Юрий Овсиенко - Экономика России Наследство Истекшего Тысячелетия

Оценки, итоги, прогнозы
Юрий Овсиенко
доктор экономических наук,
профессор

Экономика России: наследство истекшего тысячелетия

Окончился двадцатый век и второе тысячелетие...

Чем они были для России?

Какое наследство нам досталось?

От чего следует отказаться, что преодолеть?

Как жить дальше и чего ждать?

Как обрести свободу, равенство и братство?

Над этими вопросами размышляет и ищет ответы автор статьи.

Главная проблема второго тысячелетия

История государства российского обычно подается как непрерывные победы русского оружия, завоевание новых земель и как столь же непрерывные страдания российского народа. В последние десятилетия истекшего тысячелетия этот же прием использовался и по отношению к истории СССР. А уж о новой России и говорить нечего. Она постоянно воюет, причем сама с собой. Воинственность правителей нашего отечества общеизвестна.

Но как военные успехи могут сочетаться с нищетой населения? Каким образом нищие и голодные российские солдаты побеждают? Можно предложить следующий ответ. При походах на восток решающую роль играло более эффективное, чем у противника, вооружение. Победы на западных направлениях обеспечивались, во-первых, сопоставимым качеством военной техники и, во-вторых, численным превосходством.

Следовательно, власти Российской империи, а затем и СССР, могли обеспечить достаточно высокий уровень технического оснащения своей армии.

Для этого требовались огромные средства, основным источником которых являлось население.

Таково экономическое объяснение кажущегося парадокса отечественной истории. Все победы ковались за счет экспроприации населения. Но не всего. Правящая верхушка всегда имела средства для хорошей жизни. Значит, в обществе существовали законы, обеспечивающие права собственности для одних и возможность отбирать результаты труда других.

В последней трети тысячелетия в ряде западных стран произошли институциональные преобразования, приведшие их к современным системам общественного устройства, с едиными для всех законами, преодолевающими деление общества на патрициев и плебеев. Другие страны этого не сделали и постепенно оказались на обочине процесса социально-экономического развития, потеряли свои позиции в мировом сообществе, отстав от первых и в социальной организации, и в темпах экономического роста, и в уровне жизни основной массы населения. Россия примыкает ко второй группе.

Важность решения этих проблем в России понимали многие простые люди и некоторые правители. Но первые объявлялись диссидентами и изолировались, а вторые - уничтожались (Александр II, Столыпин, Бухарин и т.п.).

Во второй половине тысячелетия цивилизованный мир стремился к такой общественной системе, при которой каждый человек подчиняется только закону. Это и принято называть свободой. А экономическую историю России пронизывает постоянное сопротивление властной верхушки либеральным реформам и их подавление.

Последний век

Рубеж XIX-XX вв. характеризовался чрезвычайно высокими темпами экономического роста, расцветом промышленности, сельского хозяйства, торговли. В истории России никогда не было периода столь успешного экономического развития. Прирост промышленной продукции с 1887 по 1913 гг. составил 74,1%. За пять лет - 1908-1912 гг. производство пшеницы по сравнению с предыдущим пятилетием возросло на 37,5%, ячменя - на 62,2%, кукурузы - на 44,8%. В 1890 г. в стране было 26,6 тыс. верст железных дорог, а в 1915 г. - 64,5 тыс. верст1. В то же время динамика заработной платы удручала. С 1900 по 1913 гг. реальная зарплата российского рабочего повысилась менее чем на 12%, причем ее подъем происходил в годы народных волнений (1904-1905 гг.), а затем она начинала снижаться2.

Значит, в течение рассматриваемого периода происходил бурный рост эффективности трудовой деятельности населения при незначительном росте заработной платы, и даже при ее снижении. Это не могло не вызывать народного протеста. Социальная система стала крайне неустойчивой. Назревал взрыв.

Ситуацию можно рассмотреть на простом примере. Двое хотят разделить заработанный ими кусок хлеба. Если один из них обладает правом сильного, он большую часть оставит себе. Отсюда, во-первых, нарушается социальная справедливость: работали вдвоем, а делит один; во-вторых, возникает антагонизм: слабый не любит сильного за то, что тот почти все присваивает, а сильный не любит слабого за то, что ему все же приходится отдавать часть, хотя и небольшую.

Выход из этой ситуации известен: должен существовать закон, фиксирующий принцип распределения. Далее остается обеспечить равенство перед законом всех членов общества без исключения. Тогда исчезнут и взаимные антагонизмы между людьми и группами людей. Сделан будет первый шаг к единству общества (братству).

Итак, мы пришли к лозунгу, известному довольно давно. Принципы, гарантирующие свободу и равенство людей, обеспечивающие единство общества - это то, чем руководствовались цивилизованные страны, проводя социальные и экономические реформы.

В России и в XX в. все оставалось по-прежнему. Хотя ликвидация крепостного права и некоторые другие элементы либерализации, появившиеся в XIX - начале XX вв., позволяли надеяться на то, что страна войдет в семью государств, идущих по демократическому пути, этого так и не произошло. Появилась хорошо организованная группа экстремистов-марксистов, которым удалось взять власть, экспроприировать богатство, принадлежавшее правящему классу. Легкость, с которой все это было проделано, кроется в одном -недовольстве населения той социально-экономической системой, которая существовала уже тысячу лет.

Однако переворот не только не изменил эту систему, но еще больше закрепил ее самые отвратительные черты и прежде всего деление общества на две касты.

Получив возможность распоряжаться общественным богатством, новая власть использует ее не на решение проблем, стоящих перед страной, а в собственных интересах. Направления, связанные с возрастанием доходов населения (НЭП), ростом производства продукции аграрного сектора (фермерское (кулацкое) хозяйство), беспощадно пресекаются, причем значительно более радикальными, чем до переворота средствами. Особенно усиливается борьба с инакомыслием. Сталинский период многим напоминает время правления Ивана Грозного, только масштабы репрессий оказываются неизмеримо больше.

Вторая половина XX в. характеризовалась ростом реальных доходов. По уровню благосостояния населения СССР, хотя и отставал от развитых стран, но уж явно был впереди большинства стран Азии, Африки, Южной Америки. Однако экономика страны почти до конца века оставалась по сути военной. Огромные ресурсы перерабатывались во все новые и новые поколения военной техники и отвлекались от производительного использования. Военная нагрузка и затраты, связанные с поддержкой компартий, а также стран, проводящих политику, выгодную правящей верхушке СССР, истощали экономический потенциал страны.

Вторая половина 80-х ознаменовалась провозглашением политических и экономических свобод личности, резким сокращением военного производства и экономической помощи другим странам. Это было многообещающее начало. Энтузиазм населения, так долго ожидавшего перемен, высвобождение гигантских ресурсов, ранее пропадавших впустую, - все это создало мощные моральные и материальные предпосылки бурного экономического роста, подобного тому, который отмечен на рубеже XIX и XX вв. Провозглашение новой системы ценностей, главной из которых становились свобода и благосостояние каждого, подкрепляли надежду, что ошибки прошлого не повторятся. Страна с оптимизмом смотрела в будущее.

Крах последнего десятилетия

Ельцинский этап социально-экономических преобразований потомки будут вспоминать с ужасом. И не обязательно в связи с распадом СССР. Распад не нанес существенного экономического ущерба для России. Более того, высвободились ресурсы, направлявшиеся на донорскую поддержку союзных республик. Казалось бы, средств для экономического роста и социального оздоровления стало больше.

Однако реальность оказалась иной. За одно десятилетие реальные доходы населения снизились в 5-6 и более раз, примерно так же, если не больше, возросла преступность. Лозунги о правах личности, плюрализме мнений постепенно забылись. Даже существовавшие скромные права на жилье, социальное обеспечение, образование, здравоохранение все более ущемлялись. Резко усилилась зависимость от капризов непосредственного начальства. Основная масса населения постепенно стала превращаться в нищих и бесправных пауперов.

Провалы в экономической области также огромны. Хотя они и не столь глубоки, как темпы обнищания населения, но по своим размерам во много раз превышают ущерб, нанесенный второй мировой войной.

Об экономической динамике десятилетия говорят как о кризисе. Это неверно. Экономический кризис характеризуется спадом производства, вымыванием устаревших технологий, что приводит к расширению поля применения новых технологий и последующему экономическому росту на новой технической базе. Российская же действительность характеризуется исчезновением современных наукоемких производств, ростом удельного веса добычи и первичной переработки природных ресурсов. Ухудшаются все относительные параметры: растет энергоемкость, материалоемкость, трудоемкость и фондоемкость продукции при одновременном снижении ее качества.

Таким образом, сокращение производства в России не сопровождается позитивными процессами, позволяющими надеяться на будущий экономический рост. Следовательно, мы имеем дело не с кризисом, а с деградацией экономики.

Другая особенность рассматриваемого периода: темпы снижения доходов основной массы населения существенно превышают темпы экономического спада. Происходит перераспределение реальных доходов от населения к вдохновителям и организаторам российских реформ, причем темпы роста реальных доходов у них весьма высоки. Создается впечатление, что они выписывают сами себе премии за катастрофические результаты собственной деятельности.

Такая ситуация вполне устраивает российских правителей. Для успокоения же общественного мнения в течение всего истекшего десятилетия они твердят, что вот-вот начнется или уже начался экономический рост, хотя отсутствуют основные его предпосылки, включая инвестиции. Даже наиболее осторожные из них позволяли себе весьма оптимистические высказывания: «... основные рыночные реформы, необходимость которых 10 лет назад признавалась практически всеми, уже позади.3. После либерализации цен в 1992 г. за 5 лет удалось, в основном, подавить инфляцию и установить над ней контроль»4. Это опубликовано на пороге почти 500-%-ной девальвации отечественной валюты.

Благодаря девальвации и удалось провести второй после 1992 г. крупный акт конфискации сбережений населения. Видимо те, кто ее планировал, включая автора процитированной статьи, считали и эти сбережения «искусственно накачанными», подобно тем, что были конфискованы и «пущены на ветер»5. Интересно, удалось ли конфисковать сбережения хотя бы у одного государственного чиновника? Ответ очевиден. Они сумели получить гигантские доходы от игры с ГКО и избежать дефолта, поскольку прекрасно знали, когда он будет объявлен.

Но разовыми мероприятиями борьба власти со сбережениями населения

не ограничивается. Идет перманентная их конфискация с помощью

отрицательных значений реальных ставок по депозитам в отечественных

банках. Говорят, что во многих из них существуют вклады «для своих» с

высочайшими ставками, так что сбережения населения в течение последнего 6

десятилетия плавно перетекали в карманы власть имущих.

Именно это и было главной целью реформ с точки зрения ельцинской администрации. Надо было осуществить радикальное перераспределение доходов в свою пользу. И это было сделано.

Составляющие экономического наследства

Так что же оставило нам в наследство второе тысячелетие и, в частности,

XX в.?

Экономику в стадии деградации. По истечении десяти лет экспериментов, называемых реформами, стало окончательно ясно, что она так и не приобрела главного свойства, присущего современным экономическим системам: стремления к саморазвитию. Передовые технологии не находят инвестора, основные фонды устаревают и изнашиваются, капиталы вывозятся. Это свойства номенклатурного капитализма. Российские капиталисты назначаются государством и прекрасно понимают, что могут запросто потерять должность. Поэтому свою задачу видят в быстрейшем извлечении доходов с переданного им богатства и вывозе их за границу. Ускорить этот процесс помогают открывшиеся в 90-х годах широкие возможности присвоения не принадлежащих им средств. К ним относятся государственные кредиты, которые не возвращаются, вывоз продукции без соответствующего ввоза, сокращение заработной платы работников, присвоение сбережений, средств пенсионного фонда и т.п.

Что же осталось от экономического потенциала? Во-первых, вконец разложившаяся сырьевая экономика с устаревшим оборудованием, для подъема которой требуются гигантские средства. Во-вторых, чудовищный и все увеличивающийся разрыв в уровне благосостояния властной верхушки и остального населения. Любой министр, руководитель фирмы имеет доходы, во много раз превышающие те, которые он получал до реформ, когда экономический потенциал был неизмеримо больше.

Особо разрушительны для экономики финансовые учреждения. Инвестиций они, как известно, не осуществляют, а черпают свои доходы непосредственно из сбережений граждан, присваивая их с помощью процентных ставок, отрицательных по своей реальной величине, а часто -просто не возвращая доверенные им вклады. Финансовая система России - это своеобразная «черная дыра», в которую постоянно вливаются средства безо всякой отдачи.

Следовательно, рост доходов властной группы на фоне снижения производства и деградации экономики - прямое воровство, размеры которого огромны. Возникшая положительная обратная связь между ростом доходов этой группы и снижением производства - главный фактор деградации. Чем эта связь теснее, тем выше скорость распада экономики. В этих условиях рассчитывать на стабильный экономический прогресс не приходится.

Обратной стороной сложившегося экономического механизма является тенденция к падению реальных доходов населения. Сейчас уже никто не думает о том, чтобы приблизить уровень жизни, например, к отметке 1985 г. Обсуждается другой вопрос: можно ли подняться хотя бы на уровень до августа 1997 г.? Ответ отрицательный. Следствием этой тенденции стал своеобразный естественный отбор: наиболее квалифицированные кадры перетекают за границу.

Социальная система, на наш взгляд, изменилась очень мало, причем изменения в большинстве своем явно негативны. Во времена перестройки - в конце 80-х годов был популярен анекдот: «Слышали, у нас собираются вводить двухпартийную систему. - Что Вы говорите? Это же невозможно! Страна и одну-то партию еле выдерживает!» Так оно и получилось, только система пошла дальше: стала многопартийной. Однако серьезной оппозиции и реального контроля за исполнительной властью у нас не возникло. Более того, власть быстро научилась так организовывать процесс голосования, чтобы проходил нужный ей кандидат. Следовательно, все то, что было присуще России во втором тысячелетии, осталось. Радикальных сдвигов не произошло.

Каковы его причины?

Столь быстрый экономический крах произошел не на пустом месте. Это результат институциональных преобразований, реформаторской деятельности. Многие считают главной причиной либерализацию цен и приватизацию. Они, безусловно, сыграли негативную роль, но не сами по себе, а постольку, поскольку не были подкреплены соответствующими изменениями правил ведения хозяйства. В результате либерализация цен позволила отдельным лицам присваивать монопольную и природную ренту, причем именно тем, кому власти передали общественное богатство.

Возможность присвоения монопольной и природной ренты немедленно сказалась на структуре экономики. Во-первых, она стала еще более монополизированной, чем раньше. Во-вторых, превратилась в сырьевую, ибо доходы от добычи и первичной переработки сырья содержат солидную рентную составляющую, делая именно эти производства наиболее привлекательными. Выход из положения хорошо известен. Изъятие рентной составляющей из дохода позволит убить двух зайцев: получить дополнительный доход для общества в целом и одновременно уравнять эффективность добычи природных ресурсов с эффективностью других производственных процессов (машиностроение, легкая промышленность и т.п.).

Номенклатурная приватизация резко снизила эффективность использования ресурсов даже по сравнению с малоэффективной экономикой дореформенного периода. Причина - некомпетентность хозяйственных руководителей, а главное - их близость к власти, позволившая им не допускать конкуренции. А ведь то, что конкуренция - главный фактор и движущая сила экономического развития, известно даже школьникам. Происходящие в результате честной конкурентной борьбы процессы снижения затрат и цен, повышения качества продукции, роста производства и прибыли корпораций открывают широкое поле для внедрения научно-технических изобретений, создают условия для экономического роста и повышения благосостояния населения.

Но если в эффективной экономике главная задача предпринимателя -победить конкурента в честной борьбе, то у нас главное - утопить его. Для этого «все средства хороши», вплоть до прямого уничтожения конкурента. А поскольку сила сосредоточена в основном у номенклатурных предпринимателей, зависящих от власти, свободное предпринимательство в России удушается.

Однако общая причина российского краха кроется глубже. Одновременно с либерализацией и приватизацией произошло принципиально важное институциональное преобразование, незаметно осуществленное ельцинской администрацией. Рассмотрим его подробнее.

В СССР существовал неформальный институт, согласно которому действия высшего чиновничества не подпадали под законодательство. Члены и кандидаты в члены Политбюро, члены ЦК и некоторые другие чиновники могли безнаказанно присваивать значительные средства и направлять их на удовлетворение собственных нужд. Ныне круг таких лиц расширился. Однако самого по себе этого недостаточно для того, чтобы объяснить причины развала экономики. Россия в состоянии прокормить и более крупную группу нахлебников. Произошло нечто более важное.

Дело в том, что в СССР было еще одно правило, общее для всех без исключения: нельзя было присваивать капиталы. Максимум, что мог себе позволить даже Генеральный секретарь - построить скромную дачку на имя тещи или копить золото и бриллианты. Идеология того времени категорически запрещала владеть значительной недвижимостью и тем более переводить деньги за границу.

Одно из "завоеваний" режима Ельцина - не только расширение численности "законных" воров, но и отмена всяческих ограничений на характер присвоения, его размеры и возможность переводить свои богатства за рубеж. Получая в собственность заводы и фабрики, источники природных ресурсов, присваивая средства центрального и местных бюджетов, сбережения и доходы граждан, российские нувориши отнюдь не заинтересованы в эффективном их использовании. Главная задача - грамотно "отмыть" их и перевести на Запад, где институты защиты прав собственности действуют более эффективно, чем у нас.

Таким образом, сразу же после создания Российской Федерации кастовая структура общества получила логическое завершение. Оно окончательно раскололось на две непересекающиеся касты. Первая - это те, для кого создан институт безнаказанности: законы не писаны и они вольны делать все что угодно - воровать, убивать людей, организовывать гражданские войны. При этом они твердо уверены в своей безнаказанности. Вторая каста -остальные 97% населения, несущие на своих плечах все тяготы той жизни, которую для них создала первая. Общий результат главного институционального преобразования очевиден. Воровская нагрузка на экономику высасывает из нее больше, чем дореформенные гигантские военные расходы, а также содержание коммунистических партий и "прогрессивных" режимов во всем мире, донорскую помощь "братским" республикам. Это сделало невозможным даже простое воспроизводство.

Данное институциональное преобразование и предопределило отмеченные выше негативные следствия либерализации цен и номенклатурной приватизации. В результате нарушен фундаментальный принцип, являющийся необходимым условием результативности экономики - взаимосвязь между эффектом трудовой деятельности и вознаграждением за труд. Первый для эффективных работников должен быть выше, чтобы обеспечить достойное существование детям, старикам и больным. Значит, потерялась и взаимосвязь между личным доходом каждого работника (коллектива) и развитием общества в целом. Результаты работы власти, руководителей корпораций ухудшались, а доходы росли. С другой стороны, отношение эффективности деятельности простых работников к их зарплате непрерывно возрастало, поскольку темпы экономического спада были ниже темпов снижения их зарплаты.

Во-первых, такая ситуация социально несправедлива, ибо позволяет группе людей присваивать нетрудовые доходы во все возрастающих масштабах. Лауреат Нобелевской премии французский экономист Морис Алле описывает ее следующим образом: «Несправедливо, что те, кто «делает» законы, избегают последствий этих законов... Демагогия, как и ложь, не может бесконечно оставаться методом правления»7. И далее: «Деньги должны зарабатываться трудом, а не доставаться путем получения даровых доходов, независимо от того, проистекают ли они от сверхприбыли на земельную собственность, чистого процента от капитала, прибыли, связанной с инфляцией, или же политических махинаций и интриг. Нужно положить конец эксплуатации людей путем сговора плутократии, технократии и политократии»8. Создается впечатление, что автор отлично знаком и с российскими реформами, и с самими реформаторами, их целями и задачами.

Нарушение принципов социальной справедливости неминуемо влечет развитие антагонизмов и рост напряженности в обществе.

Но существует второе важное следствие процессов, происходящих в сфере распределения доходов. Это снижение эффективности функционирования экономики. Правящая верхушка, от которой больше всего зависит динамика общественного развития, по мере роста нетрудовой компоненты своего дохода, все меньше внимания уделяет проблемам эффективности функционирования экономики, занимаясь такими отмеченными М. Алле видами деятельности, как «демагогия и ложь». К тому же нетрудовые доходы деформируют структуру затрат в разных отраслях, превращая многие по сути рентабельные производства в убыточные. Отсюда следует (как и в более частном примере с рентой), что нарушение принципов социальной справедливости почти неизбежно ведет к прямому снижению эффективности функционирования экономики.

С чего начать?

Основные направления преобразований в общих чертах понятны: прекратить бессмысленное составление все новых программ социальноэкономического развития и четко сформулировать общий критерий, позволяющий отделять полезные направления социально-экономических преобразований от вредных. С его помощью и формулируются правила поведения экономических субъектов, которые способны сделать социальную систему справедливой, а экономическую - эффективной. А для этого надо сделать так, чтобы благополучие каждого субъекта и в первую очередь тех, кто находится у власти, прямо зависело от благополучия общества в целом и каждого его члена.

Однако все изложенное свидетельствует о том, что десятилетие реформ не только не приблизило, но и существенно отдалило общество от решения этой задачи. Была создана правящая каста, члены которой не обязаны исполнять законы. А поскольку естественное стремление каждой личности или коллектива - собственное благополучие, они и будут стремиться закрепить существующее положение, позволяющее им обогащаться за счет нетрудовых доходов, что неминуемо ведет к деградации общества в целом. Они по-прежнему считают, что законы писаны не для них, пользуются теми же или еще большими привилегиями. Поскольку эта группа обладает огромной политической и экономической властью, преодолеть их сопротивление будет невероятно трудно, а то и вовсе невозможно.

В последнем случае ничего делать не надо, так как никакие, даже самые, казалось бы, полезные, мероприятия не смогут изменить создавшегося положения. Экономическая деградация будет продолжаться, а социальная напряженность - усиливаться. О реальных реформах можно говорить лишь одновременно с началом решения проблемы равенства перед законом всех граждан. Если намечаются позитивные сдвиги в этом направлении, можно идти дальше. Надо признать первый этап ошибочным (а, скорее, преступным, позволившим отдельным лицам безнаказанно нажиться на общественном богатстве) и заново начинать институциональную реформу.

Последовательное формирование новой институциональной среды, обеспечивающей эффективность экономики, надо было начинать еще на рубеже 90-х годов, когда была провозглашена приверженность к новым для России принципам, ставящим во главу угла права человека. Задержка с решением этих проблем, изменения экономического механизма без предварительного формирования новых правил экономического поведения с неизбежностью привели к катастрофе. Но одновременно они позволили создать дикую неразбериху в экономике, мутную водичку, в которой номенклатурные воры до сих пор ловят рыбу. Поэтому чем скорее будет создана разумная институциональная среда, тем больше вероятность того, что Россия не исчезнет с лица Земли в течение ближайших десятилетий.

Главное условие успеха - движение к пока недостижимому для России идеалу - свободе, равенству и братству.



    Экономика: Знания - Циклы - Макроэкономика