Карцева - Семья в трансформирующемся обществе

О семье в отечественной социологии написано немало, и в большей степени - о российской. Однако подавляющее большинство из имеющихся научных публикаций посвящены семье доперестроечной, достаточно устойчиво функционирующей и, строго говоря, не подвергшейся трансформации.
Между тем облик российской семьи последних полутора десятилетий заметно изменился. Расхожее, советских времён представление о семье как о ячейке общества в нынешней обстановке совершенно неприемлемо.
Ячейка есть не что иное, как формальная основа какого-либо строения. Она не обладает преобразующей силой, скорее её саму преобразовывают те социальные структуры, которые пользуются той или иной полнотой власти.
Современная российская семья становится всё более самоуправляющейся. Государство и общество как социальные институты оказываются фактически её равноправными партнёрами, тогда как какие-то двадцать-тридцать лет назад институт семьи был одним из наиболее зависимых социальных институтов и был далёк от какого-либо социального партнёрства с другими социальными структурами.
В связи с этим существует настоятельная необходимость рассмотреть семью как социальный институт и малую социальную группу с позиций системного социологического анализа в рамках тех социальных условий, в которых она ныне функционирует.
Настоящее учебное пособие является по сути дела авторской трактовкой социальных явлений и процессов, характеризующих российскую семью в начале нового, XXI века. Оно в определённой степени восполняет недостаток печатных изданий, которые могли бы послужить руководством к изучению курса социологии семьи в процессе обучения студентов, аспирантов, а также привлечь к совместному поиску решения семейных проблем всех заинтересованных названной проблематикой лиц.
В книге анализируются не только теоретические основы функционирования семьи как социального целого, но и её эмпирические социальные связи и взаимодействия.
Предлагаемая информация дополнит имеющуюся научную и учебно-методическую литературу не только свежими научными идеями, но и фактическим материалом, полученным в ходе социологического исследования состояния российской семьи в начале нового века, весной 2001 года.

Анализ двухмерных выборок

Столь же информативной является и проблематика целей, которые ставит перед собой современная семья в сфере воспитания молодого поколения. Анализ двухмерных выборок по параметрам цели воспитания в семье и состояние в браке показал наличие следующих ценностей в той и другой подвыборках респондентов.
Супружеская пара более всего нацелена на обеспечение душевного и физического благополучия детей, и только потом уже на развитие в них интеллектуальной, всесторонне образованной личности, способной адаптироваться к рыночным условиям.
Одинокий родитель стремится вложить свой менее весомый, чем у родительской пары воспитательный потенциал в решение двух главных задач - обучить и развить ребёнка, во-первых, и выработать в нём необходимые волевые и нравственные качества, во-вторых. Схема более упрощённая, но и более реалистическая.
Образовательный капитал перейдет в профессиограмму будущего работника как члена общества, а сформированные в нём моральные качества станут системой социальных норм и предписаний, которые помогут человеку менее болезненно пройти путь дотрудовой социализации и влиться в обновляемое общество с наименьшими затратами материальных и духовных ресурсов.
Нельзя не отметить и тех ценностей, которые были названы опрошенными в числе наименее значимых. Среди данной группы ценностей переходного общества оказались воспитание гордости за свою нацию, свой народ (2 % и 1,4 % в подвыборках респондентов, состоящих и не состоящих в браке), стремление побаловать детей едой, развлечениями (2 % у тех и у других), обучение умению с пользой проводить свободное время (3 % в обоих подвыборках) и обучение родному языку и культуре (3 % и 4 % соответственно).
Иными словами, ценностями-аутсайдерами являются этнические и гедонистические ценности (еда, досуг, развлечения и т.п.). И тот, и другой моменты чрезвычайно показательны в реальной общественно-политической и социально-экономической ситуации, существующей в современном российском обществе.
Этнические проблемы возникают отнюдь не в институте семьи, их акцентируют иные социальные структуры. Семья же реагирует на предлагаемые ей нормы и ценности специфическим образом, исходя из существующих социальных и культурных традиций, собственного опыта жизнедеятельности, уровня образования и культуры составляющих её индивидов.
Гедонизм же менее всего был бы понятен в условиях жёсткой экономии материальных и финансовых ресурсов, практикуемой семьями в условиях затяжного экономического кризиса, а также ввиду переживаемых её членами трудностей самого различного свойства.
И вновь приходится констатировать факт: потребности более высокого уровня, как материальные, так и духовные, не могут занимать систему ценностей и представлений индивидов настолько, чтобы можно было оформить их в виде готовых целей жизни и деятельности, пренебрегая при этом интересами менее престижными, но более насущными. В народном фольклоре такому феномену есть точное объяснение: всему своё время.
Таким образом, процесс воспитания в современной российской семье, как и репродуктивный процесс, испытывает колоссальное давление со стороны социума. Семья остаётся институтом воспроизводства человека и социализации, однако это происходит не в силу существующей индивидуальной или групповой потребности, а потому, что таков закон её существования.
Потребности же ей приходится сознательно ограничивать, исходя из возможностей, которые предоставляет общество.
В этом смысле показательны особенности реализации семьёй её неспецифических функций. Проведённый статистический анализ ответов респондентов по вопросам, объясняющим их отношение к отдельным сторонам жизнедеятельности семьи, показал следующее.
Опрошенные супруги ограничивают семейное потребление, накладывая вето на покупку продуктов питания, новой одежды и обуви (85 % от общего числа респондентов), о чём выше уже говорилось. Экономическая функция семьи, которая является основой её существования, выполняется семьями с большим трудом.
Распределение материальных ценностей в семье затрудняется в той же мере, в которой возникают проблемы с накоплением собственности.
Следует подчеркнуть также, что, исходя из полученных данных, можно увидеть устойчивую, статистически достоверную тенденцию: состоящие в первом браке реже отказываются от приобретения самых необходимых материальных благ, чем: те, кто не сохранил его. Следовательно, несмотря на многие трудности в функционировании, полная семья как социальная общность способна защитить своего члена лучше, чем неполная, хотя и здесь не обходится без ощутимых ограничений в удовлетворении потребностей.
Духовные потребности семьи и соответствующие им функции, как и материальные потребности, не находят своего воплощения в том объёме, в котором они должны были бы быть реализованы. В частности, респонденты сообщили о том, что удовлетворение коммуникативных потребностей всё чаще ограничивается, причём фактически не существует статистических различий в подвыборках респондентов, ограничивающих себя в общении с родными и друзьями, среди состоящих и не состоящих в браке (78 % и 77 % соответственно).
Такую же инвариантность обнаруживает статистический анализ перекрёстных группировок по признакам состояния в браке и проведения досуга: и состоящие, и не состоящие в браке в 79% случаев ограничивают себя в посещениях кинотеатров, театров, музеев, выставок и иных досуговых учреждений.
Та же тенденция видна в сохранении семьёй её духовных традиций - проведения праздников, семейных встреч, чествований именинников и т.п. О своём отказе, полном (14 %) или частичном (54 %), от поддержания названных обычаев и обрядов заявили 68 % опрошенных. И снова состоящие и не состоящие в браке испытывают идентичные проблемы.
При этом просматривается и некоторая тенденция к более высокому уровню ограничений в исполнении данной функции со стороны респондентов, не состоящих в браке.
Из сказанного вытекает, что и неспецифические функции семьи, являющиеся её формальной и неформальной основой, исполняются на треть или на четверть от имеющегося в ней потенциала и заложенных в семейной общности групповых и индивидуальных потребностей.
В связи с этим возникает вопрос о том, способствует ли изменение структуры семьи и, прежде всего, дробление её ядра либо отрицание его как такового, а также ограничение исполняемых семьёй как малой группой функций её адаптации к условиям социально-экономического кризиса. Ответ на него имеет две части, и обе они вытекают из вышеизложенного.
Первая часть связана с проблемой выживания семьи полной и малодетной в условиях кризиса, вторая - неполной и минидетной, как двух основных типов семей в современном российском обществе.
Уже говорилось о том, что процесс сокращения числа детей в полных семьях есть факт, характеризующий состояние демографического сознания и одновременно объясняющий демографическое поведение. Исследование убедительно доказывает, что современный индивид стремится сделать всё возможное для того, чтобы семейная группа, к которой он принадлежит, была бы наилучшим образом материально обеспечена и сохранена как один из немногих островков стабильности в его жизни.
В этом смысле ограничение в числе рождённых детей позволяет несколько облегчить материально-экономическое состояние семьи и предохранить её от более сложных нравственно-психологических испытаний. Переход семьи от малодетности к минидетности, состоявшийся в умах немалой части россиян и осуществляющийся в их репродуктивном и прокреативном поведении, есть чётко выраженная адаптивная стратегия, присущая российскому обществу на данном историческом этапе его существования.
В то же время уход от создания семьи официальным путём, посредством брака, как и разрыв супружеских отношений вплоть до их полного прекращения, не избавляют супруга, остающегося с ребёнком или детьми, от решения существующих проблем. Напротив, эти проблемы приумножаются. Как показало обследование, жилищные условия состоящих в браке несколько лучше, нежели у тех, кто не вступил в официальный брак.
Качество занимаемого жилья имеет тенденцию к снижению у респондентов, не состоящих в браке, тогда как семьи, созданные на официальной основе, оценивают свои жилищные условия значительно выше, и эти показатели имеют характер статистической закономерности.
Доходы семей, не состоящих в браке, чаще складываются из заработков одного из членов семьи (53 %), что носит характер статистической закономерности, при этом двое или трое работающих для таких семей - ситуация, встречающаяся вдвое реже, чем в семьях, где супруги состоят в зарегистрированном браке.
Выявлено и то обстоятельство, что доходы семей той и другой подвыборок примерно равные, идентичной является и их оценка в обеих группах. Очевидно, что отсутствие реального, в рамках закона, заработка второго супруга в неполных семьях компенсируется государством через систему социальной защиты, либо старшими и иными родственниками одинокого родителя, что позволяет опрошенным сводить концы с концами и жить удовлетворительно, с их точки зрения, как в материальном, так и моральном аспектах.
Вместе с тем достоверно установлено и то, что те семьи, которые сохранили свой брак, в некоторой своей части (2,5 %) смогли улучшить, хоть и незначительно, своё материальное состояние, тогда как отдельные семьи, живущие вне брака (3 %), ощутили заметное ухудшение материального положения.
Иными словами, сказанное можно подытожить следующим выводом. Проведённое исследование указало на существование для каждого индивида двух альтернатив, имеющих равную вероятность. Первая из них - преодоление материальных и нравственно-психологических трудностей в супружеском союзе, вторая - решение тех же проблем, только в осколочном варианте, когда разрешение возникающих противоречий происходит не с меньшими, а с большими затратами физической и нервной энергии.
Отсюда вытекает, что отказ от брака как способ решения индивидуальных и семейных проблем совершенно неэффективен, и данная стратегия брачного и матримониального поведения россиян не является на самом деле адаптивной ни теоретически, ни практически.
Рассматривая трудности адаптации российской семьи к условиям реформ, нельзя не затронуть позиций представителей отдельных социальных групп в оценке ими стратегий поведения, более адекватных существующим реалиям социальной жизни и способствующих преодолению имеющихся трудностей. Данный аспект проблемы возникает в связи с тем обстоятельством, что поиск решения существующих противоречий ведут, как известно, и одинокие родители, и супружеские пары, и во всех случаях выбор варианта решения будет зависеть от того, к какой социально-демографической группе относится лидер семейной общности того или иного типа.
Одним из наиболее существенных факторов в этом плане является фактор пола. Выше отмечалось, что среди не удовлетворённых семейной жизнью чаще оказываются женщины. Характер этой неудовлетворённости - вопрос особый.
Его позволил выявить анализ структуры конфликтов, которые сопутствуют организации семейной жизнедеятельности.
Итак, сравнение мужских и женских претензий к функционированию семейной группы демонстрирует наличие больших расхождений в позициях полов. Мужчины в меньшей степени, чем женщины склонны видеть корень проблем семейных трудностей в индивидуальных или межличностных аспектах жизни семьи. Они убеждены в том, что виной всему сложившаяся экономическая и политическая ситуация в обществе.
Женщины же смотрят на вещи в соответствии со своей природой и выделяют в качестве наиболее важных причин супружеских разногласий отнюдь не макрофакторы.
Среди данных причин - материальные, нравственные, психологические, педагогические, социальные, и подавляющее большинство из названных позиций, как показал статистический анализ перекрёстных группировок мужской и женской подвыборок, носит характер закономерности. В частности, это такие причины, как наличие материальных проблем в семье, отсутствие качественного жилья, возможности современно одеваться, разногласия в воспитании детей, неверность супруга, а в отдельных случаях и появление у него другой семьи, отсутствие постоянной работы и стабильных доходов, сексуальная дисгармония, злоупотребление спиртным, черты характера того или иного члена семьи, этнические различия между супругами, разный уровень образования, развития.
Перечисленные причины конфликтов можно определить как факторы дестабилизации института семьи, которые если и не угрожают напрямую его существованию, то, во всяком случае, вносят разлад в функционирование семейной общности на всех уровнях - социальном, групповом и индивидуальном.
Не меньшее значение имеет фактор местожительства респондентов. Горожане испытывают наибольшую неудовлетворённость материальными проблемами (39 % от всех опрошенных), несовместимостью характеров (24 %), отношением к детям (19 %) и жилищными трудностями (16 %).
Сельские опрошенные ссылаются, прежде всего, на материальные проблемы (51 %), а затем на подходы к воспитанию детей (22 %), жилищные затруднения (22 %) и невозможность нормально одеваться и выглядеть (19 %).
При всём сходстве в выявленных позициях (материальные, жилищные проблемы и проблемы межличностных отношений в семье) есть и отличия. Так, горожане больше внимания уделяют таким духовным функциям семьи, как коммуникативная, воспитательная, социализационная, социального контроля.
Для сельчан же духовные проблемы при всей их остроте отступают на второй план перед материальными. Потребности первичные, не будучи удовлетворёнными, не позволяют думать об удовлетворении потребностей вторичных.
Социальный статус опрошенных - ещё один значимый фактор, влияющий на качество взаимоотношений в семье, а следовательно, и на их стабильность и способность вписаться в обновлённый уклад социальной жизни общества. Как показало исследование, каждая семья, представляющая тот или иной социальный слой, видит реалии жизни по-своему.
Домохозяйки чаще, чем с другими проблемами сталкиваются с материальными трудностями, несовместимостью характеров членов семьи, разными подходами к воспитанию детей, неверностью супруга, и их адаптация к изменившимся условиям жизнедеятельности носит более всего социально-психологический характер.
Для учащейся молодёжи, помимо наиболее важной проблемы - материальной, значение имеют взаимоотношения в семье, а также распределение обязанностей по дому, что лишний раз напоминает о возрасте опрошенных. Предпринимателей как категорию людей, более всего нуждающихся в тихой семейной обители, волнуют более всего проблемы межличностных отношений в семье (супружеских, родительских, лидерских) и среди всего прочего - сексуальной дисгармонии. Представители управленческих структур, обеспокоенные собственным имиджем, ссылаются более всего на материальные затруднения, обращая при этом внимание и на своих домочадцев - супругов и детей. У служащих и рабочих, чьи финансовые затруднения известны, две основные темы для семейных конфликтов - деньги и жильё.
У работников бюджетной сферы - учителей, врачей, работников органов охраны правопорядка, научных работников, деятелей культуры и искусства и т.д. всё и вся перекрывает недостаток финансовых ресурсов.
Иными словами, анализируя особенности протекания адаптации семьи к условиям социальных реформ и к изменениям в ней институционального характера, необходимо акцентировать внимание на тех её аспектах, которые отвечают потребностям и ожиданиям как всего общества, так и самой семейной группы, включая составляющих её индивидов. Следует, таким образом, в каждом аналитическом действии помнить об индивидуальных различиях не в меньшей степени, чем групповых, ибо и от них тоже зависит выбор семьёй стратегии репродуктивного и брачного поведения.
Таким образом, выявлена неизбежность ограничения в жизнедеятельности семейной группы практически всех социальных функций, как специфических, так и неспецифических. Обнаружены тенденции, меняющие лицо семьи: наличие категории сожительствующих индивидов, воспитывающих совместных детей либо внебрачных детей одного из партнёров; наличие немалого числа внебрачных детей, рождённых в таких семейных группах; расторжение как первых, так и вторых браков; сознательное сохранение безбрачия после осуществления развода; заметное ограничение репродуктивных намерений и отрицательная оценка, при всей преданности детям, наличного числа рождённых детей и т.д.
Изменение структуры семьи - от деления брачно-семейного ядра до перераспределения властных полномочий в семье - можно рассматривать как адаптивную стратегию опрошенных, которая таковой является лишь в их сознании, но не в реальности. Избирая её, люди надеются улучшить собственную ситуацию и решить возникшие проблемы не качеством, но количеством затрачиваемых усилий. Они остаются убеждёнными в том, что сокращение семейного ядра уменьшит число возникающих в семье затруднений. Практика же доказывает обратное: ополовиненная семейная группа фактически обязана нести тот же объём социальной ответственности, какой несла и полная.
Надежда на облегчение семейной ноши оборачивается разочарованием и удвоением материальных и моральных нагрузок. В конечном итоге вместо приспособления к условиям социальной среды, вместо собственно адаптации происходит дезадаптация семьи, утрата оставшимися вне брака членами семьи способности контролировать ситуацию, качественно и своевременно решать возникающие проблемы. Вопросы для самоконтроля:

Назовите основные проявления утраты семьёй её институциональных признаков.
В чём выражается доминирование неформального компонента в институте семьи над формальным?
Какова иерархия семейных ценностей в представлениях россиян?
На чём основывается вывод о укреплении авторитета семьи как социальной группы в сознании россиян?
Какие социальные категории и группы склоны отрицательно оценивать семейную жизнь и почему?
В каких процессах выражается тенденция к изменению структуры семьи?
Как изменились социальные функции семьи, специфические и неспецифические?
Произошла ли в действительности адаптация российской семьи к условиям социальных реформ?

См. Корняк В.Б. Семья: от выживания к развитию // Семья в России.
1994. 2. С. 122 - 127.
См. Демографические перспективы России: Стат. сб.: Под ред. А.Г.
Волкова. М: РИИЦ, 1993.
С. 31.
Михеева А.Р. Сельская семья в Сибири: Жизненный цикл и благосостояние. Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1993.
С. 96.
См. Демографические перспективы России: Стат. сб. / Под ред. А.Г. Волкова.
М: РИИЦ, 1993. С. 8.
Демографические перспективы России. С. 5.
Там же. С. 17.

Брачность и разводимость

Брачность - социологическая категория, которая подразумевает частоту вступления в брак в поколении; измеряется отношением числа вступивших в брак к численности населения (общий коэффициент брачности) или к числу лиц бракоспособного возраста, не состоящих в браке; определяется обычно отдельно для мужчин и женщин, - говорится в социологическом энциклопедическом словаре.
Брак заключается в соответствии с правилами, существующими в данном обществе. Существует понятие брачных кругов или, иными словами, тех социальных слоев, на которые индивид ориентируется, выбирая будущего партнёра. Заключаемый двумя людьми брачный союз представляет собой социальный институт, который придаёт силу закона интимным отношениям между представителями противоположных полов.
При этом на обоих супругов налагаются взаимные обязанности, связанные с поддержанием и сохранением совместной жизни.
В социологии определяется также брачный возраст - минимальный возраст вступления в брак, дозволенный законом.
Различаются такие разновидности брака, как брак гражданский и брак церковный. Первый заключается в соответствующих органах государственной власти, второй - с участием церкви.
Брак моногамный подразумевает союз одного мужчины с одной женщиной, полигамный - одного мужчины с несколькими женщинами (полигиния) или одной женщины с несколькими мужчинами (полиандрия).
Неформальным называется брак, представляющий собой семейное сожительство, не оформленное законом. Морганатическим принято обозначать брак, который заключается между партнёрами разного социального статуса, и его особенностью является отсутствие наследования титула и богатства родителя с более высоким статусом его законными детьми в данном браке.
Предпочтительный брак - предписываемая обществом форма брака, и пример тому так называемый сорорат (женитьба младшего брата на вдове старшего брата) или левират (замужество младшей сестры за овдовевшего мужа старшей сестры). Групповым является брак, заключаемый между несколькими мужчинами и несколькими женщинами, обычно среди тех этнических групп, которые находятся на низших ступенях социального развития.
Пробным браком именуется брак, при котором супруги договариваются не иметь детей до тех пор, пока они не убедятся в успешности своего брака.
К факторам брачного выбора относятся прежде всего культурологические. В их числе - правило эндогамии или экзогамии. Эндогамия - выбор между родами одного племени, что ограничивает возможности выбора брачного партнёра и делает невозможным браки между близкими людьми.
Будущим супругам предписывается искать партнёра из своей этнической или расовой группы, но из другого клана. Экзогамия означает запрет на брак внутри собственной семейной группы, между близкими родственниками. И сегодня эти правила действуют в целом ряде этносов.
Действие эндогамии, однако, ослабляется в крупных городах, а также если речь идёт о вступлении во второй брак. Правило же экзогамии соблюдается весьма твёрдо, охватывая своим табу близких родственников.
Другим правилом выбора брачного партнёра выступает гомогамия. Оно означает, что брак тем успешнее, чем ближе по ряду параметров вступающие в брак партнёры. Характеристики их статуса носят социальный, психологический и пространственный характер.
Так, наиболее предпочтительным является такой брачный союз, в котором партнёры оказываются в одной и той же возрастной группе, примерно равного социального статуса, с одинаковым уровнем образования, одной этнической и расовой группы, с равным интеллектом и проживающие поблизости друг от друга.
Иначе говоря, брачный отбор происходит как бы через ряд фильтров. Это культурные фильтры, и среди них факторы эндогамии и экзогамии, социологические фильтры, и в том числе факторы гомогамии, близости друг к другу, а также психологические фильтры, такие как чувство любви, личностные характеристики партнёров, их психологическая совместимость друг с другом.
Разводимость - явление, противоположное брачности. Демографы подразумевают под разводимостью процесс распадения супружеских пар вследствие расторжения брака (развода).
Измеряется числом разводов в год на 1 тыс. жителей или на 1 тыс. существующих супружеских пар.
Разводы, как и браки, имеют свои мотивы. Их можно разделить на объективные и субъективные.
Первые находятся за пределами сознания индивида, связаны с объективными условиями его жизнедеятельности, вторые обусловлены свойствами и характеристиками его личности.
В числе объективных мотивов разводов - отсутствие должного внимания к семье как социальной общности со стороны государства и общества; низкий статус материнства, отцовства и родительства в целом в российском обществе; перекладывание ответственности обществом на семью в воспитании, обучении, социализации детей; материальные и жилищные трудности
супругов; физическое или психическое нездоровье одного из партнёров, включая невозможность деторождения; появление второй семьи у одного из партнёров, и чаще всего - у мужчины; длительные и повторяющиеся супружеские измены; хронические алкоголизм, наркомания; занятие проституцией, криминальным бизнесом; длительные разлуки, вызванные либо профессиональной деятельностью, либо заключением в места лишения свободы; дневная форма обучения в средне-специальном или высшем учебном заведении у одного или обоих супругов; склонность к азартным играм, асоциальной деятельности; смена сексуальной ориентации партнёра; вмешательство близких родственников в дела семьи; не сложившиеся взаимоотношения между детьми супругов от предыдущих браков с приёмными родителями и друг с другом; давление социальной среды в случаях заключения межэтнических и межрасовых браков.
К субъективным мотивам развода относятся неудовлетворённость семейной жизнью; завышенные и несбывшиеся ожидания от семейной жизни; утрата чувства любви; непонимание между супругами и неуважение партнёров друг к другу; психологическая и социально-психологическая несовместимость супругов; физическая или психическая агрессия одного партнёра над другим; легкомысленное отношение к браку; личностная незрелость супругов; внесемейные ценностные ориентации; сознательное нежелание нести ответственность за супруга; попытка уйти от решения сложных социальных и психологических проблем.
Рост числа разводов - социально-демографическая тенденция, развившаяся в российском обществе во второй половине XX века. Причин тому немало. С одной стороны, Россия шла по этому показателю в ногу со всем остальным западным миром, которому увеличение разводимости было знакомо, начиная с 60-х годов XX столетия.
С другой стороны, своё негативное влияние на семью оказала и социальная среда, подвергшаяся коренной модернизации с середины 80-х годов. Зачастую это влияние носило скрытый характер и проявлялось в росте конфликтности, подрыве эмоционально-психологических устоев брака, ослаблении природных инстинктов - сексуального, материнского и отцовского.
Неслучайно, как указывают А.П. Ощепкова и М.З. Этштейн, всё чаще разводятся супруги, имеющие детей, что также может выступать как социально-демографическая тенденция нового времени.
В частности, по статистическим данным, зафиксировавшим разводимость в Западной Сибири, среди всех распавшихся семей две трети - семьи с детьми.
НИИ семьи и воспитания РАН отмечает и ту особенность разводов в России, что около 22 % мужчин и женщин разводились хотя бы один раз в жизни, а немалое число россиян делало это два и более раз.
Динамика разводов во второй половине XX века говорит сама за себя. Если в семидесятые годы число разводов стало расти, достигнув отметки в 30 %, а в крупных, промышленно развитых центрах страны дойдя до 50 %, то в восьмидесятых годах этот процесс приостановился, стабилизировавшись в целом по стране на отметке в 40 разводов на сто браков.
Начиная с 1991 г. ситуация с разводами вновь обострилась, достигнув к 1995 г. рубежа в 51 %. Одновременно браки стали существовать значительно меньшее число лет, начиная от их создания.
Рост числа разводов шёл параллельно с процессами развития реформ в России, а с ними и социально-экономического кризиса. Улучшение ситуации пришлось на начало второй половины девяностых годов, когда появились определённые признаки стабилизации экономики и некоторой адаптации россиян к условиям перемен.
Затем кривая разводов вновь пошла вверх.
В разных регионах страны динамика разводимости могла быть различной. Так, в Республике Татарстан ситуация развивалась более динамично, чем в среднем по России. Значительный взлёт числа разводов в первые годы реформ сменился резким уменьшением данного показателя к середине десятилетия и, более всего, к его исходу.
Разница была особенно заметной в связи с тем, что число разводов ушло за исходный рубеж - точку отсчёта 1991 г. Это говорит в пользу того вывода, что так или иначе, но семья приспособилась к условиям жизни в реформируемом обществе. Одиночество показалось многим людям гораздо более сложным испытанием, чем жизнь в семейной группе со всеми её трудностями и метаморфозами.
Более того, работниками ЗАГС Татарской Республики в 1997 г. был отмечен такой феномен, как повторная регистрация браков разведёнными супругами. Сами они объясняли мотивы своих поступков практически одинаково: семья помогает воспитывать детей, пугают приближающаяся старость и одиночество, в браке легче пережить жизненные трудности, чем вне него, и т.п.
Иными словами, российская глубинка ответила на кризис своеобразно, сплотившись вокруг единственной защитницы интересов личности - семьи как малой группы.
В анализируемые годы изменилось и соотношение числа браков и разводов. В России кривая брачности медленно, но неуклонно снижалась, что отмечается в докладе Института семьи и воспитания.
В 1995 г. это соотношение составило 44,2 %. Для сравнения: в Татарстане 1998 год показал снижение уровня брачности по отношению к 1997 г. почти вдвое - на 46,7 %. По отношению к разводам браков заключалось в 1991 г. - в 2,7 раза больше, в 1996 г. - в 1,8 раза, и в 1998 г. сохранилась та же пропорция.
Как видим, ситуация в России в целом и в одном из её регионов - в Татарстане идентична. Брачные узы по мере развития экономического кризиса в стране всё более утрачивали свою привлекательность для населения, тогда как семейное состояние порождало в сознании супругов неудовлетворённость и стремление повторить поиск счастья, но уже с другим партнёром либо отказаться от ожидания семейной идиллии вообще.
Означенные явления - падение уровня брачности и повышение уровня разводимости обозначили существенную закономерность сегодняшней российской жизни - утрату обществом своей устойчивости. При этом исследователи утверждают: происходящее связано не только со случившимся кризисом. Причины снижения брачности, а с этим и падения рождаемости ниже уровня простого воспроизводства гораздо глубже.
Они - в психологии людей, в сознании будущих и настоящих матерей и отцов, которые ощущают себя в первую очередь индивидуальностями, людьми карьеры, способными зарабатывать средства для жизни, и только потом - супругами или родителями.
Вопросы для самоконтроля:

Объясните понятия брачности и разводимости.
Какие тенденции в заключении и расторжении браков в России проявились на исходе XX века?
Назовите факторы брачного выбора.
Какие формы брака встречаются в российском обществе?
Перечислите мотивы разводов и предложите свою иерархию этих мотивов.
Чем отличаются демографический и социологический подходы к брачности и разводимости?

Социологический энциклопедический словарь. На рус., англ., нем., фр. и чеш. языках / Под ред.
Г.В. Осипова. М: Издат. группа ИНФРА-М8212;НОРМА, 1998.
С.35.
См. Иллюстрированный энциклопедический словарь /Под ред. А.М. Прохорова.
М: Изд-во БСЭ,1998. С.572.
Ощепкова А.П., Этштейн М.З. Сибирская семья: особенности развития и формирования нравственной культуры; личности (по материалам исследований в Томской области). Томск: Водолей, 1996.
С. 42.

Будущее института семьи

Современная семья, с одной стороны, не видит возможностей выхода из кризиса собственными усилиями, что означает отсутствие социальной адаптации её к реалиям нового времени. С другой стороны, она не надеется и на помощь общества, что оставляет её перед необходимостью принятия определённых мер в поиске новых стратегий своего функционирования и развития.
Иными словами, на практике остается неразрешённым противоречие между интересами и потребностями семьи как социальной общности, являющейся одной из подсистем общества, и всего общества как системы более высокого уровня.
Как показало эмпирическое исследование, в целом россияне скептически оценивают способность государства оказать действенную помощь семье. Так, из всего числа респондентов только 36 % в большей или меньшей степени рассчитывают на общество, тогда как 40 % полагают, что оно неспособно поддержать семью, 24 % не определились со своей позицией по данному вопросу.
Установлено, что каких-либо различий в подходах к данному вопросу у мужчин и у женщины практически нет, что фактор возраста сказывается на отношении к данной проблеме в большей степени, чем фактор пола. Чем старше опрошенные, тем сильнее они зависят от поддержки социума и тем больше верят в неё. Фактор места жительства также играет не последнюю роль в настроениях респондентов.
Среди городских опрошенных на общество надеются 28 %, среди сельских - 51 %, причём в подвыборке тех, кто категорически верит в способность общества поддержать семью (ответ да), сельчан вдвое больше, чем горожан (32 % и 15 % соответственно). В подвыборке же тех, кто менее уверен в такой возможности (ответ наверное, да), представителей обеих групп почти поровну (13 % городских и 19 % сельских).
Образование играет важную роль в подходе к названной проблеме. Чем ниже уровень образования, тем выше вера в способность государства помочь семье и тем, стало быть, меньше верят члены семейной общности в свою способность к преодолению возникших затруднений материального и иного характера.
Характерно, что подобная же тенденция выявлена и в ходе проверки данной гипотезы по признаку число детей. Чем больше детей в семье, тем сильнее она зависит от государственной поддержки и меньше полагается на собственные силы.
Среди общего массива изучаемых семей более трети занимают пассивную позицию в плане осуществления самостоятельных действий по выходу из кризисной ситуации. Надежда на общество фактически означает выбор варианта ожидания, но не варианта действия в ситуации дезадаптации и дезорганизации.
В условиях, когда общество не в состоянии оказать действенную помощь всем нуждающимся в ней семьям, подобная стратегия жизнедеятельности семьи не является адаптивной. Придерживаются же её семьи определённых типов: самые молодые, пожилые, малообразованные, многодетные, сельские.
Следовательно, именно эти семейные группы и оказались в числе той части респондентов, которая менее всего способна принять сложившиеся реалии социальной практики и которая, таким образом, не может быть отнесена к категории семей, прошедших адаптацию.
Установлено также и то, что собственная роль семьи в разрешении сложившихся противоречий оценивается респондентами не менее полярно. Половина из них считают, что сама семья не сумеет справиться с трудностями, тогда как почти треть придерживается противоположной позиции.
Анализ второй из названных подвыборок позволяет сделать следующее заключение. Из двухмерных выборок по фактору пола следует как статистическая закономерность факт наличия большего оптимизма со стороны мужчин (34 %), нежели со стороны женщин (27 %).
По фактору образования разброс значений невелик: от 26 % опрошенных, имеющих среднее специальное образование, как низшего предела, до 36 % респондентов, имеющих неполное среднее образование, как высшего порога значения. Респонденты с высшим образованием находятся примерно посередине шкалы (32 %).
Городские и сельские респонденты в данном вопросе сходятся во мнениях (их доли составляют 31 % и 30 % соответственно). Высокодоходные семьи, те которые могут удовлетворить все свои потребности, в 54 % случаев верят в свои силы.
В противовес им низкодоходные семьи, те, которые считают свои доходы недостаточными (26 %), совершенно недостаточными (27 %) и позволяющими сводить концы с концами (30 %), в своих оценках гораздо менее уверены в себе и более осторожны.
Стратификационный анализ данных взаимосвязей указывает на существование больших разногласий в позициях опрошенных. К числу оптимистов могут быть отнесены такие социальные группы, как предприниматели (48 %), руководители и военные (по 37 %), студенты (35 %).
Среди пессимистов лидируют безработные (19 %), представители бюджетных отраслей (врачи, учителя, учёные и т.д. - 26 %) и домохозяйки (26 %).
Иными словами, выявленные тенденции позволяют сделать вывод о том, что, во-первых, лишь некоторая часть респондентов способна взять на себя ответственность за происходящие в обществе и самой семье процессы и найти выход из объективно возникших трудностей. Во-вторых, разные типы семей обладают различной степенью социальной активности в движении к поставленной цели.
Менее подвижны, а значит и менее адаптированы семьи, состоящие из среднеобразованных супругов, низкодоходные, входящие, в соответствии с источниками доходов, в бюджетную сферу, а также лишённые самостоятельных источников существования (домохозяйки и безработные).
Более адаптированными оказываются семьи высокодоходные (материальная помощь им не нужна), среди которых предприниматели, руководители высшего и среднего звеньев государственного и производственного управления, включая военную сферу. К числу адаптированных могут быть отнесены также молодые респонденты, которым свойственно верить в лучшее и действовать в пределах имеющихся возможностей.
Первые из перечисленных социальных категорий, представляющие, по классификации Т.И. Заславской, высший и средний слои общества, и оказываются на практике той основой, которая может стать фундаментом семьи нового типа, действительно постсовременной семьёй, вполне способной функционировать в условиях реформируемого общества.
Итак, социологический портрет российской семьи таков. Она по преимуществу нетрадиционна, демонстрирует сознательный отход от какой бы то ни было патриархальности при её реальном сохранении, в отдельных проявлениях, на бытовом и поведенческом уровнях.
Неофициальная семья в российском социуме успешно конкурирует с официальной, и данная тенденция может быть отнесена к числу появившихся относительно недавно.
Противоречивым является отношение россиян к детям. Их любят, о них заботятся, их воспитывают сообразно современным представлениям об общественных потребностях и социальных реалиях.
Ради них родители жертвуют собственным благополучием, несут материальные и моральные потери.
Их хотят иметь больше, чем имеют в наличии малодетные родители и меньше, чем имеют - многодетные. Они появляются как в официальных, так и в неофициальных супружеских парах. И здесь есть два основных определяющих момента. Первый таков: социально-экономический кризис чрезвычайно затруднил процесс воспитания детей, но не повлиял кардинальным образом на репродуктивные настроения россиян.
Наличие детей они связывают не столько с материальным положением семьи, сколько с возможностями собственного благополучия и собственной самореализации. Следовательно, проблемы репродукции, образно говоря, лежат не в кошельке индивидов, а в их головах, а иначе: говоря - в тех процессах, которые имеют макросоциальный характер.
Второй момент тесно связан с первым и состоит в том, что тенденция к заключению неофициальных браков противоречит репродуктивной тенденции. Детей вне брака иметь несложно с позиций биосоциальных и трудно - с психологических и экономических.
Невозможность поделить ответственность за их воспитание на двоих родителей поровну, жить, не прибегая к материальной и социально-экономической помощи сторонних лиц, организаций, учреждений для их воспитания, невозможно, и особенно в российских условиях, в которых государство фактически отказывается брать на себя соответствующую поддержку молодых и особенно одиноких родителей.
Относительно новой можно назвать тенденцию к отрицанию ценностей семейной жизни со стороны определённой части россиян. Ею и объясняется нежелание некоторых людей, и особенно молодых, вступать как в первый, так и в повторный брак, их стремление сохранять по возможности дольше партнёрские отношения в фактических браках, число которых может быть сколь угодно великим.
Причём процесс европеизации сознания затронул не только наиболее восприимчивых к любым социальным новациям жителей столичных городов, но и представителей российской глубинки, включая самую традиционную её часть - мусульманскую.
Не менее новыми являются тенденции к вступлению в официальный брак в довольно раннем возрасте (до 20 лет) либо к несколько запоздалому по сравнению с традиционным брачным возрастом заключению брака - до или после 30 лет. И снижение, и увеличение брачного возраста влекут отрицательные для общества последствия, связанные либо с ранними же разводами, либо с ограничением в числе детей. Очевидно, что вторая тенденция будет набирать силу, поскольку общество движется в направлении дальнейшей индустриализации.
Что же касается первой из названных тенденций, то и её сворачивания вряд ли стоит ожидать в ближайшем будущем, поскольку демократизация общества означает свободу нравов и всяческого самовыражения, одним из обязательных пластов которого является сексуальная и эмоциональная самореализация.
Семья в российском обществе, как и во всех западных обществах, уже является средством снятия индивидуально-психологического напряжения в большей степени, чем социальной жизнедеятельности. Индивидуально-личностные функции исполняются семьёй значительно более полно, чем собственно социальные. Они становятся для каждого индивида наиболее значимыми, тогда как функции внутригрупповые, направленные на реализацию семейной группой её совокупных целей и потребностей, остаются для него второстепенными.
Между тем эффективность реализации именно этой группы функций является той мерой, которая определяет степень заинтересованности индивида жизнью в семье. Именно они делают семью универсальной социальной группой для каждого её члена. Если семья предоставляет для него радость любви, понимания, сочувствия, кровнородственного общения, он стремится состоять в ней.
Если этого не случается, возникает домохозяйство с единственным участником.
Что же касается исполнения семьёй социальных функций, включая специфически семейные, то они представляют для среднестатистического россиянина наименьший интерес. Заботы общества, и в том числе демографические, нравственно-психологические, медико-биологические и т.п., волнуют его в той же мере, в какой общество стремится поддержать его в критические моменты своей трансформации. В этом и лежит главная причина падения рождаемости, брачности и роста разводимости и внебрачных рождений.
Происхождение этой проблемы двояко: оно носит как ментальный, так и социальный характер.
Тенденцией, ставшей следствием развёртывания социально-экономического кризиса, является сознательное ограничение рождаемости до одного - максимум двоих детей при сохраняющейся потребности в двоих и более детях. Причём характерной деталью настоящего исторического периода является то, что отсутствие официального брака не мешает процессу деторождения как таковому, проблема возникает лишь с определением числа рождённых детей.
Как правило, реальное число детей меньше идеального, но в случае с незарегистрированными браками данный разрыв увеличивается.
Ещё один любопытный момент в связи с вышесказанным - конкуренция двух мотивов в жизнедеятельности современной российской семьи - репродуктивного и экономического. При этом условия социально-экономического кризиса, охватившего российское общество на исходе XX века, спровоцировали выдвижение на первый план экономических интересов семьи в ущерб репродуктивным.
Условия кризиса, постигшего российское общество, оказались наиболее сложным испытанием для замужней женщины, имеющей детей и занятой на производстве. Именно она чаще всего предъявляет претензии к качеству своей семейной жизни, выражает недовольство уровнем удовлетворения собственных материальных, психологических, социальных и иных потребностей и остаётся в большинстве случаев инициатором развода.
От разрыва брачных отношений её не удерживает порой и наличие трёх и более детей.
Вместе с тем основным кормильцем в семье остаётся в большинстве случаев мужчина, муж и отец. Он же в неменьшей мере, чем в дореформенный период, привержен брачно-семейным стереотипам в сознании, двойной морали, двойному стандарту в брачно-семейных отношениях и по-прежнему уходит от исполнения своих домашних обязанностей, что является камнем преткновения во взаимоотношениях супругов.
Мужчина, на словах признавая супружеское партнёрство, на деле претендует на собственное лидерство в семье, а значит и на своё исключительное положение, что порождает драматические коллизии во многих семейных группах. Что же касается многодетных разведённых женщин, то им остаётся единственный вариант - уповать на помощь государства и требовать от него услуг самого разного рода, что в сфере социальной работы однозначно квалифицируется как иждивенческие настроения.
Несмотря на укоренение в обществе нуклеарной семьи всё более распространённым вариантом семейной структуры становится расширенная семья, в которой нуклеарное ядро увеличивается за счёт родителя или родителей одного из супругов. Подобное явление вызвано резко ухудшившейся ситуацией на рынке жилья, оно носит дисфункциональный характер для российской семьи и становится фактором её регрессивного развития.
Российская семья, второе десятилетие находясь в тисках экономического кризиса, демонстрирует тенденцию к запаздыванию за происходящими в социально-экономической сфере общества переменами. Стремясь улучшить своё благосостояние, она использует доступные ей средства - занятие на приусадебном участке, в личном подсобном хозяйстве, в лучшем случае - дополнительные приработки и случайные заработки, в отдельных случаях - переобучение и овладение новой специальностью, повышение квалификации, реже - открытие собственного дела и занятие предпринимательством.
Определённая часть россиян ищет источники существования в сфере криминального бизнеса.
Иначе говоря, ситуация в обществе такова, что возвращение семьи в лоно благополучного и экономически стабильного функционирования станет возможным только в том случае, если общество выйдет из экономического кризиса и создаст благоприятные условия для законного и не стрессогенного способа получения доходов каждым работающим человеком. Во всех иных случаях общество будет вынуждено мириться с незаконным бизнесом своих сограждан и их иждивенческой позицией ввиду невозможности заработать необходимое и достаточное для нормальной жизни количество денег и имущества.
В условиях полиэтнического общества национальные ценности сохраняются в сознании интеллектуальной элиты. Массовое же сознание характеризуется отрывом от традиционных корней, ориентацией на общеевропейские ценности и западный менталитет, в котором этнический фактор значительно уступает социально-экономическому.
Та же тенденция отмечается и в брачно-семейной сфере. Такие важные явления брачно-семейных отношений, как вступление в брак, воспитание детей, лидерство в семейной группе, образ жизни и т.д. всё меньше зависят от этнокультурных традиций и больше - от индивидуально-личностных особенностей человека.
Как и в населении в целом, в брачно-семейной сфере существует слой социально дезадаптированных семей и (или) индивидов в них, который в силу разного рода объективных и субъективных причин не приемлет изменений как социетального, так и межличностного характера. Это люди с невысоким уровнем образования, стереотипами в сознании, с низким социальным статусом либо с ограниченными физическими и психическими возможностями.
Для таких семей нужны психологическая поддержка, обучение более рациональной организации их жизнедеятельности, а в иных случаях и целенаправленная материальная, экономическая, организационная, медико-социальная, нравственно-психологическая, правовая и социальная помощь и защита государства и общества, поскольку они не могут самостоятельно справиться со своими трудностями.

Интернализация межличностных отношений

Пёстрое в национальном отношении население крупных городов страны с преобладанием этнических русских создаёт совершенно иные условия для создания смешанных семей, нежели регионы, имеющие национальную специфику.
В связи с этим исследователи установили, что с трансформацией семьи, изменениями в её поколенном, национальном и социальном составах, внутрисемейных отношениях меняется её роль в воспроизводстве этничности, этнических черт. Особенности изменений семейно-бытового уклада определяют тот факт, что роль семьи в воспроизводстве этноса, в передаче этнических традиций неодинакова у разных народов и в разных социально-демографических, профессиональных группах.
Из сказанного вытекает вывод о том, что, несмотря на процесс суверенизации этнических республик в составе России и дезинтеграции субъектов Российской Федерации в целом и национальных общностей в частности, отдельные индивиды поступают вопреки социальным стереотипам и предрассудкам. Человеческие потребности в эпоху крушения принципа коллективизма и утверждения норм индивидуалистического поведения, включая межэтнические отношения, модифицируют структуру семьи, подчиняя её интересам отдельного индивида.
В этом смысле смешанные семьи, создающиеся, как правило, на нравственно-эмоциональной основе, служат удовлетворению индивидуально-личностных потребностей и, вопреки социальным прогнозам, выступают мощным противовесом деструктивным силам в обществе.
Девяностые годы ознаменовались тенденцией интернализации межличностных отношений и формирования новых культурных черт семейной общности смешанного типа, как утверждает В.В. Цуркану. По его данным, удельный вес смешанных семей в Молдове составил 18 %, при этом ещё более высоким был их процент в других странах СНГ и ближнего зарубежья - в Латвии, Казахстане, Украине.
Данный процесс стал ещё одним свидетельством ослабления способности социальной среды осуществлять свой контроль над сознанием и поведением людей.
Особое место в представлениях россиян о своей собственной семье занимает её форма. Всё большую распространённость получают альтернативные формы брачно-семейных отношений.
Если следовать типологии С.И. Голода, к традиционным типам семьи можно отнести патриархальный, детоцентристский и супружеский типы, особенности которых рассматривались выше. Альтернативой им выступают семьи неполные, а также нетрадиционные.
К ним С.И. Голод и А.А.
Клецин относят семьи фактические (сожительства), полигамные (многоженство или многомужество), повторные браки, а также конкубинат (параллельное сожительство мужчины с женщиной при законной жене либо женщины с мужчиной при наличии брачного партнёра).
При этом авторы данной типологии убеждены в том, что тем или иным образом преобразованная семья неспецифична русскому населению. С их точки зрения, западно-европейские модели встречаются чаще в крупных городах, тогда как в мусульманских регионах могут существовать полигамия и иные схожие с нею типы брачно-семейных отношений.
Село же в России остаётся верным традиции и тем моделям семьи, которые формировались на протяжении XX столетия в русле религиозных и нравственных норм.
А.А. Фабрика к вышеназванным типам альтернативной семьи добавляет такой как община. Её разновидности - религиозная, восточная или христианская, либо светская - психолого-реабилитационная, кооперативная, контркультурная, политическая и т.д.
Основой для объединения семей и отдельных индивидов могут быть любовь, воспитание детей или взрослых, социальная либо материальная поддержка, духовное общение или возрождение.
Н.Д. Шимин среди альтернативных типов брачно-семейных отношений называет:

- последовательную полигамию - беспрерывную смену партнёров в браке;
- открытость в браке, т.е. возможность для обоих партнёров иметь сексуальные контакты на стороне либо внебрачные контакты обоих и нередко в одном месте;
- синергамные браки - сожительства нескольких брачных пар;
- браки, когда муж и жена живут в разных городах;
- агрегированные семьи, где две разведённые пары живут вместе со своими детьми;
- пробные браки, заключающиеся молодыми людьми на период до наступления беременности у партнёрши, и т.д.

Н.Д. Шимин подчёркивает главную особенность названных брачно-семейных отношений - периодическую смену сексуальных партнёров и переход от моногамии к полигамии в той или иной её форме.
Учёный делает вывод, весьма пессимистический для института семьи: будущее семьи за многобрачием.
Причины такого явления, по его мнению, - девальвация семьи и любви как основных ценностей человечества, дезинтеграция традиционных структур родства, а также индустриализация, урбанизация, научно-техническая революция, смена цивилизаций и т.п.
А.Г. Вишневский и его последователи на данный счёт замечают: единственной модели семьи уже не существует и не будет существовать впредь.
Разновидностей семьи много: традиционная сельская и современная городская, двух- или трёхпоколенная, супружеская или с двумя-тремя детьми, неполная после развода и материнская, в повторном браке и во временном сожительстве. Разные народы и разные регионы развиваются неодновременно, и масштаб перемен в сфере брачно-семейных отношений у них будет неодинаковым.
Данные суждения были высказаны на этапе существования единого социально-политического и социально-экономического пространства - Советского Союза, однако процесс эволюции семьи начался ещё до распада СССР. Уже на пороге 90-х годов А.Г. Вишневский усмотрел в стратегиях развития советской семьи отголоски тех явлений, которые были свойственны всем развитым странам мира.
Семья менялась потому, по его мнению, что иными становились её экономические, социальные и демографические характеристики, и в том числе - источники средств к существованию, состав семьи, тип семейных отношений и т.д.
И уже в те годы просматривался магистральный путь развития семьи - повышение ценности и значения её суверенитета. Он достаточно далеко отстоял от интересов государства и осуществляемой им семейной политики.
По поводу последней исследователь заметил: Семейная политика всегда - воздействие социальных институтов на семью, а такое воздействие почти неизбежно сопряжено с опасностью посягательства на её суверенитет. И он оказался прав. То, что в начале девяностых годов прошлого века воспринималось только как возможная опасность, десять лет спустя выглядело уже как состоявшийся факт. Эпоха суверенитетов мини-государств в составе России сделала возможным и суверенитет личности, и суверенитет семьи.
Не обладая многими правами как юридическое лицо, семья как социальная общность сама захватила те права, в которых нуждалась. Среди них - право мужчины и женщины не вступать в официальные брачные отношения, находиться одновременно в нескольких брачных союзах, иметь (по религиозным канонам или по собственному желанию) сразу несколько жён вместо разрешённой по закону одной и т.п.
Следствия усилившейся самостоятельности (суверенности) семьи многообразны: постоянное падение рождаемости, снижение брачности, рост числа разводов и повторных браков, а затем и повторных разводов, детская безнадзорность и безотцовщина, алкоголизм, наркомания, проституция, венерические заболевания: и СПИД, человеческое одиночество, суициды и многое другое.
Десять лет назад В.Г. Вишневский в стимулировании рождаемости видел угрозу семье как социальному институту, ибо на неё таким образом оказывалось мягкое давление, равное открытой дискриминации малодетных семей.
Более того, в факте социальной помощи малоимущим (матерям-одиночкам, например) исследователь усмотрел поощрение многодетности и оценил данную тактику исключительно негативно.
Истоки данного подхода к институту семьи лежали в истолковании необходимости не столько количественного роста населения страны, сколько качественного. В этом смысле многодетная семья не могла сулить блестящих перспектив своим детям, что определяло специфику отношения к ней со стороны учёного и многих его последователей.
Коллективные интересы нетождественны сумме интересов отдельных семей, утверждал он. Они ограничивают суверенитет семьи, чего делать не следует.
Мобильная малодетная семья виделась на исходе восьмидесятых годов, в эпоху демонтируемого социализма, в качестве оптимального пути развития семейной общности в государстве.
И. Голод описывал традиционные и альтернативные модели брака и семьи практически в те же годы, однако его подход к социальному институту семьи оказался более осторожным. Он не предпринимал попыток так или иначе повлиять на семейную политику и лишь добросовестно описывал те реальные модели брачно-семейного поведения, которое обнаружил в современной ему России. Те из них, которые не вписывались в привычные рамки моногамии, учёный не подверг критике, отметив пермиссивное (позволяющее, терпимое) отношение к ним со стороны общественного мнения. Его позиция в оценке поисков представителей обоих полов в интимной сфере была нейтральна.
Если новые модели брака и семьи появляются, значит они удовлетворяют неудовлетворённые традиционным путём потребности отдельных личностей. Более того, альтернативные модели семьи он охарактеризовал как неизбежный спутник моногамии.
Если взглянуть на эту позицию аналитически, то можно заметить, что известный социолог как бы предсказал определённые отклонения от магистрального пути развития российской семьи, следующей в фарватере ведущих европейских стран. В тот момент он осторожно назвал их стилевым разнообразием в рамках единобрачия. Тогда учёный ещё не видел в них угрозы демографической безопасности страны, да и самому институту семьи.
Его полунейтральная, полуодобрительная оценка происходящей в те годы сексуальной революции в России на деле означала признание не просто суверенитета семьи, но суверенитета личности в ней. Каждый человек наделялся правом выбирать ту или иную линию поведения с молчаливого согласия общества, вступившего на путь демократизации.
Иными словами, социальный контроль за поведением индивида в брачно-семейной сфере сознательно смягчался, сворачивался, оставляя всей массе мужчин и женщин, молодых и немолодых, полную свободу в действиях - от возраста начала половой жизни до её гигиены, морали, законности и т.п.
Таким образом, объективно позиции А.Г. Вишневского и С.И.
Голода оказались схожими. И тот и другой призывали к свободе, к независимости личности и семьи, что на том этапе истории представлялось и убедительным, и прогрессивным, однако далеко не являлось таковым на самом деле.
Не прошло и десяти лет, как упомянутые позиции вошли в противоречие не только с жизненными реалиями и их отражением в научной продукции, но и со здравым смыслом. Сегодня, в начале нового века и тысячелетия, вряд ли отыщется скептик, который назовёт семью с тремя детьми угрозой общественному и семейному благополучию, а малодетность социально желательной.
Ныне всё обстоит противоположным образом, и в этом одно из свидетельств быстротечности жизни и отставания науки в оценках и выводах о темпах социальных преобразований, преодолевать которое предстоит всему российскому обществу. См. СОЦИС. 2000.
2. С. 137.
См. СОЦИС. 2000.
2. С. 137.
См. Бойко Е.А., Вавилина Н.Д., Вольский А.Н.
Социальное самочувствие молодёжи (по материалам социологического опроса). Новосибирск, 1995.
См. Бодрова В.В.
Репродуктивное поведение населения России в 1991 - 1996 гг. // Вестник Моск. ун-та. 1997. 4. Сер. 18.
С.129-155.
См. Бодрова В.В.
Репродуктивное поведение населения России в 1991 -1996 гг. // Вестник Моск. ун-та. 1997. 4. Сер.
18. С.129-155.
См. Дадаева Т.М. Приоритетные социальные ценностные ориентации женщин в условиях трансформации российского общества (на примере Республики Мордовия): Автореф дис. ... канд. социол. наук.
Саранск, 1998. 16 с.
Чирикова А.Е., Кричевская О.Н. Социально-психологические проблемы становления женского предпринимательства.
М.: Изд-во инс-та психологии РАН, 1996. С. 6.
Там же. С. 77.
Чирикова А.Е., Кричевская О.Н. Социально-психологические проблемы становления женского предпринимательства.
См. Айвазова С.Г.
Женщины и общество: тендерные измерения политического процесса М., 1996.
См. Айвазова С.Г.
Женщины и общество: тендерные измерения политического процесса. С. 7.
См. Рамих В.А. Материнство как социокультурный феномен.
Ростов/н-Дону, 1995.
Сальникова Л. Я-сваха. М.: Моск. рабочий, 1991. 109 с.
Женщина и мужчина на пути к устойчивому развитию /опыт тендерного подхода/: Сб. ст. Под общ. Ред.
Е.В. Никоноровой, М.: РЭФИА, 1997.
С. 76.
См. Розин В.М.
Судьба молодой семьи. М.: Моск. рабочий, 1990.
Сизоненко З.А. Межнациональная семья на современном этапе развития общества (на материалах Республики Башкортостан): Автореф дис.... канд. социол. наук. Уфа, 1999.
С.1.
Сизоненко З.А. Межнациональная семья на современном этапе развития общества (на материалах Республики Башкортостан): Автореф лис.... канд. социол. наук.
Уфа, 1999. С.1.
См. Савинов Л.И. Семья и общество: история, современность и взгляд в будущее.
Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 1992.
См. Фотеева Е.В. Отношение молодёжи к межнациональным бракам // Семья в России.
1997.
См. Семья. Традиции и современность. Отв. ред.
О.А. Ганцкая и И.А.
Гришаев. М., 1990.
Там же. С. 54.
См. Цуркану В.В. Социально-экономические и культурно-исторические условия развития семьи.
В кн.: Семья и семейный быт в Молдове / Отв. ред. А.Н.
Рошка. Кишинев: Штиинца, 1991.
См. Голод С.И., Клецин А.А.
Состояние и перспективы развития семьи. Теор.-типолог. анализ. Эмпирич. обоснование.
СПб., 1994. 42 с.
См. Голод С.И., Клецин А.А.
Состояние и перспективы развития семьи. С. 37.
См. Фабрика А.А.
Альтернативные формы семейной жизнедеятельности (историко-социальный анализ): Автореф. дис.... канд. соц. наук. М, 1997.
См. Шимин Н.Д. Семья как общественное явление.
Опыт социально-философского анализа. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1989. 190 с.
См. Эволюция семьи и семейная политика в СССР / Отв. ред. А.Г.
Вишневский. М.: Наука, 1992.
Эволюция семьи и семейная политика в СССР / Отв. ред. А.Г. Вишневский.
С. 30.
См. Голод С.И. Будущая семья: какова она? (Социально-нравственный аспект).
М: Знание, 1990. 64 с.

Механизмом трансформации

Вместо него А.Г. Харчев выступил с прогнозом будущего развития семьи, сообщив о перспективе усиления ряда выполняемых семьёй функций, а следовательно, и о повышении её социальной ценности.
Учёный провозгласил неизбежность доминирования нравственно-этической составляющей в брачно-семейных отношениях, выразив свою убеждённость в том, что будущее семьи - в её преображении из экономико-правового института в моральный.
Механизмом подобной трансформации должны стать, по мнению Харчева, высокие нравственные убеждения людей и, в неменьшей мере, социальный контроль за их поведением в сфере брака и семьи.
Иными словами, А.Г. Харчев построил модель семьи, завершающую его теоретико-методологический анализ данного объекта.
В ней им были выделены три наиболее важные, с его точки зрения, основы: 1 - моногамия, 2 - любовь как замена экономическому расчету и духовность в противовес быту, 3 - высокая стабильность как следствие приоритетности нравственных ценностей людей и контроля за ними со стороны социума.
Концепция семьи А.Г. Харчева оказала заметное влияние на развитие социологии семьи как науки в те годы. Появились работы, развивающие идеи российского учёного в том или ином направлении.
К примеру, социолог Е.Т. Ларионова, описывая социальную сущность семьи при социализме, в качестве её экономической основы называет общественную собственность на средства производства.
Личную собственность, создающуюся в подсобном хозяйстве семьи, исследователь не обходит своим вниманием, подчёркивая вместе с тем то обстоятельство, что последняя накладывает на семью соответствующий отпечаток. Как и А.Г.
Харчев, Е.Т. Ларионова выделяет нравственные основы семьи, подчёркивая первенствующую роль социального фактора над биологическим и любовь как норму идеального брака. Идя вслед за своим предшественником, социолог выдвигает тезис о сближении правовых и моральных семейных норм, утверждая добровольный, сознательный характер следования правовым предписаниям. В качестве примера названной тенденции называется рост числа межнациональных браков, усыновление детей иных с усыновителем национальностей.
Красной нитью проходит в исследовании данного автора мысль о том, что центр семейного благополучия переместился в нашем обществе с экономических отношений в область нравственную, духовную.
М.-Б.Х. Агаев, адаптируя найденную А.Г. Харчевым схему к условиям Дагестанской АССР, так же как и Е.Т.
Ларионова, останавливается на правовых и нравственных основах брака и семьи, исследуя брачно-семейные отношения в условиях перехода от социализма к коммунизму, определяет патриархальный быт как пережиток феодально-капиталистического прошлого, постулирует свершившуюся замену правовых норм моральными и сужение хозяйственно-потребительской функции семьи, определяет главную причину разводов в Дагестане - отсутствие взаимной любви и духовной общности у супругов.
Почти одновременно с М.-Б. X. Агаевым проблему межнациональных браков и семьи в СССР исследует Р. Ачылова, проводя сравнительный анализ функционирования смешанных браков в царской России, Советском Союзе и в США. Увеличение числа межнациональных браков и семей исследователь рассматривает не столько как социально-психологический, сколько как социально-политический и социально-культурный феномен.
Смешение народов, рас трактуется ею как отрицание норм старого мира и развитие социалистических наций на основе нового семейно-бытового уклада с позиций его роли в становлении и развитии человечества.
Р. Ачылова, отмечая преемственность в сфере заключения смешанных браков между досоциалистическим и социалистическим обществом, подчёркивает преодоление противоречий классово-антагонистического (феодального, капиталистического) общества и переход от сугубо национальных к нравственным основам внутрисемейного взаимодействия, что полностью соответствует духу концепции А.Г. Харчева.
Г.А. Непримерова исследует межнациональные браки как комплексную проблему на материалах Татарской автономной республики. Ссылаясь на результаты исследования Р. Ачыловой, казанский социолог изучает особенности брака в развитом социалистическом обществе. Ею делается вывод о том, что межнациональные браки становятся тенденцией лишь в условиях социалистического общества, в котором осуществляется национальное равенство различных дискриминируемых в прошлом народов.
Социологическая проблема препарируется через призму воплощения в жизнь ленинской национальной политики и интернационального воспитания трудящихся.
Иными словами, в дальнейшую разработку концепции о социалистическом типе семьи, предложенную А. Г. Харчевым, его многочисленные последователи внесли свой вклад, оставив, тем не менее, незыблемыми её основы, и в том числе - противопоставление духовных и материальных ценностей, признание приоритетности духовно-нравственного начала в семье над материальным, утверждение неоспоримых преимуществ состояния брачно-семейных отношений в социалистическом обществе над данной сферой социальной жизни в буржуазном обществе.
Практические социологические исследования, осуществлённые учёными 60-70-х годов XX века, содержали очень многообразный, интересный и убедительный фактический материал, позволяющий обобщить жизненные реалии в одной из наиболее закрытых социальных систем - семейной. Отображённые в нём тенденции развития российской семьи позднее были взяты за отправный пункт для анализа существующего положения дел новыми поколениями учёных.
Однако прежде чем перейти к другим, более поздним концепциям семьи отечественных социологов, отметим одну существенную деталь. В более зрелые годы А.Г. Харчев, анализируя современное состояние семьи и его отражение в научных трудах учёных-философов и социологов XX века, дополняет своё видение семьи по многим важным позициям. Во-первых, он отмечает то обстоятельство, что теоретических подходов к изучению семьи предложено немало, теории же семьи до сих пор не существует.
Уже в 1979 году, 16 лет спустя после первой своей солидной работы по социологии семьи, учёный разделяет проводимые исследования семьи на две категории - теоретические и практические, научные и прикладные. Во-вторых, опираясь на достигнутые и теми, и другими авторами работ результаты, он приходит к выводу: в активе теоретической социологии - установление двух тенденций развития современной семьи.
Первая из них - дезинтеграционная, вторая - редукционистская.
Следовательно, именно Харчеву принадлежала честь одному из первых объявить о принципиальных разногласиях учёных в интерпретации актуального состояния семьи. Одни из них полагали, что идёт процесс сворачивания в выполнении семьёй её социальных функций вслед за дезинтеграцией всей культурной сферы общества, а другие были убеждены в том, что функции семьи редуцируются, пересматриваются ею в сторону удовлетворения внутрисемейных потребностей.
Иначе говоря, повторно, но уже на ином эмпирическом и теоретическом материале, социолог останавливается на проблеме взаимоотношений семьи и общества и констатирует тот факт, что семья уходит в себя, постепенно отдаляясь от социума. Учёный не развивает эту тему далее, однако методологическое значение данного утверждения нельзя недооценивать.
Качество взаимоотношений семьи и общества, как и их социальная направленность, определяющие социальную роль самой семьи, выступают одним из важных критериев оценки состояния института семьи и перспектив его развития.
В-третьих, среди советских социологов А.Г. Харчев первым обратил внимание на формы семейной дезорганизации, ранее проанализированные У. Дж.
Гудом. В их перечень вошли неполнота семейной группы, распад семьи в результате развода, невыполнение членами семьи своих ролевых обязанностей, семейный кризис ввиду экстремальных внешних, объективных или внутренних, субъективных причин.
Но, что характерно, описывая трудности и проблемы в функционировании семьи, и особенно в капиталистическом обществе, А.Г. Харчев не делает пессимистических выводов по поводу того, что происходит с институтом семьи, ...дезорганизацию семьи при капитализме, - пишет он, - не следует понимать как её общий упадок и разложение, как процесс, уничтожающий сам принцип моногамии...
В этом смысле можно говорить о реконструкции семьи при капитализме.
Иначе говоря, годы спустя учёный значительно смягчил свои позиции и уже не противопоставлял столь резко социалистическую моногамию капиталистической. Претерпел изменения и главный постулат в концепции Харчева - утверждение о низкой роли материально-экономического фактора в процессе функционирования семьи.
Данный фактор учёным более не отвергался, хотя и не был выделен как главный и единственный во влиянии на семью. Брачно-семейные отношения, - подчёркивает Харчев, - имеют не только материальную, но и духовно-психологическую сторону, значение которой в ходе социального прогресса человечества неуклонно возрастает.
Впоследствии акцент на нравственных ценностях социалистической семьи стал одной из наиболее разработанных позиций в научном творчестве А.Г. Харчева.
Его труды получили явственный уклон в сферы психологии, морали, нравственности. Дальнейших шагов в направлении исследования института семьи Харчеву сделать не удалось. Но их начал осуществлять учёный нового поколения - М.С.
Мацковский.
Почти одновременно с выходом в свет главного научного труда первопроходца современной социологии семьи А.Г. Харчева Брак и семья в СССР публикуется совместная работа Харчева и Мацковского под названием Современная семья и её проблемы. Здесь заявлен подход к семье не с теоретико-социологических, а с социально-демографических позиций.
Авторы предпринимают социально-демографический анализ состояния семей, исследуя семью как социальный институт и малую группу, что было отмечено в первой главе настоящего пособия. Ими рассматриваются брачно-семейные отношения через призму социального престижа брака и возможностей его стабилизации в целях укрепления семьи как главного инструмента воспроизводства населения.
Итак, в конце семидесятых годов XX века возникла новая интонация в анализе проблем семьи. Они стали изучаться не столько ради установления научной истины и чисто научного интереса, сколько с ориентацией на блок социальных проблем. Первые послевоенные десятилетия, как всё отчётливее видно сегодня, стали фактически последними более или менее благополучными годами функционирования российского института семьи.
Как отмечают Харчев и Мацковский, высоким был социальный престиж семьи, росло число зарегистрированных браков, снижалось - внебрачных рождений. Однако негативные явления в сфере брачно-семейных отношений имели место, и они становились предметом анализа социологов.
Вопросы для самоконтроля:

Расскажите, в чём состоит концепция семьи М.М. Ковалевского.
Дайте обоснование семьи как предмета и объекта исследования в трудах П.А. Сорокина.
Объясните существо социологических воззрений на семью А.Г. Харчева.
В чём выражается эволюция представлений о семье в работах А.Г. Харчева?
Каким был вклад М.С. Мацковского в исследование семьи как социального феномена?

Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности: Пер. с фр./ Под ред. М.О. Косвена.
М.: ОГИЗ, 1939. С. 97.
См. Ковалевский М. Социология.
Т. 2. Генетическая социология, или учение об исходных моментах в развитии семьи, рода, собственности, политической власти и психической деятельности. СПб, 1910.
Сорокин П.А. Система социологии.
Т. 1 С. 140.
Там же.
Сорокин П.А. Система социологии.
Т. 1 С.243.
См. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество.
М.: Политиздат, 1992.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР: Опыт социологического исследования: Автореф. дис. ...докт. филос. наук.
М., 1963. С. 11.
Там же.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР: Опыт социологического исследования.
С. 14.
Там же. С. 18.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР: Опыт социологического исследования.
С. 18.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР: Опыт социологического исследования.
С.20.
Ларионова Е.Т. Социальная сущность семьи при социализме: Дис...канд. филос. наук.
Л., 1975. С. 62.
См. Агаев М.-Б.Х.
Развитие брачно-семейных отношений в условиях строительства коммунизма (на материалах Дагест. АССР): Дис... канд. филос. наук.
Махачкала, 1971.
Ачылова Р.А. Межнациональные браки и семьи в СССР: Соц. исследование на мат-ле Киргизии и Узбекистана: Дис...канд. филос. наук.
Л., 1968.
Непримерова Г.А. Межнациональные браки как объект комплексного социологического исследования: Дис...канд. филос. наук.
М., 1979. С. 129.
См. Харчев А.Г. Брак и семья в СССР.
М: Мысль, 1979.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР.
С. 120.
Там же. С. 363.
См. Харчев А.Г., Мацковский М.С.
Современная семья и её проблемы: социально-демографическое исследование. М.: Статистика, 1978.

Методы и задачи социологии семьи

Социологическое исследование, как свидетельствует социологический словарь, есть сфера профессиональной активности, обеспечивающая систематическое получение новых объективных универсально сформулированных знаний о закономерностях развития общества с помощью методов и средств, накопленных и разрабатываемых наукой, это, во-первых. Во-вторых, это вид систематической познавательной деятельности, направленный на выработку новых знаний и открытие закономерностей, характеризуемый объективностью, воспроизводимостью, доказательностью, точностью.
В-третьих, из того же источника, - это способ получения знания о социальном мире, основанный на строгом сборе фактов и их логическом объяснении.
Исследуя тот или иной объект, в качестве которого могут выступать семья, брак, брачно-семейные отношения, социолог ведёт деятельность научно-познавательного характера, которая позволяет ему получить новое знание о реальности. Это знание не приходит само по себе, оно становится результатом напряжённого и длительного труда, направленного на решение той или иной научной проблемы.
Невозможно провести исследование без наличия тех или иных мотивов у самого исследователя, будь то научно-исследовательский интерес, участие в престижном виде научной работы (получение гранта, например), материальный стимул и т.п.
Понятно, что одного интереса или материальной заинтересованности недостаточно, чтобы овладеть суммой знаний, претендующих на новизну. Помимо осознанной потребности в исследовании социальных реалий социологу необходимо также подробное знакомство с имеющимися разработками в данной проблематике и, на этой основе, достоверное знание максимально большего числа источников.
Только на основании изученного материала специалист может сформулировать проблему, указав на наличие неизученных аспектов темы, выявить противоречие между имеющимися знаниями и теми потребностями, которые порождены актуальной социальной практикой.
Следующим его шагом после изучения имеющейся теоретической, методической, статистической и иной литературы станет формулировка цели исследования, а уже затем - разработка исследовательской программы и её дальнейшая реализация.
Выбор методов исследования является одним из ключевых моментов в деятельности по разработке его программы. Вообще метод - понятие, используемое для характеристики способов получения и уровня анализа в социологической науке.
Под методом понимается сбор и интерпретация изучаемых фактов, любой другой первичной информации о социальных процессах, явлениях и событиях.
Однако метод - не самоцель, он целиком и полностью зависит от избранной методологии исследования. Самое широкое представление о том, что такое методология, содержится в социологических словарях.
Так, социологический энциклопедический словарь определяет методологию как 1. Науку о методе. 2. Систему наиболее общих принципов, положений и методов, составляющих основу для данной науки.
3. Совокупность приёмов исследования, применяемых в данной науке.
В частности, различаются методы сбора и методы обработки первичной исследовательской информации. Группа методов сбора информации включает в себя традиционные для гуманитарных наук методы наблюдения, изучения документов, эксперимента, опроса, тестирования.
Одни из них носят количественный, другие - качественный характер и способствуют получению либо массива фактических данных по исследуемой проблеме, либо глубокого анализа изучаемого явления.
К примеру, если исследователь работает в методологии структурно-функционального и системного подходов, то он исследует семейную группу или брачные отношения как систему с определёнными структурой, функциями, что требует выбора количественных методов исследования. Им будут проведены анализ документальных источников, письменные и устные опросы, эксперимент, наблюдение, социометрический и экспертный опросы - то есть те виды работ, которые позволят собрать исчерпывающий количественный материал по проблеме.
Если же исходить из идей понимающей социологии, то тогда есть смысл обратиться к качественным методам исследования, и в том числе к фокус-группам, глубинному или стандартизированному интервью в рамках исследуемых семей, к психологическому и социально-психологическому тестированию её членов и т.д.
Собранные данные подлежат анализу и интерпретации. Методы обработки собранных данных разделяются на теоретические, логические, математические, статистические, аналитические.
Их основное назначение - описание как фиксация результатов эмпирического исследования, объяснение как раскрытие сущности изучаемого объекта и подведение социального явления под всеобщую закономерность, понимание как непосредственное постижение смысла субъективной человеческой реальности.
В процессе применения количественных методов исследования результат будет выражен в проверке выдвинутой гипотезы, в решении поставленной практической проблемы. Качественные методы исследования позволят дать описание и объяснение социальной реальности (фактов, событий, явлений), определённых частных состояний и их применения.
С их помощью можно провести операционализацию тех или иных теоретических понятий. Качественные методы расширяют и углубляют знания, полученные количественным путём, интерпретируют факты и способы, результаты их осознания субъектами социального действия.
Применительно к исследованию семьи как предмета изучения всё вышесказанное может быть осмыслено следующим образом.
К началу XXI века проблемы социальных преобразований в институте семьи были исследованы многократно и на разных уровнях. Семья как объект изучения подвергалась анализу с различных сторон её жизнедеятельности.
Направления этих исследований можно сгруппировать и обозначить как философско-социологическое, историко-этнографическое, нравственно-психологическое, медико-социальное, политико-правовое и социально-экономическое. Их результатом является выявление, описание, интерпретация, систематизация., анализ и обобщение фактов, имеющих первостепенное значение для изучения брачно-семейных отношений.
Важность этих исследовательских процедур трудно переоценить, однако они не дают чёткого ответа на один из самых актуальных вопросов социальной практики - каким будет российский институт семьи в недалёком будущем. Ответ на этот вопрос тем более важен, что общество всё ещё находится в состоянии социально-экономического кризиса, который наложил свой отпечаток на все сферы социальной практики, в том числе и на брачно-семейные отношения.
Иначе говоря, современному исследователю-социологу предстоит выяснить, каков характер происходящих преобразований социума как целостной системы и семейной сферы как одной из его подсистем. Суть противоречия состоит в том, что российское общество, находясь в эволюционном движении к новой социальной реальности, выражающей основные признаки постиндустриальной эпохи, фактически не успевает за революционными изменениями, происходящими в институте семьи.
Если общество только лишь переживает всесторонний процесс трансформации, то семья уже видоизменилась. В ней произошёл переход к качественно новому состоянию, определяемый как трансформационный процесс.
Кроме того, на процессы, носящие глобальный характер, накладываются процессы, вызванные социально-экономическим кризисом в постсоциалистических обществах, и в том числе - в российском обществе. Функционирование в нормальных и в экстремальных условиях в любой из социальных систем происходит с разной эффективностью, и в том числе - в институте семьи.
Вот почему возникает необходимость некоего комплексного исследования состояния семьи как социального института с позиции направленности происшедших в нём институциональных преобразований, во-первых, и с позиции влияния на него во многом стихийных социальных и экономических процессов, во-вторых. Необходимо обозначить проблемы семьи, которые общество должно решать в условиях нормального, не кризисного функционирования.
В современной социологии помехой в получении нового знания о семье является традиционализм в оценках её состояния, о чём уже было сказано выше. Изменения в институте семьи оцениваются российскими социологами с позиций прогресса или регресса, тогда как более рациональной была бы иная оценка этих процессов - с позиции естественного развития семейной общности.
Семья развивается, приспосабливается к новому этапу развития общества и в этих условиях восстанавливает те типы внутрисемейных отношений, реанимирует те модели устройства семейной жизнедеятельности, которые были присущи ей на более ранних этапах эволюции и которые сегодня воспринимаются как аномальные, деформационные. Только связав воедино особенности переживаемого обществом периода и субъективно-объективные факторы развития собственно института семьи, можно сделать объективные выводы о направлении его модернизации и тех её последствиях, с которыми неминуемо столкнется российское общество в недалёком будущем.
Иначе говоря, если в объектом исследования социолога становится институт семьи, переживающий процесс модернизации в условиях осуществления социальных реформ, то исследователь обращается к семье как к социальной системе и к семье как к малой социальной группе. Логика исследования предполагает выявление объективных структурных и функциональных особенностей института семьи и, на этой основе, - особенностей институционального поведения членов семейной группы.
Последнее обстоятельство имеет особое значение в связи с тем, что взаимоотношения между индивидом и семейной группой определяют специфику функционирования семейной общности и, вследствие этого, характер взаимоотношений между семьёй и обществом.
Поскольку семья есть социальная система, внутренне упорядоченная, части которой согласованно взаимодействуют в соответствии с её структурой, то можно выделить присущие данной системе системные качества. Они представляют собой семейные нормы и ценности, которые возникают на основе социальных норм, претерпевают известную трансформацию и предписывают индивиду выбор той или иной модели поведения, зачастую не соответствующей социальным ожиданиям.
Следовательно, фокус исследовательского интереса должен быть направлен на семью как малую группу, основанную на браке или кровном родстве, члены которой связаны общностью быта, взаимной ответственностью и взаимопомощью. Именно внутри данной группы формируются социальные нормы и ценностные ориентации, которые определяют в дальнейшем весь спектр социальных проявлений индивида и, в том числе, в сфере брачно-семейных отношений.
Методы данного исследования, которые могли бы дать социологу качественно новое знание о состоянии российского института семьи, могут быть самые разные - от наблюдения, социологического опроса, изучения документов (статистических, демографических, исторических, этнографических, экономических, медицинских, психологических, социологических и т.д.) до проведения глубинных интервью, фокус-групп по определённым проблемам семейной жизнедеятельности, социологического и психологического тестирования членов семейных групп. Как уже указывалось, выбор методов будет обусловлен избранной социологической парадигмой - структурно-функционального подхода, структурализма, функционализма, теории обмена, этнометодологии, символического интеракционизма и т.д.
Между тем не вызывает сомнения тот факт, что семья не только многосложный объект анализа. Её состояние неизменно отличают социальная и культурная динамика, что было отмечено в предыдущей главе данного пособия, а также подвижность внутренних процессов, социально обусловленная. Традиционный в социологии взгляд на семью как на исторически меняющуюся форму объединения людей, основанную на браке и (или) кровном родстве, предполагает исследование не только современного состояния брачно-семейных отношений, но и тенденций их развития в условиях социально-экономического кризиса. Однако на основе данного подхода невозможно описать всё многообразие семейных форм и моделей, изменившихся представлений о нормах и ценностях брачно-семейных отношений, поскольку они выходят далеко за рамки традиционных представлений о семье и браке.
Изучение этих модернизировавшихся представлений о семье, имеющихся в массовом сознании, приобретает тем большую актуальность, чем дальше продвигается российское общество по пути реформ - политических, экономических, социальных, которые непосредственно влияют на жизнедеятельность семьи как социальной группы.
Как исследуются в социологии семьи происходящие в её рамках изменения? Зачастую на уровне здравого смысла, чаще - путём обобщения различных социальных фактов без их системной интерпретации. Вот почему до сих пор не найдены ответы на вопросы глобального характера: сохраняется ли институт семьи в его традиционном понимании? Действительно ли современная семья оказалась в состоянии распада и её отдельные социальные функции отмирают, как пишут многие исследователи?
Каким является состояние семьи в начале нового века - критическим, кризисным или модернизированным, обновлённым, как заявляют отечественные и зарубежные учёные?
Анализ теоретических работ последних лет, посвящённых институту семьи, и явлений социальной жизни, связанных с ним, наводит на мысль о том, что некритический перенос характеристики состояния всего российского общества на рубеже веков как кризисного на институт семьи является неубедительным. Сохраняется противоречие между знанием о том, что институт семьи претерпевает известную модернизацию в условиях трансформирующегося общества, и незнанием о том, какую модель семьи российское общество получает в итоге данной модернизации.
В связи с этим одной из важнейших целей современной теоретической социологии является выявление характерных особенностей функционирования современной российской семьи в период социальной трансформации и формирования новой социальной общности в новых социокультурных условиях её жизнедеятельности.
В соответствии с указанной целью можно выделить следующие задачи социологических, теоретического и прикладного характера, исследований современной семьи:

- выявить отношение людей к браку как форме организации жизни семьи и специфику брачно-семейного поведения россиян в условиях переживаемого семьёй процесса модернизации и продолжающегося в российском обществе социально-экономического кризиса;
- определить социальные факторы, в наибольшей степени влияющие на функционирование института семьи в условиях перехода к рыночным отношениям;
- выявить особенности отношения россиян к семье и семейному образу жизни как социальным ценностям;
- установить меру удовлетворённости современной семьи качеством жизни в эпоху социально-экономического кризиса и характер влияния данного фактора на процесс жизнедеятельности семейной группы;
- определить тенденции развития семьи как социального института, переживающего процесс модернизации;
- выработать практические рекомендации для системы государственного управления по укреплению брачно-семейных отношений и определению наиболее значимых направлений семейной политики.

Очевидно, что исследование названных вопросов было бы целесообразно производить на основе структурно-функционального и системного анализа, что, как выше отмечалось, отсылает исследователя к количественным методам. В.А. Ядов на этот счёт заметил, что если мы исходим из системно-структурных представлений об обществе и функциональности его институтов как главной предпосылки анализа данных, то будем использовать количественную методологию.
Если же мы исходим из идей понимающей социологии, качественные методы более уместны. Более того, целью исследования может стать и проверка выдвинутых теоретических гипотез, что опять-таки, по В.А.
Ядову, предполагает следование количественному подходу.
В этом смысле подобное социологическое исследование семьи может быть основано на двух взаимодополняющих исследовательских приёмах - изучении документов и анкетном опросе как наиболее универсальных количественных методах. В частности, можно изучить данные Всесоюзных переписей населения, в том числе и осенней переписи 2002 г., сопоставить их с результатами микропереписи населения в Российской Федерации и Республике Татарстан 1994 г. и собственных исследований; данные архивов Управления ЗАГС при Кабинете министров РТ за соответствующий период времени по вопросам брачности, разводимости, рождаемости; данные Госкомстата России и Республики Татарстан по социальной демографии; материалы социологических исследований, осуществлённых в России и за её пределами и посвящённых рассматриваемым в исследовании проблемам; публикации в специальной научной периодической литературе, связанные с тематикой исследования; теоретические и теоретико-прикладные труды современных исследователей брачно-семейных отношений.
Если же задачами исследования станут в большей степени выявление и систематизация изменений, свойственных семье как малой социальной группе, то тогда уместнее всего будет обратиться к другим научным парадигмам, и прежде всего - к парадигме символического интеракционизма. Будут актуализированы соответствующие теории - теория обмена, теория конфликта, теория социальных изменений и т.д.
В качестве приёмов осуществления измерительных процедур в этом случае будет более удобно прибегнуть к использованию качественных методов сбора первичных данных, таких как групповая дискуссия, включённое наблюдение, глубинное интервью.
Анализ полученных данных следует проводить посредством таких методов, как изучение предпочтений (ранжирования, множественного сравнения), группировки, кросс-культурных сравнений, сравнительно-исторический, математическая статистика, моделирование.
Так, метод изучения предпочтений означает совокупность способов сбора и анализа информации, состоящих в упорядочении некоторого набора объектов по заданному критерию. Социолог вычленит ценности, которые могут быть разделены испытуемыми, а затем и их оценки относительно того или иного объекта исследования, обращаясь к избранному критерию. К примеру, если это будет критерий качества жизни российской семьи, то удовлетворённость респондентов уровнем оплаты труда, а с ним и материально-технического обеспечения своего жилища можно будет рассмотреть по некоей шкале, включающей факторы этой удовлетворённости.
На высшей её ступени будут одни условия материальной жизни семьи, на низшей - другие.
Метод кросс-культурных сравнений есть метод выявления универсальных специфических образцов поведения индивидов, социальных групп, организаций, институтов в контексте различных культур. Здесь социолога семьи могли бы заинтересовать факты, характеризующие условия и образ жизни русских, татар, чуваш, евреев, башкир - тех народов, история которых различна, а социальные условия фактически одинаковы.
На стыке социологии и этнологии могло бы получиться весьма любопытное исследование.
Метод сравнительно-исторический - метод, с помощью которого выявляются общее и особенное в исторических явлениях путём сопоставления различных исторических ступеней развития одного или разных сосуществующих явлений. В исследовании семьи этот метод был бы полезен в ситуации анализа современного состояния семьи в сравнении с такими фазами в её развитии, как древнее общество, родоплеменная организация жизни людей и т.д.
Математические методы в социологическом исследовании позволяют получить формальное подтверждение наличию или отсутствию взаимосвязей между теми или иными факторами, явлениями социальной жизни индивидов, групп, институтов. Так, выводы математической статистики являются наилучшим аргументом в защиту рабочей гипотезы исследования. Выведенные путём математического анализа корреляты означают либо сходство, либо различие в настроениях, оценках, мнениях исследуемых групп.
Если сравниваются семьи сельские и городские, нуклеарные и осколочные, однодетные или многодетные, на ранних или на поздних стадиях своего существования, то можно получить достоверное подтверждение тому, в чём совпадают или не совпадают позиции их представителей.
Таким образом, в прикладном исследовании эмпирически проверяются выдвинутые исследователем положения и предположения теоретического и практического характера, недостаточно полно и всесторонне проработанные в соответствующих исследованиях отечественной семьи.
Вопросы для самоконтроля:

Что такое метод, методология?
Какие методологические направления социологической теории вы знаете?
Какими методами и на основании каких методологических подходов социолог сможет получить знание об изменениях в структуре и функциях современной семьи?
Объясните разницу между количественными и качественными методами исследования.

Объясните, почему количественных методов недостаточно для анализа поколенчатой структуры современной семьи.
Какие задачи ставит перед собой теоретическая и прикладная социология семьи?

Лубский А.В. Социология: Краткий тематический словарь /Под общ. ред. Ю.Г.
Волкова. Ростов н/Д: Изд-во Феникс, 2001.
С. 291.
Там же.
Там же.
Денисова Г.С. Исследования методы в социологии. В кн.: Социология: Краткий тематический словарь / Под обще.
Ред. Ю.Г. Волкова. Ростов н/Д: Изд-во Феникс, 2001.
С. 295.
Социологический энциклопедический словарь. На рус., англ., исп., фр. и чеш. языках / Под ред.
Г.В. Осипова. М.: Издат. группа ИНФРА-М.-Норма, 1998.
С. 180.
См. А.Н. Данилов.
Трансформационные процессы в обществе. В кн.: Новейший философский словарь /Сост. А.А.
Грицанов. Минск: Изд-во В.М Скакун, 1998.
С. 726.
Социологический энциклопедический словарь. На рус., англ., нем., фр. и чеш. языках / Под ред. Г.В. Осипова.
М: Издат. группа. ИНФРА.М - НОРМА, 1998.
С. 315.
Ядов В.А. Стратегия социологического исследования: Описание, объяснение, понимание социальной реальности.
С. 481.
Социологический энциклопедический словарь. С. 178.
Социологический энциклопедический словарь. С. 178.
Там же. С. 179.
:: :: :: :: :: :: :: :: :: ::

Об идеальной модели современной семьи

Анализ теоретических и практических представлений россиян о семье убеждает в том, что между воображаемым образом семьи, с одной стороны, и реальной оценкой семейного образа жизни, с другой, существует явное противоречие. В идеале представления о семье связаны в первую очередь с её материальной обеспеченностью и удовлетворением эгоистических потребностей индивида, в том числе и в сексуальной сфере. На практике же, заключив брак или создав семью без участия государства, мужчины и женщины выступают с претензиями в адрес друг друга, требуя от противоположной стороны понимания (57 %)., детей (50 %), любви (47 %) и выполнения своих семейных обязанностей (47 %).
Эти данные были получены в ходе проведения социологического опроса в Саратове, продемонстрировавшего в годы продолжающегося спада промышленного производства в России и снижения уровня жизни людей их ожидание счастья от семейного союза в большей степени, чем материального благополучия и сексуальных удовольствий.
Однако не все здесь так безоблачно. Авторы упомянутого саратовского исследования сопоставили представления о семье в России и в одной из наиболее развитых стран Запада - Швеции и обнаружили существенную разницу.
В частности, в своей семейной жизни шведы более открыты для проявления чувств, их образ мыслей философичен: респонденты связывают с понятием семья такие категории, как любовь (90 %), дети (82 %), будущее (61 %), счастье (56 %). Обязанности супругов и родителей находятся в конце списка ценностей и занимают умы опрошенных в десяти процентах случаев.
Русские же, как мы видим, стремясь к взаимопониманию, добиваются прежде всего адекватной оценки своего вклада в семейные дела и, в конечном итоге, выполнение семейных обязанностей опережает у них семейное счастье. Сначала долг, затем чувственная плата за него.
Очевидно, именно в этом пункте происходит стыковка нравственно-психологического и материально-экономического факторов в сознании россиян, имеющих семью. Абстрактный идеал семьи как материального рая растворяется в конкретной практике её жизнедеятельности как социального организма, внося в сознание супругов свои коррективы и обеспечивая слияние как моральных, так и материальных факторов семейного благополучия в одно целое.
Если попытаться дать ответ на вопрос, в чём причина столь высокой степени озабоченности российских респондентов своими семейными делами, то долгих сомнений здесь не будет: и мужчине, и женщине приходится направлять свои усилия на достижение самых элементарных целей, связанных с жизнеспособностью семьи. Затраты нервной и физической энергии, связанные не столько с совершенствованием функционирования семьи, сколько с исполнением ею самых необходимых обязанностей, оказываются слишком высокими для того, чтобы суметь прочувствовать все радости семейного бытия.
Мысли о будущем отступают на второй план перед ежедневными заботами о хлебе насущном.
Интеграция членов семьи осуществляется не на чувственно-эмоциональной, но на оценочно-рациональной основе. Определяя спектр ожиданий мужчин и женщин от семьи, можно прийти лишь к одному выводу: в эпоху социально-экономического кризиса они претерпели значительные изменения.
Чем более материалистичной и приземлённой становится действительность, тем меньше остаётся иллюзий, связанных с эмоциональной стороной супружеских отношений.
Иное было в конце восьмидесятых годов, когда перестройка социальных отношений ещё не коснулась экономической их основы. Успех брака и семьи люди видели во взаимопонимании (здесь они остались верны себе), готовности помочь (коллективизм был в почёте), любви и ласке, сознании своей нужности супругу (альтруизм всегда сродни коллективизму). О личной свободе семейные люди вспоминали в последнюю очередь. Дети же и вовсе не были центром жизни семьи - их место в структуре семейных ценностей, как следовало из опросов, было шестым, впереди же оказывались служение супругу и даже физическая гармония с ним.
Описанный С.И. Голодом детоцентризм лишь только пускал корни на семейной почве. От проблем воспроизводства населения его отделяли коллективистические и социально-психологические теории.
Чувство любви и ожидание счастья как наиболее индивидуалистические по своей направленности составляли скорее внешний контур здания семьи, чем его внутренний каркас.
Иначе говоря, шагнув из семидесятых-восьмидесятых годов XX века в девяностые годы, российская семья скинула с себя оковы коллективизма, переместив обычные человеческие ценности (дети, любовь) с задворок сознания на его передний план. Встал вопрос о совмещении главных внутрисемейных ценностей с индивидуальными, о том, чтобы сделать гармоничными отношения в семье.
При этом каждому человеку хотелось быть удовлетворённым семейной жизнью.
Общественное, а также и теоретическое сознание вряд ли допускало в тот момент мысль о том, что подобная эволюция брачно-семейных отношений не будет происходить в рамках семьи, а будет связана с внебрачными сексуальными контактами, с рождением внебрачных детей. В восьмидесятых годах альтернативные модели семьи воспринимались скорее как экзотика, принесённая поднятым железным занавесом между Россией и Западной Европой в качестве плода с древа познания.
Сегодня стало совершенно ясно, что экспериментирование с проституцией, трансвестизмом, гомосексуализмом и лесбиянством закончилось в середине девяностых годов, перейдя к их концу в разряд весьма распространённых и узаконенных в общественном сознании явлений. Многоженство в мусульманских регионах России стало реальностью, не признаваемой законом.
Однако и в этом явлении появляются новые тенденции - депутаты государственной Думы на исходе XX века поставили вопрос о придании полигамии законного статуса.
Студенчество как наиболее активная часть молодёжи идёт в ногу со временем. В девяностых годах оно совершенно сознательно отказалось от табу невинности, в подавляющем большинстве (70 %) одобряя добрачную сексуальную практику и только в 4,8 % осуждая её.
Причём, настаивая на непременном условии сексуальных контактов - любви (90 %), каждый четвёртый опрошенный тем не менее нарушал его, прибегая к ним и в целях релаксации.
Пробные браки как некая игра в супружество, как его суррогат, вытесняющий все иные типы функциональных отношений в семье одним - сексуальными отношениями, стал неписаной нормой в сознании молодёжи.
Групповой брак (открытый) перестал быть экзотикой, как и бигамия - сожительство одного мужчины с двумя женщинами и наоборот. О такой сексуальной практике говорят с экранов телевизоров, пишут в прессе.
Известная своими феминистскими взглядами литератор и общественный деятель М. Арбатова в мемуарных изданиях рассказывает о собственной сексуальной жизни в рамках полигамии и полиандрии, что в современной России уже не воспринимается как слишком большое отклонение от нравственной нормы.
Повторные браки, подходящие под определение серийное многобрачие, также потеряли свою уникальность. Широкая общественность вынуждена теряться в догадках о том, как реагировать на подобные факты, сообщаемые в популярных телепередачах с семейной проблематикой.
Конкубинат стал фактически нормой брачно-семейных отношений на исходе XX века. Половая диспропорция и завышенные притязания молодых девушек и женщин делают для них невозможным вступление в гражданский брак, заставляя ограничиться фактическим.
Тяга к материнству пересиливает страх одиночества, и рождённых в таких парах детей в России насчитывается, как уже отмечалось, от четверти до трети от всех родившихся, в зависимости от региона.
Неизвестная до 90-х годов практика семейной жизни - браки между больными СПИДом заключаются ими на тот срок жизни, который остался обоим партнёрам. Они напоминают гомосексуальные союзы, о которых умалчивает статистика, но которые пробивают себе дорогу в массовом сознании через молодёжную моду (унисекс), одинаковую для обоих полов, схожие причёски, популярные среди молодёжи толстые и тонкие журналы, поп-музыку, шоу-бизнес и т.д.
Сексуальные перверсии насильно навязываются молодёжному, наиболее открытому для экспериментов сознанию, толкая молодых людей на скользкий и извилистый путь познания, возврата с которого для многих из них нет.
Сексуальная община в жизни современной России - явление ещё более обыденное. С её формами можно встретиться в заброшенном подвале жилого дома, где собираются подростки из обычных семей или дети-беспризорники, в студенческом общежитии, в подростковом загородном оздоровительном лагере, в притонах наркоманов и проституток, в фешенебельных салонах, маскируемых под парикмахерские, залы массажа, спортивные клубы, и т.д.
По мере возможности этими формами социальной жизнедеятельности занимаются органы внутренних дел, социального обеспечения, здравоохранения и образования, что не мешает им развиваться, укрепляться, разнообразиться, охватывая всё новые территории - от крупных городов до сельской глубинки и заполняя сознание несовершеннолетних искателей приключений.
Более того, как отмечает Е.Р. Смирнова, в результате политических и экономических реформ плюрализм форм брака и семьи был признан официально вместе с изменением идеологии и практики родительства.
Явление многобрачия в том или ином варианте утверждается в практике брачно-семейных отношений, что требует выработки соответствующей стратегии деятельности и других социальных институтов государства.
Таким образом, можно заметить, что отечественные социологи видят в перечисленных супружеских союзах параллель традиционной семье и, в ряде случаев, средство реорганизации социального института семьи (С.И. Голод, А.А. Клецин, Н.Д. Шимин, А.А.
Фабрика и др.).
Всё сказанное о семье как некоей модели в сознании людей, которая реализуется в их поступках, поведении и деятельности, позволяет сделать выводы следующего характера.
Несмотря на большое разнообразие вариантов организации сексуальной жизни наших современников семья, создаваемая на основе брака, является сегодня приоритетной формой жизнедеятельности людей в сфере их воспроизводства. Фактические семьи и все иные, так называемые альтернативные модели семьи, существуют не потому, что ценность самой семьи поставлена под сомнение, а потому, что рядом с этой ценностью появились и многие другие, преимущественно индивидуалистической направленности.
Коллективизм, присущий патриархальной семье, ушёл в прошлое, оставив далеко позади многодетность с её надеждами на сравнительно обеспеченную старость. Реалии сегодняшнего дня - высокая ценность не столько брака, сколько семьи со всеми теми преимуществами индивидуально-личностного плана, которыми она располагает.
Как подчёркивается в исследованиях эстонских учёных, в процессе нуклеаризации семьи не только дети скрепляют её целостность. Семья в большей степени выступает как психологическое убежище для взрослых, как общность, объединяемая их взаимопониманием, готовностью помочь, лаской, сознанием своей необходимости друг другу.
Отсутствие семьи - тема, обсуждать которую общество никогда не было готово. Её трансформация в союз двух индивидов, каждый из которых помимо семейного счастья хотел бы иметь и личное, - уже свершившийся факт.
Общество не в силах сопротивляться тем процессам в сфере семейных отношений, которые само же и вызвало, двинувшись в сторону демократии и признав права человека главенствующими над правами социума и государства. Семя свободы было брошено на ниву отношений полов, и оно не замедлило дать всходы.
Пожалуй, современное российское общество пока не создало своего идеала семьи, поскольку его движение по пути реформ далеко не закончилось, и процессы социальной трансформации всё ещё оказывают заметное влияние на социальную деятельность семейной общности. Взаимоотношения супругов, родителей и детей обретут законченный характер только тогда, когда будут сформированы и осознаны новые социальные связи - семьи и общества, семьи и других социальных институтов, в свете которых отдельные личности смогут определить своё место в социальной структуре семьи и извлечь из своего семейного статуса самое позитивное содержание.
Для исследователей семьи важно то обстоятельство, что форма семьи, которая существовала в советском периоде российской истории, в её прежнем виде уже не существует. Она эволюционировала, обретя новые черты и утратив прежние.
Если раньше был широко распространён образ семьи, состоящей из двух супругов и родителей примерно одного возраста и их детей, взрослые члены которой вели совместное хозяйство и были заняты в народном хозяйстве страны, то теперь эта схема стала слишком тесной для всех возможных вариантов развития института семьи. Универсализм стал одной из его важнейших характеристик.
Нуклеарная семья в начале XXI века воспринимается как базовая структура, которая может варьироваться, либо как одна из многих разновидностей современных семей. Первый подход можно назвать марксистским, второй - постмодернистским.
Первый пока ещё господствует в российской социологической теории и в массовом сознании. Второй подход всё чаще предлагается теоретиками нового поколения и основывается на реалиях современной жизни.
Однако ясно лишь одно: несмотря на кризисные явления в семье, на самые неожиданные изменения в ней, всеобщность и универсальность семейного образа жизни сохранятся и в будущем, ибо в семье корни всех социальных институтов и характерных черт, присущих России, всего того, что придаёт ей неповторимый колорит.
Нельзя не согласиться и с позицией В.В. Цуркану, убеждённого в том, что не только общество находится в переходном состоянии, но и семья как один из его институтов.
В связи с этим исследователь отмечает: ... переходный характер современной семьи делает её конформной и неустойчивой.
Данное суждение весьма точно отражает суть модернизации, происходящей в институте семьи, с одной стороны, и в сознании индивида, с другой. Новые потребности личности порождают иные ценности и нормы, что, в свою очередь, модифицирует структуру и функции семьи как малой группы.
При этом личность приспосабливается к социальным инновациям специфическим образом, отдавая социуму первенство перед семьёй.
Совмещение интересов индивида с интересами семьи и особенно общества в настоящее время не представляется возможным и, судя по всему, не станет реальностью и в ближайшем будущем, если рассматривать этот процесс с общепринятых в социологической науке позиций преобладания общественных интересов над индивидуальными.
Неактуальным в связи с этим представляется противопоставление патриархальной и партнёрской моделей семьи, как это делают некоторые учёные. Эгалитаризация, как уже отмечалось, затронула российскую семью уже в советском периоде её истории. Однако ни в стабильные семидесятые, ни в переломные восьмидесятые, ни в кризисные девяностые годы ни тот, ни другой типы семьи не сошли со сцены. В настоящий момент существуют семьи и с мужским доминированием, и с женским, и с относительным равенством прав супругов.
При этом если для семьи как малой группы более желателен вариант партнёрства, то для общества был бы полезен традиционный тип семьи с преобладанием мужского начала.
Мужское лидерство в семье облегчает женщине выполнение, прежде всего, её семейных ролей, а более всего желаемое для неё совмещение профессиональных и материнских обязанностей. Противоречие между её стремлением к ролевому равенству в семье и, одновременно, надеждой на ведущую роль мужчины: в экономической сфере жизнедеятельности семьи становится препятствием на пути к осознанию того, какая же модель семьи была бы действительно желательна современному человеку и отвечала бы его наиболее глубоким потребностям и интересам.
Главным же остаётся то обстоятельство, что большинство российских семей (до 70 % по данным социологических опросов) сохранило свою стабильность и функционирует несмотря на все трудности и проблемы. Супруги хотят жить вместе, испытывают в той или иной мере удовлетворённость от своего семейного образа жизни.
Для большинства из них семья как малая группа всё-таки остаётся вне конкуренции с другими ценностями, и это служит залогом стабильности в функционировании семьи как социального института.
Вопросы для самоконтроля:

Каким вы видите состояние российских семей в годы социально-экономического кризиса?
Поясните на примерах соотношение доходов и расходов среднестатистической российской семьи.

В чём состоит специфика представлений о семье у различных социальных трупп в российском обществе?
Какие социальные факторы влияют на представления супругов о семье?
Может ли семья стать общенациональной идеей россиян?
Каково отношение россиянок к идее социального партнёрства супругов в семье?
Каковы традиционные и альтернативные представления россиян об идеальной модели семьи?
Какова типичная модель российской семьи?

См. Смирнова Е.Р.
Семья нетипичного ребёнка: социокультурные аспекты.
См. Вопросы функционирования семьи (Проблемы семьи У И).
Отв. ред. Э. Тийт.
Тарту, 1988.
См. Голод С.И.
XX век и тенденции сексуальных отношений в России.
См. Смирнова Е.Р.
Семья нетипичного ребёнка: социокультурные аспекты.
См. Вопросы функционирования семьи (Проблемы семьи УII).
См. Вопросы функционирования семьи (Проблемы семьи УII).
С. 137.
Цуркану В.В. Социально-экономические и культурно-исторические условия развития семьи.
С. 20.
См. Осадчая Т.И.
Современная российская семья.
См. Панкратова М.Г. Семья в России после распада советского Союза: преемственность и изменения. В кн.: Проблемы женщин и семьи глазами социологов.
С. 17 - 24.

Однодетность как социальный феномен

При однодетности репродуктивный период сократился до нескольких лет жизни брачной пары, и семья большую часть своего существования посвящает воспитанию единственного ребёнка.
Однодетность как социальный феномен, позволяющий приложить максимум усилий к формированию единственного ребёнка в семье, принесла бы свои позитивные результаты, если бы экономическая ситуация не была столь сложной. В благополучном обществе семья выполняет свои социальные функции более или менее равномерно, супруги стремятся уделить внимание выполнению каждой из них, в том числе и воспитательской, социализационной. В обществе, где большинство семей являются социально незащищёнными, основные усилия сосредотачиваются вокруг экономической функции.
Зарабатывание денежных средств становится едва ли не единственной заботой родителей, и на воспитание даже единственного ребёнка у них не остается физических и моральных сил.
Происходят определённые изменения и в связи с прохождением семьёй её четвёртой стадии развития - возникновения пустого гнезда. Ввиду растущего числа распавшихся семей и семей одиноких матерей вступление в брак сына или дочери, как и появление ребёнка у незамужней матери скорее означают видоизменение существующей структуры семьи, нежели её распад с одновременным появлением новой структуры.
Как уже отмечалось, отделение детей от родителей становится всё более сложным делом, и после создания молодой семьи, рождения ребёнка у незамужней матери, развода взрослых сына, дочери образуется матри- или патрилокальная семья, когда женатые дети, или разведённые сын, дочь, или мать с ребёнком живут вместе со своими родителями. Гнездо не становится пустым и на закате жизни последних, что можно расценивать как с позитивной, так и с негативной точек зрения, учитывая противоречивые в отдельных аспектах интересы молодой и старой семей.
Таким образом, социальные реформы внесли свою лепту в изменение структуры семьи. Она стала более размытой. Нуклеарность как доминирующий признак российской семьи на всём протяжении своего существования начала утрачиваться.
Безбрачие либо фактический брак вместо гражданского, родство и родительство вместо супружества - эти тенденции всё более явственно заявляют о себе в начале нового, XXI века. Выход на более значимые позиции неформального компонента в институте семьи привнёс в него новый акцент - опору на кровнородственную связь, что внесло изменения в социальное окружение пары мать-дитя.
Очевидно, что эта особенность и является той основой, на которой держится здание современной российской семьи, и его разрушение невозможно точно так же, как невозможно уничтожение заложенного природой родительского инстинкта как у женщины, так и у мужчины.
Функциональные проявления в российской семье периода социально-экономического кризиса не менее интересны. Изменения в них произошли вслед за структурными изменениями в семье, на чём следует остановиться особо.
Под функцией в семье следует понимать внешние проявления свойств какого-либо субъекта в данной системе отношений (семье), определённые действия по реализации потребностей, - пишут авторы учебного пособия Феминология. Семьеведение. - Функция отражает связь семейной группы с обществом, а также направленность её деятельности.
При этом исследователи семьи подчёркивают, что это набор исторически обусловленных форм деятельности, роль и значение которых меняются в каждую историческую эпоху.
Функциональное многообразие семьи как социальной структуры было свойственно ей со времени её оформления в социальный институт. Общество закрепило за нею рождение и воспитание детей, поддержание здоровья и работоспособности взрослых членов семьи, организацию семейного быта, ведение хозяйства, создание и упрочение её материально-финансового положения и т.п.
На этот счет довольно убедительной выглядит классификация социальных функций семьи, одна из первых в отечественной социологии, выполненная социологом М.С. Мацковским.
Естественно-биологическую (репродуктивную) и воспитательную функции исследователь поместил на одни из первых строк в иерархии социальных функций института семьи. Эмоционально-психологическим функциям М.С. Мацковский отвёл менее значимые места, более того - одна из наиболее важных для индивида функций семьи - сексуальная расположилась в конце названной иерархии.
Данный подход, как уже было сказано ранее, характерен для позиции учёных советского периода российской истории.
Между тем теоретическая значимость отдельных социальных функций семьи, которая просматривается уже в названной иерархии, отнюдь не означает их тотальной практической приоритетности. В реальной жизни семьи те или иные функции исполнялись ею в разное время в различном объёме, порой сокращаясь до минимума.
В связи с этим возникло мнение о том, что семейные функции имеют разное значение даже для нуклеарной семейной структуры, не говоря уже о бинуклеарной: одни являются главными, другие второстепенными. Более того, в современной социологии всё чаще встречается мертоновский подход к социальным функциям и их деление на два класса - явных, объективных, осознаваемых и скрытых, субъективных, неосознаваемых.
В частности, В.К. Падерин и Л.К. Нагматуллина отмечают целый ряд скрытых функций семейной группы, относя к ним:

функцию удовлетворения потребности в безопасности, защите, внимании;
функцию удовлетворения потребности в стабильности и постоянстве;
функцию наделения запасом прочности - душевной, нравственной, интеллектуальной, энергетической подпитки;
функцию обретения бессмертия;
функцию самовыражения через творчество;
функцию развития интеллекта и т.п.

Приведённая классификация наводит на мысль о том, что названные функции являются в наибольшей степени индивидуальными, они демонстрируют обязанности семьи перед своим членом, присущи ей имманентно, действуют как на сознательном, так и на подсознательном уровнях, отражают потребности, свойственные и индивиду, и группе, и в случае своей реализации являются прочной основой для выполнения семьёй функций более общезначимого характера - социальных.
Иначе говоря, исследователями подчёркивается весьма значительный запас прочности семьи как социальной общности, истоки которого лежат в исполнении ею в первую очередь индивидуальных функций. В.К.
Падерин и Л.К. Нагматуллина называют этот тип функций семьи функциями микроуровня, действующими вовнутрь в противовес функциям макроуровня, напр
взаимодополняющие, долженствующие интегрироваться в единое целое в интересах и индивида, и семьи, и общества.
Общепризнанной является точка зрения о том, что основным назначением семьи является рождение и воспитание детей. Этот феномен и позволяет учёным и специалистам судить о состоянии института семьи и его перспективах на будущее.
Анализируются трансформации в исполнении семьёй детородной и социализационной функций и высказывается позиция, названная исследователями апокалипсической и катастрофической.
Разнообразие мнений и позиций по проблемам функционирования семьи имеет под собой одну общую основу. Какую бы классификацию функций семьи ни предлагали те или другие исследователи, в подходах ощущается явная или скрытая попытка разделить их по принципу для индивида и для общества, причём осуществление социальных функций семьёй оценивается более целостно, строго, критично и требовательно.
Вместе с тем институту семьи свойственно большое функциональное разнообразие и во временном, и в пространственном диапазонах. Отдельные функции, роль которых почему-либо представляется исследователям не самой важной, могут быть на самом деле одними из наиболее значимых для индивида, что повышает их роль в укреплении стабильности семьи и делает их в конечном итоге весьма необходимыми в социальном плане.
В этом смысле полезно помнить о том, что семья является единым целым, общностью, которая может осуществлять жизнедеятельность только в единстве всех проявлений своего образа жизни - индивидуальных, групповых и социальных. В этой связи А.И.
Антонов отмечает: Нельзя делить функции семьи на главные и второстепенные, все семейные функции главные, однако необходимость различать среди них те особые, которые позволяют отличать семью от других институтов, привела к выделению специфических и неспецифических функций семьи. При этом к специфическим принято относить репродуктивную и социализационную функции, все остальные - к неспецифическим.
А.Г. Вишневский вместе со своими последователями несколько иначе обозначает функциональные особенности современной семьи.
В частности, им называется функция производственная - семейная и внесемейная, которую другие исследователи советского периода не упоминают. Позиция этого исследователя такова, что уже в начале 90-х годов XX века семейная, неформальная экономика вносила в ВНП капиталистических стран 10 - 20 % его общего объёма, особенно в сельском хозяйстве. В России личные подсобные хозяйства приносили государству четверть валовой продукции сельского хозяйства, почти треть мяса и молока, овощей, более половины - картофеля и 26 % яиц.
Ещё одна сфера семейного производства - сфера обслуживания - составляет от 50 до 80 % объёма всех производимых в стране услуг.
Во внесемейном производстве занято практически всё взрослое трудоспособное население. При этом производственные нагрузки работающих в сельской местности в наиболее ответственные временные периоды превышают все допустимые нормы, что вносит существенную дезорганизацию в процесс семейной жизнедеятельности, включая исполнение семьёй её социальных и индивидуальных функций.
Следующей важной семейной функцией А.Г. Вишневский и его единомышленники считают потребительскую функцию, о чём также умалчивают другие учёные-социологи. Речь идёт здесь о затратах семьи на иждивенцев и прежде всего - на детей в потреблении ими различных благ и услуг.
Потребности семьи зависят от числа детей, этапа развития семьи, возраста ребёнка: чем он старше, тем более широки его потребности.
Выделение данной функции объясняет многое в современных реалиях. Резкое снижение жизненного уровня подавляющего большинства российского населения повлияло на исполнение данной функции самым отрицательным образом, что не могло не отразиться на функционировании отечественной экономики, с одной стороны, и на уровне удовлетворённости своей принадлежностью к семье индивидом, с другой.
Затем коллективом авторов упомянутого труда называются демографические функции семьи: прокреативная (поддержание должного уровня рождаемости) и жизнеохранительная (сохранение жизни и здоровья родившихся детей, поддержание и восстановление здоровья всех других членов семьи). В концепции М.С.
Мацковского эти направления семейной жизнедеятельности анализируются посредством включения в репродуктивную и эмоциональную функции.
Отдельно А.Г. Вишневский обозначает функции психологические и социокультурные.
Это такие функции, как психотерапевтическая (чувство безопасности, эмоциональные связи в семье, возможность самоутверждения) и социализирующая (воспитание и формирование личности, усвоение норм и ценностей культуры, подготовка к выполнению социальных ролей и т.п.).
В типологии семейных функций М.С. Мацковского это функции воспитательная, духовного общения, эмоциональная, сексуальная, досуговая, социально-статусная и первичного социального контроля.
Как мы видим, в целом по вопросу о функциях семьи позиции наиболее авторитетных и известных российских социологов совпадают при всех их внешних различиях, что позволяет определить подход к ней как к социальному институту в советской и постсоветской социологии. Суть его в том, что семья служит одновременно и обществу, и индивиду, и эта двунаправленность её жизнедеятельности небесконфликтна, поскольку интересы индивида как части и семьи как целого не могут быть во всём идентичны. Однако способов решения объективно обусловленной конфликтной ситуации ни один из отмеченных исследователей не предложил.
Противоречие осознано, и оно фактически признано естественным и неразрешимым в чью бы то ни было пользу.
В целом же подход российских социологов к семейным функциям отличается своей просоциальной направленностью. К примеру, если в теоретическом анализе обособляются психотерапевтическая или социализирующая функция семьи, то при этом подразумевается отнюдь не социально-психологическое или индивидуально-психологическое их содержание.
За названными функциями стоит лишь то, что семья вернёт индивиду утраченное равновесие или сформирует базовые социальные установки для его более результативного участия в репродуктивно-воспитательной или общественно-производственной деятельности.
Существуют и другие позиции семьеведов относительно семейных функций. Так, Е.Р. Смирнова представляет себе как традиционные направления деятельности семейной общности (экономическое, домоводство, забота о здоровье членов семьи, социализирующее, рекреационное), так и инновационные. К числу последних можно отнести отмеченные ею функции самоидентификации (признания сильных качеств и слабостей индивида), аффективную (развитие интимности и способности к воспитанию в рамках семьи) и образовательно-профессиональную (обучение, карьера).
Названные функции напрямую апеллируют к личности и одновременно служат и ей, и обществу, выполняя посредническую миссию между индивидом и социумом.
Иными словами, подход Е.Р. Смирновой к определению функциональной структуры семьи в целом является многоаспектным и системным, так как он охватывает, хоть и не полностью, все три заинтересованные в эффективном функционировании институтов брака и семьи стороны: личность, семью и общество.
Однако предлагаемая исследователем классификация функций семьи требует разъяснения и, кроме того, здесь не представлено всё многообразие направлений деятельности семьи по отношению к отдельной личности.
С нашей точки зрения, их набор достаточно велик. В частности, семья на пороге третьего тысячелетия решает такие задачи, как обеспечение всем своим членам условий для творческого развития и самореализации, снятие эмоционального напряжения, создание психологического и телесного комфорта.
В этой связи индивидуально-личностные функции семьи представлены в её деятельности достаточно широко. К ним можно отнести такие функции, как сексуальная, релаксационная, формирования самооценки, эмоциональная, нравственно-этическая, ценностно-ориентационная, смыслообразования, религиозно-философская, эстетическая, оздоровительная, самостроительства личности и рекреационная.
Они переплетаются с функциями внутрисемейного, системного характера, свойственными семейной общности как малой группе, и в том числе - интегративной и коммуникативной.
В связи с выделением внутрисемейных и индивидуально-личностных функций существует такая точка зрения, согласно которой в институте семьи в последние десятилетия произошла психологическая революция, поскольку сегодня всё больше внимания в нём уделяется внутренним переживаниям её членов и меньше исполнению ими традиционных семейных ролей и обязанностей.
Как показывает практика, на этом вопросе - разграничения функций общества по отношению к семье и семьи по отношению к обществу и к своим членам учёные-семьеведы далеко не всегда заостряют внимание. К примеру, подход Е.Р.
Смирновой таков, что собственно индивидуально-личностные направления деятельности семьи (рекреационное, самоидентификации, аффективное) включены в социальные функции семьи, т.е. такие функции, которые обслуживают общество, а не личность.
На наш взгляд, проблема функциональных взаимозависимостей в сфере брачно-семейных отношений гораздо более глубокая, чем представляется на первый взгляд. Семья как социальный институт служит обществу, тогда как семья как малая группа направлена на развитие личности и формирование единого сплочённого коллектива, имеющего общую для всех своих членов цель.
В связи с этим в тех функциях, которые выделены Е.Р. Смирновой относительно индивида, на самом деле заинтересованы и семейная общность, и сам индивид.
Социуму же полезно всё то, что необходимо и полезно его членам, а также тем малым группам, в которые они объединяются.
В этом смысле индивидуально-психологические функции семьи как малой группы несут значительную социальную нагрузку и не должны рассматриваться как вторичные по отношению к социальным функциям семьи. В целях укрепления института семьи и определения тенденций её развития на ближайшее будущее следует более чётко обозначить функции семьи по отношению к своему члену с тем, чтобы не возникало противоречий в оценке её реальных способностей и достижений и была более прогнозируемой её динамика.
О качестве исполнения личностно-ориентированных функций институтом семьи можно судить по таким критериям, как удовлетворённость или неудовлетворённость семьёй, желание оставаться её членом и приоритет семейных ценностей над внесемейными в сознании индивида.
Необходимо выделить также и обязательства личности по отношению к семье, или индивидуальные функции, исполняемые каждым членом семьи и организующие её жизнедеятельность. Это не что иное, как семейные роли.
Выполняя роли матери, отца, бабушки и т.п., индивиды вступают во взаимоотношения с другими членами семьи и реализовывают своё внутрисемейное предназначение, во-первых, собственные потребности в семейном образе жизни, о которых было сказано выше, во-вторых, и социальные обязательства семейной общности, в-третьих.
В качестве одного из важнейших теоретико-методологических постулатов в социологии семьи должно быть признание в качестве равноценных всех четырёх названных типов семейных функций. В противном случае социологи не могут претендовать на объективное и результативное исследование семьи как социального института и малой группы.
Теоретическую и практическую значимость имеет также вопрос о том, в каком направлении меняются в современном российском обществе характер и объём исполняемых семьёй функций. Сворачивание одних из них может иметь негативные последствия для члена семьи, других - для общества, третьих - прежде всего для самой семьи.
За годы модернизации российского общества социальные функции семьи претерпели известные изменения. О том, что рождаемость стала предельно низкой именно в последние годы уходящего века, было сказано выше.
Параллельно с репродуктивной функцией семьи видоизменилась и воспитательная функция.
Если в годы социализма существенное значение имели патриотическое, трудовое, интернациональное, атеистическое воспитание молодёжи, то в эпоху рыночных преобразований во главу угла было поставлено повышение её образовательного уровня. Интеллектуальное развитие опередило духовно-нравственное.
Иными стали приоритеты общественного сознания в таких сферах жизнедеятельности, как политика, экономика, право, бизнес, производство и распределение товаров, накопление собственности и т.п., что наложило отпечаток и на индивидуальное сознание.
Общество стало менее политизированным в поисках источников доходов. Его социально-экономическая дифференциация заставила считаться с наличием бедности у одних и богатства у других. Отсутствие порядка и законности в государстве породило правовой нигилизм и неуважение к власти во всех её формах как массовое явление.
Государственное производство в его значительной доле претерпело трансформации, перейдя на акционерные либо частные основы хозяйствования, обострив проблему наёмного труда и капитала.
Новые социальные категории - банкиры в частных банках, предприниматели, бизнесмены, мелкие и средние торговцы, способные накапливать частную собственность и использовать её как для расширения своего дела, так и для удовлетворения собственных потребностей, коренным образом изменили социально-психологический климат в обществе, повысив уважение к денежным знакам и к тем людям, которые имеют их в значительных количествах.
Возникли всё более заметные на общем социальном фоне асоциальные прослойки, такие как члены организованных преступных группировок, лица, занимающиеся проституцией и сводничеством, больные СПИДом, наркоманией, алкоголизмом, токсикоманией и т.д.
Тяга к развлечениям, удовольствиям, красивой жизни с легко добытыми деньгами, не сопряжённая со стремлением к знаниям, труду, эффективной деятельности во всех её видах, в том числе и по самосовершенствованию, развернула молодое поколение россиян к поиску новых идеалов, отличных от родительских и прародительских. Социализация детей стала больше делом всего социума, нежели семьи как одного из его институтов. Произошло рассогласование во взаимодействии институтов образования и воспитания личности с институтом семьи.
Взаимное делегирование полномочий по воспитанию детей и подростков, юношества и молодёжи привело к неожиданному результату: подрастающее поколение осталось вне социального контроля. Многие социальные предписания и нормативы, необходимые для успешного овладения социальными ролями и освоения социального пространства, оказались не только не принятыми молодыми людьми, но и не усвоенными ими.
Так, опрошенные нами жители Марий Эл, Чувашии и Татарстана только в половине своей (56 %) более или менее удовлетворены тем, как воспитаны их дети. При этом определённые навыки ведения домашнего хозяйства смогли передать своим детям лишь 28 % опрошенных родителей.
Религиозные мотивы в семейном воспитании более выражены в 9% семей, менее - в 17,5 %. Какие-либо представления о будущей семейной жизни имеют молодые люди в 19 % семей респондентов, и в 75,5 % случаев опрошенные не слышали в свой адрес вопросов детей, связанных с до сих пор табуированной в российской семье темой - сексуальными отношениями. В то же время сами родители далеко не всегда уверены в том, что они могли бы дать содержательный ответ на поставленные вопросы в этой тонкой сфере человеческих отношений (44,6 %)., несмотря на то что почти столько же респондентов (42 %) убеждены в том, что именно семья лучше, чем иные социальные институты, справится с половым воспитанием молодёжи.
Таким образом, напрашивается вывод о том, что сами родители не слишком хорошо представляют себе, как нужно воспитывать детей в изменившихся социальных условиях, каким должен быть процесс воспитания и соответствует ли реальная практика их воспитательной работы требованиям общества, времени и самих воспитуемых. Как принято говорить в таких случаях, налицо рассогласование между ожиданиями и потребностями в новой воспитательной парадигме семьи со стороны социума и теми возможностями, которыми располагает в данное время российская семья.
В условиях изменения структуры семьи в сторону распада её ядра и возникновения всё большего числа неполных семей, с одной стороны, либо её расширения в сторону многопоколенности, с другой, решительным образом меняется исполнение семьёй хозяйственно-бытовой функции. В неполной семье все заботы об обеспечении стабильности в её организации жизни и деятельности берёт на себя один родитель. Возникающие перегрузки сужают время отдыха, воспитания, общения в семье, увеличивая одновременно рабочий день главы семьи.
Вместе с тем социальные институты, призванные оказывать семье помощь в исполнении ею хозяйственно-бытовой функции, постепенно отмирают, вынуждая её брать на себя всё большее количество обязанностей разного рода (ремонт галантереи, обуви, одежды, жилья, бытовой техники, пошив швейных изделий и т.д.).
Так, респонденты Татарстана, Марий Эл и Чувашии в ходе социологического опроса, который, как уже отмечалось выше, был проведён нами в конце 1999 г, отметили: Объём домашней работы заметно возрос (41,8 %). При этом вместе ведут домашнее хозяйство меньше половины супружеских пар (41,4 %), а в 22 % случаев им занимается только жена. В целом же около
64 % респондентов заявили, что в связи с изменениями в социально-бытовой сфере страны они стали больше времени затрачивать на домашний труд. Среди причин такого положения дел - невозможность приобрести необходимую бытовую технику (41 %), высокая плата за услуги, предоставляемые государством (26,5 %), а также чрезмерная загруженность профессиональной деятельностью.

Основные тенденции развития российской семьи

Изменения, происходящие в российской семье, необходимо классифицировать на глобальные и локальные. Первые вызваны тенденциями, характерными для современной цивилизации, вторые - для тех или иных территорий, расположенных в конкретных исторических и социокультурных условиях.
Но и те и другие имеют равно большое значение для функционирования отдельной семейной группы.
Говоря об изменениях, свойственных семьям в современных обществах, следует отметить, прежде всего, возрастающую роль неформального компонента над формальным, что свидетельствует о частичной утрате институтом семьи его институциональных признаков.
Одним из показателей действительной ценности института семьи является вступление в брак и сохранение брака. В современной России традиция вступления в брак остаётся неизменной, однако его сохранение не рассматривается как обязательное и необходимое условие жизнедеятельности семьи.
Аргументами в защиту данного положения и ряда других, его дополняющих, служат результаты социологического исследования, проведённого под руководством и с активным участием автора данного учебного пособия. В качестве генеральной выборочной совокупности было взято всё население Татарстана, выборка составила 1968 семей.
Поскольку социально-демографические характеристики населения республики фактически повторяют аналогичные характеристики всего российского общества, а социально-экономические условия функционирования семей в целом одинаковы в стране и в одном из её регионов, то результаты исследования семьи в Татарстане могут быть перенесены и на всё российское общество.
При опросе было установлено: в брак вступили из 1968 опрошенных 1625 человек, что составляет 82,5 % от общего числа респондентов. Следовательно, 343 человека, или 17,4 % респондентов, в браке не состоят.
По большей части это студенты вузов, техникумов, учащиеся лицеев и колледжей, чей возраст только лишь достигает брачного, и представители других социальных категорий, не заключивших брака на момент опроса.
Из вступивших в первый брак продолжают состоять в нём в настоящее время 1309 человек - 80,5 % от числа вступивших в брак, или 66,5 % от всей выборки. Остальные 316 респондентов либо овдовели, либо находятся в разводе, либо заключили повторный брак.
Это означает, что в состоянии стабильных брачных отношений находятся две трети опрошенных (66,5 %). Данный факт свидетельствует о снижении ценности института брака в сознании россиян, что имеет непосредственное отношение и к институту семьи в целом.
Снижение ценности семьи как социального института можно зафиксировать также через показатель числа незарегистрированных браков. Судя по результатам исследования, в первых и повторных браках находятся 88,3 % опрошенных, тогда как 11,7 % свой брак не зарегистрировали.
Следовательно, каждый девятый респондент, состоящий в браке, не считает необходимым прибегать к посредничеству государства в решении своих семейных проблем.
Кроме того, обнаружена отрицательная статистическая связь между такими параметрами, как состояние в разводе и вступление в брак (р = -0,5). Иначе говоря, побывав в браке, респонденты не обнаружили желания искушать судьбу повторно.
В частности, среди опрошенных, чей брак не зарегистрирован, разведённые составляют наибольший процент (48,8 %).
Падение авторитета института семьи можно констатировать и по факту заключения брака вследствие появления у партнёров ребёнка, что свидетельствует о приоритете сексуальности над прокреацией (деторождением), во-первых, и, во-вторых, о факторе детности как механизме стабилизации брачно-семейных отношений.
Проведённое исследование показало: в семьях, в которых брак супругов не зарегистрирован, воспитывается 7 % от общего числа детей, попавших в настоящую выборку. Для сравнения: в семьях, где супруги разведены, воспитывается 10 % от общего числа детей в выборочной совокупности.
При этом установлена статистическая тенденция: на выбор брачной альтернативы партнёрами влияет факт наличия детей. Если же речь идёт о семье, официально созданной, то выбор между альтернативами брака и развода связан с числом детей.
Так, уровень разводов заметно выше в тех семьях, где воспитывается один ребёнок. С увеличением числа детей семья гораздо реже остаётся вне брака, а уровень разводимости снижается, то есть дети остаются важным фактором, противодействующим росту числа разводов и сожительств.
Данный вывод коррелирует с аналогичными исследованиями, проведёнными в российском обществе в последние годы. Так, российские демографы отмечают рост доли внебрачных рождений вне зависимости от социально-экономической ситуации в обществе, о чём выше уже шла речь.
Кроме того, по данным Управления ЗАГС при Кабинете министров РТ, в 1999 г. у незарегистрированных брачных пар родилось 21,5 % детей от общего числа рождений в республике, в 2000 г. - 23,1 % детей, причём эти величины заметно варьируют. Так, в городе-спутнике столицы республики - Зеленодольске в 2000 г. родилось 26 % детей в неполных семьях, в одном из самых крупных городов Татарстана - г. Набережные Челны - 33,5 % детей, что весьма ярко характеризует существующую тенденцию игнорирования институтов брака и семьи в российском обществе.
Снижение значения института семьи в сознании индивидов имеет своим следствием сознательное откладывание рождения детей, ограничение их числа в связи с появлением конкурирующих ценностей - профессиональной деятельности, карьеры, материального благополучия, саморазвития и т.п.
Установлена следующая тенденция: чем дольше супруги откладывали своё вступление в брак, тем выше среди них число пар, не имеющих детей. В частности, в подвыборке респондентов, вступивших в брак до 20 лет, лишь 3,4 % опрошенных не имеют детей, тогда как среди тех, кто обзавёлся семьёй к 25 годам, таких оказалось уже 13 %.
Выявлена и другая тенденция, связанная с числом родившихся детей: более раннее вступление в брак (до 20 лет) уменьшает долю семей, имеющих двоих детей, по сравнению с более старшими возрастными группами; ещё сильнее эта тенденция проявляется в подвыборке респондентов, вступивших в брак в зрелом возрасте, к 40 годам. Иначе говоря, и ранние, и поздние браки препятствуют среднедетности.
Процесс деинституциализации семьи можно наблюдать на основании увеличения числа разводов, причём разрывают брачные отношения чаще всего те супруги, которые вступают в брак, не достигнув рубежа социальной зрелости. Проведённое исследование убедительно доказало: самые ранние браки оказываются наименее устойчивыми.
Корреляционный анализ взаимовлияния двух переменных - возраста вступления в брак и его сохранения показал статистически значимые различия для двух возрастных подвыборок - вступивших в брак до 20 лет и до 25 лет (р = 0,88).
Из числа опрошенных, вступивших в брак до 20 лет, в настоящий момент продолжают состоять в нём 78 % респондентов, 22 % его расторгли. В подвыборке респондентов, заключивших брак к 25 годам, процент разводов равен 17, к 30 годам - 15 и т.д. по убывающей вплоть до пика наибольшей стабильности семьи, созданной 35-летними супругами (5 % разводов).
Данные факты можно интерпретировать как слабую подготовленность молодых людей к созданию семьи и недооценку роли брачно-семейных отношений в сознании юных россиян, вызванную появлением новых приоритетов в их жизни и деятельности.
Кроме того, о снижении роли института семьи в сознании индивида говорит отрицательная оценка семейного образа жизни со стороны определённых категорий людей. К ним относятся те люди, кто уже испытал на себе все проблемы и трудности жизнедеятельности семьи в современных условиях. Это группы лиц, которые состояли ранее в браке, а ныне находятся в разводе, а также те, кто по каким-либо причинам не регистрирует своих фактических брачных отношений.
Их оценка семейного образа жизни может быть ниже, чем оценка тех, кто состоит в зарегистрированном браке.
Исследование показало, что из всей совокупности опрошенных семейный образ жизни отрицают около 6 %. При этом примечательно то, что в данной подвыборке оказались люди как состоящие, так и не состоящие в браке. Статистических различий между позициями тех и других по рассматриваемому вопросу не обнаружено: среди состоящих в браке жизнь в семье не одобряют 4 % опрошенных, среди не состоящих - 7 %. Однако простое механическое сопоставление по данному параметру двух названных подвыборок - состоящих и не состоящих в зарегистрированном браке - не должно рассматриваться как итоговое по двум основаниям.
Первое основание - то, что эти две социальные категории заметно отличаются по объёму. Второе - то, что среди зарегистрированных все индивиды имеют одинаковый статус, тогда как среди незарегистрированных - различные (разведённые, вдовые и состоящие в повторном браке).
Позиции опрошенных, отрицательно оценивающих жизнь в семейной общности, таковы.
Прежде всего, серьёзным препятствием для изменения оценки семейного образа жизни, несмотря на дальнейшие события (включая отношения сожительства либо вступление в новый брак и его регистрацию), становится развод. Так, в подвыборке респондентов, отрицающих семейный образ жизни и не состоящих в браке, большую часть - 77 % - составляют разведённые.
Среди вдов в данное число попали лишь 9 % опрошенных из данной подвыборки, а среди вступивших во второй брак -14%.
Далее, недооценивают достоинства семейной жизни те, кто не имел времени и возможности оценить их. Как показало исследование, это молодые люди в возрасте до 26 лет (треть от числа опрошенных).
Условия жизни в обществе дают этой категории опрошенных немало различных вариантов самореализации, ввиду чего коллективизм семейной жизни становится для них серьёзным препятствием для достижения личных целей.
Падает оценка жизни в семье у немолодых людей, обременённых многочисленными семейными проблемами. По данным нашего исследования, это зрелые люди (от 41 до 50 лет), и их доля в данной подвыборке составляет 31 %.
Трудности семейной жизни, прежде всего, затрагивают занятую на производстве женщину как мать и хозяйку дома. По результатам опроса, доля опрошенных, недовольных жизнью в семье, несколько выше именно у этой категории (54 % против 46 % у мужчин).
Модернизация современной семьи не приносит удовлетворения людям традиционного склада характера, и, как следует из данных исследования, данная категория увеличивается больше за счёт татар (46 %), чем русских (38 %).
Городские жители быстрее вступили в русло осуществляемых реформ, однако их темп оказался для этой социальной группы чрезмерно высоким. Исследование показало, что среди городских респондентов процент не удовлетворённых семейной жизнью выше (54 %), чем среди сельских (46 %).
Образованные люди легче понимают, что означают проводимые реформы и что следует делать, чтобы не войти с ними в противоречие. Менее образованные люди хуже ориентируются в сложившейся ситуации, ввиду чего среди них больше людей, не удовлетворённых жизнью в семье в условиях социальных реформ. Различия в уровнях образования весьма существенно влияют на оценку брачно-семейных отношений.
В частности, респонденты с высшим образованием отрицают жизнь в семье в 3 % случаев, тогда как опрошенные со средним и с незаконченным средним образованием - в 9 % случаев.
Наконец, социальный статус респондентов также является одним из значимых факторов, влияющих на оценку ими своего брачно-семейного состояния. Так, в меньшей степени испытывают удовлетворённость наличием семьи женщины, занятые исключительно домашним хозяйством (15 %), сельскохозяйственные рабочие (11 %), для которых состояние в браке многократно увеличивает жизненные трудности, и безработные (10 %), не способные отвечать как за себя, так и за семейную общность, к которой принадлежат.
Таким образом, социальный слой людей, для которых семейная жизнь не является эталоном социальной жизни, многообразен, хоть и невелик в сравнении с тем числом россиян, которые высоко оценивают семейные блага. Можно сказать, что нет такой социальной группы, в которой определённая категория людей не выражала бы сомнений по поводу необходимости собственного брачного состояния.
Разнохарактерность указанных типов противников жизни в семье указывает на распространённость данного явления в обществе при всей его немасштабности, и это - то новое, что появилось в российском социуме во второй половине прошедшего века и выкристаллизовалось в условиях его коренной трансформации.
Снижение привлекательности института семьи приводит к возникновению иных альтернатив в частной жизни индивида. Несемейный образ жизни вступает в соперничество с семейным.
Так, среди респондентов фактически каждый четвёртый предпочитает совмещение семейной и несемейной стратегий жизнедеятельности по сравнению с выведением на первое место чисто семейных ценностей. При этом выявлена такая тенденция: число людей, предпочитающих в равной мере как семейные, так и несемейные ценности, примерно совпадает среди респондентов, состоящих и не состоящих в браке. Так, отдают предпочтение совмещению семейных и несемейных ролей 23% респондентов, состоящих в браке, и 26 % не состоящих в нём.
Характерно и то, что по признаку пола каких-либо статистически значимых различий по данному параметру не обнаружено. Среди мужчин отдают предпочтение тому и другому виду занятий 24 %, среди женщин - 27 %.
Установлено и такое обстоятельство, как отсутствие влияния фактора национальности на выбор данной альтернативы в социальной жизни индивида. Совмещение семейных и несемейных видов деятельности предпочитают 19 % от общего числа опрошенных русских и 22 % - татар.
Обнаружено также отсутствие взаимосвязи параметров места жительства респондентов и одобрительной позиции по поводу совмещения семейных и несемейных обязанностей. Здесь различия ещё менее выражены, чем между подвыборками мужчин и женщин.
Это означает, что и на селе, и в городе примерно равное число людей предпочитают быть членом семьи и производственного коллектива одновременно, нежели отдавать предпочтение именно семейной группе.
Всё вышесказанное позволяет вывести следующее заключение. Семья утрачивает свои формальные институциональные признаки - нормы брачности, законнорожденности детей, семейного образа жизни и т.д.
При этом укрепляется неформальное начало брачно-семейных отношений. Определённая часть респондентов не считает юридически закреплённые брачно-семейные отношения обязательной нормой.
Каждый четвёртый из них не видит в семейном образе жизни исключительной ценности. При этом почти 12 % опрошенных живут в незарегистрированном браке, следствием чего становятся внебрачные рождения и сопутствующие им трудности воспитания и социализации.
Отмечено также сосуществование двух противоположных тенденций: к заключению достаточно поздних по российским меркам браков либо к регистрации фактических брачных отношений в слишком молодом возрасте. И та и другая имеют свои положительные и отрицательные следствия.
Более позднее вступление в брак влечет за собой ограничение в числе рождаемых детей и большую устойчивость брачно-семейных отношений. Слишком раннее вступление в брак делает возможным рождение большего числа детей, но вместе с этим оставляет большую вероятность развода как формы прекращения брачно-семейных отношений.
Фактор развода является одним из механизмов, понижающих ценность брачно-семейных отношений. Так, около половины из числа тех, кто в настоящий момент не состоит в браке, разведены.
Те, кто находится в разводе, отрицательно относятся к браку и в подавляющем большинстве не регистрируют своих супружеских отношений в новых семьях. Высокий уровень разводов дополнительно инициирует малодетность в семье.
Для определенной категории респондентов, как не состоящих, так и состоящих в браке, семейный образ жизни не приносит удовлетворения, ибо он препятствует достижению индивидуальных целей.
Сказанное не означает, что институтом семьи полностью утрачены его институциональные признаки, однако неоспорим тот факт, что данный процесс развивается, усиливая позиции неформального института брачно-семейных отношений, и в некоторых своих проявлениях (например, в создании неполных семей) принимает характер, угрожающий его сохранению. См. Демографические перспективы России: Стат. сб. М: РИИЦ, 1993.
С. 18.

Предмет социологии семьи. Понятия брака и семьи

Чтобы говорить о том, что такое социология семьи, нужно вспомнить о том, что вообще представляет собой социология как наука. В буквальном переводе это наука о человеческом общении, об отношениях между людьми.
Если говорить более точно, то это система знаний о том, как устроена общественная жизнь людей, обо всех более или менее значимых проявлениях социальных общностей, к какому бы типу они ни принадлежали. Наконец, самое узкое значение социологии как науки таково: это область научного знания, в центре которой находится исследование структуры социальных явлений, процессов, отношений, функционирования и развития всей социальной организации общества.
Социологическое видение семьи характеризуется, к примеру, тем, что индивидуальное своеобразие личностей рассматривается через исполнение ими внутрисемейных ролей, через систему статусов членов семьи, составляющих ту или иную социальную структуру, которая выполняет тот или иной набор социальных функций. Статусно-ролевой набор и структурно-функциональное своеобразие характеризуют и предопределяют межличностные симпатии и антипатии, взаимосвязи и взаимоотношения членов семейной общности.
Социолог семьи обращает внимание на формы общежития семейных людей, типы семьи, способы установления и прекращения взаимоотношений, семейный образ жизни и т.п. В центре его внимания - возраст вступления в брак, мотивы отказа от брака, проблемы моногамии-полигамии и т.п.
Говоря о социологии как науке, можно обратиться к такому понятию, как социологизм. Оно означает первостепенное и исключительное значение социальной реальности и социологических методов в объяснении бытия человека и его среды.
Иначе говоря, эту самую социальную реальность могут объяснять и представители биологических или технических наук, и тогда выведение на первый план собственно социальных механизмов функционирования того или иного явления и будет означать социологизм как способ исследования действительности.
То же самое происходит и в том случае, когда используется социологический подход к исследованию той или иной сферы человеческого сознания и поведения, будь то политика, экономика, медицина, образование и т.п.
Специалисты тех или иных областей науки находят социологическую составляющую в полученном знании об обществе и индивиде и определяют её как основополагающую.
Следовательно, социологизм может быть свойствен анализу семьи, осуществлённому любым специалистом - не социологом. Однако собственно социологическое исследование позволяет получить системное знание о семье как социальном целом, знание, имеющее не только научную ценность, но и практическую значимость.
Социология как предмет утверждает автономию социальной реальности по отношению к другим видам реальности, и в особенности биологической и психической. Она трактует общество как внеиндивидуальную реальность.
Самостоятельность социологии как науки подтверждается наличием собственного арсенала методологических средств, которые независимы от других наук, и в том числе от биологии и психологии. К их числу относятся структурный функционализм, символический интеракционизм, этнометодология, теория социального действия, концепция социального обмена и др. В этом смысле социология семьи также обращается к названным теоретическим позициям, оставляя за скобками собственно человеческую реальность, духовное Я индивида.
Ответ на вопрос почему? касается только тех явлений, которые связывают индивида с обществом, со всей совокупностью его социальных структур, учреждений и организаций и имеют социальную окраску.
Задачами чистой социологии как науки являются, с одной стороны, развитие социологической теории, методологической базы исследований, а с другой - решение проблем прикладного характера. Среди таких проблем -накопление эмпирического знания о закономерностях общественного развития путём проведения прикладных социологических исследований, интеграция теоретических и эмпирических исследований, образование и просвещение различных социальных групп и слоев общества, социализация молодёжи и других социальных групп в меняющихся социальных условиях, подключение личности к выполнению социальных ролей, изучение конфликта личности и её социальной роли, дезадаптации и дезинтеграции, контркультуры личности или группы и т.п.
На этом фоне предмет социологии семьи может быть обозначен в широком смысле как социологическая наука о семье, истоки которой восходят к философскому осмыслению роли рода и семьи в организации всей социальной жизни человечества. Именно посредством брачных и семейных отношений передавались не только опыт существования, но и опыт сохранения и возобновления жизни поколений.
В семье происходит общение между её членами, причём в самой интимной его форме. Здесь организуются те или иные формы и виды межличностных отношений между людьми.
Социология семьи предъявляет знание о семейной общности в самом обобщённом виде, изучает структуру семейной группы, процессы, происходящие в ней, состояние сознания индивидов, её составляющих, эволюцию семейной группы, исторического типа семьи.
То, что социология семьи - самостоятельная наука, ответвление от общей социологии можно легко доказать. Предмет её изучения - одна из сфер жизнедеятельности человека, одно из проявлений культуры - сфера семьи. Известно, что наряду с семьёй индивид входит и в такие социальные общности, как этнос, конфессиональная группа, производственный коллектив, общественные организации и движения и т.п.
Каждая из них становится, в свою очередь, объектом изучения для таких ответвлений социологической науки, как социология религии, социология этноса, социология труда и управления, социология политики и т.п.
Вместе с тем есть в социологии семьи и своя специфика. В отличие, к примеру, от педагогики или психологии, которые также обращаются к семье как к социальной группе, целью изучения в социологии семьи являются не только отдельные индивиды как объекты или субъекты воздействия, но и малые социальные группы как совокупные субъекты жизнедеятельности (род, семья).
Индивид выступает лишь как представитель социальной (в данном случае - семейной) общности, как носитель свойственного ей сознания и поведения. Он представляет интерес постольку, поскольку им исполняются те или иные социальные роли, и в том числе - отца или матери, брата или сестры, свекрови или тощи, дочери или сына и т.п.
Социологическое видение семьи характерно также и тем, что собственно биологическое начало в семье, как, впрочем, и её психологическое ядро, не столько остаются за рамками исследования социологами, сколько как бы растворяются в социологической составляющей анализа семьи.
Так, возобновление жизни поколений, сексуально-эмоциональная разгрузка супругов, измеряемые биоритмами человеческого организма и индивидуальными физиологическими потребностями людей, трактуются в социологии семьи как сексуальная и репродуктивная функции семьи - одни из прочих её социальных функций. В самом деле, брак есть не что иное как одобренный обществом половой союз мужчины и женщины, однако собственно сексуальные отношения, их нормальное и аномальное проявления изучает медицинская наука; положение женщины в семье и обществе - сравнительно новая наука феминология; этнические и расовые особенности вступления в брак, специфику репродуктивного и матримониального поведения людей - демография, что оставляет для социологии семьи свой, достаточно определённый и узкий взгляд на существо взаимоотношений мужчины и женщины как брачных партнёров.
Удовлетворённость или неудовлетворённость семейной жизнью интересуют психологов в силу того, насколько семья решает задачи самоактуализации личности, реализации ею своего личностного потенциала, способствует или препятствует развитию и совершенствованию личности. Социолог будет рассматривать данные характеристики семейной общности с иной позиции - будет ли сохранён брак и не распадётся ли семейная группа как единое целостное образование.
Иначе говоря, поскольку общество в социологии - внеиндивидуальная реальность, индивид исследуется только как носитель индивидуально-типических ролей и статусов, но не как индивидуум, не как своеобразная и неповторимая личность.
Как и другие науки, отпочковавшиеся от общей социологии, социология семьи использует теоретико-методологические наработки своей прародительницы. К анализу семьи как малой группы имеют отношение такие известные в общей социологии методологические подходы, как структурный функционализм, символический интеракционизм, теория обмена, этнометодология, теория социального конфликта и т. д.
Важное методологическое значение имеет то обстоятельство, что социология семьи исследует семью не как единое и неделимое социальное явление, но как систему тесно связанных между собой социальных феноменов, среди которых - супружество, родительство и родство. Каждая из этих составных частей равно значима по отношению к другим.
Так, с одной стороны, традиционная семья основывается на той или иной форме супружества, брака. С другой стороны, в традиционной семье рождаются дети, и изучению подлежит исследование родительства. С третьей стороны, в традиционной семье есть дяди и тёти, близкие и дальние родственники, в ней, наконец, присутствуют старики, которые либо живут среди близких, либо остаются после ухода взрослых детей во взрослую жизнь без опоры и поддержки.
Это явление, именуемое родством, также не может не интересовать социолога, профессионально исследующего особенности взаимоотношений и взаимосвязей между членами семьи. Только в этом триединстве можно говорить о существовании и развитии семьи как социальной структуры.
Взятые по отдельности, данные феномены могут быть интересны специалистам других профилей - демографам, статистикам, педагогам и психологам, социальным работникам и врачам, историкам и культурологам и т.д.
Здесь следует подчеркнуть такой важный момент. Не каждый теоретик семьи сегодня согласен с мыслью о том, что семья должна непременно представлять собой названное триединство.
Западная теоретическая социология всё чаще исходит из представлений о том, что каждая семья имеет право самостоятельно решать, к какой форме или модели стремиться. Например, в Америке наиболее популярной для семейной сферы является идея партнёрства.
Она означает следующее: мужчина и женщина могут выбрать наиболее подходящую для себя форму отношений, будь то сожительство, регулярные встречи с проживанием на разных территориях, совместное воспитание детей от предыдущих браков или рождение собственных вне брака, смена партнёров в рамках дружеской коммуны и т.п. Заключение официального брака вовсе не является обязательной нормой, как и непременное появление детей в семье. Столь же непопулярной является здесь идея расширенной семьи, совместного проживания взрослых детей со своими родителями.
Престарелых членов семьи предпочитают сдать в приют или в интернат, нежели жить рядом в границах одной большой семьи. Таким образом, и родительство, и родство отходят на второй план, супружество же всё более явно обретает неформальный оттенок.
Отечественные социологи подобных метаморфоз с семьёй не столько не замечают, сколько фактически не принимают, несмотря на их присутствие в социальной действительности. Их позиции остаются в какой-то степени внеисторичными, оторванными от современных реалий, носят стереотипный характер и могут быть описаны скорее в морально-этическом или в социально-демографическом, нежели в социологическом ключе.
Следуя логике ведущих российских социологов семьи - С.И. Голода, М.С. Мацковского, А.И.
Антонова, В.М. Медкова, Л.И. Савинова и др., мы не можем назвать семьёй одиноко живущего человека, что вполне объяснимо. Однако не является семьёй, с их точки зрения, и бездетная семейная группа.
В российской социологии её принято обозначать как брачную пару. Мать и дитя, существующие де-факто как автономная социальная группа, опять-таки рассматриваются как пример неполной семьи, (осколочной), феномен некоего ополовиненного родительства, выступающего в качестве одной из трёх обязательных составляющих нормальной семьи.
Иначе говоря, беда современной российской социологии в том, что в марксистской социологической традиции исследования семьи сложился некий стандарт, отойти от которого не могут себе позволить ни более молодые, ни более зрелые учёные. Новации в семейной сфере воспринимаются как отклонение от существующей столетиями нормы, и это отклонение оценивается однозначно негативно. Вариантов же, как известно из теоретической социологии, в исследовании нормы может быть не меньше трёх - одобряемое ненормативное поведение, неодобряемое ненормативное и нормативное, санкционированное обществом.
К сожалению, современные учёные проявляют излишнюю склонность к фиксации нормативных моделей поведения семейных групп, дают заведомо негативную оценку ненормативным, морально неодобряемым формам семьи и фактически не относят к одобряемым моделям семейных групп ни одну из тех, что не является традиционной. В этом, на наш взгляд, один из существенных изъянов в российской социологии семьи, тормоз, мешающий более реалистично взглянуть на те процессы, которые происходят в современной семье.
Специфика семьи как социальной группы в социологии рассматривается через исполнение ею посреднической миссии между индивидом и обществом. Данная взаимосвязь не столь очевидна, как кажется. В истории индивид действительно находился на более низкой ступени иерархии, включающей в себя социум как общее, социальное целое и какой-либо из его социальных институтов как частное, элемент социального целого.
В семейной сфере индивид занимал скромное положение внизу пирамиды, после социума и семьи как малой группы. Тем самым подчёркивалось подчинённое, зависимое положение индивида в обществе, ибо и та и другая социальные структуры оказывали на него давление.
Оказываясь представителем и малых, и больших групп, отдельный индивид вынужден был прибегать к помощи тех или других социальных организаций для достижения своих целей.
В настоящее время в обществе сложилась иная ситуация. В условиях демократизации российского социума индивид волен принимать самостоятельные решения, отличающиеся от решений тех групп, в которых он состоит.
И самое значимое в данном контексте индивидуальное решение - о вступлении или невступлении его в брак. Разновидность данного решения - прекращение брачных отношений при отсутствии их стабильности или устойчивости. В данной ситуации можно говорить о том, что не столько семья является посредником между обществом и индивидом, сколько индивид выступает посредником между семьёй и социумом.
Его действиями или решениями направляется жизнедеятельность семейной группы, и субъектом этих действий или решений могут быть и мужчина, и женщина, и взрослый, и ребёнок, и старый, и малый.
Другой отличительной характеристикой семьи как предмета изучения является единство её статических и динамических характеристик, целостность её как социальной структуры. Так, в социологии семьи принято исследовать семью в единстве нескольких позиций: как социальный институт и малую группу, в русле социокультурной динамики и в ракурсе динамики межличностных отношений.
С первой точки зрения семья представляет собой социальный институт - равный среди равных. Существует позиция, согласно которой семья является основополагающим социальным институтом, основой общества.
Кроме того, семья является показателем социальной дифференциации общества, способом определения социальной принадлежности и статуса индивида.
Исследование семьи как малой группы позволяет производить анализ не статусно-ролевой или функциональной структуры семьи как социальной организации, а моделей и типов семейных структур, специфики исполнения ими социальных функций. В поле зрения социолога попадает конкретная семья, в ней исследуются взаимодействия и взаимоотношения, выявляются свойственные именно этой семейной группе особенности семейного образа и условий жизни, уровень удовлетворённости ими.
Социокультурная динамика семьи есть трансляция опыта, традиций, правил и норм общежития поколений. При этом очевидно, что семейная группа находится под воздействием общепринятых социальных норм, культуры того или иного исторического периода жизнедеятельности.
Ввиду этого факта каждая семья, характеризуясь только ей свойственными чертами, передавая только ей свойственные традиции, представляя собой фамилию, династию, имеет и нечто общее со всеми теми семейными группами, которые её окружают в данное время и в данном месте.
Социально-психологическая динамика семейной общности состоит в изменении отношений между супругами, между родителями, между родителями и детьми, а также между самими детьми на отдельных этапах семейной истории или жизненного цикла семьи.
Таким образом, семья подвергается исследованию и как один из социальных институтов общества, и как малая социальная группа, и как типичное для своей эпохи, и как неповторимое в своей сути явление. Как следует из сказанного, необходимо объединять такие подходы в её изучении, как социокультурный, социально-психологический и институциональный.
В таком контексте институциональный подход позволяет изучить посредническую роль семьи в освоении индивидами социальных ценностей и норм, социально-психологический - в расстановке акцентов в отношениях между индивидами в процессе развития семейной группы, а социокультурный - в усвоении членами семейной общности тех традиций и правил, которые были выработаны на протяжении целых поколений жизни членов того или иного социального целого.
Сами понятия брака и семьи различаются в подходах разных исследователей, как отечественных, так и зарубежных. В соответствующей главе будут рассмотрены современные теории и концепции семьи, каждая из которых содержит своё определение семьи.
В данный момент есть смысл остановиться на двух подходах с семье и браку, которые разделяют как время, так и расстояние - географическое и мировоззренческое.
Первый подход - позиция отечественного теоретика социологии А.Г. Харчева, который стоял на позициях марксистской социологии.
Второй подход - английского социолога Э. Гидденса, чьи взгляды носят этнометодологический характер и имеют самое непосредственное отношение к современным реалиям.
В концепции А.Г. Харчева социальная сущность брака и семьи выявляется в их тесной взаимозависимости как исторически взаимосвязанных феноменов. В то же время учёный указывает и на различные проявления названных сущностей.
Так, брак определён А.Г. Харчевым как исключительно парное отношение, а если точнее, то как исторически изменяющаяся форма отношений между женщиной и мужчиной, посредством которой общество упорядочивает и санкционирует их половую жизнь и определяет статус детей. Семья же, в отличие от брака, есть групповое отношение.
Ее можно определить как основанное на браке или родстве и имеющее исторически определённую организацию социальное объединение, члены которого связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и регулярной взаимопомощью, необходимость в котором обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения.
Таким образом, у А.Г. Харчева прослеживается достаточно последовательная и научно обоснованная позиция, в которой он продолжает своего знаменитого предшественника П.А.
Сорокина, о чём далее ещё будет сказано, и отмечает важное значение брачно-семейных отношений в определении социального статуса индивида, а следовательно, и в процессе социального стратифицирования общества.
Трактовка семьи А.Г. Харчевым была принята на вооружение современными социологами семьи и широко популяризировалась.
В последние годы она была несколько модифицирована, обновлена. Так, Российская социологическая энциклопедия даёт определение семьи А.Г. Харчева и М.С.
Мацковского, которое звучит так: семья есть общественный механизм воспроизводства человека, отношения между мужем и женой, родителями и детьми, основанная на этих отношениях малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и взаимопомощью. Иначе говоря, в данном определении просматриваются как институциональные, так и групповые характеристики семьи.
Подобное изменение трактовки семьи со стороны социолога марксистского направления можно оценить как безусловно положительное явление в истории российской социологии семьи, поскольку двумя десятилетиями раньше А.Г. Харчев противопоставлял такие типы семьи, как собственническая и трудовая и рассматривал семью в русле устаревшего ныне формационного подхода.
В других энциклопедических изданиях семья анализируется как социальная группа, обладающая чертами социальной общности, как относительно устойчивая совокупность людей, отличающаяся более или менее одинаковыми чертами (во всех или некоторых аспектах жизнедеятельности) условий и образа жизни и, на этой основе, общностью социальных установок и интересов.
Семья исследуется также как организация, имеющая формальную и неформальную структуры. Она является формальной организацией, поскольку представляет собой объединение людей, совместно реализующих интересы, программы или цели на основе определённых норм и правил.
Её формальная основа зиждется на юридически закреплённых правах, статусах и обязанностях супругов, родителей и детей. Неформальные признаки семьи как организации состоят в наличии такого типа организованности её как системы, который существует не внутри организованной формальной системы, а наряду с нею.
Как указывает А.И. Пригожин, причины возникновения неформальных организаций могут быть различны: неизбежная ограниченность, недостаточность формальных организаций, нетождественность индивида его организационной (формальной) функции, возможность его организационной самодеятельности, стремление к дополнительному (помимо функционального) взаимодействию с другими людьми в целях удовлетворения разнообразных социальных потребностей.
Таким образом, есть смысл обозначить семью как социальную общность, взаимосвязь в которой осуществляется на основе супружества, родительства и родства, обеспечивается взаимными моральными обязательствами членов семьи друг по отношению к другу и их совместной хозяйственно-экономической деятельностью.
Западная социология рассматривает семью в качестве социального института и малой социальной группы. В частности, Н. Аберкромби, С. Хилл и Б.С.
Тернер определяют современную семью как относительно изолированные нуклеарные домохозяйства, как модифицированные расширенные семьи, в которых между необязательно совместно проживающими родственниками поддерживаются широкие контакты в форме визитов, телефонных звонков и обмена услугами.
Э. Гидденс видит в семье группу людей, непосредственно связанных родством, взрослые члены которой берут на себя ответственность за детей и заботу о них. Как мы видим, групповой характер семейной общности подразумевает, по Гидденсу, прежде всего вертикаль, систему родства и родительства, в которой выделяются кровно-родственные отношения, смысл которых состоит в высокой моральной ответственности старших по отношению к младшим, в исполнении взрослыми функции социального контроля и социализации подрастающего поколения.
Иначе говоря, в современных западных демократиях понятие брака, супружества претерпевает значительные метаморфозы, размывается, и триада постепенно превращается в усечённую структуру - в диаду, которая объединяет только взрослых и детей, но не супружеских партнёров. Можно сказать, что это та ось, по которой проходит грань между традиционным и инновационным представлениями о брачно-семейных отношениях.
Таким образом, брак и семья, будучи тесно связанными между собою, остаются, тем не менее, самостоятельными социальными феноменами. Брак является глубинной основой семьи, её стрежнем, направляющей силой. Семья, основанная на браке, может претендовать на групповую целостность и устойчивость. В ней присутствуют все три типа отношений, необходимых для нормального функционирования семейной структуры.
Отсутствие брака в любой его разновидности деформирует семью, сохраняя лишь два типа отношений их трёх возможных - родственные и родительские. Этим ущемляются потребности каждого из членов семейной группы, нарушается семейное единство, блокируется способность семьи быть полноценным средством социального контроля и социализации, снижается её воспитательный потенциал и ограничиваются возможности личности в овладении ценностями и нормами тех социальных образований, в которых она находится. Вопросы для самоконтроля:

Какое место занимает социология семьи в системе социологических наук?
В чём различие между социологическим подходом к исследованию семьи и социологизмом в её изучении?
Каково соотношение понятий брак и семья?
В чём состоит специфика предмета социологии семьи?
Какова иерархия таких субъектов деятельности, как личность, семья и социум?
Является ли семьёй пара молодожёнов?

Гофман А.Б. Социологизм. Современная западная социология: Словарь. М.: Политиздат, 1990.
С. 324.
Харчев А.Г. Брак и семья в СССР: Опыт социологического исследования: Автореф. докт. филос. наук. М, 1963.
С. 11.
Там же.
Харчев А.Г., Мацковский М.С. Семья. Российская социологическая энциклопедия / Под ред. Г.В.
Осипова. М: Издат. группа НОРМА-ИНФРА.М, 1998.
С. 462.
Там же. С. 338.
Там же. С. 346.
Там же. С. 347.
Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь: Пер. с англ. С.А.
Ерофеева М.: ОАО Изд-во Экономика, 2002. С. 190.
Там же. С. 191.
Giddens A. Sociology. Third edition. - Polity Press, UK, 1997. p. 140.

Представления россиян о семье в эпоху системного кризиса

Менталитет российских граждан сам по себе - явление уникальное. Свыше 146 млн. россиян разбросаны по огромной территории, и в каждом регионе могут быть свои собственные нюансы отношений к тому или иному общественному явлению. Проблема состоит в том, что институт семьи далеко не всеми осознаётся как один из основных общественных институтов. Социологические исследования, проведённые в 1999-м году в России, показали: семья отнюдь не та идея, которая могла бы в настоящий момент сплотить общество.
Россиян на рубеже веков объединяют иные идеи, которые можно было бы назвать национальными. Это:

стабильность (50 %),
законность и порядок (42 %),
достойная жизнь (31 %),
сильная держава (28 %),
возрождение России (26 %),
социальная защищённость (22 %),
богатство и процветание (18 %),
равенство и справедливость (14 %).

Крепкая семья занимает в этом списке ценностей последнее, девятое место (9 % опрошенных).
Иными словами, по мнению опрошенных россиян, общество может быть объединено улучшением функционирования таких социальных институтов, как материальное производство - промышленное и сельскохозяйственное, право, государство, нация, экономика и финансы, социальное обеспечение и, наконец, институт семьи.
Это означает, что от семьи как института и тем более - как малой группы на данном этапе социального развития зависит очень немного. Она сама находится в состоянии системного кризиса.
В силу этого факта идея семьи не может быть реализована в качестве основной в выборе стратегий общественного развития. Она не завладеет умами большинства людей и не станет общенациональной ввиду наступления эпохи индивидуализма и отступления на вторые позиции коллективистических ценностей.
Косвенным образом данный вывод подтверждает ещё одно исследование, результаты которого опубликованы рядом с вышеназванными. Респонденты отвечали на вопрос о том, кто может лучше понять человека, если ему становится тяжело на душе.
Ответы расположились таким образом, что можно составить некий рейтинг наиболее близких индивиду социальных институтов, играющих важную роль в его жизни.
Так, опорой в трудную минуту становится для человека институт родства, родительская семья - мать и отец (42 %). Институт брака заметно уступает ему (30 %).
Сын или дочь как нисходящая линия всё в том же институте родства набирают и того меньше баллов (10 %). Институт дружбы находится в этой иерархии почти на уровне института брака (27 %).
Таким образом, опрошенные не готовы полностью опереться на членов собственной семьи, хорошо осознавая всю малочисленность их возможностей, как нравственно-психологических, так и материальных.
Не слишком высокое доверие к семье как к малой группе в условиях переживаемого страной социально-экономического кризиса меняет спектр ожиданий, направленных на неё со стороны тех или иных половозрастных групп.
В частности, молодых людей сегодня больше тревожат наличие денег (39 %), жилья (25 %), продолжение учебы (19 %), собственное здоровье (18 %), трудоустройство (18 %), половые и социальные проблемы (11 %), как свидетельствуют данные социологического опроса всех групп учащейся и работающей молодежи по одной из крупнейших областей России - Новосибирской. Такие жизненные явления как родительская семья, брак и даже секс занимают воображение юного поколения в меньшей степени (6 %), несколько уступая собственной внешности (7 %) и едва превосходя круг хороших и верных друзей (5 %).
Следовательно всё и вся опережают проблемы быта и материального благополучия, оставляя позади возрастные, собственно молодёжные проблемы.
Отмечая преобладание индивидуалистических целей в жизни молодых людей (53 % опрошенных заявили, что хотят жить, как им нравится, и лишь 3 % готовы работать ради общества), исследователи констатируют: новое поколение россиян ориентировано на индивидуализм, деньги и силу. Доминирующим становится такой тип поведения, как поиск дополнительного заработка и конкуренция.
Между тем именно эта категория россиян определяет демографическое будущее страны. Молодым людям предстоит изменить ситуацию к лучшему, и здесь многое будет зависеть от того, какой является их установка на брак и чего они ждут от семьи.
Опыт учит: социально-экономические условия не прямо, но косвенно влияют на стратегии репродуктивного поведения молодых супругов. Их представления о семье связаны с тем, сколько денег они смогут заработать самостоятельно на себя и на будущего ребёнка.
Молодые супруги должны быть уверены в завтрашнем дне и общественно-политической стабильности в государстве. Без улучшения жилищных условий и экономической обстановки в целом молодёжная семья как союз и супружеский, и родительский не сможет состояться.
Помимо политического и экономического факторов на представление брачной пары о семье с детьми или без них влияют и другие социальные факторы. Как следует из результатов социологических исследований В.В. Бодровой, к ним относятся:

- фактор возраста. Чем старше супруги, тем слабее их установки на рождение детей;
- фактор образования. Чем выше его уровень, тем выше желаемое число детей и ниже ожидаемое;
- фактора пола. У женщин идеальное число детей меньше, чем у мужчин в связи с реальной диспропорцией во временных и энергетических затратах на воспитание детей;
- фактор местожительства. Более высоким является число ожидаемых детей в селе, чем в городе, желаемых - в больших городах;
- фактор религии. В исламе установка на большее число детей, чем в христианстве или у неверующих. В частности, показатели ожидаемой детности в различных конфессиях таковы: у мусульман - 1,88, у неверующих - 1,4, у христиан - 1,31. И ни один из них, как видно, не дотягивает до уровня простого воспроизводства (2,0);
- региональный фактор. Наиболее низкие нормы детности в Северо-Западном и Центрально-Чернозёмном регионах России, более высокие - на Северном Кавказе;
- фактор трудовой мотивации. Материальная или моральная заинтересованность в работе снижает желаемое число детей;
- фактор репродуктивной мотивации. Чем он более ярко выражен, тем выше ожидаемое число детей в семье.

Таким образом, иметь семью с детьми или без них - вопрос, который решается каждой супружеской парой в зависимости от её индивидуально-психологических и социальных характеристик, а также реально существующей ситуации в обществе. Если на первые повлиять довольно сложно, то вторая поддаётся и анализу, и контролю, и регуляции со стороны государства и общества.
Одним из механизмов регуляции репродуктивного поведения людей является повышение до разумного предела величины их доходов посредством приведения к естественной норме уровня заработной платы. До тех пор, пока он не позволяет отдельному человеку не только содержать иждивенцев (детей и стариков), но и самого себя, об усилении репродуктивной мотивации супругов не может быть и речи.
Вообще нельзя рассуждать о деторождении, не анализируя позицию женщин по этому вопросу. У мужчины представления о своей роли в мире, и, следовательно, в семье активны, а у женщин - пассивны.
Определённая часть женщин, называемых феминистками, присоединяется к мужской половине человечества и отрицает свою подчинённую, зависимую позицию по отношению к мужчине, выступает против разделения труда по половому признаку.
Исследования., проведённые в одном из крупнейших городов России - Санкт-Петербурге, показали: вторую - мужскую, или феминистскую позицию занимает гораздо меньшее число женщин, чем первую, патриархальную, традиционную для России. Даже если женщина профессионально самореализуется, она не стремится противопоставить семью и работу и готова играть роли домашней хозяйки, матери и эмоционального лидера в семье, не отказываясь, повторим, от производственной деятельности.
С точки зрения интересов семьи как социального института это положительная тенденция. В одном из промышленных центров России женщина начала XXI века готова и дальше следовать двойному стандарту в поведении и иметь семью с детьми несмотря на профессиональную занятость. О том, как чувствуют себя женщины в менее крупных населённых пунктах и в сельской местности, говорит исследование Т.М.
Дадаевой. Ею была поставлены цель изучения приоритетных социальных ориентации женщин в условиях трансформации российского общества.
Полем его стала Республика Мордовия - регион, имеющий низкий промышленный потенциал и массу проблем в реформировании политической, этнической и финансово-экономической сфер социальной жизни.
Результаты проведённого социологического опроса среди мордовских женщин показали: гендерные особенности в сознании и поведении женщин проявляются очень ярко и играют большую роль в формировании их представлений о семье и браке. Так, в системе ценностных ориентации женщин функция материнства имеет первостепенное значение. Женщины заявили о себе как социоцентрики, мотивы поведения которых сориентированы на семью и детей.
Будущее детей 12 % опрошенных вывело в качестве проблемы первостепенной важности.
Установок и убеждений женщин Мордовии не могло не коснуться снижение их социального статуса в связи с переходом российского общества к рыночным отношениям. Новое время требовало от них активности, предприимчивости, борьбы за власть.
Следствием этих процессов, отмечает Т.М. Дадаева, стало изменение иерархии женских ценностей.
Направление этих изменений оказалось, как ни удивительно, просемейное.
В частности, ценности семейно-бытовой сферы вышли на первый план. Стала возрождаться идеология естественного предназначения женщины. Однако женщина не возвращается в семью, а всё ещё пытается объединить ценности работы и семьи в одно целое. Это означает, что само общество определяет существо полоролевых стереотипов: если женский труд важен, женщины готовы его осуществлять.
Если же они будут вытеснены с рынка труда, семья останется главным и основным полюсом приложения их интеллектуальных и эмоционально-волевых усилий.
Своё гендерное своеобразие женщины демонстрируют более всего в семейной сфере. Их политическая активность невысока и проявляется в основном через участие в выборах органов государственной власти.
В целом общенациональные ценности означают для опрошенных гораздо менее важное явление, чем ценности индивидуально-семейные - материальные и психологические.
С 1993 по 1997 гг. Н.А.
Нечаева установила определённую динамику в оценках респондентками рыночных преобразований. Они стали менее критичными в связи с общим снижением ожиданий к курсу проводимых в обществе реформ.
В целом же опрошенные смогли адаптироваться к новому образу жизни, посвятив свои мысли и действия исконно женским и непреходящим обязанностям - супружеству и родительству.
Таким образом, и питерские, и мордовские женщины, обладая разным социально-экономическим и нравственно-психологическим потенциалом, оказались едины в своих оценках сложившейся ситуации в обществе и в брачно-семейной сфере. Они готовы служить семье, основываясь не столько на признаках пола и патриотических соображениях, сколько на конкретных жизненных реалиях.
Если общество не оставляет им выбора, женщинам не остаётся ничего другого, как заняться строительством семейного здания по всем классическим стандартам его возведения.
Особняком стоит здесь категория женщин, занявшихся бизнесом. Это те люди, которые ведут торговлю, работают в сервисе - салонах мод, красоты, рекламных агентствах и модельном бизнесе, возглавляют фирмы в качестве вице-президентов или менеджеров, управляя их внутренней жизнью.
По исследованиям, проведённым ещё в середине 90-х годов, из ста акционерных обществ, занимающихся производством, 18 % имело в качестве менеджера высшего уровня женщину.
Ценностные ориентации этой категории заметно отличаются от смыслов и целей жизни женщин, работающих в государственном секторе экономики и не занимающихся предпринимательством. Мотивация женского предпринимательства такова:

- самореализация (40 %),
- интерес (35 %),
- материальное благополучие (30 %).

Иначе говоря, деньги далеко не первый и неединственный мотив ухода в мир бизнеса. В обществе, где развиваются индивидуалистические ценности, женщина всё чаще обращает внимание на те виды деятельности, в которых она могла бы успешно конкурировать с мужчинами. Феминизация как процесс, направленный на достижение равноправия между мужчинами и женщинами, освобождение женщин от мужского превосходства, затрагивает женское сознание и в российском обществе.
Это процесс необратимый, хотя и не слишком масштабный в настоящий момент.
Семья в жизни женщин-предпринимателей играет не первую, но и не последнюю роль. Так, семейные нагрузки у занятой бизнесом женщины возрастают, как показал анализ, в полтора-два раза.
Но именно семейная жизнь компенсирует женщине сверхнагрузки бизнеса.
А.Е. Чирикова и О.Н. Кричевская пишут: 80 % из обследованных женщин-менеджеров считают себя счастливыми в семейной жизни и им удаётся компенсировать занятость в деловой сфере или за счёт помощи родителей, или посредством перераспределения семейных забот между мужем и взрослеющими детьми.
Палитра их переживаний обогащается чувством преданности семье, разнообразием ощущений, и в том числе - чувством любви, которое, судя по материалам проведённого глубинного интервью, даёт новизну, свежесть, уверенность, способствует победам в бизнесе. Дети для бизнес-леди не меньшая ценность, чем для их менее занятых на производстве ровесниц, и недостаток общения с детьми женщины компенсируют особой насыщенностью эмоциональных отношений.
Таким образом, и этот феномен в жизнедеятельности женщин говорит в пользу выдвинутого предположения о том, что российские женщины, переживая волну социальных преобразований и активно участвуя в них, не столько готовы уйти из профессиональной деятельности целиком в семью, сколько сохранить для себя и ту, и другую ценности.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что в сознании современных россиянок патриархальность и феминность переплетаются столь причудливо, что остается признать факт возникновения некоей компромиссной стратегии в их поведении: не за семью и не против семьи, но вместе с семьёй в социальный мир ради удовлетворения собственных потребностей и потребностей членов своей семьи.
Сегодня в научной, популярной и массовой литературе, в масс-медиа обсуждается проблема феминизма, воспринимаемого большинством россиян и более всего - россиянок не столько как теория и практика отстаивания социально-политических прав женщин в русле прав человека, сколько как набирающее силу женское движение за освобождение личности женщины от власти мужчины и подавляющего влияния созданных социумом управленческих структур.
Мужчина и женщина - существа взаимозависимые и взаимодополняемые - таков лозунг феминизма, и его первооснова, как отмечает С.Г. Айвазова, - демократическое мироустройство. В контексте данного исследования важен тот аспект в позиции указанного автора, который связан с ролью женщины в годы перехода к рынку в обществе и семье. С.Г.
Айвазова убеждена в том, что женщины России более мужчин ущемлены происходящими переменами, несут на своих плечах их издержки и имеют меньше возможностей пользоваться их благами. Однако их роль остаётся по-прежнему очень важной в общественном производстве и ещё более важной - в семье.
Иными словами, субъективные представления о семье у российских женщин различаются в зависимости от таких факторов, как место жительства, этническая и религиозная принадлежность, возраст и уровень образования, уровень притязаний и т.д. Неодинаков и реальный вклад каждой из них в функционирование семьи.
Однако в объективной реальности данные различия преодолеваются на уровне действий и поступков представителей женского пола, сглаживаются в ходе их производственной и семейной деятельности, поскольку всё-таки большинство из них заняты как в той, так и в другой сферах общественной жизни.
Очевидно, загадка женского восприятия семьи связана с таким уникальным феноменом в биосоциальной эволюции человечества, как материнство. Как пишет В.А.
Рамих, женщины во все века относились к нему как к великому таинству, которое к тому же освящалось религией.
Общество же видело в материнстве один из важнейших видов социальной деятельности. Оно либо поощрялось, либо подавлялось социумом в зависимости от господствующих ценностей, интересов и потребностей большинства. Воспроизводство как таковое могло принимать разные виды, и в том числе адаптационный, инструментальный или детоцентристский.
В первом случае речь идёт о деторождении как жизненной необходимости (наследование имущества, продолжение рода, восстановление численности социума после эпидемий, войн, защита государства и т.п.). Во втором появление детей рассматривается как процесс, сопровождающий заключение брака и создание семьи.
В третьем дети - одна из важнейших ценностей общества и семьи, точка приложения жизненных сил супругов.
Именно последней разновидностью материнства и характерен XX век: детей в семье любят, их появления на свет ждут и их опекают до тех пор, пока они сами не воспротивятся этому процессу.
Связь матери и ребёнка во все века была определённа, фактологична, носила и биологический, и социальный характер. Материнство, указывает В.А. Рамих, не только фундамент культуры и базовая ценность личности, но ещё и уникальный механизм социокультуризации материнской личности.
Он настолько глубоко входит в сознание и в бессознательное женщин, что отказаться от него целиком и полностью они просто не в состоянии.
К состоянию материнства стремится любая женщина, вне зависимости от того, имеет ли она мужа, состоит ли в браке с ним, совмещает ли производственные обязанности с семейными. Эта тяга, которую иногда трудно объяснить с житейских позиций, есть проявление высшего природного инстинкта, который живёт в каждой женщине и заявляет о себе раньше или позже в самой категоричной форме.
Возможно, в этом инстинкте и лежит корень представлений женщины о счастье, которое немыслимо без семьи и детей, отношений супружества, родства и родительства.
В этой связи интересны мужские представления о семье. В обыденности распространена точка зрения, согласно которой семья больше нужна женщине, чем мужчине.
Данный стереотип мышления объясняется распространённой точкой зрения о том, что мужчины не любят домашний труд, тяготятся им и предпочитают производственную сферу семейной. Однако результаты опросов общественного мнения данные представления опровергают.
Так, Л. Сальникова по опыту работы в одной из служб знакомств г. Москвы увидела такую закономерность в обращениях мужчин за помощью в создании семьи. Мужчины тяготеют к созданию семьи и в ней они чаще всего ищут близкого по духу человека. Точно так же, как и женщины они мечтают быть любимыми.
В случае развода или смерти супруги хотят воспитывать детей в браке и в полноценной семье.
Более того, как свидетельствуют учёные, современная особенность тендерного конфликта заключается в том, что не только женщины, но и мужчины ставят под сомнение весь набор традиционных представлений и ценностей. Ведь известно то обстоятельство, что брак и семья меняют свои формы, приспосабливаясь к требованиям личности.
Мужчины, как и женщины, также предпочитают быть независимыми от ответственности, преданной любви, порой не считают обязательной регистрацию брака. Между тем, как отмечает М. Аргайл, можно увидеть, что мужчины получают от брака больше, чем женщины.
Какие именно преимущества представляет индивиду наличие брака и семьи, комментирует В.М. Розин.
Отмечая тот факт, что подавляющее большинство семей создаются на основе чувства любви, исследователь уточняет, почему этого чувства для счастливого супружества недостаточно.
Семья нужна, по его мнению, не только потому, что в ней реализуется чувство любви - материнской, отцовской, детской, супружеской. С социальной точки зрения, семья даёт человеку более высокий социальный статус, жизненную перспективу.
С биологической - она упорядочивает его интимную жизнь. С духовной - семья дарит полноценное общение, детей и через них бессмертие. С обыденной точки зрения в полной семье легче вести хозяйство и справляться с трудностями.
С позиций здравого смысла она становится опорой в старости, продуцируя чувство благодарности, ответственности и родственности.
В современной семье всё шире распространяются межнациональные браки. На их основе создаются смешанные в национальном, конфессиональном и расовом отношении семьи. Процесс смешивания начался после октября 1917 г. и далее шёл довольно динамично. Если в 50-е годы в бывшем СССР межнациональным был каждый десятый брак, то в 80-е годы - каждый седьмой, а в некоторых республиках каждый пятый брак, - указывает З.А.
Сизоненко. По её данным, этническая адаптация к нововведениям в стране не менее важна, чем экономическая или психологическая, и этот процесс, по её мнению, в России произошёл.
Суть его в том, считает социолог, что совместное проживание, вынужденное в российских условиях, супружеской и родительской семей осуществляется чаще всего в режимах приспособления и интеграции и реже - в конфликтном взаимодействии. В результате моральные нормы, национальные и религиозные традиции, обычаи, устои и образцы поведения, выступая в качестве регуляторов семейных отношений, воспроизводятся в новых поколениях.
Однако, учитывая соединения разных наций и рас, национальная гомогамия не возводится в принцип. Национальная принадлежность, как показали проведённые З.А.
Сизоненко исследования, в последние десять лет фактически утратила своё влияние, уступив таким критериям брачного выбора, как социальный статус, материальное благосостояние, уровень образования. Вывод из сказанного автор делает один: Число смешанных браков в ближайшие пять-десять лет будет расти, в связи с объективными и субъективными факторами.
Наши исследования подтверждают выводы З.А. Сизоненко.
В Республике Татарстан ситуация аналогична ситуации в соседней Башкирской республике: смешанных браков заключается 23 - 24 % от общего числа браков за все последние годы, и крупные города республики имеют беспрецедентно высокий процент межэтнических семей - от 38 % до 41 %. Если учесть, что в Татарстане живут представители 107 наций, из которых самые крупные - татары и русские численно сохраняют примерный паритет, трудно ожидать другого развития событий. Очевидно, что эта тенденция сохранится, и реалии семейной жизни опрокинут пессимистические прогнозы идеологов националистической направленности о межнациональном разъединении и доводы здравого смысла о преимуществах мононационального типа семей.
Аналогичные данные приводит Л.И. Савинов по Республике Мордовия, а также Е.В. Фотеева, изучая особенности брачного выбора студентов Москвы и Татарстана. В частности, сравнительный анализ установок студентов ряда вузов названных субъектов федерации показал: молодые люди имеют установку на межнациональный брак как феномен общественной жизни и готовы вступить в него.
При этом выявлены различия между московскими и татарстанскими студентами: первые более толерантны к идее создания смешанной семьи, чем вторые. В случае с татарстанской молодежью, и особенно из села, проблема заключается в отсутствии опыта межнационального общения и наличии стереотипных представлений о других нациях.
В Чувашии учёные фиксируют снижение социальной регламентации брачно-семейных отношений и рост эмоционального воздействия этнических факторов на семью, таких как пища, семейный этикет, женская одежда - обрядовая и праздничная, и т.п. В связи с тем, что внутри национальных групп родовые связи ослабляются - влияет соседство иноэтнических групп - происходит постепенная утрата семьёй национальной специфики, меняется тип главенства в семье. Вместе с тем стойко сохраняются традиционные элементы этнической культуры (обычаев, обрядов, фольклора, и особенно в пограничных областях между Чувашией и Мордовией и т.д.).
Этим и обусловливаются немалый процент смешанных браков и семей, с одной стороны, и утрата прежней национальной ограниченности в семейном укладе народов Поволжья, с другой.
Таким образом, сказанное позволяет сделать вывод о том, что национальный колорит идеальной семьи в условиях современной России оказывается очень размытым и носит заметный региональный оттенок.

Проблемы современной российской семьи

Социологические исследования института семьи, посвящённые анализу её демографического, социально-экономического, воспитательного, нравственно-психологического, репродуктивного и социализационного потенциала, осуществлённые в девяностые годы учёными ряда научных центров страны, представляют достаточно разнообразный и достоверный материал для изучения его состояния.
Социально-экономический кризис дал толчок к демонтажу целого ряда социальных институтов. Глубоко затронут был и институт семьи. Его развитие пошло по пути дальнейшей девальвации более традиционных норм и укрепления индивидуалистических ценностей в жизни и деятельности индивида.
В семье произошли и количественные, и качественные перемены, интенсивность которых отличает нынешние реформы от всех предыдущих.
На основе собственных социологических исследований, анализа статистических данных, государственных решений 1994 - 1997 гг., направленных на изменение социально-экономического потенциала семей, Институтом семьи и воспитания РАН был составлен аналитический доклад, отдельные положения которого представляют немалый интерес с позиций данного анализа. На наш взгляд, это одно из самых полных, объективных и доказательных исследований процессов, затронувших российский институт семьи в период коренной ломки социальной системы.
8.1. Социально-экономическое состояние семей
Испокон века, семья основывалась на экономическом фундаменте. Собственно говоря, любое из направлений её социальной жизнедеятельности требует материальных вложений. В обществе, экономика которого стабильна, а уровень развития высок, семья успешно выполняет свои обязательства перед обществом и своими членами.
В условиях социального кризиса её способность удовлетворять те и другие интересы снижается.
Между тем и в трансформирующемся обществе семья продолжает формировать квалифицированную рабочую силу, развивает личность физически, интеллектуально, эмоционально и духовно. Ею создаются основы для деятельности других социальных институтов, включая институт производства.
Теория человеческого капитала (Г. Беккер) рассматривает домохозяйство как малое предприятие, имеющее свои капитальные фонды, сырьё, к которым прикладывается труд членов семьи. Все функции семьи в обществе Г. Беккер связывает с развитием человеческого потенциала - от потребления продуктов, приобретённых на товарном рынке, до семейного воспитания и досуга.
Досуг также должен нести пользу, совершенствуя личность интеллектуально и физически и увеличивая тем самым эффективность денежного дохода семьи.
Поскольку домохозяйство - малое предприятие, оно должно быть включено в систему производства - материального, биологического и социального - более крупного масштаба. Между обеими системами должен осуществляться беспрерывный обмен - денежный и товарный.
Его затруднённость или отсутствие на деле будут означать лишь одно: домохозяйство (семья) будет вынуждено приостановить, сократить или прекратить вовсе производство человеческого капитала, что станет сложнейшим препятствием для оздоровления и модернизации всего социума. С этим явлением и столкнулась Россия в девяностых годах XX столетия.
Если рассматривать жизнедеятельность института семьи как субъекта экономики, то основным итогом рыночных реформ для российских семей стала их резкая дифференциация. Появились семьи более состоятельные (новых русских) и малообеспеченные (новых бедных). Последних было большинство.
На этот счёт сибирские исследователи А.П. Ощепкова и М.З. Этштейн заметили: Для большинства семей характерно неуклонное снижение жизненного уровня... На грани бедности в конце 1990 года проживало 42 % семей, имеющих детей до 16 лет.
Последнее указание подчёркивает взаимозависимость двух факторов - материального благополучия семьи и наличия детей в ней, которые выступают в роли иждивенцев и осложняют ситуацию в семье.
В этом плане наиболее сложным оказалось положение семей с двумя и более детьми, неполных семей. И те и другие скатились за черту бедности. Как пишет Г.И. Осадчая, среди многодетных в категорию нищих попали 84 % семей, среди неполных - 75 % семей.
Выигрывали семьи с одним ребёнком, а также городские семьи, чья обеспеченность в 2,03 раза превышала аналогичный показатель сельских семей.
Отмечается различный уровень жизни семей в разных регионах России. Регионы с развитыми рыночными отношениями, такие как Москва, Центр, Дальний Восток, Западная Сибирь, имели более высокий уровень доходов населения.
В экономически слаборазвитых регионах оставались низкими доходы и покупательская способность, что сохраняло в неизменном виде уровень жизни, характерный для бедных и малообеспеченных категорий населения.
В числе регионов-аутсайдеров были отмечены такие экономические районы, как Оренбургская, Читинская, Курганская области, Алтайский край, Дагестан, Калмыкия, Марий Эл, Адыгея, Карачаево-Черкессия, Тыва и др.
Для жизнедеятельности современных семей характерны также такие параметры, как постоянная бедность и крайняя бедность. Домохозяйств с доходами ниже прожиточного минимума в 1995 г. было 41,7 % от общего числа семей.
Из них в постоянной бедности находились 10,3 %, в крайней - 10,4 %. В 1996 г. характер бедности стал меняться, становясь из постоянного временным для одних категорий людей и из временного постоянным - для других. Появились опасения о возникновении явлений застойной бедности и её воспроизводстве в новых поколениях россиян со всеми вытекающими из этого последствиями.
Прогноз оказался верным. К концу девяностых годов появились поколения, родившиеся и подросшие в условиях бедности и нищеты. Более того, появились новые социально уязвимые группы населения.
В число бедных попали не только неполные и многодетные семьи, но и многочисленные семьи людей, занятых в бюджетной сфере, лиц, потерявших работу, демобилизованных военнослужащих, отслуживших в Афганистане, Чечне или прошедших чернобыльскую аварию, беженцев и переселенцев, больных алкоголизмом и наркоманией, а также одинокие люди, не имеющие семьи.
Проблему усугубляла несвоевременность в выплатах заработной платы. Вторая половина девяностых годов ознаменовалась, в связи с этим фактом, постоянным ростом суммы задолженности по заработной плате.
Мониторинг ВЦИОМ в сентябре 1996 г. констатировал: Половина опрошенных оценили материальное положение своей семьи как плохое и очень плохое, а 31 % заявили, что терпеть бедственное положение уже невозможно. К маю 1997 г., по данным того же источника, число людей, испытывающих самое затруднительное положение, ещё более увеличилось: невыносимым оно стало для 40 % респондентов.
Обращает на себя внимание любопытный факт. Проблема бедности в меньшей степени была связана с демографическими факторами и в большей - с экономическими. Расширенная структура семьи (многопоколенность и т.п.) не являлась в действительности причиной многочисленных бедствий россиян, однако они стремились при возможности её уменьшить за счёт откладывания рождений детей или отказа от них.
Настоящей же причиной бедности стала несовершенная система оплаты труда. Заработная плата в России перестала к тому времени выполнять свои основные функции - восстановительную и стимулирующую - ввиду дефицита государственного бюджета.
Процессы, затронувшие семьи россиян в годы экономического кризиса, имели самую разную направленность. В частности, изменилась структура доходов семьи. Всё меньшую роль в них стала играть заработная плата. Её низкий уровень вынуждал супругов искать иные источники доходов.
Различные категории семей находили разное противоядие от инфляции. Одни приобретали акции всевозможных фондов, зарубежные валюты, открывали свой бизнес - малый или средний.
Другие делали ставку на развитие личного подсобного хозяйства, сдачу внаём свободных метров жилья, совместительство на работе. Третьи трудоустраивали пенсионеров и детей, получали дополнительную профессию и меняли привычное место работы с целью увеличения доходов.
Четвёртые уходили в криминальный промысел - создавали финансовые пирамиды и извлекали немалые средства у излишне доверчивых граждан, желающих поскорее разбогатеть, сбывали наркотики, организовывали порно-бизнес, занимались проституцией, вымогательством, шантажом, налаживали производство подпольной алкогольной продукции и т.п.
При этом далеко не все люди, привыкшие к традиционным способам улучшения своего финансового положения, могли проявить предприимчивость и инициативу в поисках новых способов получения доходов. Изменить привычки многим из россиян мешали возраст, здоровье, уровень образования, высокая иждивенческая нагрузка, привычный образ жизни.
Изменилась и структура потребительских расходов. Отличия по этому параметру были связаны с регионом проживания семьи, условиями жизни - городскими или сельскими, составом семьи.
Однако общим для большинства семей всей страны стало доминирование расходов на непродовольственные товары, а также рост затрат на оплату услуг. К примеру, расходы на питание составили в среднем 50,2 %.
Учитывая значительную разницу в росте доходов и расходов населения, можно согласиться с мнением исследователей о том, что адаптация российских семей к новым социально-экономическим условиям происходила далеко не рыночным путём. Мартовский, 1996 года опрос населения показал: 59,3 % опрошенных оценили питание своей семьи как скромное, около 25 % ответили, что питаются хорошо, но не могут себе позволить деликатесов, и лишь более 5 % респондентов питаются так, как хочется.
При этом 9,6 % сообщили, что едят скудно, фактически недоедают.
Непродовольственные расходы составили 30 - 40% бюджета семей, причём на селе они были выше. В семьях с детьми этот показатель варьировался в зависимости от числа детей: чем их больше, тем ниже расходы на одежду, обувь и т.д. - вещи передаются по наследству от старших к младшим, что позволяет экономить денежные средства.
Мониторинг ВЦИОМ показал: 35,9 % опрошенных одеваются скромно, приобретают вещи подешевле; 30 % не могут купить современные модели; 26,7 % одеты плохо, носят вещи подолгу, переделывают их, и только 3,8 % покупают ту одежду, которая нравится.
Из услуг львиная доля расходов приходится на оплату жилья. Здесь в равном положении оказались и бедные, и богатые, так как если для первых главную роль играют выросшие цены, то для вторых появились широкие возможности улучшения жилищных условий за оплату по европейским расценкам.
Хозяйственно-бытовые, ремонтные, транспортные, медицинские, образовательные, информационные, досуговые, телефонные и иные услуги стали еще более труднодоступными для российских семей. Большинство из них вынуждено было изрядно сократить пользование ими либо совсем отказаться от удовлетворения своих потребностей, введя режим экономии во всём.
Семьи в современной России владеют имуществом на правах личной собственности. Прежде всего, это недвижимость - жильё.
В селе около 69 %, в городе 30,6 % жителей являются владельцами жилой площади.
И сельчане, и горожане имеют земельные участки. На селе это чуть более трети семей, в городе более половины.
Шестая часть семей имеют, несмотря на низкие доходы, автомобиль в личной собственности, хотя и не новый.
Около половины опрошенных в 1996 г. отметили факт своего владения предметами культурно-бытового и хозяйственного назначения, подчеркнув невысокое качество и техническую отсталость имеющихся моделей. Лишь 3,6 % опрошенных семей удовлетворены уровнем технической оснащённости своего жилища.
В целом отмечается тенденция к понижению потребительских запросов населения в связи со спадом жизненного уровня. Отказ от предметов роскоши дополняется отказом от предметов, необходимых для нормального функционирования семейного организма.
Ущемление потребностей семьи как малой группы сопровождается неудовлетворением потребностей каждого члена семьи, что приводит к нежелательным для всей семейной общности социально-психологическим последствиям.
Характеризуя реальное социально-экономическое состояние семьи в России, исследователи выделяют наиболее сложную для эффективного развития брачно-семейных отношений проблему жилищной обеспеченности. Россия - страна с низким уровнем обеспечения жильём: на одного человека приходится около 18,1 квадратных метра жилой площади.
Для сравнения: в Швеции этот показатель составляет 43 м2, в США - 65 м2, в Норвегии 74 м2.
Недостаток количества квадратных метров усугубляется низким качеством жилья. Миллионы семей стоят в очереди на получение жилья либо его улучшение. Общежития, коммунальные квартиры, ветхий и аварийный жилой фонд - условия, далёкие от нормальных.
Почти пятая часть городских семей живёт с отсутствием водопровода, канализации, центрального отопления, треть не имеет возможности пользоваться газом, горячей водой, ванной. Половина сельских семей не имеют водопровода, 60 % - канализации, центрального отопления и ванн, 80 % - горячей воды и треть - газа.
Эти показатели различаются по регионам.
Так, в республиках Коми, Тыва, в Алтайском крае подавляющая часть жилищ не имеет удобств, тогда как такие регионы, как Москва, Санкт-Петербург, Мурманская, Тульская, Нижегородская и Читинская области обеспечили всеми коммунальными услугами свыше 80 % семей. Исключение составляет только телефонная связь.
Материальное положение российских семей таково, что на свои средства они фактически не могут приобретать квартиры. Экономисты подсчитали, что покупка жилья возможна лишь для 5 - 10 % высокодоходных семей. Остальные могут купить его в рассрочку со сроком выплаты в сто лет.
Для сравнения: на Западе этот срок составляет 10-15 лет.
С другой стороны, чрезвычайно обременительной для семейного бюджета становится и эксплуатация жилья. Стоимость услуг растёт, и более всего - в низкодоходных семьях.
Заключение брака, рождение детей становятся весьма затруднительными ввиду стеснённости жилищных условий.
Значительное ухудшение социально-экономического положения семей стало решающим фактором среди тех, что влияют на исполнение семьёй её социализирующей и воспитательной функций. Показательным является такой факт, как сокращение в 1996 г. доли социокультурных расходов в семье до беспрецедентно низкой суммы - 1,3 % семейного бюджета в среднем по России.
Мероприятия досугового, развлекательного характера становятся недоступными для большинства семей точно так же, как и медицинское обслуживание, хорошее образование, качественная и разнообразная информация, туристические услуги, приобретение печатной продукции и т.д.
Известно, что любой процесс развития представляет собой движение, более или менее непрерывное. Задержки этого процесса, торможение либо застой порождают порой необратимые явления в организме, не подвергшемся оздоравливающим воздействиям.
Подобное имеет место и в отношениях общества и индивида, общества и семьи. Между ними есть свои обязательства, чаще всего - взаимные, которые варьируются в зависимости от состояния сторон.
Кризис социальной системы есть, на наш взгляд, одновременно и причина, и следствие невыполнения ею обязательств по отношению к семье и личности. Те функции, которые возложены на семью социумом, могут реализовываться ею при условии общественной поддержки через участие различных социальных институтов.
Как только общество оказывается бессильным организовать нормальное функционирование семьи как социального института, а его действия по социальной поддержке нуждающихся обретают нерегулярный и бессистемный характер, кризисные явления начинают неминуемо разрастаться, а само оно оказывается в состоянии либо распада, либо стагнации.
Социально-психологические последствия трансформации российского общества оказались для семьи гораздо более трагическими, чем социально-экономические. Именно этими последствиями были в первую очередь обусловлены социально-демографические сдвиги.
Общемировые тенденции в специфических условиях России проявились более резко и выпукло, предначертав для неё гораздо более драматический исход социальных преобразований, чем в других странах бывшего социалистического лагеря. См. О положении семей в Российской Федерации.
См. Никольская Г.К. Экономические и социальные аспекты воспроизводства квалифицированной рабочей силы в семье // Труд за рубежом. 1998.
1. С. 3 - 20.
Ощепкова А.П., Этштейн М.З. Сибирская семья: особенности развития и формирования нравственной культуры личности.
С. 11.
См. Осадчая Г.И.
Современная российская семья. В кн.: Проблемы женщин и семьи глазами социологов / Отв. ред. Е.Ф. Ачильдиева, Е.Г.
Мешкова. М., 1997.
С. 8 - 16.
О положении семей в Российской Федерации. М, 1998.
Ощепкова А.П., Этштейн М.З., указ. соч.
О положении семей в Российской Федерации. С. 61.
См. О положении семей в Российской Федерации.
С. 81.

Рождаемость и репродуктивное поведение

Рождаемость представляет собой демографический процесс, который характеризуется частотой рождений в определённой группе населения. Фактически это показатель числа живорождённых детей на 1 тыс. населения за 1 год.
Современная ситуация с рождаемостью в мире такова: восточные страны демонстрируют высокую рождаемость (до 54 человек на тысячу населения в Кении), западные страны - среднюю (20 - 25 человек на тысячу), Россия - низкую (9 человек на тысячу в 2001 г.) Как отмечают демографы, славянские регионы в целом характеризуются низкой рождаемостью, относительно низким уровнем и падением темпов производства рабочей силы. Увеличение численности тюрко-мусульманского населения проходит быстрыми темпами, экономика их этнических образований не развита и имеются резервы рабочей силы.
На сегодня демографические перспективы России представляются весьма неблагоприятными, о чём выше уже было сказано. К началу 90-х годов исчерпал себя потенциал прироста населения, а экономические трудности переходного периода привели к резкому снижению рождаемости и некоторому повышению уровня смертности. Специалисты подчёркивают: Демографические процессы можно рассматривать как реакцию людей на условия их существования, либо как более или менее осознанное стремление приспособиться к этим условиям в соответствии со своими потребностями, либо как непосредственную реакцию человеческого организма на условия труда, быта и среды обитания в широком смысле слова.
Иначе говоря, демографический кризис напрямую связан с последствиями кризиса социально-экономического, и только по мере выхода общества из тисков второго можно будет освободиться от гнёта первого.
В социологическом аспекте ситуацию можно представить таким образом. С 1991 г. в российском обществе происходит естественная убыль населения. При росте смертности снижение рождаемости привело к подобному результату.
Население, и в том числе молодёжь, не ориентированы на многодетность и среднедетность. Идеальные представления о числе детей ещё базируются на числе большем, чем один ребёнок, однако они, как правило, оказываются выше реальных ожиданий рождений.
Большинство нацелены на рождение единственного ребёнка, и для немалого числа молодых супругов привычным стало откладывание сроков рождения детей.
Тенденцией стал рост внебрачных рождений. Примечательно также и то, что он не был напрямую связан с социально-экономической ситуацией.
Можно выделить как закономерность и то обстоятельство, что российские женщины стали осуществлять контроль над рождаемостью, применяя контрацепцию либо прерывание беременности.
Причины данного явления носили феноменологический характер и были названы учёными парадоксом обратной связи между условиями жизни и рождаемостью. Суть данного парадокса состоит в противоречии между уровнем жизни населения и рождаемостью: чем выше первый, тем ниже вторая, и наоборот. Культурологический аспект рождаемости налицо: самая высокая рождаемость присуща странам, отстающим в культурном отношении, и это Индия, Пакистан, Афганистан, страны Ближнего Востока и Африки.
Самой низкой она оказалась в наиболее развитых странах мира - Франции, Великобритании и т.п.
Объясняется этот феномен просто: по мере повышения уровня развития общества и благосостояния семьи родители стремятся дать более качественное образование и воспитание своему ребёнку, увеличивая расходы на эти цели. Тем самым снижается общее число детей в семье.
Теория парадокса обратной связи между условиями жизни и рождаемостью полностью подтвердилась социальной практикой Америки и развитых стран Западной Европы и убедительно объяснила демографическую ситуацию во многих развивающихся странах. Во многом она делает понятным феномен падения рождаемости в России середины и третьей четверти XX века, когда рост уровня благосостояния был налицо, и семьи действительно были нацелены на меньшее число детей и их более качественную социализацию.
Однако с помощью данной теории невозможно объяснить утрату интереса к родительству со стороны нынешних поколений россиян, уровень жизни которых стремительно падает, отбрасывая страну к позициям, прежде занимаемым слабыми в экономическом отношении азиатскими странами и государствами африканского континента.
Согласно данной теории, Россия должна столкнуться с явлением довольно высокой рождаемости, компенсирующей людям отсутствие многих других жизненных ценностей и благ, но всё происходит совершенно наоборот. Семьи нищают, и рождаемость продолжает падать.
На наш взгляд, западные теории не могут объяснить процессы, происходящие в российском обществе, уже на том основании, что для сегодняшнего россиянина свойственны определённые особенности мышления, определяющие своеобразие его действий и поступков. Русский человек зачастую непредсказуем в своём поведении. Его ценности могут быть неосознаваемыми.
Он может жить настоящим и не задумываться о будущем.
Какова основа мышления современного россиянина? Материально-экономические проблемы, которые делают жизнь беспросветной, - для него суровая реальность, тогда как счастливая семейная жизнь с несколькими взрослыми детьми и внуками - это слишком далёкое и, возможно, недостижимое завтра. В связи с этим иметь меньше детей выгодно уже сегодня, в то время как их большее число может обернуться непосильными затратами нервной и физической энергии в отдалённом будущем, скомпенсировать которые ни отдельная личность, ни семья в целом будут не в состоянии.
Отсюда и осторожное отношение к деторождению, накидывание уздечки на собственные желания и стремления ввиду сложившихся жизненных условий.
Проблему обостряет также и то обстоятельство, что в отличие от слаборазвитых стран мира Россия имела несколько десятилетий опыта сравнительно обеспеченной жизни, и возвращаться к прежним, низким жизненным стандартам люди уже и не хотят, и не могут. Сегодня дети как социальный феномен перестали выступать в качестве награды за сверхнормативные нагрузки мужчин и женщин, работающих ради увеличения своих заработков на производстве и зачастую в нескольких местах.
Единственный ребёнок становится аккумулятором материнской и отцовской энергии и позволяет своим родителям реализовать биосоциальную потребность в продолжении себя, рода.
По данным НИИ семьи, к 1994 г. лишь меньше половины (46,6 %) всех российских семей, объединённых единым домашним хозяйством, имели детей в возрасте до 18 лет. При этом неуклонно увеличивалось число тех семей, которые воспитывали одного ребёнка.
Так, если в 1989 г. таких семей было 24,2 %, то в 1994 подобных семей была почти треть от общего числа семей с детьми (31,6 %). Соответственно уменьшалось число семей с двумя, тремя и более детьми.
Среди женщин - матерей зрелого возраста (от 40 до 44 лет), срок родительства которых фактически закончился, одного ребенка имели 27,7 %, двух - 47,9 %, трех и более - 17,4 %. Около 7 % женщин этой возрастной группы не рожали ни разу. В целом же данная категория российских женщин свою основную функцию - функцию деторождения выполнила, хотя следует подчеркнуть тот факт, что репродуктивный период в данной возрастной группе пришёлся на более или менее благоприятные для российской семьи семидесятые годы.
Молодые женщины конца 80-х - середины 90-х годов, относясь весьма положительно к материнству, деторождение воспринимали ещё более осторожно. Двое детей оценивались ими как излишняя роскошь, трое - как неподъемная ноша.
Тенденция увеличения доли однодетных и сокращения числа двух- и трёхдетных семей в этом периоде стала набирать силу. По данным микропереписи населения, средний размер семьи в 1994 г. составлял 3,23 человека, а суммарный коэффициент рождаемости понизился к 1996 г. на 32,4 % по сравнению с 1991 г. - временем начала нового этапа реформ.
Специалисты отметили уже в 1996 г. рекордно низкий коэффициент рождаемости на одну семью, имеющую детей, - 1,28.
Таким образом, резкий спад рождаемости вызвал значительное сокращение детности, а значит и среднего размера семьи. В данном случае уместно говорить о российском феномене сознательного и, более того, вынужденного отказа от рождения в целом желанных детей.
Позиция женщин, прерывающих беременность (а Россия по этому показателю оказалась впереди едва ли не всех других стран мира), была не столько одобряемой в социальной среде, сколько единственно возможной в связи с непрекращающимся падением уровня жизни в стране.
На этом фоне появилась и неизвестная доселе тенденция сознательной бездетности. Полный отказ от рождения и воспитания детей предпочли женщины, избравшие своим кредо профессиональную карьеру и способные конкурировать в ней с мужчинами.
Не решались на материнство и те женщины, которые не были уверены в себе или в своём партнёре и не видели активных действий общества по оказанию социальной поддержки молодым матерям и семьям.
Таким образом, общеевропейская тенденция к снижению числа детей в семье и тенденция к ограничению рождаемости в связи с переживаемым нашей страной социально-экономическим кризисом совпали, усилив друг друга, что обусловило беспрецедентно низкую рождаемость в России на рубеже XX и XXI веков.
Среднее желаемое число детей у женщин детородного возраста остановилось на отметке в 1,9, что ниже необходимого даже для простого воспроизводства (норма - 2,1 ребёнка в среднем на одну женщину), и обратной тенденции пока не наблюдается.
Неудовлетворённость материальных потребностей супругов послужила фактором, ослабляющим брачные узы, и распад семей ввиду возникновения на этой основе межличностной напряжённости в супружеских взаимоотношениях стал довольно распространённым явлением. Образовалась ещё одна тенденция социально-демографического характера - к росту числа неполных (чаще всего - послеразводных) семей.
Если в 1980 г. их было лишь 8,8 %, то в 1988 г. - 10,2 %, а уже в 1989 г., по данным переписи населения, 14,1 % детей жили в семьях с одним родителем, и в 6,7 % случаев это был отец.
По данным доклада НИИ семьи, в 1994 г. в детском и подростковом возрасте каждый седьмой ребёнок воспитывались либо с матерью, либо с отцом. Всего же с 1990 по 1996 гг. 3,8 млн. детей остались без одного из родителей, и в целом процент неполных семей в России к 1997 г. поднялся до отметки 16. При этом более высокой была доля таких семей в городе и менее высокой - на селе.
Таким образом, рост числа неполных семей с дореформенного 1980 г. до пореформенного 1996 г. был беспрецедентным - в два раза.
Характерно, что к 2000 г. число детей, воспитывающихся в семье с одним родителем, приблизилось к одной четверти и продолжает увеличиваться, догоняя одну из наиболее неблагополучных в этом отношении стран - Соединённые Штаты Америки, где около 30 % несовершеннолетних детей растут в семьях без одного из родителей.
Вообще неполная семья - это структура, которая возникает, как уже было отмечено, не только по причине развода супругов. Другими основаниями для её возникновения могут быть смерть одного из супругов либо рождение ребёнка у незамужней матери. Последний тип семьи называется материнской.
Рост числа семей, вызванный згой причиной, непосредственно связан со временем социально-экономического кризиса, ибо массовые невыплаты заработной платы и сокращение рабочих мест задели как женщин, так и мужчин, понизив их социальный статус и лишив и тех, и других уверенности в своей способности быть социально и материально защищёнными в браке. Кризис ускорил эмансипацию женщин, ещё дальше отодвинув их от семьи как от формы и способа жизнедеятельности и заставив во всём полагаться только на собственные силы.
В современных условиях социологические исследования демографической ситуации в России направлены на изучение возраста деторождения, материального обеспечения молодых семей, процесса трансформации потребности в детях в потребность в ребёнке. Анализу подлежат вопросы помощи молодой семье в обеспечении жильём, получении образования, в производственной сфере, в воспитании и обучении первого ребёнка, последующих детей, в совершенствовании духовно-нравственного мира семьи.
Характерен такой факт: российский социальный демограф С. Рапопорт добавляет к социальным функциям семьи ещё одну специфическую функцию (к двум отмеченным прежде - репродуктивной и социализационной) - телеологическую. Назначение семьи как подсистемы состоит в том, - пишет он, - что при любых изменениях всей социальной системы она должна служить стабилизирующим центром социума, воспроизводящим главный компонент любого развития - человека - в его основных непреходящих характеристиках.
Социологическое измерение репродуктивных установок людей тесно связано с социально-экономическим и нравственно-психологическим. Социолог должен детально выяснить, что представляет из себя размещение производительных сил региона с учётом потребностей семьи, определить размеры влияния макросреды на формирование внесемейных социальных ценностей, установить характер воздействия гедонистических, недетоцентристских ориентации на сознание молодёжи, выявить тип угрозы социокультурному институту семьи со стороны всего общества.
Система индикаторов, позволяющих диагностировать демографическое состояние общества, включает в себя демографический фон социального развития (сюда можно отнести уровень естественного прироста, половозрастную структуру общества), социокультурный фон (его выражают этнокультурная специфика и традиции территориальной общности, условия жизни в регионе, развитие бытовой и культурной инфраструктур), а также показатели уровня социального развития семьи (и в том числе - брачной структуры, детности, стабильности, качественных характеристик различных типов семей).
Поскольку деторождение находится в прямой связи с воспитанием детей, социологу необходимо выявить и воспитательный потенциал семьи. Подрастающее поколение должно гармонично включиться в социальную и профессиональную структуру общества.
Социологические исследования показывают ослабление участия семьи в социализации индивида, которое выражается в несогласии подрастающего поколения следовать профессиональному выбору родителей, в нежелании будущих супругов строить свою семейную жизнь по модели генетической семьи.
Между тем родительский дом оказывает сильное влияние на формирование ролевых представлений у детей. У сыновей формируется либо отцовская, либо безотцовская стратегия поведения, которая являет собой следование поведенческим паттернам отца и означает либо служение своей семье и своим детям, либо ориентацию на внесемейные формы организации своей жизнедеятельности, и в том числе - на частую смену половых партнёров.
Дочь бессознательно копирует поведение своей матери. Если в семейной жизни матери был развод, то высока вероятность того, что дочь последует примеру своей родительницы.
Число детей в собственной семье также довольно часто базируется на числе детей в родительской семье.
Родительский дом влияет на формирование ролевых представлений у детей всем своим укладом. В молодых семьях повторяются частота конфликтов и способы их преодоления, копируется распределение семейных обязанностей, усваиваются роли мужчины и женщины, хозяина и хозяйки, главы семьи, мужа и жены, отца и матери. Из родительской семьи идут эталоны мужественности и женственности. Здесь закладываются уровни ожиданий в отношении будущих супругов.
Если представления подростков и молодых людей о психологических особенностях мужчины и женщины будут примитивными, их будущие семейные роли не будут иметь иного характера, наоборот - они сохранят в зародыше все проблемные ситуации из родительской семьи.
Особое значение, и это подчёркивалось выше, имеет влияние родительской семьи на число детей в семье. Формируются мотивы к рождению и воспитанию детей.
Именно в родительской семье становится отчётливо видно, скольких детей легче или труднее воспитывать, какое число детей отнимают больше или меньше сил и времени, насколько дети мешают досугу родителей и препятствуют ли они созданию благоприятных условий для их жизни.
Молодому поколению передаётся и такой социальный опыт семейного взаимодействия, как распределение функций в семье. Ожидания и идеалы закладываются уже к родительской семье. Отрицательное отношение к работе по обслуживанию семьи может породить потребительские тенденции у её отдельных членов. Известны такие явления, как пренебрежительное отношение мужчин к семейным работам, игнорирование домашнего труда людьми с более высоким уровнем образования.
В результате семейные люди, имеющие детей, оказываются значительно более занятыми людьми, чем несемейные и бездетные. Интеллигенция организовывает домашний труд более рационально, чем представители рабочих профессий.
В любом случае дети перенимают навыки ведения домашнего хозяйства у своих родителей, что влияет на удовлетворённость или неудовлетворённость жизнью в их будущей семье.
Как выше подчёркивалось, помимо семьи на идеальное число детей воздействует и макросреда, наличие общественного престижа родительства. В его отсутствии, в недооценке общественного смысла отцовства и материнства всё сводится к личным потребностям родителей.
Вопросы для самоконтроля:

Что такое рождаемость?
Каковы демографические перспективы России?
Назовите основные социально-демографические тенденции жизнедеятельности современной российской семьи.
В чём смысл парадокса обратной связи между условиями жизни людей и рождаемостью?
Чем вы объясните позицию российских женщин, прерывающих беременность?
Каковы теоретико-методологические основания измерения репродуктивных установок людей?
Что следует вкладывать в понятие воспитательного потенциала семьи?
Каковы проявления общественного престижа родительства?

Льюис А.Р., Роулэнд Н.Р. Движение населения в СССР и его влияние на общество.
В. кн.: Демографические процессы в СССР: 20-80-е гг.: Сб. ст. Отв. за выпуск В.К.
Багдасаров. М, 1991.
С. 28.
Демографические перспективы России: Стат. сб. М.: Республ. информ.-издат. центр, 1993. С. 7.
Эволюция семьи и семейная политика в СССР /Отв. ред. А.Г.
Вишневский. М., 1998.
С. 10.
См. Феминология. Семьеведение: Учеб. пособие. Под ред Л.Т.
Шинелёвой. М., 1997.
С. 122.
О положении семей в Российской Федерации. С. 35.
См. Голод С.И., Клецин А. А. Состояние и перспективы развития семьи. СПб., 1994.
С.25.
Рапопорт С. Семья как подсистема социального развития территориальной общности. В кн.: Социологические исследования вопросов демографии, семьи и здравоохранения: Материалы к IV науч. конференции социологов Сов. Прибалтики Социальные проблемы активизации человеческого фактора.
Паланга, октябрь 1987 г. / Под ред. Л. Черной. Вильнюс, 1987.
С. 98.

Семья, ее структура и функции

Структура является одной из наиболее важных характеристик семьи как социальной системы. Строго говоря, семья как социальное целое представляет собой и социальную организацию, члены которой являются совокупным субъектом деятельности, и социальную структуру, объединяющую различные звенья.
Поскольку в социологии структура есть совокупность жёстко закреплённых и взаимосвязанных элементов, то структура семьи, следовательно, это либо нуклеарная общность первого уровня - взрослые родители и их дети, находящиеся на родительском иждивении, либо сложная социальная группа, включающая помимо родителей и их детей других родственников - членов семейного рода.
Как пишет молдавский исследователь В.В. Цуркану, структура семьи - это её внутренняя упорядоченность, организация, несущая основы всего её содержания. Численность и поколенчатый состав семьи является главным компонентом её структуры. В зависимости от множества факторов социально-экономического, этнического, регионального и т.п. характера возникают различные варианты организации семейной общности.
В социологии их принято обозначать как типы семейных структур. Рассмотрим их подробнее.
Тип моногамия-полигамия
Начнём с того, что для российского социума наиболее характерной формой брачно-семейных отношений является моногамия. Она же является и социально одобряемой линией поведения.
Между тем в сфере неофициальных взаимоотношений между полами нередко встречается и полигамия в двух её разновидностях - полигинии (брак одного мужчины с двумя и более женщинами) и полиандрии (брак одной женщины с двумя или несколькими мужчинами).
Варианты здесь могут быть разные. В одних случаях партнёры не имеют официальной семьи, и их продолжительные брачные отношения с двумя и более супругами, не ведущими общего домохозяйства, носят характер добрачных сексуальных связей. В других случаях мужчина или женщина имеют официального спутника жизни и, наряду с ним, неофициальных, живущих отдельно от них.
В последнем варианте отношения партнёров носят преимущественно интимный характер, в силу чего западная социология обозначила их термином партнёрство.
В условиях России названные брачно-семейные структуры существуют, как и в других западных странах. Однако широта их распространения фактически не исследовалась.
В практике российской социологии и социальной психологии встречаются исследования, посвящённые анализу добрачных и внебрачных сексуальных связей супругов как поведенческих проявлений безотносительно к их содержанию и форме. Вместе с тем сексуальные отношения, являясь одной из важнейших составляющих в жизни отдельной личности и брачной пары, во многом определяют их отношение к семейной жизни, ценностные ориентации и социальные (в том числе и семейные) установки.
Наблюдения показывают: брачные узы всё менее привлекают молодых людей. Брак ассоциируется в их сознании с такими сложными психическими состояниями, как долг, совесть, ответственность, самоотречение, забота о ближних, тогда как внебрачные отношения оставляют возможность творческого самовыражения, независимости от каких-либо обязательств и выбора наиболее удобной дня индивида формы жизнедеятельности.
В частности, ленинградский социолог С.И. Голод, проведя социологические опросы среди брачных партнёров, отметил: женщины вдвое чаще, чем мужчины состоят в длительных и систематических контактах с внебрачными половыми партнёрами и втрое реже, чем мужчины - в случайных контактах.
Косвенным свидетельством измен в браке являются разводы, имеющие своим мотивом появление у одного из брачных партнёров другой семьи, наличие длительных или кратковременных половых контактов вне брака, сексуальную неудовлетворённость и т.п. Другие факты, подтверждающие наличие внебрачных связей, - это позитивное или нейтральное отношение к ним опрошенных, а также обсуждение в масс-медиа федерального и местного уровней вопроса о введении многоженства в российский Кодекс о браке и семье.
Показательно, что для мужской части населения страны сексуальные отношения вне брака - явление совершенно естественное, более природное, чем социальное, касается ли оно добрачного или брачного периодов их жизни. У женщины природа сексуального поведения иная.
Внебрачные отношения могут быть для них неактуальными в связи с боязнью заразиться венерическим заболеванием, забеременеть, подвергнуться критике со стороны окружающих, а также ввиду причин сугубо физиологического характера, неуверенности в партнёре, неправильных представлений о сексуальных отношениях, половой неудовлетворённости, фригидности и т.д.
Допускают внебрачные отношения те супруги, семейный стаж которых увеличивается, любовь вытесняется привычкой, эмоциональное и эротическое влечение слабнет, а супружеская неверность уже не представляется чем-то предосудительным. Он и она сравнительно легко вступают в интимные контакты с теми людьми, которые нравятся и вызывают чувство любви, физическое влечение.
Исследуя сферу брачно-семейных и сексуальных отношений в России девяностых годов, можно с уверенностью констатировать факт постепенного развития к концу века и тысячелетия популярности сожительств, фактических браков. Современная сексуальная практика немалой части как молодых, так и зрелых личностей ориентирована на неофициальную последовательную полигамию, в то время как гражданское законодательство остаётся неизменным и признаёт только официальные моногамные брачные отношения.
Особенно остро этот вопрос стоит перед мусульманскими народами России - татарами, башкирами, лезгинами, чеченами и т.п., а также перед некоторой частью высокообеспеченных членов общества, способных и желающих содержать двух или трёх жён и их детей и практикующих подобные отношения.
О распространённости внебрачных отношений пишут авторы государственного доклада О положении семей в Российской Федерации: В современных экономических условиях вступление в брак для многих молодых пар стало затруднительным, ... в России более заметную роль начинают играть различного рода сожительства, которые не учитываются загсами.
Так, в России 90-х лет не регистрировали брак 6,5 % мужчин и 6,7 % женщин. При этом возраст не являлся существенным фактором: от посреднической роли государства в интимных отношениях отказывались люди из всех возрастных групп, исключая лишь самых юных (16 - 19 лет). Интересна такая деталь: доля никогда не состоявших в браке возросла во всех возрастных группах. Нет сомнений в том, что мотивы отказа от брака могут быть самыми разными - от разочарования в институте брака и семьи до обострения проблемы выбора подходящего партнёра.
Однако ясно одно: далеко не всех российских граждан устраивает брачный статус семейного человека, и количество оппонентов семейному образу жизни за годы кризиса заметно увеличилось. Кроме того, появились нападки на моногамию как институт сексуальных отношений, сковывающий свободу личности. Тенденция к выходу за рамки единобрачия, которая начала набирать силу уже в годы развития общества по пути социализма, ничем не стесняемая, выявилась со всей определённостью в годы перехода к рыночным отношениям.
На горизонте семейного образа жизни замаячил призрак полигамии.
Энциклопедический словарь объясняет полигамию как явление многоженства, гаремный тип семьи, свойственный патриархату. В более поздних периодах он был зафиксирован у мусульманских народов.
Несмотря на запрещение, в большинстве стран существует в скрытой форме. Для института семьи, характеризующего западное общество, полигамия представляет прямую опасность, поскольку не сочетается с сопутствующими ему религиозными, этническими, нравственными и культурными традициями и нормами.
Полигамия в условиях российского общества может повести не к укреплению, а к ослаблению института семьи в выполнении им социальных функций, к полной дезадаптации людей и утрате ими таких ключевых в брачно-семейных отношениях нравственных ценностей, как любовь, верность, целомудрие, интимность, духовность, нравственная чистота, порядочность и т.п.
Однако нельзя не принять во внимание и того факта, что возникновение союзов, не скреплённых официально, становится нормой в российском обществе, и это свидетельствует в пользу того положения, что в семье частично разрушается её структура, создавая предпосылки для становления нового качества отношений в институте семьи - неформального типа взаимоотношений. Данный тип супружеских отношений является ответом на потребность в индивидуализации и гармонизации личных интересов с семейными, а потому его существование следует воспринимать как нормальную, социально обусловленную ситуацию в семейной сфере.
Тип нуклеарной - расширенной семьи
Другой тип семейных структур связан с их поколенным и родственным составом. Семья, состоящая из брачной пары с одним ребёнком или с несколькими детьми, называемая нуклеарной, - явление, появившееся в обществе несколько веков тому назад.
Семья, представленная тремя и более поколениями, называется расширенной. Её принято обозначать как патриархальную, и история этого типа семьи весьма долгая.
Корни её уходят в родоплеменные отношения, настоящее же остаётся и сегодня всё таким же устойчивым. Трёх-, реже четырёхпоколенные семьи продолжают существовать в силу целого ряда внутренних и внешних причин.
Это могут быть отсутствие необходимых жилищных условий, физическое или психическое нездоровье членов семейного рода либо их преклонный возраст, следование традиции, обычаям народа, потребность в родственном общении и т.п. При этом расширение может идти как вертикально, так и горизонтально, за счет присоединения к брачной паре родственников жены или мужа второй и третьей линий.
Соотношение двух семейных структур - большой и малой, расширенной и нуклеарной - на всём протяжении XX столетия в России было не в пользу первой. Расширенная семья, объединяющая две и более нуклеарные семьи в одно домохозяйство по признаку родства (родители и дети, братья и сестры), - явление, свойственное дореволюционной России.
Большие семьи остались в основном в эпохе родового строя, и чем дальше развивалась цивилизация, тем их становилось меньше. Многосоставные семьи в конце XIX века сохранялись в основном в глубинке и чаще у мусульманских народов.
В российском обществе на более поздних стадиях его развития тип расширенной семьи долгое время оставался распространённым. Однако с течением лет структура российской семьи менялась в сторону её упрощения.
Если по переписи 1897 г. численность семейной группы в рабочей семье в среднем составляла 4,4 человека, то в 1923 г. она снизилась до 3,5. В 1939 г. городская семья увеличилась и насчитывала в среднем 4,1 человека, почти догнав сельскую с её средним числом членов в 4,3 человека.
Во второй половине XX века процесс пошёл вспять. В 1970 г. семья в городе насчитывала в среднем 3-х человек, в деревне - 4,0.
В 1980 г. средний размер семьи стал таким: город - 3,3, село - 3,8, приблизившись к кризисному послереволюционному.
Здесь следует обратить внимание на такую деталь. Определённая категория нуклеарных семей в настоящее время оказывается искусственно объединённой в семьи расширенные, многопоколенные. Причина - отсутствие необходимых жилищных условий для молодых семей с детьми.
Тем самым современная семья, состоящая из брачной пары с детьми, обретшая за годы социалистического строительства достаточную независимость и свободу, вынужденно возвращается в лоно патриархальности, к тем нормам и правилам существования, которые зачастую оказываются морально устаревшими.
Опыт XX столетия учит: нуклеарная семья явила миру наиболее благоприятный тип семейной структуры. Она более мобильна, динамична и самоуправляема.
Её структура насколько естественна, настолько же и уникальна. В ней легче создать обстановку материального, психологического и культурного комфорта для всех её членов.
Тип малодетной - многодетной семьи
Следующий тип семейной структуры связан с наличием или отсутствием в семье детей. В соответствии с этим критерием выделяют семьи бездетные, малодетные, среднедетные и многодетные.
Бездетной считается брачная пара, прожившая свыше десяти лет при отсутствии деторождении. Малодетной называют семью, имеющую одного-двух детей.
Среднедетной считается семья с двумя-тремя детьми. Многодетная семья имеет трёх и более детей.
Многодетность демографы оценивают как характеристику высокого уровня рождаемости, возникшего в первобытном обществе, реакцию на высокую смертность, угрожавшую существованию родоплеменных групп, подрывавшую их жизнеспособность. В институте российской семьи, которая оставалась по преимуществу крестьянской, многодетность объяснялась необходимостью рабочих рук в домашнем хозяйстве и заботы о родителях в старости.
В настоящее время стойкость традиций многодетности поддерживается в таких религиях, как индуизм, ислам и ведёт к утрате контроля над рождаемостью, к демографической революции. Так, американские исследователи А.Р. Льюис и Н.Р. Роулэнд, изучая движение населения в бывшем СССР, писали: Славянские регионы в целом характеризуются низкой рождаемостью, относительно низким уровнем и падением темпов производства рабочей силы.
Увеличение численности тюрко-мусульманского населения проходит быстрым и темпами, экономика их этнических образований сравнительно неразвита и имеются резервы рабочей силы.
Перепись населения 1989 г. подтверждает названные тенденции: если в целом по России средний размер семьи составлял 3,2 чел., то в Татарской и Марийской АССР он был на уровне в 3,4, в Чувашской АССР - 3,5, в г. Москве и г. Ленинграде -3,1. В целом демографический прогноз института народно-хозяйственного программирования РАН на 2025 г. выглядит следующим образом: при коэффициенте рождаемости в 9 человек на тысячу жителей, зафиксированном в середине 1999 г. и ожидаемой продолжительности жизни в среднем в 67 лет (Россия занимает по этому коэффициенту 145-е место в мире) к 2025 г. ожидается уменьшение численности населения, как уже отмечалось выше, со 147 до 138 млн. чел.
О распространённости малодетности в российском обществе говорит не только последовательно уменьшающийся состав семьи. Ещё более характерная деталь - непрекращающееся снижение рождаемости.
Между тем, число детей - важнейший показатель, отражающий способность института семьи к исполнению наиболее специфичной своей функции - репродуктивной.
Существуют демографические пропорции, которые требуют от каждой семьи в среднем по 2,5 ребёнка. Только в таком случае будут замещены оба родителя и те дети, которые не появляются в бездетных браках. В идеале воспроизводство населения на долженствующем уровне возможно при соблюдении следующего баланса: бездетных и однодетных семей - 14 %, двухдетных -35%, трёхдетных - 35 %, с четырьмя детьми - 2 %.
В девяностые годы структура российских семей выглядела совершенно иначе. Как пишут А.И. Антонов и В.М.
Медков, в 1993 г., например, уровень рождаемости составил 1,4 ребёнка на среднестатистическую семью, что означало преимущественное распространение малодетных семей (до 95 %). Среднедетность упала до уровня не выше 5 %, и многодетность оказалась уделом менее чем 1 % семей.
Иными словами, структура семей по детности значительно отступила от нормы, обеспечивающей простое воспроизводство, обусловив превышение смертности над рождаемостью.
В нашем пилотажном исследовании социально-экономического и социально-психологического положения семей в республиках Поволжья в 1999 г. было обнаружено несоответствие между идеальным, планируемым и реальным числом рождений в семье. Число фактически имеющихся детей оказалось меньшим во всех группах семей по сравнению с планируемым, будь то одно-, двух- или трёхдетные семьи.
Ответы респондентов указали на имеющуюся закономерность: всё большее количество людей сознательно отказывается от рождения детей. Убеждённость в этом высказали свыше 86 % респондентов, и только 3,4 % опрошенных считают иначе.
Этот процесс является, таким образом, адекватной реакцией на меняющуюся общественную ситуацию в стране. Он охватывает не только поведенческие стереотипы, но и социальные установки людей.
Понимание сложностей материального характера брачными партнёрами затрагивает сферу общественного сознания. Всё шире распространяется убеждение в том, что для нашей страны идеальное число рождений - один ребёнок на семью (62 % опрошенных), максимум двое детей (34 % опрошенных). О троих детях говорят лишь 3,4 % респондентов.
Число более трёх детей не считает идеальным никто из опрошенных.
Данная позиция не означает того, что брачные партнёры не стремятся воспроизвести себя в будущих поколениях. Анализ их ответов говорит об обратном. Потребность в детях у них есть, и ярко выраженная.
Так, в качестве счастливых видят себя семьи с двумя детьми (56,2 %) либо с тремя (30,9 %). Лишь 7,5 % респондентов готовы ограничиться воспитанием только одного ребёнка.
5,2 % опрошенных уверены в том, что с тремя детьми их семейная жизнь стала бы краше.
Иными словами, противоречие между наиболее популярным для страны фактическим числом детей (один ребёнок или двое детей) и числом, необходимым для удовлетворения насущных человеческих потребностей (трое, а лучше двое детей), налицо, и оно усилилось в годы социально-экономического кризиса.
Среди причин, вызывающих снижение рождаемости, на первые места выходят не только материально-экономические трудности, но и психологические, нравственно-этические, связанные с отношением к материнству в обществе. Так, в современных условиях статус женщины-матери гораздо ниже, чем женщины-работницы. С другой стороны, её дискриминация в производственной сфере настолько очевидна, что любая из женщин рано или поздно начинает осознавать свою второсортность и в том, и в другом социальных институтах. В семье хозяином положения остается муж, на работе - начальник.
Обида на государство со стороны женщины, таким образом, носит характер неудовлетворённости своим социальным положением в целом.
Есть и более прозаическое объяснение снижения рождаемости. Детей становится меньше потому, что все сильнее распространяются пьянство, алкоголизм, наркомания как среди мужчин, так и среди женщин, и более всего в сельской местности, где уровень бытовой культуры остается чрезвычайно низким. Этот фактор опрошенные поставили на третье место.
Пьющий отец делает семью неустойчивой, брак - проблематичным, не говоря уже о здоровье будущих детей и их родителей.
Примечательно то, что большинство респондентов одобряет наличие единственного ребёнка, а в действительности имеет двоих детей. Собственным детям опрошенные хотели бы посоветовать не останавливаться на одном ребёнке (около 70 %), а в ряде случаев (около 6 %) и на двоих.
Иными словами, эпоха социально-экономического кризиса не уничтожила глубокие внутренние потребности людей в наследовании себя, однако супруги вынуждены подстраиваться под макроэкономическую ситуацию в стране, сознательно подавляя свои родительские инстинкты и выбирая наиболее простые и наименее обременительные условия жизнедеятельности.
Необходимо сделать и такой вывод из сказанного. По завершении второй мировой войны в Западной Европе и в Северной Америке случился так называемый бэби-бум - резкий и быстрый рост рождаемости. Явления компенсаторного увеличения рождаемости известны и в связи с природными катастрофами, стихийными бедствиями, пандемиями, социально-экономическими потрясениями. Исходя из ситуации, сложившейся в современном российском обществе, можно предположить, что данная закономерность в нём не проявится и резкого повышения рождаемости скорее всего не случится.
У россиян свой менталитет, своя духовность, отличная от западных и восточных народов. Даже преодолев экономический кризис, общество не сможет обратиться из одной крайности в другую и быстро перейти от минидетности к среднедетности.
На определённое время сохранится устойчиво низкая рождаемость, пока взрослые члены семьи не удовлетворят основные свои индивидуальные и групповые потребности. Только достигнутый уровень желаемого благосостояния и появление уверенности в завтрашнем дне смогут создать предпосылки для проявления подавленной и отложенной на время потребности в детях, которая свойственна любому народу и нуждается лишь во внешней стимуляции.
Тип молодой - зрелой семьи
Еще один тип семейной структуры, который необходимо выделить, определяется историей возникновения и развития отдельной семьи. Все семьи, таким образом, можно классифицировать по стадиям их существования. В этом смысле семьи, просуществовавшие три-пять лет, называются молодыми семьями.
Семьи с десятилетним и более стажем принято называть зрелыми семьями. После двадцати лет супружества семья может именоваться старой.
Однако срок функционирования - ещё не самый главный показатель стадии развития семьи. Более точным является разграничение линии семейной жизни по репродукционно-социализационному принципу.
Иными словами, этапы жизненного цикла семьи разделяются в связи с появлением на свет детей и их дальнейшим воспитанием.
Так, первая, прокреативная стадия развития семейной структуры длится до рождения первого ребёнка. Вторая, называемая репродуктивной, начинается с момента появления первого ребёнка и заканчивается рождением последнего.
Третья продолжается столько, сколько дети живут рядом с родителями и носит название социализационного родительства. Четвёртая стадия называется стадией пустого гнезда, начинаясь от отделения всех взрослых детей от родителей и заканчиваясь смертью одного из родителей.
Далее начинается новый жизненный цикл, но уже другой нуклеарной семьи.
Понятно, что структура семьи по мере её развития меняется: появляются новые связи, распадаются или трансформируются старые. В зависимости от состояния семьи на данный момент она с большей или меньшей эффективностью может исполнять свои функции.
Исходя из данной типологии, можно провести анализ состояния российских семей, переживающих затяжной экономический кризис, многообразные последствия которого в обществе еще только начинают проявляться. Одним из наиболее заметных изменений семейной структуры стал иной временной интервал в развитии семейной группы при переходе её от одной к другой стадии.
Так, все больше молодых пар откладывают рождение ребёнка на более поздние сроки, мотивируя свою позицию необходимостью укрепления материальной базы семьи, осуществления профессиональной самореализации, получения максимума удовлетворения от жизни вдвоём. Следовательно, первая стадия семейной жизни - прокреативная - всё чаще удлиняется, порой в ущерб репродуктивному здоровью молодой супруги.
Вторая стадия жизни семьи - репродуктивная - длилась в разные времена неодинаково. В древности, когда век человека был крайне мал, - всю сознательную жизнь.
В более поздние времена, с увеличением сроков жизни, деторождение осуществлялось и в молодые, и в зрелые годы жизни женщины - эпидемии и войны уносили множество жизней и требовали им замены. При социализме фертильный (детородный) период у женщины условно заканчивался в 45 лет, хотя фактически дети появлялись и у пятидесятилетних, и у более старших по возрасту женщин.
Специалисты отмечают несколько линий репродуктивного поведения в современной семье:

с сильной потребностью в детях и их последовательным появлением через короткий промежуток времени;
с ослабленной потребностью в детях и с более продолжительными интервалами между родами;
с нарушением детородной функции и длительными перерывами между рождениями детей.

В наши дни всё более распространяется второй тип родительского поведения, что вытекает из всего вышеизложенного и свидетельствует о весьма заметном крене в состоянии общественного сознания. Отсутствие социальных возможностей иметь детей отрицательно сказывается на возникновении, а затем и на формировании самой потребности в них.
Таким образом, репродуктивный период большинства молодых семей эпохи социализма, когда превалировала двухдетность над однодетностью, длился в среднем около пяти лет, в среднем от 21,5 лет жизни женщины до 26,5 лет. Всё остальное время, на послепродуктивной стадии развития семьи, супруги применяли средства контрацепции либо, в случае наступления беременности, она прерывалась.

Современные отечественные концепции семьи

Под влиянием идей А.Г. Харчева начала складываться система представлений о семье у М.С.
Мацковского, который встал на позиции системного подхода и попытался определить место института семьи в социуме. В основе своей взгляды учёного на семью представляют достаточно целостную концепцию, отражающую достигнутый к тому времени уровень научного осмысления проблем в сфере брачно-семейных отношений.
В работах исследователя утверждается главенствующая роль семейных ценностей для общества вне исторического времени и пространства, а семьи - в сознании россиян. Принципиальным представляется тезис о постепенном переходе семьи в условиях социалистического общества к такой форме, когда происходит интеграция интересов отдельной личности и общества в целом, несмотря на наличие противоречий между ними.
В исследованиях Мацковского окончательно утверждаются системный и структурно-функциональный подходы к изучению института семьи, которые позволяют учёному дать анализ тенденций в изменении структуры семьи и вытекающих их этих процессов трансформаций социальных функций семьи.
Существенным является выделение как социальных функций семьи, так и семейных функций общества, а также индивидуальных функций семьи и семейных функций индивида. Квинтэссенцией взглядов Мацковского на семью является подчёркивание изменчивости и относительности социальных и индивидуальных функций семьи, их диалектической взаимосвязи с потребностями общества в институте семьи и потребностями личности в принадлежности к семейной группе. Функции семьи глубоко историчны, тесно связаны с социально-экономическими условиями жизнедеятельности общества, поэтому с течением времени меняется как характер функций, так и их иерархия, - отмечает М.С.
Мацковский.
Итак, М.С. Мацковский рассматривает социальную сущность семьи в достаточно благополучных условиях жизни общества с планово-распределительной экономикой, намечая пунктиром наиболее острые проблемы и противоречия её функционирования.
Эти проблемы и противоречия связаны с противоречивой природой самой семьи как социальной общности, её двунаправленной сущностью. Являясь промежуточным звеном, посредником во взаимоотношениях между личностью и обществом, семья выступает одновременно как объект деятельности в направлении сверху вниз, со стороны социума, и в противоположном направлении, снизу вверх, со стороны индивида.
Тем самым она оказывает воздействие как на микро-, так и на макросреду своего обитания, с одной стороны, и, с другой, сама попадает в сферу воздействия и того, и другого субъектов.
Вслед за М.С. Мацковским в качестве наиболее интересных исследователей семьи выступают такие известные российские учёные, как С.И. Голод, А.А.
Клецин, А.И. Антонов, В.М. Медков, А.Г.
Вишневский и А.Г. Волков.
С.И. Голод одним из первых в отечественной социологии поставил вопрос о сохранении в новых условиях не просто нуклеарной семьи, а семьи моногамной.
Встав на позицию трансформации института семьи на всём протяжении XX века, исследователь обозначил существующие подходы к её изучению (эволюционистский, истматовский, функционалистский) и выдвинул концепцию эволюционирующей моногамии, представленной в современных условиях в таких разновидностях, как патриархальная, детоцентристская и супружеская семья.
Патриархальной была названа традиционная семья с половозрастным разделением ролей, подчинением жены мужу, а детей - родителям.
Детоцентристской семье было дано название современной семьи, и в качестве главной её особенности была названа забота о детях как о главной семейной ценности. Супружеская семья была определена как постсовременная, и её основными характеристиками стали самореализация, интимность, автономия, личностное взаимодействие мужчины и женщины.
Согласно данной концепции, патриархальная семья всё дальше уходит в прошлое, а вместе с ней уходят многодетность, многопоколенность, коллективная ответственность. На смену ей приходит супружеская семья как следствие интенсивной вовлечённости женщин в профессиональную деятельность и их социально-нравственной эмансипации. Такие семьи сильнее подвержены опасности распада, поскольку интересы отдельных их представителей выходят за рамки сугубо семейных.
Выводы учёного таковы: институт семьи стабилен, семья находится не в состоянии краха, а в процессе эволюции, когда меняется её исторический тип.
С.И. Голод и А.А. Клецин описали модель российской семьи, характерную для последнего десятилетия прошедшего XX века.
Ими отмечено существование в российском обществе варианта закавказской модели семьи, а также этнически русской модели, свойственной сельской местности, и западноевропейской в крупных городах. Можно заметить, что такая трактовка обозначенных позиций может быть охарактеризована как некий абрис, который не столько объясняет существо проблемы, сколько дает направление поиска.
У А.Г. Вишневского - известного социального демографа трактовка состояния института семьи напрямую связана с репродуктивным процессом.
Перемены, происходящие в брачно-семейной сфере, он связывает со сменой фаз в развитии общества. Развитие капитализма в России, начавшись в XVIII веке, стимулировало разрушение традиционной культуры, а с нею и ранних браков, и высокого уровня брачности, и многодетности, и значительной продолжительности прокреационного (дородового) периода в жизни женщины.
В XX веке процесс снижения рождаемости ускорился. Стала заметной её дифференциация по этническому признаку, типу поселения и уровню образования.
По мере развития демографической революции появлялся новый тип рождаемости, главной характеристикой которого стала рационализация деторождения.
Как утверждает Вишневский, в послевоенные годы в России произошли перемены в семье на макро- и микроуровнях. Они были связаны с перестройкой индивидуального жизненного цикла и жизненного цикла семьи. Произошла одна из наиболее значимых для института семьи трансформаций - перегруппировка социальных функций семьи.
В условиях социализма утратило свою роль крупное и мелкое семейное хозяйство. Производственная функция семьи оказалась ограниченной, но сохранила своё значение функция добывания средств существования для семьи. Остаются важнейшими демографические функции семьи - прокреативная и жизнеохранительная.
Всё большую актуальность приобретают, с точки зрения учёного, социально-культурная и социально-психологическая функции, задача которых - социализация личности.
Как считает А.Г. Вишневский, особые изменения затронули жизнедеятельность женщины. Сократив во времени прокреативную функцию, она освободила большой период своей жизни для деятельности иного рода - развитие собственной личности, достижение социальных целей общества. У семьи (и у женщины) появилась свобода выбора.
При этом новизна ситуации заключается в том, что недемографические интересы семьи оказались сильнее демографических интересов общества.
Учёный утверждает неизбежность данного этапа в развитии семьи и общества и стоит на позиции, согласно которой демографическая революция может рассматриваться как важнейший прогрессивный переворот, ведущий к повышению качества функционирования социальных механизмов, обеспечивающих непрерывное возобновление поколений на уровне всего населения, и в то же время приносящий глубокие позитивные изменения в жизни каждого человека, каждой семьи.
Показательны утверждения, затрагивающие сам тип современной семьи. С точки зрения Вишневского, это новый исторический тип семьи.
Новизна его заключается уже в многообразии семейных моделей. Спектр их широк - от традиционных крестьянских семей до материнских, в повторных браках и т.п. Таким образом, в работах Вишневского и учёных его школы изменения, происшедшие с российской семьёй на исходе XX века, представлены как неизбежные и некатастрофические, имеющие двойной смысл, различный для общества и для индивида.
В этом сходятся позиции социальных демографов с позициями социальных психологов и медицинских психологов. Так, известный социолог и социальный психолог С. И. Голод убеждён в том, что проблемы современной семьи есть лишь следствие динамики её функционирования и развития, но не свидетельство её упадка и кризиса.
Отмечая оптимистичный тон высказываний ученых по проблемам жизнедеятельности семьи как социального института, следует обратить внимание на период, в который они были сделаны. Как уже отмечалось, позитивные оценки изменений в состоянии российской семьи пришлись в основном на конец 70-х - середину 80-х годов XX века.
Ситуация тех лет ещё была далека от каких бы то ни было социальных потрясений и не предвещала столь негативных тенденций, с которыми российское общество столкнулось в наши дни.
Новый взгляд на состояние семьи в России конца 90-х годов XX века высказали в ходе одной из научных дискуссий социологи и демографы А.И. Антонов, В. Н. Архангельский, И. А. Гундаров, В. В. Елизаров, В. М. Медков, В. И. Переведенцев, А.Б. Синельников, назвав тему обсуждения анализируемых проблем следующим образом: Кризис семьи и депопуляция в России. Участники круглого стола обозначили такие проблемы семьи последних лет XX века, как депопуляция, крах ценности семьи и детей в массовом сознании, и более всего - семьи двухдетной, переход к минидетности.
Акцент в исследовании переместился с социально-психологических проблем функционирования института семьи на собственно демографические.
Данный подход был обусловлен теми тенденциями, которые сформировались в обществе в ходе осуществления социальных реформ. Падение уровня материального производства спровоцировало и снижение уровня воспроизводства населения, поскольку, как указывают участники вышеназванной дискуссии, оно есть часть того материального воспроизводства, которое лежит в самой основе жизни общества и его развития. Демографический аспект в анализе состояния брачно-семейных отношений, как известно, связывает в единое целое такие явления, как формы брака и семьи, характер отношений между супругами, родителями и детьми, производственные связи, ценности и т.д.
При этом, расценивая малодетность как генеральную тенденцию в социальной практике, учёные-демографы заявляют о её неизбежности и невозвратимости в глобальном и локальном смыслах данного явления.
Собственно говоря, Россия вторично в своей истории оказалась в ситуации развития капиталистических отношений. Ситуация выбора, появившаяся у семьи ещё в годы так называемого социалистического строительства (материальное благополучие или воспитание второго, третьего ребёнка), в процессе социальной дифференциации превратилась из естественной и свободной в подавляющем большинстве случаев в вынужденную, искусственную.
Социальные реформы спровоцировали массовый отказ от рождения детей числом более двух, а зачастую и более одного ребёнка. Произошла перестройка индивидуального жизненного цикла и жизненного цикла семьи, связанная с оценкой супругами своих собственных индивидуальных и личностных целей как приоритетных на фоне интересов общества и государства.
Иначе говоря, именно демографический взгляд на проблему функционирования института семьи в условиях реформируемой России оказался более строгим и точным, поскольку он вскрыл в данном процессе наиболее острые противоречил и обнажил глубинную, социобиологическую основу происходящих изменений.
В то же время о своей позиции относительно развития института семьи заявило ещё одно поколение социологов - учёные московской социологической школы А.И. Антонов, В. М. Медков и их последователи. Ими были обозначены и аргументированы макро- и микросоциологический уровни исследования семьи. Макросоциологический уровень предполагает анализ её жизнедеятельности в институциональном масштабе, микросоциологический - в рамках отдельной семьи как малой группы.
Именно в трудах этих учёных было заострено внимание на двух основных парадигмах семейных измерений - прогрессистской и кризисной. Заметив, что в исследованиях современных учёных присутствует либо трагическая оценка состояния российской семьи, либо оптимистическая, исследователи утверждают: последняя исчерпала себя. Семья находится в состоянии кризиса, который ведёт к распаду целого на части.
Совокупные брачно-семейные отношения начинают дробиться на родительско-детские отношения, супружеские отношения и хозяйственные отношения, что несёт в себе угрозу не столько самой семье, сколько всему социуму.
Методологически важной является также оценка места института семьи в системе других социальных институтов, как подчинённого. Констатируется противоречие между реальным значением института семьи в жизни общества и той ролью, которая ему отводится в общественном и индивидуальном сознании.
Резюмируя отечественные подходы к институту семьи, заявленные в истории и теории социологии, можно сделать следующие выводы.
Во-первых, за годы, прошедшие со времени опубликования первых отечественных работ по истории и социологии семьи (М.М. Ковалевский, П.А.
Сорокин), сложилось её видение на двух уровнях: макро- и микросоциальном. Это позволило подойти к решению важной проблемы методологического характера, определив тип взаимоотношений между индивидом, семьёй и социумом как взаимозависимый.
Во-вторых, социалистическая идеология, коей оказались проникнуты труды российских социологов, придала их взглядам заранее заданную направленность. Оценка социальной сущности семьи оказалась узкой и фактически деформирующей её структурно-функциональные особенности.
Снизив значимость хозяйственно-бытовой функции семьи и назвав в числе неактуальных, устаревших функцию накопления и передачи частной собственности, марксистские социологи отвели главенствующую роль в жизнедеятельности семьи духовно-нравственным аспектам: чувствам любви, преданности, верности, долга, ответственности, возложив их формирование на такие социальные структуры, как институты воспитания, образования, культуры и искусства, масс медиа, и в том числе - на сам институт семьи.
В-третьих, фактическое отрицание экономической основы семьи и недооценка биологической до известной поры не препятствовали развитию теоретических подходов к анализу института семьи как феномена социальной жизни. По мере же нарастания демографического кризиса в обществе тон научных публикаций о семье становился всё более тревожным, а проблема исполнения семьёй её репродуктивной функции стала перекрывать по объёму научных публикаций проблему социализирующего и контролирующего влияния семьи на индивида.
Именно через призму демографического подхода и в социологию пришло понимание сути происходящих с семьёй перемен, главной из которых стало катастрофическое сужение её специфических функций, в исполнении которых семью не мог заменить ни один иной социальный институт.
В-четвёртых, выделение микро- и макросоциологии позволило в большей степени социологизировать исследование семьи как социального института и его места среди других социальных институтов общества и психологизировать изучение семьи как малой социальной группы. Тем самым внешняя и внутренняя структура семьи получили более детальную проработку, а поведение индивида - члена семьи стало рассматриваться как по отношению к социуму, так и по отношению к собственной семейной группе.
В-пятых, по истечении времени развитие семьи стало определяться либо с оптимистических, либо с пессимистических позиций, исходя из её структурно-функциональных особенностей. Триада социум - семья - индивид всё чаще изучалась в своём триединстве, а не в диадах семья - индивид и семья - социум, как прежде.
Однако учёные так и не предложили более или менее ёмкой и всеохватывающей концепции, объясняющей место семьи в российском социуме. Тезис о её трансформации звучит в большинстве научных работ, но чаще всего акцент делается на негативных следствиях происходящих изменений, а не на их значении для самого института семьи и индивида как его элемента.
Вопросы для самоконтроля:

В чём сходство и различие теоретических представлений о семье у А.Г. Харчева и М.С. Мацковского?
Какие подходы к исследованию семью были заявлены начиная с 70-х годов XX века?
С какими именами в российской социологии связано выделение микро-и макросоциологического подходов к изучению семьи?
Каким видится современным российским исследователям современное состояние семьи?
Как оценивают отечественные исследователи место института семьи среди других социальных институтов?
Чем объясняется поляризация оценок современного состояния российской семьи учёными-социологами?

Мацковский М.С. Социология семьи: проблемы теории, методологии и методики. М. Наука, 1989.
С. 43.
См. Голод С.И.
Семья и брак: историко-социологический анализ. СПб: ТОО ТК Петрополис, 1998.
См. Голод С.И., Клецин А.А.
Состояние и перспективы развития семьи: теоретико-типологический анализ. Эмпирическое обоснование.
СПб, 1994.
Воспроизводство населения в СССР/ Под ред. А.Г. Вишневского и А.Г. Волкова М.: Финансы и статистика, 1983.
С. 288.
См. Голод С.И. XX век и тенденции сексуальных отношений в России. СПб: Изд-во Алетейя, 1996; Он же.
Современная семья: плюрализм моделей // Социологический журнал. 1996.
3/4. С. 99-108; и т.д.
См. СОЦИС. 1999.
И. С. 50-57.

Становление социологии семьи в России

Социологическое исследование семьи как социального феномена имеет в нашей стране давнюю традицию. Она восходит к работам историка и этнографа М. Ковалевского, который ещё на рубеже XIX - XX веков предпринял попытки детального теоретического анализа институтов материнского права, рода, провёл сравнительный анализ семейной жизни людей и животных.
Опершись на исторический материал, выдающийся русский учёный дал характеристику функционирования и развития домашней и сельской общины. Им была написана серия работ, обобщающих опыт семейной жизни славянских племён - чехов, поляков, черногорцев, русских, а также индусов, греков, кельтов, германцев, арабов, японцев, китайцев, семитов, представителей народностей Северного Кавказа - Дагестана, Чечни, Черкесии, Кабарды и иных наций, населяющих Россию.
С позиций современной науки труды ММ Ковалевского представляют интерес не только в историческом плане. Ими был внесён значительный вклад в решение проблемы, волновавшей учёных-философов, этнографов, историков, экономистов XIX века (И.Я. Бахофена, Л.Г.
Моргана, Ф.Энгельса, К. Маркса), об одной из стадий развития древнего общества, получившей название матриархата. Подход М.М.
Ковалевского стал вехой в развитии научной дискуссии об истории вопроса о властных полномочиях мужчины и женщины в родовой общности.
В отличие от своих предшественников - И. Бахофена, Г. Мэна и других М. Ковалевский не просто отмечает наличие матриархата как ступени, предварившей патриархальную организацию жизни рода. Он убедительно, на богатом фактическом материале, доказывает весьма важное теоретико-методологическое положение: несмотря на обладание властными полномочиями в эпоху матриархата женщины не являлись фактическими главами родов. Эту миссию выполняли мужчины, являющиеся опорой в материнском роду, - старшие братья женщины, осуществляющие общее руководство родовой общиной. Имея фактического отца, юноша искал поддержки у своего родного дяди, что дало основание учёному сделать вывод о двойственной природе матриархата.
Матриархат вовсе не означал единоличной и безусловной власти женской половины человеческого рода над мужской, что утверждалось учёными-специалистами того времени, а был лишь удобным инструментарием в организации быта родовой общины. Всё значение матриархата было ограничено счётом родства по матери, системой брачных запретов и кровного возмездия в случаях столкновения различных материнских групп, утверждает исследователь.
Был и ещё один существенный момент в анализе процесса происхождения, развития и функционирования семьи как социального института. М. Ковалевский говорит о полигамном варианте брачно-семейных отношений как одном из наиболее распространённых как в мире, так и в России. Учёный ссылается при этом на летописца Нестора, который описал в своих трудах обычаи основателей русского государства - радимичей, вятичей и северян, которые обыкновенно имеют по две-три жены, а порой и по двадцать жён. Главными условиями полигамии как формы брачно-семейных отношений, подчеркивает М. Ковалевский, были богатство и знатное происхождение мужчин - отцов семейств.
Моногамия же развивалась внутри полигамных племён, и её источником, с точки зрения М. Ковалевского, стала религия.
Итак, разработка проблем функционирования семьи в начале XX века была ознаменована трудами ученого с мировым именем, русского по происхождению, но получившему известность в большей степени в западных странах - Германии, Франции, Англии и других. Именно в Западной Европе были предложены одни из наиболее интересных в социологическом плане вопросов: ролевого взаимодействия в брачной паре, начиная от родовой общины и заканчивая парной, а затем и моногамной семьёй, а также самой формы брачно-семейных отношений с точки зрения её инвариантности или вариативности.
Если говорить о семье, имея в виду всё то богатство научных знаний и практических представлений, которым мы обладаем ныне, то оценка предложенных М. Ковалевским подходов к изучению семьи как социального феномена имеет несколько составляющих. Прежде всего, работами российского историка и этнографа обрисован подход к семье как к социокультурному явлению, представляющему собой единство супружеских, родительских и родственных отношений, базирующихся на экономическом и имущественном фундаменте.
Иначе говоря, М. Ковалевским заложены основы системного подхода к семье как одному из общественных институтов.
М.М. Ковалевский, как и его предшественники, исследует семью в историческом, темпоральном контексте, одновременно прибегая и к сравнительному анализу состояния семьи в регионально-территориальном аспекте. Свой подход к рассмотрению современной ему семьи учёный обозначает как генетически социологический.
Исходные моменты в развитии человеческой семьи, по мнению исследователя, показательны для её состояния в наши дни, и среди этих явлений им называются отголоски промискуитета, наличие добрачных и внебрачных половых связей, рождение детей незамужними женщинами, отсутствие понятий о девственности, женской добродетели, гетеризм, полигамия и т.п.
Можно обнаружить у М.М. Ковалевского и начала деятельностного подхода к изучению семьи как социального института.
Красной нитью через его труды проходит анализ ритуалов, обычаев, традиций, рождённых в родовой общине и сохранившихся в сфере брачно-семейных отношений в годы жизни и деятельности учёного.
С позиций современной науки можно утверждать, что исследования М.М. Ковалевского положили начало отечественной социологии семьи, обрисовав явление (российскую семью), доселе в социологическом плане не изученное и не имевшее готовых образцов, форм для анализа её состояния и динамики функционирования.
Ещё не были предложены такие категории, как общественная структура, социальный институт, не выделялись компоненты социальной структуры как таковой и особенности их взаимодействия. Не было представлений и о ритме социальных процессов, их сменяемости, обязательности в чередовании фаз развития и инерции. Словом, всё то, что столь подробно и ярко было описано М.М.
Ковалевским в его работах, посвящённых семейной общине, было всего лишь первым опытом обобщения событий и явлений социальной действительности и придания им некоей упорядоченности, систематизации обширного и по сути своей однородного (этнографического) материала.
Своей школы М.М. Ковалевский не создал.
Однако и одиноким в попытках дать анализ состояния института семьи в целом знаменитый учёный не остался. Почти одновременно с ним публикует свои работы ещё один патриарх отечественной социологии - П.А.
Сорокин, о взглядах которого на семью следует сказать особо.
Как и М. Ковалевский, П. Сорокин в качестве объекта исследования берёт взаимоотношения людей, называя свой подход к социологии интерментальной психологией. Его методологическое обоснование социальной реальности отличается особой стройностью и прозрачностью.
В этом видении есть место как практической, так и теоретической социологии, которая изучает структуру социального явления и его основные формы, социальные процессы и, наконец, генетику этих процессов, и в том числе объяснение различных отклонений, отступлений от сложившихся тенденций в ту или иную эпоху. Таким образом, генетическая социология М. Ковалевского нашла своё логическое продолжение в социальной генетике П. Сорокина, который призвал отказаться от субъективизма, излишнего психологизма, отдав дань научной точности и объективности.
Исходной позицией П. Сорокина является рассмотрение любого социального процесса через призму взаимодействия людей, которое одно и выступает в качестве модели общественного явления. Показательно, что в основу структуры общественного взаимодействия П. Сорокин поместил семью как элементарную общественную группу, ниже которой социальная жизнь не существует, не может быть продолжаема и передаваема. Семья в его представлении - некий атом, расщепление которого на составляющие в практической её жизнедеятельности невозможно.
Уже одно это говорит о том огромном значении, которое учёный придавал существованию и функционированию института семьи.
В трудах П. Сорокина вырисовывается вполне видимая целостная концепция семьи, которая в общих чертах определена как понятие, поставлена в ряд с другими социальными институтами и рассмотрена в своей структуре как коллективное единство. Введено понятие однородности-неоднородности коллективного единства.
Отмечено главное условие сохранения данных общностей - наличие функциональной связи между элементами, их межличностного взаимодействия.
Итак, семья определяется П. Сорокиным как частный вид родового явления - группы взаимодействующих индивидов, наряду с подобными ей объединениями - собранием друзей, верующих, политической партией, научным обществом и другими подобными ассоциациями. Важнейшее их отличие, по Сорокину, - внесемейный характер жизнедеятельности последних.
Иными словами, здесь подчёркнута особая направленность внутрисемейного взаимодействия как совокупности таких шаблонов поведения, которые и создают институт семьи, отличающийся от институтов собственности, управления и т.д. и составляющих вместе, в системе, социальную организацию.
П. Сорокин описал процесс институционализации семьи и иных социальных структур. Им были обозначены такие стадии в данном процессе, как совершение акта, его повторение, следование обычаю, формулирование юридического правила, появление института, а затем организации.
Факторами институционализации семьи, с его точки зрения, выступают половые, супружеские и родительские потребности, объединяющие супругов, детей и родителей и, шире, родственников в единое целое.
В рассуждениях П. Сорокина о социальных группах, в том числе и о семье, присутствует стремление к структурализации изучаемого явления. Составными элементами процесса взаимодействия в группе, составляющего существо ее жизнедеятельности, по его мнению, выступают индивиды, акты и проводники. Говоря об индивидах, учёный размышляет как об их физических, психических и социальных характеристиках, так и об их потребностях - биологических, включая половую, самозащиты (в том числе своей семьи, детей, близких, рода), физиологических, социально-психологических, интеллектуальных и т.д. Актами взаимодействия социолог называет делание или неделание, имеющее сильную или слабую окраску, затрагивающее либо сферу сознания, либо бессознательного.
В качестве проводников взаимодействия называются сенсорные каналы передачи информации: звуковые, световые и цветовые, двигательные, механические и т.п. Специально подчёркивается различие в формах взаимодействия, когда разным может быть как количество членов общности, так и их качество.
Принадлежность к разным семьям, как и к разным расам, государствам, языкам и т.д., становится, по мнению П. Сорокина, непреодолимым препятствием для установления социально солидарного единства. Более того, учёный усматривает связь не столько между социальными свойствами, сколько между личностными качествами людей, вступающих во взаимодействие, и характером этого взаимодействия.
Рассматривая семью как объект исследования, можно, таким образом, констатировать определённую концептуальность в анализе её состояния и функционирования, присущую социологическим воззрениям П. Сорокина. Семья, с позиции П. Сорокина, - общность насколько социальная, настолько и психологическая. Факторы, выступающие в качестве условий её функционирования и развития (национальные, расовые, культурологические и т.п.), являются одновременно и разграничителем, и объединителем семейных групп. Основы семьи, прежде всего, интеракционистские.
Взаимодействие между членами семьи, его уровни и характер, определяет качество семейной жизни и её успешность. Учёный не анализирует процессы взаимодействия института семьи с другими социальными институтами, ограничиваясь одним указанием на это взаимодействие. Не останавливается он подробно и на внутрисемейном взаимодействии.
В работах П. Сорокина лишь обрисовываются контуры данного процесса, его структура. Функциональное же наполнение этой структуры фактически остаётся за рамками его исследования.
Строго говоря, П. Сорокин никогда не выделял семейную проблематику как предмет отдельного исследования, что не позволяет говорить о специальной теории семьи, предложенной им научному сообществу. Точнее будет заявить об интересе учёного к семье как к одному из видов организованных социальных групп, которая является основой в социальной иерархии и одним из механизмов социальной стратификации общества.
Основную миссию семьи в обществе социолог видел в её функции присвоения индивиду того или иного социального статуса. В ситуации, когда статус семьи переставал служить базисом в определении социального положения индивидов, можно, по его мнению, вести речь о дезинтеграции её как института.
Примечательно, что уже в работах Сорокина середины XX века заметна идея противопоставления западных и восточных стран и обществ, в которых преобладают демократические или традиционные ценности. Знакомство с моделью американского общества позволило Сорокину утверждать, что демократическая форма управления обществом провоцирует снижение роли семьи вплоть до потери ею престижа.
Следует обратить внимание также и на то обстоятельство, что начало процесса утраты семьёй её исключительной роли в жизнедеятельности индивида учёным отнесено отнюдь не к середине XX века и даже не к его началу. Социолог указывает на то, что процесс индивидуализации начался ещё веком-двумя ранее.
К обсуждению же данной проблемы во всей её остроте социологическая наука подойдёт не раньше последней четверти прошедшего XX века, что позволяет сделать вывод о прогностическом характере воззрений известного социолога на семью как социальный институт и малую группу.
В современной отечественной социологии одним из первых исследователей, взявшихся за изучение семьи как социального института с наибольшей основательностью, является А.Г. Харчев. Ещё в начале шестидесятых годов в диссертационном исследовании им был обобщён многообразный фактический материал, связанный с функционированием двух родственных институтов - брака и семьи.
Харчевым были заложены традиции советской социологии семьи, которая в немалой степени носила идеологическую окраску и находилась в русле марксистской философии.
Анализируя традицию исследования семьи, А.Г. Харчев в числе первых попыток её изучения называет работы Бахофена, Моргана, Леббека, Ковалевского и отмечает исходную позицию в обобщении и анализе этими учёными
29
эмпирического материала - подход к семье как к институту, пережившему две основные стадии своего развития - матриархат и патриархат. В качестве эталонных трудов советский исследователь перечисляет работы Энгельса, Бебеля, Ленина и малоизвестные сегодня монографии С.Я.
Вольфсона Социология брака и семьи (1928) и Семья и брак в их историческом развитии (1937), которые, будучи опубликованы в один их наиболее сложных в отечественной истории периодов, остались невостребованными и не нашли применения ни в теории, ни в практике социологии.
А.Г. Харчев впервые подошёл к браку и семье как научно-социальной проблеме.
Семья была описана им как целостное социальное явление в сравнении с другими социальными общностями, выявлены её собственная специфика, закономерности функционирования в послевоенном периоде российской истории и перспективы развития.
В 60-е годы XX века уже был известен институциональный подход к исследованию социальных явлений. Отмечает его в своих исследованиях и А.Г. Харчев.
Однако сам он описал брак и семью через призму историко-социологического и деятельностного подходов и на основе марксистской теории интерпретировал эволюцию брачно-семейных отношений в советской России.
Концепция А.Г. Харчева относительно семьи включает в себя несколько важных методологических позиций.
Первая и главная из них связана с выявлением социальной сущности брака и семьи как исторически взаимосвязанных общностей. Эволюционному подходу к семье, доминирующему в трудах его предшественников, учёный предпочёл теоретико-аналитический подход, сосредоточив внимание на различных проявлениях семьи и их отличии от брачных отношений.
Брак определён А.Г. Харчевым как исключительно парное отношение, а если точнее, то как исторически изменяющаяся форма отношений между женщиной и мужчиной, посредством которой общество упорядочивает и санкционирует их половую жизнь и определяет статус детей.
Семья же, в отличие от брака, есть групповое отношение. Её можно определить как основанное на браке или родстве и имеющее исторически определённую организацию социальное объединение, члены которого связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и регулярной взаимопомощью, и необходимость в котором обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения.
Таким образом, у А.Г. Харчева прослеживается достаточно последовательная и научно обоснованная позиция, в которой он продолжает своего знаменитого предшественника П.А. Сорокина и отмечает важное значение брачно-семейных отношений в определении социального статуса индивида, а следовательно, и в процессе социального стратифицирования общества.
Подобную объективацию семейных взаимоотношений марксистским социологом можно оценить как безусловно положительное явление в системе воззрений, выявляющих и противопоставляющих такие типы семьи, как собственническая и трудовая, рассматривающих семью в целом в русле формационного подхода.
Второй важной теоретико-методологической позицией А.Г. Харчева, вытекающей из первой, является противопоставление брачно-семейных отношений экономической структуре общества. Именно эта позиция, являясь квинтэссенцией марксистской теории, предопределила и теоретическое, и практическое восприятие семьи как социальной структуры, в первую очередь предназначенной для удовлетворения биологических потребностей индивида и, в связи с этим, социальной потребности в воспроизводстве общества. В этом смысле социально-историческое развитие общества в сфере производственных отношений, согласно позиции Харчева, проистекает словно в параллельных плоскостях с развитием брачно-семейных отношений.
В частности, капиталистическая формация, - признаёт автор данной концепции, - явилась высшим историческим этапом в развитии собственнических отношений, что не мешало капитализму, как системе, превратиться в тормоз прогресса семьи. А.Г.
Харчев специально подчёркивает относительную самостоятельность брачно-семейных отношений и несовпадение их с экономическим строем общества.
Данное утверждение вытекает из противоречивости самой концепции известного социолога. Так, им признается прогрессивный характер развития общества как социального целого, однако марксизм требует подчеркнуть реакционную роль капитализма как общественно-исторической формации.
В связи с этим социолог вынужден, следуя избранной им парадигме исследования, выявить свидетельства тормозящего влияния капитализма на прогресс семьи, и в том числе - сокращение рождаемости, падение социальной и культурной ценности семьи, рост числа разводов, сохранение проституции. С другой стороны, он не отрицает и того, что в эпоху капитализма общество переживает экономический и культурный подъём, формируется равноправие полов, женщины эмансипируются, а брак приобретает добровольный характер. В совокупности взятые, данные явления и процессы исследователь классифицирует как дезорганизацию семьи, оговариваясь, тем не менее, что эта дезорганизация никогда не будет полной и всеобъемлющей, и капитализм... не может... помешать становлению новой, более соответствующей духу времени формы брачно-семейных отношений.
В этом смысле можно говорить не только о дезорганизации, но и о реконструкции семьи при капитализме. Таким путём, обозначая одно и то же явление различными терминами, учёный-марксист пытается разрешить теоретико-методологическую проблему интерпретации актуального состояния брачно-семейных отношений в советском обществе.
Следует подчеркнуть также, что, несмотря на заидеологизированность теоретических конструкций А.Г. Харчева, им свойственен также и, безусловно, актуальный и современный взгляд на семью как общественно-историческое явление. Он фиксирует очередной этап в процессе развития семьи как социального института, которое не только усложнилось и ускорилось, но и приобрело совершенно определённую направленность.
Семья стала развиваться как самостоятельная социальная организация и всё более дистанцироваться от общества.
Отсюда вытекает третий методологический постулат в концепции семьи А.Г. Харчева.
Суть его состоит в том, что русский социолог впервые озвучил теоретический тезис, идеологически выдержанный и крайне необходимый в реализации практической политики советского государства в сфере брачно-семейных отношений. Он связан с тем местом, которое семья занимает в социальной структуре общества, а также с положением в ней индивида.
Учёный находится на позиции, согласно которой индивидуальные интересы члена семьи должны быть подчинены групповым, в данном случае - семейным, а социальные функции семьи должны иметь приоритет над индивидуально-личностными. Выражение о семье ячейке общества стало во второй половине XX века в России крылатым, а её подчинённое, зависимое положение в реальной иерархии социальных институтов общества зафиксировалось как норма социальных отношений, существующая, правда, в скрытой, завуалированной форме.
Практика двойных стандартов нашла успешное применение в самых разных сферах общественной жизни, и в том числе - в сфере брачно-семейных отношений.
Следующий, четвёртый методологический постулат в концепции семьи А.Г. Харчева связан с интерпретацией социальных завоеваний в семейной и брачной сферах в годы социалистического строительства. Учёный утверждает позитивный характер происшедших перемен, что связано, по его мнению с уничтожением частной собственности, в результате чего уменьшилось влияние собственнической морали на брачно-семейные отношения, упала нравственная ценность богатства и браков по расчёту, были преодолены феодальные, буржуазные и мещанские пережитки в отношениях полов.
По Харчеву, существует особая форма брачно-семейных отношений - социалистическая моногамия - новая, более совершенная и гуманная.
Тот же подход используется Харчевым и при рассмотрении института брака, когда отрицательные тенденции в его функционировании и развитии оцениваются как следствие не экономических или социальных отношений, но как проявление субъективного фактора, результат влияния психологии буржуазного мира и непреодолённого ещё наследия второй мировой войны. Политизация и идеологизация были свойственны фактически всем наукам советского периода отечественной истории, не обошла эта участь и социологию.
Однако, несмотря на жёсткое следование идеологическому стандарту, Харчевым сделан ещё один шаг в исследовании семьи. В качестве пятого методологического открытия советского учёного выступает его обращение к структурно-функциональной парадигме - одной из наиболее перспективных в изучении столь сложных и меняющихся объектов, каким является семья.
Вслед за М. Вебером, Э. Дюркгеймом, Р. Мертоном А.Г, Харчев предпринял попытку произвести функциональный анализ семьи как социальной общности, продемонстрировав наличие отдельных культурных и социальных форм, имманентно ей присущих и развивающихся параллельно с развитием всего общества. Сама же семья исследуется им как социальная структура, которая определяет взаимоотношения между супругами, родителями и детьми на основе исполнения ими определённых социальных ролей.
И в этой, последней связи учёным вновь ставится вопрос о взаимодействии семьи и общества. Он звучит так: современные семья и общество находятся на позиции единства, сотрудничества либо они переживают процесс конкуренции, противоборства друг с другом.
Ограничение поля научного поиска констатацией факта безусловного прогресса в развитии семьи на этапе социалистического строительства общества не позволило исследователю дать ответ на им же поставленный вопрос.

Тенденция адаптации семьи к новым социально-экономическим условиям

В условиях социально-экономического кризиса модернизация семьи ускоряется, поскольку посредством изменения своих главных институциональных характеристик - структуры и функций семья пытается адаптироваться к ухудшению своего материально-экономического положения.
О структурных изменениях в семье нужно сказать следующее. Установлено, что удовлетворённость жизнью в семье зависит не столько от структуры последней, сколько от материального состояния семьи. Как уже было отмечено выше, принадлежностью к семье удовлетворено большинство состоящих в незарегистрированном браке и подавляющее большинство сохраняющих свой первый брак. Иными словами, неполная семейная структура сама по себе не вызывает негативного отношения людей.
При опросе они чаще всего ссылаются на материальные затруднения, связанные с низким уровнем жизни в стране в целом.
Анализ причин конфликтных отношений в семейной группе показал: первое ранговое место в их структуре принадлежит наличию материальных проблем (48 % от числа опрошенных), на четвёртое респонденты поставили трудности с жильём (19 %), на пятое - невозможность нормально одеваться и выглядеть современно (16 %). Второе и третье места заняли черты характера того или иного члена семьи - 24 % и подходы к воспитанию детей - 22 %. Иначе говоря, из пяти позиций три заняли проблемы материально-экономического характера.
Психолого-педагогические трудности идут рука об руку с материальными.
При этом доля женщин, не удовлетворённых социально-экономической ситуацией в семье, выше, чем доля мужчин. Женщины острее, чем мужчины реагируют на проблемы материально-экономического характера, и наиболее болезненной является для них проблема внешнего вида, соответствия гардероба современным тенденциям моды.
Эта черта, свойственная женщинам российского общества, есть отголосок традиций советского образа жизни, нормой которого было строгое следование определённым стандартам в социальном поведении, и прежде всего - в соблюдении принятых стереотипов в стиле одежды.
По признаку пространственной локализации респондентов на трудности материального характера чаще ссылаются городские жители, чем сельские.
Социальный статус - ещё одна переменная, влияющая на взаимоотношения в семье в их конфликтном варианте, обусловленном материально. Так, чаще всего в семейных столкновениях участвуют руководители различных звеньев управления и сельскохозяйственные рабочие. Эти категории респондентов - лидеры в конфликтных отношениях в семье (по 26 % от числа ответивших), если говорить о трудностях с жильём. Они же находятся впереди других социальных групп и в связи с материальными проблемами (28 % и 22 % соответственно), что можно объяснить низким уровнем заработной платы работников села и её несвоевременной выплатой, а также высокими запросами представителей управленческих структур и членов их семей.
Неслучайно, что большее число респондентов из этих социальных групп выразило неудовлетворённость своими возможностями современно выглядеть (30 % и 22 % соответственно).
К группам-лидерам семейных конфликтов материальной направленности примыкает категория работников бюджетных отраслей - науки, образования, здравоохранения, культуры и т.д., которые испытывают значительные затруднения в материальной сфере. Находясь по роду своей деятельности на виду, они не могут достичь внешнего соответствия требованиям времени и моды (18 % от числа ответивших). Для сравнения: опрошенные предприниматели, доход которых значительно превосходит доходы работников бюджетных отраслей, и инженерно-технические работники, чьи ценности носят зачастую абстрактный характер, не дали на названный вопрос ни одного ответа, что означает отсутствие интереса к данной теме.
Слабо отреагировали на него и военнослужащие (0,92 % от числа всех респондентов), что также является легко объяснимой и показательной тенденцией.
Иначе говоря, с трудностями материального плана сталкиваются чаще те семьи, которые проживают в городе, состоят из супругов, занятых в сфере управления (выше потребности) или в сельскохозяйственном производстве (низкий уровень жизни в целом). В индивидуальном плане проблемы возникают чаще у женщин, чем у мужчин, причём перевес этих проблем порой весьма значителен.
Характерна ситуация с позициями респондентов по поводу их удовлетворенности-неудовлетворённости уровнем жизни в целом.
Первый аспект в этой позиции - жилищный. Хорошее состояние своего жилища отмечают 38 % респондентов. У остальных оно находится либо в удовлетворительном состоянии (47 %), либо в запущенном (15 %).
Второй аспект, связанный с уровнем жизни респондентов, затрагивает их доходы. Исследование показало, что основную экономическую нагрузку в семье несут мужчины, являясь главными кормильцами (57 %).
Женщины им заметно уступают в лидерстве по доходам (31 %). В отдельных семьях тяжесть экономических реформ выпала на родителей супругов, получающих пенсию и (или) зарплату (4 %) либо на взрослых детей, имеющих собственные доходы в виде стипендии или заработка (2 %).
Постоянный источник доходов имеют 88 % опрошенных, что автоматически оставляет за чертой бедности оставшихся 12 %, причём тяжелее всего приходится тем, кто проживает в сельской местности. Здесь не имеют постоянного источника дохода 17 % опрошенных (в городе - 9 %).
Источниками доходов выступают прежде всего заработная плата по основному месту работы и пенсии (60 % и 12 % соответственно). Следом по рейтингу идут случайные заработки у работающих (7 %) и стипендии у учащихся (6 %).
Работа опрошенных по совместительству и доходы от предпринимательской деятельности дополняют семейные бюджеты статистически незначимому их числу (4 % по тому и другому параметрам). Экономическая активность людей остаётся потенциальной.
В реальности же россияне вынуждены довольствоваться имеющимися способами пополнения семейного бюджета ввиду их фактической, социальной неготовности к преобразованиям в социально-экономической сфере.
Следует отметить, что социальные реформы, проводимые в стране, слегка улучшили материальное положение 16 % опрошенных и заметно поправили его 7 % респондентов. При этом у 32 % оно заметно ухудшилось и у 16 % несколько ухудшилось. То есть изменения к лучшему констатируют в общей сложности 23 %, что почти вдвое меньше числа опрошенных, отмечающих изменение положения к худшему - 48 %.
Имущество современной семьи охарактеризовано респондентами как недостаточное и изношенное (пятая часть опрошенных) либо как нуждающееся в обновлении (40 %). Треть респондентов заявили, что имеют всё необходимое и в приличном состоянии и лишь 7 % имеют всё, что хотели бы иметь.
Низкий уровень имущественной обеспеченности отмечают, таким образом, 60 % респондентов, средний - 34 %, высокий - 7 %, что достаточно ясно характеризует состояние семей в период проведения социальных реформ.
Структура расходов семьи включает в себя прежде всего продукты питания, затраты на оплату жилья и коммунальных услуг, на лечение, приобретение одежды и обуви. Причём характерно то обстоятельство, что значительной части респондентов приходится постоянно или время от времени отказываться от покупки самого необходимого - продуктов питания (58 %), одежды и обуви (85 %), предметов домашнего обихода (77 %), от лечения или восстановления здоровья (72 %), пользования бытовыми услугами (78 %), посещения или приёма гостей (68 %), посещения досуговых учреждения (79 %), проведения отпуска или каникул вне дома (86 %).
Иначе говоря, социально-экономический кризис заставил семью пойти на многочисленные жертвы, максимально сократить расходы, перераспределив их в сторону удовлетворения простых физиологических потребностей. В качестве основных стратегий поведения в условиях рынка были избраны две - экономия во всём (45 % от числа всех опрошенных) и поиск дополнительного заработка (40 %).
Дополнительными можно назвать менее распространённые стратегии - повышение имеющейся квалификации или переобучение (16 %), расширение подсобного хозяйства (14 %), привлечение к труду детей (12 %), открытие своего дела или его расширение (12 %), получение ссуды от государства или обращение за помощью к близким людям (по 12 %).
Таким образом, жизнедеятельность семьи в условиях протекания социально-экономического кризиса значительно отличается от её жизнедеятельности в нормальных условиях. Ограничение потребностей на уровне индивида и семьи настолько значительно, что благополучие семьи находится под постоянной угрозой.
Как замечают российские исследователи, она не столько живёт, сколько выживает.
Процессы, затрагивающие структуру семьи, выглядят следующим образом.
Сохранение и расторжение браков. Выше уже говорилось о том, что, согласно полученным данным, 81 % респондентов сохранили свой первый брак.
Из оставшихся овдовели 23 %, 34 % заключили новый брак, а 44 % остаются в статусе разведённых.
При этом статистический анализ показал: существует статистическая закономерность в вопросе о соотношении численности браков, заключённых в городе и в сельской местности. На селе доля браков остаётся выше, чем в городе.
Между параметрами отсутствия брака в городских условиях (22 %) и в сельской местности (15 %) прослеживается тенденция к преобладанию безбрачия в городе.
Можно отметить и такую характерную тенденцию: среди разведённых доля вступивших в новый брак остаётся минимальной (4 % против 96 %), тогда как овдовевшие стремятся создать новую семью (15 % против 87 %). Остальные продолжают жить вне брака либо в семье родителей, либо с собственными детьми, либо в одиночестве.
Расширение семьи. Обращает на себя внимание и такой факт, как проживание нуклеарных семей вместе с одним или двумя родителями одного из супругов: ровно четверть от числа ответивших указали на подобный образ жизни, тогда как по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. с одним родителем и другими родственниками проживали лишь 12 % супружеских пар.
Иными словами, происходит процесс, обратный сложившемуся во второй половине XX века, когда молодые россияне, вступившие в брак, стремились к отделению от родительских семей и организации собственного уклада семейной жизни.
В этой связи, характеризуя процесс слияния семей, А.Р. Михеева пишет: Стремление к раздельному проживанию старших и младших семей имеет всеобщий характер, а совместное проживание поколений зачастую является вынужденным из-за дефицита квартир.
Современные сложные домохозяйства, таким образом, есть следствие демографических и социально-бытовых условий жизни россиян, признак регресса в развитии брачно-семейных отношений, препятствие на пути эволюции семьи как социального института.
Наличие детей. Следующий важный момент в изучении процессов структурной модификации семьи - определение наличия детей в полных и неполных семьях. В исследуемой выборке от одного до трёх и более детей имеют 1355 семей (69 % от всей выборки).
Воспитывают двоих детей 52 %, троих - 11 %, больше трёх детей - только 1 % и одного ребёнка - 36 %. При этом каждый 13-й ребёнок воспитывается в неполной семье, то есть 7 % детей растут без одного из своих биологических родителей. В подвыборке разведённых опрошенных процент детей, лишённых одного из родителей, самый большой, если сравнивать с подвыборками вдовых и вступивших в повторный брак.
Число рождённых детей зависит от брачного статуса их родителей. Развод значительно сокращает число детей в семье и активно стимулирует однодетность.
Характерен такой факт, как отсутствие реальной взаимосвязи между числом детей и оценкой респондентами уровня доходов в семье. Так, перекрёстные группировки по параметрам число детей в семье и уровень доходов семьи показали: в подвыборках респондентов, имеющих одного или двоих детей, а также не имеющих детей, оценка уровня доходов (недостаточные, совершенно недостаточные либо позволяющие сводить концы с концами) фактически идентична. Фактор материального положения семей в индивидуальном восприятии респондентов оказывается инвариантным для групп с разным числом детей. Этот факт указывает на такие черты россиян, как любовь к детям, готовность идти на жертвы ради них, не придавая этому явлению особого значения.
Тем самым российская семья демонстрирует способность таким образом регулировать свои потребности, чтобы увеличение числа детей не отражалось на её функционировании как целого.
Связь же удовлетворённости уровнем жизни семьи (не только доходами, но и материальным положением семьи, наличием собственности и т.д.) с числом детей менее выражена. Статистический анализ показал наличие тенденции, которая прослеживается по мере увеличения числа детей в семье.
Среди респондентов с двумя детьми выше доля не удовлетворённых уровнем жизни в семье, чем среди опрошенных с одним ребёнком и, наоборот, в числе удовлетворённых уровнем жизни в семье больше опрошенных, имеющих одного ребёнка, чем респондентов с двумя детьми.
Полученные результаты говорят о том, что наличие детей повышает удовлетворённость жизнью в семье в целом, однако возникающие в связи с социально-экономическим кризисом трудности материального характера негативно влияют на психологическое самочувствие респондентов. И в то же время можно говорить о том, что идёт параллельный процесс приспособления семьи как малой группы к ухудшению своего материального положения, поскольку потребность в детях (в двух чаще, чем в одном) сохраняется несмотря ни на что.
Смена типа лидерства. О смене типа семейной структуры свидетельствует такая деталь, как перераспределение властных полномочий в семье.
Главенство - одна из основных характеристик модели семьи, и его определение самими респондентами говорит о многом.
Как показало исследование, в российской семье всё заметнее утверждаются партнёрские отношения. Так, 44 % от числа опрошенных отмечают наличие партнёрских отношений в семье, и только 8 % говорят о сосредоточении властных полномочий у мужа или у жены.
Причём не существует сильной зависимости между возрастом опрошенных и выбором лидерских позиций в семье.
По параметру пола ответы распределились следующим образом. Немалая доля опрошенных (44 %) утверждают наличие равенства полов в семье, причём доли ответивших мужчин и женщин в данной подвыборке практически совпадают (48 % и 52 % соответственно).
О сосредоточении властных полномочий у мужа или жены сообщили лишь менее одного процента от всех опрошенных.
Характерен тот факт, что отличий в подходах к лидерству в семье не выявлено и по критерию национальной принадлежности респондентов. В частности, от числа ответивших на данный вопрос 43 % русских и 49 % татар предпочитают равенство супружеских позиций в семье.
Однако явные различия наблюдаются между респондентами, живущими в городе и в сельской местности. Так, горожане в большей степени ориентированы на равенство между супругами, чем сельчане, если судить по числу ответивших (66 % к 34 %), что по отношению ко всему числу опрошенных горожан и сельчан составляет 39 % и 56 % соответственно.
Однако и среди сельчан доля респондентов, имеющих установку на партнёрские отношения в семье, достаточно велика.
Иначе говоря, можно констатировать тенденцию к формированию демократического, партнёрского типа отношений у сельских супругов несмотря на то, что образ жизни последних если и не является полностью патриархальным, то, по крайней мере, зачастую сохраняет подобные черты.
Параметр социального статуса не является в данном вопросе существенным. Анализ перекрёстных группировок по параметрам социального статуса и характера взаимоотношений между супругами показал: партнёрство свойственно почти в половине случаев супругам из всех социальных категорий, вошедших в выборку.
Так, в подвыборке домохозяек оказалось 44 % респондентов, а в подвыборке предпринимателей - 54 %. Более низкие значения по данному вопросу зафиксированы лишь в двух подвыборках - сельскохозяйственных рабочих (24 %) и безработных (24 %). В первом случае речь идёт, очевидно, о невысоком уровне культуры респондентов и сильном влиянии патриархальных традиций и обычаев, а во втором - о затруднениях в сфере профессиональной самореализации и возникновении отчётливо выраженной экономической зависимости неработающего супруга от работающего.
Одним словом, эгалитаризация глубоко проникла в сознание и поведение россиян, и можно с уверенностью говорить о том, что существующие стереотипы о патриархальном селе и более развитом и цивилизованном в смысле социальных отношений городе явно устарели. Отстают от времени и представления о большей традиционности в установках мужчин, чем женщин - и те и другие стремятся к равенству позиций.
При этом возраст не имеет большого значения: и зрелые, и молодые люди положительно оценивают демократический стиль отношений в семье.
Кроме того, этническая и религиозная принадлежность россиян имеет также куда меньшее значение, чем принято думать. И восточные, и славянские народности имеют одну и ту же доминанту в сознании: муж и жена должны быть равноправны.
Названные изменения имеют не только качественный, но и количественный характер. Они охватывают российское общество и вглубь, и вширь.
И это обстоятельство - ещё одно подтверждение того факта, что в качестве модели российской семьи может выступать семья практически любого российского региона.
Показательно то, что эти процессы происходят в обществе, которое в основе своей является традиционным и коллективистским. Наблюдается равномерность перехода к новому типу внутрисемейных отношений среди различных социально-демографических групп.
Фактор личности занимает лидирующие позиции в иерархии факторов социального воздействия на данную сферу.
Итак, изменения в структуре российской семьи затронули такие её характеристики, как состав, тип лидерства, брачный статус супругов, наличие детей, их число и статус. Социальной нормой становятся неполные семьи, незарегистрированные супружеские отношения, семьи, где воспитываются внебрачные дети; семьи с неотчётливым лидерством, партнёрские.
В годы осуществления социальных реформ в российском обществе изменения претерпели и основные функции семьи. Как известно, социальную, биологическую и индивидуально-психологическую сущность семьи выражают её специфические функции - деторождение и воспитание детей. В связи с этим можно предположить, что в любом обществе семья будет их выполнять.
Однако в кризисных условиях данные сферы деятельности семьи сворачиваются до определённых пределов. Семья сохраняет себя как социальная общность, и это является её защитной реакцией на условия трансформации всей общественной системы. Потребность же в детях остаётся достаточно высокой, несмотря на наличие разного рода трудностей в функционировании семейной группы. 81 % семей, являющихся как брачными, так и внебрачными структурами, имеют детей, но здесь есть свои отличия.
В подвыборке респондентов, состоящих в браке, большая доля имеет двоих детей. Те же, кто не состоит в браке, в большинстве случаев остановились на первом и зачастую единственном ребёнке.
Следовательно, супруги, состоящие в первом браке, демонстрируют более высокую репродуктивную способность. Тенденция же к росту числа разводов одновременно означает и тенденцию к ограничению рождаемости до минимума, и этот факт можно считать одним из наиболее явных признаков приспособления семьи как малой группы к изменившимся социальным условиям.
Характерно на этот счёт замечание социальных демографов, давших анализ репродуктивных тенденций ещё в начале 90-х годов XX века: Дезорганизация экономики и общества может привести к замене двухдетной модели репродуктивного поведения на однодетную, к массовому распространению бездетности и к дальнейшей дестабилизации института брака. Возврат к нормальному замещению поколений станет в обозримом будущем маловероятным.
Как видно, неутешительный прогноз сбывается.
Учитывая, что процент разводов остаётся высоким, а брачное состояние - одна из главных предпосылок появления на свет более одного ребёнка, нетрудно прийти к заключению о том, что основная специфическая функция семьи - репродуктивная в настоящее время исполняется менее успешно, чем в условиях большей общественно-политической и экономической стабильности.
Полученные данные свидетельствуют также о том, что семьи с одним ребёнком в большинстве своём хотели бы иметь двоих, а в 18 % случаев -троих детей. Семьи, уже имеющие двоих детей, в небольшом числе случаев сожалеют об этом факте и полагают, что один ребёнок - лучше, чем двое детей (7 %), а почти в четверти случаев хотели бы иметь ещё одного ребёнка. Из семей с тремя детьми удовлетворены этим фактом чуть больше половины респондентов данной подвыборки (57 %). Остальные имеют другие позиции по поводу числа детей в семье: 6 % опрошенных считают, что нужно бы было обойтись одним ребёнком, а треть - двумя детьми.
Наконец, из той подвыборки, в которую входят родители с четырьмя детьми, лишь 29 % относятся к данному факту благосклонно, а 71 % видят идеал в семье с двумя детьми. Иными словами, средне- и многодетные семьи в условиях социально-экономического кризиса столкнулись со столь значительными трудностями, что осознали одну истину: как бы ни были желанны дети, чем их меньше, тем лучше для всей семьи.
Анализ причин подобного несоответствия наталкивает на ряд выводов. Будучи оторванным от жизни, идеал заключает в себе ту модель, которая является чисто внешне более удобной с различных позиций, более одобряемой в социуме, более гибкой и создаёт меньше трудностей, принося тем самым большее удовлетворение для индивида.
С этой точки зрения, однодетные семьи совершенно справедливо тяготеют к двухдетности как всё ещё популярной демографической норме в российском обществе. Двухдетные семьи в основном соответствуют данной норме и удовлетворены этим фактом, но в определённой части своей хотели бы продвинуться дальше в избранном направлении и увеличить семью за счёт появления третьих детей. Трёхдетные и четырёхдетные - это те категории семей, которые на практике перешагнули рубеж малодетности и столкнулись с множеством трудностей в сфере воспитания и обучения своих детей.
Их идеальные представления носят иной характер, чем у малодетных.
Можно сказать, что идеалы многодетных родителей обусловлены скорее социально, чем индивидуально и страдают излишней привязкой к экономической ситуации в; обществе. Как отмечают специалисты-демографы, в условиях кризиса семьи отказываются от рождения желанных и планировавшихся детей, и это в общем и целом, а в частности ...идеальные представления оказываются, как правило, выше реальных ожиданий в своей семье.
Вторая специфическая функция семьи - воспитательная, судя по материалам исследования, также не исполняется семьёй должным образом. В частности, лишь более половины родителей, являющихся официальными супругами, по их признанию, уделяют воспитанию своих детей достаточное количество времени.
Почти треть из них (29 %) занимается детьми от случая к случаю. Родители же, чьё супружество по каким-либо причинам не состоялось, испытывают ещё большие затруднения в исполнении своих воспитательских обязанностей.
Так, достаточное внимание уделяют своим детям 41 % опрошенных из данной подвыборки и ровно столько же - недостаточное. Статистический анализ сравнения ответов той и другой групп респондентов показал наличие статистической зависимости: состоящие в браке уделяют больше времени воспитанию детей, чем не состоящие (р = 0,87).
Среди факторов, препятствующих исполнению воспитательной функции, опрошенные называют, прежде всего, материальные трудности (34 %), излишние нагрузки на работе (31 %), большой объём работы по дому (14 %) и отсутствие необходимых знаний и опыта (8 %). Как видно из сказанного, на первом месте оказываются проблемы материального характера и всё, что их объясняет и продолжает. Собственно педагогические затруднения квалифицируются респондентами как менее значимые, что также весьма ярко характеризует ситуацию, сложившуюся в российском обществе. При этом, как показал статистический анализ, материальные проблемы инвариантны для русских и татар, мужчин и женщин.
Выявлены различия на уровне статистической закономерности только между горожанами и сельчанами: для вторых эти трудности более значительны, чем для первых.

Тенденция увеличения значения семьи как малой группы в сознании и поведении индивида

Несмотря на происходящие в обществе политические, экономические и социальные реформы, семья как социальная общность, наделённая формальными или неформальными признаками, остается для индивида одной из важнейших ценностей. Подтверждением данному выводу служат следующие явления.
Первое. Семья как социальная общность приносит удовлетворение индивиду вне зависимости от его социально-демографических характеристик, а также её структуры и типа. Так, среди тех респондентов, которые ещё не вступили в брак или не зарегистрировали свои брачные отношения, в большей или меньшей мере удовлетворены жизнью в своей семье или в семье родителей две трети. Среди опрошенных, состоящих в законном браке, доля удовлетворённых семейной жизнью значительно выше (82 %).
Иначе говоря, опрошенные и той, и другой подвыборок в большинстве своём испытывают чувство удовлетворения от сознания своей принадлежности к семейной общности. При этом значительно большая доля опрошенных, имеющих полную семью, указала на удовлетворённость семейным образом жизни по сравнению с теми, кто её не имеет в настоящее время (15 % - разница статистически значимая для подвыборок данного объёма).
Отмечена и обратная зависимость: среди тех, кто не удовлетворён жизнью в своей семье, 10 % - лица, состоящие в зарегистрированном браке, и 19 % - респонденты, не имеющие брачного статуса.
Корреляционный анализ взаимосвязи параметров вступления в брак и места жительства респондентов показал, что имеет место строгая инвариантность (тождественность) между позициями городских и сельских респондентов по вопросу о необходимости создания семьи (р = 0,96). Иначе говоря, и для городских, и для сельских жителей потребность в семье оказывается выше других социальных потребностей.
Фактор пола оказывается также не основным в решении каждым индивидом проблемы создания семьи. И мужчины, и женщины в большинстве своём стремятся иметь семью и вступают в первый брак преимущественно к 25 годам. Закономерность здесь такова: к 20 годам заключают брак около трети потенциальных женихов и невест (31 %), к 25 годам - чуть более половины опрошенных (53 %), к 30 годам - почти седьмая часть (12 %).
При этом женщины меняют свой брачный статус к 20 годам вдвое чаще, чем мужчины (44 % и 19 % соответственно), тогда как к 25 годам мужчины вступают в брак чаще, чем женщины в 1,5 раза (62 % и 45 % соответственно). К 30 годам первый брак заключают 15 % мужчин и 9 % женщин соответствующих возрастных групп (различия носят менее выраженный характер).
Сказанное означает, что в российском обществе сохраняется традиция вступления в брак в молодом возрасте несмотря на социальные изменения, связанные с формированием постиндустриального общества. Свойственная россиянам потребность в интимности, душевности, сочувствии, реализуемая в брачно-семейных отношениях, является основой, на которой надстраивается всё остальное семейное здание. Наличие данной потребности и становится фактором, определяющим поведение людей в семейной сфере.
Только та семья, которая в состоянии удовлетворить названную потребность, хотя бы в минимальной степени, сохраняется. Развод же становится зачастую следствием утраты супругами способности к душевному пониманию, взаимоподдержке и сопереживанию.
Изучение зависимости брачного статуса и этнической принадлежности показало наличие статистической разницы лишь в сравнении подвыборки респондентов, вступивших в брак до 20 лет, с подвыборками респондентов, вступивших в брак в более старших возрастах. У русских данный показатель составляет 35%, у татар - 28 %. Иначе говоря, русские женихи и невесты в самой юной возрастной группе вступают в брак несколько чаще, чем татарские, что, как выше отмечалось, может оказывать отрицательное влияние на устойчивость браков и сохранение стабильности семьи.
В целом же и та и другая этнические группы равно высоко оценивают факт наличия семьи как малой группы и, как указывалось в начале данной главы, в подавляющем большинстве своём имеют официальную семью.
Косвенно о тех же закономерностях, выявленных в отношении респондентов к семейной жизни, свидетельствует и структура причин семейных конфликтов, о которых говорят опрошенные. Социально-демографические признаки занимают здесь последние ранговые места: двадцатое - этнические и конфессиональные различия между брачными партнёрами (0,8 % от числа всех опрошенных), семнадцатое - различный образовательный уровень (2,7 %), двенадцатое - молодой возраст и отсутствие опыта семейной жизни (4 %).
Впереди же оказываются причины материально-экономического характера, о чём ещё будет сказано ниже.
Следовательно, можно сделать следующие выводы. Первый - о том, что семья приносит достаточно глубокое удовлетворение людям из различных половозрастных групп, является необходимой социальной общностью в сельской местности и в городе, оказывается равно необходимой как христианину, так и мусульманину, что свидетельствует об универсальности этой социальной общности и в условиях коренной ломки социальных отношений.
Второе. Заключение брака и создание семьи позволяют людям с большей уверенностью в своих силах планировать рождение детей и заниматься их воспитанием, а удовлетворённость семейной жизнью повышается с увеличением числа детей в семье. Так, респонденты, чей брак не зарегистрирован, чаще, чем состоящие в браке не имеют детей.
По числу одного ребёнка в семье та и другая подвыборки фактически совпадают, но уже с появлением второго ребёнка ситуация заметно меняется: двухдетных семей оказывается вдвое больше в подвыборке респондентов, чей брак зарегистрирован, чем в подвыборке опрошенных, не состоящих в браке; трёхдетных семей в первой подвыборке в 2,5 раза больше, чем во второй; больше же трёх детей в браках без регистрации в данной выборочной совокупности не зафиксировано.
Вывод из данных социальных фактов ясен: и в реформирующемся обществе только семья может создать необходимые условия для воспитания детей. Сохранение семьи как социального института является в этом смысле условием и предпосылкой сохранения нации как таковой.
Интересен и такой момент. Среди респондентов, имеющих одного ребёнка, выразили удовлетворение жизнью в семье меньше опрошенных, нежели в подвыборке с двумя детьми.
Корреляционный анализ показал наличие статистических различий в названном соотношении (р = 95 %). Иными словами, существует социальная закономерность, обозначающая наличие связи между числом детей в семье и уровнем удовлетворённости семейной жизнью.
Третье. Создание семьи как проявление некоей интегративной потребности индивида во многом определяется его социальным статусом. Корреляционный анализ показал отсутствие статистической разницы между такими параметрами, как состояние в браке, пол, национальность, с одной стороны, и ценность семьи, с другой. Однако социальный статус респондентов влияет на признание ими тех или других социальных и индивидуальных ценностей семьи.
Рассмотрим это на примере выбора тех или иных семейных ценностей лицами с разным социальным статусом.
Прежде всего, следует назвать те ценности, которые выделены респондентами в качестве наиболее важных в семейной жизнедеятельности. Первую строку в иерархии ценностей семьи занимает её способность оказать моральную и психологическую поддержку своим членам (61 % ответов от всех опрошенных).
Анализ перекрёстных группировок по параметрам социального статуса и ценностей семейной жизни показал, что данную ценность указывают респонденты фактически всех социальных групп, и разброс значений здесь к общему числу ответов составляет от 14 % (сельскохозяйственные рабочие) до 21 % (руководители всех звеньев управления).
Иначе говоря, моральные ценности семейной жизни менее ценны для тех, кто занят тяжёлой физической работой на селе и более важны для лиц, чья профессиональная деятельность насыщена ответственностью, необходимостью принятия решений. Семья и становится той силой, которая позволяет каждому человеку получать позитивное эмоциональное подкрепление.
Второе ранговое место занимает роль семьи в создании нормальных материальных и бытовых условий жизнедеятельности индивида (51 % ответов к общему числу респондентов). Статистические различия отмечаются по данному вопросу между такими категориями опрошенных, как домохозяйки (10 %) и сельскохозяйственные рабочие (22 %). Таким образом, для категории опрошенных, не занятых ничем иным, кроме ведения домашнего хозяйства, его блага представляются чем-то само собой разумеющимся, ценятся меньше, чем они того реально заслуживают.
Для людей, занятых тяжелым физическим трудом вне дома, семейные быт и уют воспринимаются как самые привлекательные ценности.
На третьем месте среди семейных ценностей оказалась ценность любви и заботы о ближнем (47 % от общего числа респондентов). Здесь разброс значений крайне невелик - от 12 % в подвыборке военнослужащих до 18 % - домохозяек.
Четвёртое ранговое место принадлежит значению семьи в продолжении рода (43 % от общего числа опрошенных). Интервал значений также не слишком заметен: от 8 % в ответах подвыборки сельскохозяйственных рабочих до 15 % - предпринимателей и студентов.
Пятое место опрошенные отвели такой позиции, как возможность чувствовать себя полноценным человеком (33 % от общего числа респондентов). Здесь мнения представителей различных социальных групп также совпадают: различия между ними колеблются от 8 % до 11 %.
Таким образом, анализ предпочтений в жизнедеятельности семьи со стороны опрошенных показал следующие тенденции.
Во-первых, интимно-личностные мотивы в создании и сохранении семьи имеют первенствующее значение по сравнению со всеми другими мотивами, что и служит объяснением устойчивого стремления к созданию семейной общности официального или неофициального типа вне зависимости от социальных условий.
Во-вторых, материально-экономический фактор в функционировании семейной группы является одним из важнейших. Он опережает даже прокреативный фактор, что более всего связано с ситуацией кризиса в российском обществе.
В-третьих, между группами с различным социальным статусом по большинству параметров исследования статистических различий не выявлено. Достоинства жизни в семье трактуются опрошенными примерно одинаково: вначале идут моральные и материальные факторы, затем социально-психологические и биологические и, наконец, сугубо социальные.
Оценки семейных ролей и статусов со стороны общества волнуют индивида в меньшей степени, нежели его собственные личностные интересы, потребности и ожидания.
В-четвёртых, различия в позициях опрошенных по поводу жизни в семье выявлены по таким параметрам, как ценность материальных и бытовых условий жизни в семье и ценность кровнородственного общения. Семейный уют наиболее высоко оценивается жителями села, занятыми неквалифицированным или малоквалифицированным трудом, и менее всего - домохозяйками, владеющими данной ценностью в наибольшей степени по сравнению с другими группами респондентов. Та же самая группа респондентов - сельскохозяйственные рабочие - придает большое значение кровнородственному общению, что является характерным признаком жизни на селе (16 %) в сравнении с военнослужащими (5 %), чей быт очень далёк от семейного общения.
Наконец, именно сельскохозяйственные рабочие меньший акцент делают на важности семьи как института продолжения рода, чем другие группы опрошенных. Очевидно, данная семейная функция является для них само собой разумеющейся, поэтому они не выделяют её как особую ценность.
Четвёртое. Семья как социальная группа, наиболее близкая к индивиду, является одним из немногих каналов повышения личностного статуса, удовлетворения наиболее интимных потребностей человека. В частности, наш опрос показал, что 62 % от общего числа респондентов отметили значение внутрисемейного общения для улучшения социального самочувствия, способность самых близких людей выразить необходимое для каждого человека сопереживание и сочувствие.
Половина респондентов подчёркивают значение духовной и нравственной свободы в выражении собственного мнения, предоставляемой семейной группой. Почти столько же опрошенных говорят о готовности членов семьи оказать материальную помощь и поддержку друг другу в необходимой ситуации.
Немалую роль играет и система семейных ритуалов, традиций, праздников, наличие которых позволяет отдельным индивидам ощущать свою причастность к группе, собственную значимость и способность быть нужным (55 % от числа опрошенных).
Пятое. Семья является одним из наиболее стабильных социальных образований, в котором индивиды стремятся к сохранению устойчивых и гармоничных взаимоотношений и ответственности друг за друга. Почти две трети респондентов заявили о наличии спокойной, благополучной и стабильной атмосферы в семье против одной трети, в семьях которых бывают разногласия, конфликты, недоверчивое отношение друг к другу.
Об отсутствии обязательств друг перед другом заявили всего 4 % от числа опрошенных.
Кроме того, респонденты не отмечают заметного ухудшения отношений между супругами за годы углубления социально-экономического кризиса в обществе. В частности, о том что супружеские отношения изменились к лучшему сообщили 13 % от числа всех опрошенных, а к худшему - 4 %. Конфликтными и напряжёнными их видят 6 % респондентов к числу всех опрошенных.
И в трудные дни жизни и деятельности семейной группы между супругами сохранены чувства любви (32 % от числа опрошенных), взаимоуважения (32 %), теплоты (20 %), взаимопомощи (19 %), терпимости друг к другу (17 %). Об отчуждении в супружеских отношениях сообщили только 3 % от всего числа опрошенных.
Респонденты чаще сообщают о том, что их отношения с членами семьи изменились к лучшему, чем к худшему. Следовательно, можно сделать вывод о том, что если ситуация в обществе ухудшается, то внутри семьи срабатывает центростремительный механизм, который повышает степень сплочённости индивидов.
Семья становится той социальной общностью, которая помогает индивиду выжить в условиях, неблагоприятных для нормальной жизнедеятельности. Данный эффект может быть назван эффектом углубления социального кризиса, и суть его в обратной взаимосвязи между ситуацией в обществе и в семье.
Чем более благополучна социальная ситуация, тем менее благополучна семейная и наоборот: если общество переживает трудные времена, семья пытается противостоять этому явлению и сохранять межличностные отношения на относительно высоком уровне.
Вместе с тем следует подчеркнуть то обстоятельство, что полученные в исследовании данные отражают в известной степени идеализированные представления респондентов о социально-психологической ситуации в семье, а также свойственную институту семьи закрытость для социального контроля. Известно, что одной из заметных тенденций в брачно-семейных отношениях российского общества стал рост агрессивности, девиантных проявлений, насилия в семье.
По данным Комитета по делам женщин, семьи и молодёжи Госдумы РФ, в 1993 г. жертвами родительских преступлений стали 43,5 тыс. детей. По данным Минздрава РФ, около 2 млн. детей в возрасте до 14 лет ежегодно страдают от бытового травматизма, вызванного не только равнодушным отношением родителей, но и насилием со стороны последних (детей оставляют без пищи, дают младенцам алкоголь, систематически избивают и т.д.), при этом до десяти процентов жертв семейного насилия погибают.
Кроме того, развиваются процессы алкоголизации детей и подростков, токсикомании и наркомании среди них. От отравлений и передозировок наркотических веществ гибнет до 11 тыс. детей и подростков в год, а возраст хронического алкоголизма снизился до 9 - 10 лет.
Причём, как отмечают исследователи, большинство детей приобщились к пагубным пристрастиям именно в семье, под руководством собственных родителей.
В Республике Татарстан ситуация адекватна общероссийской. В частности, Н.Г.
Акбаров, рассматривая проблему преступности несовершеннолетних в Татарстане, отмечает: в условиях дезорганизации (аномии) общественной жизни преступность несовершеннолетних - закономерное социальное явление и, вместе с тем, следствие деформации массового сознания, дисфункциональности системы институтов социализации.
Таким образом, коллективные представления о семейной жизни могут отличаться от социальных реалий, однако не следует забывать о том, что в социологическом опросе принимали участие представители социальных категорий, сталкивающихся с проблемами отклоняющегося поведения в меньшей степени, чем те социальные группы, которые принадлежат к социальному дну.
Показатели удовлетворённости жизнью в семье в зависимости от демографических характеристик позволяют сформулировать следующие выводы. Доля лиц, удовлетворённых своей принадлежностью к семье, в целом является весьма высокой (73 % от числа опрошенных), тогда как доля респондентов, не удовлетворённых семейной жизнью, составляет всего 17 %. При этом состояние удовлетворённости фактически не связано с полом респондентов (среди удовлетворённых семейной жизнью 71 % мужчин и 67% женщин), их национальной принадлежностью (русские составляют 69 %, татары - 71 %) и местом жительства (городские и сельские респонденты идентично оценивают семейный образ жизни - 69 % отмечают его позитивное значение в своей жизнедеятельности).
Таким образом, эмпирически доказан тезис о сохранении в общественном сознании высокой ценности семьи как малой социальной группы. Респонденты испытывают удовлетворение от чувства принадлежности к семейной группе тем большее, чем очевиднее факт её наличия. При этом их социально-демографические характеристики отступают на второй план.
В семье, созданной на основе официального брака, легче решаются вопросы рождения детей, причём их появляется значительно больше, чем в семьях, не имеющих официального статуса.
Значительную роль в оценке качества семейного образа жизни играет социальный статус индивида - его профессиональные проявления, место, занимаемое в социальной структуре, и соответствующий ему уровень доходов. Количественное выражение состояния удовлетворённости семейным образом жизни инвариантно во всех социальных группах, что также свидетельствует о важнейшей роли семьи в жизнедеятельности индивида.
Причиной, объясняющей столь высокий авторитет семьи как социальной общности в общественном сознании и поведении, является её способность удовлетворять все наиболее глубокие индивидуально-личностные потребности индивида. Эти потребности остаются ему свойственны и в годы социально-экономических и иных потрясений, в связи с чем благополучная, стабильная и устойчивая семья сохраняет свою роль незаменимого средства сохранения душевного спокойствия и внутриличностной стабильности.
См. Пирожков В.Ф. Социально-неблагополучная семья: её истоки, причины и характеристика.
В кн.: Социально-неблагополучная семья: проблемы и поиски путей решения: Материалы региональной науч.-практ. конференции. Ступино, 1995.
М., 1995. С. 5.
См. Акбаров Н.Г. Преступность несовершеннолетних как социальное явление: Региональный аспект (По материалам Республики Татарстан): Автореф. дис.... канд. социол. наук. Казань, 1999.
С. 22.

Вопросы супружеской неверности

Иными словами, проблемы семейно-бытовые - это проблемы чаще всего социально-экономического характера.
В многопоколенных семьях хозяйственно-бытовые задачи - ухода за новорожденными, больными, престарелыми людьми и воспитания детей решаются легче, однако жизнь в стеснённых жилищных условиях большой семьи чревата разного рода конфликтами и ссорами. Эмоциональная нестабильность приводит не только к снижению устойчивости семьи, но и зачастую к её распаду.
Таким образом, время кризиса и нуклеарная, и расширенная семьи в плане организации их бытовой жизнедеятельности переживают одинаково болезненно. С рынка вытеснены услуги, жизненно важные для семьи, в результате чего исполнение ею одной из наиболее тяжёлых по временным и энергетическим затратам функций крайне осложнилось.
Фактически общество переложило на плечи семьи данную функцию целиком и полностью, что в условиях кризиса делает её исполнение крайне затруднительным.
Не осталась неизменной и такая функция семьи, как досуговая. Уже отмечалось, что накопление денежных средств и выполнение домашних обязанностей занимают едва ли не весь временной ресурс россиян, что делает труднодоступным их участие в полноценном отдыхе и развлечениях и заставляет их занимать свободное время всё тем же производительным или непроизводительным трудом.
Не остаётся времени и физических сил на любимые занятия, общение с детьми, посещение культурно-досуговых учреждений, повышение уровня образования и расширение кругозора, насыщение новыми впечатлениями и развитие своей личности.
Так, опрошенные нами жители трёх поволжских республик, отвечая на вопрос об их отношении к посещению театров, концертов, ответили следующее: Посещаем их реже, чем раньше (78,4 %). Выставки и музеи для 32 % остаются лишь средством воспитания детей, а для 29 % стали излишней роскошью.
Художественная и научно-популярная литература покупается лишь в каждой шестой семье (15 %). В целом же общение с культурой в годы кризиса стало почти невозможным для 49 % респондентов и только для 23,5 % осталось в прежнем объёме.
Иными словами, социально-экономический кризис делает весьма условным деление временного ресурса семьи на рабочее и свободное, ограничивает её возможности, сводя к минимуму потребности, что заметно снижает её духовный потенциал.
Коммуникативная функция семьи в качестве одного из важнейших направлений её деятельности предполагает наличие постоянных и полноценных взаимных связей между всеми членами семейной общности. В силу причин, сложившихся в период осуществления социальных реформ, общение между супругами, родителями и детьми стало важным и многозначащим стимулом для сохранения целостности семьи.
Семья оказалась единственным средством и способом снятия эмоционального напряжения, установления психологической близости с людьми, вызывающими симпатию, расположение и доверие. Можно сказать, что в субъективной сфере семьи центр тяжести сместился с функций материально-экономических к функциям духовно-нравственным, несмотря на то, что объективно материально-экономические функции всегда играли и продолжают играть беспрецедентную роль во внутрисемейных и социальных отношениях и связях семьи.
Во всей совокупности российских семей на исходе века сложилась такая ситуация, когда супруги и родители заняты на производстве либо не полностью, либо не заняты совсем, или, в противном случае, работают одновременно в нескольких местах и не находят времени для внутрисемейного общения. И в первом, и во втором случаях обеспечено отсутствие занятий досугового характера в рамках семьи, ибо они требуют определённых финансовых затрат, а также времени и необходимого психологического настроя для общения между супругами, родителями и детьми.
В силу этих факторов межличностное общение в семье может быть более или менее конструктивным, носить конфликтный характер или вызывать отчуждение, сплачивать членов семьи или разъединять супругов, имеющих разные точки зрения на характер использования свободного времени в целом и тип своего участия в этом процессе в частности. Вместе с тем понятно и то, что супругам и их детям невозможно избежать контактов в том или ином их варианте, и в таком случае внутрисемейному общению нет альтернативы.
Особую роль общение играет в неполных семьях. Взаимоотношения родителя и ребёнка становятся единственным типом социальных отношений среди всех возможных в семье.
В этой ситуации общение часто приобретает гипертрофированный характер, ставит обоих партнёров в излишнюю зависимость друг от друга, оказывает негативное влияние на развитие их личностей и внутрисемейных отношений.
В докризисных условиях конфликтность в семейном общении имела место, однако её характер был несколько иной. Супруги ссорились по проблеме лидерства в семье, их не устраивал характер разделения труда или способы семейного времяпрепровождения. Немалую остроту имели вопросы супружеской неверности.
Гармонии в супружестве становилось меньше ввиду психологической и педагогической неграмотности, сексуальной неинформированности партнёров.
В годы кризиса названные проблемы усилились за счёт снижения уровня жизни людей. Следствием роста социальной напряжённости стали внутрисемейная агрессия, зачастую немотивированная жестокость по отношению к женщине, детям, слабым и зависимым членам семьи.
Около пятидесяти тысяч подростков ежегодно уходят из своих семей, две тысячи становятся самоубийцами. В процессе усиливающейся деморализации общества оказываются задействованными не только социально неблагополучные, но и социально успешные семьи.
В связи с этим конфликтность в семье перерастает в разрушение семьи, в её объективно обусловленный распад.
Таким образом, подводя итог сказанному в данной главе, отметим следующее. Изменения в структуре российской семьи, вызвавшие перемены в её функциях, видоизменили сущность брачно-семейных отношений. Последние приобрели характер добровольного союза партнёров, которые сохраняют психологическое равноправие при хозяйственно-бытовом и экономическом неравенстве прав и обязанностей. Более того, брачно-семейные отношения всё более приобретают тенденцию к переходу в семейно-родственные.
Горизонтальные, супружеские связи всё чаще заменяются вертикальными, родительскими вместо того, чтобы сосуществовать друг с другом. Следовательно, семья как социальная структура стала обретать те контуры, которые отражают специфику сложившихся социальных условий.
Модернизируемое общество потребовало большей мобильности, динамичности в сфере семейной жизни и деятельности супругов, и семья как социальный институт довольно оперативно отреагировала на требование времени. Причём, её реакция оказалась не столько терапевтической, сколько хирургической: те звенья семейной жизнедеятельности, которые мешали её самосохранению, попросту отсекались.
На их совершенствование и развитие у российской семьи как малой группы недоставало ни финансовых, ни энергетических, ни материальных, ни нравственно-психологических ресурсов.
Как социальная организация семья продолжала выполнять свои социальные функции, но их приоритетность значительно изменилась, а объём заметно уменьшился фактически по каждой из них. Произошло сужение границ реализации семьёй социальных задач, обусловленное ростом социального давления на семейную общность.
При этом другие социальные институты оказались неготовыми взять на себя ту часть семейных функций, которую она была вынуждена отклонить. С развитием социально-экономического кризиса в стране пострадали фактически все типы семей, утратив либо материальные, либо духовно-нравственные приоритеты.
Как пишут современные исследователи, чем дальше семья обособляется от общества, от процессов общественного производства и потребления, тем больше сужается пространство её хозяйственно-экономической деятельности, ограничиваясь репродуктивной и самосохранительной функциями. То есть современная семья - семья специализированного типа в отличие от многофункциональной семьи прошлого, которой был присущ универсализм деятельности, - пишут И.П. Мокеров и А.И.
Кузьмин. Всё остальное функциональное многообразие остаётся для неё, особенно в её осколочном варианте, за гранью возможного.
В известном смысле российская семья на рубеже веков стала не столько оплотом государства и общества, как это было во всей её истории, сколько опорой для личности и, чаще всего, единственной. Переориентация института семьи с выполнения им социальных функций на функции индивидуально-личностные стала процессом, возникшим в годы кризиса и давшим иное направление всему ходу её развития.
Динамика функционирования российской семьи такова, что в ближайшем будущем отдельный индивид будет решать те вопросы жизнедеятельности семейной общности, которые находятся в его компетенции, начиная от деторождения и ухода за ребёнком и закачивая определением способов взаимодействия с социумом.
Вопросы для самоконтроля:

Что такое структура семьи и каковы основания её классификации?
Обоснуйте соотношение моногамии и полигамии в российском обществе.
Какие перспективы имеют нуклеарная и расширенная семейные структуры в начале XXI века?
Дайте социологическое объяснение многодетности и малодетности.
Поясните, какие этапы проходит семья в своём развитии и укажите особенности каждого из них.
Что такое функция семьи?
Какие социальные и индивидуально-личностные функции семьи вы знаете?
Как соотносятся обновлённые функции семьи с её изменившейся структурой?

Социология: Курс лекций: Учеб. пособие. Ростов- на-Дону: Феникс, 1989.
С. 495.
Цуркану В.В. Социально-экономические и культурно-исторические условия развития семьи. В кн.: Семья и семейный быт в Молдове. Сб. тр.
Ред. колл. Отв. ред. А.Н. Рошка.
Кишинёв: Штиинца, 1991. С. 15.
См. Голод С.И.
XX век и тенденции сексуальных отношений в России. - СПб., 1996.
См. О положении семей в Российской Федерации. М.: НИИ семьи, 1998.
С. 20.
Там же.
См. Народонаселение.
Энциклопедический словарь. С. 327.
См. Харчев А. Г. Брак и семья в СССР.
Народонаселение. Энциклопедический словарь / Под ред. Г.Г. Меликьяна.
М.: Большая Российская энциклопедия, 1994. С. 240.
Льюис А.Р., Роулэнд Н.Р. Движение населения в СССР и его влияние на общество в 1897-1977 гг. В сб. Демографические процессы в СССР: 20-80-е гг.
Советская зарубежная историография / Отв. ред. В.З. Дробижева.
М., 1991. С. 28.
См. Семья в СССР: По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. / Госкомстат СССР. - М.: Финансы и статистика, 1990.
См. Семья в СССР.
См. Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР.
М., 1987. С. 203.
См. Антонов А.И., Медков В.М.
Социология семьи. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996.
С. 83.
См. Антонов А.И., Медков В.М.
Социология семьи.
Феминология. Семьеведение: Учеб. пособие / Под ред.
Л.Т. Шинелёвой. М.: Изд-во МГСУ Союз, 1997.
С. 142.
См. Падерин В.К., Нагматуллина Л.К.
Социология семьи: Учебное пособие. Казань, 1999.
См. указ. соч.
Антонов А.И. Семья: функции, структуры, теории семейных изменений. В кн.. Основы социологии.
Курс лекций. Отв. ред.
А.Г. Эфендиев.
М.: О-во Знание России, 1993. С.315.
См. Эволюция семьи и семейная политика в СССР / Под ред. А.Г. Вишневского.
М.: Наука, 1992.
Эволюция семьи и семейная политика в СССР / Под ред. А.Г.
Вишневского.
См. Смирнова Е.Р.
Семья нетипичного ребёнка: социокультурные аспекты: социокультурные аспекты. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1996.
См. Карцева Л.В.
Социальная работа с семьёй: психолого-педагогический анализ. Учеб. пособие. В 2-х частях.
Часть 1. Казань, 1998.
См. США: проблемы семьи / Ред. колл: Х.И.
Валентей, А.П. Муранова и др.
М., 1990.
См. Витек К. Проблемы супружеского благополучия.
М: Прогресс, 1988.
См. Осадчая Г.И. Современная российская семья.
В кн.: Проблемы женщин и семьи глазами социологов / Отв. ред. Е.Ф. Ачильдиева, Е.Г. Мешкова.
М., 1997.
Мокеров И.П., Кузьмин А.И. Экономико-демографическое развитие семьи / Отв. ред. Б.С. Павлов.
М: Наука, 1990. С. 29.

Экономика: Общество - Социология