|
Арутюнян - О Социальной Структуре Общества В Постсоветской России
АРУТЮНЯН Юрик Вартанович - член-корреспондент РАН, советник РАН.Проблемы социальной структуры общества в отечественной и зарубежной социологии принадлежат к числу центральных. Социальная структура мыслится как основной субстрат общественного развития, эпицентр факторов, определяющих социальную жизнь.
В конкретных исследованиях социальной структуры особую роль имеет выявление ее составных элементов, иерархии социальных групп, прежде всего, распределение собственности, власти, престижа и положение в обществе.
Широко известно, что новое постперестроечное время внесло принципиальные перемены в социальную структуру нашего общества. Происшедшая мирная революция по сути возродила уничтоженную в свое
___________________
* Исследование финансировалось фондом РФФИ (проект № 00-06-80146)
время Октябрем систему прежних капиталистических отношений и привела к сосуществованию капиталистической собственности с государственной, которую было принято именовать социалистической. Результат этого - влияние происшедших перемен не только на классовую, но и на социально-профессиональную, социально-функциональную структуры общества.
С первого взгляда выделяется политическая значимость новообразований социальной структуры. Неслучайно в прошлом политическая сущность структуры общества была главным предметом социальной фальсификации в интересах власти. Партийно-государственные идеологи в течение длительного времени небезуспешно маскировали действительное положение рабочего класса мифами о его руководящей роли. В постперестроечное время социальная структура скорее уже неосознанно политизируется культом “среднего класса”, что мешает осознанию реальной классовой поляризации нашего общества, скрывает обострение противоречий между трудом и капиталом. Парадокс идеологической фокусировки очевиден. В прошлом, когда классов в научном представлении этого понятия у нас не было, они как “дружественные” находились в центре внимания отечественной квазисоциологии типа исторического материализма. Теперь, когда классы в реальном смысле действительно появились, - они практически изымаются из отечественной социологии. В прошлом действовал диктат, сначала реального, потом пережиточного восточного сталинского патриархата, а сейчас моден культ “западного” - автоматический перенос принятых за рубежом социальных мерок в нашу действительность. Получается, что “психология” отечественного обществоведения довольно устойчива - меняются только идолы.
Какова суть качественных перемен в социальной структуре нашего общества? В прошлом при тоталитарном строе была четко (однозначно) выражена иерархия социальных групп, разделяющих права использования собственности при централизации функции “распоряжения” собственностью и отчуждении функции “владения” ею. Теперь в постсоветском обществе структура классово дифференцирована пропорциями разных видов собственности, в том числе частной, и функциями не только распоряжения, но и владения ею.
В новых условиях стал меняться былой статус социальных групп. В верхние элитные и субэлитные слои, помимо традиционных управленческих групп, включаются крупные собственники - новые капиталисты. Стали появляться симптомы среднего слоя, относительно материально обеспеченные и “устроенные” представители разных социально-профессиональных групп - преимущественно из предпринимателей, менеджеров и части квалифицированных специалистов. Основной, базовый, по определению Т.И. Заславской, социальный слой - самый многочисленный в России (60-65%). Он охватывает все социально-профессиональные группы населения с ограниченным имущественным достатком и социально-политическим влиянием - от массовой интеллигенции (учителя, медработники, техники, инженеры и т.п.) до многочисленных категорий людей физического труда. У основания этого конуса в “нижнем слое” до 12% населения, преимущественно неквалифицированного труда с самыми низкими доходами и затем на самом “дне” - люмпенизированные десоциальные группы (7-9%).
Такой подход - “слоевой срез” - не исключает принятых классических систем общественных группировок - классовой, социально-профессиональной и социально-функциональной. Они настолько глубоки, что в свое время сказались не только на всем комплексе социально-культурных характеристик групп, но даже на некоторых антрополого-физиологических чертах.. “Слои” же говорят о возможности известного размывания традиционных социальных границ, но не “отменяют” их. К примеру, рабочие остаются рабочими. В массе своей они представлены в “базовом” слое. Иначе говоря, признание “слоев” не нарушает, а лишь дополняет принятое понимание традиционной структуры общества, подчеркивая известную диффузию его границ как классовых и социально-профессиональных, так и социально-функциональных, связанных с распределением власти.
Напомним, что классовая структура основана на дифференциации отношений собственности, отделении ее владельцев, распорядителей, нанимателей (прямых или косвенных) от нанимаемой рабочей силы - физической или умственной, квалифицированной или неквалифицированной. Социально-функциональная структура, в отличие от классовой, выделяет группы не по социально-экономическому положению, а по управленческому статусу - власти-распоряжению или подчинению-исполнению. Чаще всего, у класса капиталистов владение сочетается с функциями власти-распоряжения, хотя такое прямое сочетание и необязательно. Распорядительные функции менеджеров могут и не сочетаться с функциями “владения”, а лишь исполняться в интересах властвующих элитарных групп подлинных собственников.
Анализ социальных новообразований постсоветского общества вскрывает самые непривычные для нас в прошлом отношения, связанные с возрождением классической классовой структуры, определяемой противостоянием труда и капитала, с которой неизбежно корреспондируют распределения власти и отчасти престижа. Попробуем для наглядности выразить сказанное в схеме, приведенной ниже.
Разумеется, природа и труда, и капитала в современных постиндустриальных обществах по сравнению с эпохой К. Маркса существенно изменилась. Наряду с сохраняющимся традиционным трудом рабочего, расширяется сложный комплексный высококвалифицированный, во многом творческий труд, требующий знаний, инициативы и интеллекта, что влияет на социальную природу наемного труда. Капитал, находясь в мировой конкуренции, должен с этим считаться и делиться прибавочным продуктом (прибавочной стоимостью), создаваемым таким трудом, с теми, кто им овладел. Чем созидательнее и масштабнее такой труд по существу
Социальная структура постсоветского общества.
| Виды собственности, выделенные треугольниками | Социальные группы: Э - элита: |
| Государственная | государственно-политическая |
| частная (капиталистическая) | финансово-имущественная социально-профессиональная |
| Слои (уровни): | Р - руководящие кадры (руководители) |
| I - верхний (высший) | А1 - специалисты высокой квалификации |
| II - средний III - “базовый” |
А2, Б - специалисты средней квалификации и служащие |
| IY - низший (в т.ч. люмпенизированный) | В - работники физического труда высокой квалификации |
| Принадлежность к слоям: стационарная |
Г1 - работники физического труда средней квалификации |
| факультативная (случайная) | Г2 - неквалифицированные работники физического труда и “люмпены” |
интеллигентский, тем сильнее позиции его обладателей в рыночных отношениях и соответственно ограниченнее возможности бесконтрольного самоуправства капитала. Частная собственность на средства производства в современном обществе реально может перестать быть безусловно частной, оказываясь под контролем соучастников в ее использовании. Ограниченная, а по существу разделяемая такая собственность может явиться основанием так называемого среднего класса, совмещающего функции рационального сочетания труда и капитала. Для России и стран ближнего зарубежья это пока приемлемо скорее лишь теоретически. Практическое сочетание труда и капитала в российской ситуации представляется преждевременным. Отечественные обществоведы идеализируют действительность, когда, недооценивая реальность, констатируют появление в России развитого “среднего класса”. Правда, видится такой “средний класс” ими в весьма неопределенных границах и охватывает по разным оценкам от 15% до 60-70% населения страны. Между тем, справедливо считается, что “устойчивость структур, их полнота обусловливаются их повторяемостью во времени и пространстве”.
На рисунке видно безусловное преобладание базового слоя, который также далеко не однозначен. Если в среднем слое, а тем более в высшем, представлены высококвалифицированные люди умственного труда и элитарных функций, то в “базовом” - все остальные социально-профессиональные группы, включая массовую интеллигенцию, и полностью людей, занятых физическим трудом. Социальный потенциал базового слоя это о резерв, который может сказаться на политической расстановке сил при обострении классовых противоречий.
Права З.Т. Голенкова, которая считает, что постсоветская Россия ассоциируется с “пирамидой, где большинство населения “прижато к низу” тогда, как до 5% богатых составляют ее вершину, а среднего класса как бы и вовсе нет”. Таким образом привычная классовая структура, где представлены полярные группы нанимателей и нанимаемых, это не социальная фантазия и не прогностическая оценка, а факт, характерный, хотя в разной мере и в разном виде, но неизбежно проявляющийся во всех постсоветских государствах. Естественно, в каждом из них есть своя специфика в отношениях между государственными и капиталистическими структурами, но суть одна - функционируют новообразованные классы, правда, с зачаточным классовым сознанием. По западным меркам “в России социальные классы остаются пока очень слабыми”. В ущербных классовых группах сознание пока остается “в себе”, а отнюдь не “для себя”, хотя противоречие между трудом и капиталом «в потенции, безусловно, является антагонистическим”.
Тенденция образования “среднего класса” не снимает воссоздания в нашем обществе традиционной классовой структуры при переплетении государственной и капиталистической собственности, и чем дальше, тем со все более очевидным противостоянием труда и капитала, а одновременно глубокой социально-функциональной дифференциацией власти и труда.
Приведут ли пробуждаемые классовые противоречия к конфликтам, которые на первом этапе, по определению В.В. Радаева и О.И. Шкаратана, носят характер “неосознанной борьбы” за перераспределение прибавочного продукта, покажет время.
Так или иначе очевидно паразитическое утверждение частной собственности на орудия и средства производства, способствовавшее подрыву многих отраслей экономики страны и за короткий срок разделившее народ на противоположные, действительно антагонистические классы - нанимателей и нанимаемых, имущих и обездоленных.
Если в 1990 году в частном секторе было занято не более 1/8 занятых в экономике, то в 1997 году здесь сосредоточилось уже половина рабочих и специалистов, и в последующие годы этот рост продолжался. В 2000 году в государственном секторе было занято 24,4 миллиона человек, в частном - 27,9 миллиона.
Произошла весьма своеобразная социальная “революция”. Обычно революция претендует на то, чтобы “те, кто был ничем, стал всем”. В данном случае должностная номенклатура - наиболее удачливые из тех, кто был почти “всем”, стали ими уже окончательно и безгранично. Не случайно, партийно-государственный аппарат, как считает Р.В. Рывкина, “инициировал перестройку”, когда для этого уже в 80-е годы открылись возможности. Те, кто в недавнем прошлом находились на партийно-хозяйственных или общественно-командных высотах, поднялись еще выше, а главное приобрели новое качество - стали собственниками-капиталистами, получив тем самым легальную возможность закрепить свои господствующие позиции в обществе и обеспечить себя и свою родню, наследников “до седьмого колена” вдруг обретенной собственностью, в том числе на средства производства. По выражению В.И. Ильина, в результате этих перемен произошла “маркетизация аппарата” и создана была благоприятная почва для его “сращивания с теневой экономикой”.
Государственные предприятия в новой системе, если не считать некоторых относительно доходных за рубежом преимущественно сырьевых отраслей (в первую очередь, по добыче нефти), в большинстве своем оказались в клачевном состоянии. Их, не считаясь с инфляцией, государство стало плохо финансировать, не компенсировалась и выплачивалась часто с большими задержками зарплата. В частном секторе оплата, хотя нередко отставала от прежних доперестроечных норм, все же была значительно выше, чем в государственном, и выплачивалась гораздо аккуратнее. В 1999 году (данные на октябрь) зарплату выше 1800 руб. в месяц в государственном секторе получали ј работников, в частном секторе - близко к половине (43%).
О распределении относительно высоких доходов более подробную информацию можно получить по обследованным нами регионам. В Москве, по самооценкам, которые несколько занижены (конец 1999 года), доход выше 5 000 руб. в месяц в государственном секторе имели 4%, в частном - 32% занятых; в Саратове соответственно 1% и 16%. Руководители, а тем более предприниматели принадлежали в подавляющем большинстве (по данным исследования в Саратове - 81%) к самым обеспеченным группам, которые в государственном секторе почти отсутствовали.
Естественно, в частном секторе как более доходном, теперь сосредотачивалось относительно больше мужчин и молодежи, а специалисты высокой квалификации, особенно пожилого возраста, потеряли свое былое преимущество. Главным для них теперь оставался ущербный государственный источник дохода. Такое развитие экономики было явно болезненно для страны в целом, хотя бы потому что частная собственность в первую очередь утверждалась в прибыльных потребительских отраслях за счет многих производственных отраслей. Неслучайно, валовое производство в промышленности за 90-е годы резко сократилось. Сильно пострадало и сельское хозяйство, свободное теперь “от организации”, а главное от снабжения техникой, удобрениями и в значительной мере лишенное заказов, вынужденное конкурировать с западными импортерами.
В итоге наблюдалось заметное обнищание широких слоев населения. Даже в Москве, самом состоятельном в стране городе, у 50% населения (1999 г.) доходы в расчете на одного члена семьи, по самооценкам, ограничивались 1000 руб. В Саратове таких низкооплачиваемых был 71%, а в селах Саратовской области - 98%.
В России в целом “многократно усилилась социальная и культурная поляризация “верхов” и “низов”: “зона бедности” с конца 80-х годов расширилась с 18% до 40-50%. Особенно страдали от низких заработков люди, работающие в сфере культуры, образования, науки, которые оставались только на государственном обеспечении. В плохом положении оказались многие отрасли промышленности, которые не выдерживали непривычных рыночных отношений. Преимущества не производственного, а потребительского сектора в экономике сказывалось на отраслевой и на социально-профессиональной структуре населения. В частном секторе резко возросло население, занятое в торговле и сфере обслуживания, где государственный сектор был сведен к минимуму и сохранялся в основном в промышленности, отчасти на транспорте и по существу монополизировал сферу культуры, где соответственно преобладала нищенская оплата труда.
Перемены отразились на социально-профессиональной структуре населения. Число рабочих, занятых в производственных отраслях, заметно уменьшилось, что отразилось на поколенческой структуре.
В новом поколении вырос удельный вес руководителей, которые были часто связаны с капиталом, и группа обслуживающего персонала, зафиксированного в категориях умственного труда невысокой квалификации. Принципиальные перемены в социальной структуре, естественно, органически связаны с имущественным положением и доходами социальных групп трансформированного общества. Для подавляющей части широких масс населения доходы по сравнению с доперестроечным временем, безусловно, сократились; у новых, особенно удачливых хозяев-предпринимателей они, напротив, неимоверно выросли. В результате дистанция в имущественном положении
между разными группами населения многократно возросла. Наши данные, основанные на массовой информации, естественно, не “добираются” до отечественных богатеев и тем не менее иллюстрируют, как резко поляризовались доходы широких слоев населения и малой группы предпринимателей. Численный рост собственников-предпринимателей не был интенсивным: в 1992 г. в Москве их было около 2%, а в 2000 - 5%; в Саратове соответственно 1 и 3%, а в селах Саратовской области они только появились, составив 1%. Однако при относительной малочисленности предприниматели сосредотачивают в своих руках теперь чуть ли не основную часть доходов. По официальным данным, удельный вес их доходов в 1999 г. почти соответствовал размерам оплаты труда и социальных трансфертов фактически всего населения страны. В этой ситуации очень немногие даже в крупных городах могли иметь мало-мальски приличные заработки. По нашим данным, заработки в 1999-2000 гг. в пределах 3000 руб. и выше в Москве получала только 1/5 населения, в Саратове - 1/10. Материалы исследования подтверждают данные начала 90-х годов: сравнительно высокими доходами выделяются по-прежнему в основном руководители и особенно предприниматели. Зарплата в государственных предприятиях, пособия, стипендии остаются основным источником доходов большинства населения, а доходы от бизнеса оставались монополией предпринимателей. Чем старше население, тем больше оно вынуждено ограничиваться низкими государственными источниками дохода. В целом доходы в расчете на одного члена семьи, по самооценкам, были мизерными. Даже в Москве только 5% населения имели доходы выше 5000 руб. в расчете на одного члена семьи, в Саратове - 2%, в Саратовских селах таких вообще нет. Удовлетворенные заработками составляют в пределах 10% занятого населения, в отличие от 70-80 гг., когда индекс удовлетворенности заработками был положительным, т.е. удовлетворенных заработками было больше, чем не удовлетворенных.
То, что подавляющее большинство всех групп населения, кроме руководителей и предпринимателей были очень недовольны своим материальным положением, возможно, связано не столько с обеднением людей, сколько с окончательным крахом их социальных ожиданий. В массах зреет глубокое разочарование социальными результатами экономических реформ. Очень четко это отражается в “реанимации авторитета” социалистической собственности и дискредитации частной, капиталистической, что фиксируется нашими исследованиями. По этим данным, с 1992 по 2000 г. число сторонников государственных предприятий в Москве и Саратове выросло с 17% до 1/4-1/2, а число людей, ориентированных на частные предприятия, сократилось, причем в селах Саратовской области почти свелось на нет.
Если в начале 90-х годов в Москве и Саратове преобладали положительные установки на развитие частной собственности в промышленности, то теперь - отрицательные, хотя частные предприятия, нередко поставленные по сравнению с государственными в выигрышное положение, дают более высокие доходы и заработки. Особенно заметно преобладание ориентации на государственную собственность у людей старшего возраста, среди которых в городах мало кто допускает приемлемость частной собственности в промышленности, а на селе в аграрном производстве почти полностью исключает это (табл. 1, 2).
Такая же картина теперь в оценке частной собственности на землю: в городе положительные установки довольно ограничены, в селе преобладают отрицательные. Особая позиция у руководителей и предпринимателей, преимущественно настроенных в пользу частной собственности, что отразилось на решениях Государственной Думы. Таким образом, совершенно очевидно классовое, правда, пока неосознанное, противостояние подавляющего большинства населения социальной трансформации экономики, стимулированной властью имущих в своих интересах. В чем, в принципе, сходятся разные классы и все группы населения в городах и селах - в признании частной собственности в сфере обслуживания (табл. 3).
В этой сфере, особенно в городах, со всей очевидностью проявляются преимущества свободной торговли и реального учета потребностей населения, весьма вариативных, но зорко учитываемых при свободе частной инициативы.
В итоговых оценках перспектив развития частной собственности очевидна осознанная народом необходимость неоднозначных решений и гибкость регулирования частной собственности в разных сферах экономики размерами, доходами и правом найма рабочей силы (табл. 4).
В целом позиции населения, за исключением небольших, но могущественных групп руководителей и предпринимателей, с начала реформ от года к году менялись в оценках процесса социально-экономического развития не к лучшему, а к худшему. В удовлетворенности работой нет устойчивых перемен. На работу, по данным 1999-2000 гг., устроиться стало труднее, чем в прошлом, тем более в дореформенное время (табл. 5), когда люди практически не знали безработицы. Особенно высок стал спрос на занятость в частном секторе, где, несмотря на ограниченность зарплаты, она намного выше, чем в государственном секторе. Бесправие людей на работе возросло.
С течением времени они все больше осознают (заметнее в государственном секторе), что лишены возможности оказывать влияние на решение важных вопросов в коллективе (табл. 6). Исключение составляют предприниматели, которые в большинстве своем и решают дела трудовых коллективов (70-80% в Саратове и Москве). Итоги говорят о критическом положении людей, особенно занятых в производстве, об их растущей неудовлетворенности сложившимися производственными отношениями, резко дифференцирующими социальные интересы наемных работников и узкой группы работодателей.
Таблица 1
Отношение к развитию частной собственности в промышленности
(в % и индексах)| Москва | Саратов | Саратовская область (село) | ||||
| 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | |
| Положительное | 54 | 32 | 45 | 36 | 20 | 17 |
| Отрицательное | 26 | 44 | 32 | 37 | 53 | 38 |
| Индекс | +28 | -12 | +13 | -1 | -33 | -21 |
Положительные установки социальных групп на развитие частной собственности в промышленности (в % к числу опрошенных)
| Москва | Саратов | Саратовская область (село) | ||||
| 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | |
| Пол | ||||||
| Мужчины | 64 | 35 | 48 | 45 | 27 | 20 |
| Женщины | 50 | 29 | 43 | 30 | 12 | 15 |
| Возраст | ||||||
| 18-29 лет | 73 | 49 | 51 | 50 | 30 | 20 |
| 30-49 лет | 66 | 35 | 46 | 51 | 15 | 31 |
| 50 лет и старше | 40 | 20 | 35 | 14 | 20 | 3 |
| Социальные группы | ||||||
| Физический труд в т.ч. квалифициров. | 39 43 |
17 19 |
41 38 |
34 36 |
20 27 |
16 21 |
| Умственный труд в т.ч. специалисты выс. Квалификации | 60 60 |
41 37 |
47 58 |
36 36 |
20 25 |
27 30 |
| Руководители | 65 | 53 | 43 | 61 | 23 | 29 |
| Предприниматели | 93 | 69 | нет свед. | 87 | нет свед. |
| Москва | Саратов | Саратовская область (село) | ||||
| 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | |
| Положительное | 74 | 73 | 74 | 72 | 38 | 46 |
| Отрицательное | 11 | 12 | 17 | 12 | 43 | 17 |
| Индекс | +63 | +61 | +57 | +60 | -5 | +29 |
Таблица 4
Отношение к ограничениям частной собственности размерами, доходом, правом найма рабочей силы и т.п.) (в % к числу опрошенных)
| Москва | Саратов | Саратовская область: села | ||||
| 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | |
| Ничем не ограничивать | 38 | 24 | 24 | 27 | 23 | 12 |
| Ограничивать в определенной мере | 32 | 41 | 43 | 36 | 14 | 18 |
| Строго ограничивать | 13 | 18 | 21 | 15 | 40 | 43 |
| Затрудняются ответить | 17 | 17 | 12 | 22 | 23 | 27 |
Оценка возможности устроиться на аналогичную выполняемой работу
А. По всему населению (в % и индексах)
| Легко | Трудно | Индекс | ||
| Москва | 1987 | 36 | 35 | +1 |
| 1992 | 18 | 44 | -26 | |
| 2000 | 21 | 42 | -21 | |
| Саратов | 1972 | 47 | 21 | +26 |
| 1992 | 24 | 29 | -5 | |
| 2000 | 14 | 44 | -30 | |
| Саратовская область: села | 1972 | 73 | 12 | +61 |
| 1992 | 48 | 26 | +22 | |
| 2000 | 23 | 36 | -13 |
| Москва | Саратов | |||||
| Госуд. сектор | Частный сектор | Госуд. сектор | Частный сектор | |||
| 1 | 2 | 1 | 2 | |||
| Легко | 26 | 13 | 0 | 12 | 10 | 3 |
| Трудно | 34 | 55 | 89 | 49 | 46 | 43 |
| Индекс | -12 | -42 | -89 | -37 | -36 | -40 |
В. По демографическим и социальным группам (в индексах).
| Москва | Саратов | Саратовская область: села | ||||
| 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | 1992 | 2000 | |
| Пол | ||||||
| Мужчины | -34 | -18 | -3 | -28 | +38 | -5 |
| Женщины | -16 | -23 | -5 | -31 | +1 | -10 |
| Возраст | ||||||
| 18-29 лет | -17 | -29 | -5 | -34 | +26 | +11 |
| 30-49 лет | -31 | -22 | -5 | -59 | +11 | -5 |
| 50 лет и старше | -21 | -25 | -2 | -11 | +33 | -28 |
| Социальные группы | ||||||
| Физический труд в т.ч. квалифици-ров. |
+10 +2 |
+9 +8 |
+28 +27 |
-15 -10 |
+32 +55 |
+13 -10 |
| Умственный труд в т.ч. специалисты выс. Квалификации |
-27 -41 |
-42 -44 |
-22 -31 |
-35 -36 |
-14 +10 |
-46 -72 |
| Руководители | -60 | -75 | -37 | -70 | +11 | -57 |
Социально-экономические причины отчасти понятны. По официальным данным в Российской Федерации не менее 1/3 населения живет ниже прожиточного минимума. Это чаще всего малоквалифицированное и престарелое население. В стране 1/4 часть населения пенсионеры, подавляющее большинство которых остро нуждается. Но они не могут быть причиной и субъектом социального взрыва.
Ограниченность “культурных причин” не менее очевидна. Революция - насильственное массовое движение, в значительной степени, темных забитых людей. Конечно, образование не страхует от этого. И все же, когда массы имеют образование, определенный кругозор и к тому же печальный “революционный опыт”, они уже труднее поддаются гипнозу воинствующих вождей.
Более проблематичны (неопределенны) - социальные, во многом социально-политические причины. В прошлом для активных групп населения они в известной мере снимались массовым сознанием открытых возможностей социальной мобильности на всех общественных уровнях, доступностью высоких социальных позиций в обществе, “народностью элиты”, действительно сформированной не из кастовых привилегированных групп, а из самых широких слоев населения.
Таблица 6
Оценка своего влияния в коллективе
А. По всему населению (в % к числу опрошенных)| Влияют значительно | Не влияют | Индекс | ||
| Москва | 1987 | 22 | 32 | -10 |
| 1992 | 16 | 37 | -21 | |
| 2000 | 12 | 48 | -36 | |
| Саратов | 1972 | 13 | 33 | -20 |
| 1992 | 10 | 49 | -39 | |
| 2000 | 19 | 28 | -9 | |
| Саратовская область (село) | 1972 | 7 | 61 | -54 |
| 1992 | 6 | 64 | -58 | |
| 2000 | 5 | 69 | -64 |
| Москва | Саратов | |||||
| Госуд. сектор | Частный сектор | Госуд. сектор | Частный сектор | |||
| 1 | 2 | 1 | 2 | |||
| Влияют значительно | 1 | 20 | 82 | 13 | 28 | 71 |
| Не влияют | 53 | 39 | 0 | 41 | 24 | 2 |
| Индекс | -52 | -19 | +82 | -28 | +4 | +69 |
Теперь, с развитием частной собственности, у нас существенно меняется механизм социальных перемещений. Свернувшаяся экономика все меньше предъявляет спрос на рабочую силу. Поэтому впервые за всю “послеоктябрьскую” историю именно в последние постперестроечные годы массовая социальная мобильность стала сужаться. По данным нашего исследования в 1992 г. в Москве за 5 лет продвинулось 25% работающих, а в 1999 г. (за истекшее пятилетие) - только 5%. Заметно стали сказываться на трудоустройстве и карьере возрастные различия. Но даже в молодежных группах интенсивность мобильности несколько сократилась. В течение 5 лет, по данным 1992 год, из числа молодежи (18-29 лет) сделали карьеру больше 1/3 этой группы (36%), по данным за 1999 г. - 1/4. В зрелом возрасте (30-49 лет) разница между прошлым и настоящим еще существеннее: если в 1992 г. преобладание мобильности было зафиксировано у 30% этой возрастной группы, то в 1999 г. - только у 9%. Ущербны стали результаты мобильности в великовозрастных группах (50 лет и старше). В 1992 г. у 10% из них статус вырос, а в 1999 г. в этой возрастной когорте уже никто не сделал карьеры, более того, заметно увеличилось число людей, чье служебное положение ухудшилось. С социальной точки зрения важно отметить, принципиальные различия сегодня в социальной мобильности в государственном и частном секторах народного хозяйства. Обнаружились безусловные преимущества в частном секторе, поскольку здесь делали ставку на более дееспособные молодые и активные группы. Особенно высокой мобильностью отличаются предприниматели (табл. 7).
Консервация сложившейся практики социальной мобильности опасна: она может вызывать затруднения и ограничения демократических норм мобильности и соответственно обострение классовых отношений в обществе.
Таблица 7
Продвижение по работе за 5 лет в Москве
(в % ко всему занятому населению, 1999-2000 гг.)
| Рост в должности | Понижение в должности | Индекс | |
| Все занятое население | 19 | 15 | +4 |
| Государственный сектор | 13 | 17 | -4 |
| Частный сектор | 31 | 9 | +22 |
| В т.ч. предприниматели | 58 | 3 | +56 |
Чтобы оценить перспективу, надо представить себе, как меняется понятие класса и классового сознания. В современном обществе границы “пролетариата” расширены. Рабочий класс теперь не синоним людей, занятых физическим трудом. Скорее это те, кто в базовом слое - рабочие, крестьяне и массовая интеллигенция - принадлежат к армии наемного труда. Такая трансформация классов неизбежна, когда меняются индустриальные основы производства и расширяется интегрированный тип рабоче-инженерного труда, имеющего много социально общего с занятиями массовой интеллигенции. Весь наемный труд, включающий массовую интеллигенцию - источник неразделенной прибавочной стоимости. Они объективно противостоят классу нанимателей-капиталистов и сросшимся с ним государственных “попечителей”. Главный индикатор этого противостояния - отношение к частной собственности. По данным Москвы и Саратовской области подавляющее большинство населения (75-80% в городах и 90% на селе), за исключением предпринимателей и хозяев - руководителей, выступают за ограничения частной собственности. Но это по существу классовое противостояние процессам неограниченной «капитализации» отечественной экономики не имеет определенного и тем более угрожающего для системы выражения. Одна из причин этого - идеологический вакуум классового сознания - банкротство коммунистов, которые не снимают с себя ответственности за допущенные в историческом прошлом жестокости государственного капитализма, именовавшегося социализмом, к тому же в новой ситуации при случае включаются в категорию имущих. Кроме того, у коммунистов нет конструктивной программы преобразования современной российской действительности.
Среди рабочих, крестьян и массовой интеллигенции, лишенных идеологической программы, сегодня нет воинствующего, как было в прошлом у пролетариата, классового сознания. В Саратове и селах Саратовской области нами выяснялось отношение широких слоев населения к предпринимателям и обнаружилось, что крестьяне отрицательно оценивают роль только банкиров; к предпринимателям относятся нейтрально, а рабочие - нейтрально к банкирам и скорее несколько положительно к предпринимателям. Но очевидно, что если положение в стране не будет улучшаться, могут появиться силы, которые “просветят” народ, и он может стать, по выражению Т.И. Заславской, “главным источником как прогрессивных социальных изменений, так и стихийного развертывания общества в обратную сторону”. Страна находится на историческом перепутье. Если социальная поляризация будет продолжаться, а элита не найдет потенциала для оптимизации происходящих процессов, может произойти угрожающее обострение ситуации с мало предсказуемыми последствиями. Долг социолога вовремя распознать в социальной структуре угрозу злокачественных новообразований и по возможности помочь социальному оздоровлению общества.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Устойчивость этих теоретических представлений столь значительна, что и теперь можно услышать о том, что рабочие в прошлом обладали правом “быть и называться гегемоном в нашем Отечестве” (см. Социол. исслед., 2002. № 2. С. 45).
2 В данной статье нет “территориальной” возможности подробно раскрыть принципиальное положение о сущности социальной структуры нашего доперестроечного общества. При желании с обоснованием моего понимания сути социальной структуры советского общества можно ознакомиться в публикации тех лет (Ю.В. Арутюнян. Социальная структура сельского населения СССР. М., 1972. С. 91-106.)
3 Распределение по социальным слоям приводится по материалам Т.И. Заславской (“Общественные науки и современность”, 1997. № 2. С. 5-8).
4 Так, по данным наших исследований москвичей (1987 г.) в одной и той же поло-возрастной группе - мужчин в возрасте 30-49 лет - среди специалистов и руководителей людей относительно высокого роста (174 см и выше) было заметно больше (54%), чем среди рабочих (41%). Подробнее об этих характеристиках мужского населения Москвы см. Ю.В. Арутюнян. Россияне: столичные жители. М., 1994. С. 23.
5 Средний класс в России: количественная и качественная оценки. М., 2000. С. 11.
6 Э. Гидденс. Социология. М., 1999. Перевод с англ.
7 Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества. М., 1996. С. 17.
8 Марку Кивинен. Прогресс и хаос. Социологический анализ прошлого и будущего России. Перевод с англ. Санкт-Петербург, 2002. С. 20.
9 М.М. Руткевич. Основное социальное противоречие современного российского общества. Социол. исслед., 2000. № 4. С. 60.
10 В.В. Радаев, О.И. Шкаратан, Социальная стратификация. М., 1996. С. 72.
11 Социальное положение и уровень жизни населения в России. Статистический сборник. М., 2000. С. 67.
12 Российский статистический ежегодник. М., 2001. С. 140.
13 Р.В. Рывкина. Формирование новых экономических классов в России. Социологический журнал, 1994. № 4. С. 40.
14 В.И. Ильин. Государственная и социальная стратификация советского и постсоветского общества. Сыктывкар, 1996. С. 191.
15 Трансформация социальной структуры…, с. 13.
16 Социальное положение и уровень жизни населения в России…, с. 164.
17 В Москве, например, в 1999 г. по статистической отчетности номинальная средняя зарплата составляла 2356 руб. (см. Российский статистический ежегодник. М., 2001. С. 175), по нашим данным - около 2000 руб.. Среднедушевые денежные доходы в 3000 руб. и выше государственной статистикой были зафиксированы у 11 % населения (см. там же, с. 187), по данным наших исследований, такие доходы были только у москвичей (11% населения Москвы). А даже в областном центре - Саратове - они фиксировались только у 4% населения. Надо думать, что информацию о доходах, полученную нами при опросах, все же занижали. Однако мы используем не только официальные данные, но и свои, так как они позволяют в сопоставлении со множеством других индикаторов, зафиксированных в исследовании, - например, с социально-профессиональными группами, значительно расширить информацию и возможности анализа.
18 Здесь и далее приведены данные наших статистически представительных исследований по Москве и Саратовской области, проведенных в начале 90-х и повторенных в 1999-2000 гг. Многоступенчатая выборка по городам осуществлялась по избирательным спискам и материалам жилищных контор. В Москве было опрошено 1000 человек, в Саратове - 800. В селах было опрошено 500 человек из типичного для Саратовской области Аркадакского района, для выборки использовались материалы похозяйственных книг. Исследования носили панельный характер, по сравнимой программе они осуществлялись в 1970-е, 80-е и 90-е гг. Подробнее см. Ю.В. Арутюнян, Л.М. Дробижева, В.С. Кондратьев, С.С. Сусоколов. Этносоциология: цели, методы и некоторые результаты. М., 1984; “Россияне: столичные жители”. М., 1994. С. 13-20; “Россияне: жители города и деревни”. М., 1995. С. 11-13.
19 Т.И. Заславская. Социально-культурные аспекты трансформации российского общества. Социол. исслед. 2001. № 8. С. 9.
20 Социальное положение…, с. 161.
21 В 1999 году на государственных предприятиях зарплату выше 1800 руб. получали всего четверть работников, на частных - 43%. (см. Социальное положение и уровень жизни населения России, с. 194).
22 В 1992 году безработными были 5,2% (3,9 миллиона) российского экономически активного населения, максимальным стало число безработных в 1999 году - 13% населения (9,3 миллиона). Потом безработица впервые пошла на спад: в 2000 году безработные составили 10,5% населения (7,5 миллионов) (см. Российский статистический ежегодник. М., 2001. С. 134). Резко сократились и забастовки. Максимального всплеска они достигли в 1997 году, захватив 17 тыс. предприятий и организаций, и почти свелись на нет в 2000 году, когда в забастовках участвовало только 817 “объектов” (см. там же, с. 162).
23 Т.И. Заславская. Социально-культурный аспект трансформации российского общества. Социол. исслед. 2001. 3 8. С. 5
Экономика: Общество - Социология
- Экономика и общество
- Экономические исследования
- Экономика и общество в России
- Экономика социальная
- Человек и социальная экономика
- Социология
- Государство и социология
- История социологии
- Практическая социология
- Социология в России