраску. Это означает, что любое мероприятие в рамках радикальной экономической реформы следует оценивать с точки зрения его влияния на сферу социальных отношений и принимать с учетом не только экономических, но и социальных последствий. Пока же несогласованность и непроработанность решений, касающихся молодежи, принятых в последнее время, лишь усугубляют негативные социальные тенденции в ее среде.

Концептуальные основы социальной защиты молодежи. Под государственной системой социальной защиты молодежи мы понимаем часть молодежной политики, цель которой-обеспечение правовых и экономических гарантий, взаимоувязанных со всеми законодательными решениями разных уровней, соблюдение важнейших социальных прав каждого молодого человека. Это прежде всего право на труд, нормальные условия работы, получение дохода от своей деятельности, обеспечивающего ему достойные уровень и качество жизни, отдыха и др. Лля малоимущих групп населения-денежные дотации и натуральные выдачи, причем помощь от государства должны получать только те граждане, кто по объективным причинам не в состоянии самостоятельно зарабатывать и иметь достаточный доход для нормальной жизни и воспроизводства.

В любую историческую эпоху молодежи приходится нелегко в силу маргинальности ее социального положения. Сегодняшние молодые россияне поставлены вдвойне в экстремальные условия: переворот в социально-экономическом укладе сопровождается обвальным кризисом ценностного сознания. В отличие от старшего поколения сегодняшней молодежи нечего терять. Но и приобретать нечего, ибо старшие, не жившие в капи-тализирущемся обществе, ничем не могут им помочь. Молодым приходится самим решать, что ценнее-быстрое обогащение любыми (вплоть до криминальных) средствами или приобретение высокой квалификации, обеспечивающей способность адаптироваться к новым условиям? Отрицание прежних моральнонравственных норм или гибкость, приспособляемость к новой действительности? Безграничная свобода межличностных (и межполовых) взаимоотношений или семья как оплот успешного существования? Социологические исследования показывают, что разброс мнений в молодежной среде весьма велик, но в то же время ценности образования, культуры, высокой квалификации, человеческих взаимоотношений не утрачивают лидирующего положения. Вместе с тем у молодежи появились большой прагматизм, утилитарность.

Помочь молодежи обрести будущее способна, во-первых, сама молодежь, активно действующая ее часть; во-вторых, государство в состоянии создать ей необходимые условия для ее самореализации, и наконец, взрослые в гражданах новой России будут воспитывать необходимые для жизни в новом обществе личностные качества, прививать любовь и привычку к самообразованию, подлинной культуре, традиционным ценностям.

В условиях социально-экономического кризиса, охватившего современную Россию, в исключительно сложной ситуации оказались многие вступающие в жизнь юноши и девушки. Неопределенность, неуверенность в будущем, необходимость платить большие суммы за образование, рост безработицы (особенно среди женщин с высшим образованием), пренебрежительное отношение Правительства к главным жизненным заботам подрастающего поколения приводят к «запрограммированному неблагополучию» молодежи.

В результате появляется все больше и больше люмпенизиро-ванных молодых людей, которые бросают учебу, торгуют везде, всюду и всем.

Часть из них попадает под влияние рэкетиров и мафиози, деградирует как личность. Примитиватизация сознания ведет к жестокости. Агрессивность становится одной из черт российского общества.

Для этого есть, несомненно, объективные причины: экономический кризис, массово-е обнищание населения, межнациональные конфликты, русофобия, коррупция, правовой беспредел, неуверенность в завтрашнем дне, «нравственный и культурный Чернобыль».

Ушел в историю красивый миф о том, что «молодым везде у нас дорога...» Сегодня невозможно удовлетворить свои потребности за счет хорошей учебы, добросовестного и честного труда. Это формирует у одних неуверенность в себе, а у лоугих-циничное отношение к жизни, установку «деньги не пахнут» способствует преступному поведению. Так называемая «рыночная экономика» очень жестока к людям, особенно к слабым и неприспособленным, привыкшим к постоянной опеке. Поэтому важной целью государственной молодежной политики должна стать помощь молодежи в смягчении последствий перехода к рынку.

Ведущая цель государственной системы социальной защиты молодежи-помочь молодым людям обрести чувство собственного достоинства, веру в свои силы, желание собственным трудом добиться лучшей жизни, а не пассивно ожидать ее. Здоровый человек нуждается не только и не столько в социальной защите, сколько в предоставлении ему возможности самоопределиться, самоутвердиться.

Социальная защита может быть рассмотрена в четырех аспектах:

1. Защита самого процесса формирования и развития личности молодого человека.

Человек, как известно, развивается в соответствии с объективными законами, выработанными в процессе длительной эволюции, развивается постепенно, проходя периоды стабильности и критические периоды. Именно поэтому социальная защита процесса развития направлена прежде всего на обеспечение благоприятного для всех молодых людей прохождения через каждый из этапов развития.

2. Защита среды формирования и развития личности. Внимание государственных институтов должно быть сосредоточено на среде обитания человека, на экологических элементах среды, на социальных, экономических и нравственных проблемах. Личность нуждается в защите прав, в их приоритете. Она должна жить в обществе, где преобладал бы управленческий подход вопреки господствовавшему долгие годы запретительному.

3. Защита прав молодого человека.

4. Целевая социальная защита.

Во-первых, это помощь молодым людям, семьям, организациям и общественным институтам, работающим с молодежью, для решения строго определенных конкретных задач.

Во-вторых, это постоянная помощь тем, кто не в состоянии без нее обходиться, живет на пороге нищеты и бедности. В условиях всеобщего и ужесточающегося жизненного кризиса это направление становится наиболее важным и актуальным.4

Проф. В. Н. Сагатовский обоснованно заметил: «В той массе населения, где культура погибла, появляются "вырожденные" варианты: толпа, образованщина и бюрократия. Толпа рвется к дармовым удовольствиям, бюрократия упивается властью и берет взятки, образованщина элитно "выступает" и травит анекдоты...». Напомним, что «образованщина»-термин, введенный А. И. Солженициным и обозначающий людей, получивших образование, мнящих себя «элитой», но лишенных духовности, нравственных ценностей, подлинной интеллигентности.5

Сильная молодежная политика должна дать молодым людям не набор лозунгов, а хотя бы небольшой опыт победы, вселить веру в возможность реальных социальных достижений. Однако на практике существует разрыв между целями молодежной политики и государственной деятельностью по отношению к молодежи. Более того, наши представления об образе жизни молодежи очень часто не соответствуют сложившимся реалиям. Очень беспокоит низкая теоретическая, методическая и общекультурная подготовка кадров, работающих с молодежью.6 Не совпадают требования производства к молодежи и молодежи к производственной деятельности, да и профессиональная квалификация молодежи далека от совершенства.

Процесс формирования государственной молодежной политики, стратегические цели этой политики должны определяться исходя из требований и возможностей новых социальных условий, в которых оказались общество и молодежь, потребностей и интересов молодых людей, нужд и интересов общества в нормальном социальном развитии молодого поколения. В связи с этим необходима переориентация и уточнение концептуального ядра философии современной молодежной политики за счет усиления акцентов в одних направлениях и ослабления в других.7

Ключевым инновационным элементом молодежной политики на нынешнем этапе развития России (всеохватный кризис общества, деградация нации и т.п.)8 является курс на ускорение социального развития молодых поколений как решающего условия ускоренного выхода России из кризиса.

Примечания

lCм.: Молодежь в условиях социально-экономических реформ. (Материалы международной научно-практической конференции). Вып. 1-2/ Научи, ред. В.Т. Лисовский. СПб., 1995.

2 Шаронов А. В. Государственная молодежная политика как фактор социального развития молодежи: Автореф. канд. дис. М., 1994.

ЗCм.: Нехаев В. В. Становление государственной молодежной политики в Российской федерации: первые итоги// Из опыта реализации государственной молодежной политики. Информационный бюллетень/ Ред. совет: В.М.Большаков (председатель), Н. Н. Колмакова, К. А. Северов, М. А. Медведев. Вып. 2. Тула, 1994. С. 1-24.

4 См.: Лисовский В. Т. Ключевые принципы социальной защиты молодежи// Социальная работа. 1994. №1. С.57-59.

5 Сагатовский В. Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь. СПб., 1994.

6 См.: Концепция государственной молодежной политики в Ленинградской области // Молодежь: цифры, факты, мнения. 1995. № 2-3. С. 31-48.

7 См.: Келасьев В. Н.,Я ков ле в а И. В. и др. Диагностика профессиональных педагогов и социальных работников. М., 1994.

8 См.: Россия сегодня: новые горизонты сознания / Отв. ред. В. Н. Келасьев. СПб., 1994.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ И МЕТОДИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПРОБЛЕМ МОЛОДЕЖИ

§ 1. Процедуры социологического исследования

Основные понятия. Проведение конкретно-социологических (эмпирических) исследований требует от социолога знания методологии, процедур и техники подобных исследований. Определим каждый из трех терминов, поскольку довольно часто термин «методика» употребляется для всех трех.

Методологию можно определить как принципы организации исследования, на основе которых отбираются процедура и техника исследования. Сюда относятся как философская позиция исследователя, так и конкретные формы планирования и организации исследования. Выбранная методология влияет на результаты исследования на разных его этапах, на разработку конкретных технических приемов.

Под процедурой понимается логическая сеть последовательных операции или действий при проведении исследования. Эмпирическое исследование предполагает использование строгих, четко определенных рабочих приемов, которые можно применить в аналогичных условиях к данной проблеме.

Техника исследования-это специальные операции сбора и обработки первичной информации. Существует множество технических приемов и их комбинаций, основные из которых будут рассмотрены ниже. Технические приемы отвечают на вопрос «как?» Технические приемы-это только инструменты, используемые для достижения цели по определенному методу. В социальных науках количество технических приемов ограничено, и многие из них являются общими для большинства этих наук.

Разработка программы исследования. Основой для проведения любого эмпирического исследования, в том числе и конкретно-социологического, является разработка программы исследования. При разработке программы можно выделить пять основных этапов. Более подробно об этом можно судить по схеме (см. схему).

Этап 1. Определение основной цели и задач исследования. Под целью и задачами исследования понимается общее содержательное определение предмета исследований, общая постановка задачи в рамках данного исследованиям постановка ряда конкретных задач, отражающих специфику исследуемого контингента (школьники, студенты, рабочие, предприниматели, политики и т.д.).

На этом же этапе определяются методологические предпосылки, объект и предмет исследования, описываются основные гипотезы и область всевозможного применения конечных результатов.

Очень важно точно и полностью определить объект и предмет исследования на основе выбранных методологических принципов и результатов ранее проведенных исследований.

Проблемы, отобранные в качестве изучаемых, должны иметь предварительный ответ еще до завершения исследования. Для этого и разрабатываются гипотезы, основанные на изучении существующей принятой теории и полученных ранее другими исследователями практических результатов. Гипотезы должны составлять иерархическую систему по степени обобщения. На основе гипотез с высокой степенью обобщения следует строить гипотезы с меньшим уровнем обобщения и т.д.

На первом этапе разработки программы составляется также его технико-экономическое обоснование (ТЭО), в котором должны быть даны предварительные оценки временных и финансовых трудозатрат.

ТЭО составляется по следующей форме:

Наимено-вание этапа	Сроки выполнения	Ответственный исполнитель	Исполнители	Объем требуемого финансирования	Конечный результат
начало	окончание

Этап 2. Разработка исследовательских гипотез. Этот этап является одним из важнейших при проведении конкретно-социологического исследования. На основе уже проведенных научных исследований по изучаемой проблеме и собственного опыта исследователь дает предварительное объяснение проблемы и выдвигает гипотезы. Гипотезы теоретически обосновывают исследуемую проблему, а в итоге исследования либо подтверждают их, либо отвергают.

Гипотезы носят вероятностный характер. Функции гипотез состоят в получении новых научных высказываний и суждений. Гипотезы могут быть основными и частными, главными и побочными и т. д. Выработанные до проведения эмпирического исследования, гипотезы называются рабочими.

Рабочие гипотезы должны быть непосредственно связаны с исследуемой проблемой, научно обоснованы с максимальной степенью вероятности подтверждения и возможностью эмпирической проверки в ходе исследования. Целесообразно выделить центральную гипотезу, придав ей системе образу ющую функцию для остальных рабочих гипотез. С этапом разработки исследовательских гипотез тесно связана репрезентативность конечных выводов, достичь которой можно лишь при точно и ясно разработанных гипотезах.

Проиллюстрируем вышеизложенное на примере исследования, проведенного в НИИКСИ Санкт-Петербургского университета по теме «Формирование и развитие образа жизни учащейся молодежи крупного города».

Объектом исследования являлись учащиеся школ, профтехучилищ и студенты вузов. Предметом исследования-целостный процесс формирования и развития образа жизни учащейся молодежи.

Были определены основные понятия: «образ жизни учащейся молодежи», «социальная зрелость личности», «досуг», «художественная культура молодежи», «общение», «коллектив», «мировоззрение».

Рабочие гипотезы:

1. Трудовая (учебная) деятельность является объективно ведущим фактором формирования личности и ее образа жизни.

2. Высокий уровень трудовой активности тесно связан с показателями профессиональной ориентации личности.

3. Социально-демографические характеристики влияют на степень трудовой (учебной) активности в меньшей степени, чем социально-культурные характеристики личности учащегося.

4. Чем выше уровень трудовой активности, тем выше уровень социальной зрелости личности.

При помощи центральной гипотезы определяется первая из рабочих, поскольку все исследования, посвященные проблемам образа жизни, качества жизни человека, так или иначе выявляли этот фактор.

Этап 3. Отбор и конструирование эмпирико-аналитических процедур. Исходя из целей исследования на этом этапе отбираются или конструируются конкретные процедуры сбора исходной (первичной) информации, проводится пилотажное исследование.

В прикладной социологии существует целый набор апробированных специальных методов сбора первичной информации. К основным из них относятся: анкетный опрос, интервьюирование (формализованное и неформализованное), анализ объективных данных, метод экспертных оценок, метод свободных характеристик, тестирование и некоторые другие. Наиболее используемыми и позволяющими охватить большой спектр проблем и репрезентативное число респондентов являются анкетный опрос и интервьюирование. Рассмотрим эти методы подробнее.

Методы сбора первичной информации. При разработке форм документов для сбора первичной информации необходимо представлять структуру таблиц с итоговыми данными, которые социолог будет использовать при анализе результатов исследования.

Анкетный опрос позволяет охватить большой контингент людей в сравнительно короткие сроки, не требует повторного контакта с респондентами (если исследованием не предусмотрено лонгитюдное наблюдение).

Хорошие результаты дает применение метода интервью. Этот метод, основанный на непосредственном контакте исследователя и респондента, позволяет затронуть и осветить самые тонкие детали исследуемой проблемы, выявить скрытые связи и закономерности без привлечения сложного аппарата статистических расчетов. В процессе интервью можно уточнить ответы испытуемого. Применение этого метода позволяет сократить трудовые затраты на подготовку самого инструментария. В то же время у метода интервью имеются определенные недостатки. Так, сам процесс интервьюирования отнимает много времени, поэтому трудно набрать представительную выборку.

Пилотажное исследование имеет целью проверку надежности инструментария, предложенного для сбора информации и отработки процедур при организации массового опроса всей выборочной совокупности. Пилотажное исследование позволяет также повысить качество опросных документов, проверить их релевантность, объективность, доступность, провести хронометраж заполнения.

Для проведения пилотажа обычно использовались небольшие группы респондентов (от 30 до 50 человек). Кроме того, пилотажное исследование помогает определить отношение респондентов к подобного рода опросам, отработать перечень вопросов по полноте, адекватности, отношению к открытым и закрытым вопросам и т. п., определить наиболее эффективное время и место.

Статистические процедуры. Статистическая процедура включает в себя теоретические и технические приемы сбора и обработки больших массивов информации. Главная ее цель- получение достоверных заключений на множестве несогласованных данных. Собственно статистические процедуры оуще-ствляются на этапе 4 социологического исследования.

Этап 4. Сбор и обработка первичной социологической информации. Получаемую входе конкретного социологического исследования информацию можно разделить на два блока.

Объективная информация-это информация, собранная по статистической отчетности за прошлые временные интервалы, показатели оценок реальных процессов деятельности исследуемого объекта и его состояния на момент исследования, изучение влияний.

Субгективная информация-информация, оценивающая мнения респондентов о предмете исследования, их установки, ценностные ориентации.

Техника сбора информации по каждому блоку имеет свою специфику. Если для первого блока это, в основном, анализ статистической отчетности и документов, то для второго-опрос и наблюдение по сконструированным процедурам.

Остановимся подробнее на технике сбора информации по второму блоку.

Во втором блоке выделяются две группы процедур: процедуры для исследования индивидов и процедуры исследования групп.

Многие наши знания и суждения в очень большой степени основаны на выборочных данных. Это справедливо как для повседневной жизни, так и для научных исследований. Чтобы определить состав крови конкретного человека, вовсе не обязательно выкачивать из него всю кровь, достаточно взять несколько капель. Это, правда, относится к однородным объектам (вода, воздух и т.п.). К сожалению, объекты исследования социологов (и не только социологов) не обладают этим свойством. Поэтому социологи используют математические методы выборочного исследования, которое определим как учение о вероятностной оценке данных, получаемых в результате выборочного статистического наблюдения или эксперимента.

Основные преимущества выборочного метода по сравнению со сплошным обследованием-снижение трудозатрат и стоимости; сокращение времени обследования; большая достоверность; шире сфера применения.

Выборочные обследования можно условно разделить на два вида: 1) описательные; 2) аналитические.1

Цель описательного обследования состоит в том, чтобы получить сведения о некоторых больших группах, например, переписи населения. При аналитическом обследовании сравниваются различные подгруппы выборочной совокупности для того, чтобы установить, существуют ли между ними такие различия, которые позволили бы принять или отвергнуть выдвинутые гипотезы.

Четкой границы между двумя этими видами выборочного метода провести нельзя. Полученные данные часто пригодны для обеих целей.

Введем некоторые определения.

Генеральная с ов окупно сть N (иногда употребляют термин «обследуемая совокупность»)-множество всех элементов, которые, согласно выдвинутым гипотезам, являются предметом исследования.

Выборка (или «изучаемая совокупность») - подмножество элементов, которые избираются для эмпирического обследования (анкетного опроса, интервьюирования и т.д.)

Единицы отбора (единицы наблюдения-J)-множество частей, составляющих генеральную совокупность. Единицы отбора не должны перекрывать друг друга.

Полный сбор данных охватывает генеральную совокупность, частичный-выборку.

Выборочные методы-технология для определения выборки.

Репрезентативность выборки-характеристика выборки при которой она представляет собой выдержанную по масштабу уменьшенную модель генеральной совокупности.

Погрешности выборки-отклонения между характеристиками генеральной совокупности и выборки.

Планирование эмпирического исследования. Планируя эмпирическое исследование, на этапе расчета выборочной совокупности следует обратить внимание на следующие проблемы:

1. Надо соотносить все расчеты с целью и задачами исследования. Все собираемые данные должны соответствовать цели исследования, но и никакие важные данные нельзя упустить;

2. Надо определить желательную степень точности результаты (погрешность выборки).

Расчет выборки. При рассчете выборки учитываются определенные свойства единиц совокупности, которые называются характеристиками или просто признаками генеральной совокупности.

Обозначим численные значения какого-либо признака генеральной совокупности (N) через Y, Y1 .. .Yn, или, в общем виде, Yi(i-1,2,3….n).

При рассчетах объема выборки наиболее часто используются следующие характеристики:

Доля единиц, попадающих в некоторую определенную группу (например, доля студентов, владеющих английским языком, отличников и т.п.), с р едне е значение (например, средний возраст, средний балл на экзаменах, средний доходи т.п.):



- для генеральной совокупности,



- для выборочной совокупности.

Суммарное значение:



- для генеральной совокупности,



- для выборочной совокупности.

Отношение двух суммарных или средних значений (например, отношение дохода к числу членов семьи):

Каждый честный исследователь, применяющий методы выборочного статистического наблюдения, всегда стремится к тому, чтобы повысить точность результатов своей работы, т. е.

уменьшить случайную ошибку выборки и, таким образом, иметь возможность с большей вероятностью указать меньшие пределы, в которых может находится неизвестная характеристика (так называемый доверительный интервал).

Современная методика выборочного статистического наблюдения располагает для этого рядом средств. Самое важное из них-расслоение, или стратификация, генеральной совокупности перед отбором из нее единиц наблюдения. Слои (стр а ты) создаются таким образом, чтобы они представляли собой однородные по какому-либо признаку группы единиц со случайной вариацией значений этого признака. Тем самым исследователь уменьшает погрешность и делает результаты своего исследования более репрезентативными.

Другой способ-организация серийного или «гнездового» отбора. В этом случае легче организовать отбор и изучение нескольких десятков серий или групп единиц, чем сотен отдельных единиц. Но организационные выгоды могут быть перекрыты потерей точности полученных результатов, так как в отобранных сериях может проявиться внутригрупповая корреляция и тогда ошибка серийного отбора может оказаться больше ошибки простой случайности выборки.

Вопросы организации выборочного наблюдения и статистическая обработка полученных результатов тесно связаны друг с другом, а также с пониманием сущности реальных внутренних процессов в изучаемых явлениях.

Для успешной работы на данном этапе исследователь должен владеть основами теории вероятности и математической статистики (средние значения, средние квадратичные отклонения, нормальное, биноминальное и полиноминальное распределения, доверительные границы, линейная регрессия, дисперсионный, корреляционный и регрессионный анализ).

Типы выборок. Рассмотрим теперь основные типы выборок:2 1) простой случайный отбор; 2) районированный (типический) случайный отбор; 3) систематический отбор.

Простой случайный отбор. Пусть генеральная совокупность содержит некоторое конечное число N единиц.Если эти единицы различны между собой, то число различных выборок объема п, которые могут быть извлечены из N единиц, определяется комбинаторной формулой:

Например, если генеральная совокупность содержит пять единиц, обозначаемых А, В, С, D и Е, то существует десять различных выборок объема 3:

АВС ABD ABE ACD АСЕ

ADE BCD ВСЕ BDE CDE.

Простым случайным отбором называется способ извлечения п единиц из N, при котором каждая из С выборок имеет равную вероятность быть отобранной. Иногда этот способ отбора называют простым случайным отбором. Здесь термин «случайный» употребляется как синоним термина «равновероятный».

На практике простую случайную выборку получают отбирая последовательно единицу за единицей. Единицы в генеральной совокупности нумеруются числами от 1 до N, затем выбирается последовательность п случайных чисел, заключенных между 1 и N. Эту последовательность можно выбирать либо пользуясь таблицей случайных чисел, либо с помощью барабана с пронумерованными карточками. В этом случае равную вероятность быть отобранным имеют все С возможных выборок.

Отбор может быть как бесповторным, так и повторным, т. е. карточки либо не возвращаются в барабан, либо возвращаются.

При использовании таблицы случайных чисел вычеркиваются или оставляются отобранные числа. Чаще пользуются бесповторным отборам, например, при телефонных, почтовых опросах и т.п.

Отобрав для работы какой-либо тип выборки, мы должны оценить стандартные ошибки по выборке. Эта процедура преследует три цели:

1. Сравнение точности, которую дает принятая для работы выборка, с точностью других способов отбора.

2. Оценка объема выборки, необходимого для данного исследования.

3. Оценка точности, которой возможно достигнуть в проводимом исследовании.

Приведем основные формулы для расчетов. В них входит понятие дисперсии а. Как привило, для генеральной совокупности она заранее неизвестна, но ее можно оценить по данным выборки:

Отклонение средних значений выборки от среднего значения генеральной совокупности при предположении нормального распределения можно оценить по формуле:



,

здесь t-квантиль нормального распределения, соответствующий желательной вероятности. На практике пользуются следующими значениями t:

Доверительная вероятность (в %) 50 80 90 95 99

Значение t 0,67 1,28 1,64 1,96 2,58

Тогда нижняя и верхняя доверительные границы имеют вид

для среднего значения: Для выборки:



для суммарного значения:



Если объем выборки меньше 60 единиц, то процентные значения квантиля можно взять из таблиц t-распределения Стьюдента с (n - 1) степенями свободы. Эти таблицы есть во всех статистических справочниках.

Полное соответствие t-распределения имеет место в случае, когда сами наблюдения у распределены нормально и N стремится к бесконечности.

Следующий шаг-определение объема выборки. Здесь, в первую очередь, следует сформулировать ряд требований к выборке. Данные требования вытекают из разработанных гипотез и ожидаемых конечных результатов. Это-определение желаемой доверительной вероятности (как правило, 0,95, реже 0,99), способ отбора и некоторые другие. Если мы хотим дифференцировать выводы исследования по некоторым подгруппам выборки, то желательные доверительные вероятности должны быть заданы для каждой подгруппы.

На этом этапе важно также сопоставить полученное значение п с ресурсами, выделенными для проведения данного социологического исследования (тираж анкет или интервью, необходимое количество анкетеров, транспортные расходы и т.д.).

Районированный (типический) случайный отбор. Основой этого способа выборки является деление изучаемой генеральной совокупности на типические группы с целью сокращения вариации признака и выделения типов явлений.

При районировании генеральная совокупность (N) сначала подразделяется на подсовокупности, состоящие соответственно из ni . • • Ni... nm единиц. Они не содержат общих единиц и исчерпывают всю генеральную совокупность:

Такие подсовокупности называются слоями. Поэтому этот вид отбора иногда называют расслоенным случайным отбором. Районированный отбор применяется в случаях: необходимости получения с определенной точностью данных о подгруппах выборочной совокупности; наличия в каких-либо регионах исполнителей, когда разбиение на подгруппы диктуется задачами исследования; неоднородности генеральной совокупности, требующей разбивки ее над подгруппы.

Систематический отбор. Предположим, что все N единиц генеральной совокупности пронумерованы от 1 до N в некотором порядке. Для получения выборки объемом в п единиц сначала случайным образом отбирается какая-либо из первых k единиц совокупности, а после этого - каждая k-я единица.

Например, если k = 10 и первой извлеченной оказалась единица с номером 7, то следующими будут отобраны единицы с номерами 17, 27, 37, 47 и т. д. Извлечение первой единицы определяет всю выборку. Такая выборка называется систематической выборкой каждой k-й единицы.

Преимущества этого способа отбора:

1. Доступность выбора единиц наблюдения и сохранения правил отбора. Экономия времени.

2. Большая точность по сравнению со случайным отбором. При этом способе происходит как бы автоматическое расслоение совокупности, но систематическая выборка распределена по генеральной совокупности более равномерно, что делает ее часто более точной, чем районированная.

Анализ результатов. Анализ результатов составляет содержание этапа 5 конкретно-социологическогоо исследования.

Этап 5. Анализ и интерпретация результатов исследований. Это последний этап, на котором проводится аналитическая работа. Вся информация, полученная из разных

источников (данные ЭВМ, статистическая отчетность и т.д.) пропускается через структурную модель в соответствии с задачами и гипотезами исследования, изложенными в программе.

Получив исходный (первичный) массив информации (опросные документы, числовые показатели и др.) социолог должен свести их в информационные таблицы, провести на них ряд расчетов и получить аналитические таблицы. Основная задача данного этапа-получение статистических оценочных показателей, позволяющих провести сравнение различных подгрупп выборки (частичных совокупностей) и на основе их анализа сделать достоверные выводы.

Для решения данных задач используется аппарат математической статистики. Указанный аппарат широко разработан для различных целей во многих сферах науки и техники. Рассмотрим основные статистические показатели, которыми пользуются социологи.

Единица наблюдения-это индивид, предмет или явление, относительно которого собираются данные при наблюдении. Выбирая единицы наблюдения, необходимо определить те свойства, признаки или сведения, о которых должна быть собрана информация.

Признаки, отмечаемые при наблюдении, можно разделить на два вида:

1. Общие признаки, необходимые для установления однородности массива единиц.

2. Основные признаки, составляющие главную цель исследования.

Здесь нужно отметить, что достижение полной однородности единиц наблюдения является неосуществимым, а основные признаки определяются в зависимости от цели и задач исследования. Основные признаки отбираются очень тщательно, и число их должно быть ограничено. Одновременное изучение большого числа основных признаков довольно сложный процесс, так как различные статистические характеристики, работающие при одновременном изучении немногих признаков, утрачивают ясность и смысл при большом числе признаков.

Как общие, так и основные признаки могут быть качественными и количественными. Качественные признаки не поддаются измерению, тогда как количественные могут быть измерены, т. е. выражены при помощи чисел.

В результате первичной систематической обработки матеиала подсчитывается число единиц наблюдения, обладающих конкретным значением того или иного признака. Получаем простое распределение признаков, или вариационные ряды.

Например:

Вопрос номер___

№п/п вариантов ответов	Частость	% к числу анкет	% к числу ответов
1 2 . . п	Х1 Х2 . . Хn	% % %	% % %
Итого			100%

Статистические показатели. Вариация признака может быть дискретной, непрерывной или атрибутивной. Дискретной вариацией признака называется вариация, при которой отдельные значения признака отличаются друг от друга на некоторую конечную величину (обычно целое число). Например, оценка на экзамене, число членов в семье, уровень образования и т.п.

Непрерывной называется вариация, при которой значения признака могут отличаться друг от друга на сколь угодно малую величину. Например, возраст, доход и пр.

При непрерывной вариации распределение признака задается по интервалам, т. е. частоты относятся уже не к отдельному значению признака, как в дискретной вариации, а ко всему интервалу.

В интервальных вариационных рядах в каждом интервале есть верхняя и нижняя границы. Разность между ними является величиной интервала. В начале интервального вариационного ряда могут быть открытые интервалы, т. е. имеющие одну границу.

В интервалы можно объединять и дискретные признаки. Атрибутивной называют вариацию качественных признаков. Например, варианты суждений, мнений, специальность и др. Если при атрибутивной вариации признак принимает только два взаимоисключающих друг друга значения, то вариация называется альтернативной. Например: «пол», «да»-«нет», «легко»-«трудно» и т.п.

Основные статистические характеристики вариационных рядов. Средние величины-обобщающая количественная характеристика совокупности однотипных явлений по варьирующему признаку. В математической статистике различают несколько видов средних величин: средняя арифметическая, средняя геометрическая, средняя гармоническая и др.3

Средняя имеет смысл только для однородных совокупностей.

Среднее вычисляют по несгруппированным данным-простая средняя, и по сгруппированным данным-взвешенная средняя.

Медиана (Me) - описательная характеристика вариационного ряда, то значение признака, которое приходится на середину упорядоченного ряда.

Мода (Мо)-это вариант, наиболее часто встречающийся в вариационном ряду. В дискретных и интервальных рядах мода определяется по частотам вариантов и соответствует варианту с наибольшей частотой.

Медиана и мода называются непараметрическими средними значениями.

Перечисленные выше характеристики определяют вариационный ряд одним числом и не отражают вариацию, т. е. изменчивость признака. Для ее измерения применяются другие статистические характеристики.

Вариационный размах R, или широта распределения,-это разность между крайними значениями вариационного ряда.

Среднее линейное отклонение (СЛО)-среднее арифметическое из абсолютных значений отклонений вариантов от средней:



- невзвешенное,



- взвешенное.

Средний квадрат отклонения (дисперсия - σ 2)

Дисперсия-мера колеблемости признака.



- дисперсия невзвешенная,





- дисперсия взвешенная.

Среднее квадратическое отклонение (СКО). Среднее квадратическое, или стандартное, отклонение представляет собой квадратный корень из дисперсии.



- СКО невзвешенное,



- CKO взвешенное.

Коэффициент вариации (V). Коэффициент вариации характеризует степень колеблемости вариационного ряда и представляет собой отношение вариационного размаха, СЛО или СКО к средней, выраженное в процентах



- коэффициент осциляции,



- коэффициент вариации по СЛО,



- коэффициент вариации по СКО.

Для сравнения величины рассеивания двух или более различных признаков в одной и той же совокупности, а также признака в разных совокупностях с различными средними наиболее пригоден коэффициент вариации по СКО (V„). Коэффициент вариации имеет смысл только при сравнении признаков, принимающих положительные значения.

Вариационные ряды графически могут быть изображены в виде полигона, гистограммы, кумуляты, кривой Лоренца. Наиболее популярными и наглядными являются полигон распределения (многоугольник распределения) и гистограмма. Полигон распределения строится в прямоугольной системе координат. Величины признака (варианты) откладываются на оси абсцисс, частоты-на оси ординат. Точки, соответствующие частотам, соединяются прямыми линиями. Чаще всего полигоны распределения применяются для изображения дискретных вариационных рядов.

Гистограмма распределения строится так же, как и полигон, но на оси абсцисс откладываются не точки, а отрезки, изображающие интервал, а вместо ординат, соответствующих частотам отдельных вариантов, строят прямоугольники с высотой, пропорциональной частотам интервала. Этот способ изображения основан на допущении, что в пределах интервалов частоты расположены равномерно.

При выборе соотношения между масштабами на осях абсцисс и ординат при построении графиков целесообразно руководствоваться так называемым правилом «золотого сечения», выработанным практикой. График должен быть расположен в прямоугольнике, в котором высота графика будет относится к его ширине примерно как 5:8.

Ошибки выборки. При проведении эмпирических исследований практически нельзя избежать ошибок. Они появляются на всех этапах исследования и особенно характерны для этапа сбора и обработки информации.

Различают следующие виды ошибок:

1. Промахи, т.е. ошибки, являющиеся результатом небрежности или нечеткости в работе.

2. Систематические ошибки, которые при данных условиях исследования имеют вполне определенное постоянное значение.

3. Случайные ошибки, являющиеся результатом взаимодействия большого числа незначительных в отдельности факторов и имеющие в каждом отдельном случае различные значения. Случайные ошибки укладываются в нормальное распределение.

В математической статистике разработаны методы, оценки средней ошибки сводного результата измерения.

Каждое конкретное измерение дает, как правило, приближенное значение его величины, истинное значение которой (А) нам неизвестно. Ошибки измерения представляют разность между результатом измерения величины (х) и истинным его значением (А), т. е. ошибка = х - А. Тогда точность измерения можно вычислить по формуле:



,

где

п-число измерений (объем выборки),

xi-численное значение отдельных измерений,

х-среднее арифметическое из результатов измерений.

Приняв за меру точности среднюю квадратическую ошибку сводного результата измерений, ее вычисляют по формуле:

Смысл доверительной вероятности (Р) заключается в следующем: пусть Р = 0,05. Это значит, что в предположении того, что нулевая гипотеза верна, значение статистики не меньше, чем наблюдаемое, можно ожидать около пяти раз на каждые сто наблюдений:

В этом промежутке заключается среднее значение генеральной совокупности .со с вероятностью 0,95, т. е. примерно в 95 случаях из 100. Подобным же образом определяются доверительные границы при других уровнях значимости.4

Рассчитанное таким образом значение х называют доверительными границами для среднего значения генеральной совокупности при 5%-ом уровне значимости.

Критерии значимости применяются для определения того, будут ли рассчитанные для двух или более частичных сово-купностей статистические показатели (средние значения, дисперсии, коэффициенты корреляции и т. д.) отличаться соответственно друг от друга или от других выбранных значений более, чем можно было бы ожидать в связи со случайными колебаниями в частичных совокупностях.

Применяя статистические методы при обработке первичной социальной информации следует остерегаться ошибочного заключения, состоящего в том, что если какая-либо гипотеза принята или отклонена на основе математической статистики, то это придает данному факту достоверность математической истины. Социолог должен помнить, что математическая статистика всего лишь средство (инструмент) научного и практического социального исследования, позволяющее путем обработки больших массивов информации на том или ином уровне достоверности определять по уже вычисленным показателям, другие, недоступные непосредственному наблюдению, делать прогнозы социальных явлений.

Примечания

1 Кокрен У. Методы выборочного исследования. М., 1976.

2 Там же.

3 Венецкий И.Г. Вариационные ряды и их характеристики. М., 1970.

4 Митропольский А.К. Техника статистических вычислений. М., 1971.

5 Процесс социального исследования / Ред. пер. с нем. Ю.Е.Волков. М.,1975.

6 Рабочая книга социолога / Под ред. Г. В. Осипова. М., 1983.

7 Суходольский Г.В. Основы математической статистики для психологов. Л.,1972.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Авторы учебника «Социология молодежи» пытались объективно и беспристрастно проанализировать современное состояние социальных проблем молодого поколения России, показать некоторые пути их решения.

Мы не сомневаемся, что не со всеми позициями и выводами согласятся читатели книги. Но, как утверждали еще древние греки, истина рождается в споре. Добавим-в ходе аргументированного и уважительного обсуждения острых проблем. В «Диалогах» Платона приведены такие слова:

«-Я,-сказал Агафон,-не в силах спорить с тобой, Сократ, Пусть будет по-твоему.

-Нет, милый Агафон, не в силах ты спорить с истиной, а спорить с Сократом дело не хитрое».

В Российском обществе широко распространились экстремизм, нетерпимость к инакомыслию, стремление решить возникающие конфликты силовыми методами. Перед социологами стоят задачи глубокого изучения причин их возникновения, выработки рекомендаций по их преодолению и поиску путей к достижению согласия.1

В отечественных социальных науках проблемы молодежи длительное время были слишком идеологизированы. Ставку делали на усиление воспитательной работы, и роль изучения и решения социально-экономических проблем недооценивалась. Было много разговоров о необходимости подготовки молодого поколения к социально-значимой деятельности, но за молодежь многие актуальные проблемы решали старшие. Так формировалось инфантильное отношение к жизни. Обществу предстоит пересмотреть свое отношение к молодому поколению, обратить особое внимание на формирование социальной зрелости и политической активности. К сожалению, среди депутатов разных уровней почти нет молодежи. Многие принципиальные решения принимаются по-прежнему без участия тех, кого они прежде всего касаются. Уменьшается число молодых людей, занятых высококвалифицированным трудом, растет невостребованность талантов и способностей, мало заботы проявляется о профессиональном росте подрастающего поколения.

Царившие раньше иждивенческие настроения постепенно изживаются, все больше и больше молодых людей рассчитывают на собственные силы, да еще и помогают материально родителям. Это сравнительно новое явление порождено рыночной экономикой, к ней многие молодые люди приспособились быстрее старших, но и преступность среди первых значительно выше, чем среди вторых.

Явно выраженное стремление молодежи к поиску собственной модели жизненного самоопределения очень часто не поддерживается властными структурами. Ибо мы живем в неправовом государстве, где законы и нормы не соблюдаются.

Не случайно, как показывают материалы социологических исследований, в социальном самочувствии молодежи достаточно четко проявляются пессимистические настроения. Доля пессимистически настроенной молодежи, к примеру в Татарстане, превышает, по данным Г. В. Морозовой, на 16% группу молодежи, настроенной оптимистически (58% против 42,0%).2

Но молодое поколение не может жить без света в «конце туннеля», без надежды даже в условиях глубокого кризиса общества и социально-экономической нестабильности.

Неблагоприятная социально-экономическая и политическая среда снижают активность молодежи, формируют неуверенность в настоящем и будущем. Современная молодежь расколота и дезориентирована, утратила веру в реформы, которые поначалу так горячо поддерживала. «Шоковая терапия» развеяла оптимистические ожидания. Недовольством беззастенчиво манипулируют, как и раньше, «ложные друзья молодежи» (В. И. Ленин), используя его в своих корыстных политических целях.

Чрезмерная ставка на платное образование, не согласующаяся с доходами многих семей, резко отрицательно сказывается на позитивной социализации молодежи, приводит к социальной дезориентации.

Исследования подтверждают общесоциологическую закономерность социализации молодежи, обусловленную интересами, потребностями и условиями жизни различных возрастных групп.3

Находятся, к сожалению, псевдосоциологи, объявляющие массовую безработицу «стратегией развития личности», а бедность и нищету-«собственной виной не желающих приспособиться к рыночной экономике индивидов». Их «научное кредо»: « Пусть неудачник плачет». На основании непонятно каких исследований они (без тени смущения) пытаются доказать, что «в комфортабельных квартирах центра города должны жить богатые, а бедные-на окраинах, так как они не в состоянии поддерживать в хорошем состоянии квартиры».

Некоторые «независимые социологи» вообще «не замечают» существования социальных проблем молодежи, обвиняют честных ученых в «разработке катастрофических сценариев и мифологизации проблем».''Создается впечатление, что на глазах у них «шоры», не позволяющие видеть и анализировать реальные ситуации: тюрьмы и колонии, заполненные молодежью, и многое-многое другое.

Получаемые эмпирические данные должны постоянно пополняться. Исследования должны проводиться по специально разработанным программам, обеспечивающим надежность получаемой информации.

Но достоверность и научная ценность полученной информации связаны не только с обоснованностью социологического исследования, но и с характером обобщения, уровнем анализа материала. Нередко субъективизм и волюнтаризм, как мы отмечали выше, приводят к односторонним выводам, а то и к подтасовке данных. Не следует также забывать об опасности стереоти-пизации и «догматизации» полученных данных, когда информация о молодежи, полученная за один исторический период или в одном регионе, некритически переносится на последующие этапы, Такая «застывшая» информация приводит к искажению реального положения дел, не учитывает новых тенденций, изменений в облике и позициях молодежи. Поэтому к социологическим данным нужно подходить исторически, видеть динамичный характер происходящих перемен. Несомненную ценность имеют длительные, в течении ряда лет проводящиеся лонгитюдные исследования одних и тех же категорий и групп молодежи. Указанные исследования дают возможность проследить эволюцию жизненного пути молодого человека, его взлеты и падения, успехи и неудачи, преодоление препятствий и трудностей. Следует также отметить важность сравнительных исследований тех или иных проблем в различных регионах или среди людей разных поколений. Они дают возможность установить реальные сдвиги в ценностных ориентациях, отдаленные последствия, своеобразное «эхо» перемен.

Поэтому требуют более глубоких социологических исследований: социальный состав молодежи, проблемы взаимоотношений между поколениями, изменений в ценностных ориентациях, особенно в профессиональных, безработицы, причин роста преступности, наркомании, алкоголизма, самоубийств, обострения межнациональных конфликтов.

Необходимы сравнительные, лонгитюдные исследования в различных регионах России. К сожалению, проводить их сейчас из-за резкого уменьшения средств, выделяемых на науку, очень сложно.

Во многом прерваны контакты между социологами бывших советских республик. К примеру, в международной научно-практической конференции «Молодежь в условиях социально-экономических реформ», состоявшейся в Петербургском университете в сентябре 1995 г., приняли участие социологи только Белоруссии и Казахстана. В условиях СССР участвовали в подобного рода крупных научных форумах, как правило, ученые большинства республик. В то же время на названной выше конференции были представлены доклады социологов Великобритании, Германии, США, Финляндии, Польши, Норвегии и других зарубежных стран.5

Можно не сомневаться, что по прошествии определенного времени придется снова, как в 60-е годы, восстанавливать нарушенные контакты. В этом твердо убеждены многие социологи из СНГ.

Мы надеемся, что данный учебник внесет определенный вклад в дальнейшее развитие социологии молодежи, поможет начинающим исследователям разобраться в широком круге проблем вступающих в жизнь поколений. Социолог должен идти от идеи к программе и методикам их реализации.

Примечания

1 См.: Пуляев В. Т. Истоки возрождения России: единство духовного и материального. К вопросу о новой парадигме развития общества. СПб., 1993.

2 См.: Морозова Г.В. Социально-экономический потенциал молодежи в условиях многоукладной экономики: Автореф. докт. дис. СПб., 1995.

3 См.: Там же.

4 Карпенко О.В. Молодежь в период трансформации: катастрофические сценарии и реальность // Молодежь в условиях социально-экономических реформ. Вып.2/Научн. ред. В.Т. Лисовский. СПб., 1995. С.119-120.

5 См.: Молодежь в условиях социально-экономических реформ: Материалы международной научно-практической конференции. 26-28 сентября 1995 г./ Научн. ред. В.Т. Лисовский. СПб., 1995.

Редактор И. П. Комисарова

Издание подготовлено в АMS TEX

Лицензия ЛР № 040050 от 05.08.91 г.

Подписано в печать 12.03.96. Формат 60x'901/16. Бумага офсетная.

Печать офсетная. Усл. печ. л. 29. Усл. кр.-отт. 28,88.Уч.-изд. л. 27,37.

Тираж 5 000 экз. Заказ 37.

Издательство СПбГУ. 199034, С.-Петербург, Университетская наб., 7/9.

АО «Санкт-Петербургская типография № б».

193144, Санкт-Петербург, ул. Моисеенко, 10.

---

1 Компаративистика-прикладная социологическая дисциплина, опирающаяся на методы сравнений и сопоставления.

* Что, вопрос ставился в такой форме: «Вы испытываете от сексуального общения с мужем (женой): удовольствие, удовлетворение, безразличие, неудовлетворенность, неприязнь?»

* Вопрос звучал так: «Насколько супруг(а) выражает эротическую привязанность к вам (нежно прикасается, казалось бы ни с того ни с сего обнимает, ласкает и т.д.)?». Шкала: очень активно, достаточно активно, не очень активно, сдержанно, в общем не проявляет.

** Спрашивалось следующее: «Стремится ли Ваш супруг(а) сделать сексуальное общение взаимоудовлетворительным?». Шкала: всегда стремится, в общем стремится, иногда стремится, в общем-то не стремится, не стремится.

5 "Тема гражданского общества применительно к России не будет подниматься отдельно, так как у пас оно находится в фазе зарождения и охватывает весьма незначительные слои населения. К более или менее оформившимся его институтам можно отнести лишь СМИ, однако неопределенность их положения не позволяет говорить об их самостоятельности или независимости

6 Упоминание об этносе вовсе не случайно. Этногенез в различных фазах оказывает подчас определяющее воздействие и на личность, и на государство, равно как на характер связи между ними.

7 Иногда вопрос ставится так: «А что ему было делать? Дома его бы расстреляли!» В связи с этим вспоминается трагедия 1-й русской армии, в августе 1914 г. разгромленной наголову немцами в Мазурских болотах, причем не по вине командующего. Ему ничто не угрожало, кроме нового назначения (он свой долг выполнил), да, может быть, почетного плена. Но высокая ответственность за судьбу погибших людей заставила генерала А. Самсонова принять иное нравственное и гражданское решение. Он застрелился.

8 В принципе, можно считать большой исследовательской удачей возможность увидеть значительные социальные процессы в момент их зарождения, учитывая наличие исследовательской базы, позволяющей практически немедленно приступить к снятию информации и последовательному ее осмыслению.

** Справедливости ради следует отметить, что требования находятся в процессе кристаллизации, а потому проявились не четко и не всегда понятны человеку.

10 В пылу полемики о том, как нужно было решать чеченскую проблему как-то забыли квалифицировать сам режим Дудаева. А он имеет пять явно выраженных признаков: а) диктатура личности; б) террор к собственному населению (до военных действий убито от 20 до 40 тыс. жителей Чечни); в) оголтелый национализм (из Чечни сбежало около 200 тыс. человек, в основном русских); г) милитаризация; д) внешняя военная и политическая экспансия с целью взятия под свой контроль всего Северного Кавказа. В совокупности эти признаки дают нам классический фашизм, и удивительно, что ни наши ученые, один из которых даже возглавляет Антифашистский конгресс, ни творческая интеллигенция, ни политики этой тему не подняли. Почему? Впрочем, это другой вопрос.

11 Определенный разлом в преемственности поколений имеет место, но в большинстве носит отнюдь не всеобщий характер. Наиболее пострадавшей зоной преемственности является ценностно-идеологическая, где вообще происходит тотальная смена одних ценностей другими. Экономические трудности и вызванные ими негативные явления:безработица родителей или снижение их социального статуса, возможность без учения и труда, хотя и с риском, добывать шальные деньги и т.д. снижает роль родительского поучения. Но, как хорошо известно, в периоды подобных переломов срабатывает механизм защиты преемственности: поражение одних звеньев компенсируется активизацией других. Нравственные нормативы теряют свою тонкость и сложность и упрощаются, иногда предельно. В этом и опасность их примитивизации, а, вполне возможно, и гибели. Но в атом же и путь к сохранению-как семени, из которого при благоприятных условиях вырастает дерево.

** Кстати, говоря о молодежи, социологи в силу специфики их работы охватывают опросами чаще относительно благополучную ее часть: учащуюся, трудящуюся на предприятиях. И вто объясняется просто. До нее легче добраться, проще опросить. Таким образом, возникает перекос, чреватый определенной идеализацией. Правда, неблагополучной частью молодежи занимаются криминологи, специалисты по девиантному поведению. Но в том-то и беда, что ати исследования проводятся рассогласование, а стыковка результатов почти исключительно умозрительна, и далека от методической корректности.

13 Любопытно, что, называя врагов, респонденты определяют их поли-тико-географически или религиозно-этнически (США, Европа, Азия, Китай; мусульмане, сектанты; чеченцы, кавказцы, прибалты), но не классово-идеологически: скажем, не называют демократов или коммунистов.

14 При написании этого раздела были частично использованы материалы дипломной работы выпускницы заочного отделения факультета социологии СПбГУ Ю.Сидоренко, за которые мы приносим ей благодарность.

15 Опрос 26 участников рок-групп, проведенный сотрудниками лаборатории социальной психологии НИИКСИ Е. А. Мельн и С. Г. Алейниковой, показал, что структура их ценностных ориентации значительно отличалась от ценностей общей городской выборки. В частности, ценности «семья» и «чистая совесть» относились к числу наименее важных (в выборке они были важнейшими).

16 Рассчитано по: Наука и религия. 1990. №1; 1993. №6.

---

---