Драма российской экономической теории - акт второй


На пороге третьего тысячелетия принято подводить итоги и заглядывать в будущее. Российская экономическая теория (ранее политическая экономия) в этом плане не составляет исключения. В каком состоянии находится наша российская теоретическая наука?
Каковы ее взаимоотношения с мировой наукой? Эти и другие подобные вопросы чрезвычайно актуальны в настоящий момент и не случайно они находятся в центре внимания многочисленных научных форумов, проходящих в России на самых различных уровнях.
Рубеж тысячелетий стал переломным не только для экономики нашей страны, но и для всего мирового хозяйства. За последние 20-30лет произошли столь кардинальные сдвиги как в технологической, так и в организационной структуре всех сфер национальной и мировой экономики, что явственно обозначились новые мировые контуры, не укладывающиеся в привычные теоретические постулаты. Наиболее развитые страны вступили в эпоху постиндустриализма, основанного в первую очередь на новых информационно-компьютерных технологиях.
Последние, в свою очередь, привели к повсеместным структурным сдвигам, а главное—к трансформации процесса интернационализации, который происходил на протяжении всего ХХвека, в процесс глобализации, ведущий в перспективе к формированию глобального мирового хозяйства. Бывшие внешние по отношению к национальным хозяйствам факторы превращаются во внутренние, то есть происходит их интернациаонализация.
Одновременно на этом фоне идет невиданное по масштабам и скорости движение к рыночной экономике большого числа стран. Причем, с одной стороны, происходит ускорение этого процесса во многих традиционных переходных экономиках так называемого "третьего мира", а с другой стороны, появились новые переходные экономики– бывшие социалистические страны, идущие к рынку беспрецедентными путями.
Вот далеко не полный перечень воистину тектонических сдвигов, четко обозначившихся на рубеже третьего тысячелетия, которые должны быть теоретически осмыслены мировой наукой. Российская экономическая теория при этом оказалась в особенно экстремальных условиях, потому что она должна решать два ряда проблем: внутренних социально-экономических преобразований и приспособления к сдвигам в мировом хозяйстве. На наш взгляд, ни одна ныне существующая экономическая теория, концепция или их совокупность ни в России, ни за рубежом в полной мере адекватно не отражают нынешнюю ситуацию.
Экономическая практика в очередной раз бросила вызов мировой экономической теории, ответить на который она сможет, только собрав воедино усилия ученых разных направлений и стран.
Рассмотрим, с каким потенциалом пришла наша наука на обозначенный рубеж, каким образом она может и должна участвовать в общем процессе. Чтобы ответить на поставленный вопрос, нужно обратиться к некоторым аспектам предшествовавшего развития российской политической экономии. Из науковедения известно, что научная теория должна развиваться несколькими путями: во-первых, опираясь на ранее выявленные истины, логически выводить новые закономерности, то есть строить научные гипотезы*; во-вторых, основываться на результатах анализа эмпирических данных, эксперимента; в-третьих, выявлять неправильные теоретические положения или заблуждения. Все перечисленные направления тесно взаимосвязаны, равнозначны и равноценны.
Более того, наука не может развиваться ни без одного из них.
В советской политической экономии имел место явный перекос в сторону формально-логического подхода, причем в догматическом варианте, когда нельзя было слишком далеко отходить от уже известных марксистских постулатов. Особенно мрачную роль в искривлениях нормального развития теории сыграли исторические условия, созданные культом личности Сталина, когда были репрессированы многие наши видные экономисты (А.В.Чаянов, Н.Д.Кондратьев и др.). Талантливые экономисты были вынуждены, так сказать, корректировать свои взгляды по идеологическим соображениям. Больно читать, например, предисловие к известному учебнику "Политическая экономия" И.Лапидуса и К.Островитянова 1931года, где— после предшествовавшей широкой дискуссии по ряду вопросов политической экономии — они занимаются самобичеванием: "В этой дискуссии авторы данного труда не только занимали позицию примиренческого отношения к меньшевистской идеалистической концепции Рубина в области политической экономии, но и вслед за ним повторили некоторые его извращения марксизма".
С современной точки зрения, их позиции были наиболее прогрессивными. Последующие поколения экономистов вынужденно "потеряли вкус" к свободному выражению своих мыслей.
Анализ эмпирических данных был ограничен, с одной стороны, закрытостью многих статистических показателей, а с другой— методологическими недостатками в советской статистике, а следовательно, невозможностью проведения обоснованных сравнительных международных исследований.
Полемика замыкалась в рамках национальной марксистской политэкономии. Что касается зарубежных экономических теорий, то они стали объектом заведомой критики, для них существовала, если можно так выразиться, "презумпция вины". Фактически в советской экономической науке сложилось своеобразное разделение труда: одни экономисты занимались дальнейшей разработкой теории, а другие сделались профессиональными критиками. Редко кто сумел соединить в себе оба начала.
Критика в результате выделилась в отдельный раздел политической экономии, на что она в принципе имеет право. Беда в том, что она отделилась "китайской стеной" от основного политэкономического "древа", используя его в поисках нужных аргументов, сама же практически мало что ему давая.
Таким образом, в советский период наблюдались серьезные нарушения закономерностей построения экономической теории как системы взглядов, равно как в принципах и правилах поиска новых знаний. Достижения в ряде разделов экономической теории этого периода, особенно в области планирования, экономико-математических методов анализа*, имели, конечно, место в связи с потребностями практики, но во многом вопреки сковывающим общественным условиям и благодаря таланту, честности, объективности исследователей. До самого недавнего времени экономическая наука у нас находилась под идеологическим прессом. Даже на старте перестройки в середине 80-хгодов теория оптимального управления экономикой подвергалась некомпетентной критике и, по сути, погрому.
Как отмечает академик РАН Д.С.Львов, "в результате этой безнравственной акции теоретические исследования в рамках Отделения экономики резко замедлились” [1]. Стал очевиден разрыв между уровнем западной и советской экономической мысли.
Такой способ существования и развития советской политической экономии с позиций сегодняшнего дня видится драматическим.
С началом перемен в России, казалось бы, закончилась драма российской политической экономии. Однако период ее свободного развития за последние 15лет свидетельствует о другом: может разыграться второй акт драмы. Отход от догматического марксизма повлек за собой целый ряд неоднозначных тенденций в развитии отечественной экономической теории. Ломка сложившихся представлений результировалась в размывании ее границ, потере системности в изучении состояния общества, а ведь именно это всегда было нашей сильной стороной.
Освоение всего богатства мировой экономической мысли, что крайне необходимо и нужно, чтобы не остаться на обочине, вылилось преимущественно в бездумное некритическое принятие зарубежных экономических концепций. Критика западных теорий исчезла как жанр, но необходимая для развития теории полемика не появилась. Поступательное движение оригинальной отечественной экономической теории застопорилось.
Вновь, уже по-другому, нарушаются важнейшие методологические принципы развития теории.
Разумеется, период форсированного изучения зарубежных новаций был необходим. Кроме того, за последние годы стал преодолеваться существовавший ранее в СССР разрыв между высокой теорией и практикой, который заполняется при помощи все тех же западных прикладных и эмпирических концепций. Но без развития собственных экономических теорий, отвечающих насущным проблемам сегодняшнего дня, можно навсегда остаться в подмастерьях у иноземных теоретиков.
Какие процессы происходят в западной экономической теории, на которую мы столь охотно ориентируемся сегодня?
На рубеже веков можно говорить о ситуации, аналогичной той, которая была в первой половине 70-хгодов, когда преобладающее неокейнсианство не смогло дать рекомендации по структурной перестройке, и экономическая теория прошла через кризис, пока не были найдены необходимые решения. Сейчас же проблемы на много порядков сложней.
Поскольку в предшествовавший советский период мы постоянно говорили о кризисе западной политэкономии, то здесь необходимо определить, что имеется в виду.
Кризис обычно понимается двояко: во-первых, как резкий, крутой перелом в чем-либо, а во-вторых, как тяжелое переходное состояние. А.А.Богданов в своем труде "Тектология" обобщил понятие кризиса. Он пишет, что понятие кризиса применяется очень широко в самых различных областях.
Первоначально оно понималось в смысле "решение".

Рационализм не есть нечто абсолютно новое.


Затем уже оно стало использоваться применительно ко всякому резкому переходу, ко всем переменам как нарушение непрерывности— кризис развития организма, кризис перепроизводства, критическая температура и т.п. Кризис вообще, по А.А.Богданову, независимо от содержательной стороны процесса—это "смена организационной формы комплекса" [2]. Применительно к экономической теории кризисным является такое ее состояние, когда она не способна выполнять свои функции, то есть решать проблемы, с которыми столкнулось общество. В то же время кризис науки означает и кризис ее старой парадигмы. Согласно известному определению Т.Куна: "Парадигма—признанные всеми научные достижения, коZорые в течение определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу"[3]. Создание новой парадигмы, приемлемой для данного этапа, означает одновременно и выход из кризисного состояния.
Идет поиск выхода из сложившейся кризисной ситуации, поиск новой парадигмы. В связи с этим, как отмечает О.И.Ананьин: "В 80 егоды в мировой экономической науке начался методологический бум, который продолжается до сих пор... Результатом этой интеллектуальной активности стало выделение экономической методологии в особую область исследований (научную субдисциплину) с формированием соответствующего международного научного сообщества"[4].
Наиболее значимой тенденцией представляется начавшийся переход от "голого эмпиризма", изучающего факты и только факты экономической действительности, к так называемому рационализму, то есть изучению скрытых от наблюдения сущностей, построению соответствующих концепций. Рационализм не есть нечто абсолютно новое. К рационалистам можно отнести самых различных экономистов: это А.Смит, К.Маркс, К. Менгер, У.Джевонс, Л.Вальрас, Л.Мизес и др. Однако эмпиризм долгое время одерживал верх над рационализмом. Нельзя не согласиться с П.Отмаховым, что "в 50-60-егоды эмпирический характер экономической науки стал предметом гордости ее представителей.
Он воспринимался как показатель зрелости, выгодно отличающий экономическую теорию от других экономических дисциплин и сближающий ее с самыми продвинутыми отраслями естествознания"[5].
В последнее время стало ясно, что глобальные сдвиги в мировом и национальных хозяйствах не могут быть адекватно отражены и объяснены только путем эмпирических наблюдений, целый ряд теоретических положений идет вразрез с действительностью, многие теории верны для других условий и т.п. Процессы системных трансформаций, особенно переход от командно-административных экономик к рыночным, не поддаются анализу только в рамках эмпиризма. Рационализм вновь стал востребованным.
Требуются новые гипотезы, не выводимые только из наблюдений.
К сожалению, драма российской экономической теории может продолжиться, если мы не осознаем драматизм собственного положения и не примем срочных мер. Маятник качнулся почти от полного отторжения мировой экономической мысли, вульгарной ее критики и самостийного, изолированного развития советской политической экономии в сторону потери самоидентификации, незаслуженного отторжения собственных достижений, некритического приятия всех западных теорий и концепций, ориентира на науку, которая сама находится в поиске новой парадигмы.
В свете вышесказанного неотложной задачей для нашей экономической теории является незамедлительный поворот от преимущественно ученического освоения западных теорий (и попыток практического их приложения к отдельным аспектам российской действительности) к развитию позитивной экономической теории, непременно включая и достижения отечественной науки. Экономическая теория должна наконец развиваться, используя все необходимые пути— логический, эмпирический и критический.
Для дальнейшего развития экономической теории необходимо соблюдать правила критического анализа. Данный момент является одной из слабых сторон российской экономической теории в настоящее время. Сущность концептуального обоснования теории в свое время хорошо изложил А.А.Печенкин в журнале "Вопросы философии" (1987, №6).
Ввиду очевидной важности предмета позволим себе привести довольно большой фрагмент из его статьи: "Вслед за философами-классиками мы будем рассматривать это обоснование как критическую деятельность, преодолевающую стереотипы, строящиеся на абсолютизации какой-либо частной точки зрения на предмет исследования и затемняющие логическую структуру научного знания. Следует, однако, отличать критику, которая происходит в процессе концептуального обоснования, от критики, связанной с получением результатов. Концептуальное обоснование теории требует более сильной критической позиции, нежели другая познавательная процедура, определяющая формирование этой теории,— получение результатов… Критика в процессе получения результатов обусловлена конкуренцией различных точек зрения на одни и те же проблемы. Это полемика между представителями альтернативных научных школ и традиций, в русле которых разрабатывается теория. Концептуальное обоснование теории предполагает не только критику, но и самокритику: в ходе этой процедуры исследователь должен поставить под сомнение не только методологические установки своего идейного противника, но и свои собственные.
В противном случае не будет решена задача, выдвигаемая концептуальным обоснованием,— теория не будет превращена в целостную систему знания".
Налаживание правильных взаимоотношений с западными теориями имеет и другой аспект. Деидеологизация экономической теории не означает отсутствие национальных и социальных интересов на стадии выработки экономической политики и соответствующих политических доктрин. Поэтому еще одна ее задача— определить области общих экономических интересов, консенсуса между государствами, регионами, социальными группами, народами по важнейшим экономическим проблемам, найти общий экономический вектор прогресса, что даст возможность снизить материальные и социальные издержки развития.
Российская экономическая действительность бросила отечественной теории собственный вызов: попытки реформирования нашей экономики натолкнулись на серьезные препятствия, не имеющие прецедентов в других странах, а соответственно и теоретических обоснований зарубежными теоретиками. Концепции системных трансформацийпо-прежнему остаются "белыми пятнами" на карте экономической теории.
В конечном счете общими усилиями мировой экономической науки, а также на стыке различных дисциплин должна быть выработана многовариантная теоретическая модель экономического развития человеческой цивилизации в ее нарождающейся целостности. Для достижения этой поистине грандиозной цели нужна углубленная разработка целого ряда методологических вопросов на новом современном уровне.
По нашему мнению, принципиально новая методологическая основа экономической науки грядущего века— это теория самоорганизующихся систем, или синергетика, как часть общей теории эволюции. Самоорганизующаяся система является одним из видов адаптивной системы, которая способна изменять в процессе функционирования свои внутренние взаимосвязи, порядок и организацию в зависимости от воздействующих на нее факторов, если они не превышают некоторые критические пределы. Это сложная, нелинейная, открытая система. Рыночная экономика принадлежит именно к данному классу систем. У нее имеется целый ряд свойств: сочетание хаотичности и порядка, дезинтеграция и интеграция (кооперация), развитие через кризисы и др.
Самоорганизация в экономике дополняется воздействием со стороны государства и международных организаций.
Эта теория показывает, что развитие, экономический рост, структурные сдвиги происходят через нарушение равновесия, что последнее есть лишь краткий миг в преобладающем в системе неравновесии. Между тем подавляющая часть экономистов находится в плену равновесного мышления. Освоение широким кругом специалистов этой теории, разрабатываемой преимущественно философами и математиками, овладение нелинейным мышлением— настоятельная необходимость [6].
На этом пути открываются новые перспективы для экономической теории в ее поисках новой парадигмы, а для России появляется шанс выйти на траекторию опережающего развития национальной экономики.
Таким образом, из вышесказанного следует, что период широкого освоения западных теорий, концепций и доктрин на фоне тотального отказа от советского теоретического наследия в России должен быть закончен. Иначе в новых условиях разыграется второй акт драмы российской экономической теории. На наш взгляд, отечественная экономическая теория должна перейти на новый виток своего развития, когда вместе с адаптацией запHдных теорий к российским реалиям будут разработаны оригинальные концепции и практические решения, основанные на всем богатстве мировой экономической мысли.
Только так возможен теоретический прорыв в будущее, который нам необходим.
Литература
1. ЛьвовД.С. Экономическая наука и развитие России // Вестник Российской Академии наук. 1999. Т.69. №8.
С.726.
2. БогдановА.А. Тектология (Всеобщая организационная наука). М., 1989.
Т.2. С.209.
3. КунТ. Структура научных революций. М., 1975.С.11.
4. АнаньинО.И. Экономическая наука в зеркале методологии // Вопросы философии. 1999. №10.
С.135.
5. ОтмаховП. Рационализм в экономической науке: теория и практика // Экономист. 1999. №1.
С.119.
6. Более подробно о проблемах самоорганизации см.: ЕвстигнеевВ.Р. Идеи И.Пригожина в экономике. Нелинейность и финансовые системы // Общественные науки и современность. 1998. №1; РузавинГ.И. Самоорганизация и организация в развитии общества // Вопросы философии.1995. №8; ШкуркинА.М.
Феномен труда: синергетический взгляд // Общественные науки и современность. 1998. №1.


* Гипотезы могут быть в различной степени логически обоснованы. Большое значение в поиске новых научных знаний имеет интуиция, перерывы в логике. Но в любом случае речь идет о выводном знании.
* Работавший в этой области академик Л.В.Канторович стал лауреатом Нобелевской премии. Другой нобелевский лауреат— американский экономист В.Леонтьев в основу своих таблиц "затраты-выпуск" положил идеи межотраслевого баланса из советской практики планирования.



    Экономика: Знания - Циклы - Макроэкономика