|
Марцинкевич - Экономика Человека
В данной книге рассматриваются базовые элементы аналитического и практического инструментария цивилизованного рынка труда, его механизмы, особенности современной инфраструктуры, условия обеспечения нормального и эффективного формирования и использования рабочей силы. В качестве особого раздела выделены также ключевые для современного экономического роста вопросы структуры рабочей силы и содержания труда, накопления человеческого капитала.
ВВЕДЕНИЕ: ПРЕДМЕТ ЭКОНОМИКИ ЧЕЛОВЕКА
Концепция роли человека в экономическом развитии опирается на огромные сдвиги в характере механизмов и источников самодвижения современной экономики и общества. На протяжении XX в. они превратили природные и приобретенные самими людьми качества в основной критерий экономической жизнеспособности и социального прогресса нормально развивающихся стран.Кардинальные перемены в современных социально-экономических структурах, в производстве и в образе жизни населения, происходящие в течение последних десятилетий мирового развития, существенно расширяют человеческий аспект экономической науки и практики, требуют пересмотра всех теоретических представлений о социальных структурах, производстве, образе жизни. В результате подробно разработанная и освоенная проблематика экономики труда становится как бы подсистемой экономической теории человеческого фактора. В то же время экономика человека в перспективе может стать органической частью постепенно складывающихся целостных междисциплинарных научных представлений о человеке.
В XX в. система экономических, социальных, политических отношений в развитых странах мира, преодолевая инерцию прошлого, приспосабливалась к коренному видоизменению роли и самого существа человека в обществе, в частности в экономической сфере. Постепенно сформировался новый облик «экономического человека», коренным образом отличный от того, что было в прошлом веке.
Модель «экономического» человека в прошлом была квинтэссенцией тогдашних представлений о нем как об экономическом субъекте. С одной стороны, она представляла работника тяжелого физического труда. В ней воплощалась узость личности, ограниченной рамками отупляющего материального производства в самом прямолинейном его понимании. С другой стороны, она основывалась на «коммерсанте», т.е. предпринимателе, все порывы души которого определялись интересами «чистогана», погони за прибылью. Примитивность подобных политэкономических представлений о человеке проистекала, конечно, прежде всего из неразвитости характера производства, которое могло существовать и быстро развиваться, получая необходимые научно-технические знания и духовные блага как бы извне — из периферийных научных образовательных и культурных сфер, отделенных от общего потока народнохозяйственных процессов.
Понятие современного «экономического человека» коренным образом отличается от того, что было в XIX в. Оно охватывает весь спектр качеств личности: индивидуальных и коллективных, биологических и общественных. Естественно, оно включает все эти качества не в полном их объеме, а лишь в аспекте их воздействия на экономическую эффективность воспроизводственных процессов для человека и общества.
Современный «экономический человек» выступает как производитель всей совокупности материальных и духовных благ, носитель всех воспроизводственных видов деятельности, создатель «второй природы» и все более сознательный субъект глобальных экологических процессов, носитель индивидуальных и коллективных целей и средств научно-технического, экономического, духовного и социального развития, регулятор его направлений и приоритетов. Человек остается воплощением экономических интересов, стимулов и критериев развития.
Накануне II тысячелетия все составляющие понятия «экономического человека», вся система воздействия человека на окружающий его материальный мир, а также вся совокупность экономических отношений стали несравненно многообразнее, обладают невиданными ранее возможностями, но и таят в себе огромные опасности. «Экономический человек» может полноценно существовать в изменившемся мире только в том случае, если ему доступны самые высокие уровни не только технического, но и гуманитарного, и социального мышления и деятельности.
На XX в. приходится тот исторический поворот в развитии цивилизации, когда в общие рамки экономических, воспроизводственных процессов вошел обширный массив высокопрофессиональных, а также творческих видов труда. Далее, в наше время вышла на поверхность экономических отношений индивидуальность человека, которая стала его важнейшим экономическим свойством. Именно в этом коренится важнейшее новое качество современных экономических представлений — их гуманизация и субъективизация.
В качестве экономического процесса первостепенной важности приобретает все большее значение индивидуальное поведение человека, например, его личная, не поддающаяся внешнему контролю, добросовестность и ответственность в производстве, экономической политике и т.п.
Для обозначения экономического человека в литературе часто используется понятие «человеческий фактор». По ряду причин, в частности, под влиянием широкого распространения экономических методов факторного анализа термин «фактор» в отношении к человеку часто воспринимается как формальный, обедняющий его роль. Однако этот оттенок не вытекает из существа и происхождения самого понятия и вполне может быть преодолен. В современной трактовке человеческий фактор производства не ограничивается работниками материальной сферы, тем более «непосредственными производителями», а представляет собой комплекс всех отрядов совокупной рабочей силы, включая занятия и в материальном, и в духовном производствах.
Вместе с тем некоторые важнейшие составляющие роли человека выходят за рамки таких понятий, как совокупная рабочая сила и человеческий потенциал (последний отражает ресурсный аспект). К их числу, прежде всего, относится роль человека как потребителя. Через изменения спроса он выполняет функцию объективного и субъективного регулятора народнохозяйственной пропорциональности и качества продукции. Далее, человек выступает как носитель качественно новых — перспективных — потребностей, которые могут быть материальными, духовными, социальными. В этом своем проявлении он инициирует научно-технический прогресс, расширяет и обогащает его понимание, обусловливает его необходимость, регулирует его приоритеты. Наконец, он же является носителем экономических (воспроизводственных) отношений, интересов и стимулов, т.е. «активным субъектом» хозяйственного механизма.
Конечно, термин «человеческий фактор» даже в таком широком понимании сужает содержание человека во всех его проявлениях. Но его право на существование в качестве самостоятельной категории определяется тем, что, с одной стороны, экономическая сфера, естественно, не охватывает многих биологических, духовных и т.п. аспектов человека. С другой — понятия «труда» и «рабочей силы» слишком узки для выражения роли человека не только в экономике, но даже и в современном производстве.
Центральная идея данной работы — неразрывная внутренняя связь человеческого фактора с проблемами социально-экономической эффективности современного этапа цивилизационного развития. Широкая современная трактовка человека и экономических аспектов его деятельности раздвигает наши представления об эффективности, и наоборот, задачи повышения последней требуют все более исчерпывающего и детального раскрытия роли человеческого фактора. Сопряженное исследование этих двух проблем дает в результате не арифметическое суммирование, а синергический эффект, взаимное обогащение.
Выдвижение человека в центр современных воспроизводственных процессов влечет за собой глубокие изменения содержания всей системы экономических понятий. Обогащение представлений о содержании экономических ресурсов и экономических отношений в первую очередь относится к системе взаимосвязей первичных понятий экономики, двух полюсов эффективности — тандема «потребности — труд (деятельность)», которые являются одновременно и ядром человеческого фактора и первичной основой отношений эффективности.
Из аналитической логики, расширяющей представление об «экономическом человеке» современности, следует необходимость распространить единую систему человеческого критерия на все основные категории политической экономии. Отметим, что в сферу специфического экономического анализа, естественно, попадают все области деятельности в обществе. В результате экономические категории приобретают определенную целевую и структурную общность, которая задается свойствами исходного элемента всех общественных систем, т.е. структурой качеств, потребностей и способностей человека.
В силу этого одной из главных новых областей развития экономической теории стало в наше время преодоление односторонности и формализма функционального анализа человеческого потенциала. Оба рассматриваемых недостатка связаны, в частности, с одним из самых распространенных методологических приемов экономистов текущего столетия — «уравниванием» свойств материальных и человеческих факторов в экономических моделях. В современной западной неоклассической «экономике» произошло тесное сближение понятий «теория» и «модель», причем последняя как правило выступает как формализованная зависимость однозначно определенных «факторов». Во всякой математической модели, где труд, а тем более другие, более сложные и тонкие проявления экономических свойств человека сопрягаются с материальными факторами, они огрубляются до уровня последних. В модели все эти элементы имеют одинаковое значение.
Для того чтобы компенсировать такого рода формализацию, нужна содержательная разработка новых неисследованных проблем. Это прежде всего концепции механизма обновления структуры личных и производственных, индивидуальных и социальных потребностей; теоретическое обоснование роли творческого труда в формировании затрат и результатов воспроизводственной деятельности; характер воспроизводственных процессов в духовной, политической, правовой, управленческой и других непроизводственных народнохозяйственных сферах, рассматриваемых с точки зрения эффективности, обеспечения наилучшего соотношения затрат и результатов деятельности.
Вторжение в область подобных проблем означает следующее: выход на новую ступень в разработке трудового аспекта теории стоимости и национального богатства; обогащение представлений о механизмах саморазвития экономики, в частности, за счет анализа современных экономических и социальных концепций, относящихся к поведенческим установкам человека. Оценка движущих сил экономики на современном этапе цивилизационного развития свидетельствует о том, что названные выше проблемы экономики человека составляют основу решения таких экономических задач, как эффективность материального и духовного компонентов народного хозяйства, истоки структурных и качественных (в частности, научнотехнических) сдвигов, критерии выбора народнохозяйственных приоритетов, а также мотивации в том виде, как они проявляются в коммерческой и некоммерческой сферах народного хозяйства.
Экономика человека для своего развития требует усилий различных научных школ, каждая из которых может внести свой вклад. Представление о роли человека в рамках той или иной концепции зависит от того, как она трактует предмет экономической науки. Таких определений имеется много. Среди них можно выделить два противоположных направления: от неоклассического восприятия экономической теории как науки о рациональном выборе до традиционного понимания ее как исследования причин, механизмов и последствий процессов роста благосостояния общества и составляющих его индивидуумов.
Первое направление в настоящее время все более склоняется к объяснению любых человеческих решений как в области социологии и политики, так и в области различных повседневных человеческих решений посредством максимизации выгод (так называемый экономический империализм). По этому поводу заметим, что критикуя «экономический детерминизм», маржиналисты-неоклассики своим путем подошли к универсализации экономической мотивации и к «гегемонии» экономического интереса. Отличаясь по форме, этот экономический гегемонизм по своему теоретическому потенциалу не слабее детерминизма классических школ, существующих с XIX в.
Школы же другого, так сказать, воспроизводственно-народнохозяйственного направления отвечают на современные потребности к универсализации экономической теории через отказ от однобокого восприятия экономики сквозь призму материального производства и материального благосостояния. Они переходят к пониманию равенства всех видов человеческой деятельности и соответствующих им видов любых затрат и всякого рода результатов. При ближайшем рассмотрении оказывается, что между двумя рассматриваемыми как бы полярными направлениями нет несовместимости. Они свободно используют одни и те же методы и исходные данные, например, такие как определение возможных альтернатив, соизмерение результатов и затрат, максимизация функций благосостояния и множество других.
Опыт формирования государственной экономической стратегии развитых стран и практика фирм показывают, что в накопленном к настоящему времени научном фонде нет априори правильных и неправильных, «хороших» и «плохих» экономических теорий. Различия в предмете и методах исследования являются в большинстве случаев основанием для взаимодополнения и многоаспектного подхода. До того, когда будет, возможно, создана единая цельная система экономической теории, по-видимому, нужно опираться на разумное прагматическое сочетание различных экономических подходов.
Подобный подход полностью лежит в русле главных характеристик современного экономического и общественного развития, для которого характерны диверсификация и оппозиция всем возможным формам монополизма. В этом отношении к плюрализму теоретических подходов полностью применим общий экономический принцип выбора наиболее эффективной альтернативы, в результате чего преимущество останется за теми, кто сможет использовать все теории, на которые можно было бы опереться в различных экономических ситуациях.
К сожалению, у нас часто речь идет об отказе не от действительно несостоятельных догматических представлений или ошибок, а от фундаментальных принципов общечеловеческого научного познания (таких как методы диалектической логики, историзм, методы социально-классового анализа, традиции экономикостатистического исследования, не укладывающиеся в формализованные рамки эконометрических моделей). Между тем интеллектуальная палитра даже в США, где позиции прагматизма традиционно сильнее, чем в Европе, весьма богата и включает растущие, отличные от формальных методов, социально-экономические, исторические и институциональные направления.
Вместе с тем главенствующее на Западе неоклассическое направление вообще отрицает принадлежность к экономической науке теоретических работ этих направлений. Однако особенно ярко негативизм подобного рода проявляется в трактовке трудовой теории стоимости. Чтобы ниспровергнуть теорию Маркса, в частности, используется гипертрофирование постмарксистского догматизма и его, не выдержавших исторической проверки, политических аспектов.
В таких условиях отказ, например, от трудовой теории так же вреден, как и хорошо знакомый по прошлому запрет на маржинальные представления. В связи с этим нужно помнить, что дезавуирование трудовых аспектов теории стоимости неизбежно переходит в недооценку и человеческих факторов, а значит, чревато обеднением исследований именно тех уникальных свойств человека, применение которых
составляет саму суть современного воспроизводства.
Тенденция отказа от трудовой теории стоимости представляется нерасчетливой еще и потому, что она не учитывает двух основных факторов. Во-первых, такой отказ является нарушением долговременных закономерностей накопления интеллектуального потенциала отечественной экономической науки. Еще задолго до слома исторической последовательности своего развития она отличалась ориентацией на исследование качественных сдвигов, духовных аспектов экономического развития, его социальных структур, факторов и механизмов. Во-вторых, что самое существенное, диалектическая логика классического анализа в настоящее время самим ходом цивилизационного развития оказалась выведенной на острие исследования экономических проблем современности, поскольку ее особенностью является изучение различных аспектов феномена человека.
Современная экономика человека — это изучение качественных сдвигов и механизмов их осуществления, связанных с массовым, перманентным и спонтанным возникновением и преодолением дисбалансов (противоречий) в системе «деятельность — потребности». Конкретно это означает, что полностью преобразуется затратный трудовой аспект воспроизводства в связи с широким распространением и ключевой ролью творческого труда, а также ставится в повестку дня изучение принципиально новых результатов деятельности в связи с выдвижением в центр анализа экономики специфики отраслей духовного производства. Это помимо прочего означает новую жизнь (или «второе дыхание») трудовой теории стоимости. Отказываться от использования таких уникальных теоретических инструментов на том основании, что Маркс когда-то использовал трудовой подход для оказавшихся несостоятельными выводов о необходимости «экспроприации экспроприаторов», представляется по меньшей мере непрактичным.
Экономическая теория не является народнохозяйственной панацеей от всех бед так же, как и их причиной. Мы должны понять, что эффективность экономического развития определяется в основном характером экономической системы, действием механизмов самодвижения, которые заставляют экономических агентов выбирать наиболее подходящие в данной ситуации экономические решения (и, следовательно, соответствующих теоретиков и консультантов), откладывать те, которые не соответствуют сегодняшним потребностям. Отсюда становится ясной необходимость плюрализма в теории, наличия выбора из различных концептуальных предложений. Академические свободы университетов в условиях рыночной экономики как раз и обеспечивают такой плюрализм.
Говоря о преподавании экономической теории, следует подчеркнуть, что именно плюралистический подход может ввести эту дисциплину в ранг гуманитарных дисциплин: недаром математически формализованная неоклассическая наука в западной классификации относится к точным наукам (science), а не к гуманитарным дисциплинам (humanities). В связи с этим следует учитывать реальную, уже признанную на Западе, возможность снижения интеллектуального и развивающего личность социального компонента экономической теории как важнейшей составляющей гуманитарного образования. Следует отдавать себе отчет и в том, что неоклассическая концепция, хотя она и господствует, например в США, ни в коей мере не является там монополистом.
Быстрое и полное освоение содержания «экономике» дает возможность многих позитивных приобретений. Это, в частности, оперативное вовлечение в преподавание наиболее актуальных экономических понятий современной рыночной экономики, использование графических методов отображения изучаемых процессов, методически отшлифованная, «броская» подача базовых рецептов экономической грамотности, доводимое до автоматизма усвоение узловых понятий, специфические способы контроля и закрепления знаний.
Поэтому в данной работе рассматриваются базовые элементы аналитического и практического инструментария цивилизованного рынка труда, его механизмы, особенности современной инфраструктуры, условия обеспечения нормального, эффективного по социальным и экономическим критериям формирования и использования рабочей силы. В качестве особого раздела выделены также ключевые для современного экономического роста вопросы структуры рабочей силы и содержания труда, накопления человеческого капитала.
В работе уделено большое внимание проблемам эффективности сфер образования и науки, которые занимают особое место в отношении к человеческому фактору и к общественной эффективности. Это инвестиционные отрасли сферы духовного производства — «воспроизводственные тылы» человеческого фактора. Они же являются источником уникального, качественно нового опыта, который принципиально невозможно приобрести в других видах деятельности. Кроме того, для данных отраслей характерен особый сравнительно с материальным производством малоизученный тип «технологического процесса». Он основан здесь на специфических закономерностях высококвалифицированной и творческой человеческой деятельности, в данном случае — на труде учащихся и преподавателей, а не на логике системы машин, материального оснащения, которое играет здесь, хотя и важную, но все же вспомогательную и обслуживающую роль.
Одним из наиболее трудных вопросов в характере учебного процесса преподавания гуманитарных и социальных наук является нахождение метода стыковки теории и практики. Причем в отличие от таких предметов, как культурология или литературоведение, к преподаванию экономической теории часто предъявляется малореалистичное требование обеспечения немедленной практической пользы, подобной, например, пользе от курсов бухгалтеров или менеджмента.
Эта задача в данной работе решается таким образом, что в ней на примере индустриальных стран с нормально действующей рыночной экономикой (прежде всего США) рассматриваются условия и принципы сбалансированности в структуре экономики, требования к качеству представителей различных профессиональных групп и пороговые точки, при достижении которых возможно осуществление эффективных структурно-качественных сдвигов.
Эта сбалансированность составляет точку отсчета для повседневного действия всех простых закономерностей, управляющих принятием деловых решений в производстве и в потреблении. В условиях стран нормального развития анализ конкретных ситуаций начинается в такой точке отсчета. В России и теоретический анализ, и практические действия, начинаются с точки отсчета, расположенной значительно ниже нормы из-за малой действенности социально-экономических, политических, правовых механизмов и институтов саморазвития общества. Поэтому нормальные состояния равновесия представляют собой не исходные моменты, а объективные целевые ориентиры для преодоления разрыва, отделяющего Россию от развитых стран.
Именно через массовое осознание этой специфики нынешнего социальноэкономического состояния России устанавливается прямая связь с задачами нашего переходного периода, поскольку они на самом деле требуют нормальных условий развития, выхода на нормальную точку экономического отсчета, а не состоят просто в заимствовании готовых теоретических рецептов. В конечном счете эта главная проблема переходного периода исходит из деградации экономических качеств населения страны, которая происходила в течение многих десятилетий в результате объективных факторов, среди которых состояние преподавания социальноэкономической теории не сыграло особой роли.
Состояние человеческого потенциала, с одной стороны, определяет длительность переходного периода, так как демографические процессы и обновление рабочей силы принадлежат к числу самых продолжительных из всех воспроизводственных явлений, а с другой, ставит образовательный фактор на уникальное место в достижении успеха реформ. В плане решения данной задачи от экономической теории зависит формирование мировоззрения, социального кругозора, понимания системной картины причинно-следственных взаимосвязей воспроизводственного процесса. Все это является не только фундаментом профессионализма, но и основой качества массового интеллекта, хозяйственной интуиции и нравственных основ, которые при всех системах определяют характер ключевых решений на любом уровне, а также выбор теоретических концепций и конкретных рецептов, соответствующих данному моменту жизни каждой семьи, предприятия или страны в целом.
Глава первая
ВЫДВИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ЦЕНТР СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
1. ОСНОВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ РОЛИ ЧЕЛОВЕКА В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
Как экономическое понятие «человеческий фактор» включает в себя экономический аспект всех свойств и всех видов деятельности человека. Этот аспект, как это аксиоматически принято, отражает конечную результативность, эффективность воспроизводственной деятельности. Соответственно подход с таких позиций ко всем качествам человека, а наоборот — от качеств человека к эффективности. Таким образом из подобного подхода следует выбор наиболее полезных целей и достижение их с наименьшими затратами и труда, и невосполняемых ресурсов. Первичные, аксиоматические составляющие и неотъемлемые атрибуты теоретической трактовки человеческого фактора,— это потребности и деятельность, результаты и затраты. Представление об их соизмерении, т.е. основа понятия «эффективность», изначально заложено в человеческой природе, в самой основе человеческого фактора как экономической категории.
Имеется ряд экономических процессов, которые неотделимы от человека и могут органически войти в политэкономическую логику только вместе с ним. Это качественные сдвиги, целеполагание (учет потребностей и выбор приоритетов), экономический механизм (в основе которого лежит принадлежащая к тому же аксиоматическому ряду система интересов «производитель — потребитель») и др.
Безусловно, в качестве первого из таких процессов следовало назвать труд. Однако здесь необходимо учитывать, хотя и внешнее, но практически важное обстоятельство,— большую формализацию, «обесчеловечивание» труда как в западной, так и в отечественной экономической литературе. Поэтому в понятийной системе данной работы делается сознательный акцент на тот аспект труда, который связан с качественными преобразованиями, на комплексность всех видов трудовой деятельности при системообразующем первенстве творческих, целеполагающих, новаторских функций.
Экстенсивные процессы, монотонно повторяющие одно и то же в каждом последующем цикле, не содержат в себе экономических загадок. Требующие своего разрешения проблемы современности и перспективы сосредоточены в динамике, т.е. в процессах преобразований, которые в свою очередь формируются в результате творческой деятельности совокупной рабочей силы. В этом смысле можно сказать, что «полномочным представителем» понятия труд в данном контексте выступает «качественный сдвиг», а эквивалентом, отражающим расширение сферы труда за рамки материального производства,— понятие «деятельность».
принадлежат к числу самых продолжительных из всех воспроизводственных явлений, а с другой, ставит образовательный фактор на уникальное место в достижении успеха реформ. В плане решения данной задачи от экономической теории зависит формирование мировоззрения, социального кругозора, понимания системной картины причинно-следственных взаимосвязей воспроизводственного процесса. Все это является не только фундаментом профессионализма, но и основой качества массового интеллекта, хозяйственной интуиции и нравственных основ, которые при всех системах определяют характер ключевых решений на любом уровне, а также выбор теоретических концепций и конкретных рецептов, соответствующих данному моменту жизни каждой семьи, предприятия или страны в целом.
Глава первая
ВЫДВИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ЦЕНТР СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
1. ОСНОВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ РОЛИ ЧЕЛОВЕКА В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
Как экономическое понятие «человеческий фактор» включает в себя экономический аспект всех свойств и всех видов деятельности человека. Этот аспект, как это аксиоматически принято, отражает конечную результативность, эффективность воспроизводственной деятельности. Соответственно подход с таких позиций ко всем качествам человека, а наоборот — от качеств человека к эффективности. Таким образом из подобного подхода следует выбор наиболее полезных целей и достижение их с наименьшими затратами и труда, и невосполняемых ресурсов. Первичные, аксиоматические составляющие и неотъемлемые атрибуты теоретической трактовки человеческого фактора,— это потребности и деятельность, результаты и затраты. Представление об их соизмерении, т.е. основа понятия «эффективность», изначально заложено в человеческой природе, в самой основе человеческого фактора как экономической категории.
Имеется ряд экономических процессов, которые неотделимы от человека и могут органически войти в политэкономическую логику только вместе с ним. Это качественные сдвиги, целеполагание (учет потребностей и выбор приоритетов), экономический механизм (в основе которого лежит принадлежащая к тому же аксиоматическому ряду система интересов «производитель — потребитель») и др.
Безусловно, в качестве первого из таких процессов следовало назвать труд. Однако здесь необходимо учитывать, хотя и внешнее, но практически важное обстоятельство,— большую формализацию, «обесчеловечивание» труда как в западной, так и в отечественной экономической литературе. Поэтому в понятийной системе данной работы делается сознательный акцент на тот аспект труда, который связан с качественными преобразованиями, на комплексность всех видов трудовой деятельности при системообразующем первенстве творческих, целеполагающих, новаторских функций.
Экстенсивные процессы, монотонно повторяющие одно и то же в каждом последующем цикле, не содержат в себе экономических загадок. Требующие своего разрешения проблемы современности и перспективы сосредоточены в динамике, т.е. в процессах преобразований, которые в свою очередь формируются в результате творческой деятельности совокупной рабочей силы. В этом смысле можно сказать, что «полномочным представителем» понятия труд в данном контексте выступает «качественный сдвиг», а эквивалентом, отражающим расширение сферы труда за рамки материального производства,— понятие «деятельность».
Из тех сторон развития человеческого фактора, которые выступают в экономике на первый план в условиях современного этапа цивилизационного развития, в первую очередь обращает на себя внимание практически полное перемещение всех теоретических и практических проблем современного понятия «человеческий фактор» в область качественных аспектов развития человека, подготовки и использования рабочей силы. Ни в одной развитой стране не существует серьезных проблем недостатка «человеческого материала». Напротив, везде наблюдается безработица и в то же время постоянно имеются вакантные рабочие места. Барьеры для поступления на них (кроме особо непривлекательных, непрестижных) связаны не с отсутствием претендентов, а с нехваткой у них образования, опыта и т.п. По-видимому, общая количественная достаточность трудового ресурса для экономики в любых устоявшихся демографических условиях составляет существенную характеристику современного хозяйства, которому присущи только структурные, частичные и временные дефициты рабочей силы.
На фоне подобного процесса получает объяснение тот факт, что во всех странах резко обострились проблемы, связанные с отставанием, инерционностью и неадекватностью сфер образования и подготовки кадров, с неэффективностью работы социальных служб помощи, реабилитации и адаптации безработных и вообще людей с устаревающей квалификацией и слабой мотивацией.
Личные качества людей. Специфика современной ситуации, а тем более ближайшей перспективы состоит в том, что необходимыми и производительными в народном хозяйстве и в экономической сфере вообще становятся гуманитарные, личностные качества человека. Эта тенденция принимает многие формы. Прежде всего, в теорию и практику входят и получают развернутую качественную и количественную экономическую оценку в той или иной форме (в частности, через социологические обследования) конкретные качественные характеристики субъективного фактора: знания, квалификация, навыки, накопленный производственный опыт, личные качества (способности, разностороннее развитие, активность, ответственность, характер и многие др.). Производственное значение приобретают такие гуманитарные качества, как честность, коллективизм и коммуникабельность, совесть, сострадание и т.д.
Такие факторы, как сложность управления огромными комплексными производственными, хозяйственными и социальными системами, опасность ошибок и просчетов, возможность выхода из-под контроля технических, природных и социальных процессов, рост роли воспитательных и здравоохранительных функций в структуре общественного труда, определяют выдвижение на первый план в составе профессиональных требований широкого социального кругозора, осознания зависимости личного интереса от удовлетворения общественных потребностей, нормативных ограничений от общей социальной обстановки в стране и даже от состояния глобальных проблем.
Рост качественных требований к работникам в нормальных условиях ни у кого не вызывает сомнений. Можно считать доказанным, что в тех случаях, когда в современном производстве наблюдаются факты снижения квалификационных требований к рабочим-эксплуатационникам (например, при освоении многих разновидностей или поколений технических средств), мы сталкиваемся, как правило, с тем временным упрощением функций работников — «придатков машин», которое и создает организационно-технические возможности для скорой замены их труда новой техникой или технологией. Общая же тенденция к росту образовательнопрофессиональных требований ко всей совокупной рабочей силе не подвергается серьезным сомнениям.
Дифференцированность состава работников. Стремительные экономические и организационные перемены последних десятилетий показали, что именно разнородность, сложная системность состава и качества рабочей силы являются движущей силой развития. Вследствие этого при анализе и самого человеческого фактора, и всех воспроизводственных процессов нельзя ограничиваться такими понятиями, как число работников или занятость, тем более нельзя сводить анализ человеческого аспекта экономических проблем к рабочей силе материального производства, к производственному персоналу. Только вся совокупная рабочая сила, включающая работников всех воспроизводственных сфер, соответствует содержанию понятия «человеческий фактор».
Еще в конце 50-х годов основная масса мероприятий по государственному регулированию рабочей силы США охватывала только производственных работников. Весьма развитая уже в то время статистика труда также фиксировала данные работников производства (занятость и безработица, отработанные часы, оплата, производительность труда и т.д.). Несоответствие этого положения реальным потребностям подвергалось уже тогда резкой критике. Отмечалось, например, что Бюро статистики труда США знает много больше о заработной плате водителей трамваев, чем об оплате труда научных работников. С начала века имеется информация об увольнениях производственных рабочих в табачной промышленности, но ничего не известно о текучести кадров научных работников и инженеров.
С 70-х годов одновременно с резким ростом общедоступной экономической информации фактически на пустом месте была создана и с тех пор постоянно совершенствуется статистическая и другая информационная база по социальноэкономическим характеристикам, различным аспектам занятости, оплаты труда, миграции специалистов любых профессий и видов занятий. Силами государственных учреждений и по их заказам ежегодно проводятся десятки крупных специальных обследований по данной тематике, причем условием конкурсного предоставления средств под нее является крайняя сжатость сроков исследований, безусловная актуальность работ. В настоящее время объемы, детализация и полнота статистических данных по кадрам рабочих и специалистов, по материальной и нематериальной сферам в целом сравнялись между собой.
Акцент на рассмотрение всей совокупной рабочей силы порождает важные следствия. Во-первых, центр внимания в теории и практике перемещается с затратного аспекта — объемов и интенсивности труда и стоимости продукции — на поиск конкретного выражения результатов труда, его конечной значимости с точки зрения общества.
Для таких категорий, как специалисты, управляющие, работники сферы духовного производства, задача экономического выражения результатов труда представляет собой одну из самых актуальных, но пока еще не решенных до конца экономических проблем. Например, пока еще нельзя ответить на вопрос, какова рациональность выбора экономических приоритетов, пропорциональность, отлаженность хозяйственного механизма, результативность исследований и разработок, отдача капиталовложений и т.д. для управляющих и администраторов. Важный шаг происходит уже в тот момент, когда практически осознается необходимость экономической привязки труда этих работников, прежде всего специалистов и руководителей всех рангов, не только к формальным и промежуточным, а к конечным результатам их деятельности.
Во-вторых, становятся анахронизмом представления о труде как о безликом усредненном ресурсе, в качестве которого он выступает, например, в работах, выполненных на основе применения производственной функции. В течение последних десятилетий стало обычным связывать экономическое развитие с приращениями (или изменением темпов динамики) различных процессов: расходов на технический прогресс (или его ускорение), на образование, наращивание основных фондов и т.д. Воздействие экономических разработок на развитие хозяйства и повышение его эффективности приобретает при таком понимании форму содействия практикам в установлении наиболее «рационального» фактора из числа переменных той или иной модели и затем — форсирования вложений средств в его развитие.
В-третьих, резко возрастает значимость конкретного содержания труда различных категорий работников. Первостепенное значение, придаваемое всестороннему анализу трудовых функций, стало общепринятым положением современного менеджмента. При этом особое внимание уделяется достижению высоких стандартов профессионализма и ответственности в выполнении трудовых функций. В частности, это связано с тем, что каждый человек занимает одно из ограниченного числа рабочих мест в экономике страны: в производстве, обслуживании, науке, административно-управленческом аппарате. Профессиональность выполнения трудовых функций совокупной рабочей силой лежит в основе темпа и экономической обоснованности затрат на развитие науки и техники, начиная от прикладных исследований и кончая качеством исполнения технически сложной наукоемкой продукции, способной выдержать конкуренцию на мировом рынке.
Система Тейлора в начале XX в., несмотря на узость охвата ею человеческих качеств, изменила взгляды на производительность труда производственного работника как полностью зависящей от производственных характеристик капитала, вне связи с условиями труда и качеством работников. В последующий период методы интенсификации труда пополнились за счет включения социальных, психологических и других аспектов поведения человека.
Современные системы организации труда отличаются охватом всего персонала фирм и сопряженных организаций, всесторонностью учета квалификационных, физических, организационных, технико-экономических и многих других аспектов конкретного содержания трудовой деятельности. Через промежуточные звенья — повышение квалификации, методы стимулирования, нормативы качества, производительности — содержание труда влияет на планирование структуры и качества каждого особого вида деятельности, которые обеспечивают достижение долгосрочных стратегических целей производства.
Человеческий фактор в его расширенной современной трактовке рассматривается не просто как агент производства, а как комплексный, полноправный представитель всех стадий воспроизводственной цепи. Не останавливаясь на
«послепроизводственных» стадиях — обмене, распределении и потреблении, которые давно уже выделились в обособленные народнохозяйственные сферы, подчеркнем роль человека за их пределами, в областях, новых для экономического анализа.
Во-первых, человек — ведущая производительная сила «предпроизводственных» отраслей, таких как НИОКР и образование.
Во-вторых, он является носителем общественных потребностей и в этом качестве выполняет функцию целеполагания, объективно порождает и субъективно задает стратегические и тактические цели.
Роль потребностей. Потребительские свойства лежат преимущественно в вещной сфере, а потребительная стоимость является отраженным следствием потребности. Потребность же — это бесспорное свойство человека, ее значимость несравненно глубже и шире роли полезности или потребительной стоимости. Она полностью отлична от труда по своему происхождению, содержанию, закономерностям развития. Потребность так же сильно влияет на труд, как и труд на потребности. Потребность наполняет реальным содержанием конечную экономическую оценку как стоимости, так и потребительной стоимости. Потребительские свойства могут скорректировать, дополнить стоимостные показатели (конкретные методы относятся к области статистики), но не способны выполнять ключевые экономические функции текущих и особенно перспективных потребностей.
Категория потребности может служить примером, демонстрирующим диалектическую природу экономических явлений. Она выражает не просто количественно определенную совокупность тех или иных товаров или услуг, которые фактически или предположительно поступят в потребление либо «нужны» для него по каким-либо нормативно-плановым или (что в данном контексте то же самое) рыночным оценкам. Такого рода явления отражаются в показателях объема производства и потребления в прошедшем или в будущих экономических циклах, а также понятием «спрос» (платежеспособный, неудовлетворенный и т.п.). Стержень же потребности — экономический мотив человека, возникающий из необходимости или желания потреблять продукцию, услуги или другие объекты богатства (как материального, так и духовного) вообще.
С таким диалектическим пониманием потребности как явления, включающего отношения человека к своему экономическому положению и окружению, связана обязательность несовпадения, противоречия между желаниями и возможностями. Именно на такой почве в конечном счете формируются человеческие мотивы преодоления подобного рода противоречий (т.е. в конкретной форме различного рода дефицитов, узких мест в производственном и личном потреблении). В результате потребность превращается в основу для экономического целеполагания, выбора приоритетов, анализа хозяйственных механизмов.
Если на уровне экономической статики (как отмечалось выше, под ней понимается отсутствие качественных изменений) еще можно мириться с потерей полноты экономического содержания, связанной с заменой потребности на другие понятия типа «спрос», то при переходе к возникновению в экономической системе необходимости в том, чего на рынке пока нет, т.е. к любому, входящему в привычный образ жизни, качественному новшеству, прямая практическая необходимость в понимании потребности как свойства экономического человека становится очевидной. Одновременно такой подход обнаруживает естественную внутреннюю связь экономической теории с системой гуманитарных наук.
Хорошо известная по «Капиталу» Маркса двойственность потребительной стоимости и стоимости находится целиком в узких рамках товара и вложенного в него труда, т.е. в сфере вещной, затратной экономики. Системно-логически она хорошо сопрягается с политизированно-утилитарным перекосом этой экономической теории как теории краха капитализма. Если же выйти за рамки этого рокового, но тем не менее внешнего по отношению к содержанию трудовой теории стоимости политического замысла на широкое поле современной экономической действительности, иначе говоря, если исходить из полного спектра экономических свойств человека, тогда главным дуализмом классической политэкономии должно быть разделение: «потребности — деятельность», лежащее на главной линии экономической логики — результаты — затраты. Экономика потребностей и деятельности означает выход за узкие рамки логики «Капитала», Она заменяет логику «товар — потребительная стоимость — стоимость» на логику «человек — его потребности и вытекающие из них интересы — деятельность».
Система категорий, которая соответствует различным разделам «экономики потребностей», находится еще далеко от такой степени изученности, на которой находится «политическая экономия труда». Но она подводит к тому, что наряду с воздействием человека на природу (производительных сил в традиционной трактовке) существует потребительный потенциал человека и общества с собственным богатейшим содержанием — потребностями, целеполаганием, приоритетами, пропорциональностью, объективными условиями и механизмами ее достижения. Потребности в той мере, в какой они находятся в области экономических отношений, приобретают форму экономических интересов производителей и потребителей (конечно, дифференцированных в соответствии с классово-социальной структурой населения, отражающей специфику отношений собственности). Эта ячейка экономических отношений представляет собой экономический механизм, т.е. источник самодвижения, саморазвития, присущий данной системе общественных отношений.
Итак, преодоление узости сложившихся производственных рамок понимания предмета политической экономии предполагает введение в него двух равных по значимости существующих разделов — «потребительные силы (потенциал)» (которые вместе с производительными силами составят «экономический потенциал») и «отношения по потреблению» (вместе с производственными отношениями они составят «экономические отношения»). В результате мы получаем теоретическую экономическую систему, которая логически стоит на двух основаниях, вытекающих из основных свойств человека, и инкорпорирует аксиоматическое понятие эффективности (схема 1).
Тем самым преодолевается застывшая даже в привычных названиях основных понятий политэкономии («производительные» силы, «производственные» отношения), ставшая архаической абсолютизация производства. Непроизводственная сфера (образование, фундаментальная наука, здравоохранение и т.д.) перестает быть как бы придатком в экономической теории. Завершается длительный исторический период начальных и промежуточных ступеней зрелости народнохозяйственных структур, когда составляющие данной сферы привлекались к теоретической логике как внешние, упрощенные, малорасчлененные и непроизводительные факторы, в лучшем случае лишь «воздействующие» на производство. Вместе с тем выяснилось, что на эти составляющие нельзя механически переносить аналитический аппарат и статистический инструментарий, взятый из опыта изучения материального производства.
Человек (человеческий фактор) занимает центральное, системообразующее место в экономической теории. Причина подобного положения состоит в том, что человек является в равной мере и исходным, и конечным пунктом экономического аспекта цивилизационного развития и в этом отношении стоит на равной ноге с культурным, научным, философским и другими его аспектами. Хотя каждый из потоков цивилизационного развития имеет свою особенность с точки зрения конкретных форм проявления, все они опираются на однородную существенную связь, определяемую единой природой человека как творца своего материального и духовного окружения.
Приведем в этой связи лишь одну из многих исходных формулировок Маркса как одного из главных представителей классической школы в экономической теории: «В качестве конечного результата общественного процесса производства всегда выступает само общество, т.е. сам человек в его общественных
Схема 1
МЕСТО ЧЕЛОВЕКА В СИСТЕМЕ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
(пропущена схема)отношениях. Все, что имеет прочную форму, как, например, продукт и т.д., выступает в этом движении лишь как момент, как мимолетный момент. Условия и предметные воплощения процесса производства сами в одинаковой мере являются его моментами, а в качестве его субъектов выступают только... индивиды в их взаимоотношениях, которые они как воспроизводят, так и производят заново».
Продолжая системный анализ человеческого фактора, можно сформировать своего рода «морфологическое дерево», т.е. сделать как бы рациональную выборку из так называемого морфологического ящика — объемной модели всех мыслимых сфер проявления какого-либо явления, в данном случае — экономической роли человека. Мы увидим, что в ней легко можно очертить и место, занимаемое кругом идей классической школы (лучше всего для такой цели подходит «Капитал», если отбросить несколько конкретных явно ошибочных положений, обслуживающих его скособоченность), политико-идеологического плана, и во многом совпадающую с ней «площадь» кейнсианцев, шумпетерианцев, а также неоклассиков и других современных исследователей рыночной экономики. Хорошо выявляются и части морфологического дерева, лежащие в области «белых пятен» современной науки. По крайней мере, видимая их часть концептуально стройно вписывается в логику единой теоретической картины различных проявлений экономического поведения человека (схема 2).
Введение человеческого фактора в систему экономических понятий — не дополнение ее еще одним разделом. Оно предусматривает радикальное изменение логики, структуры и содержания всех основных ее составляющих. К системе добавляются важнейшие новые сферы, в каждую подсистему включаются элементы и процессы, которые до сих пор трактуются в виде как бы внешних факторов. Это прежде всего качественный аспект всех экономических индикаторов, проявления потребностей и интересов, источники самодвижения экономической системы и многое другое. Включение в подсистему новых элементов происходит так же органично, как и реально совершившееся на глазах ныне живущих поколений включение в народнохозяйственную структуру в качестве равноправно производительных таких «социальных» сфер, как образование, культура, здравоохранение.
Создается возможность положить конец такому состоянию, когда теоретическое обобщение многих исключительно важных в современном мире явлений десятилетиями «висит в воздухе», не находя себе места в системе экономической теории. Например, качественное преобразование («возвышение») потребностей,
Схема 2
МОРФОЛОГИЧЕСКОЕ ДЕРЕВО
ПРОЯВЛЕНИЙ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА СОВРЕМЕННОСТИ
(пропущена схема)проблема социальных результатов производства вместе с так называемым противоречием между социальной и экономической эффективностью. Появляются новые подходы к проблеме приоритетов технического прогресса, позволяющие снять различные сомнительные ориентиры для выбора приоритетов, а также критерии качества вроде «мировых образцов», «изделий мирового уровня» и т.д.
Эффективная реализация потенциала человеческого фактора — общенароднохозяйственная проблема, требующая перспективной стратегии и крупных текущих и инвестиционных затрат ресурсов. К первым относятся затраты на улучшение питания, одежды, жилища, здоровья, условий труда, его организации. Они дают быструю, весомую, но лишь кратковременно наращиваемую отдачу, источником увеличения которой может быть только более интенсивное использование имеющихся работников.
Капитальные затраты относятся к совершенствованию качества рабочей силы и носят большей частью долговременный, стратегический характер, они определяют развитие экономики в будущем на многие десятилетия вперед. Это «нематериальное» накопление происходит не только в сфере образования и подготовки кадров, но включает также накопление опыта, которое происходит во всех отраслях и сферах народного хозяйства одновременно и параллельно с основной деятельностью и даже захватывает часть свободного времени, затрачиваемого на самообразование. Многие элементы этих затрат не находят отражения в статистике. Но базисная часть нематериального накопления, от которой зависит и на которую как бы наслаивается все остальное, происходит в рамках двух родственных сфер — образования и науки, которые составляют репрезентативное ядро народнохозяйственного нематериального инвестиционного комплекса.
Перелом в народнохозяйственном статусе сфер, определяющих развитие человеческого фактора, находит выражение в составе основных народнохозяйственных структурных делений. Объективным выражением роли человека и соответствующим инструментом практической деятельности и теории становятся пропорции, охватывающие в комплексе все хозяйство как единство двух сфер — материального и духовного производства. Важное самостоятельное значение получает соотношение между материальным и нематериальным видами накопления. В сбалансированности этих видов накопления заложена предпосылка достижения наивысшей суммарной экономической и социальной эффективности воспроизводства.
В составе национальных экономик сформировались два крупных раздела: с одной стороны, сферы деятельности, осуществляющие массовое производство продукции и услуг для удовлетворения производственных и текущих личных нужд, с другой — сферы, обеспечивающие воспроизводство качественных аспектов развития рабочей силы и качественные сдвиги во всех сферах народного хозяйства.
Наметились контуры принципиально нового народнохозяйственного образования — материально-духовного комплекса, включающего производство всякого рода конечной информации и производство опосредующих ее обработку и распространение материальных средств. Концептуальная и практическая значимость этого комплекса состоит в постепенно зреющем осознании того, что в его рамках духовноинформационный компонент играет главную, а материальное производство — обслуживающую роль.
Отличительная черта этих пропорций на современном этапе — их неустоявшийся характер. Происходит опережающий рост затрат на духовный компонент по сравнению с затратами на материальные компоненты, а внутри материального производства — быстрый рост отраслей, обслуживающих производство информации.
Все эти объективные, развивающиеся формы проявления основной воспроизводственной структуры не только дополняют, но также и коренным образом изменяют экономические акценты, которые сложились в практике недавнего прошлого. С конца 20-х годов в течение многих десятилетий в отечественной науке и практике в качестве важнейших пропорций воспроизводства монопольно доминировали соотношения между I и II подразделениями материального производства; аналогичная пропорция наблюдалась и в промышленности (группы А и Б). Представление об этих пропорциях опиралось на статистические иллюзии повторного счета, порожденные ошибочным переносом марксистского положения о так называемом «органическом составе капитала» с локального уровня на народнохозяйственный. Тем не менее оно прямолинейно-демагогически использовалось для обоснования так называемого «примата производства» или «преимущественного роста производства средств производства».
Рассмотрение общественной эффективности, отталкивающееся от роли человеческого фактора, высвечивает совершенно иной, а именно — активный аспект экономических процессов по сравнению с анализом, опирающимся на роль материально-вещных факторов. В этом последнем случае в центр внимания, естественно, попадает материальное производство, его показатели темпов и объема, технический прогресс с акцентом на такие параметрические характеристики, как техническая новизна, сложность предметов потребления, производительность средств производства. В первом же случае вперед выходят экономические критерии технического развития, коммерческие и социальные «фильтры», ранжирующие технические варианты по их конечной приемлемости для данного уровня потребностей и возможностей хозяйства. Последней инстанцией в ряду средств, обеспечивающих экономическое развитие, оказывается не «новейшая техника», а экономический расчет, определяющий оптимальное сочетание вложений разного научно-технического уровня, стоимости и социально-экономической необходимости.
Перемещение человека в системный центр экономического анализа открывает также реальную подоплеку традиционной для отечественного экономического мышления времен «плановой экономики» ставки на научно-технический прогресс как «всемогущий рычаг» экономического развития страны. На деле же развитие это не абстрактный НТП, а действия ее человеческого фактора, который к только приумножает материальные основные фонды и создает их научно-техническую «начинку», но и расширяет способность к потреблению, всю структуру и характер системы общественных потребностей. Подход к экономическому росту с точки рения человеческого фактора выдвигает на первое место творческий источник самодвижения в практическом решении экономических проблем.
Во всех своих рассмотренных аспектах человеческий фактор — не просто источник экономических возможностей, но и жесткий экзаменатор экономической социальной дееспособности экономики. Те пропорции, которые сложились в развитых странах мира к настоящему времени, явно не обеспечивают там нормальное воспроизводство человеческого фактора в условиях резкого повышения требований к качеству рабочей силы. По господствующему мнению специалистов, нематериальное накопление отстает от материального и уровень его недостаточен. Так, американские экономисты убедительно доказывают, что в США недостаточно «человеческого» капитала».
Сочетание изменений в образе жизни в результате научно-технического прогресса с недовложениями средств в фонд образованности, культуры и нравственности населения имеет крайне тяжелые последствия. К ним относится определенное снижение трудовой морали молодежи значительная часть которой оказывается из-за пороков системы образования и воспитания неспособной к труду в современном производстве, к профессиональному обучению. Отсюда вытекает отчуждение личности от трудовой жизни общества, установка на социальное иждивенчество и осознание своей отчужденности, перерастающее в дегуманизацию и асоциальность, люмпен-пролетаризация со всеми вытекающими отсюда негативным последствиями.
Эти явления тем более опасны, что формирование каждой возрастной группы населения представляет собой непрерывный процесс. В нем все происходит так же, как, например, в сельском хозяйстве, где просчеты и отступления от агротехнических требований на любой из его стадий мало поддаются исправлению на последующих, независимо от объема дальнейших дополнительных затрат.
Система «природа человека — внешние условия». Вхождение в экономическую жизнь все более широкого спектра экономических качеств человека вовсе не отменяет его базовых, традиционных «своекорыстных» черт. Вследствие их сравнительной простоты и пригодности для формализации они продолжают доминировать и в современных экономических моделях. При их построении теоретики опираются на следующие главные принципы поведения человека в экономической сфере: рациональность, в которую, в частности, входит стремление получить выгоду как можно проще и дешевле; всеобщность применения рыночных оценок (включая поведение в некоммерческих сферах); сочетание постулата о неизменности человеческой природы и зависимости текущих решений от внешних условий. Этим объясняется устойчивость человеческих предпочтений: если поведение человека стало другим, то причина состоит не в изменении системы ценностей, а во внешних условиях.
К числу внешних условий относятся: политическая система (включая степень развития гражданского общества); правовые (законодательная и правоохранительная) системы; потенциал образования и опыта населения; степень отклонений от нормальных стандартов здоровья и демографических характеристик населения; исторические и социально-экономические особенности образования, опыта и нравственности населения.
К сожалению, гипертрофированную значимость в реальной экономической практике переходного периода в России приобрели именно традиционные свойства экономического человека. Массовые проявления хищений, коррупции, мафиозность, явления такого рода, как отказ от производства в пользу повышения цен,— нормальные следствия появления экономической свободы и рынка. Вместе с ними произошло «освобождение» ряда важнейших, неотъемлемых и в общем необходимых свойств человеческой природы, которые становятся извращенными при слабости или отсутствии цивилизованных ограничений своекорыстного интереса. Центром притяжения для негативных тенденций во всех хозяйственных звеньях и внутри органов власти является монополизм — равно политический и экономический. Это происходит потому, что монополизм — кратчайший путь к непосредственной выгоде.
В существующих условиях рационализм традиционного экономического человека в широких масштабах проявляется во вредных для экономического и социального развития страны формах. Причиной подобного положения служит неэффективность существующей экономической, политической и правовой структуры, т.е. низкая производительность деятельности управленческой части совокупной рабочей силы страны. В результате консервируется искаженная система стимулов. А вслед за этим возникает перекос в общественной оценке структуры наших переходных кризисов, когда слишком много критики обрушивается на положение в экономической сфере как таковой. Между тем в сферах, внешних по отношению к экономике, но во многом ведущих по отношению к ее развитию, в областях стратегии и практики властных структур государства, правовой, правоохранительной, а также в законодательной, масштабы ошибок и бездействия, по меньшей мере, равны соответствующим явлениям в экономической сфере. В современной переходной ситуации в России в качестве главного элемента ее «исключительности» выступает глубокая эрозия качеств населения, вызванная историческими причинами. Часто отмечаемые в данной связи национальные особенности, как показывает опыт нормального цивилизационного развития, быстро стираются в процессе экономической интеграции.
Проблема отечественного переходного периода, таким образом, состоит не только в том, как перейти к свободе и к рынку, но также и в том, как создать цивилизованные правовые ограничения свободе и рынку или, иными словами, как изменить внешние условия, чтобы нецивилизованная выгода и рациональность совпали бы с долговременной общественной и индивидуальной пользой.
2. ЧЕЛОВЕК В СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Современная экономическая теория в изучении человека идет двумя путями. Первый — это постепенное обогащение содержания процесса стремления к максимизации полезности (и, конечно, к одной из главных ее ипостасей — выгоды) за счет словесного или формализованного материала психологического, социологического, культурологического, биомедицинского характера и т.п. Такая гуманизация экономического человека — позитивный процесс, позволяющий преодолеть формально-догматическое представление о противоположности, даже о
пропасти, разделяющей «человеческое» и «экономическое».
Идея экономического человека становится значительно менее упрощенной, более комплексной, например более «фрейдовской», она заимствует все больше вариаций от философского, социологического, политологического и других видов анализа и, конечно, от эмпирических наблюдений за производством и рынком. Это как бы «полузаимствованный» человек политической экономии. В такой же плоскости можно говорить о политологическом, социологическом человеке, а также о попытках комплексного изучения в направлении создания некоего кажущегося пока полуутопическим «Института человека».
Естественно, подобный междисциплинарный подход с перемещающимся центром тяжести от медицинской антропологии к психоанализу через эклектическое посредство всех социальных наук может дать материал для объяснения, оценки и выбора общих направлений общественного развития. Он легко трансформируется от простых форм к более сложным, поэтому существует в отдельных проявлениях со времен раннего капитализма до наших дней, но только очень опосредованно связан с аспектом обеспечения народнохозяйственной эффективности.
Второй путь состоит в развитии традиционной модели человека — максимизатора экономических благ за счет разного рода детализации и усовершенствований. Имеются два основных направления, по которым модифицировалась маржиналистская модель человека: повышение рациональности, переход от оптимизации к «супероптимизации», когда подключаются такие факторы, как поиск информации, ожидание субъектов, реакции на поведение контрагента. Второе, противоположное, направление — переход от точной детализации переменных к поиску субъективно удовлетворительного варианта, что упрощает принятие решений модельному субъекту, но затрудняет задачу теоретика — эконометриста, которому приходится иметь дело с функциями очень сложной формы. К настоящему времени разработано несколько такого рода моделей. Среди них наиболее известны модели REMM (resourceful, evaluative, maximizing man) — изобретательный, оценивающий, максимизирующий человек и модель «социологического человека» SRSM (socialized, role playing, sanctioned man) — детерминированный обществом, исполняющий роль, наказуемый человек.
Опыт многих лет показал, что все попытки решения задачи расширения «модельного клише» упираются в невозможность формализации их составных элементов. Дело доходит до признаний о несовместимости изучения экономической роли человека с экономическим моделированием. (По-видимому, и возражений по поводу такого рода утверждений будет не меньше, чем их вызвала совсем недавно констатация факта о малопригодности производственной функции в описании механизма и результатов современной социально-экономической эффективности.) Моделированию не поддаются творчество, качественные скачки, сложные духовные процессы мотивации.
В настоящее время в неоклассической теории на острие разработки моделей поведения человека находятся теории человеческого капитала и связанные с ними, так называемые альтернативные. Однако и данные теории лишь едва вторглись в неизведанный массив современных народнохозяйственных проблем экономики человека, пользуясь при этом в основном традиционными формализованными аналитическими принципами. Их основные содержательные идеи, относящиеся к обычному кругу народнохозяйственных проблем, были вполне четко сформулированы еще в прошлом веке. В качестве только одного примера достаточно сослаться на известные формулировки зависимостей между сложностью труда, уровнем образования работника, его производственной ценностью и величиной оплаты. Конечно, по объективным причинам подобные проблемы не имели тогда шансов выйти на теоретическую авансцену, как это произошло в наши дни.
Тем не менее современная микроэкономика именно за счет изучения человека выглядит иначе, чем два-три десятилетия назад. Это произошло не столько за счет использования методов анализа, сколько на основе освоения новых ареалов их применения. Главным новшеством является «экономический подход к человеческому поведению» в недоступных для него ранее сферах: образования, здравоохранения, домашнего хозяйства, различных форм дискриминации, преступности, брака, семьи, политического лоббизма, идеологических процессов, религиозной деятельности, самоубийств, секса. Экономический характер подхода достигается тем, что все перечисленные сферы трактуются как различные виды рынков. Аналитические средства экономике становятся универсальными для описания человеческого поведения, приложимыми к любым явлениям человеческой жизни.
В модели семьи Г.Бекера в качестве источников полезности выступает следующая продукция: приготовленная пища, число и качество детей, посещение театра и т.п. Все это, как правило, представляет объединенные затраты семейного и производственного труда. Для продуктов семьи можно теоретически представить теневые цены, хотя они, конечно, будут нереальны, так как требуют статических данных и состояния условий, неосуществимого в жизни. При планировании семьи рассматриваются вопросы использования контрацептивов, выбор оптимального возраста родителей для рождения ребенка, выбор между числом детей и их качеством. Дети трактуются как «блага длительного пользования», соизмеряются связанные с ними затраты и выгоды, учитываются доходы родителей и цена их времени. Спрос на детей возникает тогда, когда эффект полезности перевешивает эффект цены детей.
Критическое совершенствование переосмысления неоклассики идет главным образом за счет обращения к нерациональности поведения человека, который может преследовать альтруистические и тому подобные мотивы. Отмечается, что экономике не обратила должного внимания на открытия школ Фрейда и Юнга, которые показали еще в начале века, что поведение человека не всегда бывает подчинено прямолинейной максимизации полезности. В целом такое расширение не выходит за рамки формального аппарата неоклассики. Для описания выбора наивысшей полезности просто вводятся новые, можно сказать дополнительные, целевые функции, привязка к которым требует математических уравнений несколько иного вида. Любые решения людей определяются ценами — рыночными либо теневыми.
В ряду исходных принципов подчеркивается идея о вездесущности неявных, теневых рынков, неявных издержек и результатов. Поведение человека не поделено на изолированные отсеки таким образом, что он действует рационально, совершая малозначительные покупки, но почему-то начинает вести себя иначе при решении важных проблем, как, например, поступление в колледж, заключение брака или возбуждение судебного иска. Следовательно, модель, объясняющую его поведение в фирме, на бирже или в банке, можно с точно таким же правом применять, когда дело касается семьи, правительственного учреждения, клуба или политической партии.
Для современной экономической теории характерна фрагментарность экономического представления о человеке. В ней отсутствует общая идея о месте человека в экономической системе, соотношении вещных и человеческих факторов в издержках и результатах народнохозяйственной деятельности. С точки зрения изучения человека неблагоприятную роль сыграл ряд главных черт неоклассической школы. К их числу относится математизация экономической теории; развитие эконометрических методов, и в частности включение человека в модели на базе производственной функции; специализация экономических моделей.
Тем не менее существует довольно распространенное мнение о том, что в противовес «бесчеловечным» классическим трудовым теориям маржинализм является введением человека в экономическую науку. На наш взгляд, такое представление несостоятельно принципиально, потому что оно исходит из архаического противопоставления потребления и труда — двух равнозначных и неразрывно переплетенных проявлений человеческой природы. Оно подразумевает, что главная реализация человека происходит в потреблении, а труд, деятельность — не более, чем обременяющая «техническая» предпосылка последнего. Кроме того, это мнение не подтверждается и анализом содержания соответствующих теорий.
Так, в исследовании, проведенном отечественным экономистом В. Автономовым, показано «обезличивание экономической теории» от Парето до Хикса и Самуэльсона и подробно анализировано данное положение на примере самых последних работ западных экономистов.
Для этого имеются вполне конкретные причины. Во всякой достаточно формализованной модели, как уже говорилось, сопряжение материальных и человеческих компонентов происходит по правилам, выработанным для первых как более простых. То же самое происходит и тогда, когда самостоятельное изучение экономического поведения человека ведется «вещным» инструментарием, примером чего могут служить теории «человеческого капитала». Когда все свойства или конструктивные элементы экономического человека построены по тем же правилам, которым подчиняются материальные элементы экономических схем (моделей), создается ситуация, напоминающая мир шахмат, где фигуры ходят по-разному, но находятся они в одной системной среде. Характер же подобных правил базируется на наблюдениях практики и совпадает с рассуждениями здравого смысла. Порой такие основы облачаются в одежды простых и понятных выводов социологических, психологических, биомедицинских наблюдений.
Вследствие этого возникает перекос, когда берется прежде всего то, что уравнивает человека с вещными факторами, составляет для них как бы общий знаменатель. Включение человека в математически формализованные модели превратилось в своего рода гири «на ногах» экономического познания. Они становились все тяжелее в прямой или скорее в прогрессивной зависимости от кардинальных качественных сдвигов в народном хозяйстве и образе жизни. Их основная часть генерируется в процессе предшествующей массовому производству деятельности людей в сферах, где «технологический процесс» формируется на основе логики творческого труда, а роль материальных факторов становится все более опосредствованной, зависимой от органически включенного в народнохозяйственную структуру организационного, научного и технического творчества.
Весь категорийный арсенал и математизированный аналитический инструментарий в общей микроэкономике и экономике труда однороден (цена, спрос, предложение, предельная полезность и производительность, аналитический аппарат теории человеческого капитала и т.д.). Впрочем, сказанное относится к применению графического анализа в экономической теории вообще. «Кривые безразличия» дают одинаковую глубину проникновения экономического анализа, независимо от того, относятся ли они к потребностям человека или к сочетанию производственных факторов. Графики цены, спроса и предложения имеют одинаковый аналитический потенциал для рынка косметики или труда секретарей-машинисток. В рамках решения проблем теории рынка, а также практических задач производства и маркетинга общность методов анализа материальных и человеческих факторов превращает этот инструментарий в универсальное рабочее средство для экономистов — аналитиков и практиков.
Модель человека в экономике всегда была слепком с текущих представлений об эффективности — ее концепции и средств достижения. Чем шире был цивилизационный подход данной экономической школы, тем больше человеческих качеств входило в поле зрения экономистов-теоретиков. Примером широкого подхода могут служить историческая школа, институциональное и так называемое социо-экономическое направления. Чем уже представления об экономической эффективности (например, в уравнениях производственной функции), тем схематичнее человек, а иногда он вообще исчезает. Поскольку представления об экономической эффективности в западной науке являются относительно консервативными, постольку и модель человека претерпевала в основном количественные изменения.
Однако экономическая наука состоит не только из эконометрических моделей. Она всегда включала и будет включать также экономико-статистические исследования, разработку общих экономико-философских представлений об эффективности воспроизводства человека в разных системах отношений на всех известных случаях взаимодействия человека с окружающей его средой. Высокий уровень абстрактной формализации в работах неоклассиков косвенно способствует жизнеспособности методов экономико-статистических исследований. Он как бы подчеркивает сильные стороны последних — органическую связь количественного и качественного подходов, возможность вербальной передачи самого широкого спектра оценок и обобщений, включая полное использование интуиции и экспертных оценок. Немаловажен и большой «потенциал воздействия» такого рода работ на умы людей, занятых практической деятельностью и обучением. А это весьма важно, поскольку экономика, как и любая другая наука, оказывает конечное воздействие на жизнь только через интеллектуальный потенциал человека.
Наиболее перспективный путь исследования человека в экономической науке исходит из реалий, которых в XIX в. не было и не могло быть, а именно из трактовки сферы духовного производства — образования, науки, культуры и других областей, в которых основополагающим видом трудовой деятельности является творческая, в качестве не только равноправных по отношению к материальному производству, но и лидирующих народнохозяйственных подсистем. Такая трактовка основывается на понимании того, что труд — не просто затрата пассивного и однородного ресурса для производства более или менее обезличенной массовой продукции, а источник всех и всяких новшеств, качественных сдвигов, основой динамизма и конкурентоспособности стран.
Выход человека за рамки формальной (вещной) методологии начинается с экономического осмысления затрат и результатов творческого труда или в более широком плане — творческой деятельности. По-видимому, на равных с вещными факторами может стоять стандартная потребительская или производственная деятельность (выбор, максимизация, оптимизация и тому подобное по отношению к уже существующему) в рамках статической, т.е. не подверженной качественным изменениям, народнохозяйственной структуры.
Согласно анализу в упоминавшейся выше работе В.С.Автономова список экономистов, разрабатывающих теорию творческого человека, ограничивается тремя именами: наш современник Джон Фостер, Джон Кейнс и Карл Маркс. Разработка модели творческого человека Фостером происходит в самых общих философских терминах, без экономического и даже психологического анализов. Он констатирует, что люди «не просто пассивно и гибко приспосабливаются к внешним воздействиям, но и творчески изменяют внешний мир, создают в нем новые (в том числе и общественные) структуры, воплощая в жизнь идеи, концепции и другие продукты своего воображения». Фостер рассматривает возможность существования экономического субъекта, которым руководит «движимая воображением творческая деятельность, а не основанный на расчете потребительский выбор, совершаемый рациональным максимизатором». Таким образом, исследователь ставит здесь творческую деятельность как бы вровень с фундаментальной категорией микроэкономической теории — потребительским выбором, и обозначает новую модель человека, отличную по категориальной сущности от рационального максимизатора. Правда, для истолкования такого человека у Фостера находятся не экономические, а только «биофилософские» термины.
Из изложенного выше следует, что освоение проблемы творческого труда экономистами находится пока еще в своей начальной стадии. Прежде всего необходимо определение творческого труда как экономической категории и народнохозяйственного феномена. Начнем с негативных ограничений. Творческий труд, по-видимому, нельзя свести к тому или иному виду занятий, профессии, должностному уровню. Хотя реальное, т.е. экономически значимое, творчество по эмпирической оценке неотделимо от квалификации и самостоятельности субъектов, его вряд ли можно «привязать» к тому или иному уровню квалификационных требований.
Все это говорит о том, что для статистического выявления масштабов творческого труда или количественных характеристик его носителей в народном хозяйстве не подходят имеющиеся структурные подразделения рабочей силы. К параметрам творческого труда интуитивно близка высококвалифицированная нестандартная деятельность, однако в критериях квалификации нет объективных измерителей уровня такой нестандартности. Все сказанное подводит к тому, что критерием творческого труда должно быть нечто иное, чем его структурно-уровневые характеристики.
Опыт подсказывает, что определению такого критерия могут помочь и внешние признаки самого процесса (как невозможно по ним отличить писателя от графомана или дельного инженера от изобретателя вечного двигателя). Следовательно, в качестве показателя творческого труда могут быть какие-то специфические свойства, определить которые или хотя бы указать на них можно по результату деятельности.
В соответствии с логической концепцией данной работы таким особым результатом естественно выступает наличие качественного новшества в любом виде воспроизводственной деятельности независимо от конкретного проявления и характера назначения — продукт, технология, услуга, управленческая рационализация, научное или культурное достижение, вносящее элемент новизны в поступательное развитие производства или других аспектов образа жизни в целом.
В трактовке теории менеджмента качественное изменение — нововведение (инновация) связывается в равной мере и с высокой технологией, и с развитием даже кажущихся весьма тривиальными организационно-технических сдвигов в торговле, услугах, финансах. Это может быть сеть парикмахерских или ресторанов типа «Макдональдс»; классическим примером может являться «микояновская революция» в отечественном общественном питании — повсеместное введение самообслуживания в середине 50-х годов сразу после визита тогдашнего министра торговли СССР в США. Само развитие предпринимательских методов, рыночной среды и инфраструктуры — политическое, гражданское, юридическое — может быть объектом инновации в принципе, а когда дело доходит до расчетов, то народнохозяйственное воздействие данного типа инноваций часто оказывается гораздо выше вклада иных высоких технологий.
В сфере потребления феномен творчества относится к области своего рода скачка от уровня текущей потребности в существующих на рынке товарах и услугах к уровню «перспективной потребности», которая требует появления новой продукции и услуг. Эта ключевая в современной экономике категория сама возникает как человеческая реакция на объективную неравномерность спонтанных проявлений разнообразного новаторства во всех звеньях воспроизводственного процесса, в результате которой создаются очаги напряжения, узкие места (иными словами, маркетинговые ниши). Перспективная потребность является первичной экономической причиной начала работ, ведущих к возникновению технологических и структурных сдвигов. Нельзя не признать, что в этих на сегодняшний день достаточно массовых и самых важных творческих экономических действах человек выступает в своей собственной уникальной ипостаси, для которой не находится общих знаменателей с миром материальных фондов и инвестиций. Уже стали обычными безлюдные цехи и даже заводы, однако невозможно представить себе безлюдную исследовательскую лабораторию.
Только одного понимания актуальности комплексных народнохозяйственных решений проблемы творческой и высокопрофессиональной деятельности достаточно, чтобы осознать несостоятельность сохранившегося еще кое-где представления, согласно которому производственная, трудовая, «затратная» стороны экономики (первичный объект внимания классиков) a priori является дегуманизированной, а человек раскрывается лишь в аспекте потребления, более разработанном в неоклассических теориях.
В настоящее время, опираясь на накопленный опыт цивилизационного развития, похоронивший утопические идеи «Коммунистического манифеста», мы можем объективно разобраться во всех чисто теоретических аспектах экономического наследия К.Маркса. К тому же данная задача — одна из актуальных и весьма практических альтернатив нашего переходного времени. Слишком велик реальный отпечаток марксизма в менталитете огромного числа россиян — в адекватной или извращенной, позитивной или негативной формах. К сожалению, это независимо от знака с одинаковой силой влияет на экономическое и социальное поведение людей. Вот почему наш прямой социальный интерес и связанная с ним экономическая выгода состоит в том, чтобы выделить и поставить на службу как можно больше жизнеспособных положений и методов классической экономической теории, т.е. минимально травмируя общественное сознание, подходить к данной проблеме с позиций консолидации, а не разрушения.
В чем же заключаются конкретные узловые ошибки в теоретической логике Маркса? В первую очередь нужно назвать концепцию так называемого органического состава капитала, из которой следует оказавшийся фактически несостоятельным вывод об исторической закономерности уменьшения доли затрат на труд в составе общественного капитала, логически ведущий к «всеобщему закону капиталистического накопления», а затем — к выводам Коммунистического манифеста об «экспроприации экспроприаторов». В той же концепции, отражающей бухгалтерию индивидуального капитала, перенесенную механически на народнохозяйственный уровень, находится источник логики «валовых» исчислений результатов экономического роста и эффективности с включением огромной фиктивной величины повторного счета (можно вспомнить, например, печально знаменитые индексы роста промышленного производства «по сравнению с 1913 г.») ЦСУ СССР. Вместе с тем стоит заметить, что концепция национальных счетов и конечного общественного продукта была разработана на целую историческую эпоху позже марксовых схем простого и расширенного воспроизводства — в 20-х годах XX в.
Второе кардинальное ошибочное положение — ярко выраженный акцент на узкую, «производственную», концепцию совокупной рабочей силы и слабость имеющейся в классической теории расширительной трактовки производительного труда. При наличии соответствующей заинтересованности, которой было в избытке у верхушки административно-командной системы, это позволило вывести все виды труда вне материального производства как из народнохозяйственной системы, посадив их на знаменитый остаточный принцип финансирования, так и из рамок экономической логики. А к данному виду деятельности в настоящее время относятся самые важные, наиболее квалифицированные и творческие отряды рабочей силы, ключевые для обеспечения нормального экономического развития и конкурентоспособности страны.
Если учесть приоритетные для Маркса, но посторонние по отношению к существенному содержанию экономической теории политические соображения, то вполне объяснимо, почему рыночный аспект, а также тесно связанные с ним вопросы удовлетворения потребностей должны были казаться ему не только второстепенными, но и чуждыми. Он не собирался заниматься усовершенствованием буржуазного общества, а в социалистическом, по его же утопическому выводу, рынка быть не должно. Поэтому его теоретические усилия оказались перекошенными «в пользу» производства.
Что же касается человеческой проблематики, то Маркс на фоне самого избранного общества экономистов — исследователей человека, включая современных, смотрится очень убедительно. Во-первых, в данном ракурсе отмеченные выше явно нежизнеспособные положения не играют особой роли. Во-вторых, он был тем экономистом, который персонифицировал всю систему социально-экономических отношений, создал в политической экономии галерею экономических типов: капиталиста — торговца, финансиста, предпринимателя (стремящегося не только к простой, но и к новаторской «избыточной» выгоде), рантье; земельного собственника; мелкого производителя; наемного рабочего. В-третьих, становится очевидной чрезмерность претензий хотя и к выдающемуся ученому, но все же обладателю одной человеческой жизни. Отсюда следует бесспорный вывод о том, что, во всяком случае по сравнению с его современниками, человеческие факторы экономической теории у Маркса являются наиболее разработанными.
Конечно, у Маркса нет теории полезности, но само массовое обращение экономистов-теоретиков второй половины XIX в., с одной стороны, к рыночной игре цен, а с другой — к полезности и потребности объективно было в большой мере «спровоцировано» тем, что он аналитически исчерпал на уровне того времени проблематику трудовой стоимости. Особенно наглядно это становится, если взять за основу сравнения не год смерти Маркса, а то время, когда сформировалась основа его экономических и общецивилизационных воззрений, т.е. примерно конец 50-х годов XX в.
Исторический масштаб того или иного мыслителя определяется в конечном счете не конкретным содержанием написанных им в течение своей жизни текстов, а возможностями развития его системы, тем, с какой силой и универсальностью участвует он в перекличке между столетиями: то ли отдельными прозрениями — это уже хорошо, то ли возможностью разветвления своей логической системы, ее способностью вбирать в себя новые явления и факты цивилизационного развития, т.е. как бы резервировать системно обусловленные места для помещения нового материала в те ответвления «морфологического дерева», для которых подходит историческая очередь. Концепции классической политической экономии в этом отношении уникальны по долговечности и возможностям развития. Для них весьма органично решается вопрос о дихотомии текста и системы. «Капитал» легко превращается в подсистему более общей структуры — «экономический человек», а ряд одиозных с точки зрения науки конца XX в. тезисов просто отбрасываются.
3. РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ЭКОНОМИКИ ЧЕЛОВЕКА (МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ)
В современных условиях все главные развивающиеся взаимосвязи человеческого фактора с общественной эффективностью неотделимы от социально-экономических процессов мирового цивилизационного развития, которое находится в конце своей индустриальной и уже в значительной мере в начале постиндустриальной стадии. В течение этого исторического периода основной движущей силой экономики, или, другими словами, общественного воспроизводства, являются качественные сдвиги, которые в своих наиболее интенсивных проявлениях получили название промышленных, технических, а затем и научно-технических революций XVIII-XX вв. Определения такого сложнейшего явления в целом многочисленны и подчас противоречивы. В данной работе рассматривается только экономический аспект цивилизационного развития, причем главным образом на народнохозяйственном уровне. Ограниченная подобными рамками область представляет собой современную, вторую, стадию индустриального развития.
Первая стадия индустриального развития началась с промышленного переворота конца XVIII в. Развитие машинной индустрии в течение примерно полутора столетий подвело к тому, что в развитых странах была решена историческая задача насыщения основных, базовых, потребностей и создания мирового капиталистического хозяйства. Исчерпание возможностей старых технического базиса и экономических методов регулирования хозяйства проявляло себя в кризисе 1929 г. и периоде выхода из него, прерванным второй мировой войной еще до того, как полностью определилась переломная специфика новых процессов. В 20-х годах текущего столетия на основе широкого освоения достижений промышленного переворота и распространения поточно-конвейерных методов производства в США, а затем и в других развитых странах мира хозяйство в целом подошло к возможности объемного насыщения основных позиций сложившегося массового спроса. Показателем момента его общего насыщения является прекращение роста доли данного вида продукции (либо отдельного продукта) в структуре совокупного потребления (производства).
Этот процесс охватывал одну за другой большинство крупных отраслей материального производства США, начиная с сельского хозяйства и добывающей промышленности вплоть до прекращения в послевоенный период роста доли обрабатывающей промышленности в целом. Снижение доли традиционных потребительских отраслей в структуре совокупного потребления началось в США с 1904 г. (деревообрабатывающая и стекольно-керамическая отрасли). В 1909 г. достигла пика своего удельного веса кожевенно-обувная, а в 1921 г. — пищевая, текстильная, швейная и полиграфическая отрасли. Вес мебельной, табачной и бумажной отраслей стал в совокупном продукте снижаться соответственно с 1925, 1939 и 1959 г.
Приведенные в табл. 1 данные отражают состояние хозяйства конца XX в., обладающего всеми признаками сложившейся зрелой и эффективной экономики, ориентированной на удовлетворение материальных и социальных нужд населения. В первую очередь это низкий удельный вес занятости, обеспечивающей развитие всех сфер материального производства, который за четыре десятилетия упал с 57% до 30%, и соответствующий рост современной сферы услуг.
Весьма показательным является поведение в современной экономике тенденций — «долгожителей». Несмотря на достижение, казалось бы, предельно низких значений, все еще продолжается сокращение доли в общественном продукте большинства отраслей материальной сферы. Снижение их «затратного веса» наблюдается одновременно с увеличением насыщения все более дифференцирующихся рынков продукции, как производственного, так и потребительского назначения. Подобный характер соотношения между затратами и удовлетворением потребностей является, по существу, конечным критерием интенсивного типа эволюции экономики.
Развитие в условиях насыщенности основных потребностей привело к специальным экономическим и организационным перестройкам для все большего учета диверсифицирующихся потребностей людей, выдвинуло на первый план проблему дифференциации продукции, ее качества и фактор сроков перехода к новой технологии
и продукции.
Структура занятых в народном хозяйстве США
(в % к итогу)
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * Составлено по: Statistical Abstract of the United States (за соответствующие годы) |
В современной стадии индустриального развития различаются, с одной стороны, ее многообразные внешние, в первую очередь научно-технические, проявления и, с другой — глубинные процессы, характеризующие исторический переломный момент в изменении воспроизводственной структуры и движущих сил социальноэкономического развития в характере и источниках их совершенствования.
К числу конкретных форм современной научно-технической революции в материальном производстве относятся две волны автоматизации производства: первая в наиболее развитой форме проявилась в США в 50—60-х годах и носила в основном традиционный характер, а современная, так называемая электронная, развернулась в конце 70-х годов и продолжается по настоящее время и сопровождается все большей дифференциацией производства и распределения продукции и услуг. Произошло огромное расширение использования доступных источников энергии и материалов, качественное совершенствование средств транспорта и связи. На базе новых идей и электронной технологии коренным образом преобразуется управление производственным и хозяйственным комплексами.
В структуре экономики произошли глубокие перемены соотношений между важнейшими сферами занятости, В первую очередь выросла доля невещного и в особенности духовного производства с обслуживающими его материальными отраслями.
В качестве крупных сформировавшихся отраслей народного хозяйства развиваются сферы образования, науки, здравоохранения. Наряду с этим научнотехнический прогресс ускоряет частные структурные изменения на уровне продуктов, производств, отраслей.
Общее ужесточение потребления энергии — важнейшей составляющей капиталистического воспроизводства в 70-х годах — форсировало переход к новому периоду интенсификации хозяйства, при котором взят курс на природосберегающее и экономичное решение энергетических проблем, развитие производств с замкнутым циклом использования естественных богатств. Отчисления на защиту среды и нейтрализацию вредных последствий НТП превратились в часть издержек производства и в объект крупных централизованных капитальных затрат.
В современных условиях резко возросла роль сознательного вмешательства в развитие производства и социальной сферы. На этой основе развились новые формы государственного регулирования, рядом с конкуренцией возник межкорпоративный механизм координации действий фирм внутри страны и в мировом хозяйстве, выросли транснациональные корпорации и межгосударственное регулирование экономического развития.
Хотя хозяйственным критерием деятельности остается прибыльность и конкурентоспособность, их обеспечение стало в решающей степени зависимым от соответствия качества продукции и ее цены требованиям и возможностям потребителя. Нормальное развитие страны и тем более ее жизнеспособность в мировой экономической системе в настоящее время невозможно без удовлетворения материальных, социальных и духовных потребностей большей части населения.
В итоге относительно стихийного генезиса системы до второй трети нынешнего столетия и ее более организованного развития после 60-х годов возникла такая ситуация, при которой повышение жизненного уровня большей части населения стало не просто декларацией, но и объективной реальностью, для осуществления которой сформировался эффективный цивилизационный к, механизм (общественное мнение, политические традиции, социально-экономическое регулирование, государственная власть).
В пользу целей благосостояния также работает становящееся все более общепринятым понимание того, что дальнейший экономический прогресс неразрывно связан с повышением общественного благополучия во всех его аспектах, поскольку только в таких условиях достижима ключевая предпосылка прогресса — превращение рабочей силы в высокообразованную, инициативную, творческую.
В теории и практике все больше усваивается представление, что экономический прогресс будет чем дальше, тем больше производным от прогресса социального, а не наоборот. Западные социологи считают, что социальная деятельность государства, которую прежде воспринимали чем-то вроде благотворительности, теперь все чаще рассматривается как настоящая сущность жизни общества. Социальный аспект включается в любое планирование и в любые проекты будущего, будь то экономика, экология, занятость, производительность труда.
В условиях быстрого развития науки и техники всякое обновление производства носит черты интенсивного качественного развития. В результате этого стерлась разница между фондом возмещения (амортизации) и фондом накопления.
Инвестиционная политика фирм, например, была переориентирована на учет перспективных потребностей. Изучение образа жизни будущего, предвидение, прогнозирование и соизмерение потребностей становится общераспространенным и незаменимым орудием отбора приоритетных направлений прикладной науки, технического прогресса, новых производств.
Все эти многоплановые и разные составные элементы картины изменений мирового цивилизационного развития вряд ли правильно рассматривать лишь как совместно протекающие процессы научного, технического, технико-экономического, социального и тому подобного характера. Можно проследить, что все подобные крупные народнохозяйственные процессы имеют общий корень, определяющий как сущность всей системы новых экономических явлений, так и отражающих их политэкономических категорий.
Эта причина заключается в коренном изменении характера воспроизводственного взаимодействия двух главных составляющих элементов первичного экономического потенциала развития общества: с одной стороны, человека, а с другой — созданных им материально-вещественных факторов и природного окружения.
Главенствующие черты всего развития послевоенной мировой экономики — усиление роли качественных изменений, всесторонний рост дифференциации во всех звеньях воспроизводственной цепи, ускорение процессов обновления и динамизм преобразований в целом — сложились на основе повышения роли человека.
Чем интенсивнее идут эти процессы, тем большее значение приобретает тот простой факт, что генерировать качественные сдвиги в процессе и результатах производства, в каждой ячейке воспроизводственных процессов способен только человек. В этом состоит основная экономическая аксиома трудовой теории стоимости в ее современном проявлении. Только в таком ракурсе открывается картина базовой системной соподчиненности экономических факторов, в которой материальный и денежный капиталы в конечном счете являются лишь условиями и опосредующими механизмами, обслуживающими деятельность и потребности человека.
При переходе к современной стадии индустриального развития происходит смена экономических парадигм. Глубокое различие между современной и прошлой экономической практикой и мышлением состоит в том, что раньше в качестве опорного и определяющего элемента экономического потенциала страны, отрасли, предприятия выступала материальная база, производственный аппарат. Естественно, что до момента насыщения базовых общественных потребностей (как отмечалось, впервые это произошло в США в 20-х годах текущего столетия) результаты развития экономики связывались с наращиванием объемов производства. На этом представлении основывалась развитая система анализа воспроизводственных процессов, в том числе и подход к народнохозяйственной эффективности, в котором критериями результатов выступали объемы «отдачи» вещных элементов производства — фондов, капиталовложений, затрат на материалы и т.п.
В новой экономической парадигме в центр анализа ставится способность хозяйства к эффективным качественным и структурным сдвигам, которая непосредственно заложена в человеческом факторе, а следовательно, в тех видах экономической и социальной деятельности, которые обеспечивают его развитие и совершенствование. Экономические характеристики соотношений и взаимосвязей между кадровым потенциалом и материально-вещными составляющими производства, обмена, распределения, потребления представляют самую простую пропорцию воспроизводственного процесса. Ее движение составляет фундамент вековой тенденции развития и совершенствования человека и мировой цивилизации в целом.
Сдвиг в соотношении значимости главных составляющих экономического потенциала имеет принципиальное значение и на уровне экономических отношений. Современный этап развития мировой цивилизации или «современный капитализм» — это переходное состояние развития, характеризующееся все большей переориентацией на новые индивидуальные и общественные цели воспроизводственной деятельности. Конечные результаты такого развития в настоящее время предугадать так же трудно, как, например, дать реальную характеристику так называемой высшей фазы социализма в марксистской формационной гипотезе. Именно поэтому современное состояние теоретически описывается различными моделями весьма неопределенного понятия «смешанная экономика».
Глубинным ее признаком является сосуществование коммерческих (рыночных) и некоммерческих (бесприбыльных), государственных, социальных и т.п. звеньев, секторов и механизмов экономики. С позиций современного социальноэкономического опыта уже трудно быть уверенным, что рыночное хозяйство является «венцом» общественного прогресса на все времена. В то же время пока еще нет объективных оснований для того, чтобы хотя бы приблизительно указать на какую-либо реальную его альтернативу. Однако уже определилась доминанта современного цивилизационного развития — гуманистический и гуманитарный характер. По-видимому, конструктивный теоретический эклектизм и практическая установка на поиск рабочего сочетания коммерческих и некоммерческих факторов, на прагматическое сочетание всех «работающих» теоретических подходов в образовательном процессе и на практике — это объективное требование нашего переходного времени.
Наиболее радикальные изменения происходят сегодня на острие воспроизводственного потенциала — в сферах, генерирующих качественные изменения и удовлетворяющих наиболее развитые, прежде всего духовные, потребности всех категорий рабочей силы и населения. Происходящие в современном мире процессы — это не просто коренное изменение всех условий ведения эффективного и прибыльного хозяйства, но и необратимое созревание предпосылок новой объективной ориентации современной цивилизации на всестороннее материальное, социальное и духовное развитие всех членов общества.
Представление о доминирующей роли материально-вещных факторов господствовало до недавнего времени в экономической науке и практике, по хотя и унаследованным из прошлого, но объективным причинам. В частности, инерционность инвестиционно-фондовых моделей связана с тем, что весь основной аналитический инструментарий экономистов был создан «под материально-вещные факторы». В то же время известно, что понимание ведущей роли человека в экономическом развитии — одна из старейших идей политической экономии. Она доминировала в экономических представлениях зарождавшегося капитализма, когда население страны считалось главным элементом национального богатства. Дальнейшее развитие этот тезис получил в продолжившей классические построения экономистов прошлого века марксистской теории, в которой человек выступает как главная производительная сила, цель, основа и движущая сила общественно-исторического процесса.
Положение изменялось по мере успешного хода промышленного переворота, когда начался длительный исторический период быстрого роста материального накопления, в результате которого создалась иллюзия того, что оно полностью определяет процесс воспроизводства. Этому способствовало то, что крупные по тому времени качественные изменения инициировались сравнительно малыми силами квалифицированных работников. В составе занятых в хозяйстве доля специалистов была незначительна, а среднее образование требовалось производству в очень ограниченной мере. Научно-образовательная деятельность протекала как бы вне или в лучшем случае на периферии экономики. Кроме того, она была отделена своей нестоимостной природой от основных воспроизводственных процессов рыночного фундамента.
В течение многих десятилетий в целом замедленно-постепенного (по современным меркам) совершенствования хозяйства многие важные производственные свойства человека (общее развитие, личные качества) как бы не улавливались экономической системой. Исключительная приспособляемость человека позволяла выполнять простые функции при самых неблагоприятных условиях жизни и труда. Здесь нужно отметить, что большая часть потерь от неразвитости работников носит скрытый, «потенциальный» характер. Она не улавливается обычными объемными показателями результатов производства и не воспринимается как факт экономического ущерба.
В этих условиях причины трудностей и конфликтов, связанных с развитием человеческого фактора, переводились во внеэкономическую плоскость, в педагогические, воспитательные, правовые сферы, в компетенцию религиозных и других идеологических учреждений. До сих пор в разных формах дают о себе знать хозяйственные методы и теоретические модели, в которых качественные аспекты и свойства рабочей силы рассматриваются как постоянный, широко доступный для предпринимателей ресурс, а в теории — простой, однородный, количественный фактор экономического роста.
Хотя эта старая парадигма хозяйствования была решительно сломана в течение периода 50-70-х годов, устаревшие подходы еще не изжиты, имеется опасность облегченной трактовки роли человеческого фактора. Существует большой концептуальный разрыв между кажущейся простотой, бесспорностью, даже банальностью тезиса о «решающей роли» человеческого фактора и огромной стоимостью требующихся в наше время для его реализации экономических, социальных и политических мероприятий. Еще не преодолена инерция стереотипов мышления людей, сложившихся в течение столетий господства материальных факторов в развитии общества. Она держится на сознательном и подсознательном уровнях в управлении, в производстве, научной литературе и в обыденном сознании. Однако объективные сдвиги, такие, как коренная перекройка основных народнохозяйственных пропорций, революция в характере затрат и результатов воспроизводственной деятельности, в ее движущих силах и механизмах, уже произошли, стали очевидными и необратимыми.
Действительная значимость положения о росте роли человеческого фактора в современном воспроизводстве раскрывается двояко. Это, во-первых, конкретные крупные сдвиги в экономике развитых стран и, во-вторых, порожденные ими изменения во всех звеньях цепи экономических категорий, относящихся к источникам и механизму эффективного повышения уровня хозяйства на современной стадии индустриального развития.
В настоящее время является экономической аксиомой то, что наиболее важные и значительные по своим последствиям сдвиги в воспроизводственном процессе лидирующих в экономическом отношении стран мира происходят вне материальной сферы. Так, для 70-х и 80-х годов были типичны далеко идущие изменения в экономике США, связанные с усилением их целевой ориентации на развитие человека и социальной инфраструктуры. В этой стране в послевоенный период впервые на практике изменилось само понятие капиталовложений, их состава и содержания инвестиционной политики. Это было вызвано тем, что наряду с материальным накоплением в структуре народного хозяйства полностью оформилась самостоятельная многоотраслевая сфера инвестиций в развитие человека как физического и социального субъекта.
Капиталовложения такого рода получили в США, а вслед за ними и в других странах название инвестиции в «человеческий капитал». Сфера нематериального накопления включает все государственные и частные затраты на образование и подготовку кадров, значительную часть расходов на науку и ряд социальных расходов. При определении приоритетов расходования государственных и частных фондов основная часть социальных затрат на человека уже в 60-х годах стояла «на равной ноге» с инвестициями в материальную сферу, а в настоящее время далеко превосходит их (табл. 2).
Таблица 2
Соотношение «инвестиций в человека» в США и производственных
капиталовложений
(социальные расходы, в % к производственным инвестициям)*
| |||||||||||||||||||||||||
| * Подсчитано по: Statistical Abstract of the United States за соответствующие годы. |
государственных и частных затратах на соответствующие социальные сферы, в производственные инвестиции не включены вложения в жилищное строительство, а расчеты по образованию строились на основе данных только о затратах на систему высшего и среднего образования.
В табл. 2 нашел отражение произошедший в середине текущего столетия исторический перелом в соотношении затрат на социальное обслуживание человека и на создание его материальной производственной базы. В экономике США давно уже на развитие сферы образования расходуется в 2,5 раза больше, чем на сферу НИОКР, а на здравоохранение — в 1,7—2,0 раза больше, чем на образование.
Основная часть нематериального накопления приходится на сферы здравоохранения, образования и науки, которые составляют ядро народнохозяйственного нематериального инвестиционного комплекса. Эти сферы развиваются опережающими темпами, их материальная база постоянно укрепляется. В результате общеобразовательная школьная и вузовская подготовка (в том числе ее гуманитарно-социальный компонент) превратилась в составную часть профессиональной подготовки кадров.
В развитых странах мира в настоящее время в основные области воспроизводства рабочей силы (образование, здравоохранение, социальное обеспечение и обслуживание) из бюджета государства идут самые крупные инвестиции. На это в США, например, ежегодно затрачивается до 3/4 трлн. долл. государственных средств (в том числе 62% федеральных). Даже в годы «холодной войны» расходы федерального бюджета на данные цели были более чем в 2 раза выше военных затрат (в 1979 г. они были в 2,3 раза выше). В долговременном аспекте государственные программы в области человеческих ресурсов растут наиболее быстрыми темпами. Их доля в федеральном бюджете с 28% в 1960 г. к настоящему времени составила уже более 50%, а расходы по социальному страхованию на душу населения возросли в неизменных ценах более чем в 3 раза.
В связи с этим нужно отметить, что на протяжении многих десятилетий глубочайших структурных и качественных преобразований сохраняется традиционно низкий уровень материального производственного накопления при практическом отсутствии какого-либо существенного инвестиционного напряжения. Даже в течение периодов наибольшего динамизма преобразований не был превышен исторически сложившийся в США весьма низкий уровень нормы накопления (12—14% общественного продукта).
В крупных отраслях промышленности ежегодные капиталовложения в производственный аппарат в настоящее время оказались гораздо меньшими, чем затраты на научные исследования и технические разработки. Даже такие новейшие подотрасли «высокой технологии» (электроника, роботостроение), продукция которых преобразует все экономические и другие процессы, играют в структуре народнохозяйственных затрат минимальную роль.
Данные анализа структуры хозяйства подтверждают вывод о том, что в современных условиях в эффективно организованной экономике отсутствует жесткая связь между глубокими преобразованиями и наращиванием материальных капиталовложений. Контраст между масштабами распространения качественных сдвигов в народном хозяйстве и в образе жизни населения, с одной стороны, и долговременной стабильностью нормы материального накопления — с другой, представляет собой фундаментальную характеристику современной эффективной экономики.
Итак, вложения в «человеческий капитал» и в сферу социальной защиты населения выросли настолько, что их преобладание над материальным накоплением стало очевидным.
Высокая доля материально-вещного накопления может быть показателем и того, что страна в данный момент в большей мере развивается за счет ввоза научнотехнических достижений извне. Она может быть своеобразной компенсацией, выражаемой качеством кадров, отставания своей научно-технической базы. Те индустриально развитые страны, которые отстают в развитии научно-образовательного потенциала, как правило, вынуждены тратить относительно больше на развитие средств производства. США в течение ряда десятилетий расходовали на образование и на НИОКР в 2—3 раза больше, чем Япония, ФРГ и Франция, вместе взятые (при равной численности населения и рабочей силы). В то же время норма материальнопроизводственного накопления в этой стране наиболее низкая и абсолютно, и в расчете на 1% темпов прироста общественного продукта.
Все подобные тенденции свидетельствуют о переориентации народнохозяйственной деятельности на режим, максимально благоприятный для развития и мотивации творческих видов труда. Поощрение творчества идет широким фронтом, начиная от семейного воспитания до различных форм образования взрослых (включая пенсионеров), от кружков качества для рабочих (эта форма первоначально возникла именно в США) и кончая поощрением венчурного предпринимательства как в коммерческой сфере, так и в неприбыльных организациях.
Приведенные в табл. 2 данные в обобщенной форме отражают многообразие качественных изменений в производстве и в условиях жизни населения США. За ними, в частности, стоит скачок в развитии образования, пик которого пришелся на 60-е годы. За два с небольшим десятилетия расходы на образование выросли в неизменных ценах более чем в три раза.
В течение этого периода в США резко увеличилось число учащихся вузов, произошли коренные изменения в материальном оснащении учебного процесса, на базе американских университетов сформировался научно-образовательный комплекс, в котором сосредоточилась главная часть фундаментальных исследований. Произошел скачок в образовательном уровне населения, в насыщенности рабочей силы лицами с законченным и незаконченным высшим образованием. При этом рынок продиктовал такую структуру подготовки квалифицированных кадров, которая оказалась парадоксально неожиданной с точки зрения отечественных функционеров плановой экономики, а именно — низкая доля инженеров и техников, с одной стороны, и высокая специалистов с широкой гуманитарно-социальной и естественнонаучной подготовкой — с другой. Все эти и многие другие нестандартные процессы требуют особого внимания, хотя у нас они все еще во многих инстанциях рассматриваются как
третьестепенные.
На деле же они имеют помимо социального и гуманитарного и чисто экономический аспект: отвечают определенной потребности на рынке услуг и труда, участвуют в ранжировании хозяйственных приоритетов, требуют соответствующих затрат ресурсов, словом, на равных входят в народнохозяйственный оборот. Более того, пример США показывает, что именно эти черты формирования рабочей силы страны и составляют один из тех важных аспектов «американской национальной специфики», которые определяют жизненную силу и особенности ее экономики, внутренней и внешней политики.
Необходимо обратить внимание и на резкий рост расходов на здравоохранение и социальное обеспечение, что отражает тенденцию к социализации экономического развития США, начало которой было положено в период «рузвельтовского нового курса» в 30-е годы текущего столетия. Послевоенный скачок в развитии социальной сферы США заставляет критически отнестись к мнению о вероятности замедления ее темпов в близкой перспективе.
Несмотря на то что главные структурные и экономические перестройки, связанные с процессами социализации в развитых странах мира, уже произошли, т.е. человеческий фактор признан не только на словах, все же он постоянно страдает от действия так называемого эффекта близорукости, связанного с тем, что вред от «экономии» на социально-культурном развитии населения и рабочей силы ощущается большей частью в отдаленной перспективе, зато она часто приносит немедленную коммерческую выгоду.
При анализе общественной эффективности через призму человеческого фактора на первый план выдвигаются следующие конкретные узловые точки:
комплексное понимание системы воспроизводственных сил, охватывающее все сферы хозяйства и составляющие системообразующую основу единой «матричной структуры» объективных экономических взаимосвязей и отражающих их категорий;
вовлечение в экономический анализ на равноправной основе всего (также матричного) состава совокупной рабочей силы страны;
расширенное представление о разделении труда за счет включения в него аспекта временной сопряженности между последовательными стадиями научно-технического прогресса и соответствующего расширения сроков экономического оборота;
обоснование внутреннего единства процессов научно-технических преобразований, материального и нематериального накопления и структурных сдвигов в экономике страны.
Все эти процессы и взаимосвязи в сочетании с принципом ориентации производства на общественные потребности, ранжированные по степени их насущности (приоритетности), определяют расширенную концепцию общественной производительности труда (общественной эффективности). Рассмотрим взаимосвязи этих категорий подробнее.
Экономический потенциал (воспроизводственные силы) страны и общества в целом. В основу логики анализа «сил» и приоритетов экономики естественно положить пересмотр и обогащение понятия «производительные силы». Конечно, этого нельзя сделать изолированно от всей системы понятий, относящихся к экономическому развитию страны. Следует исходить из того, что при любой модификации должны быть сохранены основные связи и функции, которые выполняла в системе экономической теории категория производительных сил, и не должны быть утрачены полезные элементы ее конкретного содержания. Последнее прямо связано с характеристикой экономической мощи и уровня производственного развития той или иной страны, ее места в мировой экономической иерархии. Функциональная роль «производительных сил» в том подходе, который утвердился в экономических сопоставлениях развития стран «капитализма» и «социализма» (а также в традиционной трактовке производительности и эффективности), неразрывно соединилась с представлением об уровне экономического развития страны. Постепенно это понятие фактически стало восприниматься в одной логической цепочке с производственными мощностями, с данными об объемах выпуска «важнейших» видов продукции, численности занятых и т.д. Поэтому первым минимальным шагом к преодолению такого подхода стало расширение круга показателей уровня, включение качественных и динамических аспектов, социальных и экологических данных. Безусловно необходимо было отразить непроизводственные сферы и стадии, показатели развития населения, социальной сферы, уровня потребления, в особенности по той части материальной продукции, которая отражает степень развития информатики и духовного производства.
Однако для того, чтобы перейти от «производительных сил» к «воспроизводственным», надо продвинуться значительно дальше по пути радикального пересмотра содержания этого понятия. Основная идея расширительного подхода состоит в признании органического единства их структуры и состава «классических» факторов роста производительной силы общественного труда, что в свою очередь обусловливает вовлечение в сферу анализа всех видов воспроизводственной деятельности как в материальном, так и в духовном производстве. К числу факторов относятся:
1) качественные характеристики совокупной рабочей силы;
2) уровень развития и практического применения НИОКР;
3) размеры и эффективность средств производства;
4) общественная комбинация производственного процесса;
5) вовлеченные в воспроизводство природные ресурсы.
В данном понимании производительные силы выступают не просто как «истматовская» совокупность «объективного» (материальные средства производства) и «субъективного» (работник) элементов производства, а как система
народнохозяйственных сфер, «олицетворяющих» каждый фактор производительной силы труда, включающая материальную базу и кадры в каждом из пяти названных функциональных блоков. По своему содержанию — это конкретная совокупность возможностей обеспечить повышение общественной производительности.
Уровень рассматриваемой классификации позволяет охватить без расширения ее базы все мыслимые более конкретные факторы общественной производительности. (Например, «общественная комбинация производственного процесса» может включить все процессы формирования структуры и приоритетов экономики, различные формы и уровни интеграции, планирования, регулирования и т.д.) Родственность факторов производительности и состава воспроизводственных сил выражает целевую функцию последних, их роль в общественном развитии.
Вместе с тем благодаря этой родственности на понимание воспроизводственных сил переходят два важнейших свойства общественной производительности труда. Первое — рост современного уровня хозяйственного развития ставится в связь не с ростом объемов производства вообще, а только с той его частью, которая происходит за счет качественных сдвигов в хозяйстве. В наше время простое («экстенсивное») расширение производства на неизменной базе, конечно, имеет место в жизни (например, как стадия продуктового цикла от начала производства до пика выпуска), но само по себе оно уже не представляет теоретического интереса в качестве объекта политико-экономического анализа. Новые, более сложные проявления экономических результатов и соответствующие им представления об эффективности по своему содержанию лежат в иной плоскости, чем объемные параметры и показатели.
Поскольку рост производительной силы труда, по определению, вызывается техническими, организационными, квалификационными сдвигами (все иные, обычные приросты «выработки» связаны с повышением интенсивности труда), то рост производительных сил в решающей своей части означает реализацию способности каждого из их элементов к такого рода качественным изменениям. Специфика понятия развития производительных сил, следовательно, заключается в том, что оно определяется качественным совершенствованием, которое включает как создание новых производств, так и реконструкцию и обновление старых на основе новых технических средств, методов и т.п. По этой причине качественный, а иногда и реальный количественный рост экономического потенциала может происходить без изменения видимых показателей производства и производительности, например, в условиях структурной перестройки и сокращения продукции «старых» производств. Так было, скажем, в США с 1974 по начало 80-х годов, когда в период так называемой реиндустриализации происходило становление новых наукоинтенсивных производств, осуществлялся переход на энергосберегающие технологии, разворачивались работы по нейтрализации вредных последствий научно-технического прогресса. Статистический показатель производительности затратно односторонен, поскольку он не отражает величину потребительского удовлетворения (со знаком «плюс» и «минус»). К тому же он не учитывает многие качественные сдвиги, слишком зависим от текущих колебаний производства и занятости, не учитывает многие сопряженные результаты научнотехнических перестроек и т.п.
Таким образом, при отсутствии критерия качественного сдвига в оценке динамики изменения экономического уровня можно ошибиться двояко: 1) принимать практически застойное хозяйство за развивающееся; 2) не замечать крупных качественно-структурных сдвигов, которые не отражаются объемными показателями производства. Простое расширение производственных мощностей при задержке прогрессивных структурно-качественных сдвигов, без существенного роста производительности труда в условиях современных индустриальных стран называть ростом воспроизводственных сил теоретически неправильно. Это и практически нерасчетливо, так как создает в общественных представлениях, хотя бы на некоторое время, иллюзии «благополучного» хода дел.
Второе свойство производительности труда, переходящее на воспроизводственные силы, означает, что их существенные свойства проявляются только в динамике. При статическом подходе, одномоментном наблюдении понятие воспроизводственных сил лишается своей субстанции и сливается с понятиями производственной мощности, измеряемыми выпуском продукции. (Производственная мощность — это та или иная комбинация количественных показателей возможного объема производства, о чем свидетельствует хотя бы перечень ее разновидностей: стандартная, рабочая, техническая, нормальная, гипотетическая и т.д. Такая же «регистрирующая» направленность присуща и понятию производственного потенциала, хотя различные специалисты дают неодинаковые определения этой категории.)
Подход с точки зрения роста, естественно, выходит за рамки регистрации и последующего комментирования прошлых показателей производства, в которых слиты воедино следствия многих неопределимых, различных по силе и направленности действия причин. Взамен на первый план выступают вопросы, прямо связанные с активным вмешательством в повышение эффективности: ее условия, причины, движущие силы. Более важным становится не показатель «съема» продукции (услуг) с тех или иных фондов или ресурсов, а содержательный конкретный анализ самой деятельности по созданию и использованию этих фондов. Задача такого анализа состоит в том, чтобы установить то сочетание условий, которое наиболее благоприятно для плодотворного развития каждого из перечисленных выше факторов роста производительности в текущий момент и на перспективу.
Сформулированная выше пятиэлементная «горизонтальная» структура не исчерпывает сложности состава воспроизводственных сил. У них не «линейное», а матричное строение, поскольку в каждом из функциональных блоков имеются свои особые материальная база, кадры, «технологический процесс», специфические формы организации экономического механизма, особые связи с развитием науки и техники и свои проявления роли природных факторов. Общая структура пяти базовых составляющих, таким образом, полностью повторяется в составе «внутренних производительных сил» массового производства продукции и материальных услуг, в организационно-управленческой деятельности, в сферах науки, образования, здравоохранения (схема 3).
Матричное строение исходной категории — воспроизводственных сил является сквозным признаком, который распространяется на всю цепь родственных экономических процессов и категорий и представляет собой направляющий стержень анализа условий сопряженности воспроизводственных процессов на уровне экономики страны в целом, в каждой сфере и в первичных звеньях хозяйства. К числу таких процессов — категорий — относятся производительная сила труда, общественное разделение труда и пропорциональность, научно-технический прогресс (совокупность качественных сдвигов на всех уровнях и во всех звеньях хозяйства), а также обеспечивающее их практическую реализацию производительное накопление и определяющая ранжирование экономических приоритетов система общественных потребностей.
Однако в первую очередь этот матричный принцип относится к совокупной рабочей силе страны (с равным основанием, конечно, можно говорить и об аналогичном делении средств производства). Когда скачок в значении человеческого фактора в современных условиях стал очевидным, обнаружилось, что и в отечественной, и в западной экономической науке практически отсутствует понимание конкретного механизма разных видов воздействия специфических трудовых функций разных групп совокупной рабочей силы на общественную производительность и эффективность производства. Чтобы понять этот механизм, необходимо было найти способ прямо связать структуру рабочей силы со всем спектром конечных результатов народнохозяйственной деятельности. При анализе обычных показателей производительности труда рабочая сила выступает в виде «численности занятых», функционально нерасчлененной, а затем основное внимание в поиске путей повышения производительности концентрируется на состоянии технических, материальных, организационных и других условий производства.
Схема 3
МАТРИЧНАЯ СТРУКТУРА ВОСПРОИЗВОДСТВЕННЫХ СИЛ И РОДСТВЕННЫХ ИМ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ
(пропущена схема)
Поэтому, чтобы проанализировать общественную эффективность через ее первоисточник — рабочую силу, возникла идея выделить в составе рабочей силы группы, каждая из которых прямо воздействует на один из известных нам факторов роста производительной силы труда, а затем уже исследовать «внутренние производительные силы» каждой такой сферы, а также и условия их сопряжения между собой.
Поскольку такие группы к настоящему времени объективно сформировались в структуре хозяйства всех развитых стран, выделить их относительно легко на базе имеющихся данных статистики. Анализ путей рационализации труда каждой из групп и их сопряженности между собой открывает прямой выход на источники народнохозяйственной эффективности, обеспечивает конкретность и адресность выводов. Различные воспроизводственные группы работников обладают разнохарактерными возможностями воздействия на конечные результаты производства.
По особенностям процесса и результатов деятельности воспроизводственные группы делятся на две категории. К первой относятся ведущие отрасли духовного производства, в которых основой производственного процесса является сама трудовая, в частности творческая, деятельность. Характер «технологии» здесь определяют возможности человека, а технические средства, каковы бы ни были их масштабы (современные научные приборы, тренажеры, системы компьютеризованных учебных мест и т.п.), играют вспомогательную и обслуживающую роль. Ко второй категории относятся все те производства продукции и услуг, где цель и последовательность технологического процесса задается логикой системы машин. Естественно, что сферы, принадлежащие к разным категориям, существенно отличаются по характеру деятельности, функциям, подготовке и структуре кадров, их отбору и стимулированию, по производственной базе. Имеются также крупные существенные различия по характеру их воздействия на развитие хозяйства страны. В этом отношении наиболее важны функции сфер образования и науки, продукция которых имеет долговременный характер и образует нематериальные народнохозяйственные фонды. Такие отрасли духовного производства являются в современных условиях одновременно и важнейшими источниками народнохозяйственной эффективности, и местом концентрации наиболее квалифицированных кадров, функции которых требуют высокой доли творческого труда.
Поэтому изучение экономической специфики технологических процессов и продукции, особенностей инвестиционного процесса, действия экономического механизма в духовном производстве, его связей с техническими и другими качественными сдвигами в равной мере относятся к анализу и человеческого фактора, и общественной эффективности.
Воздействие наиболее гуманитарных сфер хозяйства и в первую очередь образования и науки на производство — это опосредованный, прерывный процесс, на первой стадии которого результаты такого влияния переходят в фонд знаний совокупной рабочей силы; на втором — производственном этапе — человек, используя свои знания, навыки и опыт, создает ту или иную продукцию, которая не имеет прямых производственных связей с деятельностью, например, преподавателей или исследователей как таковой.
«Объемная» структура воспроизводственных сил (роль экономических отношений и механизмов). Внутренние процессы развития современной экономики, международная конкуренция и соответствующие сопоставления вплотную подводят к пониманию того, что решающий вклад в экономическую мощь страны, а особенно в динамические и качественные аспекты ее развития вносит состояние «моторов» самодвижения и регулирования социально-экономического развития, а также действия тех сил, которые до сих пор было принято относить к внеэкономической (правовой, политической, культурной и т.п.) надстройке.
Практика и наука нашего времени стали ясно понимать, что любая комбинация материальных факторов, пусть даже взятая вкупе с «обслуживающими» ее людьми, не может объяснить главное в современной экономике. «Сила страны» в гораздо большей мере, чем в кадрово-материальных структурах хозяйства, заключена в отношениях людей, более конкретно — в политических и социальных структурах и в экономических механизмах. Более того, в реальном развитии общества не существует отдельных механически связанных между собой «сил» и «отношений». Любая экономическая сила на практике представляет собой отношение, а социальноэкономические, политические, национальные и другие отношения являются наиболее важной (позитивной или негативной) силой, определяющей уровень и качественные параметры развития страны.
Воспроизводственная сила — это сила экономическая, организационноуправленческая, социальная, духовная, научно-техническая, культурная, короче, она включает любой аспект деятельности человека, который влияет на качественные сдвиги в воспроизводственном процессе. Присоединение к ее составу отношений (конечно, в аспекте, отражающем их влияние на экономические процессы) придает описанной выше матричной структуре воспроизводственных сил третье, объемное, измерение. В современных условиях невозможно судить о месте той или иной страны по отношению к другим, об источниках ее конкурентоспособности без прямого учета всех аспектов экономической политики государства, состояния финансовой системы, эффективности политического контроля оппозиционных партий, действенности общественных институтов гражданского общества. Этот шаг завершает формирование цепи понятий — «воспроизводственные — социально-экономические — общественные силы».
Роль политики и религии. В разветвленной институциональной структуре сфер политики и религии заняты профессионалы, вспомогательные и обслуживающие кадры, общественные работники, которые производят свою специфическую продукцию, т.е. являются необходимыми звеньями процесса воспроизводства. Так же как и все другие народнохозяйственные сферы занятости, их необходимо рассматривать и под углом зрения их внешней и внутренней эффективности, т.е. по величине вклада в удовлетворение общественных потребностей и со стороны величины издержек на соответствующую деятельность. Будучи по своей природе отраслями интеллектуальной, организационной и духовной деятельности, субъективными общественными институтами, они как бы в чистом виде, максимально освобожденном от материально-вещного производственного технологического процесса, представляют проявления экономической роли человеческого фактора.
В настоящее время все страны, борющиеся за расширение своих позиций в мировой экономике, стремятся наиболее широко и эффективно использовать в своем социально-экономическом развитии политические факторы, среди которых ведущее место занимают демократическое устройство и развитая система институтов гражданского общества.
Диапазон возможностей воздействия политики на процесс воспроизводства находится в пределах диктатура — демократия. Оба эти полюса по своим возможным формам многовариантны. По критерию воздействия на эффективность можно составить иерархический спектр более и менее благоприятных режимов (критерием здесь, так же как и везде, будет благополучие, удовлетворение потребностей, т.е. «богатство» населения в современном расширительном его понимании).
На тоталитарном полюсе такая шкала начинается от полной регламентации и окостенения экстенсивных форм простого воспроизводства до более мягких систем торможения новаций, ограничений, дифференцированности индивидуального и общественного развития. Политический диктат, естественно, порождает глубокие воспроизводственные диспропорции различного характера, в конечном счете направленные на укрепление диктатуры, отвечающие ее политическим амбициям и экономическим интересам.
Вариантность демократических, структур в общем виде можно охарактеризовать степенью зрелости гражданского общества, в понятие которого наряду с известными правами и свободами человека входит степень структурной оформленности групп населения, выражающих дифференцированные интересы членов общества и потенциал их активности. При одинаковых общих предпосылках — ступени исторического развития и характере экономического строя, именно политические факторы предопределяют конечный народнохозяйственный результат развития той или иной страны. Среди политических факторов, безусловно, доминирующую позицию занимает государство.
В качестве примера действия политического фактора можно рассмотреть государственно-политическую систему США. Здесь имеются все существенные элементы, в той или иной степени присущие другим развитым странам мира. Поскольку здесь не было исторических причин для проведения национализационных мероприятий, постольку государственный сектор в хозяйстве занимает весьма скромное место (ряд предприятий электроэнергетики, транспорта, ирригационные сооружения, почта, железные дороги, значительное число учреждений культуры, образования и т.п.). Несмотря на это, воздействие государства здесь не менее сильно, чем в других странах. Можно даже сказать, что оно оказывает всеобъемлющее воздействие, потому что является координатором всех главных социальноэкономических сил и непосредственным проводником рассмотренных нами глубочайших воспроизводственных изменений.
Конечно, было бы поверхностно сводить дело в основном к рецептам — тем или иным конкретным правительственным мероприятиям. Во-первых, практика США показывает, что даже ошибочные административные решения сравнительно легко преодолеваются действием отлаженных политических и экономических механизмов самодвижения. В экономической политике происходит постоянная поисковая подстройка, перестановка акцентов, приоритетов, методов. Во-вторых, и это главное, результаты преобразований — прогрессивные структурно-качественные сдвиги в материальном и особенно в человеческом потенциале, глубокие перемены в методах управления — сами по себе являются конкретной, легко прослеживаемой движущей причиной повышения эффективности и динамизма экономики. И тем не менее нельзя недооценивать значение государства в процессе воспроизводства.
Можно выделить главные особенности роли государства в развитой стране с современной смешанной экономикой.
1. Государственное воздействие на народнохозяйственные процессы проявляется не в прямой директивной форме, а через систему конституционно закрепленных, обладающих собственными независимыми механизмами самоосуществления правовых институтов, таких как законодательное регулирование, установление стандартов, бюджетно-финансовых и налоговых рычагов. Оно влияет на воспроизводственный процесс также через систему заказов в форме различного рода контрактов, совместные частно-государственные мероприятия. Эти отношения обычно построены так, что выделение государственных средств является строго целевым, подконтрольным и предусматривает встречное строго регламентированное долевое участие и конкретные обязательства контрагентов. В настоящее время переход от простого выделения государственных средств к активным программам, главным критерием которых является не потребительское поддержание status quo, а использование и запуск собственных механизмов в каждой ячейке экономической и социальной сферы, завершается.
2. Коренной особенностью для понимания специфики многих государственных структур является их децентрализация, при которой федеральное правительство, правительства штатов и местные муниципальные органы власти играют различную, специализированную, но в целом необходимую роль. Штатные и местные органы власти независимы в своих внутренних делах, они имеют самостоятельные источники доходов, осуществляют законодательное и правовое регулирование в рамках Конституции, самостоятельно осуществляют правовое регулирование бизнеса, поддерживают правопорядок, устанавливают природоохранные и другие стандарты, контролируют значительную часть социальной и культурной сфер.
Так, в США в совокупных расходах на среднее и высшее образование доля федеральных вложений не превышает 10%, доля штатов составляет 40%, а остальная часть делится примерно поровну между местными властями и частными источниками. С точки зрения оценки перспектив дальнейшего развития важно, что в американской политике последних лет главенствует тенденция к дальнейшей передаче государственных функций на уровень штатов и мест (политика регионализации).
3. Следующая доминантная характеристика государственной системы США состоит в особой структуре государственного аппарата, прежде всего на федеральном уровне. Крупнейшие министерства и ведомства страны, ответственные за ее социальноэкономическое развитие (министерства торговли, труда, сельского хозяйства, образования, городского хозяйства, Бюро переписей, Национальный научный фонд, Департамент оценки технологии и Бюджетное бюро Конгресса и т.д.), по своим функциям, структуре и составу кадров в весьма значительной мере представляют собой мощные научно-координационные и консультативные учреждения, обслуживающие подведомственную сферу.
Свободные от директивных функций по непосредственному управлению, они вместо этого выполняют огромный объем работы по обобщению и оценке внутренних и мировых тенденций развития своих отраслей, выработке стратегических рекомендаций и законодательных предложений, стандартизации, обобщению опыта, распределению средств под исследовательские, инновационные и различные другие практические проекты и контролю за их осуществлением.
Значительное место в деятельности основных «хозяйственных» министерств занимает распространение технических, организационных, экономических и других новшеств (в частности, конверсионных) через свои региональные филиалы, станции, широкую информационную деятельность и соответствующие центры. Концентрированным выражением этой огромной аналитической работы является всестороннее обоснование ежегодных бюджетных заявок. Каждое из федеральных государственных ведомств выполняет огромный объем общедоступной статистической и информационной работы.
4. Новейшей и перспективной тенденцией в данной области является решительный поворот к использованию в государственной практике потенциала результатов развития социально-гуманитарных наук. Это проявляется в ярко выраженном росте доли соответствующих кадров в штате госаппарата и аналитических подразделений, а также в характере конкретных результатов их деятельности.
Так, за последние годы была разработана всеобъемлющая система социальных индикаторов. Эти индикаторы включают специализированные и междисциплинарные, исторические и прогностические, сопоставительные и т.п. данные, в комплексе образующие эффективный инструментарий государственного управления. Произошел переход к планированию социальных программ на основе детального изучения потребностей различных групп населения. Сформировались каналы постоянного притока в правительство информации и кадров из академического сектора и т.п.
5. Следует также учитывать тактическую гибкость функционирования американской государственной машины. Оставаясь в строгих рамках основного направления цивилизационного развития и утвердившейся социально-экономической модели, она не зацикливается на единообразном пакете политических подходов. Периодические переходы власти от республиканской к демократической администрации так же, как и их постоянный жесткий взаимоконтроль в текущей бюджетной работе, определяют периодическую «маятниковую» смену акцента между преимущественно рыночными и преимущественно социальными мероприятиями.
Конечная результативность деятельности государства определяется тем, что оно является не столько руководителем, сколько стимулятором и координатором в системе главных политических сил, рыночных и некоммерческих механизмов развития страны.
В сложной системе институтов и ценностей развитого гражданского общества традиционно видное место занимает религия, соотношение которой с экономикой типично для многих других институтов США. Как отмечает К.С.Гаджиев, первоначально бизнес рассматривался как инструмент распространения религиозной дисциплины в народе, а затем сама религиозная дисциплина превратилась в средство достижения успеха, прежде всего в экономической сфере.
В США, например, различные религиозные конфессии охватывают своим влиянием около 150 млн. человек (что составляет 60% населения) и опираются на развитую материальную базу. К концу 80-х годов в стране насчитывалось 350 тыс. церквей (для сравнения: 110 тыс. школ). Их годовой доход достиг 50 млрд. долл., из которых более 8 млрд. израсходовано на благотворительные цели, а 4 млрд.— на капитальное строительство. Посещаемость воскресных школ составляет 27 млн. учащихся (в начальных школах страны насчитывается 32 млн. учащихся).
Современное общество на различных его уровнях — от производителей и потребителей до профессиональных управляющих, общественных и политических лидеров — неуклонно подходит к пониманию того, что современная жизнь во всех ее сферах имеет не статический, а явно выраженный динамический и диалектический характер. Говоря проще, это означает отношение к неравномерности, структурным и другим кризисам не как к однозначно негативным явлениям, а как к неотъемлемым составляющим и, более того, ничем не заменяемым стимулам любого нормального развития экономики и общества.
В обществе происходит интенсивное научное и практическое осознание того, что главная часть экономических и социальных противоречий поддается действенному регулированию только через совершенствование конструктивных методов разрешения конфликтов между самыми различными сложно переплетенными группами интересов, т.е. зависит от действенности политических, социальных, юридических и тому подобных институтов. Это означает также, что конечной инстанцией общественного мира и прогресса является накапливаемый поколениями уровень общекультурной и профессиональной компетентности всего населения страны.
Изложенная интерпретация места социальных и политических факторов в процессе воспроизводства определяет и подход к формационной роли воспроизводственных («производительных») сил. Опыт социализации развития ведущих стран со смешанной экономикой весьма убедительно свидетельствует о несостоятельности «постмарксистского» тезиса о невозможности появления и развития элементов, комплексов, сфер социалистических отношений в экономике капиталистических стран на том основании, что частная собственность и общественная собственность якобы являются антагонистическими, несовместными в рамках одного экономического организма. Подобный исторически не подтвердившийся тезис (вместе со своими логическими следствиями, возводящий в закон модели строительства социалистических отношений начиная с «нулевой отметки» и т.д.), вошедший во все учебники «политэкономии социализма», внес существенный вклад в арсенал «старого мышления», преодоление которого необходимо для нового восприятия действительности при переходе к нормальной многоукладной рыночной экономике.
Практика широчайшего развития социальной сферы и социальных гарантий в развитых странах мира дает один из многих возможных примеров комплексного, многоукладного цивилизационного движения, в котором соблюдается курс на минимизацию деструктивной роли политических конфликтов и, как это сделано во всех цивилизованных странах, конституционно запрещены насильственные политические перевороты.
Соответствующий подход к совокупной рабочей силе естественно ведет к пониманию того, что представляет собой в данной системной логике развитие науки и техники или, по отечественной терминологии,— научно-технический прогресс в качестве общественного явления и экономической категории.
В данной ипостаси этот подход выступает в виде комплексной системы с рядом неотъемлемых существенных признаков. Во-первых, он должен представлять собой качественные усовершенствования во всех элементах производительного потенциала.
Важно еще раз подчеркнуть их универсальный характер. Они включают не только технико-технологические, но и экономические, организационно-управленческие, кадрово-образовательные и другие. С учетом качественных сдвигов во всех отмеченных выше воспроизводственных сферах мы получаем такую же матричную структуру НТП, какой характеризуются сами воспроизводственные силы.
Это, конечно, не случайное совпадение, а следствие того, что и НТП, и развитие воспроизводственных сил одинаково сводятся по своей сущности к качественным изменениям. Под качественными изменениями понимается как появление новых или существенно улучшенных средств и методов (это сдвиг в сфере исследовательского по своему характеру труда), так и распространение новшеств в сферах производственного потребления, т.е. постепенное насыщение ими всех производственных ячеек (сдвиги в сфере массового производства продукции и услуг). Разнообразие же типов и видов качественных изменений в производстве логично укладывается в базовую матричную структуру человеческой деятельности в процессе воспроизводства, поскольку является, по существу, ее результатом.
Сказанное означает, в частности, что понятиями «наука», «развитие науки» охватываются не только естественно-технические дисциплины, но и вся совокупность социально-гуманитарных исследований и разработок — в области педагогики, психологии, экономики, социологии, менеджмента, права и т.д., а также и практические приложения этих наук.
Что же касается остальной части научного фронта, то она относится не только к материально-технической базе производственных отраслей, но и к оснащению непроизводственных сфер, прежде всего духовного производства, и включает помимо естественно-технических также и любые другие (организационные, социальные, политические и т.п.) усовершенствования средств, условий и методов во всех сферах воспроизводственной деятельности.
Во-вторых, существо и параметры новшеств, вызванных научно-техническим прорывом, должны соответствовать имеющимся потребностям. Данное условие при нормально действующем экономическом механизме неизбежно приводит к опережающему темпу роста данного продукта, производственного звена, отрасли. А это означает, что самые динамичные структурные сдвиги, прежде всего на продуктовом уровне, являются как бы слепком с областей наиболее насущных качественных, научно-технических прорывов.
Подобная зависимость является основой логической связи важнейших системообразующих категорий НТП и развития народнохозяйственной структуры. Она органически включается в развиваемое нами социально-экономическое понимание научно-технического прогресса.
Как экономическая категория НТП представляет собой комплексный, многостадийный процесс экономически выгодного (эффективного) научнотехнического развития хозяйства. В первую очередь это означает примат экономического критерия. НТП — не техническое новшество само по себе, как бы ни были высоки его специальные параметры и свойства.
Дело в том, что НТП в каждый момент «инициируют» только новшества, прошедшие экономический «фильтр», лучше других удовлетворяющие требованиям комбинации двух критериев: соответствию наиболее насущным потребностям, ресурсы для удовлетворения которых имеются в наличии, и минимальности затрат на единицу полезности. Наконец, НТП — не тот или иной технический или другой объект, а завершенный цикл, состоящий из ряда стадий: экономического выбора и научнотехнической разработки, производственных инвестиций и коммерческого освоения новшества, структурного сдвига в результате повышенных темпов роста выпуска новой продукции (без которых невозможна нормальная экономическая окупаемость новшеств). Только все эти стадии в совокупности и в завершенном виде обеспечивают экономически выгодные качественные и структурные сдвиги, т.е. научно-технический прогресс как экономическую, хозяйственную реальность.
Система «.Потребность — приоритеты — эффективность». В современных условиях научно-техническое развитие всех отраслей экономики — образования и подготовки кадров, научно-технических исследований и разработок, инвестиций во все отрасли, наконец, само массовое производство продукции и услуг — может быть окончательно оценено по наличию народнохозяйственной эффективности только в отношении к объективной структуре и характеру общественных, потребностей. По существу это является уже не формально-количественным, а чисто человеческим критерием. Именно здесь, на стыке производства и потребностей, открывается одна из важнейших новых областей экономического анализа, связанная с экономической, социальной и гуманитарной оценкой целей и приоритетов общественного производства.
Тезис о том, что в основе подхода к общественной эффективности лежит не объем произведенных благ, а степень удовлетворения потребностей (наибольшая при данных затратах), на первый взгляд, столь же тривиален, как и положение о решающей роли человеческого фактора. Однако потребность в ее политэкономическом понимании не лозунг, а масса самостоятельных и сложнейших экономических процессов, исходная экономическая категория, которая теоретически равнозначна категории труда.
Потребности вместе с трудом составляют основу последовательности политэкономических категорий, отражающих логику эффективности
воспроизводственного процесса (см. схему 2). Труд, взятый в отдельности, представляет развитие стоимостных, затратно-ресурсных процессов. Только в какой-то мере (через начальное представление о количестве потребительной стоимости, которое выражается в денежном измерении) он может приближенно, а порой и в искаженном виде выразить объемно-результативный аспект.
Сфера политэкономии потребностей характеризует конечную целенаправленность общественного производства, полностью раскрывает его результативный аспект. Понятие потребностей имеет политэкономическое содержание только в динамике, под которой, как отмечалось, подразумевается наличие качественных и структурных изменений. В экономической статике учет (постоянных или расширяющихся на неизменной основе) требований производства и нужд населения представляет собой простую нормативную задачу. Динамика означает появление в экономической системе, в сложных массовых движениях производства и потребления, спонтанных элементов неравномерного развития, нестыковки со старым, которые и порождают новые, перспективные потребности. Хозяйственный механизм воспринимает эти неудовлетворенные пока еще потребности в виде очагов экономического ущерба для производителей и потребителей, как потенциальные будущие приоритеты для приложения экономических ресурсов.
В условиях нормального экономического развития в результате поступательного роста производительности одновременно с возникновением перспективных потребностей высвобождаются как всегда ограниченные ресурсы живого и прошлого труда. Тем самым создается возможность ликвидации какой-то части из подобных очагов. Порядок очередности определяется степенью относительной неприемлемости приносимого ими ущерба.
Ранжирование целей проводится по величине показателя социальноэкономической эффективности, в числителе которого фигурирует оценка потенциального ущерба (или, иными словами, потенциальных выгод от осуществления данной инвестиционной программы), а в знаменателе — расчетная величина необходимых для этого затрат. Сопряжение новых потребностей и высвобождающегося труда (ресурсов) является исходным пунктом выбора направлений будущих качественных и структурных сдвигов (т.е. научно-технического прогресса в его экономическом понимании), источником повышения уровня потребления, совершенствования образа жизни.
Изложенная трактовка конечных результатов производства наряду с широкой трактовкой затрат, охватывающих все виды и сферы воспроизводственной деятельности, как живой, так и прошлый труд, составляет основное содержание современной концепции эффективности общественного производства и прежде всего на народнохозяйственном (макроэкономическом) уровне. В настоящее время практика располагает специальными методами оценки сравнительной выгодности различного рода мероприятий и программ комплексного характера. К ним относятся методы «издержки — выгоды» (cost-benefit analysis) и «затраты — результаты» (cost-effectiveness analysis).
Большинство распространенных до сих пор представлений об экономической эффективности сводят результативную сторону общественного производства к показателю объемов продукции и услуг. Споры ведутся о том, какой из десятка разных (или какую комбинацию) показателей правомерно использовать, как учитывать качество результатов. Затратная сторона, как правило (кроме немногих теоретических подходов, сводящих ее к единой трудовой мере), «многофакторна». Обычно это комбинация «отдач» или «емкостей» по видам затрат (ресурсов): основные фонды (капиталовложения), материалы, труд, становящийся в данном контексте частичным, простым, количественным «ресурсом».
Хорошо известны понятия трудоемкого, капиталоемкого и фондоемкого типов экономического роста, трудосберегающей и капиталосберегающей техники, трудоинтенсивных и капитало-интенсивных инвестиций. Четверть века назад были предложены ресурсоемкий и ресурсосберегающий варианты интенсификации производства. Десятки авторов отличают ступени интенсификации по соотношениям между расширением объема затрачиваемых ресурсов и повышением эффективности их использования и классифицируют пути развития по преобладанию значения «капиталосбережения», «трудосбережения», «материалосбережения» или всех этих показателей, вместе взятых.
Вряд ли следует полемизировать с подобными исчерпывающе разработанными определениями и показателями, которые в случае корректного употребления приносят вполне определенную пользу. Бесспорным, однако, является то, что они по своему содержанию стоят в стороне от логики исследований человеческого фактора, а вследствие этого — от системы политэкономических категорий, отражающих активную роль человека в современной экономике.
Узкая трактовка эффективности как соотношения затрат и продукции пришла в решительное противоречие с практикой фирм и с экономической деятельностью государства. Рабочие методы и показатели, ориентирующие фирмы на достижение наивысшей конкурентоспособности, базируются на упреждающем выявлении потребностей как можно ближе к моменту их возникновения. Весь спектр потребностей в поле деятельности фирмы соизмеряется и ранжируется по степени насыщенности, т.е. по величине ущерба от их неудовлетворения. В соответствии с этим строятся все научные, инвестиционные, производственные, коммерческие программы фирм.
На уровне стратегических национальных приоритетов отход от целей наращивания объемных показателей роста хорошо известен. Это, например, широкое распространение идей выдвинутого Римским клубом «нулевого роста», которые в разных по силе вариантах отражаются на политике в Японии, ФРГ, Франции. Такие концепции, конечно, не говорят о «приостановке» развития производства, науки и техники. На деле их ориентация весьма далека от утопической. Однако это знаменует появление новых типов экономического прогресса, не замедление, а ускорение НТП, происходящее на основе и в условиях перевода экономического роста в новые сферы и формы, начало избавления общества от изживших себя и становящихся разрушительными для природы и человека традиционных форм индустриального развития.
Нельзя считать случайным, что сделанные Марксом на основе трудовой теории стоимости прогнозы цивилизационного развития с удивительной точностью предвосхищают многие важнейшие свойства современной нам экономики. В них органически связывается научно-технический прогресс, разделение труда, развитие структуры народного хозяйства и общественных потребностей с совершенствованием человека: «Исследование всей природы с тем, чтобы открыть новые полезные свойства вещей; универсальный обмен продуктами всех чужих друг для друга климатов и стран; новые виды обработки (искусственной) природных предметов, посредством которой им придается новая потребительная стоимость... всестороннее исследование земных недр, имеющее целью как открытие новых полезных ископаемых, так и выявление новых полезных свойств старых ископаемых... отсюда развитие естествознания до наивысшей точки; точно так же открытие, создание и удовлетворение новых потребностей, порождаемых самим обществом. Культивирование всех свойств общественного человека и производство его как человека с возможно более богатыми свойствами и связями, а потому и потребностями,— производство человека как более целостного и универсального продукта общества...— тоже являются условиями производства... представляет собой развитие постоянно расширяющейся и все более всеобъемлющей системы видов труда, видов производства, которым соответствует постоянно расширяющаяся и все более богатая система потребностей».
При анализе взаимосвязей и соотношения материальной и человеческой основ общественного производства совершенно естественной является идея о равной их воспроизводственной необходимости. Элементарный здравый смысл говорит о неправильности их противопоставления, а тем более априорного провозглашения «примата» какой-либо из них, за которым неизбежно последуют произвольные представления о безусловной «приоритетности» вложений народнохозяйственных ресурсов. Вместе с тем то, как складывается на практике баланс инвестиций между ними, зависит от конкретного расчета, который в свою очередь не может игнорировать специфику их воспроизводственной роли. А роли этих двух основ по своему содержанию в корне различны. Задача теории состоит в том, чтобы по возможности адекватнее и глубже выявить специфическую функцию каждой и на такой базе строить наиболее эффективную структуру экономических пропорций.
Длительное время в отечественной экономической науке вопрос о главной народнохозяйственной пропорции — между развитием вещного и невещного производительного потенциала, между материальной производственной базой и развитием человеческого фактора с его социальной сферой — находился в состоянии обостренности. Говорить о духовном производстве, нематериальном накоплении, производительном характере труда в этих отраслях было принято не иначе как в сопровождении неизбежных «страховочных» заявлений о ведущей, определяющей роли «материального» производства. В самом этом термине как бы подразумевалась приверженность к материализму в философско-идеологическом плане.
Конечно, подобное поведение объяснялось не внезапно возникшей «близорукостью» теоретиков, а прежде всего тем, что принцип «примата» наращивания производственной материально-технической базы господствовал в практике планирования и привел, как теперь всем ясно, к грубому нарушению пропорциональности, отставанию всех отраслей образовательной и социальнокультурной сферы. В такой объективной обстановке теоретические разъяснения о вредности априорных догматов в вопросах определения экономической стратегии в лучшем случае игнорировались.
Еще раз, к сожалению, подтвердилось правило, что наиболее кардинальные политические решения, чреватые самыми тяжелыми последствиями, совершаются не в области «сложных» проблем, а в области простых, даже кажущихся банальными положений, при выборе основного курса политической стратегии. Именно в связи с этим были заведомо неправильно расставлены акценты во всей системе «парных» экономических категорий, где сочетается роль пассивно «вещного» и активно «человеческого» подхода, в первую очередь таких, как количество — качество; статика — динамика; затратные (стоимостные) — результативные (потребительные) показатели и критерии; технические — экономические характеристики; прошлый труд — живой труд; производственные экономические — социальные критерии; материальное — нематериальное накопление и т.д. Во всех случаях пересмотра подобных заблуждений речь, конечно, идет об учете объективного содержания самих категорий, а не об априорном постулировании «примата».
При таком характере экономического мышления неизбежно преувеличение значимости объективной лимитированности материальных ресурсов, инвестиционной базы и т.п. Отсюда вытекают оправдания якобы «реалистического», а на деле приземленного планирования производства, производительности, НТП, постоянный крен в сторону экстенсивного курса, если рассматривать развитие страны в динамике. В то же время послевоенный опыт других стран с особенно пострадавшей материальной базой (ФРГ, Япония) однозначно говорит о том, что ресурсные ограничения можно успешно преодолеть, используя экономический расчет и научнотехнический прогресс — силы, за которыми стоит человеческий фактор.
Глава вторая
ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВЕННАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ
1. ЖИВОЙ И КАПИТАЛИЗИРОВАННЫЙ ТРУД —
РОЛЬ И СООТНОШЕНИЯ
Концептуальные различия. Производственная роль человеческого фактора реализуется в хозяйстве посредством живого и прошлого труда. Между этими двумя воплощениями труда имеется глубокая связь по временной шкале и существенные различия в каждый данный момент. Их соотношения так или иначе затрагивают важнейшие экономические пропорции и движущие силы воспроизводства, а сравнительная значимость живого и прошлого труда неизменно стоит в центре внимания исследователей эффективности.
Разграничения живого, овеществленного и прошлого труда концептуально несложны. Трудности возникают из-за того, что, во-первых, традиционно эти разграничения проводятся главным образом на примере труда в материальном производстве и, во-вторых, поверхностно и тенденциозно связываются с классовыми противоречиями, т.е. имеют целью показать господство прошлого труда над живым.
В современных условиях труд совокупной рабочей силы структурно, по содержанию и по связи с конечными результатами производства стал иным. Непосредственное воздействие на материальный предмет труда осуществляют не 9/10, а менее 1/3 работников. Однако и сейчас отношения «господства прошлого труда над живым», если таковые и существуют, относятся к плоскости социальных взаимосвязей, логику которых нельзя переносить на отношения воспроизводства. На деле все обстоит наоборот. Средства производства тем эффективнее, чем больше живого труда по
Термин означает труд в любых сферах воспроизводства, коммерческих и некоммерческих, семейных, социальных и т.д.
Маркс К., Энгельс ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. 1. С. 476.
Автономов В. Человек в зеркале экономической теории. Очерки экономической мысли. М.: Наука, 1993.
Цит. по: Там же. С. 74.
Там же.
Интересно отметить, что этот переломный момент как бы знаменует собой тупик самой развитой из коммунистических утопий — марксистской, когда было достигнуто изобилие материальных благ на базе «крупной машинной индустрии». Однако мировое развитие человека не остановилось на отметке насыщения объемных, недифференцированных потребностей.
Подробнее о теоретических проблемах и конкретных проявлениях современной стадии цивилизационного развития см. в кн.: Цивилизационный процесс и социальные итоги развития США / Отв. ред. Л. Л. Любимов. М., 1993.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. 1. С. 386; Маркс К. Экономические рукописи 1857-1861 гг.
Ч. 1. С. 390-391.
Еще раз, к сожалению, подтвердилось правило, что наиболее кардинальные политические решения, чреватые самыми тяжелыми последствиями, совершаются не в области «сложных» проблем, а в области простых, даже кажущихся банальными положений, при выборе основного курса политической стратегии. Именно в связи с этим были заведомо неправильно расставлены акценты во всей системе «парных» экономических категорий, где сочетается роль пассивно «вещного» и активно «человеческого» подхода, в первую очередь таких, как количество — качество; статика — динамика; затратные (стоимостные) — результативные (потребительные) показатели и критерии; технические — экономические характеристики; прошлый труд — живой труд; производственные экономические — социальные критерии; материальное — нематериальное накопление и т.д. Во всех случаях пересмотра подобных заблуждений речь, конечно, идет об учете объективного содержания самих категорий, а не об априорном постулировании «примата».
При таком характере экономического мышления неизбежно преувеличение значимости объективной лимитированности материальных ресурсов, инвестиционной базы и т.п. Отсюда вытекают оправдания якобы «реалистического», а на деле приземленного планирования производства, производительности, НТП, постоянный крен в сторону экстенсивного курса, если рассматривать развитие страны в динамике. В то же время послевоенный опыт других стран с особенно пострадавшей материальной базой (ФРГ, Япония) однозначно говорит о том, что ресурсные ограничения можно успешно преодолеть, используя экономический расчет и научнотехнический прогресс — силы, за которыми стоит человеческий фактор.
Глава вторая
ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВЕННАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКЕ
1. ЖИВОЙ И КАПИТАЛИЗИРОВАННЫЙ ТРУД —
РОЛЬ И СООТНОШЕНИЯ
Концептуальные различия. Производственная роль человеческого фактора реализуется в хозяйстве посредством живого и прошлого труда. Между этими двумя воплощениями труда имеется глубокая связь по временной шкале и существенные различия в каждый данный момент. Их соотношения так или иначе затрагивают важнейшие экономические пропорции и движущие силы воспроизводства, а сравнительная значимость живого и прошлого труда неизменно стоит в центре внимания исследователей эффективности.
Разграничения живого, овеществленного и прошлого труда концептуально несложны. Трудности возникают из-за того, что, во-первых, традиционно эти разграничения проводятся главным образом на примере труда в материальном производстве и, во-вторых, поверхностно и тенденциозно связываются с классовыми противоречиями, т.е. имеют целью показать господство прошлого труда над живым.
В современных условиях труд совокупной рабочей силы структурно, по содержанию и по связи с конечными результатами производства стал иным. Непосредственное воздействие на материальный предмет труда осуществляют не 9/10, а менее 1/3 работников. Однако и сейчас отношения «господства прошлого труда над живым», если таковые и существуют, относятся к плоскости социальных взаимосвязей, логику которых нельзя переносить на отношения воспроизводства. На деле все обстоит наоборот. Средства производства тем эффективнее, чем больше живого труда по сравнению со своей величиной они «поглощают». Следовательно, эффективность хозяйства страны (при прочих равных условиях) тем выше, чем меньше в совокупном продукте доля перенесенного постоянного капитала и больше присоединенной стоимости, национального дохода и чем меньше в самом национальном доходе доля средств производства и выше доля предметов потребления.
Разграничение между живым и прошлым трудом находится в первую очередь не в натуральной, не во временной, пространственной или количественной, а в экономической плоскости. Методологический критерий различия состоит в том, что живой труд представляет конкретную сторону экономических процессов, а овеществленный — абстрактную, стоимостные процессы, такие как окупаемость различных затрат, экономия всевозможных видов богатства в производстве и потреблении, «отдачу» различных фондов.
При этом живой труд не всегда выражается в часах, а овеществленный — не обязательно в денежном выражении. Затраченный в прошлом труд можно рассматривать как живой труд прошлого периода, а текущий труд — как прошлый в будущем периоде. По экономической сущности прошлый труд — это труд, стоимостное выражение которого переносится на продукт, а живой — тот, который переносит стоимость и добавляет собственную. Такие различения не имеют никакого отношения к трудовой или маржинальной теориям, они общепризнаны в бухгалтерской, в частности амортизационной, практике.
Как концептуальная, так и практическая грань между живым и прошлым трудом проходит по линии между текущим и прошлым циклом оборота капитала, т. е. она полностью зависит от представлений о сроках оборота, принятых в каждом конкретном случае. В современной экономике живой труд — комплекс деятельности на всех рабочих местах воспроизводственного процесса в рамках общепринятого во всех странах годового времени народнохозяйственного оборота.
Возрастание роли человеческого фактора в системе производительных сил по логике должно бы найти отражение в масштабах и значимости живого труда по сравнению с прошлым. Однако этот факт не очевиден. Напротив, существует широко распространенное представление о значительном и всестороннем преобладании прошлого труда как по его массе, так и по роли в обеспечении имеющегося уровня и темпов роста общественной производительности. Оно отмечается во многих экономических работах.
Так, Р.И.Капелюшников пишет: «Политическая экономия со времени своего отхода с позиций А.Смита и Д.Рикардо всегда придавала преувеличенное значение капиталу, овеществленному труду, тогда как роль живого труда недооценивалась. Такое положение было неизбежным следствием отказа от трудовой теории стоимости... Приписывание предметному моменту труда некой, по словам К.Маркса, "ложной важности" в противовес самому труду еще более усилилось в период научнотехнической революции... В действительности же — несмотря на кажущуюся парадоксальность подобного положения — роль живого труда в эпоху НТП не только не падает, но, наоборот, неизмеримо возрастает».
Следует учитывать, что рассматриваемое поверхностное представление имеет объективные объяснения. Прежде всего это огромные, видимые всем, масштабы накопления средств производства, радикальные и динамично протекающие преобразования в материальной основе производства. Во всех сферах жизни человека окружает разнообразие техники, основанной на новых научно-технических принципах, зачастую выходящих за рамки понимания неспециалистов. Насыщенность производства техническими средствами постоянно возрастает, увеличивается глубина переработки, техническая сложность, растут цены. В экономической литературе нередко встречаются заявления о постоянном росте затрат на материально-техническое обеспечение производства. Как самое очевидное клише воспринимается утверждение о реальном удорожании техники из-за роста сложности современных науконасыщенных производственных процессов.
Между тем, как раз обязательность обратного, т.е. всеобъемлющего, последовательного снижения общественных издержек производства единицы потребительной стоимости любого вида с развитием науки и техники следует из теории стоимости и потребительной стоимости, из самого понимания производительности труда.
Снижение цены единицы потребительной стоимости новой техники, происходящее в развитых странах в настоящее время, отчетливо проявляется в новых отраслях — в производстве полупроводниковых компонентов, электроники, авиационной техники, синтетических материалов — и как тенденция в традиционных отраслях — станкостроении, судостроении, автомобилестроении. По имеющимся оценкам улучшение основных технико-экономических параметров новых товаров на 60% приводит к росту цены всего на 5—10%.
Вместе с тем публикуемые справочные цены, как правило, показывают удорожание продукции. Это происходит по ряду причин, в частности из-за того, что инфляционное обесценение денег искажает реальную стоимость новой техники. Тенденция к повышению цены нередко сменяется противоположной уже просто при переводе цен на сопоставимую основу. Далее, в течение рыночной жизни каждого продукта цены по вполне объективным причинам неоднократно снижаются, что также не находит адекватного отражения в динамике справочных цен. Наконец, рост потребительной стоимости — это многогранный процесс, все проявления которого оценить, а тем более агрегировать до сих пор не удается.
Действительно, наряду с ростом, например, мощности, скорости, грузоподъемности и прочих параметров, определяющих целевое назначение средств производства, систематически улучшаются многие другие важные для потребителей свойства. Так, у новых моделей тракторов, комбайнов и других сельскохозяйственных и транспортных машин значительно повышается надежность и комфортабельность, совершенствуются системы управления и т.д. Реальная цена единицы потребительной стоимости техники снижается также в результате возрастающего со временем объема доступных услуг — технического обслуживания, консультаций, различных гарантий, покупки в кредит или с предоставлением прочих льгот.
Воздействие научно-технического прогресса проявляется и во всестороннем удешевлении основного капитала. Подсчеты показывают, что с 1950 г. объем основного капитала, выраженный в реальных трудозатратах, увеличивался в США и ФРГ в несколько раз медленнее, чем в ценовом выражении, а в Японии, Франции и Англии затраты труда, воплощенные в основном капитале, сократились абсолютно, поскольку производительность труда, затраченного на создание основных фондов, возросла больше, чем увеличился их объем.
Способность обеспечить повышенную производительность труда — одно из основных требований, предъявляемых к наукоемким изделиям, которое относится ко всему спектру средств производства. Новая техника все больше используется для трудосбережения и в самом производстве этих новейших средств труда.
Об отсутствии растущего «перенапряжения» в обеспечении самого научнотехнического развития говорит наметившаяся стабилизация относительного уровня затрат на исследования и разработки новой техники, на развитие образования и подготовку кадров. О такой стабилизации можно судить по доле этих затрат в общественном продукте, т.е. по норме нематериального накопления. Достигла, по-видимому, потолка доля научных работников, инженеров, техников в составе рабочей силы, которая в США стабилизировалась на уровне более низком, чем науковедческие и технократские прогнозы. Все это свидетельствует о том, что базой распространенных мнений об «удорожании» современного научно-технического оснащения производства являются не прямые данные о размерах затрат первичного экономического ресурса — труда, а движение текущих стоимостных оценок.
Основанные на реалистических статистических материалах расчеты Э. Денисона, согласно которым «вклад» основного капитала в экономический рост с 1950 по 1962 гг. составил в США 13,5%, а в странах Западной Европы и того меньше, не были признаны некоторыми ведущими западными экономистами. При помощи всевозможных поправок («игры с цифрами») экономисты США Р.Солоу, З.Грилихес, Д.Джоргенсен, англичанин А.Мэдисон и другие смогли получить новые цифры вклада основного капитала в рост производительности труда (до 40% — в США, 45% — в Японии, Франции и Великобритании и до 51% - в ФРГ).
Для того чтобы судить о формальном характере расчетов «вклада капитала» в производство продукции, необходимо суммировать те поправки, которые внесли упомянутые выше экономисты в расчет Денисона. Они вместо остаточной стоимости основного капитала использовали полную. Далее, в расчеты они включили жилой фонд, запасы, машины и оборудование в домашнем хозяйстве, государственный основной капитал, а также ввели «экспертный» показатель роста производительности основных фондов (2% в год у А.Мэдисона) и много других, более мелких «усовершенствований» методов расчета. По нашему мнению, они тенденциозно выбрали индексы, корректировали коэффициент использования производственных мощностей, манипулировали порядком взвешивания «вклада» основного капитала и так далее, что давало возможность представить основной капитал в качестве ведущего фактора экономического рост. Как бы для «равновесия» произошла обратная переоценка экономической роли человека.
Западные экономисты, анализировавшие теории человеческого капитала, остро чувствовали актуальность вопроса, его практическую важность, неразработанность данной темы в буржуазной теории, открывающиеся широкие возможности для привлекательной «универсализации» понятия капитала. Однако уже в 70-х годах возникла волна попыток дезавуировать роль образования и другие, родственные ему и ставшие необратимыми, объективные процессы.
В работах, посвященных тенденциям производства в индустриальных странах, часто мирно соседствуют тезисы об «удорожании» средств производства и данные о стабильности или малых колебаниях нормы накопления, которая является достаточно точным показателем ежегодного уровня усилий той или иной страны в создании материальной базы производства в течение многих десятилетий.
Для того чтобы реально оценить фактическое положение, следует вспомнить, что общеизвестны вековые тенденции относительного и во многих случаях абсолютного сокращения трудовых затрат в сельском хозяйстве, в промышленности, особенно базовых отраслей — добывающих. На уровне всей экономики абсолютная «экономия труда» проявляется в уменьшении числа годовых отработанных часов в расчете на одного занятого или трудоспособного за счет изменений рабочего дня, недели, отпусков и т.п. Все экономическое развитие основано на том, что постоянно растущие объемы общественного продукта на одного занятого и на душу так же, как и достигнутые за многие десятилетия качественные изменения в образе жизни, происходят в рамках сокращающихся затрат рабочего времени каждого занятого.
Преувеличение значимости прошлого труда возникает из ряда устоявшихся представлений хозяйственной практики. Так, оно связано и с тем, что за последние два-три десятилетия категория эффективности почти вытеснила общественную
производительность в экономическом аспекте. В обычном представлении эффективность выступает как окупаемость различных проявлений овеществленного и прошлого труда: материалов, фондов, капитала. По логике этого подхода
производительность труда сводится к роли частного составляющего эффективности, а тем самым экономия живого труда становится частным случаем «главной» проблемы — экономии овеществленного и прошлого.
При естественном коммерческом приоритете показателей окупаемости затрат различного вида вопросы производительности труда традиционно занимали довольно скромное место. Как бы подразумевалось, что необходимый уровень
производительности достигается автоматически, действием стихийных механизмов конкуренции. Это убеждение ранее редко ставилось под сомнение в западной экономической науке и в практике государственного регулирования.
Опыт говорит о том, что проблема производительности всегда стоит острее в странах, отстающих по уровню экономического развития и форсирующих свой экономический рост. Чем выше уровень развития той или иной страны, тем слабее при прочих равных условиях в ней чувствуется зависимость коммерческих показателей от производительности труда. Капитал всегда «спрямляет» путь к коммерческому результату. Отсюда неистребимая склонность к финансовым спекуляциям, учредительной деятельности, спекуляциям с недвижимостью и т.п. Но, как наглядно показал опыт США 70-х годов, глубинная связь коммерческих показателей с общественной производительностью неизбежно дает о себе знать в конечном счете ухудшением положения страны.
Представление о ведущей роли прошлого труда поддерживается также тем, что его основа — материальные капиталовложения — традиционно считаются ключевой стадией обеспечения эффективности. Все результаты накопления автоматически связываются с фондами прошлого труда как таковыми, хотя на деле главные условия эффективности капиталовложений закладываются задолго до момента строительства зданий и установки оборудования — на этапах подготовки кадров, в научных лабораториях и конструкторских отделах, в экономических службах.
Помимо основных фондов живому труду иногда противопоставляют под видом прошлого труда фонды оборотного капитала (промежуточный продукт). В этом отражается вневременное и локальное восприятие экономических процессов, не связанное с продолжительностью цикла хозяйственного оборота, а также взятое с позиций рабочего места, цеха, иногда предприятия, но переносимое на хозяйство в целом. Однако для всего народного хозяйства, для которого общепринятый цикл оборота — год, прошлым трудом является только труд прошедших лет, а совокупность обращающихся в течение года предметов труда — проявление живого труда текущего года. На таком фундаментальном положении основана вся современная система национальных счетов, а прежде всего — концепция конечного общественного продукта. Исчерпывающее обоснование различия между прошлым и живым трудом с точки зрения индивидуального и общественного капитала дано Е.Громовым и В.Зубчаниновым.
Вот основной вывод из их исследования: «Для народного хозяйства, взятого как единое целое, понятия овеществленного и прошлого труда не совпадают... совокупность обращающихся в течение года предметов труда, которые составляют вещественную основу общественного продукта, является результатом деятельности живого труда текущего года, независимо от того, в какой календарной точке года была изготовлена та или другая часть общественного продукта. Но отсюда следует, что если в отдельных звеньях общественного производства живому труду противостоит прошлый труд в виде суммы основных и овеществленных оборотных средств (постоянный капитал), то в общественном хозяйстве живому труду противостоят в форме прошлого труда лишь основные средства. Общественный продукт по составу своей стоимости распадается, таким образом, на сумму затрат прошлого труда (амортизацию) и сумму общественно необходимых затрат живого труда (национальный доход)».
Многократное учетно-статистическое возрастание сумм оборотного постоянного капитала происходит тогда, когда предприятия по цепочкам специализации последовательно и взаимно закупают постоянно наращивающиеся в цене за счет дублирования своей стоимости сырье и полуфабрикаты. То, что с точки зрения конечных реальных результатов всего общественного производства представляет собой повторный счет, для каждой отдельной фирмы — это реальные денежные суммы и массы предметов труда в цехах и на складе, возмещаемые из общей суммы продаж.
Каждый капитал живет по законам движения валового, оборотного, продукта и свою норму прибыли рассчитывает на него. Денежные суммы, которые обслуживают оборот капитала, отрываются от реальных величин производственной и переносимой на продукт стоимости. Собственного и заемного денежного капитала требуется больше, чем реально создано стоимости оборотного капитала за год. Для индивидуального капитала (или для суммарного «общественного капиталиста») происходит опережающий рост «постоянного» капитала по сравнению с «переменным» — заработной платой. Эти расходы, связанные с движением масс денежного капитала в сфере обращения, конечно, являются важной составляющей экономического механизма. Они влияют на стимулирование капитала, на перераспределение произведенных в течение годового цикла стоимости и богатства.
Все проблемы обеспечения повышения производительности, а также ее измерения и оценки в той части, в какой они касаются промежуточного продукта, сводятся к обычным способам экономии живого труда. Это рационализация технологии и организации производства, транспортировки, хранения и т.д. Специфично для промежуточного продукта как такового, по-видимому, только лучшее, более экономичное использование сырья, материалов и т. п. на каждом предприятии, рабочем месте.
Хотя оборотный аспект анализа народнохозяйственных процессов и не отражает действительных воспроизводственных пропорций и объемов вновь созданной в течение годичного цикла стоимости, он имеет свою немалую ценность, поскольку прямо связан с действием экономического механизма, с условиями прибыльности индивидуальных капиталов, с индивидуальной производительностью труда, перераспределительными процессами. Через призму оборота капитала проявляется его техническое и стоимостное строение. Именно по отношению к обороту отдельного капитала или к рабочему месту можно говорить об относительной незначительности сравнительно со всем капиталом той его части, которая расходуется на заработную плату, или об относительной незначительности живого труда, который требуется для воспроизводства и увеличения стоимости данного капитала, для массового производства.
В рамках классической политэкономии концептуальная база для конечных народнохозяйственных расчетов сложилась уже в прошлом веке, а в «буржуазной» политэкономии — вместе с кейнсианством, практическая направленность которого потребовала подняться выше рассмотрения отдельного капитала.
Глубинные причины неравного отношения теории и практики к прошлому и живому труду связаны также и с тем, что из всех возможных форм растраты трудовых ресурсов капитал прямо затрагивают лишь те, которые отражаются на купле — продаже рабочей силы, ее цене, в особенности, когда создаются неравные условия для различных нанимателей на рынке труда. Подавляющая часть общественного ущерба, возникающего в результате диспропорциональности, как правило, рассредоточена, часто имеет вид упущенной возможности, недоиспользования еще не вовлекавшихся в хозяйственный оборот факторов. Она чаще всего лишь частично отражается на счетах предприятия, касаясь его только на время действия трудового контракта. В противоположность этому овеществленный труд и прошлый труд (оборотный и основной капитал) представляют собой органическую часть капитала, концентрат его стоимости, крайне уязвимую с точки зрения потерь, означающих, как минимум, равновеликий вычет из прибыли.
Некоторые аспекты роли живого и прошлого труда целесообразно рассматривать параллельно с анализом их количественных соотношений. Если учитывать, что в прошлый труд превращается лишь только сравнительно небольшая часть текущего ресурса живого труда, то можно заранее предположить, что источниками видимого преобладания прошлого труда могут быть статистические стоимостные аберрации, повторный счет, генерализация локальных экономических ситуаций. Только затем можно проверить эту гипотезу. Возьмем в качестве примера устойчивые, типичные соотношения, характерные для зрелой экономики развитых стран.
В течение послевоенного периода тенденции движения живого и прошлого труда в стоимостных и трудовых оценках резко различаются. В табл. 3. приведены результаты специальных весьма детализированных расчетов динамики основного капитала пяти развитых стран за длительный период.
Во всех случаях рост стоимостных оценок основных фондов далеко обгоняет рост фактических затрат всего возможного запаса труда на создание средств производства и по народному хозяйству в целом. Тот же основной капитал, выраженный в трудовых единицах, наоборот, не только рос медленнее, чем народнохозяйственные затраты живого труда, которые представлены в табл. 3 индексом числа занятых.
Данные представленного в табл. 3 и Других подобных расчетов со всей очевидностью показывают, что в странах происходит
|
Таблица 3 Динамика основного капитала в стоимостном и трудовом выражении _(в % к 1950 г.)*___ | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * Рассчитано по: Ночевкина Л.П. Интенсификация производства и структуры экономики в капиталистических странах. М.,1982. С. 75-76. |
Стоимостные же величины основных фондов, наоборот, возрастают весьма быстрыми темпами: в США в 1,5 раза быстрее, чем их трудовая стоимость, в Англии, Франции и ФРГ — в 2,5-3,3 раза быстрее, в Японии — почти в 7 раз.
Во всех странах основные производственные фонды, взятые по полной стоимости, превосходят ежегодные капиталовложения в 10—20 раз, годовой фонд оплаты живого труда — в 3-6 раз, общественный продукт — в 2—3 раза. Именно такого рода сопоставления и питают представление о многократном превосходстве фондов овеществленного труда над живым. Однако в действительности оно оказывается не более чем преувеличением.
Простая и необходимая корректировка — вычет величины физического износа основных фондов — полностью меняет характер соотношений живого и
| овеществленного труда, как это ценах, млрд. долл.): | видно из | следующих | данных по | США (в | текущих |
| 1950 г. 1960 г. | 1968 г. | 1978 г. | 1990 г. | ||
| ВНП | 285 | 504 | 864 | 2108 | 5463 |
| Национальный доход | 241 | 415 | 711 | 1724 | 4417 |
| Основные производственные фонды (полная стоимость) | 359 | 647 | 1083 | 3207 | 8388 |
| То же (остаточная стоимость) | 191 | 375 | 628 | 1817 | 4633 |
Сам К.Маркс, ученый, предложивший данную гипотезу, предостерегает от буквального истолкования положения о переносе стоимости прошлого труда и подчеркивает его условность: эта стоимость «появляется в стоимости продукта, но, строго говоря, не воспроизводится. Производится новая потребительная стоимость». Он описывает этот процесс в подчеркнуто иллюстративных и нестрогих выражениях. «С их (средств производства.— В.М.) стоимостью совершается своего рода переселение души. Из потребленного тела она переселяется во вновь сформированное тело. Но это переселение души совершается как бы за спиной действительного труда». Поэтому тезис о том, что продукт состоит из стоимости потребленных средств производства и стоимости, присоединенной живым трудом, является более формальным, чем равноценное положение: продукт — это результат живого труда, из которого можно выделить часть, составляющую возмещение потребленных средств производства. О реальных соотношениях живого и прошлого труда можно судить по тому факту, что национальный фонд оплаты труда обычно превышает ежегодные капиталовложения в 4 и более раз, а амортизационные отчисления — более чем в 5 раз.
Расхождение между затратами живого и овеществленного труда может быть многократным на рабочем месте. Массе основных средств производства и перерабатываемых материалов здесь противостоят лишь эксплуатационники, работающие в непосредственном производстве. По мере повышения уровня, на котором рассматривается данное соотношение, охватывается все больше категорий работников, и показатель их фондовооруженности соответственно снижается, пока не доходит до показателя уровня всего хозяйства.
На макроуровне нет существенного фактического количественного превосходства стоимостных фондов средств производства над текущими затратами труда совокупной рабочей силы в экономике всех развитых стран, что наиболее ярко выражено в США. В то же время имеется резкое расхождение тенденций динамики денежной и трудовой оценок прошлого труда, которое вытекает из того, что только трудовые оценки способны отразить рост общественной производительности.
Показатель рабочего времени. Среди экономических понятий, связанных с воздействием человеческого фактора, наиболее стабильным, всеобщим и малоподдающимся искажениям является рабочее время. Его первичный элемент — час нередуцированных затрат труда всех категорий работников — как экономическая категория характеризуется единообразием и полной сопоставимостью для различных производственных систем — стран, отраслей, предприятий. Это происходит из-за однородности и неизменности людей как биологического вид, общего действия демографических закономерностей, необратимости порядка последовательных стадий, из которых состоит жизненный цикл каждой возрастной когорты. В весьма ограниченном диапазоне варьируют такие общие условия производственной деятельности человека, как продолжительность рабочего дня, степень интенсивности труда, климатические, сезонные и т.д. Межстрановые различия по соотношению суточного, недельного, годового рабочего и свободного времени, по структуре затрат физической и умственной энергии невелики, что еще раз подтверждает общность затрат рабочего времени, по меньшей мере в индустриальных странах.
Оценивая значимость векового сокращения рабочего времени, следует обратить внимание на то, что каждый отработанный час подкрепляется и определенным учебным временем, затраченным как до поступления на работу, так и после этого. Масштабы обучения очень велики, они вполне компенсируют размеры сокращения рабочего времени. Если принять, что в начале текущего столетия удельное рабочее время было на 25% больше, чем сейчас, то только годовой фонд учебного времени в 1980 г. в средней и высшей школах США (не считая начального обучения и всех форм переподготовки и повышения квалификации, профессионального обучения и образования взрослых) составил 22% в отношении к максимальной оценке величины отработанного времени. (При этом сделаны соответствующие поправки на различия в величине времени обучения и рабочего дня и года; а среднее число годовых рабочих часов на статистического занятого в США принято с большим запасом — 1900, удельное число учебных часов — 1440.) Наличие естественной верхней границы рабочего времени позволяет говорить о вековой стабильности полных воспроизводственных трудовых затрат в относительном и удельном выражениях.
Час фактического, нередуцированного труда нормальной интенсивности может служить общим исходным пунктом, точкой отсчета для измерения степени техникоэкономического прогресса. Он является действительной однородной основой общественных затрат во всех странах и всех звеньях хозяйства. На данную основу наслаиваются сложность, качество, знания, продуктивность, которые могут стать самостоятельным объектом измерения в связи с объяснениями уровня общественной производительности. Поэтому корректировка труда «на сложность», т.е. фактически на более высокую производительность, подрывает основу измерения и соизмерения последней.
Вопреки распространенному мнению более высокую результативность сложного труда можно выявить, только отказавшись в принципе от его редукции при исчислениях производительности. Именно отсутствие редукции определяет специфическую ценность показателя рабочего времени, его место в ряду экономических категорий как знаменателя всеобщего равного исчисления производительности. Редуцировать труд — значит повысить его затраты в соответствии с величиной издержек на образование и обучение рабочей силы, т.е. с одним из главных компонентов ее стоимости, включить их в знаменатель и тем самым превратить показатель производительности в его противоположность — меру окупаемости стоимостных затрат.
Особенно неправомерна корректировка затрат труда на основе заработной платы. Это вытекает из самого понимания производительности труда, которую классическая школа определила как «всякое вообще изменение в процессе труда, сокращающее рабочее время, общественно необходимое для производства данного товара, так что меньшее количество труда приобретает способность произвести большее количество потребительной стоимости».
Корректировка затрат труда означает, что к основной проблеме производительности — оценке результатов производства — мы искусственно добавляем вторую, не менее сложную — оценку уровня совокупной рабочей силы. Если учесть, что в конечном счете большая часть результатов производства так или иначе отражает уровень рабочей силы, то образуется замкнутый круг, деление «стоимости на стоимость», результат которого с ростом полноты учета затрат стремится к единице.
В свете рассмотренной специфики трудовых показателей становятся понятными и различия в динамике производительности совокупного живого труда и фондоотдачи. Так, полученное по данным табл. 3 соотношение динамики основных фондов в стоимостном и трудовом выражении почти совпадает с показателями значительного роста общественной производительности труда в приведенных странах за соответствующие годы.
Соотношения же «стоимости со стоимостью» (типа фондоотдачи и т.п.), наоборот, исключительно устойчивы. Небольшая амплитуда их колебаний находится в разительном контрасте с теми революционными изменениями, которые произошли за последние десятилетия в производстве, технике, науке. Быстрый рост стоимостных оценок основных фондов в результате ряда причин неизбежно притупляет «чувствительность» стоимостных показателей. Это означает, что такого рода показатели отражают некоторые аспекты экономического прогресса, в частности движение производительности труда как бы в приглушенном виде. Они подчеркивают и усиливают элемент народнохозяйственной инерционности.
При факторном, отдельном, анализе производительности живого и производительности прошлого труда, трудосберегающего и капиталосберегающего технического прогресса и живой, и прошлый труд представляются в принципе равноправными пассивными «объектами сбережений», сравнительная значимость которых определяется тем, какой из них представляет больший «количественный ресурс» для экономии. На деле же о таком «равноправии» можно говорить только в крайне узком, нормативно-технологическом смысле. В связях между основным капиталом и производительностью труда стоимость капитала играет пассивную роль. Действующим фактором производительности являются потребительная стоимость средств производства и реально использующий их в процессе производства совокупный живой труд инженеров, техников, управляющих, рабочих.
Фондоотдача фактически оценивает один действенный, управляемый фактор — способность всей рабочей силы, занятой в хозяйстве, реализовать потенциальные возможности, фиксированные в потребительной стоимости объективных факторов производства, которые в свою очередь определены научно-техническим уровнем совокупного живого труда прошлых лет, воплощенного в средствах производства. «Отдача стоимости» прошлого труда как такового — это не более чем амортизационные отчисления. Отдача же потребительной стоимости средств производства — результат деятельности живого труда.
Вот как данный аспект рассматривает Я.Б.Кваша применительно к показателям экономической эффективности: «Попытка сводной характеристики поведения
показателей фондоотдачи и показателей производительности живого труда — прошлого и живого вместе, если даже он исчислен вполне корректно, в сущности, обходит проблему: ведь фондоотдача... показывает, сколько производственных фондов требуется единовременно для производства единицы национального дохода, а не сколько переносится на нее овеществленного труда. Производительность труда — это производительность живого труда и никакого иного».
Стоимостные связи между основными фондами и текущими результатами производства на практике носят весьма формальный характер. Реалистический взгляд на экономическую роль средств производства мы находим у И.Шумпетера, который в отличие от большинства экономистов своего времени делал акцент на динамизм и активно проводимый экономически обоснованный научно-технический прогресс: «Повсюду, и в том числе в рыночном хозяйстве, произведенным средствам производства не отводится никакой иной роли, кроме роли промежуточного звена, переходящих стадий. Нигде мы не встретим такие запасы их, которые выполняли бы какие-либо особые функции. Ни одно требование не предъявляется в конечном счете к национальному продукту с позиций этих средств производства. Никакие доходы не стекаются в конечном счете к ним. Они не порождают самостоятельного спроса». Об основных фондах он говорил, что «доходы, получаемые от них, утрачивают живую связь с издержками».
Амортизационная политика фирм мало связана с реальными процессами выбытия и возмещения основных фондов. Расчетная амортизация постепенно изнашивающихся основных средств производства в каждом текущем периоде ничем не отличается от любых других источников капиталовложений. Валовые инвестиции являются единым потоком, обновляющим элементы производительных сил. Из-за морального износа простая замена выбывающих элементов производственного аппарата практически исключается. Старое оборудование постепенно передвигается на менее ответственные участки производства, и к моменту выбытия его активная производственная роль (при наличии резервных мощностей), как правило, резко снижается.
Реальные соотношения живого и прошлого труда прямо характеризуются показателем абсолютного размера капиталовложений, а еще точнее — нормой накопления, которая показывает пропорцию разделения всего годового труда на часть, предназначенную на воспроизводство населения, включая возмещение рабочей силы, и на другие текущие, нужды, и часть, произведенную в виде средств производства.
Норма накопления отражает реальную тяжесть ежегодного «взноса» общества на создание фондов прошлого труда. Она как бы устанавливает естественную, количественно сопоставимую связь между затратами живого и прошлого труда, поскольку одновременно принадлежит к обоим этим экономическим состояниям: она относится к годовому текущему продукту и в то же время уже материализована в натуральной форме средств производства, составляя приростный элемент прошлых фондов.
Наконец, при сравнениях живого и прошлого труда нужно учитывать их различия в суммарном качественном уровне развития. Основные фонды состоят из многих последовательно прираставших «годичных слоев» средств производства. Чем моложе каждый последующий слой, тем выше его научно-технический уровень, больше производственные возможности, поскольку создающая его совокупная рабочая сила в нормальных условиях с каждым годом становится образованнее и квалифицированнее, постоянно аккумулирует новейшие научно-технические знания и опыт работников. Из-за этого постоянного совершенствования живой труд совокупной рабочей силы последнего, текущего, года всегда сложнее, совершеннее труда прошлых лет, заключенного даже в самом последнем временном слое накопленных материальных основных фондов. Суммарное различие по уровню между живым и прошлым трудом в основном находится в диапазоне от одного до 15 лет. Такова иерархия качественной структуры последующих годичных слоев основных фондов и венчающего всю систему живого труда текущего года.
При нормальных условиях развития в любой стране в уровне живого труда и труда, овеществленного в средствах производства, не может быть резких случайных разрывов, поскольку формирование фондов определяется плавным, непрерывным «наслаиванием» очередных инвестиционных «добавок» к фондам. Это значит, что на практике маловероятны ситуации, когда в производственной системе страны в целом имеются «плохие» фонды и «хорошая» рабочая сила, и наоборот.
В рамках этого общего соответствия, конечно, существуют отклонения. Например, когда новые средства производства поступают на место их будущей эксплуатации, рабочие, управляющие, ИТР должны адаптироваться к ним, приобретать в той или иной мере знания об их эксплуатации, конструкции, принципах действия. В подобном случае новизна средств производства для работников предприятий не всегда означает более высокий уровень поступающих средств производства по сравнению с квалификацией работников. Им просто приходится осваивать другие части фонда знаний, поступающие по межотраслевому обмену. Самое же главное — новизна машин является не исходным пунктом, а промежуточным звеном — продуктом квалификации, знаний и сложного труда смежной части рабочей силы (научных работников, конструкторов, разработчиков и т.п.).
Долговечность функционирования рабочей силы обеспечивает для каждого поколения работников возможность реально «присутствовать» при полном цикле возникновения и широкого распространения самых крупных научно-технических достижений, участвовать в структурных сдвигах, ведущих к возникновению новых отраслей хозяйства. Так, в период творческой карьеры инженера, ученого, управляющего (возраст от 30 до 65 лет) полностью уложилось время от фундаментальных открытий в ядерной физике до развертывания атомной энергетики, от открытий в химии полимеров до создания широкомасштабного производства синтетических материалов, от полетов первых ракет до практического хозяйственного использования космоса, время становления электроники, информатики, автоматизации производства и т.п.
Современный управляющий, специалист, рабочий к 60 годам окружен средствами производства, созданными в период его трудовой деятельности. Обе воспроизводственные трудовые составляющие — живые и прошлые — являются, таким образом, формами проявления наличной совокупной рабочей силы, причем активное воздействие на эффективность текущего и будущего производства она может оказывать только посредством разных форм живого труда.
Ведущая роль живого труда по отношению к фондам основного капитала ярко проявляется и в том, что их формирование явно теряет черты стихийного процесса. В условиях быстрого научно-технического развития для соперничающих капиталистических фирм и стран стало жизненно важным заблаговременно, опередив основных конкурентов, определить перспективные в экономическом отношении возможности инвестирования в новые производства. Для этого в фирмах и правительственных органах развитых стран мира в 60-х и 70-х годах появились организационные формы и методы, позволившие более или менее успешно предвидеть назревающие потребности и возможности научно-технических и структурных сдвигов и стимулировать соответствующие инвестиции. Более всего это проявляется в Японии, где правительство играет роль «лидера структурных преобразований», осуществляя сотрудничество с бизнесом в проведении НИОКР, поддерживая перспективные наукоинтенсивные отрасли и «полупринудительно» реорганизуя отсталые производства, что выражается в ликвидации значительной части основного капитала целых отраслей.
Возможности сознательного воздействия на общественную эффективность находятся в прямой зависимости от временного диапазона. Чем он уже, тем большим представляется влияние долговременных, кажущихся неподвижными, факторов: размеров основного капитала, сложившихся форм управления и организации, степени квалификации кадров и их производственного опыта, юридически закрепленных методов государственного воздействия и т.д. Но если расширить рамки анализа воздействия живого труда до времени оборота, специфичного для различных его видов, то все фиксированные факторы теряют свою жесткую заданность и из фатальных ограничений превращаются в управляемые рабочей силой переменные факторы роста производительной силы общественного труда.
Можно сказать, что путем расширения временных рамок анализа экономического развития можно весь общественный труд, воздействующий в данный момент на ход воспроизводства, «превратить» в живой, стереть разницу между живым и прошлым трудом.
Наоборот, если взять в качестве исходного пункта анализа кратчайший период оборота, например день, то по отношению к нему все громадные массы овеществленного труда превращаются в труд прошлый, а возможности воздействия на экономический и производственный процесс по сравнению со вчерашним днем практически сводятся к минимуму.
Таким образом, возможности эффективной экономической стратегии во многом зависят от того, какой период выбран за образец, отражающий время оборота для всего общественного капитала. Естественно, этот отрезок должен в максимальной степени отражать завершенность главных народнохозяйственных процессов.
Сужение рамок живого труда при ограничении временных рамок анализа означает прямое лимитирование возможностей управления хозяйством. Если в суммарный оборот не войдут периоды кругооборота важных народнохозяйственных сфер, то возникают существенные затруднения, связанные с необходимостью либо исключить эти сферы из анализа единой воспроизводственной модели, либо создать специальный аппарат для такого включения.
В настоящее время права гражданства в экономической теории приобрели научно-технические, образовательно-квалификационные и другие длительные циклы воспроизводства рабочей силы, длительные циклы воспроизводства природных ресурсов и другие циклические воспроизводственные процессы. Они позволяют регулировать и планировать ту часть живого труда, которая с затратной стороны входит в состав текущего продукта, а с результативной воздействует в течение ряда лет на перспективу, предопределяя потенциал производительности будущих лет.
Конечно, подобная «запрограммированность» будущего не является абсолютно жесткой; диспропорции в развитии НИОКР, подготовке кадров и т.п. могут быть в какой-то мере скорректированы специальными усилиями (например, импортом технологии и т.п.), но это не отменяет общей зависимости общественной производительной силы труда от длительных производственных циклов ряда важнейших видов живого труда, обеспечивающих качественные сдвиги в народном хозяйстве.
Два типа практических рекомендаций экономического исследования. Такие рекомендации находятся в прямой связи с объективным различием роли прошлого и живого труда, пассивных и активных элементов воспроизводственных сил, а особенность их — в характере «команд», которые дают практически действующему человеческому фактору, совокупной рабочей силе. В первом типе объектом исследования и воздействия являются несовершенства, слабые звенья хозяйства в их конкретных материальных проявлениях. Это рецепты или предложения разного рода мероприятий для тех или иных фирм, отраслей и т.п.
Например, из исследований эффективности производственных основных фондов в последние десятилетия делался вывод о том, что по опыту оказалось выгодным повышать долю их активных элементов, машин и оборудования по отношению к зданиям; что модернизация и реконструкция оказываются выгоднее, чем новое строительство.
Из анализа НТП заключалось следующее:
массовая рационализация является не менее мощным источником роста, чем внедрение сравнительно малочисленных принципиальных новшеств;
наибольшую научную отдачу экономике дают крупные (либо средние, либо мелкие) исследовательские проекты (фирмы);
контрактное финансирование целевых исследовательских проектов рациональнее, чем административное финансирование исследовательских учреждений;
включение исследовательских подразделений в состав фирм дает большую отдачу, чем их обособленность от производства и т.д.
Общая черта такого рода экономических выводов состоит в том, что они как бы подсказывают заведомо наиболее реальную линию поведения при возникновении более или менее конкретных ситуаций. Возможность критического отношения к той или иной рекомендации и учета конкретных условий вытекает не из нее самой, а из внешнего фактора — здравого смысла, конкретного сравнения вариантов и т.п. При всей правомочности такого метода присущий ему недостаток состоит в том, что рекомендации базируются на прошлом опыте и не могут учесть множества местных особенностей и факторов, возникающих апостериори. При современном динамизме экономических процессов конечная эффективность все чаще связывается не с соблюдением общих рекомендаций, а с возможностью квалифицированного отклонения от них.
Существенно иной характер имеет второй тип экономических рекомендаций, направленных на повышение качества и рационализацию работы различных групп рабочей силы, улучшение профессионализма их деятельности. Поскольку такого рода меры направлены на источник самодвижения экономики, в них встроен огромный мультипликационный потенциал. Однажды повышенное качество рабочей силы, форм организации и стимулирования ее деятельности при нормальных условиях сохраняется и продолжает действовать автоматически. Оно влияет и на саму разработку народнохозяйственных «рецептов», и на хозяйственный механизм, и на трудовую мораль, улучшает деятельность организационно-управленческих звеньев и воздействует на уровень выполнения функций в непосредственном производстве.
Повышение роли человеческого фактора влечет за собой необходимость переноса центра тяжести научных рекомендаций по совершенствованию экономики на целенаправленную и дифференцированную разработку мер в области кадров — по отбору, обучению, мотивации, улучшению содержания и условий труда и т.п., причем в специфической форме для каждого вида рабочей силы, которые являются носителем всех факторов производительности.
2. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ АСПЕКТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
Широко распространенное понимание эффективности, опирающееся на объемные показатели материального производства, уводит ее анализ от учета важнейших, активных и творческих аспектов роли человеческого фактора. Сама народнохозяйственная эффективность и доминирующий до сих пор подход к ней, который отличается от трактовки понятия общественной производительности труда, стали объектом систематического экономико-статистического изучения только в послевоенный период.
Нужда в нем возникла по многим причинам:
возросли закрепленные в производстве разнообразные фонды, улучшение производственного использования которых дает ощутимую по сравнению с дополнительными затратами отдачу;
рост специализации и многоступенчатости производства увеличил сложность продвижения промежуточного продукта и его суммарную массу, следовательно, возросли возможности потерь и соответственно экономии на этом пути;
была осознана прямая связь между инвестициями и экономическим ростом, возросла, следовательно, необходимость в показателях для контроля за их результативностью;
стала очевидной огромная роль таких особых производительных сил, как наука, образование, технический прогресс, вследствие чего возникла необходимость контроля за результативностью затрат на эти «внепроизводственные» сферы;
возросли затраты на охрану среды и предотвращение вредных последствий НТП;
увеличились социальные затраты (различные выплаты населению, затраты на реконструкцию городов, обустройство территорий и т.п.);
выросли военные расходы, которые вызвали нужду в подсчетах эффективности производства систем вооружения.
При исчислении экономической эффективности на народнохозяйственном уровне используется, во-первых, расчленение результата (продукта) пропорционально стоимости «факторов» производства: труда, капитала и их качественного улучшения. Наиболее известным примером расчетов такого рода являются расчеты Э.Денисона и Д.Кендрика. Во-вторых, рассмотрение результатов производства как следствия действия одного из элементов затрат и ресурсов, по отношению к которому остальные выступают как вспомогательные. Примером может служить кейнсианский подход, где темп экономического роста определяется нормой материального накопления и «производительностью капитала». Родственность показателям капиталистической окупаемости (прибыльности, отдаче, дисконту) и способности к расширению (конкурентоспособности) обеспечила легкое восприятие и распространение подобной точки зрения.
В отличие от эффективности вопросы повышения производительности, казалось, были прочно отодвинуты на периферию экономической науки и практики. На многие годы господствующее положение заняли модели экономического роста на базе производственных функций, исчисления так называемой факторной производительности, которая по своему политэкономическому содержанию представляет принципиально иную категорию, чем общественная производительность труд.
Для установления связей между экономическим ростом и его факторами разработано большое число показателей. Они характеризуют «вклад» труда и капитала, роль «необъясненного» этими факторами остатка и даже дают формальные распределения последнего по факторам. Так, можно насчитать десятки измерений вклада образования в экономический рост. Однако, к сожалению, в моделях экономического роста эти так называемые качественные факторы не отличаются от количественных. Их характеризует такая же формальность, однородность и отсутствие внутренней связи с характером представляемых ими процессов качественного совершенствования кадров, материальных средств и организации производства.
Данные модели обычно связывают экономическое развитие с приращениями (или изменением темпов динамики) экономических факторов, в роли которых фигурируют самые различные процессы: наука, технический прогресс, образование, наращивание фондов и т.д. Примером формального понимания характера связей причин и следствий в современной экономике может служить трактовка роли образования Р.Фрименом, который считает, что повышение уровня образования и подготовки кадров генерирует экономический рост до тех пор, пока все не получат соответствующее образование, а далее вклад этого фактора иссякает. Следуя подобной логике, можно сделать вывод, что чем выше развитие образования в стране, тем сравнительно меньше его «вклад» в экономику.
В объемных показателях эффективности тот или иной результат сопоставляется с какой-то частью издержек. Модели эффективности на базе производственных функций отличаются от других лишь по форме. Знаменатель эффективности всегда имеет стоимостную или натуральную (например, «съем») базу. Если таковым является труд в какой-то из своих непосредственных форм, то формула, естественно, переходит в разряд показателей производительности. Объемные показатели эффективности всегда основаны на прошлом труде. Из-за стоимостного выражения знаменателя трудовой компонент может фигурировать здесь только в виде компенсации работников, «зарплатоемкости» (она обычно фигурирует вместо «зарплатоотдачи»). В ряду других показателей окупаемости и этот может служить в качестве одной из характеристик конкурентоспособности.
Использование издержек на зарплату и других обычных в наше время компонентов стоимости рабочей силы обнаруживает принципиально уязвимое место «интегральных показателей». Результаты этой акции часто расходятся с нормальными представлениями и каждый раз нуждаются в специальных объяснениях и оговорках. (Например, «отдача» снижается для более квалифицированных работников по сравнению с менее квалифицированными. То же происходит с «производительностью» наукоинтенсивных отраслей и в более развитых странах.)
С увеличением полноты включения элементов добавленной стоимости интегральные показатели неуклонно приближаются к единице, по мере того как факторы будут трактоваться все более расширенно. Это связано с тем, что выраженный в стоимостных показателях труд содержит те же самые компоненты, которые входят в состав общественного продукта, фигурирующего в числителе подсчета производительности. В обоих случаях одинаково учитывается сложность труда работников, т.е. затраты на обучение, переподготовку, накопление опыта и т.п., включаются все компоненты внутри — и межотраслевого распределения и перераспределения общественного продукта (различные виды вторичных доходов, государственные расходы и т.п.). Чем более полно учтены затраты труда в стоимостном выражении, тем ближе их величина к стоимостной величине общественного продукта, а показатель эффективности этих затрат — к выражению рентабельности типа:
(затраты на капитал + затраты на труд +
чистый продукт) : (затраты на капитал + затраты на труд...)
и далее — к тождеству.
Из этого следует, что категория и показатели эффективности, в ее обычном «объемном» понимании «работают» только в тех случаях, когда «в знаменателе» фигурируют величины, представляющие отдельные составляющие затрат общественного производства, хотя и в различных разрезах и сочетаниях. Когда же все затраты учтены полностью, «интегральный показатель» эффективности не нужен, так как общественные издержки равны стоимости.
Поскольку для выражения некоторой части общественных затрат, которые имеют некоммерческую форму, нет соответствующих данных, сопоставимых с другими затратами, показатели народнохозяйственной эффективности пока только тяготеют к единице. В большинстве случаев, когда в знаменателе фигурируют затраты коммерческих счетов, интегральная эффективность представляет собой разновидность окупаемости фирменных и отчасти государственных издержек.
Когда обобщающий показатель эффективности рассматривается как отражение влияния всей совокупности факторов, сведенное к какому-нибудь одному или нескольким аспектам — труду, труду и капиталу, стоимости (затратам), расходу энергии, то несмотря на потери части информации мы получаем возможность проанализировать всю совокупность факторов сквозь призму какого-то одного из них или нескольких и построить на этой основе сквозной показатель эффективности всего хозяйства. Поскольку во всех рассматриваемых формулах числитель остается неизменным, то полученные показатели скорее дают сравнение факторов между собой, чем служат «обобщающим показателем» эффективности.
По ряду важных вопросов эффективности широко распространены теоретические клише, которые ограничивают понимание многих ее актуальных проблем. В экономической литературе довольно широко распространено мнение, что рабочая сила, трудовой фактор, является частным компонентом «интегральной эффективности», в которую производительность труда входит наряду с фондо- и материалоемкостью. Часто используются понятия «фондосберегающего», «материалосберегающего» и «трудосберегающего» технического прогресса в разных комбинациях.
В определенных контекстах (в частности, при учетно-бухгалтерском подходе, с точки зрения капиталистических издержек производства, когда вместо затрат труда фигурирует зарплата, или при локальном исчислении производительности, когда издержки по необходимости учитываются не все и не в полном объеме и т.д.) такие клише позволяют выявить различные аспекты окупаемости и их можно использовать. Важно только, чтобы это не затушевывало основного положения об универсальности трудового фактора, о том, что все «сбережения», «емкости» и «отдачи» являются результатом деятельности общественной рабочей силы.
В настоящее время довольно широко распространены дезориентирующие формулировки и в подходе к производительности труда: взаимозаменяющее употребление понятий овеществленный и прошлый труд; утверждения, что в современных условиях при определении производительности надо учитывать сложность труда, редуцировать его по тому или иному коэффициенту; понимание показателей фондо- и материалоемкости в качестве компонентов показателя общественной производительности; представление, что для оценки
производительности труда на народнохозяйственном уровне можно просто суммировать произведенные товары и услуги по их массе без учета степени соответствия общественным потребностям.
Следует учитывать и то, что рассматриваемые показатели односторонне выпячивают тот сравнительно ограниченный аспект эффективности, который связан с экономией различных ресурсов. В каждый момент имеются пределы уменьшения затрат природных материалов и затрат труда, который для всего хозяйства в целом представляет собой также изменяющуюся в довольно узких пределах величину. Это значит, что ведущим аспектом повышения эффективности, самым потенциально неисчерпаемым ресурсом, границы которого постоянно расширяются во времени, является не экономия как таковая, а качественные сдвиги в производстве и потреблении, в образе жизни в целом, в развитии самого человека, т.е. рост «числителя» формулы эффективности.
В обобщенном виде все возможные источники повышения эффективности подразделяются на три больших класса.
Первому классу принадлежат те случаи, когда повышение эффективности зависит от внутрипроизводственных факторов. Сюда относится, во-первых, рост выработки продукции и услуг без повышения производительности труда за счет повышения степени его интенсивности, уплотнения рабочего времени, укрепления трудовой дисциплины и порядка, снижения потерь и т.п. Такой прирост результатов отличается тем, что достигается в рамках количественных изменений, текущих расходов и ограничивается деятельностью непосредственно относящихся к процессам производства кадров. Во-вторых, увеличение выработки по причине повышения производительности труда, т.е. за счет качественных сдвигов в различных определяющих последнюю условиях (факторах).
В обоих этих случаях имеются трудности учета результатов, поскольку действующие методы плохо отражают улучшение свойств продукции. Сложившиеся показатели результатов производства на агрегированном уровне вряд ли удастся сделать более точными, поскольку исчислениям в постоянных ценах присущ формальный характер учета качества.
Применение параметрических методов (суммирование оценок отдельных технических и потребительских свойств) для корректировки показателей выпуска малоперспективно не только из-за своей сложности для неоднородных изделий и услуг, но и принципиально. Полезность продукции — свойство не параметрическое (техническое), а экономическое, изменяющееся в зависимости от степени соответствия общественным потребностям в различных формах их проявления.
Ко второму классу источников повышения эффективности относятся те, что связаны с улучшением разных форм народнохозяйственной сбалансированности. Они прямо не зависят от самих процессов выработки продукции и бывают двух видов. Первый — это соответствие производства текущему спросу. Данный фактор производительности известен, но на практике нет постоянного учета величины и изменений ущерба от диспропорциональности. Второй, более сложный вид народнохозяйственной сбалансированности, связанный с качественными сдвигами в хозяйстве, характеризует степень совпадения научных и производственных капиталовложений с наиболее настоятельными новыми, перспективными общественными потребностями.
Степень настоятельности новых общественных потребностей зависит от выгодности намечающихся вариантов изменения структуры производства и потребления или, что является другим выражением того же самого,— от размеров нарастающего народнохозяйственного ущерба, который может быть устранен появлением в экономике необходимых конкретных новшеств. Чем больше потенциальная выгода, тем острее ощущается ущерб (и наоборот), тем больший стимул получает развитие соответствующих направлений науки и техники, тем выше поднимается отметка для экономически оправданных затрат на НТП.
Рассматриваемый источник повышения эффективности, который, по существу, заключается в определении точек роста наиболее насущных потребностей и осуществлении рациональных структурных сдвигов, становится в условиях растущего динамизма НТП главным стратегическим условием повышения эффективности производства капиталистических стран и их конкурентоспособности.
Наконец, третий класс источников повышения эффективности — это использование перераспределительных и природных факторов. Наиболее существенные из них тесно связаны с социально-экономической структурой мировой экономической системы, в первую очередь с различными проявлениями неравномерности ее развития. Многие из них имеют признаки рентных экономических категорий: условия их возникновения связаны с ограниченностью и затрудненностью доступа к ресурсам различного рода, присвоение которых основано на монополистическом господстве и носит во многих случаях паразитический характер.
Первые два класса источников эффективности относятся к различным формам ее проявления для производителей и потребителей. Первый из них отражает внутреннюю рациональность процесса, экономию в производстве. Второй — положительные или негативные воздействия результатов деятельности фирмы (отрасли) — производителя на фирму (отрасль) — потребитель (или на конечных потребителей, на образ жизни в целом). Именно малая способность отразить этот «внешний» (или, в западной терминологии, «социальный») эффект составляет недостаток стоимостных показателей результатов производства (конечного продукта, национального дохода, условно-чистой продукции и др.). Внешняя эффективность выходит за рамки «неспособности» полно учесть качественные параметры продукции, хотя и пересекается с ней по своему содержанию. Таким образом, для более полного охвата эффективности любого вида деятельности, каждой отрасли, производства, предприятия в первом приближении нужно суммировать «цену продукции минус издержки» у ее производителя и «выгоды минус цену продукции» у ее потребителя (в удельном выражении).
Впервые требования к учету «внешней» эффективности были в четкой форме осознаны и предъявлены в США к отраслям духовного производства, прежде всего к сфере образования для обоснования скачкообразного роста ее финансирования в послевоенный период. Однако вскоре выяснилось, что те же самые объективные требования регулируют развитие и всех звеньев сферы материального производства.
Преодоление сложившегося стремления судить об эффективности материального производства только по его «внутреннему», а сферы нематериальных благ и услуг — только по их «внешнему» эффекту дает дополнительные возможности углубления оценки реальной значимости каждого народнохозяйственного звена. Например, в круг экономических (а не только социологических и иллюстративных) оценок войдут качественные различия между такими, например, отраслями материального производства, как производство продовольствия (в целом и по отдельным продуктам), табачная и ликеро-водочная промышленности, которые пока что на равных началах учитываются в общественном продукте.
В капиталистическом хозяйстве внешний эффект (вне зависимости от того, насколько трудно его подсчитать, и делается это или нет) обеспечивается хозяйственным механизмом. В качестве «контролера» наличия этого эффекта выступает предприниматель-контрагент («смежник») или конечный потребитель. Если по тем или иным причинам соображения собственной прибыльности у производителей становятся чересчур прямолинейными, хозяйственная практика получает смешанные и неправильные ориентиры. Чрезмерное увеличение внутреннего эффекта, как правило, сопряжено со значительным сокращением внешнего, а следовательно, с падением конкурентоспособности. Если стимулы ориентированы только на непосредственный эффект, то конечные результаты парализуют их действие.
Взятая в таком широком составе обеспечивающих ее экономических процессов, общественная эффективность, по существу, совпадает с общественной производительностью труда, поэтому в дальнейшем эти наименования будут употребляться как взаимозаменяющие.
Причина такого совпадения состоит в том, что при полном охвате конечных результатов и аспектов деятельности рабочей силы на всех стадиях воспроизводства и в течение его полного цикла (т.е. как живого, так и прошлого труда) все частичные проявления эффективности и производительности суммируются без остатка и, естественно, выходят на единый народнохозяйственный результат, представляющий совокупность конечного эффекта для общества, выступающего в виде двуединой совокупности производителей и потребителей. Однако когда либо производительность, либо эффективность рассматриваются в том или ином суженном, локальном, понимании, между этими категориями часто появляются самые различные несовпадения.
Решающая зависимость эффективности от объективной системы потребностей общества — наиболее важный, далеко выходящий за пределы возможностей технологии аспект повышения роли человеческого фактора для современной трактовки общественной эффективности.
Практика развитых стран показывает, что конечные потребности общества не поддаются «установлению» на базе нормативов даже «научного» характера или балансовых методов, используемых для определения системы технико-экономических потребностей в промежуточном продукте. Конечные потребности возникают по своим собственным законам во всех звеньях экономики и улавливаются широко развернутой сетью государственных и фирменных экономических служб.
Приложение общественного труда в форме, которая по структуре и качеству отклоняется от объективно оптимальной системы перспективных потребностей, представляет собой прямое снижение общественной производительности труда. Отсюда следует, что определение потребностей является первой предпосылкой конкурентоспособной высокопроизводительной экономики. Это само по себе простое положение на деле требует полного преобразования всех звеньев управления воспроизводственными процессами в стране. Абсолютизация цели максимального насыщения лишь сложившегося сегодня фактического спроса может означать начало консервации отсталой народнохозяйственной структуры, торможения научнотехнического прогресса.
Именно в этом пункте и проявилась ограниченность таких трактовок общественной эффективности и производительности, как «максимум продукции и услуг — минимум издержек». Они ориентируют на рост выработки, повышение темпов, возводят в ранг основной задачи прямолинейную экономию, рост локальной производительности выступает как самоцель и т.п. На самом деле задачи количественного расширения в современном развивающемся хозяйстве, как правило, оправданы только тогда, когда представляют собой необходимое звено в цикле качественного сдвига, научно-технического прогресса, насыщения новой потребности.
Общественная потребность как совокупная потребность всех производителей и потребителей (включая личное потребление) имеет помимо субъективного выражения объективную форму — экономические противоречия, возникающие из спонтанной неравномерности развития любых экономических процессов во всех звеньях воспроизводства, включая технологические, социальные, духовные и т.п. Чем динамичнее хозяйство, чем больше в нем новшеств, рывков вперед, тем больше и нормальных очагов напряжения, «узких мест» как в передовых, так и в отстающих звеньях производства и потребления. Неравномерность развития заложена в природе человека и в характере его взаимоотношений с окружающим миром, в сущности самих человеческих отношений.
Следовательно, в качестве постоянного фактора или импульса самодвижения существует объективная необходимость снять подобные напряжения, ликвидировать ущерб, реализовать возможности новых выгод. Неиспользование этих возможностей начинает ощущаться как хозяйственная диспропорция, неоправданная (а во многих случаях как непосильная) затрата, прямая экономическая потеря, требующая приоритетной ликвидации путем научно-технических, организационных мер, переподготовки кадров и т.п. Наука, техника, изобретательство всегда стихийно тяготеют к таким точкам концентрации во многих случаях неосознанного еще недовольства потребителей и предлагают новые продукты, технологию и т.п. В процессе конкуренции этих научных, технических и т.п. решений из них выбираются лишь немногие (отсюда нормальный риск в прикладных исследованиях) навсегда или на время.
Определение народнохозяйственных и фирменных приоритетов, по существу, является поиском тех точек, где возможен или фактически наносится научнотехническому циклу, производству, потреблению тот или иной реальный ущерб — прямой или в виде недополучаемого эффекта. Вслед за определением таких точек начинается разработка рекомендации по рационализации данного звена экономического процесса. Экономическая оценка ущерба от неудовлетворения объективных потребностей — ключевая категория ориентации хозяйства на эффективное и пропорциональное развитие.
Общественный ущерб является количественным соизмерителем, как бы «общим знаменателем» для оценки настоятельности экономических и социальных потребностей и соответствующих мероприятий, направленных на повышение эффективности. В качестве примеров можно назвать расчеты величин социального ущерба от низкого качества базового образования, пороков духовного и физического развития, которые можно устранить медицинскими, физкультурно-оздоровительными, педагогическими и т.п. мероприятиями. В рамках этого подхода социальная сфера становится «на равную ногу» с экономической, тем самым во многом преодолевается неоправданное разобщение экономической и социальной эффективности, которое иногда доходит даже до их противопоставления (которое в действительности может иметь лишь самое узкое, коммерческое содержание).
Единый подход к экономической и социальной эффективности открывает путь перевода социальной сферы на рельсы активного саморазвития. Долгое время считалось, что социальная сфера с ее продукцией — здоровьем, образованием, культурными ценностями и т.п.— не имеет механизма самодвижения. По-видимому, правильнее сказать, что механизм до недавнего времени не был известен отечественному плановому, да и зарубежному управлению и не использовался на практике. Это положение сейчас в корне меняется. Оценки социальной эффективности как самостоятельные, так и в составе комплексных обоснований различных проектов — важный аспект социальной переориентации производства в США и многих других странах.
На линии «выгоды от ликвидации ущерба — объем и направление затрат ресурсов» развертывается действие хозяйственного механизма, движущей силой которого является конкуренция между производителями и потребителями за распределение получаемых выгод. За этим стоит сложная система балансирования интересов, носителями которых выступают производители, производственные и конечные потребители.
Обеспечение эффективности зависит от следующих условий. Во-первых, от объема ликвидируемого ущерба, который должен покрываться общим суммарным потенциалом выгод производителей и потребителей. Во-вторых, от сбалансированности распределения доходов между производителями и потребителями. В-третьих, от распределения прибылей между монополистическим, средним и мелким бизнесом внутри производящих и потребляющих отраслей. Распределение суммарной эффективности между производителями и потребителями в своей основе регулируется жесткими условиями конкуренции индивидуальных капиталов. Эта конкуренция составляет основу экономического механизма максимизации прибыли, в результате чего общая эффективность производства в рыночной экономике органически включает удовлетворение потребностей.
Новые подходы и показатели для оценок эффективности включают соотнесение прироста и видоизменения потребностей с имеющимися дополнительными производственными возможностями, суммарный учет внутреннего и внешнего эффектов производства и отражают взаимоотношения производителей и потребителей.
Экономический и социальный ущерб, в том числе потенциальный, в виде недополученных выгод, возникает по самым разным причинам неравномерности развития, в частности, и при накапливании объективных изменений в долговременных соотношениях в развитии крупных народнохозяйственных отраслей и сфер. В этих случаях возникают внешне парадоксальные ситуации, когда опережающими темпами растут сферы с относительно низкой производительностью (при измерении ее обычными способами), а также сферы, имеющие бесприбыльный, некоммерческий характер (обслуживание, образование, социальная инфраструктура и т.п.).
Конечно, объяснить феномен опережающих темпов можно тем, что, например, в сфере услуг велика роль мелких самостоятельных предприятий, довольствующихся низким уровнем рентабельности. В то же время монополисты, контролирующие предприятия этой сферы, имеют возможность за счет перераспределения получать достаточную прибыль на затраченный капитал.
Однако масштабы произошедших сдвигов, перекроивших основную структуру экономики, слишком велики, чтобы считать, что они произошли без крупного фактического приращения конечной народнохозяйственной эффективности. Правильнее исходить из того, что важная составляющая данной эффективности не улавливается обычными показателями потому, что они не учитывают внешнюю эффективность народнохозяйственных сфер, роль соответствия потребностям. В период динамичного, основанного на значительных качественных научно-технических сдвигах развития хозяйства, общественная потребность в расширении сферы услуг и духовной сферы возросла в такой мере, что ликвидация ущерба от их отставания далеко перекрыла минусы, связанные с меньшей производительностью и эффективностью накопления в этих сферах.
В настоящее время быстро растет фондовооруженность и внутренняя производительность в ряде обслуживающих отраслей, в кредитно-финансовой сфере и др. Значительная часть прироста «выработки» работников сферы услуг не отражается в обычных показателях эффективности, а для интеллектуального и творческого труда вообще нужны принципиально новые экономические критерии производительности.
При современных средствах распространения информации работники искусства — артисты, музыканты, художники, писатели, журналисты, которые получают со своей продукцией единовременно доступ к огромным массам населения, имеют наивысшую мыслимую непосредственную производительность даже с учетом всех сопряженных затрат. Это относится и к ученым, работникам образования, сферы управления.
В экономике развитых стран сейчас наблюдается еще одна парадоксальная ситуация: с одной стороны, имеют место невиданные ранее огромные масштабы деятельности в сфере науки и научно-технического прогресса, постоянные усилия государственного аппарата по стимулированию экономического роста, совершенствуются методы капиталистической рационализации производства и труда, а с другой — часто наблюдается ухудшение динамики показателей производительности труда. Так, в США в период 70-х—начала 80-х годов происходили крупные структурные и научно-технические перестройки, а показатель общественной
производительности изменился лишь номинально.
Естественное объяснение подобного противоречия состоит в том, что объемные показатели продукции и услуг, по которым исчисляется производительность труда, не могут учесть качественных изменений результатов производства. О существовании такого неучитываемого эффекта можно судить по быстрым изменениям самых различных сторон производства, потребления, образа жизни в послевоенный период и весьма низким и неустойчивым темпом роста обобщающих показателей эффективности.
Объективная необходимость расширения трактовки экономической эффективности для отражения ранее неучитывавшихся результатов производства проявляется в других аспектах развития экономики США. Так, существует и углубляется огромный разрыв между значимостью внутреннего и внешнего эффектов некоторых ключевых отраслей современного хозяйства. Производства электронных компонентов, роботов, продуктов биотехнологии и т.п. по своим собственным масштабам имеют минимальный вес в народнохозяйственной структуре. Такие отрасли, как образование и подготовка кадров, фундаментальные исследования, социальное обслуживание и т.п., вообще не имеют коммерческого характера и даже по стоимостным затратным методам не полностью учитываются в общественном продукте,
Разработанные в послевоенный период многочисленные индикаторы результативности развития науки и НТП уже с 70-х годов оказались неспособными зарегистрировать подъем новой волны научно-технической революции. Это в свою очередь породило прямолинейные утверждения о «замедлении» технического прогресса. К тем же экономическим парадоксам относится рассмотренный выше факт, что стоимостные показатели постоянно сигнализируют об «удорожании» всех составляющих современного производства, ресурсов, научно-технических новшеств, хотя это явно противоречит самому существу понятий общественной производительности и эффективности.
Кризис объемных показателей эффективности вызван тем, что они по сути своей лежат в иной плоскости, чем те новые виды экономических результатов и соответствующих им критериев эффективности, которые в настоящее время определяют решающие аспекты экономического развития, а именно — качественные сдвиги и сопряженность с потребностями.
Узкую трактовку эффективности как «отдачи» фондов, материалов, заработной платы, труда и т.п. еще вполне можно было рассматривать в рамках стоимостных пропорций и измерений. Это, однако, придавало экономическому анализу «регистрирующий» характер, его острие было направлено на изучение безвозвратно ушедших в прошлое экономических ситуаций и решений.
Широкий подход — прежде всего перспектива, т.е. изучение направлений и средств активного воздействия на эффективность со стороны фактически задействованного в хозяйстве человеческого фактора. В настоящее время имеется большое число фактов, говорящих и о перемещении центра внимания теории и практики с показателей результатов производства на определение условий наиболее рациональной (и прежде всего качественной) сопряженности различных сфер, процессов и факторов воспроизводственной цепи.
При таком подходе, который можно назвать «стыковочным», важное значение получает изучение потребностей и потребительского эффекта, нахождение надежных способов их оценки и соизмерения в самых различных их выражениях, а затем четкая постановка на подобной основе социально-экономических целей для хозяйства в целом и для каждого отдельного звена. Эта область уже на наших глазах приобрела в развитых странах большие масштабы, хотя то, что доступно наблюдению в условиях коммерческой тайны, сравнимо, по-видимому, с надводной частью айсберга (социологические обследования специфических нужд различных групп населения, развертывание поддержки мелкого и среднего бизнеса, диверсификация социального обслуживания, методы маркетинга, распространение «кост-бенефит» анализа крупных экономических проектов и т.д.).
В данный практический инструментарий как макроэкономической стратегии, так и фирменной практики входит широкое использование эмпирических оценок фактических условий наилучшей результативности, сопряженности, которые могут и не содержать сами по себе измерений величины производительности или эффективности, но тем не менее нацелены в каждой сфере на максимизацию результатов, соответствующих поставленным целям. Если «результативные» показатели применяются в сочетании с «сопрягающими», это значительно повышает их надежность. Сопрягающие показатели могут служить операционными критериями, практическими ориентирами для деятельности разных групп рабочей силы, т.е. максимального использования потенциала человеческого фактора.
3. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ И ПРАКТИЧЕСКИЕ ОРИЕНТИРЫ КАЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ В ХОЗЯЙСТВЕ
Весь процесс генерирования качественных изменений, или в более узком смысле — повышения научно-технического уровня страны, подразделяется с экономической точки зрения на три стадии (блока), представленные на схеме 4.
Схема 4
БЛОК-СХЕМА
НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ СТРАНЫ (пропущена схема)
В схеме 4 первый блок — это генерирование знаний и принципиально новых технических идей, второй блок отражает сознательно субсидируемую разработку различных интересных вариантов научно-технических проектов (фирменные «питомники» новой техники, военно-космический сектор). В третьем блоке показывается экономически выгодное научно-техническое развитие (НТП), развитие знаний и появление новых идей.Основу начальной стадии (первый блок), как правило, весьма далекой от практической пользы, составляют фундаментальные исследования. Эта стадия, если судить по содержанию воспроизводственного процесса в ней, занимает особое положение, поскольку включает звенья наиболее «очищенные» от коммерческих стимулов. Помимо этого на всех стадиях имеются «прочие источники», т.е. любые виды деятельности, где идеи и новшества возникают в качестве побочного результата.
Следующей стадией (второй блок) являются прикладные исследования. В ее начале происходит разработка уже конкретных новшеств, которые еще не созрели для коммерческого применения либо по своим параметрам, либо по внешним условиям, но имеют значительный технический потенциал и вероятную экономическую перспективу развития. На этой стадии долго задерживались, например, такие нововведения, как реактивные самолеты, ЭВМ, станки с программным управлением и многие другие. Близки по многим признакам к данной стадии разработки и нововведения военного сектора.
До каких-то пределов развитие первых двух стадий идет преимущественно на «бесприбыльной» основе за счет накопленных обществом, государством или фирмой ресурсов. В то же время на этих некоммерческих стадиях закладывается фундамент эффективности будущих периодов, вызревают те научно-технические варианты, которые со временем пройдут через «экономический фильтр» в третью стадию (третий блок) — технические разработки, а затем и массовое освоение.
Все три экономических блока научно-технического развития в принципе одинаково подчиняются общественной потребности. Но на каждом из них она проявляется в специфической форме, по-разному выглядит для производителей и потребителей, в виде конечных и промежуточных потребностей и т.д. Наиболее сложной и экономически насыщенной является третья, коммерческая, стадия научнотехнического развития.
Практика высокоразвитых стран показала, что для управления современным ускоренным и диверсифицированным научно-техническим прогрессом требуются такие кадры и такие методы, которые существенно отличаются от тех, которые оправдали себя при постепенном эволюционном развитии первой половины текущего столетия.
Только изменив систему управления, можно перейти от «внедрения» техники под внеэкономическим давлением к ее нормальному самовосприятию экономикой. Эти объективные условия, открывающие путь к эффективному ускорению НТП, хотя и проявляются в различных странах в специфической форме, по своему глубинному содержанию одинаковы для всех.
В настоящее время в передовых странах создан постоянно совершенствующийся организационно-экономический аппарат конкретного, систематического учета новых общественных потребностей и ориентации развития прикладной науки и техники на наивысшую народнохозяйственную эффективность. Поэтому стало возможным выявить в конкретном и систематизированном виде условия и операционные критерии, которые дают «пропуск» экономически эффективному техническому развитию.
Новая ориентация управления научно-техническим развитием. В 50—60-х годах практика американских фирм, которые первыми вступили на новый путь, доказала, что если продолжать ориентироваться лишь на сложившийся спрос, полагаться на технические критерии оценки новшеств и спонтанное развитие науки и техники, а в особенности, если нарушить равноправие в отношениях производителей и потребителей, то неизбежны крупные коммерческие и общехозяйственные потери, общее торможение качественных сдвигов в экономике.
Анализируя опыт того периода, западные специалисты признают, что в арсенале менеджмента тогда не было не только специфических средств экономического управления научно-техническим прогрессом, но даже осознанного понимания их необходимости. Рассчитывая на высокую отдачу, капитал широким потоком устремился в научно-техническую сферу. В промышленности США затраты на НИОКР увеличились с 1950 по 1960 г. в 3 с лишним раза. Представление об «априорной» выгодности такого рода затрат культивировало упрощенные, неэкономические методы управления и стереотипы делового мышления, основанные на формуле «новизна сама по себе гарантирует успех и высокую эффективность».
В первые послевоенные годы фирмы намеревались решить свои проблемы, делая ставку на автономное, не нуждающееся в особом экономическом расчете развитие науки и техники. Произвольно решались, например, вопросы о том, каким проектам отдавать предпочтение, когда начинать освоение и выводить на рынок новую продукцию. Главным поставщиком новых идей в фирмах традиционно были конструкторы. В прошлом, когда потребности были сравнительно мало дифференцированными, вызревали постепенно, они казались самоочевидными и более или менее верно отражались в замыслах инженеров. Теперь же из-за их высокой дифференциации идеи научно-технического персонала стали все чаще расходиться с требованиями потребителей.
Обследование 94 новшеств, проведенное в 60-х годах в США, показало, что почти половина (46%) отвергнутых продуктов было разработано на основе замыслов, исходящих из научно-технических отделов. В итоге огромная масса выпущенных разновидностей «наукоемких» товаров была отторгнута рынком, средства на их создание были потеряны, наблюдалось снижение прибылей, массовые банкротства. Доля освоенных, но коммерчески не выгодных видов продукции доходила в 50-х годах в США до 40%, в Англии превышала 60%. Расточительность и неэффективность американской экономики достигли такого уровня, что стали угрожать ее основам. Все эти факты в свое время расценивались в нашей литературе односторонне — как неспособность капитализма к научно-техническому прогрессу.
Однако реакцией на неэффективность многих новшеств, массовые убытки и банкротства стало последовавшее вскоре экономическое упорядочение НТП. В конце 60-х и в 70-х годах произошло коренное изменение научно-технической стратегии и тактики. Выяснение причин научно-технических провалов привело к тому, что фирмы «открыли» для себя множество производственных и личных потребностей в особой форме «перспективных потребностей», т.е. еще не материализованных в соответствующих им продуктах или услугах, а проявляющихся в виде противоречий, узких мест, приносящих конкретный, поддающийся измерению экономический ущерб.
В короткий срок были созданы принципиально новые методы управления прикладными исследованиями и разработками, ориентированные на удовлетворение потребностей подобного рода с наибольшей выгодой для производителей и потребителей. Выгода потребителей форсировала спрос, создавала возможность «взрывного» роста объемов новой продукции, без которого принципиально невозможна нормальная окупаемость затрат на развитие науки и техники. Система управления наукой и техникой органически встроилась в общий организационно-хозяйственный механизм.
Такие радикальные преобразования были менее заметны, чем, например, происходившие в то же самое время крупномасштабные мероприятия по резкому сокращению удельного расходования энергии и сырья, по охране природы. Это произошло потому, что они затронули прежде всего не внешние формы, а внутреннее содержание управления. Сыграло свою роль и то, что методы работы экономических служб всегда рассматриваются фирмами как коммерческая тайна первостепенного значения, прямо связанная с повышением конкурентоспособности.
Объективные условия качественно-структурных сдвигов. Анализируя новую систему экономического управления научно-техническим развитием в США, созданную методом проб и ошибок, можно сделать вывод, что она опирается на установление нескольких четко выраженных критических точек или «порогов» между последовательными стадиями научно-технической цепи и эмпирически нацелена на их преодоление. Для достижения нормальной самоокупаемости затрат на науку и новые производства на уровне фирм (при любом хозяйственном механизме) нужно на каждой стадии научно-технического цикла достичь определенных экономических параметров или условий. Только это обеспечивает конечную эффективность и является обязательным для перехода к следующему этапу.
На стадии допроектной экономической работы, которая предшествует началу научно-технических разработок, происходит выявление и отбор наиболее настоятельных потребностей и обоснование на их основе заданий на разработку продукции, гарантирующей максимальные экономические выгоды для ее производителей и потребителей. На стадии прикладных исследований и разработок уже происходит полная реализация требований в технической документации и опытных образцах, направляемых в производство. Стадия производства характеризуется высокими темпами роста выпуска новой продукции, рациональной дифференциацией продуктовой структуры, последовательным снижением издержек и своевременным снятием с производства продуктов, прошедших пик прибыльности. На стадии распространения происходит управляемое посредством снижения цен и других методов современного маркетинга продвижение каждого новшества в новые сферы потребления, к тем целевым группам потребителей, для которых они становятся доступными и выгодными.
Обеспечивающие решение этих задач мероприятия прогнозируются и планируются для каждого отдельного продукта экономическими службами фирм. Они же детализируют задания для каждого последующего этапа и следят за сопряженностью циклов, которые проходят отдельные продукты. Общая картина последовательных ступеней научно-технического прогресса показана на схеме 5 (которая по своему содержанию представляет расшифровку третьего блока в схеме 5).
Блок-схема элементов (стадий) НТП (схема 5) состоит из двух взаимосвязанных, почти зеркально отражающих друг друга потоков, составляющих производственный и потребительский аспекты НТП и обеспечивающих суммарный сбалансированно распределенный экономический эффект. Научно-техническим прогрессом в его народнохозяйственном или воспроизводственном понимании является только завершенная (т.е. реализованная в конечной эффективности) система показанных в схеме блоков (стадий). Отдельные части этого комплекса могут носить «родовое» название НТП только в том случае, если они являются и рассматриваются как ступени полностью реализованного цикла, который завершен структурным сдвигом в производстве и в потреблении, а также полученным конечным экономическим эффектом.
Первые три «порога» относятся непосредственно к индивидуальному объекту НТП — продукту, технологии, производству. Следовательно, в схеме подразумевается, во-первых, необходимость учета сопряженности всех новшеств в рамках экономики страны, а во-вторых, учет внешних, выходящих за рамки индивидуальных процессов НТП, общих условий. Именно эти аспекты выражает стоящий несколько особняком четвертый порог — готовность экономики к НТП. Обеспечивающие его преодоление виды экономической деятельности сами могут выступать в
Схема 5
СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ (БЛОКИ) НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА В ЕГО КОНКРЕТНОМ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОМ
ПРОЯВЛЕНИИ
(пропущена схема)виде индивидуальных объектов НТП. Схема 5 может быть также использована как основа для межстрановых сопоставлений экономического механизма научнотехнического развития.
Имеются два неотделимых друг от друга и аксиоматически связанных с самим термином «научно-технический прогресс» положения: термин должен иметь достаточную в нормальных условиях воспроизводства эффективность и вызывать качественные изменения в каком-либо из составляющих производительной силы труда или в личном потреблении. Иначе прирост эффективности будет связан с причинами повышения интенсивности либо с перераспределением. Из данных положений, а главное, из рассмотренной фактической характеристики состава НТП как комплексного народнохозяйственного явления следуют следующие выводы.
1. Критерием НТП в этом его качестве являются не технические и другие специальные, а экономические признаки. НТП — не техническое или иное новшество как таковое, а реализованное в конечной эффективности повышение научнотехнического уровня в отдельном звене или в совокупности звеньев хозяйства. Это такое новшество, которое не только прошло экономический фильтр по потребительским параметрам и издержкам, но и было реализовано в производстве и потреблении, смогло обеспечить опережающий по сравнению со старой продукцией темп роста объемов производства и потребления, т.е. прогрессивный структурный сдвиг в экономике.
Широкое понимание воспроизводственных сил как объекта НТП, учет и соизмерение перспективных потребностей, экономический заказ для сферы НИОКР, необходимость опережающего темпа внедрения новшеств (структурного сдвига) для обеспечения окупаемости (эффективности) составляют единую неразрывную систему объективных требований к процессу повышения научно-технического уровня развития страны.
2. В случаях, когда развитие техники идет в значительной мере вне сферы преобладающего в той или иной стране хозяйственного механизма (в военном секторе, в фундаментальных исследованиях и в других отраслях некоммерческого сектора), возможны два варианта теоретического осмысления. Во-первых, выделить эти случаи в особую, «неэкономическую» категорию и соответственно объяснить их политическими и другими факторами. Во-вторых, поступать более последовательно, т.е. рассматривать общественные потребности в некоммерческих отраслях как равноправные другим экономическим потребностям и исходить из того, что рамки экономической сферы включают равно как коммерческие, так и другие необходимые для воспроизводства виды деятельности. Например, если принять, что «потребность в выживании», лежащая среди других в основе развития военного сектора, очень остра, а потенциальный ущерб в свете угрозы уничтожения лишает смысла все другие потребности, то это может «хорошо» объяснить приоритет военных мероприятий в распределении ресурсов.
3. Понимание НТП как системы качественных сдвигов требует включить в его сферу сдвиги в управлении, образовании, самой науке, здравоохранении и во всей социальной сфере. Следовательно, в понятие НТП входят на равных началах не только естественные науки и техника, но и общественные науки и соответствующие им нововведения.
В наиболее общем виде НТП представляет собой совокупность реализованных в развитии хозяйства страны качественных сдвигов, отражающих (и опосредующих) в конечном счете возвышение потребностей и соответствующие изменения образа жизни. Требование эффективности органически встроено в это определение, хотя в явном виде и не фигурирует в нем.
Ориентация на перспективные потребности и экономические выгоды у производителей и потребителей новшеств стала главным звеном реорганизации всей системы управления НТП. Правильное определение степени приоритетности этих потребностей гарантирует быстрые сроки окупаемости, легкость внедрения новшеств и высокие темпы роста эффективности новых производств. Если потребности неизвестны, т.е. практика не может определить их или просто отвергает, то научнотехнический прогресс останется без экономических ориентиров.
Чем меньше учитываются потребности, тем слабее шансы на достижение максимальной эффективности. Если отбор вариантов инвестиций ведется путем сопоставления поступивших технических заявок, то весь ресурс возможного выигрыша в эффективности произвольно «загоняется» в рамки разницы между лучшим и худшим вариантом. Но даже сам по себе производительный и экономичный вариант может оказаться убыточным и ненужным, если он отвлекает ресурсы от более острых потребностей.
Практика показала, что соизмерение новых, еще не удовлетворяемых, потребностей должно производиться по соотношению между денежной величиной ущерба, который их неудовлетворение причиняет обществу, и необходимыми затратами. Признание таких зависимостей позволило фирмам в короткий срок разработать принципиально новые методы управления НИОКР. Они включают
следующие главные составляющие.
Экономическое проектирование — исходное звено новой системы управления. Иначе говоря, это разработка системы прогностических расчетов потенциальной эффективности удовлетворения различных потребностей. В отличие от традиционных методов оценки проектов посредством сопоставления уже готовых технических решений экономическое проектирование до начала разработки определяет такие предельные значения экономических параметров будущих новшеств, которые обеспечивают получение достаточного эффекта для производителей и потребителей.
Новые управленческие функции, созданные в фирмах для выполнения этой задачи. В их число входит: 1) разработка концепции новых продуктов (перевод информации о новых потребностях на язык потребительских характеристик); 2) ее апробация, т.е. согласование этих характеристик и цен с будущими потребителями; 3) разработка прогнозов объемов продаж, издержек и прибылей за весь срок производства будущих продуктов. Для передачи условий заказа в научно-технические отделы требуется, чтобы предварительный проект имел показатели рентабельности не меньше, чем запланированные по фирме в целом.
Современная система планирования исследований и разработок (НИОКР) основывается на долговременных и прочных контактах с потребителями. Крупные корпорации, выступая в роли потребителей, сейчас сами разрабатывают спецификации требующихся им продуктов. Им принадлежит от 50 до 100% идей, в том числе принципиально нового характера в таких важных сферах, как научноисследовательская аппаратура, полупроводники и электронные компоненты, химическое оборудование и автомобили. От потребителей исходит критически важная информация о ценах, приемлемых для отдельных потребительских контингентов, которая позволяет предвидеть этапы расширения спроса и прогнозировать условия, в которых будет развиваться будущее производство.
Экономические функции в сфере НИОКР. При описанной выше организации дела экономическая служба ставит перед научно-техническими отделами четкое задание — разработать такую продукцию (технику), которая обладает определенной номенклатурой полезных свойств и укладывается в заданный лимит издержек. Задача конструкторов заключается в отборе наиболее совершенных технических вариантов из экономически «пригодных».
Поскольку подобные задания не могут быть нарушены без ущерба для прибылей, фирмы осуществляют жесткий контроль за их соблюдением на последующих стадиях разработки. Для этого проводятся многократные поэтапные сопоставления сметной и фактической стоимости, причем по мере приближения к завершению работ допуски становятся все жестче. Если на начальных этапах допускаются расхождения в 15%, то на заключительных — они не бывают больше 1%. Если норма превышена, то изыскиваются пути снижения издержек за счет упрощения конструкции и устранения излишних затрат и т.п. Однако снижение уровня важных для потребителей свойств считается недопустимым.
Важным элементом новой системы управления стала предварительная экспертиза новшеств при широком участии потребителей. Полученная от потребителей информация дает возможность внести окончательные изменения в проект и скорректировать экономические расчеты. В итоге экономические ограничения пропускают не только в производство, но и в НИОКР лишь новшества, которые могут дать достаточный выигрыш потребителям. Это подтверждается анализом движения цен по автомобилям, тракторам, станкам, гражданским самолетам, химикатам, бытовой технике и многим другим товарам. Так, за последние 30 лет цены на ЭВМ снизились на несколько порядков. Новые химические товары обеспечивают прирост потребительских свойств в 5—10 раз больший, чем повышение цен. Производители тоже получают выгоды за счет высокого спроса и быстрого расширения объемов продаж. Согласно имеющимся оценкам, прибыли от вложений в сферу НИОКР составляют в обрабатывающей промышленности США в среднем от 30 до 50%.
Научно-техническое новшество для нормальной реализации в хозяйстве должно давать существенное снижение стоимости единицы потребительского эффекта (либо за счет прироста полезности, либо за счет снижения издержек), достаточное для того, чтобы новую наукоемкую продукцию могли с ощутимой выгодой для себя купить массы конечных потребителей. Право на жизнь имеют только те технические новшества, которые обеспечивают экономически достаточный для высокой рентабельности скачок в потребительских свойствах, и, следовательно, только те сильные в творческом и материальном отношении организации, которые могут его обеспечить.
Следствием стала рационализация сферы НИОКР в хозяйстве. Так, число фирм, занимающихся НИОКР в США, стало резко сокращаться. Если в 50-е годы их было 50 тыс., то в начале 60-х годов осталось только 14 тыс., а через 10 лет — всего лишь 11 тыс. Многие фирмы разорились, другие нашли свое место в кооперации с более сильными партнерами. С начала 80-х годов в США наблюдается перелом этой тенденции.
Одним из важных симптомов является возобновление после почти 10-летнего перерыва интенсивного предложения так называемого рискового (венчурного) капитала для возникающих небольших, новаторских в научно-технической области фирм. Роль подобных фирм состоит в том, что они освобождают творческих специалистов и менеджеров от неизбежных в крупных корпорациях плановых и организационных ограничений. Обычно новаторская фирма возникает в результате соединения рано обнаруженной, относительно острой потребности в рациональном техническом решении и в финансовых средствах, полученных и различных источников. О действии экономического «фильтра свидетельствуют как крупные достижения, так и чрезвычайно высокий процент неудач мелких новаторских фирм. Важнейшим источником повышения эффективности на стадии производства стало обеспечение быстрых, «взрывных» темпов выпуска новой продукции при максимально полной мобилизации всех внутренних и внешних (кредитных) источников накопления.
В своей хозяйственной политике капиталистические фирмы обычно исходят из того, что их затраты на науку и технику могут окупать себя либо в течение одного-трех лет, либо никогда. Если процесс внедрения новшеств затягивается, то экономический эффект реализуется «по каплям», а вскоре и вовсе исчезает под давлением научнотехнической конкуренции. Поэтому главным фактором в экономическом соревновании, как теперь считают, является не столько наличие больших научно-технических заделов, сколько способность быстро превратить их в высокоэффективные новые продукты.
Необходимость быстрого тиражирования новшеств выявила всеобщее условие научно-технического прогресса — обеспечение принципа равновыгодности в отношениях между производителями и потребителями. Чем демократичнее отношения производителя и потребителя, чем действеннее средства правовой и государственной защиты интересов потребителей, тем меньше шансов на установление монополии производителей с ее губительными для экономики результатами.
Узел острых противоречий такого рода возник в 50-х годах, когда производители сделали четкую заявку на монопольное присвоение результатов научно-технического прогресса. В некоторых случаях фирмы устанавливали розничные цены на уровне в 3— 4 раза выше издержек производства, что практически лишало потребителей всяких выгод. В результате научно-технический прогресс не принес ожидаемых выгод ни производителям, ни потребителям, ни экономике в целом. Стало очевидным, что научно-технический прогресс превращается в хозяйственную реальность, если его с выгодой для себя могут «купить» потребители.
На этапе распространения научно-технических новшеств частные фирмы исходят
из того, что прибыль должна давать каждая стадия сбыта. Они ранжируют сферы спроса по «платежеспособности» и, последовательно насыщая каждую, быстро переходят к следующей. Чем быстрей идет этот процесс, тем выше народнохозяйственная отдача НТП. Вначале научно-технические новшества закрепляются в так называемых «базовых сферах» — у тех относительно
немногочисленных потребителей, которые могут с выгодой использовать их при высоких на первых порах издержках и ценах.
Практически каждый новый продукт, пока он дорог и недоступен для массового использования, набирает силу в таких «питомниках». Здесь он получает общественное признание, «узнает» своих потребителей, закрепляется на рынке и начинает воспроизводиться обычными способами — посредством расширения производства и снижения издержек и цен. Нарастание прибылей дает возможность укрепить производственную базу и перейти к еще более широкому распространению новшеств.
Обоснование рациональной очередности распространения научно-технических новшеств стало сейчас объектом особого внимания (без этого, как считают, их применение может привести не только к недополучению прибылей, но и к прямым убыткам). Для дорогостоящей «передовой технологии» такое требование особо актуально. Поэтому для ее распространения разрабатываются специальные государственные рекомендации (они имелись в США для ЭВМ, роботов, гибких автоматизированных систем, биотехнологии, космической техники).
Очередность распространения новшеств регулируется ценами. Снижение цен последовательно активизирует спрос именно за счет тех групп потребителей, которые в данный момент больше всего заинтересованы в новшествах и могут их оплатить. Чем значительнее снижение цен, тем быстрее идет процесс количественного насыщения рынка новой продукцией.
Сроки изменения цен устанавливаются на основе изучения конъюнктуры: нарастающая «вялость» спроса служит признаком его насыщения и необходимости стимулирования снижением цен. Методы современного маркетинга предполагают использование гибкой ценовой политики (семейные или сезонные скидки, купоны, специальные льготы отдельным категориям населения), а также целевую рекламу, которые помогают «довести» товар к целевой группе потребителей. Таким путем устраняется как возможность образования избыточного предложения, так и возможность дефицита и достигается относительно высокая управляемость процессом распространения новшеств. Без неумолимо действующего механизма регулирования цен на продукцию текущей номенклатуры невозможно возникновение экономических стимулов НТП, поскольку именно оно делает невозможным выпуск старой продукции и применение старой технологии производства. При исчерпании возможностей наращивания объемов продаж у производителей не остается иного средства увеличения прибылей, как переход к новому прибыльному «витку» обновления продукции (техники).
Чем большая масса потребителей может с выгодой для себя «купить» технический прогресс, тем он эффективнее. Поэтому решающим условием его ускорения является четкая ориентация на индивидуальный потребительский спрос — сферу, которая превосходит все прочие как по масштабам, так и по быстроте окупаемости затрат.
В США все отрасли, вырвавшиеся вперед по темпам роста в послевоенные годы, были непосредственно связаны с конечным потреблением: это электронная промышленность с ее огромной номенклатурой потребительских товаров, деревообрабатывающая промышленность, которая получила сильные импульсы развития результате широкого жилищного строительства; химическая промышленность, производство алюминия и стали — от своих связей с автомобилестроением, текстильная промышленность —от возросшего потребления
синтетических тканей.
Рассмотренные процессы обеспечения научно-технического прогресса, по существу, представляют собой описание содержания деятельности работников экономических служб фирмы. Несмотря на очевидный рост масштабов и ответственности их работы, в США для перестройки управления научно-техническим прогрессом не потребовалось специально расширять эти органы управления бизнесом, хотя потребовалась существенная замена кадров. Произошла коренная переориентация содержания деятельности специалистов в управлении фирм (в том числе и в управлении НИОКР) на обеспечение и планомерное повышение эффективности развития науки и техники и на скорейшее насыщение наиболее острых (и, следовательно, приносящих наибольшую прибыль) потребностей производителей и потребителей.
Конечно, изменение функций сказалось на структуре органов управления и кадров специалистов. В хозяйстве США с 1960 по 1990 гг. доля инженеров в их числе сократилась с 14 до 8%, а доля нетехнических специалистов соответственно выросла. В США и других индустриальных странах специалисты, обеспечивающие экономически плодотворные конечные результаты научно-технической деятельности, по численности резко преобладают над инженерными кадрами и в подавляющей своей части сконцентрированы в производственных фирмах.
4. ИСТОЧНИКИ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫХ СОСТАВЛЯЮЩИХ ЭФФЕКТИВНОСТИ
Не все факторы производительности прямо зависят от активной деятельности рабочей силы, имеются такие, которые носят рентный и перераспределительный характер. Однако и эти факторы нуждаются в истолковании в свете трудовых источников происхождения богатства. Требуется ответить на вопросы, откуда берется эффект, получаемый, например, от вовлечения в производство доступных природных ресурсов; трудом каких работников, в какой стране создается повышенная эффективность НТП в случаях заимствования чужих исследований и разработок; где находится источник повышенной эффективности высокопроизводительного труда рабочих в странах с низким уровнем заработной платы?
На показатели интенсификации влияют не только внутренние процессы рационализации, но и некоторые внешние моменты, использование которых, хотя и повышают те или иные результативные показатели производства, но часто не являются интенсификацией либо могут быть отнесены к ней с большими оговорками. Эти методы во многих случаях имеют антиобщественный характер, но активно используются для повышения жизнеспособности отдельных фирм и стран и в какой-то мере укрепляют их позиции на мировом рынке.
Наиболее важные из методов тесно связаны с социально-экономической структурой мировой системы, в частности с различными формами проявления неравномерности в ее развитии. «Рентный» характер этих факторов эффективности проявляется в том, что условия их возникновения связаны с ограниченностью природных ресурсов различного вида и со специфическими социальноэкономическими формами доступа к ним. Их причины и адресность присвоения основаны на монополистическом господстве и носят во многих случаях паразитический характер. Перераспределительные и рентные возможности повышения эффективности производства определяют ряд важных экономических особенностей современного мирового развития.
Первый вид такой «ренты», которым до сих пор пользуется в огромных масштабах (а до начала 70-х годов практически без ограничений) не только крупный капитал, но и другие экономические секторы развитых стран, возник из неоправданно заниженной оценки вовлеченных в производство мировых природных ресурсов, которая создает широкие возможности повышения производительности, прибыльности и конкурентоспособности, существенного перераспределения благ между различными по силе странами мира и между нынешним и будущим поколениями.
Эти возможности получения выгод по своей экономической природе в какой-то мере родственны абсолютной ренте земельных собственников. Они возникают на основе возможностей экономического и политического давления на менее сильные страны, отрасли, фирмы. В результате такого нажима экономике и обществу в целом навязываются иногда грабительские условия разработки природных ресурсов, нарушаются необходимые стандарты защиты окружающей среды от глобальных вредных последствий стихийного расширения производства и условия правильного использования новых потенциально опасных продуктов и процессов.
По своей сущности затраты на подобные цели представляют собой неотъемлемые издержки производства, обязательные платежи, естественным источником возмещения которых должен быть прибавочный продукт. Если бы данное условие соблюдалось и возмещение было постоянным, распределенным равномерно на длительный срок (к примеру, на весь послевоенный период), то это в какой-то мере сдерживало бы экономический рост в одних странах и поставило некоторые ограничения чрезмерно расточительному потреблению в других, в первую очередь в США.
Фактически же вследствие ряда условий такие «платежи» были отложены. Они практически не воздействовали на хозяйство развитых стран до повышения цен на природные ресурсы в 70-х годах, а до того издержки фирм оказались намного ниже реальной цены используемых ресурсов.
Важнейшим экономическим следствием этого длительного общемирового «перекоса цен» были сравнительно высокие темпы роста производства и производительности в 50-х и 60-х годах (в частности, так называемое экономическое чудо в ФРГ и Японии), оказавшиеся полученными как бы «авансом». За весь исторически обозримый период темпы роста производительности труда, взятые за достаточно длительные периоды, не превышали 2,8%. В 50-х и 60-х годах этот рубеж был превзойден, для чего понадобилось исключительное сочетание благоприятных условий. Даже с учетом резкого падения в 70-х и 80-х годах средний темп экономического роста за послевоенный период все еще превышает уровень долговременного исторического тренда в Японии и большинстве стран Западной Европы, а в США и Англии близок к нему. Однако с течением времени значение периода низких темпов увеличивается, а их средний показатель понижается.
Западные экономисты пытаются доказать, что на рубеже 70-х годов «нормальное», по их мнению, экономическое развитие сменилось полосой «затруднений». На деле же, наоборот, именно в настоящее время происходит возвращение к нормальным условиям развития.
Другая форма использования экономических выгод рентного характера для ускорения роста связана с тем, что часть затрат, номинально необходимых для воспроизводства на современном научно-техническом уровне, одни страны несут полностью, другие — лишь частично. К таким выгодам прежде всего относится «научно-техническая рента», которая возникает на основе возможности развивать в стране или в фирме новые технические приемы и производства без части необходимых издержек на НИОКР (путем тех или иных форм заимствования готовых результатов).
В подобных условиях борьба за конкурентоспособность все более связывается с сокращением сроков освоения, за счет чего страна-лидер должна максимально реализовать свое первенство, а заимствователь — наверстать неизбежную задержку на старте освоения новшеств. Именно это является одной из причин, объясняющих повышенную быстроту распространения новой продукции и процессов в электронике, биотехнологии, производстве средств автоматизации и т.п. По своей природе выгоды от заимствования результатов НИОКР со стороны являются разновидностью
сверхприбылей, присваиваемых без полного объема необходимых вложений.
Такая форма освоения результатов НИОКР оказывает в наше время во многих случаях решающее воздействие на конкурентоспособность. Уровень производительности труда в стране, который обычно считался основой конкурентоспособности ее экспорта, в наше время не объясняет в полной мере положения на мировом рынке. Так, США, где по статистическим данным производительность пока еще наиболее высока, начинают терять свои позиции перед странами, которые лучше используют перераспределительные и рентные возможности повышения эффективности. В результате этого защита прав интеллектуальной собственности стала одним из самых актуальных вопросов международных экономических отношений.
Усиление конкуренции в сочетании с рассмотренными выше возможностями ускорения роста привело к обострению противоречий, связанных особым, динамическим видом воспроизводственной диспропорциональности. Каждому данному уровню развития производства, экономики и конкретным историческим условиям соответствует оптимальный по критерию эффективности темп научно-технических преобразований. Отклонение от него в любую сторону ведет к ухудшению условий и результатов экономического и социального развития.
После второй мировой войны темпы качественных сдвигов в хозяйстве развитых стран возросли, а становление многих важных новых производств приобрело «взрывной» характер. Резко обострившаяся конкуренция, которая носит преимущественно научно-технический характер, приводит к тому, что все большую значимость приобретает задача выживания любой ценой в ущерб оптимальности затрат. Росту темпов количественных сдвигов способствует и бурное развитие в ряде стран в течение многих десятилетий новых научно-технических направлений, которое подхлестывается относительно независимыми от экономических ограничений потребностями военного сектора.
Ускорение развития новых производств, вызванное причинами такого рода, проводимая под безжалостным давлением конкуренции замена поколений оборудования на деле оказываются столь же социально разрушительными и вредными, как и искусственное торможение научно-технического прогресса. Обе эти разновидности искривления нормального характера экономического развития, хотя и могут показаться диаметрально противоположными, по существу, родственны — они представляют собой нарушение пропорциональности общественного производства не «по горизонтали», в структурном плане, а «по вертикали» — в развитии воспроизводственного процесса во времени.
В послевоенный период стихийное развитие втянуло развитые страны в ускоренную научно-техническую гонку. Высокие темпы замены средств производства и короткие сроки структурных перестроек в той или иной мере нарушают нормальную окупаемость производственного накопления. В его структуре возникают очаги неоправданного перенапряжения. Для остро необходимых, сопряженных с экономическим ростом социальных мероприятий в нужном объеме, не хватает средств и времени, необходимого для их проведения.
Огромные масштабы приобрела «социально-историческая рента». Объективным условием ее возникновения является рабочая сила разных стран, сформировавшаяся с большими различиями в уровне привычек, потребностей и притязаний. В то же время по критериям своей производственной пригодности она более однородна. Различными разновидностями социально-исторической ренты являются такие процессы, как привлечение иностранных рабочих во многие страны, отток специалистов высокой квалификации (так называемая утечка умов), деятельность транснациональных компаний в «новых индустриальных странах».
По соотношениям жи
Капелюшников Р.И. Современные буржуазные концепции формирования рабочей силы. М., 1981. С. 45.
АН СССР. Сер. экон. 1980. № 4.
Воспроизводство конечного общественного продукта США / Под ред. Е.А.Громова. М., 1965. С. 66.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 217.
Там же. Т. 23. С. 219.
Согласно данным биологии на протяжении уже 60 тысяч лет в развитии человека не появилось изменений, которые превосходили бы по значимости имеющиеся междурасовые различия.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 25.
Кваша Я.Б. Факторы экономического развития СССР. М., 1970. С. 161.
Шумпетер Й. Теория экономического развития. М., 1982. С. 99, 112-113.
Термин «общественная» (эффективность, производительность) является, конечно, не только антитезой «локальной», но, главное, включает как живой, так и прошлый труд, охватывает все отряды совокупной
рабочей силы и учитывает степень соответствия результата текущим и перспективным потребностям.
Подробнее см.: Яровая Е.В. Потребности и общественная эффективность // Изв. АН СССР. Сер. экон. 1986. № 1.
Глава третья
ЧЕЛОВЕК НА РЫНКЕ ТРУДА
1. ОСОБЕННОСТИ РЫНКА ТРУДАЭволюция подходов к анализу рынка труда и трудовых отношений. Рынок труда, как и любой другой рынок, является сферой применения микроэкономических методов, тесно сопряженных с анализом спроса и предложения. Так было не всегда. Уникальные особенности фактора труда долгое время служили препятствием для применения стандартного неоклассического инструментария к анализу отношений, складывающихся на этом рынке. Еще два десятилетия назад в фокусе исследования находились в первую очередь многообразные институциональные структуры рынка труда: взаимодействие предпринимателей и профсоюзов в процессе заключения коллективного договора, различные аспекты трудового законодательства и государственной политики в сфере труда и занятости. Подобный институциональный подход был скорее описательным, чем аналитическим.
Постепенная интеграция экономики труда в общую экономическую теорию началась в 70-е годы. С тех пор разработаны микроэкономические модели, описывающие формирование предложения труда и спроса на него, механизм взаимодействия продавцов и покупателей трудовых услуг, с помощью которого происходит распределение людей по рабочим местам с определенным уровнем заработной платы.
На сегодняшний день разработки неоклассической школы дают наиболее полную, законченную и логически стройную теорию функционирования рынка труда. Однако именно при обращении к данному рынку несовершенство инструментария неоклассической школы оказалось особенно очевидным. В применении к нему стандартные концепции спроса и предложения потребовали существенных дополнений, связанных с уникальностью фактора труда.
Попытка преодолеть формальный характер факторных методов анализа, встроить неоклассические модели в более широкий контекст предпринимается в зарубежной экономической науке в рамках так называемого социо-экономического направления. Его сторонники отстаивают необходимость междисциплинарного анализа рынка труда.
Собранные ими эмпирические данные позволяют поставить под сомнение правоту некоторых сложившихся в традиционной микроэкономике предпосылок его анализа. Предлагаются новые, междисциплинарные подходы к изучению этого рынка. Однако разработка целостной социо-экономической концепции рынка труда и трудовых отношений пока дело будущего. В дальнейшем мы излагаем устоявшуюся преимущественно неоклассическую общую теорию рынка труда, дополненную, где это возможно, элементами социо-экономического анализа.
Понятие рынка труда. В соответствии со стандартным определением рынок труда — это сфера контактов продавцов и покупателей трудовых услуг. На нем противостоят друг другу те, кто желает работать (в их число входят занятые и безработные), и те, кто нанимает работников для производства товаров и услуг.
Как следует из приведенного определения, в каждый данный момент времени некоторые из нанимателей могут быть не заняты активным поиском новых работников, а большая часть продавцов труда не собирается менять работу. Однако все они находятся в системе отношений рыночной конкуренции и с этой точки зрения не отличаются от тех, кто активно стремится вступить в сделку купли-продажи либо находится в процессе заключения такой сделки. Так, агентами рынка труда России являлись не только 1,5 млн. человек, зарегистрированных Государственной службой занятости в 1994 г. в качестве безработных, которым противостояло на 2/3 меньшее число официально заявленных вакантных рабочих мест, но и более 70 млн. лиц, имеющих работу в соответствующих секторах народного хозяйства. Продавцами трудовых услуг на рынке труда США являются более 100 млн. занятых и около 10 млн. безработных.
Тот факт, что рынок труда не сводится к отношению безработные — вакансии, а охватывает всю сферу наемного труда, имеет не только теоретическое, но и сугубо практическое значение. Из него следует, что объектом политики рынка труда и занятости должен быть широкий спектр трудовых отношений и вовлеченных в них лиц. Сюда входят проблемы оплаты, условий труда, объема и интенсивности выполняемой работы, стабилизации занятости на предприятиях, трудовой мотивации, обеспечения гибкости рынка труда, подготовки и переподготовки рабочей силы. Трактовка рынка труда как феномена, охватывающего исключительно лиц, занятых активным поиском работы, ведет к выпячиванию хотя и очень важной, но далеко не единственной проблемы в сфере трудовых отношений.
Как на любом рынке, количество реализуемого товара (в данном случае — это уровень занятости) и его цена (заработная плата) определяются в результате взаимодействия спроса и предложения. Однако рынок труда существенно отличается от других рынков.
Особенности рынка труда. Даже в том ограниченном виде, в котором труд фигурирует в современных экономических моделях, он представляет собой уникальный товар, обладающий многими характеристиками, выделяющими его из мира обычных товаров и услуг, отличающими его от материальных факторов производства. В силу этого рынок труда имеет ряд важных особенностей, накладывающих отпечаток на его функционирование и на методологию анализа отношений, складывающихся на данном рынке.
1. Неотделимость прав собственности на товар — труд от его владельца. Труд представляет собой процесс расходования рабочей силы человека. Поскольку последняя неотделима от своего носителя, в процессе купли — продажи труда возникают особые отношения. Во время сделки, совершаемой на обычном рынке, покупатель платит установленную цену за приобретение прав собственности на покупаемый товар. На рынке труда покупатель приобретает право на использование трудовых услуг и одновременно вступает в контакт со свободным человеком, права которого он обязан соблюдать.
2. Большая продолжительность контакта продавца и покупателя. На типичном рынке массовой материальной продукции и услуг контакт между агентами сделки обычно краток и носит сугубо деловой обезличенный характер. Сделка, совершаемая на рынке труда, предполагает начало длительных отношений между ее агентами. Так как трудовые услуги, оказываемые работодателю, неотделимы от работника, это предполагает элемент взаимного общения. Человек присутствует на рынке труда во всей полноте своей личности. В отличие от других факторов производства он может сам контролировать качество своей работы, трудиться с разной отдачей, демонстрировать большую или меньшую лояльность в отношении нанявшей его фирмы.
3. Важная роль широкого круга неденежных аспектов сделки. Среди таковых следуют выделить прежде всего: а) содержание и условия труда, б) гарантии сохранения рабочего места, в) перспективы продвижения по службе и профессионального роста, г) микроклимат в коллективе.
Неденежные аспекты могут быть не менее, а в ряде случаев и более важны, чем размер заработков. Например, согласно данным представительного опроса официально зарегистрированных безработных в России из числа отклонивших предложенные им
службой занятости рабочие места лишь 33% назвали в качестве основной причины низкую заработную плату. В то же время 38% опрошенных указали в первую очередь на несоответствие предложенной им работы их специальности, 15% сочли
предложенную работу непрестижной, а 13% не согласились идти на тяжелую или вредную работу. Наибольшее значение несоответствию предлагаемой работы своей специальности придают лица, имеющие достаточно высокое образование. По подобной причине предложенную работу отклонили 53% клиентов службы занятости с вузовским дипломом.
4. Наличие большого числа институциональных структур особого рода. Своеобразие отношений, возникающих между агентами рынка труда, диктует необходимость более четкой и детальной регламентации различных сторон их деятельности, чем в случае обычного рынка. Отсюда значительно большая насыщенность этого рынка различными институциональными структурами. К их числу относятся:
система трудового законодательства, регламентирующая условия найма, оплаты и увольнения работников;
различные учреждения и службы регулирования занятости;
государственные программы в области труда и занятости;
профсоюзы и другие организации наемных работников различных уровней.
5. Высокая степень индивидуализации сделок. Сделки, заключаемые между продавцами и покупателями трудовых услуг, даже когда речь идет о массовом производстве и массовом труде, отличаются огромным разнообразием. Каждый работник в своем роде уникален, а каждое рабочее место в той или иной мере отличается от другого и предъявляет к претендентам свои специфические требования. Из множества продавцов разнообразных трудовых услуг, как правило, можно выделить относительно большие группы людей, обладающих схожей квалификацией, чтобы рассмотреть предложение труда с их стороны как однородный ресурс. Точно так же рабочие места при всем их разнообразии можно разделить на категории, в рамках которых требуется рабочая сила сходного качества. В пределах таких групп спрос на труд допустимо считать однородным. В этой плоскости возможен микроэкономический анализ рынка труда.
Модель рынка труда. Реальные рынки труда представляют собой очень сложные системы. Чтобы разобраться в них, необходимо иметь простую абстрактную модель рынка труда, воспроизводящую лишь его наиболее существенные характеристики. Такая модель основана на следующих общих, справедливых для любой микроэкономической модели, и специфических, имеющих непосредственное отношение к фактору труда, ограничениях и упрощениях.
1. Деятельность каждого человека и каждой фирмы направлена на максимальное удовлетворение собственных интересов. У покупателя трудовых услуг — фирмы — в качестве обобщенного главного интереса выступает прибыль. Интерес продавца трудовых услуг в таком же обобщенном виде имеет более сложную структуру.
2. Покупатели и продавцы трудовых услуг располагают исчерпывающей информацией в отношении имеющихся у них альтернатив, обладают четкой иерархией предпочтений и способны разработать рациональную стратегию реализации наиболее выгодного для себя варианта.
3. На рынке труда продаются и покупаются качественно однородные трудовые услуги. Работники как бы обладают рабочей силой одинакового качества, а рабочие места не отличаются друг от друга.
4. Производительность труда является постоянной величиной и не зависит от продолжительности рабочего времени и других факторов.
5. Затраты фирмы на рабочую силу не имеют фиксированной, например социальной, компоненты, а состоят исключительно из заработной платы,
выплачиваемой в соответствии с количеством проработанных часов.
Последние две предпосылки означают, что для фирмы имеет значение лишь общее количество закупаемых трудовых услуг. Варианты, предполагающие наем различного числа людей на разные сроки в случае, если общее количество предоставляемого труда совпадает, в рамках данной модели для нее равноценны.
Базовая модель предполагает рынок труда с совершенной конкуренцией. Основным условием совершенной конкуренции является большое число независимых друг от друга, конкурирующих между собой покупателей и продавцов. Оно должно быть достаточно велико, чтобы ни один отдельный продавец или покупатель не имел возможности влиять на цену товара, в данном случае на заработную плату. В процессе конкуренции цена трудовых услуг устанавливается на таком уровне, при котором спрос равен предложению.
Цена, при которой спрос равен предложению, называется равновесной, а рынок, на котором цена колеблется вокруг равновесного уровня,— равновесным рынком. Предметом дальнейшего рассмотрения является равновесный рынок труда с совершенной конкуренцией.
Спрос на труд. Зависимость спроса на труд от заработной платы определяют два фактора, которые получили названия эффект масштаба и эффект замещения. Механизм их действия следующий.
1. Эффект масштаба. Если в силу каких-либо причин произошел рост заработной платы, то следствием этого будет рост издержек производства, рост цены продукции и падение спроса на нее. Последнее вызывает сокращение масштабов производства и, следовательно, сокращение спроса на труд. При снижении заработной платы описанный механизм действует в обратном направлении, что приводит к росту спроса на труд.
2. Эффект замещения. Рост заработной платы, означающий удорожание фактора труда, дает импульс для перехода к более капиталоинтенсивным технологиям, т.е. к замене относительно более дорогого фактора — труда — относительно более дешевым — капиталом. В результате происходит сокращение спроса на труд. Снижение заработной платы в силу тех же причин ведет, наоборот, к росту спроса на труд.
Оба эффекта действуют в одном направлении и обусловливают обратную зависимость спроса на труд (D) от заработной платы (W), (L — количество труда). Эту зависимость иллюстрирует кривая спроса на труд (рис. 1).
Величина спроса на труд зависит не только от его цены, но и от других, не представленных на рис. 1 факторов. В их число входят спрос на производимый продукт, технология производства, динамика цен на другие факторы производства. Изменение таких факторов графически отражается смещением кривой. Допустим, рост спроса на производимый товар дает импульс к расширению производства. Начинает действовать эффект масштаба: спрос на труд при любом данном уровне заработной платы увеличивается, что графически отображается сдвигом кривой D вправо в положение D' (рис. 2).
Внедрение трудосберегающей технологии производства приводит к сокращению спроса на труд при каждом данном уровне заработной платы. Графически это выразится как сдвиг кривой спроса D влево в положение D' (рис. 3).
Итак, важно различать изменения спроса на труд, связанные с движением вдоль кривой и со смещением кривой. Движение вдоль кривой вызвано изменением уровня заработной платы в условиях, когда все прочие факторы, влияющие на спрос, неизменны. Изменение любого из этих факторов влечет за собой сдвиг кривой. Если растет спрос на труд, кривая сдвигается вправо, если он снижается — влево.
Предложение труда. Кривая рыночного предложения труда (S) отражает его прямую зависимость от заработной платы (рис. 4). Рост заработной платы на определенном рынке труда привлекает на него как работников, занятых в других областях экономики, так и лиц, которые ранее не выходили на рынок труда.
Падение заработной платы ведет к оттоку работников с рынка. Как и в случае спроса на труд, кривая предложения труда отражает его зависимость от заработной платы на других рынках труда, а также предпочтения людей в отношении способов использования доходов, неденежные аспекты труда. Изменение любого из этих факторов приводит к смещению кривой предложения труда.
(пропущен график)
1. Кривая спроса на труд
(пропущен график)
Рис. 2. Сдвиг кривой спроса на труд под воздействием роста спроса на продукт
Например, рост заработной платы на альтернативных рынках приведет к оттоку с данного рынка трудовых ресурсов, уменьшению предложения труда при каждом определенном уровне заработной платы и соответственно к смещению кривой S влево в положение S (рис. 5). Приведенный случай может служить приблизительной
графической иллюстрацией динамики предложения труда в государственном секторе экономики современной России. Рост альтернативных возможностей занятости в частном
(пропущен график)
Рис. 3. Сдвиг кривой спроса на труд под воздействием трудосберегающей технологии
(пропущен график)
Рис. 4. Кривая предложения труда
(пропущен график)
Рис. 5. Сдвиг кривой предложения труда под воздействием роста заработной платы на альтернативных рынках
(пропущен график)
Рис. 6. Спрос и предложение на рынке труда
секторе — в торговле, на совместных предприятиях, в банках, где оплата труда сравнительно высока, приводит к оттоку трудовых ресурсов в эти структуры и соответствующему сокращению предложения труда в государственном секторе.
Другим примером смещения кривой предложения труда может служить сокращение предложения на российском рынке научных работников. Отставание роста заработной платы в науке и научном обслуживании от ее динамики в других секторах экономики привело к тому, что численность занятых в этой сфере в декабре 1992 г. снизилась по сравнению с тем же периодом 1991 г. на 16%, в то время как в народном хозяйстве России в целом занятость снизилась на 4%, а в таких отраслях, как управление, кредитование и страхование, возросла на 13-17% соответственно. По экспертным оценкам к 1994 г. только в академической науке общая численность работников сократилась на 1/3, причем 3/4 покидающих науку делают это по собственному желанию.
Таким образом, изменение предложения труда может происходить в связи с движением вдоль кривой и в связи со смещением кривой. Движение вдоль кривой связано с изменением заработной платы при неизменности прочих факторов, влияющих на предложение труда. Изменение любого из этих факторов приводит к смещению кривой. Если в результате происходит рост предложения труда, кривая сдвигается вправо, если предложение труда падает — влево.
Рыночное равновесие. Механизм взаимодействия спроса и предложения в условиях равновесного рынка труда иллюстрирует рис. 6, на котором совмещены кривые рыночного спроса на труд и рыночного предложения труда. Кривая спроса D показывает количество труда, на которое предъявляют спрос фирмы, при каждом данном уровне заработной платы, кривая предложения S — количество труда, предлагаемое на рынке при каждом данном уровне заработной платы при условии, что все прочие факторы зафиксированы на неизменном уровне. В зависимости от изменения различных факторов возникают те или иные отклонения от состояния равновесия.
Допустим, что уровень заработной платы составляет W1. В подобном случае спрос на труд будет превышать предложение на величину (L2—L1), т.е. образуется дефицит рабочей силы. В результате рыночная цена труда возрастет. Это приведет, с одной стороны, к росту предложения труда (движение вправо вдоль кривой предложения), с другой — к сокращению спроса на вздорожавший товар (движение влево вдоль кривой спроса). При новом уровне заработной платы W2 предложение труда превысит спрос, образуется избыток рабочей силы. Конкуренция за предлагаемые рабочие места приведет к снижению заработной платы, оттоку части работников с рынка и росту спроса на труд со стороны фирм. В результате возникает новый импульс к росту заработной платы. Колебания будут продолжаться до тех пор, пока заработная плата не установится на уровне W0. Такое положение устойчиво, так как при данном расположении кривых не существует сил, заинтересованных в его изменении. Это справедливо, однако лишь до того момента, пока в силу каких-либо из перечисленных выше причин не произойдет смещение кривых.
Если возросшая заработная плата на альтернативных рынках труда вызвала сокращение предложения на рассматриваемом нами рынке, происходит сдвиг кривой предложения труда S1 в положение S2 (рис. 7). W0 не является более равновесной заработной платой, так как спрос на труд по-прежнему предъявляется в размере L0, в то время как его предложение сократилось до Li Образовался дефицит в размере (L0-Li). Наличие дефицита побуждает фирмы к повышению заработной платы, которое в свою очередь сдерживает отток кадров. В результате новое рыночное равновесие установится в точке W0' с уровнем занятости L0'. Аналогичный механизм вступает в действие, когда происходит смещение кривой спроса на труд.
Предложение труда с точки зрения фирмы. В условиях совершенной конкуренции каждая отдельная фирма не имеет возможности влиять на уровень оплаты труда. Фирма не сможет нанять работников, если предлагаемая заработная плата ниже установившегося равновесного уровня. В то же время фирме нет нужды предлагать заработную плату выше равновесной: отсутствие дефицита на рынке означает, что фирма может нанять лю-
(пропущен график)
Рис. 7. Нарушение рыночного равновесия
(пропущен график)
Рис. 8. Спрос и предложение с точки зрения отдельной фирмы
бое необходимое ей число работников за равновесную заработную плату, т.е. купить требуемое количество труда по установившейся цене W0. Таким образом, с точки зрения фирмы, кривая предложения труда представляет собой горизонталь на уровне W0, а число нанятых работников задается точкой пересечения кривых спроса на труд со стороны данной фирмы D и предложения S (рис. 8).
2. СПРОС НА ТРУД
С начала текущего столетия теория спроса на труд претерпела лишь незначительные изменения. По существу она представляет собой применение теории предельной полезности к анализу спроса на один из нескольких задействованных в процессе производства факторов — труд.
Специфика спроса на труд состоит в том, что в подавляющем большинстве случаев он представляет собой так называемый производный спрос. Это означает, что трудовые услуги покупаются не для непосредственного удовлетворения потребностей покупателя, а для производства товаров и услуг, предназначенных к продаже на рынке. Спрос на тот или иной вид труда, следовательно, находится в прямой зависимости от спроса на производимый им продукт, а совокупный спрос на труд со стороны всех хозяйственных структур является функцией общей экономической ситуации. Поэтому любые меры, направленные на регулирование потребительского рынка и рынка средств производства, через цепь рыночных взаимодействий неизбежно сказываются на уровне занятости и доходов наемных работников.
Это обстоятельство важно учитывать при разработке программы финансовой стабилизации экономики России: сокращение государственных расходов вызовет сокращение спроса на труд и соответственно занятости. Фактор колоссального неудовлетворенного спроса действует в противоположном направлении. Его влияние, однако, может быть существенным лишь на фоне мер по стимулированию альтернативных нетрадиционных для России источников инвестирования, таких как сбережения населения, иностранный капитал.
Спрос на труд рассматривается на трех уровнях, каждый из которых является производным от предшествующих: на уровне отдельной фирмы, отрасли и экономики в целом. Форма и наклон кривых спроса в этих трех случаях несколько различаются, но их общее направление совпадает.
Различают спрос на труд в краткосрочной и долгосрочной перспективах. Под краткосрочной перспективой имеется в виду такой период времени, на протяжении которого применяемый основной капитал остается неизменным. Долгосрочная перспектива — это период, в течение которого может измениться не только количество труда, но и величина капитала.
Исходным пунктом анализа является спрос на труд на рынке с совершенной конкуренцией в краткосрочной перспективе.
Предельный продукт труда и закон убывающей отдачи. В практике хорошо известны показатели полного продукта труда (0 и среднего продукта труда (AP\). Средний продукт труда рассчитывается как частное от деления полного продукта труда на число работников и служит показателем производительности труда (1):
APl = Q/L (1)
Однако ключом к объяснению спроса на труд в краткосрочной перспективе является динамика предельного продукта труда. При решении вопроса о том, сколько трудовых услуг ей купить, фирма руководствуется двумя соображениями. С одной стороны, наем каждого работника увеличивает затраты фирмы на величину его заработной платы, с другой — дополнительный работник производит добавочную продукцию, приносящую дополнительный доход. Логично предположить, что решение принимается в зависимости от того, какая величина — дополнительная заработная плата или дополнительный доход — окажется больше.
Итак, в процессе формирования внутрифирменного спроса на труд ключевую роль играет взаимосвязь величины продукта, а значит, и дохода фирмы, и числа работников, производящих этот продукт. При рассмотрении данной взаимосвязи в краткосрочной перспективе используется понятие предельного продукта труда (marginal product). Предельный продукт труда есть прирост продукта, связанный с привлечением еще одной дополнительной единицы труда.
Величина предельного продукта труда выражается следующей формулой:
д<Q
MPl =- (2)
alгде MPl — предельный продукт труда; AQ — изменение полного продукта труда; L — изменение количества труда; К — капитал (фактор производства, зафиксированный на неизменном уровне).
В основе концепции предельного продукта лежит известный закон убывающей отдачи. Этот закон фиксирует повторяющееся обыденное состояние, при котором по мере добавления дополнительных количеств одного фактора производства (в нашем случае труда) к неизменному количеству другого или других факторов производства (в нашем случае капитала) с некоторого момента обязательно происходит постепенное снижение предельного продукта первого фактора до нуля и далее до отрицательной величины.
Поскольку, как отмечалось выше, действует условие о том, что все работники обладают рабочей силой одинакового качества, то падение предельного продукта труда связано не со снижением квалификации привлекаемых работников, а с относительной дефицитностью фактора капитала. Пока работников мало, часть оборудования простаивает, а необходимость частых перемещений с одного участка работы на другой приводит к непроизводительному использованию времени. В подобных условиях добавление нескольких новых работников приводит к резкому росту производительности труда всех.
По мере исчерпания такого рода очевидных резервов рост замедляется, замедляется и увеличение предельного продукта. Наконец, когда работников становится слишком много, они начинают мешать друг другу. На этой стадии предельный продукт достигает отрицательной величины, показатели среднего и полного продукта уменьшаются. Иными словами, появляется скрытая безработица.
В условиях нормально функционирующего рынка труда скрытая безработица, как правило, не возникает. В то же время она типична для рынка труда «плановой» экономики советского типа. В условиях переходного периода к нормальным рыночным отношениям, который переживает в настоящее время Россия, процессы высвобождения излишней рабочей силы наталкивают-
(пропущен график)
Рис. 9. Кривая предельного продукта
(пропущен график)
Рис. 10. Сравнительная динамика среднего и предельного продукта труда
ся на серьезные институциональные и экономические барьеры. Это порождает угрожающий рост скрытой безработицы и является мощным фактором падения производительности труда. По различным оценкам скрытая безработица на промышленных предприятиях России составляет от 10 до 30%.
Типичная кривая предельного продукта труда, отражающая закон убывающей отдачи, представлена на рис. 9. На горизонтальной оси показано число работников, задействованных в производстве (L). На вертикальной — прирост продукта, связанный с добавлением каждого следующего работника. До точки Lmax каждый следующий работник инициирует больший прирост продукции, чем предыдущий. Далее вступает в силу закон убывающей отдачи, и вклад каждого следующего работника в прирост продукта уменьшается. Если число работников превышает L*, дополнительные работники способствуют падению производства — их вклад отрицателен. С этого момента начинается уменьшение полного продукта труда.
Динамика среднего продукта труда схожа с динамикой предельного продукта, но отличается большей плавностью (рис. 10). Средний продукт достигает максимума, когда его величина совпадает с величиной предельного продукта (L0).
Чем больше капитал фирмы, тем большее количество труда она может привлечь до того, как начнет действовать закон убывающей отдачи. При больших размерах капитала кривые предельного и среднего продуктов проходят выше, так как капиталовооруженность увеличивает производительность работников. Высота кривых зависит также от качественных характеристик работников: их мастерства, состояния здоровья, мотивации.
(пропущен график)
Рис. 11. Кривая предельного валового дохода
(пропущен график)
Рис. 12. Кривая спроса на труд со стороны фирмы-совершенного конкурента в краткосрочной перспективе
Спрос на труд со стороны фирмы — совершенного конкурента. При принятии решения о покупке дополнительных трудовых услуг фирма сравнивает добавочные затраты с потенциальным приростом дохода, т.е. с денежной оценкой предельного продукта труда. Денежная оценка (цена) предельного продукта труда есть предельная доходность труда MRPL (marginal revenue product of labor). В условиях совершенной конкуренции, когда изменение величины продукта, выбрасываемого на рынок отдельной фирмой, не может повлиять на его рыночную цену, предельный валовой доход исчисляется по формуле:
MRPl = MPl xP (3)
где Р — цена единицы продукта.
Если имеется кривая предельного продукта труда, то несложно построить кривую предельного денежного дохода, указывающую, какой дополнительный доход принесет фирме каждый следующий работник, которого она наймет. Типичная кривая предельного денежного дохода представлена на рис. 11.
Чтобы решить вопрос о том, сколько работников целесообразно нанять или, иными словами, на какой объем трудовых услуг предъявить спрос, фирме достаточно сопоставить кривую предельного дохода и ставку заработной платы работников требуемого ей профиля. Наем работника, заработная плата которого ниже предельного дохода, увеличит прибыль фирмы, а наем работника, чья заработная плата превышает этот доход, снизит их. Таким образом, фирма будет нанимать работников до тех
(пропущены графики)
Рис. 13. Построение кривой отраслевого спроса на труд
пор, пока предельный доход, приносимый последним из нанятых, не станет равен его заработной плате:
Следовательно, кривая предельного денежного дохода фирмы есть, по сути, кривая ее спроса на труд. Она показывает, на какое количество труда фирма предъявляет спрос при каждом данном уровне заработной платы. Например, при снижении заработной платы с уровня W\ до уровня W2, спрос на труд (занятость) возрастет с Ь\ до L2 (рис. 12).
Спрос на труд со стороны отрасли и рыночный спрос на труд. Совокупный рыночный спрос на труд определяется как сумма спроса на труд со стороны отдельных отраслей. Таким образом, в его основе лежит отраслевой спрос на труд. Основой последнего является спрос на труд со стороны отдельной фирмы. Однако кривая отраслевого спроса на труд не может быть получена простым суммированием индивидуальных кривых фирм, составляющих отрасль, так как изменение уровня заработной платы в фирмах отрасли неизбежно сопровождается изменением цены производимого продукта. А это в свою очередь ведет к изменению кривых предельного денежного дохода, составляющих отрасль фирм. Построение кривой отраслевого спроса на труд представлено на рис. 13.
На рис. 13а показаны кривые спроса на труд со стороны отдельной фирмы, на рис. 13б — кривая отраслевого спроса на труд. Предположим, что первоначально на рынке труда установилась заработная плата W1 уровень производства при которой составляет G1 а цена единицы продукции Р1. Пусть эту ситуацию отражает кривая спроса на труд со стороны отдельной фирмы D1. В подобных условиях фирма выбирает уровень занятости L1. Аналогичная картина характерна для любой из фирм отрасли. Просуммировав уровень занятости во всех фирмах, получим уровень занятости В\. L1 — уровень занятости, который устанавливается в отрасли при равновесной заработной плате W1. Этой ситуации соответствует точка А' кривой отраслевого спроса на труд.
Предположим, в силу каких-либо причин заработная плата снизилась до уровня W2. Если бы цена. продукции при этом осталась на прежнем уровне Р1 спрос на труд со стороны отдельной фирмы вырос бы до L2. Такое увеличение спроса произошло бы во всех фирмах отрасли. Просуммировав спрос на труд со стороны всех фирм, мы получили бы отраслевой спрос L2. При этом кривая отраслевого спроса на труд прошла бы через точки А' (соответствует заработной плате W1 и В' (соответствует заработной плате W2). Однако снижение заработной платы ведет к одновременному росту объема производства во всех фирмах отрасли. Следовательно, растет объем предложения на соответствующем товарном рынке, и цена единицы продукции падает до величины Р2,
Р 2 < Р1.
В результате происходит смещение кривой предельного дохода фирмы, т.е. кривой ее спроса на труд влево в положение D2. Поэтому спрос на труд со стороны фирмы при заработной плате W2 определится в соответствии с новой кривой спроса на уровне L3, что больше L1, но меньше L2. Данное утверждение справедливо для каждой фирмы отрасли. Просуммировав спрос на труд со стороны всех фирм, получим отраслевой спрос на труд L3 соответствующий заработной плате W2. Отсюда кривая отраслевого спроса на труд DL^p пройдет через точки А' и С', а не через точки А' и В',
как могло бы показаться на первый взгляд.
Таким образом, в условиях рынка с совершенной конкуренцией кривая отраслевого спроса на труд имеет более крутой наклон, чем кривая спроса на труд отдельной фирмы.
Кривые спроса на труд различаются и в зависимости от типа рынка. Многие современные фирмы действуют в условиях рынков с несовершенной конкуренцией. В этом случае либо цены на продукт, либо цены на используемые ресурсы впрямую зависят от масштабов собственной деятельности фирмы.
Различают следующие типы рынков с несовершенной конкуренцией:
монополия — рынок единственного продавца;
олигополия — рынок небольшого числа продавцов;
монополистическая конкуренция — рынок с большим числом продавцов, поставляющих схожие, но не идентичные товары;
монопсония — рынок с единственным покупателем;
олигопсония — рынок с небольшим числом покупателей.
Ниже рассматриваются механизмы формирования спроса на труд в условиях двух типов рынка с несовершенной конкуренцией: монополии и монопсонии, которые вбирают в себя характерные черты остальных.
Спрос на труд со стороны фирмы-монополиста. Предположим, что фирма обладает монополией на товарном рынке, но на рынке труда действует в условиях совершенной конкуренции. Последняя предпосылка позволяет проанализировать эффект монополии в чистом виде. Такая ситуация вовсе не является искусственной, так как фирма-монополист часто предъявляет сравнительно небольшой спрос на труд. В этом случае она всегда имеет возможность купить необходимое ей количество труда по установившейся цене.
В отличие от фирмы — совершенного конкурента — рост объема производства фирмы-монополиста ведет к столь значительному росту предложения на соответствующем товарном рынке, что цена товара снижается. Поэтому наклон кривой предельного денежного дохода, т.е. кривой спроса на труд, будет отражать не только падение предельного продукта труда, но и снижение рыночной цены товара. Это приводит к возрастанию крутизны кривой точно так же, как это происходит в случае кривой отраслевого спроса на труд.
В заключение можно отметить два обстоятельства:
1) направление кривой не меняется: она по-прежнему имеет наклон вниз, хотя этот наклон более крутой;
2) до тех пор, пока рынок труда является рынком совершенной конкуренции, монополия на товарном рынке не оказывает влияние на размер заработной платы, т.е. она не влияет на рыночную цену труда.
Спрос на труд в условиях монопсонии. Кривая предложения труда, с которой имеет дело фирма на рынке труда с совершенной конкуренцией, горизонтальна, т.е. фирма может по установившейся цене купить столько труда, сколько ей необходимо. Колебания спроса на труд одной-единственной фирмы в условиях совершенной конкуренции, по определению, не приводят к смещению кривой совокупного спроса, точки равновесия и, следовательно, не влияют на заработную плату. Иное дело, фирма-монопсонист. Спрос на труд с ее стороны эквивалентен совокупному рыночному спросу. Монопсонист как единственный покупатель имеет дело с кривой рыночного предложения труда, имеющей наклон вверх. Это означает, что каждому новому дополнительному работнику он должен выплачивать заработную плату выше той, которую он выплачивал нанятым ранее.
Различают дискриминирующую и недискриминирующую монопсонии. В случае дискриминирующей монопсонии фирма выплачивает вновь нанятому работнику более высокую заработную плату, а оплату прежних работников сохраняет без изменения.
Таким образом, обладающие рабочей силой одинакового качества работники получают за аналогичный труд разное вознаграждение, т.е. налицо дискриминация. Такая ситуация, вступающая в явное противоречие с этическими нормами, встречается на практике крайне редко.
В случае недискриминирующей монопсонии все работники получают вознаграждение на равных основаниях, продают труд за единую цену. При этом издержки фирмы, сопряженные с наймом каждого дополнительного работника, распадаются на два отдельных компонента: заработную плату этого работника (превышающую сложившийся в фирме уровень заработной платы) и расходы на надбавки к заработной плате всех нанятых ранее работников. Причем второй компонент зачастую может намного превысить первый.
Рассмотрим формирование спроса на труд в условиях монопсонии на конкретном числовом примере.
Предположим, фирма имеет возможность нанять шесть работников за $25 в день, но должна предложить седьмому $27. Посчитаем предельные издержки фирмы MLC (marginal labor cost), связанные с наймом седьмого работника. Очевидно, они складываются из его заработной платы W ($27) и надбавки к зарплате прежних работников — (27 — 25) х 6 = 12. Предельные издержки (С) всегда превышают заработную плату:
MLC > W (5)
В нашем случае заработная плата составит $27, MLC — $39.
На рис. 14 показано соотношение кривых предложения труда (SL), предельных издержек фирмы (MLC) и предельного денежного дохода (MRP\).
Кривая предложения труда отражает зависимость предложения от заработной платы, т.е. число работников, готовых работать на фирму при каждом данном ее уровне. Кривая предельных издержек отражает издержки фирмы, сопряженные с увеличением занятости. Так как предельные издержки всегда больше заработной платы на величину компенсационной компоненты, кривая MLC всегда лежит выше кривой SL и имеет более крутой наклон.
При решении вопроса о том, сколько работников ей нанять, фирма-монопсонист руководствуется той же логикой, что и фирма — совершенный конкурент. Разница лишь в том, что монопсонист сравнивает предельный денежный доход не с заработной платой предельного работника (W), а со всей совокупностью Дополнительных затрат на свою наемную рабочую силу (MLC):
MRPl = MLC (6)
(пропущен график)
Рис. 14. Спрос на труд и занятость в условиях монопсонии (пропущен график)
Рис. 15. Построение кривой долгосрочного спроса на труд
В результате оптимальным для фирмы будет уровень занятости Lm, при котором MRP = MLC. Уровень заработной платы при этом установится в точке Wm (так как именно такой уровень необходим, чтобы привлечь требуемое фирме число работников). В случае же отсутствия монопсонии очевидно MLC = W, и равновесный уровень занятости установится в точке Lc, а заработной платы — на уровне Wc. Таким образом, эффект монопсонии состоит в снижении как уровня занятости, так и уровня заработной платы.
Важно обратить внимание еще на одно обстоятельство. В условиях совершенной конкуренции на рынке труда все работники получают вознаграждение, равное предельному продукту труда. В условиях монопсонии вознаграждение любого из работников всегда ниже предельного продукта. Данный эффект имеет название монопсонистической эксплуатации.
Монопсония в командно-административной экономике. Монопсонический рынок труда — явление довольно редкое для современной западной экономики. Раньше в качестве типичного примера такого рынка приводили обычно небольшой город с единственной крупной компанией, например автомобильной, предоставлявшей работу большинству населения. Однако развитие транспортных средств значительно расширило географическое пространство, в котором человек может искать работу. В последнее время в качестве примера монопсонистического рынка приводят обычно рынок медицинских сестер в городе, где лишь одна или несколько больниц.
Многие западные исследователи экономики бывшего Советского Союза трактовали рынок труда в системе советского типа как монопсонический рынок, на котором в роли монопольного покупателя труда в масштабах всей экономики выступает государство. В данном случае речь идет об очень специфической монопсонии. Во-первых, государство имеет одновременно монополию на товарном рынке, во-вторых, в его руках находится политическая власть. В то время как государство в рыночной экономике ограничивает власть предпринимателя, эта власть тотчас переходит в распоряжение последнего, когда в качестве предпринимателя выступает само государство. В результате государство, не стесненное ни административными ограничениями, ни силами конкуренции, может по своему усмотрению устанавливать условия продажи трудовых услуг: структуру предлагаемых рабочих мест, уровень оплаты, продолжительность, рабочей недели.
Трактовка рынка труда в бывшем Советском Союзе как сверхчистой монопсонии, однако, уже в те времена подвергалась сомнению. В противовес ей была выдвинута концепция «централизованного плюрализма». Этот термин принадлежит английскому советологу А.Ноуву. Основываясь на концепции «централизованного плюрализма», он объясняет возможность существования рынка труда в «экономике советского типа» следующим образом: «Мы должны иметь в виду, что государство не есть монолитный работодатель. К нам на помощь снова приходит концепция "централизованного плюрализма". На практике министерства и предприятия конкурируют по поводу трудовых ресурсов.
Централизованный плюрализм вовсе не исключает локальных монопсонических рынков. Наличие монопсонии на многих локальных рынках труда России и в советский период, и в настоящее время очевидно. Это неизбежное следствие гигантомании, когда целые города и регионы ориентируются на обслуживание одного сверхкрупного предприятия, комплекса, железной дороги, а плохое развитие транспортной сети, отсутствие или неразвитость рынка жилья сводят возможности географической мобильности населения к минимуму.
Спрос на труд в долгосрочной перспективе. В долгосрочной перспективе изменение спроса на труд испытывает воздействие изменений спроса на другие ресурсы, прежде всего, движения инвестиционного цикла и научно-технического прогресса.
При рассмотрении долгосрочного спроса на труд необходимо различать дополняющие и замещающие факторы производства. Ресурсы являются дополняющими в том случае, если прирост (уменьшение) одного из них вызывает прирост (уменьшение) другого. Ресурсы являются замещающими, если прирост одного из них ведет к уменьшению другого.
Предположим сначала, что труд и капитал являются взаимодополняющими ресурсами. В таком случае механизм изменения спроса на труд в долгосрочной перспективе будет выглядеть следующим образом (рис. 15). Падение заработной платы с уровня W1 до уровня W2 приведет к росту спроса на труд с L1 до L2 и соответственно к увеличению выпуска продукции. В результате вырастет предельная отдача задействованного в производстве капитала. Как и труд, капитал имеет кривую спроса, совпадающую с кривой его предельного дохода. Теперь фирме будет выгодно увеличить основной капитал. Но так как труд и капитал в рассматриваемом случае — взаимодополняющие ресурсы, прирост капитала повлечет за собой сдвиг кривой спроса на труд вправо с D1 до D2 и новый прирост спроса на труд до величины L3 Расположение точек а и с определит кривую долгосрочного спроса на труд D'.
Как это ни кажется парадоксальным на первый взгляд, но если труд и капитал — замещающие ресурсы, то результат получается тот же. В этом случае увеличение применяемого труда приведет к сокращению размеров основного капитала, а сокращение в свою очередь даст импульс новому расширению спроса на труд (до уровня L3). Тогда количество применяемого основного капитала сократится, но кривая долгосрочного спроса на труд по-прежнему пройдет через точки а и с.
Таким образом, кривая долгосрочного спроса на труд имеет менее крутой наклон, чем кривая краткосрочного спроса.
Эластичность спроса на труд. Все рассмотренные выше кривые спроса демонстрируют обратную зависимость спроса на труд от величины заработной платы. Понятно, однако, что далеко не все равно, вызовет ли 10%-ный рост заработной платы сокращение занятости на 2, 10 или 20%. Важно не просто знать, что движение этих показателей противоположно, но и представлять себе силу влияния одного из них на другой. Для ее измерения служит показатель эластичности, т.е. реагирования одной переменной величины на изменение другой. Эластичность спроса на труд от заработной платы рассчитывается как отношение изменения занятости к процентному изменению заработной платы:
AL(%)
П =- (7)
AW(%)
где AL(%) — изменение занятости в %, AW(%) — изменение заработной платы в
%.
Так как между спросом на труд, а значит, уровнем занятости и заработной платой существует обратная зависимость, коэффициент эластичности всегда имеет отрицательное значение. Если
(пропущен график)
Рис. 16. Совершенно эластичная кривая (пропущен график)
Рис. 17. Совершенно неэластичная кривая
изменение занятости больше изменения заработной платы, на данном участке кривая спроса на труд считается эластичной, а значение п будет лежать в пределах от -1 до -да. Значению -да соответствует совершенная эластичность (рис. 16). Если изменение заработной платы превышает соответствующее изменение занятости, на данном участке кривая спроса считается неэластичной, а значение п лежит в этом случае в промежутке от 0 до -1. В случае п = 0 спрос на труд совершенно неэластичен (рис. 17).
Значение коэффициента эластичности связано с наклоном соответствующей кривой. Как правило, чем больше крутизна кривой, тем ниже эластичность. Например, долгосрочный спрос на труд обладает большей эластичностью нежели краткосрочный. Кривая краткосрочного спроса на труд отличается большей крутизной, чем долгосрочного (см. рис. 15). Наклон кривой и эластичность — это не одно и то же: кривая выражает отношение между абсолютными величинами, а коэффициент эластичности — между их процентными изменениями,
Различиями в эластичности спроса на разные виды трудовых услуг во многом объясняется соотношение сил продавцов и покупателей на разных рынках труда. Так, в случае низкой эластичности спроса при заключении сделки преимущество будет на стороне профсоюза, представляющего интерес продавцов трудовых услуг: он имеет возможность добиться значительного роста заработной платы при незначительном сокращении числа рабочих мест. Высокой эластичностью спроса на неквалифицированный труд объясняется резкий рост безработицы при установлении минимума заработной платы, превышающего равновесный уровень.
Законы эластичности производного спроса. Эластичность рыночного спроса на ту или иную разновидность труда зависит от нескольких факторов. Ответ на вопрос о том, что это за факторы и как они влияют на эластичность, дают законы производного спроса, сформулированные Ал. Маршаллом и Дж. Хиксо.
Согласно первому закону Хикса-Маршалла, эластичность спроса на труд тем выше, чем больше взаимозаменяемость факторов производства. Если технология производства такова, что осуществить замену капитала дополнительными работниками не представляет труда, небольшое снижение заработной платы вызовет значительный рост спроса на труд и расширение занятости. И наоборот, рост заработной платы приведет к высвобождению значительной части работников. В случае жестких технологических пропорций эффект даже резких колебаний заработной платы, по крайней мере в краткосрочной перспективе, будет невелик.
Согласно второму закону Хикса-Маршалла, эластичность спроса на труд тем выше, чем выше эластичность предложения других факторов производства.
Допустим, рост заработной платы побуждает фирму к замене труда дополнительным капиталом. Однако возросший спрос на капитал не приведет к росту его цены лишь в том случае, если предложение капитала обладает совершенной эластичностью, т.е. кривая предложения горизонтальна. Если же кривая направлена вверх, рост спроса на капитал приведет к росту его цены, что явится препятствием к замещению труда капиталом и, следовательно, приведет к снижению эластичности.
В соответствии с третьим законом Хикса-Маршалла эластичность спроса на труд тем выше, чем выше эластичность спроса на конечный продукт. В самом деле, снижение заработной платы ведет к снижению издержек производства и, следовательно, цены производимого продукта. Снижение цены в свою очередь приводит к росту спроса на продукт. Если эластичность спроса на продукт по цене высока, то небольшое снижение цены ведет к значительному росту спроса, который генерирует дополнительный спрос на труд, необходимый для производства возросшего объема продукта. Если же спрос на продукт неэластичен, описанный эффект будет незначителен.
По четвертому закону Хикса-Маршалла эластичность спроса на труд тем выше, чем выше доля труда в совокупных издержках производства. Чтобы понять, почему так происходит, сравним две фирмы: у одной доля труда в издержках производства составляет 80%, у другой — 10%. Тогда 20%-е увеличение заработной платы увеличит издержки первой фирмы на 16%, второй — на 2%. Очевидно, что значительно большее вздорожание продукции в первом случае обусловит сокращение объема продаж, а значит, объема производства и в конечном итоге занятости. Во втором же случае эффект будет незначителен.
Используя законы Хикса-Маршалла, можно прогнозировать эластичность спроса на разные виды труда. Можно ожидать, например, что спрос на более квалифицированные виды труда обладает меньшей эластичностью, так как квалифицированный труд труднее заменить добавочным капиталом (первый закон). Высокой, по-видимому, должна быть эластичность спроса на труд в отраслях, продукция которых сталкивается с конкуренцией импортируемых товаров, что ведет к росту эластичности спроса на продукт (третий закон).
3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ТРУДА
До сих пор в фокусе внимания находилось поведение фирмы, предъявляющей спрос на труд. В данном разделе дается анализ предложения труда, которое представляет собой сумму индивидуальных предложений вышедших на рынок продавцов трудовых услуг. Отсюда следует, что при данной численности трудоспособного населения совокупное предложение труда будет зависеть от доли в нем лиц, принявших решение выйти на рынок труда в качестве продавцов трудовых услуг, и от количества труда, предлагаемого каждым из продавцов.
Поэтому прежде всего логично рассмотреть индивидуальное предложение труда, тесно связанное с поведением человека. Предстоит ответить на вопрос, под влиянием каких факторов человек принимает решение о том, будет ли он продавать свой труд, и, если будет, то в каком количестве.
Альтернатива «труд — досуг». Ограниченный фонд времени, которым располагает человек, распределяется им между различными видами деятельности. Все виды неоплачиваемой деятельности, важнейшими из которых являются потребление материальных благ и услуг, работа по дому, получение образования, отдых, в неоклассической экономической теории объединяются термином «досуг». Под термином «труд» понимается наемный труд, осуществляемый по соглашению, заключенному на рынке труда. Неоклассики придерживаются предпосылки, согласно которой единственным мотивом трудовой деятельности является получение дохода, который человек может потратить на приобретение обладающих для него полезностью товаров и услуг. В этой логической системе все виды неоплачиваемой деятельности, относимые к рубрике «досуг», приносят удовлетворение в своей натуральной форме, т.е. обладают непосредственной полезностью.
Оптимальное распределение индивидуального времени между трудом и досугом определяется двумя факторами: структурой предпочтений данного индивида и бюджетным ограничением.
(пропущен график)
Рис. 18. Множество кривых безразличия
(пропущен график)
Рис. 19. Бюджетное ограничение
личия. Кривая безразличия описывает все комбинации дохода и досуга, соответствующие одному уровню полезности. Индивиду безразлично, какую из этих
комбинаций выбрать. Отсюда и название кривой.
Кривые безразличия представлены на рис. 18. На оси ординат фиксируется величина дохода, получаемого на рынке труда, на оси абсцисс — время досуга слева направо и одновременно время труда справа налево.
Уменьшение времени досуга означает увеличение времени оплачиваемого труда и, следовательно, величины трудового дохода. Таким образом, падение непосредственной полезности, сопряженной с досугом, происходит одновременно с ростом дохода и наоборот. Поэтому кривая безразличия имеет наклон вниз.
Величина дохода, от которой человек согласен отказаться ради получения дополнительной единицы досуга, есть предельная норма замещения дохода досугом.
Если человек располагает относительно высоким доходом и относительно небольшим досугом (как, например, в точке А на рис. 18), то субъективная ценность последнего сравнительно велика. Значит, высока и норма замещения. Наклон кривой в точке А будет очень крутой. По мере движения вниз по кривой субъективная ценность дохода увеличивается, досуга же уменьшается. Норма замещения падает, наклон кривой снижается, что объясняет, почему кривая безразличия всегда выпукла и имеет наклон вниз. Таких кривых безразличия может быть бесконечно много. Каждой из них соответствует тот или иной уровень полезности. Любая комбинация дохода и досуга приносит уровень полезности, которому соответствует одна из точек на какой-нибудь из кривых безразличия. Чем больше смещение кривой от начала координат, тем выше этот уровень. Так, кривая а2 предпочтительней кривой а1 Поэтому человек выбирает ту из доступных ему комбинаций дохода и досуга, которая лежит на наиболее удаленной от начала координат кривой.
Бюджетное ограничение описывает множество комбинаций дохода и досуга, доступных индивиду при данной фиксированной оплате часа его труда (рис. 19). Наклон линии бюджетного ограничения h в содержательном плане отражает объективную рыночную пропорцию замещения дохода досугом для труда данного качества. Так, при заработной плате 4 долл. в час пропорция составит 4 : 1 (4 долл. дохода в обмен на один час досуга). При заработной плате 16 долл. в час пропорция составит 16 : 1.
Чем выше оплачиваются трудовые услуги, которые готов предоставить человек, тем круче становится наклон линии бюджетного ограничения.
Каждый человек выбирает из доступных ему альтернативных комбинаций дохода и досуга, отражаемых кривыми безразличия, ту, которая приносит ему максимальный уровень полезности. Эта альтернатива легко выясняется путем совмещения множества субъективных предпочтений, отраженных кривыми безразличия, и объективной рыночной информации, носителем которой является линия бюджетного ограничения (рис. 20).
Для человека, чей потенциальный доход не выходит за пределы линии бюджетного ограничения h, все кривые безразличия, расположенные выше этой линии (в нашем случае кривые а3 и а4), недоступны. Следовательно, наивысший уровень удовлетворения из доступных этому человеку достигается в точке касания А линии бюджетного ограничения h и кривой безразличия. Рациональный человек выбирает комбинацию из а часов досуга и в единиц дохода, которые он получит за (24 - а) часа работы.
Выбор в пользу досуга. Известно, что значительная часть населения любой страны добровольно отказывается от деятельности на рынке труда, делая выбор в пользу максимума досуга и полного отказа от трудового дохода. В большинстве развитых стран доля совокупной рабочей силы в трудоспособном населении составляет от 50 до 70%. Остальные 30—50% трудоспособного населения попадают в категорию «вне рабочей силы», т. е. в силу тех или иных причин не выходят на рынок труда.
Для России и республик ближнего зарубежья до недавнего времени была характерна противоположная ситуация — непропорционально высокая вовлеченность населения в обществен-
(пропущен график)
Рис. 20. Выбор оптимального соотношения дохода и досуга. Максимизация уровня удовлетворения
(пропущен график)
Рис. 21. Случай неучастия в рынке труда
ное производство. Работой по найму было охвачено около 90% мужчин и более 80% женщин трудоспособного возраста, что составляет по существу физический предел и может быть охарактеризовано как сверхзанятость.
Чтобы объяснить феномен полного предпочтения досуга, необходимо рассмотреть, в каких случаях и под влиянием каких факторов может быть принято решение о невыходе на рынок труда. Очевидно, что необходимым условием является наличие какого-либо источника дохода, непосредственно не связанного с участием в отношениях рынка труда и позволяющего располагать хотя бы минимумом средств к существованию. Графически эта ситуация представлена на рис. 21.
Устойчивыми признаками подобной ситуации является, во-первых, фиксированный, не связанный непосредственно с рынком труда личный доход п. Во-вторых, кривые безразличия, имеющие достаточно крутой наклон, который свидетельствует о том, что данное лицо весьма высоко ценит досуг и готово пожертвовать ради него значительным доходом. В-третьих, наклон линии бюджетного ограничения h, напротив, не очень крут. Как видно из рис. 21, кривые безразличия, расположенные выше кривой а2 в данном случае недостижимы, так как находятся также выше линии бюджетного ограничения. Кривые, расположенные ниже а2 отражают менее предпочтительные комбинации дохода и досуга. Следовательно, максимально доступный уровень удовлетворения достигается в точке N, общей для линии бюджетного ограничения и кривой а2, которой соответствует комбинация 24 часов досуга и нуля часов труда. В данном случае задача оптимизации получает так называемое угловое решение.
Увеличение потенциальных возможностей заработка, которому соответствует смещение линии бюджетного ограничения, например в положение h1 приводит к существенному изменению результата. Теперь максимум полезности будет достигаться в точке А, которая соответствует комбинации а часов досуга, (24 — а) часов труда и в единиц дохода, из которых (в - п) единиц — трудовой доход.
Человек принимает решение о выходе на рынок труда лишь в том случае, если величина заработной платы превышает некоторый резервный или пороговый уровень.
Резервный уровень заработной платы — это тот минимальный уровень, при котором данное лицо принимает решение о выходе на рынок труда для продажи трудовых услуг. Понятно, что этот уровень может быть очень разным и меняться в зависимости от обстоятельств.
Важнейшим фактором роста резервной заработной платы и соответственно сокращения участия в трудовых отношениях являются разного рода социальные выплаты. Согласно обследованиям, проведенным в США, продление выплаты пособия по безработице на одну неделю дает рост продолжительности безработицы на половину недели. В США сложился самый короткий срок выплаты пособий и наименее продолжительная безработица. В Германии практикуется два вида компенсационных выплат, связанных с потерей работы: в первом случае пособие составляет более 2/3 прежнего заработка и срок выплаты его ограничен. Во втором случае пособие несколько меньшего размера выплачивается бессрочно. Получающие первый вид компенсации пребывают в рядах безработных значительно меньше времени, чем получающие второй.
С ростом резервной заработной платы в результате появления фиксированного нетрудового дохода связаны многие меры, направленные на сокращение предложения труда, прежде всего, стимулирование досрочного выхода на пенсию.
Модель факторов индивидуального предложения труда. Зависимость предложения труда со стороны отдельного человека от Уровня его заработной платы описывается посредством кривой индивидуального предложения труда. При ее построении исходят из того, что в основе предложения труда лежит динамика спроса на досуг. Эта динамика определяется на основе взаимодействия двух эффектов: дохода и замещения.
Эффект дохода действует следующим образом. Предположим, уровень заработной платы вырос. В подобном случае возросший доход позволяет приобрести большее количество товаров и услуг.
Так как досуг представляет собой нормальный доступный товар, логично предположить, что часть дополнительно полученного дохода будет использована как раз на покупку досуга. Иными словами, произойдет увеличение времени, отводимого на внерыночные виды деятельности, и сокращение времени труда. Такое предположение имеет тем больше оснований, если учесть, что полезность извлекается человеком не из товаров как таковых, а из процесса их потребления, который необходимо предполагает затраты времени.
Таким образом, эффект дохода действует в направлении снижения предложения труда по мере роста дохода и увеличения предложения труда по мере его падения.
Противоположную направленность имеет эффект замещения. Он проявляется в том, что по мере роста заработной платы растут и так называемые вмененные издержки досуга. Вмененные издержки отражают ту максимальную полезность, которая может быть получена при использовании данного отрезка времени альтернативным способом. Альтернативой досуга является труд за вознаграждение. По мере увеличения вознаграждения вмененные издержки возрастают. Теперь каждый дополнительный час досуга требует отказа от большей величины дохода и, следовательно, большего количества разнообразных потребительных стоимостей, которые могли бы быть приобретены на полученный доход. Согласно теории экономического выбора потребление любого нормального товара уменьшается с ростом его цены. Поэтому возрастание цены досуга представляет собой фактор сокращения его потребления или, что то же самое, роста предложения труда.
Таким образом, эффект замещения действует в направлении увеличения предложения труда по мере роста дохода и уменьшения предложения труда по мере его падения.
В силу противоположного действия эффекта дохода и эффекта замещения динамика оплаты труда может оказывать неоднозначное влияние на объем предложения труда со стороны того или иного конкретного человека. Возможные варианты представлены на схеме 6.
Если руководствоваться соображениями здравого смысла, то можно считать, что кривая индивидуального предложения труда имеет «лукообразную» форму (рис. 22). На рис. 22 W0 — пороговый уровень заработной платы; L0 — время труда, соответствующее этому уровню и Lmax — max времени труда для данного человека. По мере возрастания заработной платы от W2 до W доминирует эффект замены. Предложение труда растет и достигает максимума в точке В. Далее начинает доминировать эффект
Схема 6
ВОЗДЕЙСТВИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ НА ПРЕДЛОЖЕНИЕ ТРУДА
(отсутствует схема)дохода, вызывающий рост досуга и сокращение предложения труда.
Предпочтения каждого человека строго индивидуальны. Поэтому неизбежно огромное разнообразие кривых индивидуального предложения труда. Тем не менее выявлены определенные закономерности, в соответствии с которыми ведут себя кривые индивидуального предложения труда различных категорий рабочей силы. Так, существенно различается динамика предложения труда мужчин и женщин. У мужчин, как правило, довольно быстро наступает фаза доминирования эффекта дохода, и кривая предложения труда имеет вышеописанную лукообразную форму. Для женщин доминирующим является эффект замещения. Одна из возможных теоретических гипотез для экспериментальной проверки состоит в том, что дополнительный доход позволяет им нанимать домашнюю прислугу и использовать высвобожденное время для работы по найму. Отсюда, в частности, происходит прямо пропорциональная зависимость между ростом почасового дохода и предложения труда женщин.
Подобного рода «тонкости» можно было обнаружить в странах с развитым рыночным хозяйством. В условиях же командно-административной системы, законодательно регламентирующей порядок участия в рабочей силе, продолжительность рабочего времени и практически не предоставлявшей возможности неполной, почасовой и других гибких форм занятости, индивидуальное предложение труда было в большинстве случаев жестко регламентировано в самых различных аспектах и незначительно изменялось под воздействием изменений реальной заработной платы.
Совокупное (рыночное) предложение труда. Рассмотренные выше механизмы предложения труда со стороны отдельного человека представляют собой первую ступень применения экономического инструментария к анализу рынка труда. Вторая ступень — это совокупное, рыночное предложение труда. Для его формализации используется кривая совокупного рыночного предложения. Она получается в результате простого суммирования рассмотренных выше индивидуальных кривых. Суммированию подлежит продолжительность времени, которую желает посвятить работе каждый индивидуальный продавец труда при каждом данном уровне заработной платы.
Индивидуальная кривая предложения, как отмечалось, обычно имеет лукообразную форму. В отличие от нее кривая совокупного (рыночного) предложения имеет наклон вверх и вправо, поскольку фиксирует прямую зависимость между уровнем заработной платы и совокупным предложением труда (см. рис. 4). Это происходит под воздействием двух основных факторов.
Во-первых, каждое изменение заработной платы по-разному воздействует на объем предложения труда со стороны разных продавцов. Тех из них, у которых в данной ситуации доминирует эффект дохода, оно побуждает к сокращению предложения труда, а тех, у которых доминирует эффект замещения,— к его расширению.
Во-вторых, всегда существует категория людей, для которых рост заработной платы имеет эффект замещения и не имеет эффекта дохода. Это люди с высоким резервным уровнем заработной платы, не работавшие ранее. Так как эффект дохода связан с сопоставлением нового возросшего дохода с доходом предшествующего периода, то для неработавших в предшествующий период лиц такой эффект не действует. Рост заработной платы привлекает на рынок труда людей, занятых ранее в домашнем хозяйстве или полностью посвятивших себя учебе.
Влияние семьи на предложение труда. Модель распределения времени Г.Бекера. До сих пор предполагалось, что решение о том, выходить ли на рынок труда и какой объем трудовых услуг предложить, человек принимает сам, независимо от других. В реальной жизни, однако, такого рода решения принимаются, как правило, на уровне семьи. Поэтому более полное представление о факторах, влияющих на предложение труда и о механизме его формирования, дает усложненный вариант рассмотренной модели, предложенный Г.Бекером и известный под названием «модель распределения времени внутри семьи». В предлагаемой Бекером модели традиционная дихотомия «труд — досуг» имеет более сложную структуру. Бекер рассматривает
(отсутствует график)
Рис. 22. Кривая индивидуального предложения труда
(отсутствует график)
Рис. 23. Эффект добавочного времени
семью как экономическую единицу, производящую полезные «продукты». Каждый продукт, производимый внутри семьи, есть определенная комбинация товаров и времени.
Семья может употребить имеющееся в ее распоряжении время тремя основными способами: 1) продать на рынке труда с целью получения дохода, необходимого для покупки товаров и услуг, 2) использовать во внутрисемейном производстве, 3) использовать на непосредственное потребление. Так как фонд времени семьи ограничен, встает задача его оптимального распределения.
Для решения этой задачи существенно, что некоторые из производимых внутри семьи продуктов предполагают в основном затраты времени в домашнем хозяйстве, другие — затраты дохода. Например, продукт под названием «обед» предполагает затраты труда вне дома с целью получения дохода, необходимого для приобретения продуктов в магазине, плюс затраты труда в домашнем хозяйстве, связанные с приготовлением пищи, и затраты времени в процессе еды.
Чем выше ценность времени, затраченного вне семьи, т.е. чем больший доход может принести ее членам продажа трудовых услуг, тем большее предпочтение оказывается доходоемким продуктам. Время досуга семьи при этом сокращается, а время, отданное рынку труда, увеличивается. Процесс перераспределения времени идет достаточно легко, так как существует значительная взаимозаменяемость трудоемких и доходоемких продуктов. Например, можно приготовить обед дома из выращенных на приусадебном участке овощей, а можно пообедать в столовой.
Максимизация совокупной полезности семьи требует ответа на вопросы о том, какие продукты семья хотела бы потреблять; в какой мере эти продукты должны быть приобретены на заработанный доход и в какой мере созданы внутрисемейным трудом; наконец, как надлежит каждому из членов семьи распределить свое время между рынком труда, домашней работой, потреблением и прочими вариантами его использования. Динамика предложения труда прямо и непосредственно зависит от ответа на третий вопрос. Вопрос этот решается на основе так называемого принципа сравнительной выгоды. Этот принцип предполагает, что каждый человек должен затрачивать усилия в той области, где они приносят наибольшую отдачу, иными словами, там, где вмененные издержки его выбора минимальны.
Модель Бекера требует определенного переосмысления механизма действия эффекта дохода и эффекта замещения. Так, при росте рыночной цены трудовых услуг действие Эффекта дохода будет происходить по следующей схеме. Поступления в семейный бюджет от продажи прежнего объема трудовых услуг возрастают. Значит, возрастает масса приобретаемых на рынке товаров и услуг. Так как производство полезных продуктов всегда есть определенная комбинация товаров и времени, то увеличение массы приобретаемых товаров означает и увеличение времени, отдаваемого внерыночным видам деятельности. Следовательно, время труда сократится. Таким образом, в соответствии с моделью Бекера эффект дохода приводит к сокращению предложения труда, хотя и по несколько иным причинам, нежели в рассмотренной ранее элементарной модели.
Механизм действия эффекта замещения в соответствии с моделью Бекера также усложнится. Рост рыночной цены трудовых услуг означает, что в силу возрастания вмененных издержек альтернативных видов деятельности более ценным становится весь фонд времени человека и семьи в целом. Поэтому семья делает выбор в пользу наименее трудоемких способов производства полезных продуктов. Например, предпочтение будет отдано не домашним обедам, а питанию в столовых. Приоритеты в области потребления также сместятся в сторону тех его видов, которые требуют наименьших временных затрат. Эти перемены будут способствовать высвобождению дополнительного времени для выполнения оплачиваемой работы вне дома и соответственно росту предложения труда. Итак, в конечном итоге, эффект замещения приводит к росту предложения труда.
В модели Бекера совокупный результат эффекта дохода и эффекта замещения также зависит от того, какой из них будет доминировать. Преимущество этой модели состоит в том, что она дает более полное представление о механизме распределения времени в реальной жизни. Модель Бекера может быть применена для анализа динамики и структуры совокупного предложения труда, прогнозирования доли работающих среди различных групп населения.
Влияние экономической конъюнктуры на предложение труда. Эффект разочарования и эффект добавочного работника. При долговременной стабильности доли совокупной рабочей силы в трудоспособном населении она тем не менее подвержена значительным циклическим изменениям. Воздействие колебаний экономической конъюнктуры на динамику вовлеченности в отношения рынка труда достаточно полно раскрывается на примере семьи, где один из супругов работает, в то время как другой ведет домашнее хозяйство. Потеря рабочего места работающим супругом может инициировать два эффекта: эффект разочарования и эффект добавочного работника.
Эффект добавочного работника проявляется в том случае, если потеря заработка одним из членов семьи побуждает других ее членов к выходу на рынок труда. Механизм его действия иллюстрирует рис. 23. С точки зрения неработающих членов семьи доход кормильца представляет собой нетрудовой доход. Потеря дохода смещает линию бюджетного ограничения вниз, а точку максимальной полезности U2 влево. Таким образом, новый выбор U2 будет сделан уже не в пользу чистого досуга, а в пользу некоторой комбинации досуга и дохода.
В противоположном направлении действует эффект разочарования: многие из потерявших работу теряют и надежду найти подходящее рабочее место, а потому прекращают активный поиск, временно выбывая из состава рабочей силы. Теоретически эффект разочарования вытекает из эффекта замещения: падение реальных и ожидаемых ставок заработной платы увеличивает трудовую цену дохода и снижает цену досуга. Поэтому многие делают выбор в пользу досуга, который стал относительно дешевле.
Очевидно, что описанные эффекты влияют на динамику численности совокупной рабочей силы в противоположных направлениях. Эмпирические данные неизменно свидетельствуют о преобладании эффекта разочарования: динамика доли вовлеченных в отношения рынка труда, т.е. доли совокупной рабочей силы в трудоспособном населении, как правило, противоположна динамике уровня безработицы.
Здравый смысл подсказывает, что причина в том, что эффект разочарования затрагивает значительно большее число семей, нежели эффект добавочного работника. Например, при возрастании уровня безработицы с 6 до 9% эффект добавочного работника касается лишь тех 3% (или около того) семей, где появился новый безработный, в то время как разочарование в результате общего ухудшения конъюнктуры на рынке труда в той или иной мере распространяется на все семьи. Например, молодежь, стоящая перед выбором, продолжать ли образование или выходить на рынок труда, делает выбор в пользу школы.
Понимание природы циклических колебаний размеров рабочей силы позволяет скорректировать официально регистрируемый уровень безработицы. Доминирование эффекта разочарования во время рецессии приводит к тому, что регистрируемая безработица оказывается ниже фактической на величину «разочарованных безработных». В периоды экономического подъема «эффект разочарования» оборачивается «эффектом ободрения», а «эффект добавочного работника» — «эффектом выхода». Преобладание первого приводит к разбуханию совокупной рабочей силы: в число официально регистрируемых безработных войдут лица, обычно пребывающие вне рынка труда.
Предложение труда в трактовке социоэкономистов. Социо-экономический подход позволяет в новом ракурсе увидеть некоторые аспекты отношений, складывающихся на рынке труда. Неоклассическая теория исходит из предпосылки, согласно которой все виды деятельности, не связанные с рынком труда, обладают некоторой полезностью сами по себе, а потому могут быть объединены в общую рубрику с условным названием «досуг». В то же время деятельность на рынке труда как таковая имеет отрицательную полезность, компенсируемую ее результатом — доходом. Экономисты-неоклассики, понимали, что в данном случае налицо серьезное упрощение реальности. Сторонник социоэкономического подхода Т.Джастер предпринял исследование с целью оценки субъективной полезности, получаемой человеком в процессе различных видов деятельности. В рамках социологического опроса респондентов просили оценить по десятибалльной шкале уровень удовлетворения, которое они получают непосредственно от различных видов занятий как таковых.
Результаты обследования, проведенного дважды с интервалом в семь лет, свидетельствуют о том, что деятельность, связанная с рынком труда, как таковая приносит большее удовлетворение, чем такие традиционные способы проведения досуга, как прием гостей, чтение, посещение развлекательных мероприятий и просмотр телепрограмм. Наименьшее непосредственное удовлетворение приносят виды деятельности, связанные с рутинной домашней работой, например уборка квартиры.
В целом средний уровень полезности, получаемый индивидом непосредственно в процессе трудовой деятельности, оказался выше той непосредственной полезности, которую он извлекает из большинства видов деятельности, связанных с проведением досуга. К факторам, делающим процесс труда привлекательным для них, люди относили, как правило, его неденежные аспекты, такие как общение с коллегами, возможность приобретения новых знаний и навыков.
Социоэкономист Джастер подчеркивает, что получение сравнительно высокого удовлетворения от процесса труда вовсе не означает, что предельная полезность процесса труда перевешивает полезность досуга. По мере удлинения рабочего дня полезность, извлекаемая непосредственно из каждого следующего часа труда, снижается, меняет свой знак и наступает момент, когда человек с удовольствием меняет еще один час труда на час досуга. Правильнее было бы сказать, что человек предпочитает распределение времени, включающее несколько часов работы, связанной с рынком труда, а вовсе не желание уделять работе как можно больше времени.
Признание, что процесс труда как таковой приносит человеку удовлетворение, обладает непосредственной полезностью, позволяет объяснить некоторые явления, неразрешимые в рамках неоклассического анализа. Например, почему люди, получившие крупный выигрыш в лотерею, продолжают работать, хотя доля трудового дохода в их общих доходах оказывается незначительной? Почему многие из имеющих право на различные выплаты по линии социального вспомоществования предпочитают отказаться от них в пользу трудового дохода, не превышающего размера этих выплат? Обычно такое явление объясняется боязнью потерять уважение окружающих или же стремлением накопить человеческий капитал. Но, возможно, более простое объяснение состоит в том, что людям просто нравится работать? Одним из показателей отличия отечественной ситуации от социоэкономической нормы может служить деградация ценности рабочего времени в России, выращенная в удовлетворении и от процесса труда, и от его результатов. «Ничегонеделание» на работе и отлынивание от нее приобрело очень высокую оценку пользы, удовлетворения. Работа, наоборот, ценится низко как по процессу, так и по результату.
4. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЫНКА ТРУДА
В обобщенном представлении современной «экономике» рынок труда рассматривается как единое пространство со свободной игрой рыночных сил, на котором происходит взаимодействие работников и работодателей. Однако разнообразие предлагаемых трудовых услуг и рабочих мест порождает дифференцированность рынка труда. Фактически в развитой экономике действует система многих взаимосвязанных рынков труда, отличающихся различной степенью автономности.
Американский экономист Э.Фелпс сравнивает систему рынков труда со множеством островов, перемещение информации и людей между которыми сопряжено с преодолением многочисленных препятствий. Острова объединяются в «архипелаги», между некоторыми из них проложены торговые пути, другие же почти недоступны.
Каждая разновидность труда, профессия, специальность имеет свой более или менее обособленный от других рынок. Для некоторых из них этот рынок складывается в национальном, а в ряде случаев в международном масштабах. Другие конкурируют на локальные рынки. Существуют отчетливо структурированные и слабо оформленные рынки труда. Первые предусматривают заключение формального контракта между нанимателем и работником. Такой контракт опирается на существующие нормы и законодательные акты, регламентирующие продолжительность рабочего времен, условия труда и другие аспекты трудовых отношений. Рынки с неразвитой институциональной инфраструктурой характерны для развивающихся стран. В большинстве из них существуют регулируемый формальный и теневой неформальный рынки, тесно взаимосвязанные между собой. Развитие отношений неформального рынка труда наблюдается в последнее время и в странах Восточной Европы, в России и в странах «ближнего зарубежья».
Модели сегментированного рынка труда. Первой теоретической моделью в которой отображается дифференцированность рынка труда была модель «дуального рынка труда», разработанная экономистами США М.Пайором и П.Доринджером в конце 60-х годов. В соответствии с этой моделью экономика состоит из двух секторов: первичного и вторичного.
Первичный сектор характеризуется высокой заработной платой, стабильной занятостью, достойными условиями труда и предоставлением стандартной совокупности положенных социальных гарантий. В нем предусмотрены перспективы профессионального роста каждого работника, т.е. непрерывное повышение качества рабочей силы. Во вторичном секторе, напротив, заработная плата низшая, условия труда плохие, социальные гарантии минимальны либо отсутствуют вовсе, возможности профессионального роста близки к нулю.
Мобильность рабочей силы между секторами затруднена. Очевидным барьером, преграждающим доступ в первичный сектор, является ограниченность числа хороших рабочих мест, которые распределяются отчасти на основе формальных характеристик претендентов, а также на основе личных связей. Работники, попавшие во вторичный сектор, оказываются как бы в западне: вне зависимости от их потенциала они обречены на выполнение лишь низкоквалифицированной работы и страдают от перманентной недозанятости, так как их и без того малый потенциал переподготовки хронически недоиспользу ется.
Технологически многие виды работ могут выполняться в обоих секторах. Однако рабочие места в первичном секторе предъявляют к работникам некоторые требования, прежде всего в области производственной дисциплины, которые отсутствуют в секторе вторичном. Работа во вторичном секторе развивает у занятых в нем привычки и стереотипы поведения, несовместимые с занятостью в первичном секторе, что окончательно закрывает им путь наверх. Часто имеет место так называемая статистическая дискриминация, когда работнику отказывают в получении места в первичном секторе, поскольку он принадлежит к категории населения, для которой характерна занятость во вторичном секторе. В развитых странах значительную долю занятых во вторичном секторе составляют расовые и национальные меньшинства и эмигранты. Часто иностранные работники образуют так называемый «буферный» сегмент, разделяющий «хорошие» и «плохие» рабочие места.
Вторичный рынок труда достаточно точно описывается рассмотренной выше абстрактной моделью равновесного рынка с совершенной конкуренцией. Здесь имеет место купля-продажа трудовых услуг однородно низкого качества, число независимых продавцов и покупателей достаточно велико, институты, затрудняющие действие рыночных сил (профсоюзы, коллективные договора, гарантированный минимум заработной платы), отсутствуют или игнорируются. Так как в условиях равновесного рынка спрос и предложение в целом соответствуют друг другу, рабочие места в этом секторе не представляют особой ценности для работников. Поэтому здесь высока текучесть рабочей силы.
Важнейшими элементами механизма формирования заработной платы и занятости в первичном секторе являются учет сложившихся традиций, соотношение сил предпринимателей и профсоюзов, оценка индивидуальных качеств работников.
В результате здесь складывается так называемая эффективная заработная плата, т.е. заработная плата выше равновесного Уровня, заставляющая работника дорожить своим рабочим местом и трудиться с полной отдачей. Таким образом, для первичного сектора характерен неравновесный рынок, предложение труда на котором превышает спрос.
Дальнейшим развитием концепции дуального рынка является модель сегментированного рынка труда, более полно отражающая действительность. В соответствии с ней в структуре первичного сектора выделяются два сегмента: верхний, к которому относятся преимущественно менеджеры и специалисты, и нижний, объединяющий «синих воротничков» и большую часть работников рутинного умственного труда.
Модель сегментированного рынка конкретизируется с учетом тенденций развития рынка труда в различных странах. Например, английский экономист Г.Стэндинг на
основе анализа рынка труда Великобритании выделяет в нем пять основных
6
сегментов.
1. Рынок специалистов наиболее высокой квалификации. Предлагаемые здесь рыночные места престижны и высокооплачиваемы. Рост доходов опережает инфляцию. Труд содержателен и интересен. Занятость стабильна.
2. Рынок квалифицированных кадров. Здесь продают трудовые услуги основная масса специалистов с высшим и средним образованием, а также некоторые высококвалифицированные рабочие, прежде всего связанные с информационными технологиями, и служащие государственного сектора. Занятость и уровень доходов для данной категории работников также относительно стабильны. Инфляционный рост цен компенсируется ростом дохода.
3. Рынок труда рабочих профессий. В обеспечении приемлемого уровня социальной защищенности на этом рынке огромную роль традиционно играют профсоюзы. Однако сокращение спроса на подобный вид трудовых услуг все чаще вынуждает их платить за гарантии занятости сокращением реальных доходов. Темпы роста заработной платы отстают от темпов инфляции.
4. Рынок труда малоквалифицированных рабочих и работников сферы услуг. Предложение трудовых услуг здесь традиционно превышает спрос, доходы и гарантии занятости невысоки и имеют тенденцию к дальнейшему сокращению.
5. Остаточный рынок труда. Здесь доминирует предложение труда со стороны лиц, утерявших либо еще не успевших наладить связь с рынком: длительное время безработных, женщин, выходящих на рынок после большого перерыва в трудовой деятельности, молодежи.
Такая многосегментная структура рынка труда типична для большинства развитых стран западного мира. Рынок труда, формирующийся в России, также обладает достаточно отчетливо выраженной сегментированной структурой. Здесь можно выделить те же пять основных сегментов. Однако за исключением первого и отчасти пятого из них ситуация на российском рынке противоположна той, которая сложилась в странах с развитой рыночной экономикой: кроме лиц, обладающих высочайшей, зачастую уникальной квалификацией, специалистов с мировым именем, являющихся агентами не российского, а мирового рынка труда, уже сложившегося для этой элитарной категории рабочей силы, лица с высшим образованием составляют в России одну из наименее защищенных социальных групп.
Сегодня в России заработная плата основной массы работников науки и культуры (второй сегмент) существенно отстает от средних заработков работников в промышленности, строительстве и на транспорте (третий сегмент) и несопоставимо ниже доходов лиц, занятых посреднической деятельностью и торговлей (четвертый сегмент). Гарантии занятости для этой категории работников также минимальны. Доля лиц с высшим образованием среди зарегистрированных безработных составляет 31%, что почти в 3 раза превышает их долю среди работающих. Вместе с обладателями незаконченного высшего и среднего специального образования их доля среди безработных составляет 62%.
Накопленный населением России громадный образовательный и профессиональный потенциал не дает нормальной экономической отдачи. На современном российском рынке наиболее высокодоходной, а потому и быстро набирающей социальный престиж категорией рабочей силы являются лица, составляющие четвертый сегмент, положение которого в развитых странах как раз наименее надежно и привлекательно.
Концепция сегментированного рынка позволяет выявить важные аспекты функционирования современного рынка труда, которые оставляет в тени сформировавшаяся в русле неоклассического направления концепция человеческого капитала. В их сопоставлении наглядно проявляется различие неоклассического и социоэкономического подходов.
Суть концепции человеческого капитала состоит в том, что накопленные человеком знания, квалификация, профессиональные навыки рассматриваются как равноправный вид капитала наряду с его традиционными видами, такими как производственное оборудование, деньги, акции и т.д. Отказ от текущего дохода и взятие на себя дополнительных расходов с целью получения образования представляет собой вложение человеческого капитала. Величина этого вложения равна сумме всех прямых расходов на обучение и потерянных заработков. Прибыль на человеческий капитал есть прирост дохода, полученный благодаря приобретенным знаниям и навыкам. Человеческий капитал Может быть приобретен не только в сфере формального образования, но и в процессе работы по мере накопления производственного опыта.
С точки зрения теоретиков человеческого капитала при заданных бюджетных ограничениях человек свободен выбирать из всей совокупности наличествующих в экономике вариантов Профессиональной карьеры тот, который максимально соответствует его структуре предпочтений. При этом он располагает относительно достоверной информацией о соотношении цен на трудовые услуги данного качества и может точно просчитать вмененные издержки каждого варианта. Спрос и предложение на различные виды трудовых услуг гибко реагируют на изменение цен, и рынок постоянно стремится к состоянию равновесия.
Теория сегментированного рынка исходит из того, что как структура рабочих мест в экономике, диктующая спрос на труд, так и цены на трудовые услуги (заработная плата) обладают достаточной жесткостью. В результате для большинства рынков труда характерно состояние неравновесия, а ключевое различие лежит не между квалифицированными и неквалифицированными, обладающими большим или меньшим человеческим капиталом, работниками, а между плохими и хорошими рабочими местами.
В то же время концепция сегментированного рынка труда является скорее описательной, нежели аналитической. Она не содержит ответ на вопросы, почему рынок труда оказывается сегментированным, в силу каких причин заработная плата в первичном секторе в среднем выше равновесной, с чем связано развитие внутренних рынков труда. Все подобные явления во многом объясняются институциональной инфраструктурой рынка труда: активным государственным и внутрифирменным регулированием отношений этого рынка, развитием в его рамках организаций наемных работников и предпринимателей, ведущих переговорный процесс по жестко регламентированным правилам. Важное значение имеет неравномерность насыщенности институтами рынка труда: в каких-то его секторах рыночные силы действуют вполне свободно, в других — с трудом пробивают себе дорогу.
Государственная политика на рынке труда. Рынок труда в значительно большей мере, чем многие другие рынки, регулируется государством. Наиболее распространены следующие виды регулирования трудовых отношений: законодательное установление минимальных стандартов условий найма: продолжительности рабочего времени, заработной платы, прочих выплат и льгот; законодательное установление норм в области условий труда и безопасности; законодательное ограничение и контроль за допуском лиц к определенным видам занятий; регулирование поведения работодателей и работников на основе гражданских
прав и законодательства о труде.
Регулирование рынка труда и его правовое обеспечение в конкретных ситуациях может быть разным, но имеет большую сущностную общность. Так, в США законодательно установлена минимальная зарплата 4,25 долл. в час, однако этот минимум может быть увеличен в отдельных штатах решением местных властей. Процедура установления минимума заработной платы в европейских странах отличается большим разнообразием. Лишь во Франции, Испании, Нидерландах, Португалии и Люксембурге этот минимум устанавливается централизованно на уровне государства. В Бельгии и Греции он определяется не государством, а национальным соглашением. В Великобритании минимум устанавливается государственным советом по заработной плате, но только для отдельных отраслей экономики, в которых профсоюзы традиционно слабые, а уровень оплаты низкий. В Германии, Италии и Дании минимум заработной платы определяется только при заключении коллективного договора на уровне фирм без участия государства.
Минимум заработной платы периодически пересматривается в связи с инфляцией. Периодичность составляет от четырех месяцев (в Греции) до нескольких лет.
В России минимум заработной платы также устанавливается на государственном уровне и пересматривается по мере роста цен. Конкретный порядок такого пересмотра пока что не отработан. Минимум заработной платы в России служит основой для расчета уровня заработной платы всех категорий рабочей силы в государственном секторе экономики.
Целесообразность законодательного установления минимальной заработной платы всегда вызывала и вызывает до сих пор ожесточенные споры. Сторонники государственного минимума утверждают, что эта мера гарантирует поддержание достойного уровня жизни низкооплачиваемых категорий рабочей силы. Противники же отмечают, что установление такого минимума способствует искусственному завышению издержек производства, ослабляющему конкурентоспособность национальных компаний, а значит, ведет в перспективе к сокращению спроса, объемов производства и занятости. Не менее важный их аргумент состоит в том, что эта мера непосредственно затрудняет трудоустройство малоквалифицированных и, прежде всего, молодых работников.
Компромиссным решением является введение специального минимума часовой ставки заработной платы для молодежи. Такой минимум существует во всех европейских странах, где установлен государственный минимум заработной платы для взрослых. Обычно минимум для молодежи определяется в процентном выражении к тому же показателю взрослых, причем процент его дифференцируется в зависимости от возраста. Например, во Франции молодежь от 16 до 17 лет имеет право на 80%, а от 17 до 18 лет — на 90% от взрослого минимума. В США с 1991 г. установлен минимум заработной платы для подростков в размере 3,62 долл. в час на первые три-шесть месяцев работы.
К проблеме безопасности и условий труда существуют два крайних подхода. В основе первого лежит теория компенсационных выплат, согласно которой работники, занимающие неблагоприятные рабочие места, должны получать соответствующую денежную компенсацию, т.е. их заработная плата должна быть выше, чем у работников аналогичной квалификации, находящихся в благоприятных условиях. В рамках этого подхода на государственном уровне разрабатываются программы компенсации, обязывающие работодателей обеспечить страхование персонала на случаи травмы или профессионального заболевания.
Второй подход непосредственно направлен на улучшение характеристик рабочих мест. Государство устанавливает минимальные стандарты в области условий и безопасности труда, затрагивающие такие характеристики рабочего места, как уровень шума, освещенности, вентиляции. Государственные инспектора периодически осуществляют выборочную проверку рабочих мест и имеют право налагать штрафы на работодателей в случае нарушения норм. Проверки проводятся также в случае поступления жалоб со стороны работников. В большинстве развитых стран государственная политика регулирования безопасности и условий труда сочетает оба подхода. Для менее развитых стран, а также для России характерно преобладание компенсационного подхода.
В мире широко распространена практика регулирования доступа работников в определенные сферы деятельности. Так, в США лицензированию или подтверждению квалификационных характеристик подлежит более 1000 видов занятий. В основном лицензирование затрагивает здравоохранение, юриспруденцию, а также другие области, связанные с безопасностью и доверием людей.
Необходимость государственного контроля в данном случае очевидна: речь идет о тех случаях, когда самостоятельная оценка качества предлагаемых трудовых услуг затруднительна для их покупателей. Однако практика лицензирования подвергается критике. Утверждается, что лицензирование используется для искусственного ограничения доступа в привлекательные сегменты рынка труда и позволяет уже находящимся там работникам извлекать дополнительные выгоды из своего привилегированного положения.
Неформальный рынок труда. В индустриально развитых странах сфера трудовых отношений практически почти целиком охвачена государственным регулированием, т.е. подавляющая часть трудовых договоров заключается в соответствии с законодательством о труде и соблюдение норм в области условий, гигиены, безопасности труда обязательно для всех предпринимателей. Деятельность так называемых самозанятых работников, т.е. лиц, продающих трудовые услуги непосредственно потребителю, например врачей, юристов, гувернеров, парикмахеров и других специалистов, имеющих частную практику, представителей свободных профессий и мелкого бизнеса, также осуществляется в соответствии с нормами национального трудового законодательства и подлежит регистрации и налогообложению доходов.
Качественно иная ситуация сложилась в развивающихся и бывших социалистических странах. Здесь рынок труда более или менее отчетливо распадается на формальный и неформальный сектора. Термин «неформальный сектор» был впервые употреблен в 1972 г. в докладе МОТ, посвященном структуре занятости в Кении. Это послужило толчком для исследования данного феномена в других развивающихся странах. Было выявлено, что в структуре экономики этих стран, как правило, можно выделить сектор, в котором используются сравнительно современные технологии и методы организации производства, и сектор, где капиталовооруженность труда низка, а технологии сравнительно примитивны. В первый, формальный, сектор попадают преимущественно крупные и средние предприятия с относительно высокой производительностью труда, во второй, неформальный,— так называемые микропредприятия, предполагающие самозанятость, использование труда минимального числа наемных работников, а также членов семей.
Если на предприятиях формального сектора выдерживаются стандарты государственного законодательства о труде, то неформальный сектор не поддается регулированию. Продолжительность работы в формальном секторе, как правило, устанавливается на уровне около 40 часов в неделю, в неформальном же она достигает 50 и более часов. В развивающихся странах неформальный сектор возникает как результат урбанизации, когда формальный сектор рынка труда не в состоянии обеспечить работой подавляющую часть иммигрантов из сельских регионов. Между тем эти люди редко остаются без работы надолго просто потому, что в отличие от охваченных отлаженной системой социальных гарантий жителей индустриально развитых стран они просто не могут себе этого позволить. Им остается лишь искать
себе источники дохода в рамках неформального сектора.
Недавние оценки по Западной Африке позволяют предположить, что в течение первой половины 80-х годов наряду с быстрым ростом уровня безработицы среди городского населения (10% в год) росла занятость в неформальном секторе (6,7% в год). К 1985 г. занятость в неформальном секторе достигла 21,7 млн. человек, что составляет 60% от общей численности городской рабочей силы. Уровень открытой безработицы составил при этом 12,4%. Высокие темпы роста безработицы (8,1% в год) и занятости в городском неформальном секторе (6,8% в год) отмечались в тот период и в Латинской Америке. В ряде азиатских стран занятость в неформальном секторе составляет от 40 до 70% от общей численности городской рабочей силы. Вариации связаны в немалой степени с различием определений границ неформального сектора, принятых за основу расчета.
Занятость в неформальном секторе обычно характеризуется следующими чертами:
1) отсутствие официальной регистрации деятельности,
2) преобладание самозанятости,
3) низкое соотношение капитала и труда,
4) высокая конкуренция,
5) легкий доступ для работников, отсутствие барьеров на входе,
6) низкий уровень доходов.
Иногда предполагается, что между формальным и неформальным секторами проходит достаточно отчетливая граница. Но это не всегда так. Если, например, в Африке технологический дуализм прослеживается относительно отчетливо, то в других регионах имеется достаточно обширная промежуточная «серая зона». В неформальном секторе осуществляются как бесспорно традиционные виды деятельности, например плетение корзин, так и вполне современные, например авторемонт.
При оценке занятости в неформальном секторе следует иметь в виду, что в ряде стран для значительного числа наемных работников формального сектора получаемая там заработная плата не является единственным источником дохода. Она может быть не только не единственным, но и не главным источником, ибо основную часть времени и трудовых затрат работник отдает другим секторам экономики — неформальному и нетоварному. Под занятостью в нетоварном секторе понимаются все виды неоплачиваемой работы, результаты которой потребляются самим работником и его семьей. Таким образом, все виды экономической активности распределяются между тремя секторами: формальным, неформальным и нетоварным. Эмпирические данные вполне соответствуют выводу из рассмотренной выше модели распределения времени Бекера: чем ниже доходы семьи, тем большую часть средств к существованию она черпает из нетоварного сектора.
Схожая ситуация сложилась на рынке труда России. Значительная часть занятых в неформальном секторе имеет вполне официальное рабочее место на регулируемом рынке труда. Проведенный в начале 1994 г. опрос ВЦИОМ показал, что 28% работающего населения имеют сегодня дополнительный заработок и еще 34% предпринимают конкретные шаги, чтобы его найти. Работники частных предприятий подрабатывают на постоянной основе практически с той же частотой, что и работники государственных бюджетных организаций, а от случая к случаю — даже чаще.
Представление о масштабах неформального сектора рынка труда в России дает табл.
Таблица 4
Какую часть всех ваших доходов составляют дополнительные заработки, доходы от приработков?
Ответ %
| По какой профессии вы работаете на дополнительной работе? | ||||||||||
| ||||||||||
| Какого уровня квалификации требует дополнительная работа? |
Внутренние рынки труда. Важнейшую роль в процессе модификации отношений свободного рынка труда играют так называемые внутренние или внутрифирменные рынки, характерные для крупных корпораций. Внутренний рынок отражает отношения, складывающиеся внутри фирмы, вакансии в которой заполняются путем продвижения ее собственных работников. Новые работники могут быть приняты лишь на ограниченное число рабочих Мест, находящихся у подножия карьерной лестницы.
Развитие внутренних рынков труда связано с изменением системы ценностей деловой фирмы, в основу которой закладывается представление о первостепенной значимости человеческой личности. В соответствии с этим стратегическими задачами фирмы являются:
полная реализация потенциала каждого сотрудника, формирование общей и профессиональной культуры корпорации, учет господствующего мировоззрения, в основе которого лежит приоритет духовных и нравственных ценностей.
Реализация подобных задач возможна лишь при условии стабильного состава работников, их лояльности по отношению к фирме, высокого уровня социальной защищенности. Все эти преимущества гарантирует внутренний рынок труда.
Типичным образцом внутреннего рынка труда является крупная японская фирма, основанная на системе пожизненного найма. Примером корпорации с развитым внутренним рынком труда до недавнего времени могла служить крупнейшая американская компания IBM. Для жителей городов, расположенных в Хадсон Валлей, получение рабочего места в IBM означало нечто вроде билета в лучшую жизнь. Компания создавала для своих служащих обстановку надежности, безопасности и комфорта: пожизненные гарантии занятости, непрерывный рост доходов, изобилие льгот и поощрений, закрытый клуб для служащих.
Эффективность внутреннего рынка труда достигается за счет непрерывного обучения и повышения квалификации работников, постоянного обновления их «человеческого капитала». В японских фирмах управляющие и специалисты 20—30% своего времени тратят на обучение персонала. В США широкое распространение получили центры внутрифирменной переподготовки кадров. Их насчитывается около 400, и они обладают очень высокой пропускной способностью. Можно выделить следующие направления работы таких центров.
1. Выявление индивидуальных качеств работников, усовершенствование внутренней ротации кадров, создание целевых рабочих групп и комитетов. Это может обеспечить концентрацию новаторских кадров на ключевых направлениях, стимулировать рабочие взаимосвязи, обмен информацией и опытом. Практикуется разработка целевых программ улучшения организации труда и производства, а также программ стимулирования нововведений в фирме.
2. Расширение практики групповых, бригадных, форм работы. Это связывается с «кружками качества» и вообще с совершенствованием систем стимулирования, реализации рационализаторских предложений, общей координацией процессов создания новой продукции в фирме.
3. Создание «макропрофилей», «укрупненных и смешанных профессий». Это смыкается со «стратегией поливалентности» — пересмотра трудовых функций с усилением ответственности работников за конечные результаты, размыванием границ между должностями. Есть примеры сокращения должностной лестницы на предприятиях до трех-пяти ступеней.
Система трудовых отношений внутреннего рынка решает две основные задачи:
обеспечение бесперебойного процесса передачи специфического внутрифирменного опыта, т.е. уникального «человеческого капитала» от старых работников к новым;
предотвращение утечки накопленных у работников знаний и навыков из фирмы во внешнюю среду.
На решение такой двуединой задачи направлена организация заработной платы и система профессионального продвижения работников. Число рабочих мест, требующих определенного уровня квалификации, внутри фирмы всегда меньше, чем число претендентов на них, обладающих рабочей силой соответствующего качества. При решении вопроса о продвижении одного из претендентов основным критерием во многих случаях являются не его индивидуальные характеристики, а стаж работы. Такая система ведет к ослаблению конкуренции, соперничества между старыми и молодыми кадрами и поощряет отношения сотрудничества, необходимые для передачи опытными работниками накопленных ими навыков и знаний.
Стаж является определяющим фактором и при установлении заработной платы. Для работников, недавно поступивших в фирму, заработная плата устанавливается ниже равновесной, т.е. складывающейся для работников данного качества при свободной игре рыночных сил. Со временем заработная плата повышается и у работников с большим стажем превышает равновесный уровень. Исследование систем оплаты труда в корпорациях США показало, что различия в оплате аналогичной работы в зависимости от стажа могут достигать 40%. Такая политика способствует закреплению «человеческого капитала» внутри фирмы.
Развитие гибких форм занятости. Ведущей тенденцией развития рынка труда в 90-е годы стало широкое распространение так называемых гибких или нестандартных форм занятости. К ним относятся частичная занятость, временная занятость, работа на дому, а также занятость в рамках неформального сектора.
Нестандартная занятость может носить добровольный и вынужденный характер. Примером добровольной нестандартной занятости служит работа студентов и старших школьников в период каникул, работа женщин, имеющих детей, на условиях гибкого графика или неполного рабочего дня. Необходимость выбирать между работой в течение стандартной рабочей недели и полным отказом от участия в отношениях рынка труда резко ограничивает открывающиеся перед продавцом трудовых услуг возможности выбора. Работая в течение одинакового времени, один будет чувствовать себя перегруженным, другой — недостаточно занятым. Развитие гибких форм занятости резко расширяет сферу доступных альтернатив. И, прежде всего, увеличивает возможности занятости женщин, доля которых среди частично занятых в индустриально развитых странах колеблется от 75 до 90%. В России с ослаблением механизмов поддержания принудительной сверхполной занятости населения также прослеживается тенденция к росту числа женщин, предпочитающих гибкие формы занятости.
Если человек работает временно, неполный рабочий день, по вызову, на дому или на иных нестандартных условиях, потому что не может найти себе постоянную работу на полный рабочий день, гибкая занятость носит вынужденный характер. Доля вынужденно частично занятых в начале 90-х годов колебалась от 7,2% в Австралии до 33,4% в Бельгии (от числа всех частично занятых). Доля вынужденно временно занятых значительно выше. В зависимости от страны она составляет от 40 до 70% всех временно занятых и имеет тенденцию к росту.
Причина распространения вынужденной нестандартной занятости лежит в изменении структуры спроса на труд со стороны фирм. Рассмотренные выше модели спроса на труд основывались на предпосылке, что для фирмы существен лишь общий объем покупаемых трудовых услуг. Для нее безразлично, нанимать ли каждый день новых работников или одних и тех же на долгий срок, будет ли один человек занят полный рабочий день или два человека разделят одно рабочее место. В действительности, однако, эти вопросы имеют важное значение. Дело в том, что затраты фирмы на покупку трудовых услуг, помимо заработной платы, включают также внезарплатную компоненту, величина которой в отличие от заработной платы фиксирована, т.е. не зависит от динамики объема трудовых услуг, предоставляемых работником.
Внезарплатная компонента затрат на фактор труда включает: расходы по найму и подготовке работников, взносы в страховые и пенсионные фонды, затраты на ежегодный оплачиваемый отпуск и другие льготы, предоставляемые постоянным работникам. Когда экономическая ситуация стабильна, фирмы заинтересованы в закреплении состава работников, так как текучесть сопряжена с разбуханием фиксированной компоненты затрат на фактор труда (за счет увеличения затрат на наем, обучение и адаптацию работников) без соответствующего увеличения экономической отдачи. Апогеем такой кадровой политики является создание внутренних рынков труда.
Положение качественно меняется с ростом экономической нестабильности и усилением флуктуации производственного процесса, когда фирме необходимо все время оперативно маневрировать количеством применяемого труда. Увольнение же постоянных работников, во-первых, наталкивается на институциональные барьеры, во-вторых, в принципе нежелательно для фирмы, так как означает потерю вложенных в них инвестиций. Поэтому фирмы идут по пути разработки разных стратегий для различных групп занятых. Происходит расслоение работников по их роли в организации, их деление на постоянную и переменную части, «ядро» и «периферию», причем доля «периферийной» части постоянно растет.
В течение двух последних десятилетий численность постоянно занятых в 500 крупнейших компаниях США снизилась почти вдвое и составляет сейчас менее 10% от общего числа занятых. Одновременно значительно расширилось применение труда работников на условиях временной и других нестандартных форм занятости. Только за последние два года при общем росте занятости менее чем на 20% численность временно занятых в США выросла на 250%. 90% новых рабочих мест, созданных в феврале 1994 г., предоставляли занятость на неполный рабочий день лицам, желающим работать на стандартных условиях. Во Франции в 1993 г. при практически нулевом увеличении работы с полным рабочим днем число вакансий с укороченным режимом
повысилось на 100%.
Периферийные группы наемных работников позволяют фирмам маневрировать трудовыми ресурсами в зависимости от конъюнктурных колебаний, сохраняя при этом «ядро» рабочей силы высокого качества. Однако ядро это становится все меньше. Поощряемый в последние годы фирмами бурный рост нестандартных форм занятости, несомненно, представляет собой стратегию деградации рынка труда.
Глава четвертая
НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ -ИНВЕСТИЦИИ В ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ
1. ХАРАКТЕР И МАСШТАБЫ ВЛОЖЕНИЙ В ЧЕЛОВЕКА И НЕМАТЕРИАЛЬНУЮ СФЕРУ
Все главные факторы роста производительности труда являются результатом различных видов капиталовложений, которые направлены на осуществление долговременных качественных и структурных сдвигов в различных элементах производительных сил. В этом состоит отличие инвестиции от текущих затрат, которые могут вызвать тот или иной рост выработки продукции.
Послевоенное развитие дало обильный материал для преодоления представления о накоплении как о процессе прежде всего и почти исключительно материальновещного характера. Опыт развитых стран показывает, что объектами накопления стали все основные закрепляющиеся в процессе экономического развития элементы воспроизводственных сил. Материальные и человеческие, включая такие, пока еще плохо поддающиеся учету, но могучие факторы экономического роста, как фонды научно-технических знаний, организационно-управленческий опыт, а также подвергшиеся в процессе производства изменениям природные условия.
Инвестиции как база производительности проявляются во все более крупных народнохозяйственных масштабах в форме роста нематериального накопления. Объективные требования воспроизводственной пропорциональности выдвигают на первый план народнохозяйственную проблему сопряженности затрат ресурсов в материальные и человеческие компоненты воспроизводственного потенциала при ведущей роли последних.
В настоящее время производительное накопление — это не только и не столько количественный рост, но прежде всего процесс насыщения различных сфер народного хозяйства результатами научно-технического развития. Оно происходит в двух различных, но последовательно связанных между собою формах: во-первых, через накопление фонда знаний и опыта по различным аспектам развития природы и общества, научно-технических достижений, культурных богатств; во-вторых, через материальное накопление, т.е. через формирование основных фондов всех сфер экономики и общественной инфраструктуры. Эффективное возрастание производительного потенциала в развитых странах невозможно теперь иначе, как посредством поддержания необходимых уровней и темпов накопления в сфере невещных форм богатства и услуг. Недооценка накопления в невещной сфере сейчас грозит неизбежным отставанием материально-технического и экономического прогресса во всем хозяйстве любой страны.
Образовательно-научный комплекс. Нематериальное накопление результатов научно-технической деятельности наблюдается в различных отраслях и сферах народного хозяйства, но основная его часть происходит в рамках двух родственных
Nove A. The Soviet Economic System. L., 1977. P. 200.
Marshall A. Principles of Economics. L., 1890; Hicks J.R. The Theory of Wages. N.Y., 1966. P. 241-247.
Becker C.A. Theory of the Allocation of Time // Economic Journal. Sept. 1965. P. 493-517.
Juster F.T. Rethinking Utility Theory // Socioeconomics: Toward a New Synthesis / A.Etzionia, T.Lawrence, ed. N. J. 1991.
Doeringer P. Piore M. Internal Labour Markets and Manpower Analysis. Lexington, Mass, 1971.
Standing G. Unemployment and Labour Market Flexibility: the United Kingdom. ILO, Geneva, 1986. P. 19-20.
По данным ВЦИОМ. Опрос работающего населения России. Декабрь 1993 г. - январь 1994 г.
повысилось на 100%.
Периферийные группы наемных работников позволяют фирмам маневрировать трудовыми ресурсами в зависимости от конъюнктурных колебаний, сохраняя при этом «ядро» рабочей силы высокого качества. Однако ядро это становится все меньше. Поощряемый в последние годы фирмами бурный рост нестандартных форм занятости, несомненно, представляет собой стратегию деградации рынка труда.
Глава четвертая
НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ -ИНВЕСТИЦИИ В ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ1. ХАРАКТЕР И МАСШТАБЫ ВЛОЖЕНИЙ В ЧЕЛОВЕКА И НЕМАТЕРИАЛЬНУЮ СФЕРУ
Все главные факторы роста производительности труда являются результатом различных видов капиталовложений, которые направлены на осуществление долговременных качественных и структурных сдвигов в различных элементах производительных сил. В этом состоит отличие инвестиции от текущих затрат, которые могут вызвать тот или иной рост выработки продукции.
Послевоенное развитие дало обильный материал для преодоления представления о накоплении как о процессе прежде всего и почти исключительно материальновещного характера. Опыт развитых стран показывает, что объектами накопления стали все основные закрепляющиеся в процессе экономического развития элементы воспроизводственных сил. Материальные и человеческие, включая такие, пока еще плохо поддающиеся учету, но могучие факторы экономического роста, как фонды научно-технических знаний, организационно-управленческий опыт, а также подвергшиеся в процессе производства изменениям природные условия.
Инвестиции как база производительности проявляются во все более крупных народнохозяйственных масштабах в форме роста нематериального накопления. Объективные требования воспроизводственной пропорциональности выдвигают на первый план народнохозяйственную проблему сопряженности затрат ресурсов в материальные и человеческие компоненты воспроизводственного потенциала при ведущей роли последних.
В настоящее время производительное накопление — это не только и не столько количественный рост, но прежде всего процесс насыщения различных сфер народного хозяйства результатами научно-технического развития. Оно происходит в двух различных, но последовательно связанных между собою формах: во-первых, через накопление фонда знаний и опыта по различным аспектам развития природы и общества, научно-технических достижений, культурных богатств; во-вторых, через материальное накопление, т.е. через формирование основных фондов всех сфер экономики и общественной инфраструктуры. Эффективное возрастание производительного потенциала в развитых странах невозможно теперь иначе, как посредством поддержания необходимых уровней и темпов накопления в сфере невещных форм богатства и услуг. Недооценка накопления в невещной сфере сейчас грозит неизбежным отставанием материально-технического и экономического прогресса во всем хозяйстве любой страны.
Образовательно-научный комплекс. Нематериальное накопление результатов научно-технической деятельности наблюдается в различных отраслях и сферах народного хозяйства, но основная его часть происходит в рамках двух родственных сфер — образования и научных исследований. Эти сферы и составляют ядро народнохозяйственного нематериального инвестиционного комплекса. В то же время они являются главными, экономически наиболее четко очерченными и репрезентативными отраслями духовного производства. Они могут выступать в качестве представителей более широкого круга народнохозяйственных затрат на накопление знаний, опыта и культуры населения.
Образование и науку роднит интеллектуальный характер деятельности, который определяется единой системой естественных, технических, социальных и других знаний. Основными объектами производственного процесса в обеих сферах являются информационные потоки, которые естественно переходят из одной сферы в другую, что требует постоянного согласования между ними характера передаваемых знаний и специфики подготовки кадров. В процессе научного исследования трудно провести грань между «образовательным» изучением той или иной проблемы и ее творческим решением. В то же время органической частью полноценного процесса обучения является опора на проблемные, исследовательские, методы.
Экономическая общность науки и образования, которая собственно и превращает и образование, и науку в народнохозяйственный комплекс, проявляется и в специфике межотраслевых связей, объектами которых для этих сфер являются не материальновещные ценности, а научно-технические знания, Учащиеся, преподавательский и научный персонал. Такой постоянный обмен результатами деятельности и взаимное переплетение «производственных процессов» во многих случаях закрепляется в организационных формах. Так, основная часть Фундаментальных исследований проводится в большинстве развитых стран в рамках высших учебных заведений, а немалая доля подготовки специалистов высшей квалификации — в научных учреждениях.
Наибольшее родство между рассматриваемыми сферами состоит в том, что научная и образовательная деятельность связаны между собой как неразрывные последовательные стадии процесса научно-технического развития и повышения производительности. Несколько упрощая реальную картину сложных прямых и обратных взаимосвязей, можно сказать, что если генерирование научно-технических новшеств является областью научного труда, то их производственное освоение представляет собой, в сущности, образовательный процесс. Именно поэтому всесторонняя подготовленность кадров — от управленцев до рабочих — рассматривается сейчас повсюду как главное условие готовности производства к освоению научно-технических достижений. Такая «кадрово-образовательная» трактовка научно-технического прогресса в настоящее время общепринята в западной литературе.
К числу форм производительного накопления в духовном производстве относится расширение фонда научных и технических знаний. Хотя научно-технический прогресс не является исключительно делом ученых, он тем не менее концентрируется в своей значительной части в сфере НИОКР. Именно поэтому масштабы и динамика затрат на науку могут служить индикатором уровня нацеленности производства на качественные изменения, обновление продукции и процессов ее изготовления.
Научная продукция накапливается в различных формах. Как информация она включает фонды научных отчетов, диссертаций, патентов, периодические издания, монографии, комплекты чертежей и технической документации, описания технологических процессов и т.д. Результаты исследования и разработок могут проявляться также в опытных образцах, экспериментальных установках, прототипах различных видов продукции. По своей природе эти овеществленные результаты науки не отличаются от тех, которые заключены в научной документации. Если опытные образцы не внедряются в производство, то их материальная жизнь в скором времени заканчивается, а содержащаяся в них информация повторяет жизненный цикл научных результатов, воплощенных в различной нереализованной документации — своего рода «технологических отходах» духовного производства.
В особой форме научно-технические знания накапливаются в действующей материальной базе народного хозяйства. В целом каждое поколение основных средств производства (и прежде всего, конечно, орудий труда, различных видов оборудования) отражает определенный этап научно-технического развития страны. Косвенным показателем местоположения его на временной шкале технического прогресса может служить объем и структура затрат на НИОКР к периоду создания данного поколения средств производства. В экономической литературе поднимался, например, вопрос о целесообразности введения каких-либо поправок в оценку уровня каждого последующего «возрастного слоя» средств производства, учитывающих накопление результатов исследований в данной области. В принципе возможна прямая оценка фондоотдачи с каждого поколения средств производства. Но для нее нужны специальные наблюдения и расчеты, которые сейчас проводятся лишь спорадически, для конкретных целей.
В показателях фондоотдачи роль новых поколений основных фондов не обнаруживается в явном виде. Попытка ввести тот или иной «коэффициент науконасыщенности» поколения средств производства малоперспективна, поскольку отсутствует закономерная зависимость между затратами на НИОКР и степенью роста параметров нового поколения средств производства. Невозможно пока еще учесть «обратное» воздействие новых средств производства на моральный износ их предшествующих поколений. Между результатами научных исследований и разработок и их конечным народнохозяйственным применением и эффектом имеется сложная система опосредующих звеньев экономического, производственного, социального, территориального, международного характера.
Комплексность духовного производства проявляется в том, что весь фонд информации в словесной, математической и специальной научной форме с техникоэкономической и экономической точек зрения сам по себе индифферентен и превращается в реальный экономический ресурс в любой сфере воспроизводства только через квалифицированные кадры, которые могут его освоить и пустить в хозяйственный, технический, научный или культурный оборот. Следовательно, научная продукция имеет значение экономического ресурса только в той степени, в которой она является операционной частью фонда знаний, квалификации, опыта, навыков соответствующих частей рабочей силы страны. То же относится, конечно, и ко всей массе произведенных средств и условий производства.
Основополагающий компонент нематериального накопления — образовательноквалификационный потенциал рабочей силы. Его параметры предопределяют результаты и возможности развития других форм интеллектуального потенциала страны. Среди накапливаемых качественных характеристик производственного потенциала рабочей силы существует определенная иерархия. Первичными факторами являются:
общий культурный уровень развития каждого отряда рабочей силы, формируемый всем комплексом жизненных условий — экономических, социальных и бытовых и т.п.;
уровень общего и специального образования, полученного в течение всей жизни работников (с учетом его качества);
накопленный производственный опыт рабочей силы.
Рассмотренные три фактора представляют собой независимые качественные характеристики рабочей силы. (Степень их практической реализации в очень широких пределах регулируется состоянием мотивации деятельности, действие которой определяется экономическим механизмом.) Все это, конечно, относится в соответствующем преломлении и к населению страны.
Прямо подсчитать реальные размеры фонда научной информации не представляется возможным не только из-за отсутствия надежных количественных измерителей. Имеются фундаментальные затруднения по вопросам определения качества научной информации, ликвидации «повторного счета» в обороте публикаций и научно-технической документации, оценки и количественного измерения процесса «старения» знаний и соизмерения научных результатов различного характера в различных отраслях и др.
Масштабы отраслей духовного производства можно оценить косвенно, стоимостными мерками издержек их производства. Недостатки данного метода относятся в равной мере к материальному и духовному производству. Но издержки все же представляют собой какой-то «общий знаменатель» для сопряжения этих сфер. Нематериальное накопление создается не расходами на оплату труда в НИОКР и образовании и на их материальное оснащение, а в ином экономическом измерении — в процессе собственной деятельности работающих в этих сферах. Однако, как и во всех других отраслях, масштабы и результаты деятельности зависят от объемов общественных издержек. Поэтому последние можно считать достаточно адекватным отражением масштабов духовной деятельности, создающей нематериальные фонды.
Затраты на науку и образование, составляющие основу нематериального накопления, по своей внутренней структуре делятся на текущие расходы и капитальные вложения. Но если те и другие взять в целом, как это требуется с точки зрения конечного общественного результата их деятельности, то они выступают как инвестиции в создание долговременно существующего и накапливаемого фонда научных знаний, навыков и опыта всего населения, в том числе и рабочей силы (фонда образования). Вот почему в расчетах нематериального накопления затраты на науку и образование должны представляться «брутто» без пересчетов. Это приводит к тому, что затраты на здания и оборудование фигурируют в народнохозяйственных счетах как бы дважды — в обоих разделах накопления. Но такой «повторный счет» имеет определенную смысловую нагрузку и не является статистической погрешностью. Одни и те же объемы затрат измеряют в одном случае материальную базу науки и образования как таковую, а в другом — они служат опосредованным отражением (через обеспеченность работников нематериальной сферы средствами производства) одного из аспектов качества деятельности в самой образовательной сфере, поскольку она находится в зависимости от своего оснащения.
Состояние материальной базы прямо влияет на производительность образовательного труда, т.е. на реальные масштабы действительных объектов нематериального накопления, которые по своей конкретной экономической форме, естественно, не имеют ничего общего с натуральными или стоимостными элементами материальной базы учебных заведений или оплаты преподавателей. Исключение рассматриваемого «квазиповторного счета» при учете уровня затратных усилий означало бы неоправданное приуменьшение масштабов либо материального, либо нематериального накопления в зависимости от того, в какой сфере будет произведен вычет.
Представленная в стоимостной форме продукция нематериальной сферы статистически не включает части, создаваемой прибавочным трудом (часть добавленной стоимости за вычетом оплаты труда). Отсутствие этого компонента объясняется некоммерческим характером большой части деятельности в духовном производстве. Оно влияет и на структуру цены материального продукта, поскольку бесплатно получаемые из нематериальных (некоммерческих) секторов образовательные и научные элементы издержек производства как бы перемещаются из издержек в статьи налогов на вновь созданную стоимость (прибыли и заработную плату).
Лидирующая позиция США в мировой экономике с начала послевоенного периода по отношению к другим развитым государствам по уровню и по техникоэкономической зрелости хозяйства прямо связана с тем, что норма нематериального накопления в этой стране была и остается самой высокой. Еще больше превосходство США по абсолютным масштабам нематериального накопления. По материальному накоплению США опережают другие страны в 2,5-7,0 раз, а по нематериальному — в 3,5—4,5 раза. В расчете на душу населения разрыв по нематериальному компоненту также весьма значителен (в 2,0—3 раза).
Иное дело капиталовложения в средства производства. Здесь ФРГ, Франция и Япония достигли 70—85% уровня США в расчете на душу населения, а по доле в общественном продукте значительно превзошли. Из-за высокой нормы материального накопления и суммарная норма накопления во всех странах также выше, чем в США. Таким образом, резко отставая от США по вложениям в интеллектуальный потенциал, эти страны расходуют гораздо больше ресурсов для обеспечения физического наращивания основного капитала. По темпам роста накопления в отличие от абсолютных уровней США отстают от других индустриальных стран, но расстояние между ними сокращается.
Механизмы воздействия на производство со стороны материального и нематериального накопления неодинаковы. Масштаб первого определяет интенсивность притока новых средств производства к рабочим местам и выражается фондовооруженностью работников. Текущая производительность труда непосредственно зависит от этого показателя. Нематериальное же накопление оказывает воздействие на производство опосредованно через приток научных, технических и других знаний и квалификацию работников. Это воздействие проявляется не в локализированной форме, а широко распространяется и обладает способностью к многократной мультипликации. Чем шире расходятся научнотехнические знания, чем полнее они воплощаются в профессиональноквалификационном потенциале работников, чем больше растут объемы выпуска наукоемкой продукции потребительского и производственного назначения, которая в конечном счете изменяет образ жизни населения страны, тем больше суммарный абсолютный объем наукоотдачи.
Для характеристики народнохозяйственного интеллектуального потенциала важное значение имеет, во-первых, общий объем генерируемых знаний, который определяется не столько относительным, сколько абсолютным масштабом творческой научно-технической деятельности. Поэтому приток новых оригинальных знаний в США, которые почти в полтора раза опережают развитые страны вместе взятые по абсолютным масштабам научной деятельности, будет значительно выше даже при сближении показателей относительного уровня затрачиваемых странами усилий, т.е. по нормам нематериального накопления. С учетом высокой концентрации НИОКР, возможностью проведения обширных комплексных научных программ фактический приоритет США над другими странами значительно больше, чем это проявляется в показателях нормы нематериального накопления.
Во-вторых, различие двух типов производственного накопления по воздействию на производительность находится в плоскости наглядной определенности результатов. Для материального накопления они выражаются в изменении объемов и структуры выработки, следовательно, достаточно хорошо измеряемы и предсказуемы. Нематериальное же накопление выступает как генератор первичных качественных сдвигов, результаты которых еще не проявились в момент создания и не могут быть оценены с точностью заранее. Поэтому представление об экономической и социальной эффективности нематериального накопления может развиваться и уточняться в течение
многих лет и даже десятилетий.
Тенденции изменения соотношений двух типов накопления в плане их воздействия на производство отражают существенную передвижку в системе экономических приоритетов, вызванную глубокими изменениями в результате научнотехнического прогресса объективных условий воспроизводства. Рост доли нематериального накопления отражает растущее воздействие качественных факторов, которые сравнительно слабо проявляются в обычных показателях объема производства и производительности труда. Быстрое же наращивание, а также высокая норма материального накопления, наоборот, хорошо сопрягается с этими показателями.
Данные выводы подтверждаются межстрановыми сопоставлениями производительности и масштабов накопления. Первенство США в научно-техническом отношении было бы невозможно без усилий этой страны, направленных на развитие научно-технической революции, на поддержание лидерства в квалификации основных отрядов рабочей силы.
Можно предположить, что превосходство абсолютных размеров вложений США в интеллектуальный потенциал представляет собой предпосылку сохраняющегося до сих пор лидерства в уровне научно-технического развития и в производительности труда. Более того, на нем зиждется превосходство США в разработке ряда важнейших фундаментальных проблем науки и высоких технологий XXI в. Такой ставкой на перспективу во многом объясняется сравнительная «легкость», с которой США уступают другим многие позиции в производстве хорошо освоенной массовой высокотехнологичной продукции. В этом плане более высокие нормы материального накопления и быстрые темпы роста суммарной нормы накопления соперников США можно частично рассматривать как «компенсацию» их отставания в уровне развития интеллектуального потенциала.
2. ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ -НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННАЯ ОЦЕНКА
Формирующийся в процессе нематериального накопления образовательный потенциал рабочей силы и населения можно непосредственно выразить данными об уровне образования.
На рубеже 80-х годов в уровне образования рабочей силы развитых стран произошло скачкообразное повышение, связанное прежде всего с выбытием лиц старших возрастов, не имеющих среднего образования. Так, в США с 1970 по 1990 г. доля лиц с законченным высшим образованием выросла с 10,7% до 21%, с незаконченным — с 10,6% до 18%. Следовательно, лица с наименьшим образованием были как бы замещены наиболее образованными. Данные цифры можно рассматривать как натуральные показатели.
Однако помимо натуральной оценки, необходима также методически обоснованная денежная, стоимостная система показателей результатов нематериального накопления, аналогичная тем, которые уже многие десятилетия используются в отношении накопления материального богатства производственного и непроизводственного характера. Несмотря на известные недостатки показателей оценки основных фондов, амортизации, старения, износа, частичного возмещения (ремонта) и т.п., они широко применяются в практике и в экономическом анализе. По-видимому, назрела необходимость в аналогичном инструментарии для учета и оценки невещественного накопления, без которого трудно определить новые возможности, которые открывает исследование нематериального накопления для экономической теории и для практики.
Стоимостная оценка накопленных рабочей силой знаний, навыков и опыта получила в нашей экономической литературе наименование «фонда образования». Поскольку на Западе подсчеты фондов «человеческого капитала», так же как и в
России, в большинстве случаев основываются на учете образовательного компонента, то в принципе они аналогичны отечественным. И там, и здесь применяются самые разные методики оценки. Существенное различие состоит в том, что в отечественных оценках отсутствуют общепринятые для зарубежных экономистов «потерянные заработки» студентов за время обучения.
Показатель фонда образования в определенной мере способен отразить не только количественную, но и качественную характеристики образовательного потенциала страны. В первую очередь это связано со способностью удельных издержек на образование достаточно точно отражать рост качества образования с течением времени и различия в сложности обучения. Стоимость обучения в начальной и средней школе, а также в вузах существенно различается, причем за средними цифрами скрываются серьезные внутренние различия, порожденные, с одной стороны, социальными причинами, а с другой — связанные с профилем обучения.
Соотношения затрат на год начального, среднего и высшего образования составляли в 1950 г.— 1:1,7:5,3, в 1960 г.— 1:1,5:4,8, в 1990 г.— 1:1,1:3,7. Для характеристики сближения значения и качества начального и среднего образования представляет интерес тенденция к сокращению и без того небольшого среднего разрыва в оплате учителей начальной и средней школы: 1951 г.— 1:1,22; 1957 г. -1:1,13; 1960 г. - 1:1,09; 1970 г. - 1:1,06; 1990 г.-1:1,06.
За период 1950—1990 г. доля вузов в общей сумме образовательных расходов США увеличилась с 30 до 40%, несмотря на то, что разрыв в удельных затратах на студента и школьника сократился с 5:1 до 2,2:1.
Одной из причин относительно замедленного роста удельных расходов на высшее образование является изменение его структуры в сторону увеличения доли младших колледжей, общеобразовательных колледжей, наличие значительного числа студентов, проходящих только часть нормального курса, большой отсев, обусловливающий преобладание студентов младших курсов. В высшем образовании имеются значительные колебания в расходах на обучение в зависимости от профиля и года обучения. На третьем-четвертом курсах издержки в среднем в 2 раза выше, чем на первом-втором. Решающее значение имеет научно-технический уровень учебного заведения и прямая ответственность обучающихся, сопряженная с будущей профессией. Так, стоимость года обучения в медицинском вузе в среднем в 5 раз выше, чем в гуманитарном колледже.
Стоимостной фонд образования можно рассматривать как результат многократных вложений общественных средств на цели формирования образовательного потенциала рабочей силы. В принципе возможны следующие подходы к исчислению фонда образования:
подсчет фактических кумулятивных затрат на образование, произведенных в течение того или иного длительного периода времени;
оценка реальной производственной ценности того запаса знаний, навыков, опыта, которым обладает рабочая сила в определенный отрезок времени.
В первом случае оценка (мы оставляем в стороне вопрос о ее точности) относится к самому образованию, полученному в течение длительного периода времени. За период, отделяющий время получения образования от момента подсчета, из года в год последовательно изменяется и сам характер образования и, как показывает статистика, возрастает стоимость обучения. Отчасти это связано с совершенствованием материальной базы учебных заведений, ростом квалификации и оплаты труда преподавателей, отчасти с инфляционными факторами. Внося соответствующие коррективы на возрастной оборот рабочей силы и смертность населения, можно получить ряды показателей фонда образования, представляющие собой кумулятивную сумму всех прошлых фактических затрат за вычетом средств, затраченных на обучение лиц, уже выбывших к моменту исчисления из состава населения и рабочей силы.
Конечно, и результат, и смысл подсчета будут зависеть от применяемых «цен» — удельных (годовых в расчете на одного учащегося) издержек обучения.
Естественно рассмотреть простейший вариант — использование фактических издержек в годы получения образования («цены приобретения»). Их можно привести к сопоставимому виду, используя в качестве дефлятора соответствующие индексы цен.
Подсчеты в «ценах приобретения» имеют одно определенное достоинство: они бухгалтерски совместимы с системой учета статистических данных в соответствующие годы. Однако это достоинство не так уж ценно, поскольку оценки фонда образования по первоначальной стоимости в силу естественного (и в наше время очень быстрого) изменения экономических условий (прежде всего характера оцениваемых объектов и структуры цен) отрываются от реальности. Степень такого отрыва зависит, помимо прочего, от фактора времени и потому различна для каждого последующего годичного приращения. Сказанное означает, что кумулятивные данные (по первоначальным оценкам) страдают органической внутренней несопоставимостью. Главное же состоит в том, что такой метод не выходит за рамки исходных данных, т.е. затрат давно прошедших периодов. Между тем прошлые издержки экономическим фактором не являются и современного состояния экономического потенциала не отражают.
Специфическая трудность подсчета фонда образования состоит также и в невозможности точного сопряжения периодов осуществления затрат и «местоположения» результатов. Другими словами, каждая годичная «порция» издержек расходуется на самые различные возрастные, профессиональные, квалификационные и отраслевые группы работников. Этому способствуют разные сроки образования, возможность прервать и возобновить обучение, большой удельный вес неформального образования и обучения на производстве. Кроме того, практически невозможно определить, в какой пропорции затраты каждого года распределяются на производственную и непроизводственную части.
Вследствие этого нельзя «привязать» затраты каждого года к какой-либо определенной группе работников или населения, а фонд образования возрастной когорты — к определенному временному периоду. В подсчитанных таким образом суммарных издержках структура фонда образования выглядит нерасчлененной, трудно связывающейся с реальным экономическим фактором — рабочей силой. Такой показатель не дает возможности структурирования фонда, что необходимо для изучения образовательного потенциала как фактора экономического развития.
При разработке показателей накопления образовательного потенциала целесообразно не только заимствовать аналогии, относящиеся к материальным основным фондам, но и рассмотреть вопрос об основных критериях, которые должны удовлетворять искомые показатели. Эти желаемые качества состоят, по-видимому, в способности отражать две ключевые характеристики совокупной рабочей силы как носителя производственного накопления: во-первых, реальную структуру образовательного потенциала в необходимых народнохозяйственных разрезах; во-вторых, реальную производительную ценность рабочей силы различных групп, отвечающую фактическим экономическим условиям каждого анализируемого периода.
Обоим этим требованиям в наибольшей степени удовлетворяет метод прямой инвентаризации, заключающийся в подсчетах фонда образования рабочей силы на каждый год по фактическому уровню образования в профессиональном, отраслевом, квалификационном и любом другом необходимом структурном разрезе.
Принципиальным моментом является обоснование выбора «цен». В качестве наиболее целесообразного и вместе с тем простого решения выступают цены текущего периода. Однако сразу же возникает вопрос, не происходит ли при их использовании завышение оценки фонда образования вследствие переоценки образования прошлых лет. Ответ на него содержится в особенностях экономического (морального) износа образовательного потенциала.
Рабочая сила как элемент производительного потенциала и объект общественного накопления по характеру изменения своей стоимости и производственноквалификационных качеств, а также в результате морального износа отлична от вещных средств производства. Мы имеем в данном случае дело с новым, принципиально отличным от известного нам типом морального «износа», когда с течением времени наблюдается не уменьшение производительной силы (относительное и абсолютное), а ее приращение (в нормальных условиях производства), т.е. происходит рост человеческого капитала, интеллектуального потенциала, воплощенного в рабочей силе. Производственная ценность работников повышается по определенным закономерностям в зависимости от ряда факторов, среди которых наиболее очевидными являются накопление знаний, производственного опыта, культуры, дальнейшее обучение в течение жизни работника и т.д.
Поэтому о фактической производственной ценности работников нельзя судить по издержкам образования, полученного ими в прошлом, поскольку это не отразит «морального износа с обратным знаком». Для реалистической оценки фонда образования наличной рабочей силы требуется учет этого приращения. По-видимому, данной цели можно в определенной мере достичь, применяя при подсчетах фонда образования ко всей рабочей силе цены (общественные издержки) на образование, складывающиеся на каждый год подсчета. Кроме того, такая оценка как бы включает фонд образования в фактическую структуру цен каждого из рассматриваемых нами периодов.
В отношении кадрового потенциала такой подход отражает не только издержки, но и потребительную стоимость, потому что и производственная ценность работников, и реальные издержки обучения со временем возрастают, имеют однонаправленную тенденцию изменения своей величины. Тенденции экономического износа основных материальных производственных фондов прямо противоположны тенденциям, присущим кадровому потенциалу. Со временем любые стоимостные оценки основного капитала все больше удаляются и от его стоимости, и от потребительной стоимости.
В основе принятой нами оценки лежат такие соображения. Каждое последующее поколение (или возрастная когорта) добивается в конечном счете все более высоких экономических результатов в производстве (об этом свидетельствует долговременный повышательный тренд производительности труда). Уровень и содержание образования также улучшаются от периода к периоду. Практика показывает, однако, что в каждый данный момент самую низкую производственную ценность имеют в составе совокупной рабочей силы лица, только что вступившие в общественное производство, хотя и обладающие более современной подготовкой, но не имеющие производственного опыта. Это означает, что производственный опыт на первых порах «перевешивает» по значению более высокое качество образования только что вступающего в строй поколения работников.
Исходя из этого общепринятого положения, можно констатировать, что оценка фонда образования рабочей силы по удельным издержкам обучения того года, на который производится подсчет, отражает приближенную минимальную величину реальной производственной ценности совокупного образовательного потенциала действующей рабочей силы.
Рассматриваемые здесь вопросы методологии расчета тесно связаны с проблемой физического износа рабочей силы. Объективными обобщенными
народнохозяйственными показателями физического старения работников могут служить данные о снижении отработанного рабочего времени, а также показатели выбытия работников из состава рабочей силы по старости, болезни и т.п.
Анализ статистических данных о заработках пожилых людей — представителей однородных профессиональных групп показывает, что снижение доходов в значительной мере связано с причинами физического состояния работника. Что же касается фактора устаревания определенных частей накопленных знаний, то он в целом компенсируется новыми производственными знаниями и опытом, причем этот процесс относится не только к старшим, но и ко всем возрастным группам.
Процесс устаревания знаний не находится в противоречии с увеличением ценности фонда образования. Выбытие какой-то части производственной информации и навыков (приобретенных работниками через образование и опыт) из экономического оборота — явление объективное. Оно создает в условиях нормального развития любой экономики ряд проблем. Это необходимость переобучения, повышения квалификации, смены работы, возможность и необходимость безработицы, необеспеченность существования и рост социальной неустойчивости. Подобные процессы становятся предметом различных государственных мероприятий по регулированию процесса развития рабочей силы, а также объектом социальных столкновений и политических конфликтов.
С точки зрения накопления образовательного потенциала важны два момента. Во-первых, хотя обесценение тех или иных конкретных знаний — это их «амортизация» (или вычет), сама необходимость продолжения хозяйственного процесса и социального развития вызывает не только восстановление, но и определенное приращение фонда используемых знаний. Постоянно происходит освоение поступающей в хозяйство новой научной информации, повышается средний уровень образования (в частности за счет наращивания уровня образования взрослых и обучения на производстве).
Во-вторых, степень «амортизации» знаний не поддается учету в сколько-нибудь удовлетворительном виде. Конкретные обследования труда специалистов технического профиля (проведенные, например, в Швеции) показали, что в использовании знаний, приобретенных в вузе, существует крайний разнобой, связанный с зависимостью от функций, уровня ответственности специалистов и других факторов. Мы приводим одну из итоговых таблиц (табл. 5) данного обследования по уровням ответственности на работе и выполнению определенных функций от 1 до 5, где 1 — управляющий небольшой фирмой или крупного отделения большой фирмы; 2 — руководитель отделения или подразделения большой фирмы; 3 — руководители секторов в промышленных фирмах; 4 — инженеры с небольшим стажем; 5 — младшие инженеры (техники).
Опыт показывает, что не только вторичный процесс (устаревание знаний), но и само использование их накопленного запаса носит весьма бессистемный характер. Это подтверждает общепринятую ныне гипотезу о том, что накопление знаний в процессе образования представляет собой лишь часть общего сложного процесса развития производительного, социального, культурного, творческого и т.д. потенциала человека.
Одной из основных воспроизводственно-структурных характеристик накопления национального богатства является деление его на производственную и непроизводственную части. Такое деление отражает различное их назначение — для целей производства или для личного потребления. Подобное разделение присуще и образовательному потенциалу, однако многие, казалось бы, традиционно очевидные его критерии оказываются в современных условиях несостоятельными. Предлагается, например, исходить из содержания образовательного процесса, т.е. относить те или иные формы и ступени образования к одной из двух категорий. Например, общее образование — к непроизводственной, специальное — к производственной частям. То же предлагается по отношению к младшим и старшим классам школы, гуманитарным и научно-техническим курсам и т.п.
Таблица 5
Использование знаний инженеров и техников-механиков в зависимости от степени ответственности на работе
(в % к оптимальному уровню использования)*
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * The Practice of Manpower Forecasting. Elsevier, 1973. |
Если исходить из равнозначности общеобразовательной и специальной подготовки, то к затратам на образование производственного характера следует относить оценку всех издержек общего и специального образования лиц, занятых в народном хозяйстве на год подсчета. Фонд же образования лиц, не занятых в хозяйстве, который не является в данное время активным воспроизводственным фактором, мы относим полностью к непроизводственной сфере. Такой подход, как нам представляется, дает наиболее объективное и сбалансированное распределение фонда образования.
Накопление рабочей силой и населением знаний, навыков и опыта требует огромных затрат материальных и трудовых ресурсов как в сфере образования, так и вне ее, прежде всего в самом производстве. Эти затраты могут быть учтены только частично, но и такой расчет (без затрат труда учащихся) показывает, что выраженное в стоимостной форме накопление образовательного потенциала рабочей силы (фонда образования) приобрело в развитых странах размеры, превосходящие по масштабам материальное накопление, и происходит опережающими его темпами (табл. 6). Основной производственный капитал равен стоимости за вычетом износа. Поскольку данные о размерах фонда образования еще не входят в состав регулярно публикуемых статистических показателей, мы приводим результаты специального подсчета.
|
Таблица 6 Фонд образования рабочей силы и населения США в сопоставлении с вещными основными фондами _ (в долл., цены текущие)*__ | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| Расчет сделан по: Statistical Abstract of US, Handbook of Labor Statistics; Economic Report of President за соответствующие годы. Фонд образования рабочей силы и населения дается в расчете на лиц в возрасте 16 лет и старше. |
Стоимость образовательного потенциала, как и другие элементы стоимости рабочей силы, не переносится на продукт. Однако в связи с исследованиями экономической роли образования значительное число экономистов выступили с утверждениями о переносе стоимости обучения рабочей силы на продукт и с различными цифровыми выкладками на этот счет. «Перенос» издержек образования рассматривается не только как процесс их возмещения, но и как их экономическая окупаемость, эффективность. Фактическая беспочвенность тезиса о «переносе» выявляется при сопоставлении затрат на обучение и дополнительными заработками образованных работников по сравнению с менее образованными. Соответствующие расчеты показывают, что различия в заработной плате многократно превосходят различия затрат на обучение, и перенос их стоимости не может объяснить различий в производительности труда разной квалификации, образования, сложности.
Принципиальное значение имеет определение экономической значимости накапливаемого рабочей силой и населением опыта. Опыт — это объективное качество работника, которое непосредственно определяет производственный результат его деятельности. Накопление опыта, по-видимому, одна из самых крупных, но до сих пор «экономически и статистически невидимая» или нестыкуемая с остальными результатами производства воспроизводственная сфера. Накопление
производственного опыта происходит как бы самотеком, опыт возникает здесь в качестве «побочного продукта» и кажется экономически даровым, хотя здравый смысл подсказывает, что на самом деле это, конечно, не так. Рассмотренные в третьей главе при характеристике результатов труда управляющих «нетрадиционные» формы нематериального накопления, по существу, представляют собой материализацию накопленного человеческого опыта.
Такая трактовка нематериального накопления в настоящее время широко распространена в зарубежной теории и практике. Вот как выглядит она в обобщении Р.Капелюшникова: «Производственный опыт может воплощаться... во-первых, в самом предпринимателе... По мере того как он накапливает опыт и становится все более умелым руководителем, производительность растет, издержки падают. Если его знания и навыки подвержены износу, то наступает период старения фирмы... а после того, как он покидает свой пост, наступает "смерть" фирмы. Во-вторых, опыт может быть воплощен в самой фирме, в ее структуре, организации, в ее рабочих и служащих, иначе говоря, предприниматель создает такую фирму, которая не "умирает" с его уходом.
Новые работники, поступая на предприятие, перенимают опыт и навыки, характерные для данной фирмы, поддерживают ее марку. Опыт такого рода можно передавать из поколения в поколение. Кроме того, он может быть предметом купли-продажи: его можно приобрести, купив фирму».
Вместе с тем образование выступает как глубинный регулятор накопления опыта. Проведенное на материалах США исследование степени влияния образования и накопления опыта на производственную ценность работников дает этому реальные подтверждения. В качестве показателя различий в производственной ценности были взяты величины доходов работающих мужчин; мерой опыта являлся их производственный стаж (возраст). Расчеты проводились на базе данных переписей населения.
Во всех рассмотренных группах занятых нарастание доходов происходило быстрее с повышением уровня образования, чем с увеличением возраста. Темп повышения доходов с возрастом был однородным для групп с различным уровнем образования — он находится в рамках 220-250% за время работы, т.е. от 20-летнего до 40—50-летнего возраста. Исключение составляют лица с законченным высшим образованием, которые вступают в состав рабочей силы на несколько лет позднее остальных групп. В то же время различия в производственной ценности работников, связанные с уровнем образования, далеко превосходят различия по накопленному опыту. В рассматриваемом случае они достигали 530%.
Разрывы в доходах, зависящие от уровня образования, сохраняются и углубляются в течение всего срока трудовой деятельности работника. Чем выше уровень образования, тем весомее прибавки в доходах, связанные с накоплением опыта, дальнейшим обучением, культурным ростом и т.п. Значительное повышение доходов по мере роста опыта, наблюдаемое у наиболее образованной части работников, по-видимому, отражает особую эффективность высших ступеней образования, которые по своему содержанию тесно связаны с современным научно-техническим прогрессом. Очевидно, что возможности накопления опыта шире для наиболее образованной части рабочей силы, чем для малообразованных работников.
Все это полностью подтверждает тесную связь образования и опыта, а также доминирующую роль образования. Обобщенные народнохозяйственные данные свидетельствуют о том, что в современных условиях качество рабочей силы неразрывно связано с уровнем образования работников. Производственный опыт (для всей рабочей силы страны в целом) не может экономически эффективно заменить длительный период формального образования.
3. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛОЖНОСТИ ТРУДА
Имеется существенная связь между рассмотренными выше особенностями формирования и воспроизводственного движения образовательного потенциала (включая накопление опыта) и другими фундаментальными аспектами экономических проявлений функции человеческого фактора. Эти функции образуют систему: сложность труда — производственная ценность работника — экономическая результативность труда. Данная система опирается на образовательную деятельность и издержки обучения (нематериальное накопление).
Сложность труда как экономический процесс растет весьма медленно по сравнению с усложнением технических и технологических систем в производстве, с детализацией производственной и организационной структур хозяйства. Более того, она определяется не техническими, а принципиально другими, самостоятельными многогранными факторами, имеющими как социальную, так и человеческую, в частности психологическую, природу, особые закономерности проявления.
Исследования, проведенные в послевоенный период как у нас в стране, так и за рубежом, подтверждают факт постепенного усложнения производственных функций во всех звеньях хозяйства. Несомненна также тесная связь между ростом сложности труда
202-203.
и расширением и совершенствованием образования. В классической политэкономии имеется традиция измерения сложности труда через необходимые затраты на обучение работников. Конечно, не все формально учитываемые затраты на образование связаны с повышением производственной ценности работников, не все они отражают и объективный рост сложности труда.
Однако в то же время многие затраты образовательного характера на производстве и в период трудовой деятельности работников, которые часто прямо связаны с их трудовой деятельностью, почти совсем не отражаются в существующем экономическом учете. Имеющиеся оценки зависимости экономической роли опыта от образования позволяют уже сейчас, до более детальных исследований, считать общественные издержки на формальное образование для всей рабочей силы представительными при определениях сложности труда.
Сложность труда представляет собой объективное его свойство. К ней не имеют отношения индивидуальные различия в уровне и в характере подготовки и различия в способностях отдельных людей. Поэтому сложность труда должна определяться не на основе индивидуальных затрат на приобретение квалификации, а по типовым, нормативным затратам на общее и специальное образование. Это значит, что статистическое обследование фактического уровня образования работников может лишь в первом приближении лежать в основе определения сложности работ.
Уровень и динамика экономической сложности труда в США в разных аспектах показаны в табл. 7.
|
Таблица 7 Изменения сложности труда в хозяйстве США с 1950 по 1983 г. _(сложность простого труда = 1)*_ | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
* Расчет сделан по: Statistical Abstract of the US, Handbook of Labor Statistics за соответствующие годы. ** В варианте 1 в качестве представителей простого труда взяты лица, окончившие начальную школу, но отсеявшиеся из средней, в варианте 2 — к ним добавлены все лица с незаконченным начальным образованием. |
(пропущена формула)
где ti — численность однородных по сложности труда групп работников, ki — коэффициент сложности труда отдельных групп работников (соотношение средних издержек на образование работников данной группы и работников простого труда), Т — общая численность работников (или затраты труда в хозяйстве), п — число включенных в расчет групп работников.
Оба варианта показателя представляют относительную (в сравнении с простым трудом по состоянию на каждый год расчета) сложность труда. Издержки на обучение лиц простого труда выросли за указанный период в 2,8 раза, а абсолютная сложность труда в хозяйстве США возросла за 33 года примерно в 3 раза. Конечно, данные расчеты весьма условны, в них содержатся элементы как некоторого приуменьшения, так и возможные завышения. Все это подлежит детализации, дальнейшей методической разработке,
В частности, имеется определенное занижение разрыва в издержках на обучение и доходах между группами с высокой и низкой квалификацией, поскольку распределение профессионально-технического и другого специального образования, в значительной мере недоучтенное в наших расчетах, находится в нарастающей зависимости от числа лет обучения в школах и вузах. К такому же занижению разрыва ведет и невозможность учета различий в качестве полученного начального и среднего образования, которое в США значительно ухудшается при переходе анализа от показателей лиц с высшим образованием к показателям отсеявшихся из начальной и средней школ (табл. 8).
Основным в расчете сложности труда является вариант 1 (см. табл. 7). В нем простой труд выделен более строго, поскольку он отделен не только от видов труда, требующих специальной подготовки, но и от «рудиментарных», случайных видов неквалифицированного труда, которые не играют существенной самостоятельной роли в хозяйстве и не связаны с главными воспроизводственными процессами.
Роль простого труда в хозяйстве постоянно снижается, а требования к его представителям растут. В 1983 г. неквалифицированные рабочие в производстве и обслуживании, а также уборщики, сторожа, санитары и т.п. составляли не более 10% численности занятых в США. В 1990 г. в составе рабочей силы осталось всего 5,4% лиц с начальным или меньшим образованием. Однако за это время изменились и критерии, определяющие группу работников простого неквалифицированного труда. Сейчас эта группа, конечно, усреднено, формально, включает не получивших полное среднее образование (она составляет 14% занятых в хозяйстве США).
|
Таблица 8 Средние издержки на обучение и доходы работников с различным образованием в США (в тыс. долл., текущие цены)* | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
| ||||||||||||||
| Расчет сделан по: Statistical Abstract of the US за соответствующие годы. Уровень заработков исчислен для полностью занятых мужчин. |
Формирование сложного труда и повышенная стоимостеобразующая его способность различны как по существу, так и по измерению. Сложность относится к затратам на рабочую силу (на обучение, приобретение опыта), а производство стоимости — к затратам на производство продукта, т.е. к самому процессу сложного труда, его содержанию, характеру функций. Данные процессы разделены по времени и месту, затраты на них идут из различных источников, они никогда не пересекаются, не переносятся друг на друга, а только как бы следуют друг за другом. Затраты на создание сложной рабочей силы есть цена обучения в самом широком смысле; на генерирование новой стоимости сложным трудом — это повышенная по сравнению с простым трудом оплата, которая компенсирует повышенные потребности работника, связанные с выполнением более взыскательного и интенсивного труда. Первый вид затрат — инвестиции, второй — текущие расходы. Доступная работнику сложность функций пропорциональна нормативным издержкам образования. Оплата же труда, хотя и связана с ними, но шкала разрывов в зарплате не совпадает со шкалой издержек обучения (см. табл. 8), так как отражает производственную отдачу работников, которая лишь частично зависит от сложности их функций.
Производственная ценность работников, как и все другие важные категории, относящиеся к общественной производительности, должна рассматриваться системно. Первая ее особенность — несколько конкретных технико-экономических параметров или характеристик (для данного случая это опыт, навыки, обученность, а также современные компоненты квалификации: общее развитие, личные качества, воспитанность, выдержанность и т.п.). По данным параметрам можно дать только предварительную, условную оценку производственной ценности работника. Вторая, характеризующая уже экономические аспекты, определяется степенью соответствия работника требованиям тех рабочих мест, на которых он фактически занят. Наконец, третья, окончательная, оценка зависит от степени соответствия самого рабочего места общественным потребностям. Всякое несоответствие обесценивает в той или иной степени издержки либо на рабочее место, либо на формирование рабочей силы, либо на то и другое.
Конечная производственная ценность работников в среднем определяется уровнем их заработной платы, прежде всего соотношениями ее для различных категорий работников. Условия конкуренции на свободном капиталистическом рынке не могут допустить в целом для крупных групп рабочей силы значительных отклонений оплаты от реальных соотношений их вкладов в производство.
Близко к категории производственной ценности стоит стоимость рабочего места и его конкретные характеристики, определяющие производственные возможности и привлекательность данной работы. Эти свойства обобщенно измеряются, с одной стороны, показателем фондовооруженности — статистическим или нормативным, а с другой — аналитической оценкой или аттестацией рабочих мест. Стоимостный аспект говорит об участии данного вида труда в переносе на продукт стоимости средств производства. Степень его может быть выражена соотношением фондовооруженности с годовым фондом оплаты или последнего с амортизацией основных фондов в расчете на работника, что по содержанию отражает степень ответственности работников данной категории за результаты прошлого и овеществленного труда.
Рабочее место как органическое единство работника и его материального оснащения представляет собой первичную производственную, технико-экономическую клеточку хозяйства, а сама экономика страны выступает как совокупность имеющихся рабочих мест во всех сферах труда. В то же время рабочее место представляет собой и первичную ячейку отношений собственности, максимально приближенную к каждому члену общества и являющуюся конкретным пунктом зарождения всех мотивационных аспектов конечной эффективности экономики. Источник тех возможностей развития науки, производства и техники, которые до сих пор демонстрирует экономика США и других развитых стран со смешанной экономикой, в большой мере связан с тем, что экономический механизм реальной обособленности частной, государственной и т.п. собственности как бы активно «встроен» в большинство рабочих мест. Данное обстоятельство жестко подстегивает собственников, арендаторов, менеджеров и всю огромную массу наемных работников, включая инженеров, преподавателей и других специалистов, которые для того, чтобы получить доступ к рабочим местам, должны качеством своей рабочей силы преодолеть различные реальные экономические барьеры, отделяющие их от соответствующих рабочих мест.
Сложность труда в ее экономическом понимании, т.е. когда в ее основе лежат нормативные издержки на обучение работников, невозможно прямо связать с процессами повышения производительности. Это вызвано, в частности, тем, что не только конечный, но часто и непосредственный результат труда решающих групп сложной рабочей силы — многих категорий научных работников, преподавателей, управляющих — не поддается обычным методам измерения продукции. Принципиальная же причина состоит в том, что на практике сама по себе сложность труда (его усложнение тем более) никогда не является самоцелью. Как правило, во всех видах деятельности искомый результат получается простейшим из возможных путей. Это вполне естественно, поскольку сложность далеко не обязательно тождественна достигнутым результатам, но она всегда представляет повышенные затраты. Сложность важна, иногда необходима для производства, но ее снижение при прочих равных условиях всегда источник повышения эффективности последнего.
Как хозяйственное явление экономическая категория сложности базируется на издержках — образовательных, научных, производственных. Ее практические приложения лежат в области совершенствования оплаты труда и других форм возмещения стоимости рабочей силы. Данные формы неразрывно связаны с разработкой таких средств и приемов труда и производства, в которых рост производительности не парализовался бы непомерной сложностью (дороговизной) изготовления, снижением управляемости, надежности и других экономически необходимых свойств. Реальным фактором повышения производительности является производственная ценность работников и ее важнейшая часть — квалификация, а сложность рабочей силы — это, по существу, плата за приобретение квалификации и ее производственное использование. Об этом говорит родовое свойство сложности — создавать в единицу времени большую стоимость, т.е. непосредственно генерировать больше затрат. Сложный труд будет более производительным, чем простой, на единицу затрат только тогда, когда его плодотворность (по критерию удовлетворенной потребности) будет выше, чем дополнительные издержки, связанные с воспроизводством сложной рабочей силы.
Само по себе свойство сложного труда создавать большую, чем у простого, приведенную ко времени стоимость имеет затратный характер и оправдывается в меру повышенной ценности конкретных его результатов. Но эти два качества — повышенные сложность и производительность — так же не связаны между собой никакими «гарантиями», как и любые другие затраты в производстве — с непременными выгодами. Большую стоимость, создаваемую сложным трудом, можно при нормальных условиях рассматривать как источник возмещения более дорогой сложной рабочей силы, но она не есть сама по себе источник производительности. Таким источником является высокая результативность квалифицированного труда и нужность для хозяйства его продукта.
Эта повышенная отдача отражается на результатах производства как составляющая, скрытая в общем итоге. Поэтому в качестве критерия нельзя использовать коэффициент редукции (т.е. сведение времени сложного труда к большему времени труда простого) различий в оплате труда. Эти различия отражают производственную ценность работников, иначе говоря, в опосредованной форме — различия в их производительности.
Повышение сложности труда и рабочей силы — не самоцель, а скорее вынужденная необходимость, открывающая возможности развития науки и ее производственного применения. Если бы на практике сложность труда и производства росла теми же темпами, что и господство человека над природой или качественные изменения в производстве и в образе жизни, то развитие цивилизации было бы уже давно заблокировано непомерными психофизическими нагрузками на человека и нагромождением неуправляемых средств производства. К счастью, действуют контртенденции, постоянно устраняющие старые формы усложнения труда и начинающие как бы новый его отсчет.
К их числу относятся: во-первых, так называемое устаревание знаний вообще и у квалифицированных работников в частности. Его часто рассматривают как негативный момент, например как свидетельство «обесценивания» образования. На деле это необходимое условие повышения квалификации общественной рабочей силы, без которого новые знания просто некому было бы получать и использовать. Опасения же об «обесценении» образования основаны на архаичном представлении о нем как о простом передатчике информации или о месте, где происходит «зубрежка». Это, конечно, не исключается, но относится только к малой части образовательных задач.
Во-вторых, переход на новые принципы и методы техники и организации производства. Усложнение орудий труда и производственных процессов, как правило, ускоряется по мере исчерпания того или иного технологического принципа. Здесь оно носит необратимый характер и составляет органический элемент отрицания старого. По другим причинам временное усложнение наблюдается иногда в первый период освоения нового принципа. Затем происходит быстрое падение требований к квалификации работников по сравнению с периодом выхода новшества из научных лабораторий и опытных производств.
В-третьих, рост разнообразия направленности, содержания и распространенности видов сложного, в частности творческого, труда. Это позволяет вовлечь в сферу сложного труда людей массовых специальностей, полнее использовать потенциал способностей общественной рабочей силы к сложному труду, так сказать, распределить общую ношу сложного труда на большее число людей.
В-четвертых, во всех сферах деятельности, включая отрасли и материального и духовного производства, в настоящее время ведется интенсивное, целенаправленное расширение поля применения средств автоматизации в виде передачи технике сложных и трудоемких функций (контроль за производственным процессом, некоторые элементы ремонта, конструирования и проектирования, планирование экспериментов, программирование и т.д.). Такую же направленность имеют многие современные формы организации труда и производства.
Кроме того, проблема «борьбы с ростом сложности» облегчается тем, что значительная часть усложнения труда как бы нейтрализуется воспитанием и образованием, общим развитием личных качеств работников, уровнем их культуры. Поэтому «посильность» необходимого уровня сложности рациональна в социальном смысле, так как достигается не только узкопроизводственными методами.
Тем не менее итоговое суммарное усложение условий и содержания труда все же происходит. Об этом говорит объективный процесс роста части имеющегося в распоряжении общества времени, которое выделяется на образование, подготовку, переподготовку, повышение квалификации кадров. Объективная потребность в образовании зависит от степени усложнения производства и труда, социальной сферы и т.п., а величина общественных издержек на него служит экономической мерой усложнений труда и образа жизни.
Обучение как раз и призвано свести затраты труда любой сложности к посильным, средним, общественно необходимым на данной стадии развития производительных сил. Оно создает или восстанавливает нормальное равновесие между работой и ее исполнителем, позволяющее ему выполнять свои функции с приемлемой затратой нервных и физических сил. Известно, что недостаточно квалифицированный работник напрягается и утомляется гораздо больше, чем мастер своего дела. То же происходит и при освоении принципиально новых производств и новой техники. Например, первые атомные электростанции обслуживались «избранными» инженерами и научными работниками, а в настоящее время это дело под силу инженерам массовой квалификации, техникам, квалифицированным рабочим, конечно, если они обладают достаточной профессиональной ответственностью, которая органически включает и моральную ответственность.
Рост технической сложности машин и технологии, народнохозяйственных связей, систем управления носит абсолютный характер, его можно проследить буквально «по чертежам и схемам». В экономических же процессах параллельное развитие человеческого, общественного, фактора противодействует прямолинейному повышению многих параметров. Резервы для формирования сложного труда в распоряжении общества в целом стабильны: это совокупное, всегда объективно ограниченное время производства (в нем происходит накопление опыта) и время образования, переподготовки, повышения квалификации. Несмотря на резкое расширение подобных затрат в послевоенные десятилетия, доля их в общественном балансе времени растет медленно и вряд ли кардинально повысится по сравнению со зрелым уровнем, уже достигнутым в развитых странах.
Сложность по экономическому ее критерию возрастает неконтролируемо в том случае, если система образования и воспитания не поспевает за технической и организационной сложностью производительных сил. Это приводит к превышению критического уровня затрат нервных и физических сил людей, за которым начинается постепенное разрушение рабочей силы. История свидетельствует, что в условиях научно-технического роста производства в индустриальных странах возникли многочисленные несоответствия между притоком различного рода новшеств и инерционным характером повышения уровня образования, квалификации и общего развития рабочей силы. С одной стороны, в составе ее до сих пор остаются быстро уменьшающиеся когорты лиц старших возрастов, получивших недостаточную в современных условиях подготовку до того, как начался скачок в развитии сферы образования в 50—70-х годах. С другой — ненормальный рост сложности вызывается низким качеством тех или иных звеньев образовательной системы. Так, ежегодно более 20% притока в состав трудовых ресурсов из средних школ США являются «функционально некомпетентными». В подобных условиях значительная часть случаев профессионального несоответствия работников их функциям относится к порокам и недостаткам образования и воспитания, а не к «усложнению» работ.
Глава пятая
СОДЕРЖАНИЕ И СТРУКТУРА НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ1. СОДЕРЖАНИЕ ТРУДА - ОСНОВА ПОВЫШЕНИЯ СТАТУСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ФАКТОРА
Уровень общественной производительности в конечном итоге зависит от того, насколько профессионально выполняют свои функции во всей иерархии рабочих мест, во всех сферах занятости конкретные представители совокупной рабочей силы. Соответствие выпускаемой продукции потребностям, ее количество и качество, экономия труда, фондов и материалов в процессе изготовления и использования и т.д. представляют собой следствия конкретных трудовых процессов, производственной кооперации всех категорий работников и всех видов труда, от рутинного до творческого.
В этом плане содержание труда занимает центральное место в отношении ко всем практическим проблемам повышения производительности.
Конкретные аспекты изменения содержания труда в хозяйстве США, в частности, переход к новому типу квалификации работника и связанные с этим экономические и социальные проблемы, подробно проанализированы в работах многих отечественных авторов.
Сложность трудовых функций, естественно, представляет собой составную часть содержания труда. В отличие от конкретной стороны она является сквозным признаком, общим для всех видов деятельности. Сложность как экономическая категория относится к затратной и распределительной сторонам воспроизводственного процесса и анализировалась в четвертой главе.
Здесь в обобщенном виде рассматриваются те стороны содержания труда, которые наиболее важны с точки зрения путей повышения его производительности. Индивидуальный аспект характеризует трудовые функции конкретных работников, требования и возможности рабочих мест самых различных типов и уровней. Структурный аспект относится к сочетанию различных типов труда, видов деятельности, специальностей, функций, операций в масштабах всей экономики страны, отрасли, фирмы, предприятия.
Индивидуальный аспект содержания труда. Ключевая роль анализа содержания труда в системе важнейших функций управления — общепризнанное положение менеджмента. Типично в этом отношении определение места анализа трудовых функций, данное Т.Паттерсоном (схема 7). По мнению Т.Паттерсона, все многообразные области управления персоналом фирмы опираются на анализ содержания труда. Содержание труда воздействует на важные целевые подсистемы через ряд промежуточных звеньев: повышение квалификации кадров, различные методы стимулирования, оценку производственных и деловых качеств, индивидуальное качество и выработку, организацию труда и производства, оплату труда, которые определяют текущую производительность на фирме.
Через модели профессиональных характеристик, нормативы качества работы и производительности содержание труда влияет на планирование структуры и качества
Подробнее см.: Зубчанинов В.В. Научная деятельность и технический прогресс в крупнейших капиталистических странах. М., Наука, 1976.
Капелюшников Р.И. Современные буржуазные концепции формирования Рабочей силы. М., 1981. С.
Из данных табл. 8 следует, что каждый дополнительный год образования реально приносит ощутимый прирост уровня фактических заработков. Эта среднестатистическая закономерность, несмотря на естественные индивидуальные отклонения, является сильнодействующим объективным фактором, формулирующим общее позитивно заинтересованное отношение населения к образованию в странах с нормально развивающейся экономикой. Данные также демонстрируют многократный перевес «отдачи» образования над издержками на него.
20% притока в состав трудовых ресурсов из средних школ США являются «функционально некомпетентными». В подобных условиях значительная часть случаев профессионального несоответствия работников их функциям относится к порокам и недостаткам образования и воспитания, а не к «усложнению» работ.
Глава пятая
СОДЕРЖАНИЕ И СТРУКТУРА НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
1. СОДЕРЖАНИЕ ТРУДА - ОСНОВА ПОВЫШЕНИЯ СТАТУСА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ФАКТОРА
Уровень общественной производительности в конечном итоге зависит от того, насколько профессионально выполняют свои функции во всей иерархии рабочих мест, во всех сферах занятости конкретные представители совокупной рабочей силы. Соответствие выпускаемой продукции потребностям, ее количество и качество, экономия труда, фондов и материалов в процессе изготовления и использования и т.д. представляют собой следствия конкретных трудовых процессов, производственной кооперации всех категорий работников и всех видов труда, от рутинного до творческого.
В этом плане содержание труда занимает центральное место в отношении ко всем практическим проблемам повышения производительности.
Конкретные аспекты изменения содержания труда в хозяйстве США, в частности, переход к новому типу квалификации работника и связанные с этим экономические и социальные проблемы, подробно проанализированы в работах многих отечественных авторов.
Сложность трудовых функций, естественно, представляет собой составную часть содержания труда. В отличие от конкретной стороны она является сквозным признаком, общим для всех видов деятельности. Сложность как экономическая категория относится к затратной и распределительной сторонам воспроизводственного процесса и анализировалась в четвертой главе.
Здесь в обобщенном виде рассматриваются те стороны содержания труда, которые наиболее важны с точки зрения путей повышения его производительности. Индивидуальный аспект характеризует трудовые функции конкретных работников, требования и возможности рабочих мест самых различных типов и уровней. Структурный аспект относится к сочетанию различных типов труда, видов деятельности, специальностей, функций, операций в масштабах всей экономики страны, отрасли, фирмы, предприятия.
Индивидуальный аспект содержания труда. Ключевая роль анализа содержания труда в системе важнейших функций управления — общепризнанное положение менеджмента. Типично в этом отношении определение места анализа трудовых функций, данное Т.Паттерсоном (схема 7). По мнению Т.Паттерсона, все многообразные области управления персоналом фирмы опираются на анализ содержания труда. Содержание труда воздействует на важные целевые подсистемы через ряд промежуточных звеньев: повышение квалификации кадров, различные методы стимулирования, оценку производственных и деловых качеств, индивидуальное качество и выработку, организацию труда и производства, оплату труда, которые определяют текущую производительность на фирме.
Через модели профессиональных характеристик, нормативы качества работы и производительности содержание труда влияет на планирование структуры и качества рабочей силы, которое непосредственно связано с долгосрочными стратегическими целями фирмы.
Ключевое положение рационализации содержания труда, ведущее к максимальной полноте использования квалификационного потенциала работников, определяет ведущую роль кадровых подразделений экономических служб. В обязанности этих подразделений входит обеспечение оптимального соответствия каждого рабочего, служащего и инженерно-технического работника выполняемым производственным операциям и занимаемой должности, организация регулярной переподготовки рабочей силы на основе индивидуальных планов обучения каждого работника.
Ведется постоянный контроль за затратами на содержание каждого рабочего места и его отдачей.
Такая своего рода непрерывная аттестация рабочих мест является одним из первичных источников эффективности хозяйствования.
В частности, она является объективной основой всей текущей (а когда речь идет о научно-техническом перевооружении, то и перспективной) кадровой политики фирмы. На основе систематически проводимой аналитической оценки рабочего места экономисты-кадровики определяют критерии приема на работу и ориентировочный базовый уровень оплаты труда.
Наиболее заметная из традиционных тенденций изменения в содержании труда — рост дифференцированности и появление новых трудовых функций по мере развития экономики. Если в начале 50-х годов в словаре «специальностей» Министерства труда США насчитывалось 7 тыс. наименований, то сейчас их число превышает 40 тыс., несмотря на постоянное исключение устаревающих. В подобных условиях практическая цель современных трактовок содержания труда состоит в том, чтобы выработать достаточно универсальные методы подхода к оценке необходимых качеств для широкой группы специальностей, которые в то же время позволяли бы достаточно полно учесть конкретное своеобразие каждого вида работ. Это считается предпосылкой профессиональной ориентации установления наиболее результативных форм производственного использования кадров.
Схема 7
МЕСТО СОДЕРЖАНИЯ ТРУДОВЫХ ФУНКЦИЙ В СИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ ТРУДОМ НА ФИРМЕННОМ УРОВНЕ
Для целей материального стимулирования считается полезным переход от качественных характеристик и словесных описаний видов работ к применению балльных оценок для таких сложных признаков трудовой деятельности, как уровень квалификации, напряженность, ответственность, условия труда. Каждый признак подвергается внутренней классификации. В последние годы при аналитической оценке видов работ все шире стал использоваться более обобщающий подход, в основе которого лежит стремление выделить сквозные характеристики, пригодные для различных видов труда.
Например, в «методе Кестелайона» для всех видов работ учитывается частота
(пропущена схема)
принятия решений, сложность необходимых для этого расчетов, степень понимания процессов, бдительность, оценка последствий ошибок, требуемый опыт и самообладание.
Разновидностью такого рода методов являются методы «частоты проверки», которые основаны на предположении, что чем выше положение работника в иерархии фирмы, тем реже необходима проверка результатов его работы.
Потребность единообразной оценки возрастает и по той причине, что соизмерение различных работ выступает как основа не только материального, но и морального стимулирования повышения производительности и качества выполнения трудовых функций.
«Справедливые», по мнению работников, соотношения между различными видами работ расцениваются как важнейший фактор роста производительности и качества. Считается, что не абсолютный уровень оплаты, а соотношения в оплате различных видов работ оказывают доминирующее влияние на трудовую мораль и производительность. Как правило, после введения обоснованных специалистами соотношений в оплате труда даже при сохранении ее сложившегося фонда существенно снижается текучесть, прогулы, опоздания, растет выполнение норм выработки.
Практическая необходимость единого подхода к оценке всех видов труда выразилась в создании в Министерстве труда США системы профессиональных требований. Ее целевая установка состоит в том, чтобы установить определенные ориентиры в растущей дифференциации специальностей, повысить эффективность выбора профессий, более полно использовать потенциал наличных трудовых ресурсов.
При использовании этой системы все виды труда прежде всего подразделяются на три группы по объекту деятельности: работа преимущественно с документацией, с людьми и с материальными объектами. Каждая из них включает по восемь подгрупп функций, расположенных в порядке убывающей сложности:
Материальные объекты
1. Наладка и настройка2. Точная обработка
3. Контроль оборудований и процессов
4. Управление движением
5. Установка-сборка
6. Обслуживание машин
7. Машинные операции
8. Транспортировка материалов
Документация
1. Синтезирование
2. Координация
3. Анализ
4. Классификация
5. Расчеты
6. Копирование, передача
7. Сопоставление
8. Прочие
Люди 1. Консультирование
2. Ведение переговоров
3. Обучение
4. Управление
5. Развлечение
6. Убеждение
7. Подача сигналов
8. Обслуживание
Для характеристики качеств работника, необходимых для выполнения профессиональных обязанностей, применяется развернутая система оценок. Она включает следующие семь основных характеристик: необходимое обучение (отдельно общеобразовательное и специальное); направленность и уровень способностей; личностные характеристики; физические возможности; условия и обстановку труда.
По каждому из этих признаков имеется детализированная классификация отдельных характеристик и разработаны способы количественной оценки их уровня. Так, для раздела «направленность и уровни способностей» применяется следующая классификация:
1. Общий уровень развития и способность к обучению
2. Развитие речи и понимания.
3. Способность к счету.
4. Пространственное воображение.
5. Способность к различению деталей и форм.
6. Способность передачи информации в форме таблиц, графиков и т.п.
7. Координация движений, их аккуратность, быстрота.
8. Ловкость движений рук.
9. Ловкость движений пальцев.
10. Зрительно-двигательная координация.
11. Способность к различению цветов и оттенков.
Оценка следующего профессионального качества — «личностные характеристики» — дается применительно к конкретным условиям на рабочих местах, классифицированных следующим образом:
1. Разнообразные и часто изменяющиеся функции.
2. Однообразные операции, выполняемые в жесткой последовательности.
3. Строгое следование инструкциям, оставляющим крайне мало места самостоятельности.
4. Возможность самостоятельной организации своей работы или деятельности других.
5. Необходимость координации своих действий с другими работниками, выходящей за пределы получения или передачи инструкции.
6. Изолированность рабочего места, хотя работа может быть включена в общий процесс.
7. Необходимость влиять на мнения и оценки других людей в разных ситуациях.
8. Способность к оценке соответствия между информацией и реально наблюдаемыми явлениями и к принятию решения на этой основе.
9. Способность к оценке, обобщению или принятию решений на основе сопоставления информации с измеряемыми, доказуемыми критериями.
10. Необходимость выразить личную интерпретацию чувств, идей, факторов.
11. Необходимость точного соблюдения заданных ограничений, допусков, стандартов. По такому же принципу раскрываются и остальные указанные выше семь профессиональных качеств.
Для каждого из профессиональных качеств в свою очередь имеются способы количественного ранжирования по уровням, которые приблизительно соответствуют распределению кадров на пять групп: первые и последние 10% представляют соответственно лиц с исключительно высоким и низким уровнями данного качества. Остальная часть делится на три группы: выше среднего, среднего, ниже среднего уровня.
В результате каждая профессия и специальность получает многостороннюю количественную и качественную характеристику, которая служит основой для индивидуальной профессиональной ориентации, является рабочим документом для служащих, занятых формированием кадрового состава фирм и учреждений, а также используется для совершенствования направленности общего и специального образования и повышения квалификации.
Структурный аспект содержания труда относится к кадровым соотношениям в разрезе различных типов труда, профессий, функций, народнохозяйственной роли. Он отражает конкретные формы, в которых проявляется специфика производительности различных отрядов рабочей силы. Чем ближе находится тот или иной вид труда к выпуску конечной продукции, тем легче определить специфику его индивидуальной производительности, измерить ее. Однако все современные тенденции определенно ведут к преимущественному росту сложных функций на допроизводственных и послепроизводственных стадиях, обладающих опосредованным конечным воздействием.
Наиболее общие различия разделения на типы труда определяются воспроизводственной направленностью сфер деятельности. От нее зависит форма проявления результатов труда, а следовательно, характер определения его «внутренней» и «внешней» производительности — по непосредственному и по конечному экономическому результатам. Пользуясь отраслевой статистикой, в хозяйстве можно выделить несколько главных воспроизводственных комплексов.
В той части материальной сферы, которая производит вещную продукцию и материальные услуги (здесь исчисления производительности начались раньше всего и наиболее просты методически), занятость сократилась за послевоенный период с 80 до 60% и ниже, несмотря на то что доля услуг материального характера оказалась относительно стабильной. Все сокращение труда в производстве материальной продукции было замещено видами деятельности в социальной и экономической структурах, услугами образовательного и социально-культурного характера, а также деятельностью, направленной на поддержание здоровья населения и окружающей среды. Приведем распределение отраслей народного хозяйства между различными воспроизводственно-отраслевыми комплексами применительно к возможностям статистики развитых стран.
Комплекс I — занятые в производстве продукции и услуг материального характера: сельское хозяйство, добывающая и обрабатывающая промышленность, строительство, транспорт, складское хозяйство, торговля, предприятия общественного пользования (энерго- и водоснабжения, очистки и т.п.) и личные услуги. Из состава отрасли «связь» исключаются радио и телевещание, а ее остаток распределен поровну между первыми тремя воспроизводственно-отраслевыми комплексами. В этот комплекс включены также ремонтные услуги (с ремонтом жилья и прочих зданий) и услуги по охране из состава занятых в области деловых услуг.
Комплекс II — услуги административного, организационно-экономического и информационного характера — включает госаппарат, финансы, кредит, страхование, деловые услуги за вычетом услуг охраны. «Деловые услуги» по принятой
классификации состоят из бесприбыльных организаций, инженерных, архитектурных, учетно-бухгалтерских, юридических, административных (включая почту и, как отмечалось выше, часть услуг связи).
Комплекс III — воспроизводственно-отраслевой. Сюда входят услуги по образованию населения и удовлетворению социально-культурных потребностей. Он включает сферу образования, услуги отдыха и развлечений, музеи, картинные галереи, зоопарки, религиозные организации, социальное обеспечение, радио и телевидение и часть услуг связи.
Комплекс IV — услуги по здравоохранению, физической культуре и охране окружающей среды, включает также жилищные услуги и лесное хозяйство.
Это значит, что даже при отраслевом подходе, который не учитывает внутренние тенденции изменения характера трудовой деятельности, проблема производительности общественного труда становится во все большей мере проблемой сфер, где и прямые, и тем более косвенные результаты труда, как правило, невозможно оценить обычно применяемыми методами, выработанными для материально-вещного производства. Очевидной становится невозможность исключать из специального рассмотрения эти растущие по своим масштабам и по экономической оформленности различные типы воспроизводственной деятельности, которые вовсе не связаны с производством вещной продукции и материальных услуг или связаны с ним весьма опосредованно.
Подобные структурные сдвиги проявляются в разных народнохозяйственных разрезах. В табл. 9 обобщены показатели переписей населения за соответствующие
годы. Здесь показывается долговременная историческая тенденция изменения профессионального разделения труда в США. Статистическая база столь длительного ряда, естественно, устарела. В современной классификации исторические тенденции проявляются резче. Так, на 1990 г. доля служащих составляет 56,2% (в том числе специалистов — 20,1%), зато рабочих — 27,5%. Также отчетливо проявляется тенденция к расширению труда непроизводственного характера внутри самого материального производства. С 1950 г. в частном секторе хозяйства США и в обрабатывающей промышленности доля непроизводственного персонала увеличилась соответственно с 12,5 и 21 до 20 и 33% в 1990 г.
В отраслях материального производства в целом от 1/4 до 1/3 занятых не участвуют в непосредственном производстве продукции, а в наукоинтенсивных отраслях эта доля значительно выше: в общем машиностроении и электромашиностроении — свыше 40%, в приборостроении и в химической промышленности — до 45% (табл. 10).
Неуклонно уменьшается удельный вес тех видов труда, которые связаны с непосредственным воздействием на материальные объекты, и так же неуклонно растет удельный вес деятельности, в которой основу производства составляет работа с людьми. С 1950 по 1990 г., по нашему подсчету, доля первой группы сократилась с 52% до 29%. Работами с различного рода документацией занято 23%, а с людьми — около половины общего объема труда в хозяйстве США.
|
Таблица 9 Изменения в численности и структуре рабочей силы | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * Составлено по данным переписей населения США за 1900, 1930, 1950 гг. и Statistical Abstract of the US 1990. |
Результат данного процесса выражен в появлении своеобразного воспроизводственноструктурного образования в экономике индустриальных стран — материальнодуховного комплекса (МДК), внутри которого имеются образовательный, научный и культурно-информационный подразделы.
Этот народнохозяйственный материально-духовный комплекс включает, во-первых, сферы деятельности, генерирующие научную, образовательную, культурную информацию в готовой для распространения форме; во-вторых, отрасли материального производства, производящие средства для передачи разных типов информации и ее получения потребителями. Предметы материального оснащения, предназначенные для пользования информацией, органически входят в состав основных фондов материально-духовного комплекса.
|
Таблица 10 Динамика доли непроизводственного персонала в некоторых гг (d 0/.\А | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Расчет сделан по: Handboo с of Labor Statistics за соответствующие годы. |
Внутри материально-духовного комплекса принципиально ведущую роль играют информационные подразделения. Потребности в получении разного рода информации настолько насущны, что они непрерывно «подстегивают» опережающий рост и Научно-техническое преобразование «оснащающих» отраслей.
Эти отрасли, если их рассматривать с позиций конечного результата всего их воспроизводственного цикла, являются, по существу, обслуживающими, вспомогательными, звеньями, реальная функциональная цель которых состоит в повышении производительности труда в отраслях, производящих и распространяющих конечную продукцию — образовательный потенциал, научно-технические и культурные ценности.
В отраслях МДК в настоящее время во многих случаях обеспечивается такая высокая индивидуальная производительность труда основных работников образования, культуры, искусства и науки (например, передача доступной всем информации по сети общенациональных каналов телевидения, печать и т.п.), которая многократно превосходит любую мыслимую производительность работников материального производства.
Вместе с тем особенность материальной базы МДК — относительная народнохозяйственная дешевизна, с которой достигается воздействие информационной сферы на все сферы жизни. В США на эти обслуживающие отрасли приходится весьма скромная доля ВНП. Стоимость отгрузок оборудования связи, радио- и телевизионных приемников, ЭВМ и конторских машин составляет не более 3% отгрузок обрабатывающей промышленности и 2% ВНП. Тем не менее такая материальная база МДК обеспечивает огромный внутренний и внешний рынок соответствующей продукцией.
МДК не является производственным комплексом отраслей в обычном его понимании (как, например, машиностроительный). Рассматриваемая «комплексность» становится в нем осязаемой не по технологической однородности, а по конечной цели, которая в данном случае состоит в удовлетворении духовных потребностей, на что и работают все народнохозяйственные средства ее реализации.
При самом широком подходе развитие МДК представляется как процесс растущего переключения народного хозяйства на обслуживание духовных потребностей населения. Оно не замыкается в рамках роста самих отраслей духовного производства, а в добавление к этому органически подчиняет себе значительные по масштабам части материального производства. В производстве вещных благ в настоящее время вполне сформировалась закономерность, согласно которой они во все более возрастающей доле производятся для удовлетворения духовных потребностей, причем не побочно, как это обстоит, например, с декоративно-эстетическим оформлением утилитарных вещей, а по своему прямому назначению.
Отсюда следует вывод, что фактические народнохозяйственные и воспроизводственные сдвиги, связанные с ростом экономического значения качественных характеристик рабочей силы и населения, происходят в гораздо больших масштабах, можно судить по соотношениям материального и духовного производства в национальных счетах.
В результате рассмотренных радикальных структурных сдвигов в хозяйстве развитых стран полностью изменилось соотношение различных типов труда. Сложившаяся ситуация имеет два аспекта. В непосредственном практическом плане она означает, что появились новые профессионально-квалификационные требования, новые задачи для образования и подготовки кадров, возникла потребность в социальных мероприятиях и службах, ведающих безработицей, мобильностью, профориентацией и т.п.
Другой аспект структурных изменений в труде связан с базовыми условиями ведения эффективного хозяйства. Новые массовые сферы труда — не просто добавка новых профессий и квалификаций, а перевод экономики на содержание труда с качественно иными возможностями воздействия на факторы производительных сил, хозяйственный механизм, результаты производства, потребление, социальную сферу. Содержание этих видов труда предусматривает активизацию ряда наиболее сложных качеств личности человека, что в свою очередь ставит вопрос о качественном изменении процессов воспроизводства самой рабочей силы.
Хотя преобразования народнохозяйственной структуры в принципе уже произошли, тенденция опережающего роста сфер деятельности, обеспечивающих качественное совершенствование рабочей силы и населения, сохраняется. Не вызывает сомнений, что в индустриальных странах данная сфера потенциально может занять гораздо более высокое место, чем то, которое она занимает сейчас. Такую возможность можно обосновать и с экономической точки зрения (например, представив возможность роста производительности в материальных отраслях, кардинального сокращения и переориентации военных ресурсов), и с социальной, в частности, анализируя высокие требования современного гражданского общества к развитию образования и социального обслуживания.
Поистине грандиозные изменения в духовном производстве как по масштабам, так и по его роли означают, что стало объективным фактом деление воспроизводственного процесса на два вполне оформленных и специфических раздела: в первом осуществляется воспроизводство материальных услуг и благ — средств производства и предметов потребления. Во втором — в духовном производстве — происходит воспроизводство качественных параметров рабочей силы и населения. Эти два структурных раздела воспроизводства уже вполне сравнимы между собой по масштабам экономической активности. Они обладают четкой однородностью внутри и различиями друг от друга по следующим признакам:
воспроизводственным (характер средств и предметов труда, технология, характер продукции);
экономическим (степень развития стоимостных отношений характер критериев и стимулов деятельности, условия производства и реализации продукции);
по характеру воспроизводства (различия в процессах накопления и возмещения, физическом и экономическом износе, в экономическом обороте результатов производства);
по участию в процессе генерирования и распространения результатов научнотехнического развития в самом широком его понимании.
Специфика продукции и труда в духовном производстве определяется, в частности, такими факторами, как их нестоимостная природа, преобладание творческого труда, вовлечение в «процессы производства» не только рабочего, но и свободного времени, необходимость учета затрат труда «потребителей» продукции в некоторых отраслях духовного производства (образование), органическая связь «производственного» и «потребительского» эффекта, тесное переплетение экономических, социально-политических и гуманитарных процессов.
Для количественной оценки продукции в разных отраслях духовного производства, по-видимому, необходимо использовать принципиально отличные от сложившихся в материальном производстве показатели, наборы которых во многом специфичны для каждой отрасли. Например, для средств массовой информации — совокупность таких критериев, как суммарная величина свободного времени населения, приходящаяся на долю каждого вида и отдельных организаций внутри него; диапазон возможностей выбора каналов информации и степень их доступности для населения страны; оценка профессиональных и потребительских стандартов качества различными прямыми и косвенными методами (обследования, опросы, рейтинги, конкурсы, экспертные оценки и т.д.).
Рассмотренное деление общественного воспроизводства на два раздела, конечно, не совпадает полностью с отраслевым делением (то же самое относится к любому делению общественного хозяйства: на I и II подразделения, вещное и невещное производство и т.п.). Разделы связаны между собой потоками экономического обмена в традиционных и в необычных формах. Пока еще не разработан инструментарий, позволяющий в более или менее адекватном и полном виде оценить масштабы подобных обменов. Это одна из экономических проблем, ждущих своего разрешения.
Сама направленность анализа на активный поиск всех возможных путей повышения общественной эффективности в ее широком понимании, отражающем сегодняшнюю экономическую реальность, заставляет выделять самые различные нетрадиционные, но полезные структурно-качественные разрезы воспроизводственного процесса, подвергать анализу различного рода «комплексы» там, где имеется реальная воспроизводственная связь (например, научно-образовательного комплекса). В той же связи следует определенно указать на узость и искусственность делений экономики на I и II подразделения, группы А и Б.
Эти деления имеют вполне определенное происхождение, а именно, характеристику условий реализации валового продукта, в силу чего они хорошо сопрягаются с балансовыми методами анализа и управления пропорциональностью. Из-за своего «родового признака» — ограниченности сферой материального производства и объемами ее продукции — они, естественно, лишены «встроенной» направленности на эффективность, так как главные источники последней лежат вне сферы охвата этих схем. Более того, такую направленность нельзя как-то «имплантировать» в них, поскольку отрасли, связанные с удовлетворением духовных и социальных потребностей, формированием образовательно-научного потенциала, не находят с этим делением достаточно точных общих измерителей. Эти решающие с точки зрения качественных сдвигов сферы воспроизводства попросту не укладываются в схему рыночной реализации продукции.
Также важно отметить, что в настоящее время «размытость» границ между средствами производства и предметами потребления усиливается и приобретает новые характеристики. Результаты деятельности образовательно-научного комплекса, например, в своей значительной части имеют одновременное, неподдающееся разделу потребительское и производственное значение.
Новые деления общественного воспроизводства, необходимые в современных условиях для практического руководства, должны высвечивать в различных проекциях все, и прежде всего наиболее динамичные элементы хозяйства, и давать ответ на вопрос, как достигнуть наибольшей экономической и социальной эффективности общественного воспроизводства, доступной при полном использовании имеющихся и возможных достижений науки и техники. Рассмотренные структурные деления, основанные на широком понимании производительной силы труда, имеют именно такую целевую направленность, которая полнее всего выражена в воспроизводственной структуре рабочей силы.
2. СТРУКТУРА РАБОЧЕЙ СИЛЫ И ФАКТОРЫ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
В составе совокупной рабочей силы объективно существуют группы работников, объединяемые признаком воздействия на каждый из отдельных элементов производительной силы труда. Развитие структуры экономики тяготеет ко все более четкому оформлению этих родственных по целевому назначению видов деятельности в обособленные, имеющие ярко выраженную специфику, кадровые подразделения. Конечно, многие признаки качественного совершенствования хозяйства можно проследить и в других структурных разрезах рабочей силы — отраслевом и профессионально-квалификационном, но они не привязаны к направлениям воздействия труда на результаты производства. Показатели производительности труда обычно оторваны от самих процессов воспроизводства и фиксируют лишь конечный результат.
Отраслевой разрез мало связан с характеристикой свойств рабочей силы. Его критерии задаются специфической структурой продукции и услуг и поэтому оторваны от главных характеристик занятости — по квалификации, функциям и т.д. Сходные по содержанию труда виды занятий, сквозные профессиональные и функциональные группы в разных отраслях оказываются разобщенными.
Профессиональная и квалификационная структуры в отличие от отраслевой исходят из человеческого фактора: характера и содержания труда, которые в свою очередь связаны с образованием, опытом, способностями работников. Если рассматривать профессиональные характеристики в отраслевом разрезе, то выявляется
Махлуп Ф. Производство и распространение знаний в США. М.: Прогресс,
воспроизводственная связь (например, научно-образовательного комплекса). В той же связи следует определенно указать на узость и искусственность делений экономики на I и II подразделения, группы А и Б.
Эти деления имеют вполне определенное происхождение, а именно, характеристику условий реализации валового продукта, в силу чего они хорошо сопрягаются с балансовыми методами анализа и управления пропорциональностью. Из-за своего «родового признака» — ограниченности сферой материального производства и объемами ее продукции — они, естественно, лишены «встроенной» направленности на эффективность, так как главные источники последней лежат вне сферы охвата этих схем. Более того, такую направленность нельзя как-то «имплантировать» в них, поскольку отрасли, связанные с удовлетворением духовных и социальных потребностей, формированием образовательно-научного потенциала, не находят с этим делением достаточно точных общих измерителей. Эти решающие с точки зрения качественных сдвигов сферы воспроизводства попросту не укладываются в схему рыночной реализации продукции.
Также важно отметить, что в настоящее время «размытость» границ между средствами производства и предметами потребления усиливается и приобретает новые характеристики. Результаты деятельности образовательно-научного комплекса, например, в своей значительной части имеют одновременное, неподдающееся разделу потребительское и производственное значение.
Новые деления общественного воспроизводства, необходимые в современных условиях для практического руководства, должны высвечивать в различных проекциях все, и прежде всего наиболее динамичные элементы хозяйства, и давать ответ на вопрос, как достигнуть наибольшей экономической и социальной эффективности общественного воспроизводства, доступной при полном использовании имеющихся и возможных достижений науки и техники. Рассмотренные структурные деления, основанные на широком понимании производительной силы труда, имеют именно такую целевую направленность, которая полнее всего выражена в воспроизводственной структуре рабочей силы.
2. СТРУКТУРА РАБОЧЕЙ СИЛЫ И ФАКТОРЫ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
В составе совокупной рабочей силы объективно существуют группы работников, объединяемые признаком воздействия на каждый из отдельных элементов производительной силы труда. Развитие структуры экономики тяготеет ко все более четкому оформлению этих родственных по целевому назначению видов деятельности в обособленные, имеющие ярко выраженную специфику, кадровые подразделения. Конечно, многие признаки качественного совершенствования хозяйства можно проследить и в других структурных разрезах рабочей силы — отраслевом и профессионально-квалификационном, но они не привязаны к направлениям воздействия труда на результаты производства. Показатели производительности труда обычно оторваны от самих процессов воспроизводства и фиксируют лишь конечный результат.
Отраслевой разрез мало связан с характеристикой свойств рабочей силы. Его критерии задаются специфической структурой продукции и услуг и поэтому оторваны от главных характеристик занятости — по квалификации, функциям и т.д. Сходные по содержанию труда виды занятий, сквозные профессиональные и функциональные группы в разных отраслях оказываются разобщенными.
Профессиональная и квалификационная структуры в отличие от отраслевой исходят из человеческого фактора: характера и содержания труда, которые в свою очередь связаны с образованием, опытом, способностями работников. Если рассматривать профессиональные характеристики в отраслевом разрезе, то выявляется отраслевое влияние на профессии, т.е. можно проследить роль сквозных и специфических для данной отрасли профессий и специальностей. Однако основанием профессионально-квалификационного разделения рабочей силы являются качества рабочей силы как таковой, вне связи с другими факторами развития производительной силы труда. Все существенные характеристики профессиональной структуры и способы ее использования направлены как бы внутрь, на самое рабочую силу. Совершенствование данных о профессиональной структуре требует повышения точности и детализации характеристик профессий и специальностей. Это нужно для профессиональной ориентации, для составления программ учебных заведений; для выражения потребностей в рабочей силе на рынке труда; для нормирования, тарификации и оплаты труда.
Для прямого выхода на проблемы производительности труда и эффективности нужен принципиально иной подход. В качестве пригодного для этой цели критерия структурного разделения рабочей силы требуется взять группировку работников по их связи с факторами качественного совершенствования всей системы воспроизводственных сил, что позволит вести более полный анализ самих факторов, а также объективных процессов качественного совершенствования рабочей силы в специфических условиях современного этапа научно-технических преобразований хозяйства.
Рассматриваемая ниже воспроизводственная структура имеет более широкое значение, чем просто еще одна характеристика кадров. Она совпадает с классификацией особенностей источников качественного сдвига в экономическом развитии и раскрывает специфику активного участия различных отрядов рабочей силы в формировании такого рода конечных результатов воспроизводства. Анализ этой структуры представляет собой один из способов ответа на некоторые вопросы. Каким образом достигается наиболее результативное приспособление рабочей силы к выполнению своих функций в соответствии с условиями каждого рабочего места в экономике страны на всех народнохозяйственных уровнях? Как добиться совершенствования хозяйственных процессов без «универсальных» рецептов по отраслевым экономикам, технике, организации или по результатам статистически обработанного прошлого опыта, которые могут быть приемлемыми для определенных конкретных условий, но могут оказаться неоптимальными во многих других случаях.
Рационализация каждого из факторов производительной силы труда находится в руках массы конкретных работников, которые по критерию целевой воспроизводственной направленности своей деятельности представляют собой вполне определившиеся функциональные народнохозяйственные общности. Отсюда следует, что прямой путь к повышению народнохозяйственной производительности состоит в том, чтобы как можно более точно определить те условия (квалификационные, структурные, организационные, материальные, специфические для каждой группы средства экономической и другой мотивации), которые создали бы для каждой группы наилучшую обстановку для качественного, инициативного, творческого выполнения ее конкретных функций.
В иерархии экономических рекомендаций на первом месте стоят те, которые относятся к созданию оптимальных условий воспроизводства рабочей силы и ее деятельности. Если все отряды рабочей силы будут поставлены в наилучшие для выполнения их специфических функций условия, то тем самым будет обеспечена база для «самодвижения» экономических процессов.
Общественная производительность является комплексным Результатом труда всей рабочей силы. Уровень экономических сил современного общества несопоставим с уровнем прошлого века. Однако и сегодня полностью действует классическая политэкономическая классификация факторов производительной силы труда, по которой последняя определяется средней степенью искусства рабочего, уровнем развития науки и степенью ее технологического применения, общественной комбинацией производственного процесса, размерами и эффективностью средств производства, природными условиями. Общий признак всех факторов — качественные изменения, хотя и различного рода: технологические, образовательноквалификационные, организационно-управленческие, представляющие культуру производства и труда и т.п. Попробуем рассмотреть границы воспроизводственных групп рабочей силы, деятельность которых составляет как бы конкретный способ существования каждого из обозначенных выше факторов производительности. В первую группу входят работники, выполняющие функции научно-технического развития (ей соответствует фактор «уровень развития науки и степень ее технологического применения»). Вторую группу составляют кадры организационноэкономического обеспечения производства (они «приводят в действие» фактор «общественная комбинация производственного процесса»). В третью группу входят работники системы образования и подготовки кадров, занятые развитием рабочей силы и всего населения (обеспечивают фактор «средняя степень искусства рабочего»). Кадры учреждений, связанных с сохранением жизни и здоровья человека и охраной окружающей среды, составляют четвертую группу (фактор «природные условия»). В пятую группу включаются все работники, обеспечивающие непосредственно массовый выпуск продукции и услуг материального характера. Результаты деятельности этой группы прямо связаны с фактором «размеры и эффективность средств производства».
В таком структурном разрезе рабочая сила подразделяется на внепроизводственные группы (первая — четвертая) и обширный производственный сектор — «эксплуатационные службы» производства (пятая группа). Число занятых в первых четырех группах постоянно увеличивается, в то же время доля пятой группы за послевоенный период постоянно сокращается (в США с 3/4 до 2/3 всей рабочей силы). Темпы роста различных видов непроизводственной занятости были в 3—5 раз выше, чем в непосредственном производстве, и, что очень важно отметить, степень опережения в целом до сих пор не уменьшается.
Количественный перевес кадров производства, по-видимому, сохранится еще на много лет, но уже сейчас рост занятости в США более чем наполовину обеспечивается за счет внепроизводственных групп.
Подобную тенденцию уже нельзя понять, исходя из представлений о неравенстве сфер труда как таковых, например объяснить тем, что рост производительности позволяет выделить больше средств «на содержание» науки, образования, здравоохранения, культуры, общественного обслуживания. Деятельность внепроизводственных групп сама служит важнейшим первичным источником роста производительности в массовом производстве продукции и материальных услуг.
Совокупность всех воспроизводственных групп составляет целостный организм общественной рабочей силы, а их деятельность — полный годовой фонд живого труда, который является активным источником всех изменений в производстве. Постановка вопросов производительности труда в таком аспекте имеет четко выраженную комплексную сопрягающую направленность. Как бы ни была важна роль деятельности той или иной воспроизводственной группы, каждая из них сама по себе не имеет монополии на результаты экономического роста. Научно-технические сдвиги не только ускоряют «кристаллизацию» в составе рабочей силы групп с целевой направленностью на повышение производительности труда, но и делают все более очевидной их воспроизводственную, причем равную, необходимость.
Воспроизводственные группы отличаются друг от друга по величине временного промежутка между самой трудовой деятельностью и ее конечной общественной реализацией. Внутри каждой из групп по-разному складывается соотношение роли средств производства и кадров в воздействии на результаты, что в свою очередь зависит от того, лежит ли в основе производственного процесса система машин или сама структура деятельности группы работников, когда они являются носителями «логики» процесса. Полярны и в этом отношении являются исследования и разработки и массовое производство.
Образование и управление тяготеют к «кадровому» полюсу, охрана среды — к «машинному». Если процесс определяется системой машин, то непосредственный результат четко ограничен ее производственной мощностью. Чем более процесс опирается на человека, тем шире возможности, открывающиеся за счет творчества, квалификации и качества труда. Сравнительная малочисленность групп работников, по сути своих функций занятых выражаемым в реальном результате творческим трудом, который обладает большим потенциалом воздействия на воспроизводственный процесс, компенсируется значимостью индивидуальных результатов их деятельности.
Общность воспроизводственных групп базируется на неразрывности их взаимосвязей в воспроизводственном и научно-техническом цикле. Все группы имеют одинаковую схему своего функционального состава: каждая делится на следующие крупные функциональные подгруппы: основных работников, которые непосредственно выполняют целевые функции данной группы (например, менеджеры, преподаватели, основные рабочие в Промышленности, врачи и т.д.), вспомогательных работников, освобождающих основных от подсобных и технических функций, и, наконец, работников, обслуживающих оборудование, материальные средства производства, которыми оснащена данная факторная сфера, а также обеспечивающих сам процесс ее деятельности. Такое подразделение работников обычно (как теперь стало очевидным, неправильно) относится только к рабочим промышленности.
Хотя характер деятельности, особенно у основных работников, сильно различается, наименования их профессиональных категорий звучат одинаково. При характерной для современного образования и производства мобильности и широте профиля происходит постоянная миграция. Многие специальности особенно для вспомогательных, а также обслуживающих оборудование и процессы работников являются «сквозными».
Функциональное строение воспроизводственных групп приобретает более сложный характер, когда в процессе разделения труда возникают самостоятельные вспомогательные и обслуживающие организации или предприятия, внутри которых может существовать свое функциональное подразделение (опытные производства, центры обслуживания исследователей в проведении экспериментов для вузов и других научных организаций, консультативные фирмы в сфере услуг и т.д.). Эти вспомогательные и обслуживающие (сервисные) звенья более производительны, и их существование, конечно, рационализирует работу основного и оставшегося при нем вспомогательного персонала головных организаций.
Важность рассматриваемого разделения обусловлена тем, что различия воспроизводственной роли накладывают свой отпечаток на трудовую деятельность. Из этих различий вытекают особые черты содержания труда, специфические требования к его мотивации, к необходимым способностям и подготовке, к методам организации и управления, к экономическим формам данного вида деятельности.
Воспроизводственные виды деятельности отличаются друг от друга масштабами, глубиной, временем и характером своего воздействия на конечные результаты производства, характером внутреннего функционального разделения труда, возможностями мобильности, соотношением творческого и рутинного компонента в совокупной и индивидуальной деятельности, а также по социальной престижности и статусу. Для того чтобы обеспечить наибольшую результативность труда, необходимо по возможности точно учитывать все эти моменты. Обратимся к подробной характеристике каждой из воспроизводственных групп.
3. КАДРЫ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
сама структура деятельности группы работников, когда они являются носителями «логики» процесса. Полярны и в этом отношении являются исследования и разработки и массовое производство.
Образование и управление тяготеют к «кадровому» полюсу, охрана среды — к «машинному». Если процесс определяется системой машин, то непосредственный результат четко ограничен ее производственной мощностью. Чем более процесс опирается на человека, тем шире возможности, открывающиеся за счет творчества, квалификации и качества труда. Сравнительная малочисленность групп работников, по сути своих функций занятых выражаемым в реальном результате творческим трудом, который обладает большим потенциалом воздействия на воспроизводственный процесс, компенсируется значимостью индивидуальных результатов их деятельности.
Общность воспроизводственных групп базируется на неразрывности их взаимосвязей в воспроизводственном и научно-техническом цикле. Все группы имеют одинаковую схему своего функционального состава: каждая делится на следующие крупные функциональные подгруппы: основных работников, которые непосредственно выполняют целевые функции данной группы (например, менеджеры, преподаватели, основные рабочие в Промышленности, врачи и т.д.), вспомогательных работников, освобождающих основных от подсобных и технических функций, и, наконец, работников, обслуживающих оборудование, материальные средства производства, которыми оснащена данная факторная сфера, а также обеспечивающих сам процесс ее деятельности. Такое подразделение работников обычно (как теперь стало очевидным, неправильно) относится только к рабочим промышленности.
Хотя характер деятельности, особенно у основных работников, сильно различается, наименования их профессиональных категорий звучат одинаково. При характерной для современного образования и производства мобильности и широте профиля происходит постоянная миграция. Многие специальности особенно для вспомогательных, а также обслуживающих оборудование и процессы работников являются «сквозными».
Функциональное строение воспроизводственных групп приобретает более сложный характер, когда в процессе разделения труда возникают самостоятельные вспомогательные и обслуживающие организации или предприятия, внутри которых может существовать свое функциональное подразделение (опытные производства, центры обслуживания исследователей в проведении экспериментов для вузов и других научных организаций, консультативные фирмы в сфере услуг и т.д.). Эти вспомогательные и обслуживающие (сервисные) звенья более производительны, и их существование, конечно, рационализирует работу основного и оставшегося при нем вспомогательного персонала головных организаций.
Важность рассматриваемого разделения обусловлена тем, что различия воспроизводственной роли накладывают свой отпечаток на трудовую деятельность. Из этих различий вытекают особые черты содержания труда, специфические требования к его мотивации, к необходимым способностям и подготовке, к методам организации и управления, к экономическим формам данного вида деятельности.
Воспроизводственные виды деятельности отличаются друг от друга масштабами, глубиной, временем и характером своего воздействия на конечные результаты производства, характером внутреннего функционального разделения труда, возможностями мобильности, соотношением творческого и рутинного компонента в совокупной и индивидуальной деятельности, а также по социальной престижности и статусу. Для того чтобы обеспечить наибольшую результативность труда, необходимо по возможности точно учитывать все эти моменты. Обратимся к подробной характеристике каждой из воспроизводственных групп.
3. КАДРЫ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
Научно-технические специалисты. Основной задачей этой группы является всестороннее обеспечение научно-технического развития, которое полностью определяет содержание ее деятельности. На примере данной группы можно показать, что многие черты, обычно связываемые с «элитарностью» науки и ученых, на деле относятся к кадрам всех воспроизводственных групп. В то же время «сквозные» признаки функционального деления труда полностью присущи и этой «особой» группе.
В данную группу включаются различные категории работников, но практически о кадрах науки и техники в разных странах обычно судят по числу специалистов высшей квалификации — научных работников и инженеров. Особую и наиболее важную группу составляют среди них специалисты, занятые в сфере НИОКР. В течение послевоенного периода происходил, как правило, опережающий рост численности научных кадров по сравнению с общей занятостью. С 1960 по 1990 г. она выросла в США в 1,8 раза, в Японии — в 5 раз, в ФРГ — более, чем в 3,5 и во Франции — в 3 раза. Медленнее шел рост численности научных кадров в Англии, которая, хотя и не отстает от своих европейских соседей по их численности, но, по оценкам экспертов, использует кадры менее эффективно. За рассматриваемый период в большинстве стран доля научных кадров в общей численности рабочей силы увеличилась в 2—2,5 раза.
Подобные опережающие темпы часто трактуются как один из главных показателей широкого развертывания современной научно-технической революции. Но, чтобы получить объективную картину, темпы прироста числа научных работников следует анализировать с учетом изменений абсолютной численности и доли этой группы специалистов в общей занятости. Во всех индустриальных странах доля данной группы находится в пределах от 0,3 до 0,7% числа занятых. Однако в США — научнотехническом лидере современного мира — с конца 60-х годов происходило даже абсолютное и относительное снижение численности научных работников, преодоленное к середине 70-х годов. Однако несмотря на то, что с 70-х годов численность исследователей снова значительно возросла, их доля в составе рабочей силы все еще не превысила 0,7%. В США до сих пор примерно столько же научных работников, как и в пяти других наиболее развитых странах вместе взятых.
Преувеличенное внимание к темпам роста численности научных кадров, стремление поддержать и обосновать их необходимость было характерно для 50—60-х годов, когда происходило быстрое и во многом экстенсивное расширение НИОКР в сравнительно благоприятных общеэкономических условиях мирового развития.
Усиление государственного регулирования использования научных кадров потребовало совершенствования методов их централизованного учета в двух направлениях. Прежде всего выявилась необходимость в точном представлении о величине фактически затраченного времени на исследования. Анализ затраченного времени привел к появлению так называемого эквивалента полной занятости, исключающего время, затрачиваемое специалистами на выполнение преподавательских, административных и других функций, не связанных непосредственно с научной деятельностью (табл. 11).
|
Таблица 11 Динамика численности научных работников в сфере НИОКР США в 1961-1990 гг. (подсчет сделан по трем методам, в тыс. чел.) | ||||||||||||||||||||||||||||
|
| То же, включая | 735 | 1092 | 1108 | 1176 | 1408 | 2180 |
| преподавателей вузов |
выполняющих научные работы полное и неполное рабочее время; 3) численность научно-педагогических работников (включая небольшое число исследователей в области гуманитарных наук, занятых вне вузов).
Такая разбивка особенно полезна для международных сопоставлений.
Наконец, для информационного обеспечения рынка труда и для государственного регулирования развития тех или иных научно-технических направлений, программ и новых производств, в том числе и в чрезвычайных условиях, потребовалось более широкое представление об имеющемся кадровом потенциале научно-технического развития хозяйства. (Так было, например, в период второй мировой войны при развертывании работ по атомной энергетике, а в следующем десятилетии при становлении электроники и системного анализа.) Для этих целей берутся на учет практически все окончившие специальные учебные заведения по естественнонаучным и техническим специальностям.
К 70-м годам ускорился переход сферы науки на путь интенсификации, и на первый план вышли другие проблемы: даст ли наращивание численности научных работников адекватные результаты; в чем состоят глубинные ограничения и регуляторы кадрового потенциала; как привлечь в науку специалистов, соответствующих ее специфическим требованиям. Опыт 80-90-х годов показал, что прогнозы 50-х—начала 60-х годов о том, что в будущем научные работники существенно потеснят другие группы занятых, не подтверждаются. Статистика свидетельствует, что наибольшее значение показателя их доли в составе рабочей силы было зафиксировано в конце 60-х годов в США (почти 0,7%), после чего произошло небольшое снижение. Ответ на вопросы, возможно ли дальнейшее повышение этого уровня и достижим ли уровень США для стран, в 2—4 раза уступающих им по числу занятых, статистические материалы не дают.
За положительный ответ говорят внутренние закономерности развития науки, наличие предпосылок для новых наукоинтенсивных производств. Однако поскольку темпы роста рабочей силы в ближайшие десятилетия во всех индустриальных странах замедлятся, скорее всего сократятся и темпы роста сферы НИОКР. Опыт показывает, что и современной численности ученых хватает для осуществления научнотехнических прорывов в энергетике, электронике, космонавтике, биотехнологии и т.д. О том же косвенно свидетельствует и вековая стабильность доли инженеров в составе рабочей силы. И хотя доля научных кадров, по-видимому, будет в большинстве стран все же понемногу возрастать, можно считать, что их место в общей структуре занятости уже определилось.
Перелом в тенденции роста численности научных кадров вдруг проявил еще одну грань естественных регуляторов развития человеческого фактора — распределение природных способностей в человеческой популяции, иными словами, ограниченность в составе населения лиц, потенциально пригодных для профессиональной научной деятельности. Оказалось, что малочисленность работников НИОКР по сравнению с количеством всех специалистов вовсе не означает, что их состав может быть легко расширен за счет «готовых» кадров, а тем более путем увеличения приема в вузы на «научные» профили. Так, в США по мере роста численности студентов вузов заметно снизился средний показатель уровня их «академических способностей». Конечно, пока еще отбору для научной работы мешают и социально-экономические факторы, и несовершенство методов оценки способностей, но уже очевидно, что рост численности научных кадров ограничивается объективно — нехваткой подходящего «человеческого материала».
Экономические особенности труда и производства. В практике фирм быстро обнаружилось, что если не учитывается специфика научного труда и организации исследовательского процесса, то в первую очередь страдают интересы прибыли. В результате эта специфика стала интенсивно изучаться, специалисты по организации труда нащупали ряд объективных условий роста. производительности, и прежде всего за счет рационализации труда научных работников и инженеров. (Здесь невольно напрашивается аналогия с «научными системами» изучения и интенсификации индустриального труда в начале XX в.)
Обнаружилось, что эффективность и качество НИОКР больше всего страдают в двух случаях: там, где преобладают либо административные, либо утилитарнокоммерческие методы руководства научными кадрами. Общий порок таких методов — малая совместимость с творческим процессом, нестандартными решениями, составляющими сердцевину научного исследования.
Прежде всего это относится к государственным научным учреждениям ведомственного типа. По оценке специалистов, в США специфика финансовых стимулов (непрерывное финансирование деятельности государственных лабораторий в зависимости от численности персонала, а не от объема выполняемых работ) и административное руководство деятельностью этих учреждений явились причиной низкого качества исследований, массовых случаев копирующего дублирования, неактуальности тематики, слабой связи исследований с практическими потребностями, хронического недоиспользования оборудования и т.д. Следствием бюрократических методов является и то, что предпочтение часто отдается не научной компетенции работника, а его административному положению. В процессе передачи научных рекомендаций через многочисленные уровни управления они искажаются и теряют действенность. То же происходит и со значительными индивидуальными научными результатами.
Творческие кадры плохо используются и в тех частных фирмах, где требования к прибыльности НИОКР мало отличаются от подхода к обычным производственным капиталовложениям. Здесь не учитывают, что обычные материальные стимулы нуждаются в дополнении другими, отражающими повышенное значение психологических и моральных факторов в научной работе, а также требований кодекса профессии ученого как представителя одной из главных групп интеллигенции.
Ведущаяся во всех развитых странах разработка профессиональных требований для научных работников в настоящее время подчинена практическим нуждам государственного регулирования и деловой рационализации в весьма осторожной и гибкой форме. В арсенал средств для этой работы включаются такие направления, как определение стратегии систем образования, методов отбора, обучения и переподготовки кадров, всяческие меры поощрения эффективной организации исследовательских работ. Основной тенденцией является опора на объективные критерии, рассматривающие научного работника не как специализированную разновидность консультанта, администратора, производственника, чиновника, а как специфическую категорию людей. Профессиональные требования к ним, так же, например, как и к работникам литературы и искусства, включают помимо всего прочего особые личные качества и мотивы деятельности, без которых невозможно полноценное выполнение исследовательских функций.
Параллельно с углублением понимания профессиональной модели научного работника капиталистическая практика столкнулась с необходимостью учитывать и процессы сближения характера деятельности работников всех воспроизводственных групп. Дело в том, что, во-первых, творческий элемент становится составной частью рабочего времени специалистов и рабочих. Во-вторых, усиливается зависимость общеэкономического эффекта НТП от качества выполнения своих основных функций всеми категориями занятых. В-третьих, в повседневных процессах труда становится все более заметной и значимой для его организации и стимулирования ориентация работников не только на непосредственный результат своего труда, но и на его конечный потребительский и социальный эффект, на то, как он сопряжен с реальными общественными потребностями. В-четвертых, все более универсальной становится сфера применения научных достижений и методов. В частности, общественные и гуманитарные науки превращаются в необходимую базу для развития нетехнических аспектов производства, экономических и социальных мероприятий.
Одновременно появляется все больше признаков того, что важность специфики способностей — это не исключительное свойство научной сферы. Здесь она просто проявилась раньше, чем во многих других отраслях, и вызвала представления об «элитарности» этой деятельности. Кстати, такое представление о научной деятельности сильно пострадало в период быстрого экстенсивного роста численности научных кадров и деградации ряда привлекательных аспектов материального и социального положения научных работников даже в западных странах, не говоря уже о катастрофе отечественной науки 90-х годов.
В то же время «фабричная стадия» капитализма развивалась многие годы при наличии противоречия между «умными» машинами и лишенными всякого образования рабочими. Но с течением времени образованность и квалификация рабочего класса Постепенно возрастали, а к середине текущего столетия наступил кризис тейлоризма и конвейерной системы. В настоящее время происходит так называемая революция содержания труда, отражающая, в частности, объективную потребность в сознательной и творческой деятельности в непосредственном производстве.
Специальные исследования показали, что требования профессиональной пригодности, специфических способностей и психофизических данных перестали быть уделом немногих, исключительных, профессий; они распространились на массовые виды занятий. В рамках большинства специальностей высшая квалификация достижима только при наличии нужных природных качеств. Понимание того, что несоответствие профессиональной структуры рабочей силы требованиям профессиональной пригодности является постоянным источником экономического и социального ущербов, все более входит в практику. Организованная деятельность по оценке трудовых качеств, начиная от школьной ориентации и кончая различными формами отбора и адаптации работников на производстве и в других сферах, постоянно расширяется.
Рост среднего и высшего образования в послевоенный период — один из показателей начавшегося исторического перелома, когда уже становится реальной возможность достаточно высокого образования для большинства трудящихся, а масштабы и динамизм «науконасыщения» производства резко подняли значимость качества рабочей силы.
Современные требования к качеству научных кадров в данной сфере, в первую очередь высокая квалификация, длительность предварительного обучения, нестандартный, трудно регламентируемый характер функций, находятся в противоречии с традиционными приемами прибыльного применения наемного труда. Поэтому в современной практике управления кадрами науки сочетаются научно обоснованные методы отбора и стимулирования творческих специалистов, с одной стороны, и методы интенсификации их труда, использование стихийных рычагов рынка научно-технических кадров — с другой.
Превращение сферы науки во всепроникающий фактор современного развития означает, что специфические формы и результаты эксплуатации научно-технических кадров, несмотря на малочисленность последних по сравнению с другими отрядами наемного труда, приобретают особую и многостороннюю значимость.
Экономические результаты деятельности специалистов сферы НИОКР отличаются большой длительностью и масштабами. Они могут служить основой избыточной стоимости (сверхприбыли) для предпринимателей — пионеров НТП, базой высокой рентабельности и расширения в крупных сферах хозяйства, производящих и потребляющих наукоемкую продукцию.
Однако еще важнее то, что результаты научно-технической деятельности гораздо больше, чем производственной, выходят за рамки количественных показателей прибыльности. Труд научных работников создает совершенно особый «продукт», который дает возможность присвоения огромных сил НТП, уникальные возможности контроля в хозяйственной и социальной сферах.
«Отдача» труда творческих специалистов проявляется в таких конкретных формах, как, например, успех фирмы в научно-технической конкуренции, укрепление ее финансового положения в результате опережающих темпов роста, упрочение связей с потребителями, быстрый выход на национальный, а также международный рынки. Фирмы — пионеры НТП — часто реализуют избыточную прибыль в моменты продажи акций или слияний в виде огромных барышей учредительского типа, получаемых владельцами.
Между затратами на научно-технические кадры и полученными результатами возможны невиданные в производственной сфере различия. Первые определяются вполне ограниченными для каждой категории наемного труда факторами оплаты рабочей силы, а реальная значимость результатов связана с потенциально нелимитированной эффективностью научно-технических новшеств и масштабами их распространения. Результаты научного труда во многих случаях несоизмеримы с любой индивидуальной оплатой работников. Индивидуальная же «производительность» научных работников варьирует в гораздо более широких пределах, чем у работников производства. В силу этого при оплате научных работников для любого нанимателя возникают весьма широкие возможности маневра: от разных форм и степеней недооплаты творческого труда и до широкого экономического и социального «подкупа» ценных специалистов.
Имеется несколько причин, по которым научные работники зачастую становятся объектами разного рода произвола. К ним относятся трудности выявления индивидуальных вкладов и субъективизм оценки результатов, плохая социальная защищенность специалистов из-за их малочисленности, разобщенности, слабости профессиональной организованности. С 70-х годов появилась значительная безработица специалистов. В США она не исчезает даже в сравнительно благоприятные годы и резко возрастает в кризисные, иногда превышая уровень 3%. Потеря работы для научно-технических работников особенно болезненна, поскольку характер их квалификации и опыт отличен от нужного в других отраслях, переподготовка занимает длительное время и, по существу, означает конец научной карьере. Все это неизбежно приводит к значительным социальным и человеческим издержкам.
Структура и разделение труда. Каждая из трех функциональных групп совокупной рабочей силы сферы НИОКР (основных работников, вспомогательного персонала (помощников) и работников, обслуживающих научное оборудование и сам исследовательский процесс) имеет весьма сложный и неформализованный состав. Это прежде всего относится к основным работникам, на базе своих индивидуальных качеств образующих научную иерархию, в которой резко выделяется верхушка — очень малочисленная группа создателей научных теорий, авторов кардинальных открытий, выдающихся научных администраторов. По ряду объективных причин различия в авторитете и известности не полностью и не всегда определяются теми же факторами, что и научная квалификация. Это только отчасти вытекает из того, что научный «производственный процесс» представляет собой поиск, который органически включает долю непредвиденных заранее неудач. Немалая доля последних приходится и на признанных ученых.
Э.Мэнсфилд установил, что из каждых 100 научных проектов в частном секторе 57% получают техническое завершение, 31% доходит до коммерческой стадии и только 12% имеют коммерческий успех. Гораздо больше риск и неопределенность в поисковых исследованиях. Тот же ученый считает, что в целом воздействие исследований и разработок на науку и технику имеет вероятную и каталитическую природу: важные прорывы случаются непредвиденно, а «"выпуск", когда он обнаруживается, в сотни и тысячи раз превышает затраты».
Проведенные западными науковедами исследования показали, что результаты коллективных работ естественно ассоциируются с именами руководителей, к ним же относится большая, чем соответствует их вкладу, доля ссылок при цитировании, из-за чего и его частота не является достаточно надежным критерием действительной результативности опубликованных научных работ.
С экономической точки зрения имеются основания учитывать вывод специалистов-науковедов о том, что масса доброкачественных «рядовых» работ (исключая, конечно, те, которые издаются для «листажа») необходима для прогресса науки. Это подтверждается большой устойчивостью исторически сложившейся структуры научной деятельности, относительный консерватизм которой контрастирует с кардинальными переменами в организации других отраслей производства.
Для оптимизации структуры научных групп, систем разделения научного труда, программ, учреждений потребовалось выделение в составе «основных» работников нескольких функциональных типов. К их числу относятся такие, как «генераторы идей», «разрешатели проблем», «охотники за информацией» и «обобщатели» ее и т.д. Особенность современного состояния организационно-экономической зрелости «научного производства» в том, что такая типология научных кадров проделала путь от имевших в 60-х годах чисто иллюстративное значение науковедческих «зарисовок» до статуса практических инструктивных материалов для руководства научными коллективами и сферой НИОКР в целом.
Доля вспомогательного труда в НИОКР по мере их интенсификации, так же как и в материальном производстве, уменьшается. Статистические данные не подтверждают мнения о преобладании численности техников над числом инженеров и научных работников. В НИОКР США уже давно сложилось устойчивое соотношение между этими категориями работников на уровне примерно 1:0,7. В Японии оба наблюдавшихся до сих пор небольших сокращений численности занятых в сфере НИОКР (в 1972 и 1978 гг.) произошли за счет вспомогательного персонала. Число вспомогательных работников на одного исследователя уменьшилось с 1,6 до 0,8 (в частных фирмах — с 2,7 до 1, в научных учреждениях различных фондов — с 1,4 до 1,0, в вузах — с 1,4 до 0,4). Аналогичные тенденции наблюдаются в Англии и ФРГ. По-видимому, факторы, сдерживающие рост численности вспомогательных работников, будут продолжать действовать в связи с компьютеризацией, автоматизацией эксперимента, процесса программирования, проектирования, учетных, конторских и других работ.
В функциональную группу обслуживающих работников, помимо инженеров, техников, ремонтников, механиков по оборудованию, входят также информационные и разного рода конторские работники, обслуживающие научный процесс. Очень быстро растет число занятых в НИОКР специалистов по ЭВМ: системников-аналитиков, программистов. В 70-х годах темпы роста их численности были в 3 раза выше, чем темпы роста численности всех научных работников и инженеров. Разделение труда усилилось с образованием специальных учреждений (центров), обслуживающих научный процесс. В них ведущее положение в настоящее время занимают «обработчики данных», которые получают и частично интерпретируют результаты исследований, подготовленных основными научными работниками, специалисты по обслуживанию, конструированию и модернизации научного оборудования, сбору информации, патентоведению и другие.
В отличие от материального производства в науке более расплывчаты техникоэкономические требования к численности и профессиональным качествам кадров, необходимым для выполнения исследовательских работ. Здесь гораздо сильнее влияют на результативность и производительность моральные качества работников. Решающую роль играет «самоорганизация», определяющаяся прежде всего индивидуальной компетенцией руководителей.
В силу подобной объективной специфики НИОКР в настоящее время в качестве основного метода их проведения используется организация на основе некоммерческих (главным образом для фундаментальных работ) и коммерческих контрактов на выполнение исследовательских проектов. В разных модификациях эта схема применяется как внутри крупных государственных, так и в частных исследовательских учреждениях. Контракт составляет основу программно-целевых методов исследований, он является как бы «экономической клеточкой» ткани НИОКР в условиях смешанной экономики.
Имеет специфику в сфере НИОКР и роль материального оснащения. С одной стороны, нехватка средств, устарелость оборудования и тому подобные вещи прямо ограничивают возможности исследований. С другой — достаточная материальная база сама по себе не гарантирует их высокой результативности. Если ситуацию дефицита тех или иных ресурсов можно оценить со знаком минус, то обеспеченность ими — как нулевую, нормальную ситуацию, в которой конечный результат полностью зависит от деятельности исследователей. Сравнительный международный анализ
производительности исследовательских коллективов шести европейских стран не обнаружил взаимосвязи между уровнем их материальной базы и результативностью работ. Авторы объясняют полученный результат тем, что в их поле зрения были жизнеспособные, т.е. имеющие минимум нормального материального обеспечения, лаборатори.
В настоящее время происходит быстрое преобразование материальнотехнической базы научной деятельности. Технические средства и приборы сегодняшнего дня, использующие атомные и лучевые процессы, электроника и кибернетические системы, информатика и химические методы, биотехнология и средства работы в космосе, составляющие материальную базу науки, сами еще совсем недавно вышли из научных лабораторий. В то же время фирмы и страны в целом последовательно переходят к стратегии объективного, комплексного, радикального изменения условий научной деятельности, охватывающий подготовку научных работников, их опыт, организационные формы и материально-информационную базу. Эта стратегия включает следующие элементы.
Во-первых, под воздействием средств автоматизации информационной деятельности, эксперимента и конструирования утверждается новый тип «функциональной компетентности» исследователя. В качестве примера назревающих сдвигов можно привести ожидаемое сокращение функций профессиональных программистов и передачу их самим исследователям, вооруженным техникой автоматического программирования. От ученых требуется не только профессиональный рост, но и изменение их психологии в процессе адаптации к новому характеру кооперации в науке, к коренному изменению форм передачи, обработки и использования научно-технической информации. Несмотря на рост материальнотехнической и методической оснащенности научного процесса, сложность трудовых функций кадров, занятых в НИОКР, в целом принципиально не изменяется из-за действия контртенденции: применение технических средств облегчает выполнение многих интеллектуальных работ.
Во-вторых, происходит повышение мобильности исследовательских кадров, т.е. их способность к смене тематики, переходу к последующим стадиям цикла «исследование — производство», а также к работе в других учреждениях, фирмах, секторах исследований. В основе роста мобильности лежит широкое распространение контрактного метода проведения исследований с присущим ему строгим соблюдением сроков, целевым финансированием проектов и программ, прекращающимся по окончании темы.
В США за пятилетний период меняют место работы от 1/3 до 1/2 научных работников. Конечно, в развитых странах мобильность облегчается равномерным распределением исследователей по территории страны. Так, 31% ученых — физиков и математиков — живут в северо-восточной, 24 — в северо-центральной, 26 — в южной, 19% — в западной частях США.
Навыки мобильности закладываются у будущих исследователей еще в средней и особенно в высшей школе, поскольку происходит интернационализация образовательных систем индустриальных стран.
В-третьих, расширение возможностей доступа к новейшей научной информации подводит современную базу под старейшую форму кооперации труда в фундаментальных исследованиях — неформальные научные сообщества. Их функционирование стало тщательно изучаться, а с 60-х годов появился и специальный учет в таких формах, как индексы научного цитирования, статистика участия ученых в конференциях, присуждение научных премий. Эти данные уже широко используются в регулировании науки, в качестве показателей активности отдельных научных направлений и в международных сопоставлениях.
В-четвертых, расширяются возможности решения прикладных научнотехнических задач силами малых инициативных групп исследователей. Это стало возможным из-за доступности и относительной дешевизны приборов, материалов, источников Информации, разного рода возможностей научного обслуживания, наличия обильной информации о накопленных научных знаниях по перспективным проблемам естествознания и техники, которые сразу могут использоваться на практике, образцов их гражданских и военных приложений, об исследовательских работах, проводимых на государственные средства.
Оказалось, что обладающие этими знаниями разработчики завершенных проектов часто могут самостоятельно обнаруживать вытекающие из них новые возможности. Помимо узкоспециализированного знания такие люди по своей подготовке и опыту являются идеальными представителями так называемых квалифицированных потребителей, способных ранее других определить, в каких конкретных формах можно технически реализовать назревшие потребности, нащупать те точки, где производство и потребление несут ущерб из-за отсутствия тех или иных новшеств.
В мелких фирмах, созданных учеными-предпринимателями в 70-х годах, были созданы микропроцессоры, началось производство персональных ЭВМ, машин для обработки текстов, электронных калькуляторов, часов, игр, были сделаны многие принципиальные усовершенствования в электронике. Ученые-предприниматели играют важную роль также и в биологии. Их активность в какой-то мере подрывает монополистический контроль за возникновением научно-технических нововведений и расширяет тем самым возможности НТП. При осознании крупными фирмами успехов мелких фирм первые провели к концу 70-х годов мероприятия по укреплению собственных звеньев прикладных исследований, которые оказались отставшими от новейших технических разработок.
В-пятых, обнаружилась острая необходимость существенного повышения социально-экономической грамотности научных работников и инженеров, вызванная невиданными масштабами негативных последствий НТП. Кроме того, расширение профиля подготовки, усиление социально-экономического компонента в инженерном и научном образовании, преподавание основ менеджмента, «человеческих отношений», общественных проблем и других облегчает для специалистов рациональную организацию исследований, поиск источников их финансирования, переход к производству наукоемких новшеств, т.е. прямо служит интересам прибыльности фирм.
В-шестых, в последние годы много внимания уделяется возрастному аспекту состава работников НИОКР. Прежде всего это проявилось в отношении к наиболее квалифицированным кадрам старших возрастных групп. При регулировании сроков завершения карьеры научных работников США испытывают воздействие общих тенденций развития трудового законодательства, направленных в настоящее время на ограничение так называемой возрастной дискриминации. То же самое относится и к практике высшего образования.
Научные работники и преподаватели вузов получают в ходе своей карьеры право на постоянное занятие должности (вплоть до выхода на пенсию). В США более 3/4 профессорско-преподавательского состава государственных и частных вузов имеют эту гарантию от увольнения — так называемую теньюру. (В вузах США проводится более половины всех фундаментальных исследований страны.)
Цель предоставления теньюры — расширение возможностей творческого риска ученых и некоторая защита их от давления администрации в случае выражения неугодных мнений. Установление возрастного предела занятия должности служит своего рода защитой от злоупотреблений этим правом. В вузах США до недавнего времени в качестве общепринятого обязательного рубежа выхода на пенсию был возраст 65 лет. С 1982 г. согласно закону, принятому Конгрессом США, он увеличен до 70 лет. Это означает, что научный работник может до достижения данного возраста уйти на пенсию только по собственному желанию.
В связи с этим все более усиливается значение «упреждающего» отсеивания из сферы НИОКР малоперспективных работников до получения ими различного рода гарантий занятости. Подобные мероприятия проводятся наиболее жестко в начале, во всяком случае, в первой половине научной карьеры. Поэтому к 40—45-летнему возрастному рубежу в науке остаются, как правило, только те, научная квалификация и результативность которых проверена.
В частном секторе, как правило, имеется большая свобода в кадровой политике, причем основным критерием являются фактические результаты работы ученого, его соответствие предъявляемым требованиям. Чтобы избежать переключения продуктивных ученых на административную карьеру, в сфере НИОКР для научных работников создают так называемую параллельную, аналогичную с управляющими, лестницу должностного роста.
Хозяйство индустриальных стран в течение всего XX в. обходится небольшим числом научно-технических специалистов и минимальным числом инженеров. В США их доля в выпуске вузов и в числе занятых с высшим образованием при самом полном охвате учитываемых категорий никогда не превышала 10% (как правило, 5-7%), а в других странах, где высшее образование уступает американскому по массовости, самой верхней границей является 20%.
Поскольку результат труда инженеров в конечном счете состоит в повышении производительности во всех областях, где используются технические средства, то главная их задача состоит в том, чтобы обеспечить достаточный темп ее роста, который отражает качественные сдвиги в экономике. Межстрановые сравнения уровня результативности труда инженеров можно производить по соотношению их численности и производительности труда в экономике по формуле:
(пропущена формула)
где П — общественный продукт, З — число занятых в хозяйстве, И — число инженеров, а Э — соотношение результативности труда инженеров в странах А и Б.
Следует, однако, учесть, что имеется ряд важнейших «невидимых» аспектов «отдачи» инженеров, обращение к которым показывает ограниченность приведенной выше и других подобных формальных выкладок. Так, в США гораздо большая часть инженеров занята в высшей степени новаторской сфере разработок военнокосмической продукции, которая в этой стране тесно связана с гражданским сектором. Здесь также более высока доля собственных научно-технических программ крупного масштаба, а в других странах выше доля заимствования. В США значительно большая, чем в других странах, часть инженеров имеют специализацию в области создания современных средств автоматизации производства.
Нигде в мире инженерное образование не представляет собой самоцель, а большое число инженеров — предмет национальных амбиций. Подготовка подобных специалистов — один из самых дорогостоящих профилей высшего образования. Увеличивать число инженеров за пределы того потолка, который устойчиво продержался в текущем столетии даже в периоды самой быстрой индустриализации, ненужно, невыгодно, да и просто невозможно. Пределы ставят природа, экономическая потребность и здравый смысл. Иное дело — качество. Система образования, начиная со школы, должна отобрать немногих способных, обучить их, а экономическая система — стимулировать их производительный труд, причем не только деньгами, что само собой разумеется, а предоставлением возможностей творческой деятельности.
Такое положение является частью общей закономерности: в индустриальных странах категорически не приемлют экстенсивного расширения дорогостоящих, сопряженных с непосредственной ответственностью за жизнь людей и материальные ценности профессий (в первую очередь инженерных и медицинских). Доля технических (а также некоторых естественнонаучных и сельскохозяйственных) кадров и профилей обучения повсеместно снижается.
Итак, инженеров мало и они дороги. Необходимо разобраться, какими способами развитые в техническом отношении страны ухитряются обойтись ограниченным ресурсом природных талантов, если по современным данным процент молодых людей, годных по своим врожденным способностям к настоящей инженерной работе, не больше тех, которые могли бы стать профессиональными музыкантами. К счастью для общества, современному производству профессиональных инженеров требуется немного.
Рассмотрим следующие альтернативы: не могли бы добиться индустриальные страны больших результатов в развитии производства и техники, если бы инженеров было больше? Практика рыночного хозяйства отвечает, что в подобном случае неизбежно возник бы дефицит инженеров. Однако из всех стран заметная спонтанная нехватка инженеров отмечалось только в Японии, но и здесь она, во-первых, относится главным образом к новейшим производствам, которые часто создавались в этой стране (на базе заимствованных извне технических принципов), и, во-вторых, относится не к средним инженерам, а к специалистам высшего класса. Еще одно наблюдение: в течение всего послевоенного периода в США в годы экономических подъемов имелись небольшие превышения спроса на инженеров над предложением, зато в периоды стагнации и спадов возникала безработица инженеров.
Рассмотрим общественную потребность в инженерах в том ее виде, как она проявляется у стран-лидеров в области фундаментальной науки и высокой технологии.
Именно в потребности заключен конечный, реальный ответ на вопросы, каким должен быть современный инженер и как его готовить в технических вузах. Модель инженера определяет область использования кадров.
В первую очередь следует выделить сосредоточение основной массы инженеров на выполнении творческих научно-технических функций, имеющих прямой выход в производство, а также широкое распространение сервисных методов реализации инженерного труда. Лишь минимальное число инженеров находится в административном секторе. В частном хозяйстве и системе образования США занято до 80% всех научно-технических специалистов и 83% инженеров. Остальные распределялись по другим секторам народного хозяйства — некоммерческим и правительственным организациям.
Важное значение имеет и род работ, выполняемых инженерами в хозяйстве. Более 1/3 всех инженеров занято в НИОКР и всего только 17% — непосредственно в сфере производства. Однако свыше 2/3 научно-технических работ проводятся в рамках частных промышленных фирм. В то же время лишь 1/6 инженеров и 1/8 всех специалистов заняты в эксплуатационных и контрольных службах производства. Эти функции с успехом выполняются специалистами средней квалификации — техниками и рабочими-мастерами.
Вносит свой вклад в эффективность и отраслевая структура занятости. Учитывая высокий технический уровень отраслей материального производства, можно было бы ожидать более или менее равномерного распределения инженеров и всего спектра обслуживающих материальную базу производства работников. Однако в добывающей промышленности, строительстве, на транспорте, в отраслях связи и в энергетике вместе взятых занято всего 16% от общей численности американских инженеров (в абсолютных цифрах это менее 250 тыс. человек).
Непосредственно на всевозможных сельскохозяйственных предприятиях всей страны работают не более 1,5—2 тыс. инженеров. Зато обслуживанием клиентов в торговле (главным образом оптовой) и в организациях технического сервиса оказались занятыми 25% инженеров (гораздо больше, чем в добывающей промышленности, энергетике, на транспорте, в отраслях связи и сельском хозяйстве вместе взятых).
Особенно интересна структура распределения оставшихся 40% инженеров, которые заняты в отраслях обрабатывающей промышленности. Более 2/3 из них занято в НИОКР: исследовательских лабораториях и в конструкторских бюро, которые по принятой ныне классификации составляют часть сферы услуг. Значительная доля остальных приходится на отделы сервиса фирм, где они следят за работой произведенного и установленного у заказчиков оборудования.
По подсчетам отечественного экономиста И.Шеймана, в США насчитывается более 1000 самостоятельных инженерных консультационных фирм, оказывающих помощь в разработке технических идей и их коммерческом освоении. Главное преимущество таких фирм состоит в их заинтересованности в развитии данного направления НТП, наличии оригинальных знаний и их носителей — квалифицированных специалистов, и в способности идти на риск. Исследовательские лаборатории и инженерные бюро выполняют технические проекты по заказам фирм, не имеющих собственной кадровой базы в данной области. Такие лаборатории и бюро легко приспосабливаются к местным условиям и потребностям, доводят современную технологию до сравнительно небольших предприятий.
Таким образом, огромный парк оборудования в массовом производстве в значительной своей части поддерживается в рабочем состоянии, модернизируется и развивается специальными организациями, в разных формах отделившихся от производственных предприятий и ставших звеньями между НИОКР и службами технического сервиса. Без сервисных форм использования потребности в инженерах оказались бы резко завышенными, коэффициент их использования бы упал, снизились бы стимулы, обеднились функции. В общем, был бы нанесен ущерб и развитию производства, и самому кадровому потенциалу страны. Все это хорошо известно по отечественному опыту. Использование сервисных методов работы инженеров (и других категорий квалифицированных кадров) — мощный источник повышения эффективности в хозяйстве.
Вековая тенденция развития материального производства состоит в том, что, развивая свою функциональную структуру, оно берет на вооружение сервисные методы организации, в силу чего его важные части превращаются в звенья сферы обслуживания. А параллельно этому основная часть сферы услуг, которая в свое время обособилась от домашнего хозяйства и стала обслуживать личные нужды населения, широко использует индустриальные методы массового материального производства. «Общим знаменателем» и движущей силой таких встречных процессов является повышение эффективности на основе качественных сдвигов, творцами которых не в последнюю очередь являются инженеры.
Еще на один аспект рациональности использования инженеров проливает свет крайняя неравномерность их распределения по отдельным отраслям обрабатывающей промышленности. Например, в США 70% инженеров заняты в машиностроении и металлообработке, 6% — в электроэнергетике и 8% — в химической и
нефтехимической промышленности. На остальные отрасли приходится от 2,3% (черная металлургия) до 0,4% (угольная промышленность). Таким образом, подавляющая часть инженеров приходится на «наукоемкие» отрасли, оказывающие решающее воздействие на уровень производства массовой потребительской продукции, через которую осуществляется высокая народнохозяйственная «наукоотдача».
Малочисленность инженеров нельзя объяснить избытком среднего технического персонала. Слухи о том, что на одного инженера должно согласно зарубежному опыту приходиться 2—3 техника — это не более, чем миф. На деле в среднем на одного инженера в хозяйстве США, включая производство и науку, стабильно приходится от 0,7 до одного техника. В то же время эффективности инженерного труда способствует его тесная сопряженность с деятельностью нетехнических специалистов, число которых во всех отраслях народного хозяйства во много раз превосходит число ИТР. Так, на 10 инженеров, занятых в хозяйстве, в США приходится 114 специалистов нетехнических профилей, в ФРГ — 37, во Франции — 32.
Таким образом, в США, а вслед за ними в других индустриальных странах, сложилась такая структура подготовки и использования кадров специалистов, в которой профессии экономического, социального и гуманитарных профилей резко преобладают над техническими. А так как показатели уровня жизни здесь одни из самых высоких в мире, то можно говорить о зрелости этой структуры.
Вся совокупность условий подготовки и использования инженеров приводит к выводу, что малочисленность их контингентов — это не вынужденная или продиктованная конъюнктурными соображениями особенность, а рациональная пропорция — один из главных источников высокой эффективности хозяйства в условиях научно-технического прогресса. С одной стороны, она определяется упоминавшейся выше природной ограниченностью в составе населения лиц, способных к творческой инженерной деятельности, а также экономическим фактором — высокой оплатой их труда. С другой — она порождает (и в то же время опирается на глубоко укоренившуюся в хозяйстве) систему мер по рациональному размещению и использованию инженерного труда.
Специфика использования инженеров в хозяйстве предопределяет жесткие требования к качеству их подготовки. Непременным условием является прежде всего широкий профиль базового обучения по малому числу укрупненных специальностей. Выпускник американского технического вуза получает, по существу, только общенаучную и общеинженерную подготовку (в американскую классификацию инженерного образования входит менее трех десятков профилей, т.е. на порядок меньше, чем в отечественной классификации). Вся остальная специализация приобретается в процессе повышения квалификации, когда определяются предпочтения окончившего вуз и потребности рабочего места. Это позволяет избежать огромной «растраты образования» и получить весомую прибавку времени для производительного труда инженера.
Другое требование к подготовке — дифференцированность учебных планов по уровню (начиная от «младших инженеров») и по функциям — выделение эксплуатационников, проектировщиков, исследователей и т.д. с разными сроками и характером обучения. По такому принципу часто специализируются технические вузы. Производится ранжирование технических послесредних учебных заведений по их оснащенности и квалификации кадров. Такую аккредитацию взяли в свои руки независимые общества инженеров, заинтересованных в высоком престиже своей профессии.
Важным компонентом требований является учет способностей будущих инженеров и отсев неперспективных (его нормальный уровень составляет половину принятых, причем отсеявшиеся, как правило, получают те или иные промежуточные сертификаты). Здесь используются методы по отбору способных к профессии инженера, которые начинаются в школе. Кстати, данный «процесс пошел» уже, поскольку за партами сейчас сидят все будущие инженеры, которые выйдут на пенсию не раньше второй половины XXI в. Насыщенность учебных мест техникой, доступность ПК и информационных сетей, во всяком случае для способных и перспективных, гарантированы в среднем образовании индустриальных стран. Наконец, последнее по счету, но не по значимости требование — это обеспечение широкого гуманитарно-социального кругозора инженера: минимум 20% учебных планов занимают дисциплины данного профиля. Отметим, что те, кто не очень образован, должны обязательно изучать родной язык, малограмотные люди в инженерную профессию не допускаются.
Для инженерных вузов характерно преобладание интенсивных индивидуальных форм обучения, нацеленность на «штучную работу» — индивидуальный качественный результат. Каждый выпускник рассматривается как весьма внушительное вложение капитала, которое должно принести высокую отдачу самому инженеру, общему национальному благосостоянию, а для частных фирм — выгоду, далеко перекрывающую высокие заработки профессионалов.
4. УПРАВЛЯЮЩИЕ И ЭКОНОМИСТЫ
Данная воспроизводственная группа включает основных работников (управляющие, экономисты, юристы, бухгалтеры) резко различных уровней, а также работников, обслуживающих информационную технику и процессы управления, включая примерно 1/3 занятого в стране конторского персонала и лиц, обслуживающих информационно-счетную технику.
Основными работниками группы являются менеджеры, организаторы и администраторы с преимущественно экономическим содержанием их трудовых функций. Они обычно разделяются в частном секторе по уровню. Высший слой — это президенты, директора, вице-президенты, управляющие отделениями и филиалами, крупными производственными комплексами. Они определяют общую политику и стратегию компании, принимают кардинальные решения по направлению НИОКР, изменению продукции, технологических процессов, рынков сбыта, осуществляют финансовый контроль, решают основные вопросы кадровой политики, обучения персонала и особенно высшего эшелона, поддерживают внешние связи фирмы.
Средний уровень управления — руководители, обеспечивающие оперативное
Mansfield E. Research and Innovation in Modern Corporation. N.Y., 1971. P. 25.
Scientific Productivity. The effectiveness of Research groups in six countries-Cambridge, 1979. P. 13.
инженерного образования входит менее трех десятков профилей, т.е. на порядок меньше, чем в отечественной классификации). Вся остальная специализация приобретается в процессе повышения квалификации, когда определяются предпочтения окончившего вуз и потребности рабочего места. Это позволяет избежать огромной «растраты образования» и получить весомую прибавку времени для производительного труда инженера.
Другое требование к подготовке — дифференцированность учебных планов по уровню (начиная от «младших инженеров») и по функциям — выделение эксплуатационников, проектировщиков, исследователей и т.д. с разными сроками и характером обучения. По такому принципу часто специализируются технические вузы. Производится ранжирование технических послесредних учебных заведений по их оснащенности и квалификации кадров. Такую аккредитацию взяли в свои руки независимые общества инженеров, заинтересованных в высоком престиже своей профессии.
Важным компонентом требований является учет способностей будущих инженеров и отсев неперспективных (его нормальный уровень составляет половину принятых, причем отсеявшиеся, как правило, получают те или иные промежуточные сертификаты). Здесь используются методы по отбору способных к профессии инженера, которые начинаются в школе. Кстати, данный «процесс пошел» уже, поскольку за партами сейчас сидят все будущие инженеры, которые выйдут на пенсию не раньше второй половины XXI в. Насыщенность учебных мест техникой, доступность ПК и информационных сетей, во всяком случае для способных и перспективных, гарантированы в среднем образовании индустриальных стран. Наконец, последнее по счету, но не по значимости требование — это обеспечение широкого гуманитарно-социального кругозора инженера: минимум 20% учебных планов занимают дисциплины данного профиля. Отметим, что те, кто не очень образован, должны обязательно изучать родной язык, малограмотные люди в инженерную профессию не допускаются.
Для инженерных вузов характерно преобладание интенсивных индивидуальных форм обучения, нацеленность на «штучную работу» — индивидуальный качественный результат. Каждый выпускник рассматривается как весьма внушительное вложение капитала, которое должно принести высокую отдачу самому инженеру, общему национальному благосостоянию, а для частных фирм — выгоду, далеко перекрывающую высокие заработки профессионалов.
4. УПРАВЛЯЮЩИЕ И ЭКОНОМИСТЫ
Данная воспроизводственная группа включает основных работников (управляющие, экономисты, юристы, бухгалтеры) резко различных уровней, а также работников, обслуживающих информационную технику и процессы управления, включая примерно 1/3 занятого в стране конторского персонала и лиц, обслуживающих информационно-счетную технику.
Основными работниками группы являются менеджеры, организаторы и администраторы с преимущественно экономическим содержанием их трудовых функций. Они обычно разделяются в частном секторе по уровню. Высший слой — это президенты, директора, вице-президенты, управляющие отделениями и филиалами, крупными производственными комплексами. Они определяют общую политику и стратегию компании, принимают кардинальные решения по направлению НИОКР, изменению продукции, технологических процессов, рынков сбыта, осуществляют финансовый контроль, решают основные вопросы кадровой политики, обучения персонала и особенно высшего эшелона, поддерживают внешние связи фирмы.
Средний уровень управления — руководители, обеспечивающие оперативное управление производством и реализацию заданной стратегии. Сюда относятся директора предприятий, главные инженеры, управляющие оперативным планированием, финансами, маркетингом, сбытом. В ту же категорию входят Ревизоры, руководители, осуществляющие анализ прибыли и контроль бюджета, руководители исследовательских и других проектов.
Низшие управляющие — главным образом руководители служб и подразделений, имеющие контакт, как правило, с непосредственными исполнителями. Поскольку предприятия крупных фирм обычно имеют только производственную, но не финансовую и коммерческую самостоятельность, функции руководителей этого звена довольно ограничены и рутинны. По данным американской фирмы «Хай Персоннел», средние оклады руководителей различных групп соотносятся как 1:1, 6:2,1. Конечно, здесь так же, как и в НИОКР, основную стимулирующую роль играют не средние цифры, а постоянные и очень значительные индивидуальные различия.
Специфика оценки производительности работы управляющего заключается в том, что по своему содержанию — это работа с людьми.
По американским оценкам, из 1800—2000 годовых рабочих часов менеджера на работу с людьми (совещания, беседы и т. д.) затрачивается в среднем 1200—1500 часов. Ее воздействие на результаты проявляется опосредованно. В качестве одной из наиболее важных задач управления называется поиск путей развития потенциала основной массы рабочей силы. Подчеркивается, что менеджер должен уметь заставить проявлять инициативу не только отдельных лиц, а всю руководимую им структуру. Непосредственным объектом воздействия управляющего являются в первую очередь «люди знания», квалифицированные работники, специалисты. Руководитель должен обладать необходимыми качествами, чтобы их заинтересовать, стимулировать, получить эффект, учитывая, что специалисты представляют одну из важных статей расходов предприятия.
Управляющий должен воспринимать постоянные нововведения как часть экономической системы, а не как силу, действующую извне, чувствовать связь между научно-техническими аспектами, экономическими ресурсами и результатами, быть способным к оправданному риску. Он обязан учитывать и использовать социальные факторы внутри и вне своей организации, поддерживать связи с соответствующими уровнями правительственных, профсоюзных и других органов. Практика рыночного хозяйства открывает широкие возможности эксперимента. Это относится не только к мелким независимым фирмам, но также к корпорациям и государственным учреждениям, которые в последнее время, используя опыт венчурных фирм, поддерживают новые формы предпринимательства, сознательно воссоздают в своей структуре самостоятельные филиалы, включая «островки» повышенной творческой активности.
В составе функций управляющих постоянно повышается удельный вес деятельности по совершенствованию самой системы управления, отбору жизнеспособных альтернатив экономических структур и методов, которые тут же проходят практическую проверку. Например, в должностные обязанности американских бухгалтеров и финансовых контролеров (аудиторов) входит постоянное самостоятельное улучшение форм учета, разработка более эффективных методов статистического анализа.
Реализация этого требования привела к преодолению традиционной периодичности отчетности, экономическая служба способна теперь обеспечивать руководство фирм в любой момент любой необходимой информацией.
От экономистов, занятых выбором приоритетов развития, научно-техническими вопросами и структурной политикой, в первую очередь требуется не выполнение фиксированных обязанностей, а конкретные результаты: надежность методов отбора жизнеспособных направлений НИОКР и технических мероприятий, обеспечение эквивалентного распределения получаемого эффекта между производителями и потребителями новой продукции и тому подобное, т.е. всестороннее обеспечение гарантированной эффективности научно-технического прогресса.
Вопрос о критериях работы управляющих и их стимулирования в последние годы обострился. Утеря ряда важных позиций США в межимпериалистической конкуренции в 70-80-х годах связывалась, в частности, с притуплением духа предприимчивости менеджмента, с его незаинтересованностью в решении проблем производства и производительности, перенесением упора в сферу спекулятивно-финансовой деятельности. Отмечалось, что даже в прогрессивных крупных фирмах существуют завышенные и краткосрочные критерии прибыльности новых инвестиций, а бонусы управляющих исчисляются на базе годичных доходов.
В подобных условиях для типичного управляющего выше среднего возраста трудно принимать решения, которые могут снизить текущие прибыли, хотя и окажутся в будущем плодотворными. В качестве решения проблемы предлагается переход от оплаты на основе бухгалтерских показателей к конкретным критериям оценки успешности работы по достижению поставленных перед управляющим целевых задач («performance appraisal system», «management by objectives»).
Коренная перестройка систем мотивации руководства фирм и государственных учреждений стала одной из центральных составляющих программ «реиндустриализации» экономики США (это одно из названий коренной перестройки всех сторон жизни общества в соответствии с требованиями нового этапа цивилизационного развития). В основу ее социально-экономической концепции, как она была сформулирована в журнале «Бизнес уик», легло понимание того, что «каждая общественная группа должна оцениваться по ее вкладу в активизацию экономики США. Доходы каждой группы должны быть крепко привязаны к ее экономическим достижениям. Для менеджмента это означает, что основной базой развития является производство, производительность, долгосрочные цели, принятие риска вместо погони за текущими выгодами, финансовой эквилибристики. Для правительства это означает, что все мероприятия должны быть безжалостно пересмотрены и, если нужно, изменены таким образом, чтобы стимулировать экономический рост».
Международные и другие сравнения показывают, что для достижения современного научно-технического уровня и требуемых обстановкой ожесточенной конкуренции показателей эффективности пригодны различные по форме принципы подхода к управлению.
Так, в английских фирмах, по некоторым данным, ключевым требованием к высшим управляющим считается способность работать с большим количеством людей, в американских — самодисциплина, повышенная работоспособность и готовность взять на себя персональную ответственность, в японских — координирующая, а не директивная роль в процессе принятия решений. В настоящее время сложились два полярных по форме стиля руководства предприятиями — западный (американский) и японский, специфические черты каждого показаны на схеме 8.
Конечный успех их применения в решающей мере определяется степенью использования не только «противозатратного», но и «противоущербного» механизма, требующего оперативной, опережающей ориентации фирм и предприятий, а также и некоммерческих секторов на «узкие места», на самые насущные потребности.
Серьезную рационализацию организационно-экономической сферы (так же, как в науке и технике) обеспечивают сервисные методы. Широко распространились предприятия по управленческому консультированию, которых, например, в США насчитывается до 30 тыс., начиная от крупных и всемирно известных и кончая мелкими, где имеется официально зарегистрированный консультант и один-два помощника. Они занимаются такими вопросами, как разработка организационных и кадровых структур, управление качеством, рационализация информационных и транспортных потоков, оптимизация сбыта, различная внешняя экспертиза и т.п. Помимо этих форм в систему управленческого сервиса входят предприятия информационно-вычислительных услуг, бюро найма рабочей силы, юридические фирмы.
Крупным внутренним резервом повышения народнохозяйственной производительности является экономия труда конторского персонала, обслуживающего сферы управления. В средней американской компании обрабатывающей промышленности статьи расходов на административные нужды достигают 50% накладных расходов.
Объектом и итоговым накапливающимся результатом деятельности управляющих является развитие и совершенствование всех народнохозяйственных структур — таких как рациональность общественного разделения труда (концентрация и специализация производства, типоразмерная структура предприятий, системы межотраслевых и внутрипроизводственных связей, организационные структуры фирм, информационные потоки и системы планирования, регулирования и т.п.), формы реализации объективных требований хозяйственного механизма, системы организации и стимулирования производства, труда и т.д. Все эти компоненты важного элемента воспроизводственных сил — общественной комбинации производственного процесса — создаются и закрепляются в процессе управленческой деятельности. Они отражают имеющийся уровень материально-вещных элементов производства и экономическую специфику хозяйственного механизма, а также оказывают обратное влияние.
Схема 8
| ОСОБЕННОСТИ РАЗЛИЧНЫХ СТИЛЕЙ РУКОВОДСТВА ФИРМАМИ | |||||||||||||||||||||||||||||||||||
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * «Ри» — спроси подчиненного, «джи» — обдумай. |
Для выполнения квалифицированных функций в сфере управления необходима специализированная вузовская подготовка и переподготовка кадров. Она имеет преимущественно экономическое содержание и составляет главную часть системы экономического образования. Приток экономических кадров в хозяйство резко усилился с начала 70-х годов. Так, с 1975 по 1982 г. доля экономистов в общем выпуске вузов США скачкообразно выросла с 16 до 25% и с тех пор сохраняется на данном уровне. В результате этого еще более укрепилось преобладание экономических кадров над техническими.
В это время в практику хозяйства прочно вошли крупномасштабные проблемы радикальной структурной перестройки, встали задачи быстрого развития новых и реконструкции базисных отраслей производства, в перманентный фактор обратилась необходимость регулирования природных аспектов НТП, потребовался переход к новым методам организации труда и сдерживания социальных конфликтов.
Чтобы в условиях НТР обеспечить эффективность деятельности фирм и хозяйства в целом, была налажена постоянно действующая система для экономической ориентации науки и производства в быстро меняющихся потребностях. Все эти причины вызвали значительный рост роли экономических служб. Перестройка практики управления вызвала к жизни новые виды экономической деятельности, что, естественно, привело к активизации подготовки и переподготовки экономических кадров.
Рост обеспеченности экономики кадрами с обществоведческой подготовкой. В послевоенные годы частные фирмы столкнулись с чрезвычайно сложными задачами, вызванными интенсивными изменениями в структуре общественных потребностей и спроса и новыми для них «человеческими проблемами». В США, где престиж инженеров, предпринимателей, менеджеров всегда был исключительно высок, существовало традиционное убеждение, что данные категории работников могут легко решать все возникающие в производстве трудности. В действительности же в арсенале менеджмента 50—60-х годов не было необходимых для этого средств. Не было даже ясного понимания уникальности новой ситуации. Вот почему весьма примитивным оказалось осмысление задач управления техническим прогрессом, повсеместно понятых как необходимость укрепления инженерно-технических служб и роста затрат на НИОКР. Лишь многочисленные провалы доказали, что в управлении НТП решающее значение имеют не затраты, а результаты, а самые сложные — не инженерно-технические, а социально-экономические задачи.
Для выпуска прибыльной новой продукции требовались не интуитивные, а научные методы расчета продаж на основе прогнозов потребностей и спроса, издержек и цен. Ничего подобного в своем прежнем опыте инженеры и менеджеры старой генерации найти не могли. Конструкторы, движимые стремлением поразить потребителей оригинальностью созданных новшеств, наводнили рынок массой ненужных и слишком дорогих товаров. Менеджеры же (в прошлом инженеры) не обладали необходимой экономической подготовкой и оставались инженерами как по своему менталитету, так и по методам управления. Господство технократических концепций привело к катастрофическим потерям: от 40 до 90% наименований новых продуктов, выпущенных на рынок в конце 50-х—начале 60-х годов, не получили признания потребителей.
Огромный потенциал, заложенный в новых поколениях техники, тоже использовался далеко не полностью. Показательно, что большинство менеджеров даже после крупных неудач не смогло освоить новые методы, предложенные маркетингом. Поэтому администрация многих фирм, уволив сотни тысяч служащих этого ранга, вынуждена была приступить к серьезным организационным и кадровым преобразованиям.
С 60-х годов стали повсеместно учреждаться отделы маркетинга, укомплектованные специалистами данного профиля. Лишь после этого концепция маркетинга была оценена по достоинству, а в практику стали быстро внедряться созданные на ее основе средства: допроектные опросы потребителей, прогнозы потребностей и продаж, расчетные оценки издержек, цен и прибылей на всех стадиях жизненного цикла новой продукции. Отныне весь процесс был поставлен в условия жесткого экономического контроля, запрещавшего конструкторам выходить за рамки проектных издержек.
Внедряя идеи маркетинга в практику, специалисты разработали принципиально новые методы оценки эффективности капиталовложений, которые позволяют сопоставлять результативность всех видов затрат в расширение производства и НТП, новую продукцию и технику, активизацию сбытовой политики и «фирменный имидж», экологию и развитие человека. В настоящее время специалисты ведут поиск методов оценки различных социальных эффектов (материальных, «гуманитарных», экологических), доказывая, что при рациональном управлении затраты на эти нужды окупаются высокими прибылями.
Второй комплекс проблем, который возник в американском Управлении, касается переосмысления роли человека в производстве. Многие американские менеджеры вплоть до середины 70-х годов оставались во власти тейлористских представлений о том, что рабочие безынициативны, равнодушны к содержанию своего труда и нуждаются в постоянном надзоре. У многих еще и в 80-е годы существовали иллюзии относительно возможностей повысить эффективность производства при помощи ужесточения дисциплины и сдерживания роста заработной платы.
Преодоление подобных взглядов было связано с разработкой и широким распространением концепции «человеческих ресурсов». Подготовленная многочисленными экономическими, социологическими и психологическими исследованиями, данная концепция противопоставила тейлоризму свое видение работника как созидательной и творческой личности. Одновременно были подвергнуты основательной критике многие составляющие прошлой модели менеджмента, в частности, управление посредством целей, конкуренция между работниками, гипертрофия культа личного успеха.
Экономистами было доказано, что капиталовложения в человека (т.е. дополнительные затраты на привлечение, обучение, социальное обеспечение и развитие способностей работников) экономически целесообразны и не могут считаться вычетом из прибылей. Социологи внесли свой вклад в новую концепцию в виде исследований взаимодействий между организацией и самими работниками, мотиваций, которыми они руководствуются, анализа групповых интересов и способов их взаимовыгодного удовлетворения, методов предотвращения конфликтов, преодоления отчуждения, роли власти. Рекомендации общественных наук нашли своевременное отражение в учебных курсах, дали импульс для разработки многих новшеств в методах кадровой работы, системах оценки, отбора, обучения, продвижения, стимулирования и использования творческих потенций работников.
Третьей, возможно самой сложной из всех проблем, является стратегическое руководство развитием корпораций. Чтобы быть на уровне новых задач, менеджеры должны были ставить далеко идущие цели, идти на риск. Стало необходимо предвидение в сфере технического развития, понимание тенденций эволюции общества, правильные оценки меняющихся потребительских предпочтений и действий конкурентов на внутренних и мировых рынках. Никто из представителей старой генерации не был этому обучен. Вот почему все они предпочитали иметь дело с текущими проблемами, работать «на показатели», добиваться мелких улучшений, обеспечивать сегодняшние прибыли.
Подобные традиции изживались нелегко. Фирма «Дженерал моторс» к 1990 г.
уволила более 1/4 управляющих. «Форд моторе компани» предприняла аналогичные действия, выяснив, что 76% работников этого ранга относятся к «нетворческим личностям». В 80-е годы более 2 млн. менеджеров оказались без работы. А прочие освоили науку стратегического планирования, поскольку приобрели соответствующие знания. В те годы во многих школах бизнеса и центрах повышения квалификации уже широко изучались такие дисциплины, как стратегическое предвидение и планирование, принятие решений, финансовый анализ и маркетинг в стратегии управления, функции менеджмента, модели предпринимательства.
Показательно, что стремление фирм подобрать более творческие кадры положило начало широкому притоку обществоведов. Если менеджеры послевоенного поколения имели преимущественно инженерное образование, то сейчас, как показало обследование, проведенное школой бизнеса университета штата Висконсин, 45,3% всех специалистов этого уровня имеют обществоведческую и гуманитарную подготовку.
Проблема подготовки менеджеров с требующимися для бизнеса качествами все еще остается на повестке дня. В известном смысле она стала еще сложнее. Сейчас речь идет о наличии не только профессиональных, но и необходимых личных качеств, таких как способность быстро адаптироваться к режиму интенсивных перемен, решать более сложные задачи, быть лидером. Новой социально-психологической проблемой стала растущая изоляция менеджеров при перенесении места работы на дом.
Все эти проблемы, по мнению специалистов, создадут в текущем десятилетии высокий спрос на новые исследования в сфере социологии и психологии, что в результате может привести к значительному развитию обеих наук.
Роль юристов бизнеса. Законы образуют ту правовую инфраструктуру, без которой бизнес вообще не смог бы развиваться. Поскольку авторитет законов высок, а сами они в нормальной ситуации не подвержены непредсказуемым изменениям, западные предприниматели, как правило, имеют устойчивые гарантии деятельности. Но это обеспечивается громадным объемом юридической работы как в фирмах, так и в стране в целом.
Юрист — важнейшая фигура бизнеса. Он участвует в деловых переговорах и при заключении контрактов, консультирует предпринимателей по поводу законодательства, операций с ценными бумагами и недвижимостью, обеспечивает защиту интересов фирм в случае банкротства, регулирует правоотношения с рабочими, поставщиками, потребителями, государством и сторонниками чистой природы. Спектр деятельности во всех этих областях широк и специфичен. Например, регулирование отношений с рабочими предполагает правовое обеспечение коллективных договоров, страховых и пенсионных программ, компенсаций за причиненный здоровью ущерб, а также охрану прав работников, в частности тех категорий, которые подвергаются Дискриминации. Регулирование отношений с потребителями распространяется на такие сферы, как качество товаров, информация и анкетирование, рекламации и судебные иски. Регулирование отношений с государством предполагает компетентный анализ законов федерального и штатного законодательств о налогах, социальном обеспечении, антитрестовском регулировании, защите среды и пр.
Поскольку многие системы права, такие как американская, основанная на прецедентах, редко дают готовые ответы на возникающие в жизни коллизии, постольку решение юриста по каждому отдельному случаю представляет, по существу, научную, новаторскую задачу. Компетентное решение сложных дел считается нормой для профессионалов. Но их труд оплачивается очень высоко, уступая по уровню только заработкам врачей.
Сейчас многие юристы являются не только первыми советниками высших управляющих, но и руководителями фирм. Для этого, как считают в США, у них имеются все необходимые основания — профессиональные знания, широта видения, умение обращаться с людьми, способность ориентироваться в политике, полезные для бизнеса связи. Развитые новаторские качества позволяют эффективно руководить любым новым делом, будь то выпуск новой продукции, создание предприятий, освоение новых рынков или другие начинания. Все эти качества ценятся столь высоко, что юристы, занимающие должность руководителей фирм, успешно конкурируют с инженерами, экономистами и даже выпускниками школ бизнеса.
5. МОДЕЛЬ ОБРАЗОВАНИЯ ЭКОНОМИСТОВ
В настоящее время общепризнанным лидером в развитии университетского образования в целом, и в частности в области экономической теории являются США (им принадлежит большая часть Нобелевских премий по экономике). Университеты США играют ведущую роль в установлении стандартов экономического образования далеко за пределами своей страны. Численность экономистов-аналитиков, затраты на экономическую науку и контингента студентов и аспирантов в США в несколько раз выше, чем в других развитых странах мира вместе взятых. Рассматривая характеристики основных признаков американской модели отбора, подготовки и использования специалистов одного из экономических профилей следует подчеркнуть, что на ее примере излагаются общие принципы эффективного процесса подготовки в высшей школе профессионалов исследовательского и аналитического типа.
В США давно сложилась простая и надежная система определения потребности в такого рода кадрах. Ее основными звеньями являются: учет собственной потребности университетов, предусматривающий привлечение не только своих выпускников, но также аспирантов и молодых преподавателей других престижных учебных заведений;
посредническо-информационная деятельность различных специализированных профессиональных обществ экономистов;
персонифицированный поиск отделов кадров частных организаций;
отлаженная конкурсная система приема на службу в государственные учреждения;
разветвленная сеть личных связей (в том числе бывших выпускников университетов). Помимо этого существует постоянно действующая общедоступная система профессионально-ориентационного оповещения молодежи о тенденциях в занятости и оплате, характере работы экономистов — аналитиков и преподавателей вузов. Такой работой по всему спектру групп специальностей, включаемых в официальный справочник профессий, согласно своему уставу занимается Министерство труда США.
Так же, как и в других областях обучения специалистов (инженерное дело, право и т. д.), особое, господствующее направление формирования данной группы создается малочисленностью экономистов-теоретиков, «штучным» характером их подготовки. В Американской экономической ассоциации, которая включает практически всех лиц активно и профессионально связанных с разработкой экономической теории (а также и многих других людей, просто интересующихся ею), состоит 21 тыс. человек, причем это число давно стабилизировалось. Оно близко к числу экономистов-преподавателей вузов (22 тыс. человек). Кроме того, до 37 тыс. экономистов общего профиля работают в неакадемических государственных и частных организациях самого различного рода — от федеральных министерств до отделов маркетинга в частных фирмах.
Образовательная система США с самого начала создает широкую базу для отбора талантливых и нацеленных на разработку теоретических проблем молодых людей. Основа подобного отбора закладывается в школьном возрасте, поскольку большинство учеников имеют возможность изучать вводный, а часто и более усложненные курсы экономики в средней школе в качестве доступных всем предметов по выбору. Для того чтобы в перспективе обеспечить такую возможность для желающих во всей системе наших отечественных школ, нужны не только отсутствующие пока в необходимых
Раздел написан Е.В.Яровой.
бизнеса связи. Развитые новаторские качества позволяют эффективно руководить любым новым делом, будь то выпуск новой продукции, создание предприятий, освоение новых рынков или другие начинания. Все эти качества ценятся столь высоко, что юристы, занимающие должность руководителей фирм, успешно конкурируют с инженерами, экономистами и даже выпускниками школ бизнеса.
5. МОДЕЛЬ ОБРАЗОВАНИЯ ЭКОНОМИСТОВ
В настоящее время общепризнанным лидером в развитии университетского образования в целом, и в частности в области экономической теории являются США (им принадлежит большая часть Нобелевских премий по экономике). Университеты США играют ведущую роль в установлении стандартов экономического образования далеко за пределами своей страны. Численность экономистов-аналитиков, затраты на экономическую науку и контингента студентов и аспирантов в США в несколько раз выше, чем в других развитых странах мира вместе взятых. Рассматривая характеристики основных признаков американской модели отбора, подготовки и использования специалистов одного из экономических профилей следует подчеркнуть, что на ее примере излагаются общие принципы эффективного процесса подготовки в высшей школе профессионалов исследовательского и аналитического типа.
В США давно сложилась простая и надежная система определения потребности в такого рода кадрах. Ее основными звеньями являются: учет собственной потребности университетов, предусматривающий привлечение не только своих выпускников, но также аспирантов и молодых преподавателей других престижных учебных заведений;
посредническо-информационная деятельность различных специализированных профессиональных обществ экономистов;
персонифицированный поиск отделов кадров частных организаций;
отлаженная конкурсная система приема на службу в государственные учреждения;
разветвленная сеть личных связей (в том числе бывших выпускников университетов). Помимо этого существует постоянно действующая общедоступная система профессионально-ориентационного оповещения молодежи о тенденциях в занятости и оплате, характере работы экономистов — аналитиков и преподавателей вузов. Такой работой по всему спектру групп специальностей, включаемых в официальный справочник профессий, согласно своему уставу занимается Министерство труда США.
Так же, как и в других областях обучения специалистов (инженерное дело, право и т. д.), особое, господствующее направление формирования данной группы создается малочисленностью экономистов-теоретиков, «штучным» характером их подготовки. В Американской экономической ассоциации, которая включает практически всех лиц активно и профессионально связанных с разработкой экономической теории (а также и многих других людей, просто интересующихся ею), состоит 21 тыс. человек, причем это число давно стабилизировалось. Оно близко к числу экономистов-преподавателей вузов (22 тыс. человек). Кроме того, до 37 тыс. экономистов общего профиля работают в неакадемических государственных и частных организациях самого различного рода — от федеральных министерств до отделов маркетинга в частных фирмах.
Образовательная система США с самого начала создает широкую базу для отбора талантливых и нацеленных на разработку теоретических проблем молодых людей. Основа подобного отбора закладывается в школьном возрасте, поскольку большинство учеников имеют возможность изучать вводный, а часто и более усложненные курсы экономики в средней школе в качестве доступных всем предметов по выбору. Для того чтобы в перспективе обеспечить такую возможность для желающих во всей системе наших отечественных школ, нужны не только отсутствующие пока в необходимых
объемах кадровые и методические УСЛОВИЯ, учебники и т.п. Чтобы прочно внедрить изучение экономики (так же, как и другие гуманитарно-социальные дисциплины) в школы, потребуется хотя бы подойти к американскому Уровню концентрации средних школ, т.е. пройти тот путь, который занял в США почти все серединные десятилетия текущего века.
Второй элемент системы отбора талантливых будущих экономистов-исследователей — широкие масштабы выпуска экономистов вузами США (табл. 12).
С середины 70-х годов доля экономических профилей выросла с 12 до 25% из всех, получивших в этой стране вузовский диплом. В нашем контексте важен сам этот факт, хотя не менее значима и его глубинная причина, которая связана с решительным переходом от технических к экономическим методам управления хозяйством, резким поворотом к социальной ориентации в развитии всех областей экономической жизни страны за последние два десятилетия.
|
Таблица 12 Выпуск экономистов в вузах США в 1957—1990 гг._ | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
Вузы США готовят экономистов по трем базовым направлениям: выпускники общего профиля (экономике), бухгалтеры, ревизоры; организаторы хозяйственной деятельности (менеджеры и деловые администраторы). Все они обучаются по близким программам широкого профиля (схема 9). Из числа студентов путем индивидуального отбора выделяется небольшое число способных экономистов-теоретиков, в частности будущих преподавателей вузов, и экономистов-аналитиков. Остальная часть занимает после выпуска самые разнообразные должности в управленческом аппарате, городском хозяйстве, банках, торговле, обслуживании и других, где их квалификация обеспечивает высокий уровень выполнения функций, которые непосредственно определяют фактическую эффективность всех хозяйственных структур.
Схема 9
ПРИМЕРНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ДИСЦИПЛИН ПОДГОТОВКИ ЭКОНОМИСТОВ В ВУЗАХ США
| Специальные дисциплины | ||||
| ||||
|
Закономерности циклов Основы менеджмента |
Общественное и деловое администрирование Кредитно-финансовые отношения Теория движения товарных масс Организация сбыта и транспортных перевозок
Бухгалтерский учет Общая социология Общая психология Наука о поведении Производственная психология Трудовое законодательство История трудовых отношений
экономического развития Государственное планирование Принципы системного анализа Теория денег и банков Государственные финансы Коммерческая и общая статистика Экономика и политика городского Хозяйства
Экономика потребления Принципы международных экономических связей Социальная политика Принципы налоговой политики Национальный доход и национальное богатство Общие дисциплины
Теория экономики Макроэкономика Микроэкономика Эконометрика
История народного хозяйства Экономика труда
Организация промышленного производства Теория маркетинга
Сопоставление экономических систем Программирование и компьютерная техника Хозяйственное законодательство
От будущих экономистов и менеджеров в первую очередь требуется следующее:
безупречное знание основ теории — определений, системы экономических принципов и логики каждой дисциплины;
доведенное до автоматизма умение оперировать профессиональной терминологией, отличать правильные тезисы и формулировки от ошибочных;
владение экономическим инструментарием — методами стратегического расчета и экономической графики;
умение составлять планы аналитических работ, сбор необходимого для них первичного материала;
умение обобщать и формализовать экономические данные.
Очень большую роль играет их умение представлять свою работу в виде доклада, отчета, курсовой и т.п. На таких работах, в частности, полностью базируется оценочная часть учебного процесса. Обязательное ранжирование студентов по их академическому уровню является, по существу, допуском к профессиональной карьере.
Основой вузовской подготовки экономистов является широкий профиль. Это видно уже из того, что в учебных планах базового образования высок удельный вес теоретических дисциплин. Широкий профиль общей подготовки экономистов предусматривает отработанную специфику общеобразовательных и общекультурных требований к будущим экономистам-теоретикам и аналитикам, включая в качестве обязательного критерия безукоризненное владение письменной и устной речью. Студенты, не владеющие родным языком и не способные преодолеть этот недостаток в ограниченный срок на специальных коррекционных занятиях, отчисляются либо (учитывая платность обучения) переводятся на облегченные, непрофессиональные учебные планы.
Принципиальная особенность и отличие американского базового экономического образования от отечественного состоит в том, что в США не существует как технической подготовки, так и отраслевой специализации экономистов. Долговременный хозяйственный опыт показал, что необходимые экономисту технические знания приобретаются им без особых проблем в период практической работы, отчасти они привлекаются в процессе совместной деятельности с инженернотехническим персоналом, характер вузовской подготовки которого в свою очередь обеспечивает наличие у инженеров «общего языка» с экономистами по вопросам эффективности производства.
Это, конечно, не означает, что специализация экономистов отсутствует вообще. Существенное отличие состоит в том, что в ее основе лежит специфика функций самой экономической деятельности, а не отраслевой принцип. Содержание учебных планов исходит из центральной целевой установки — обучить экономистов общим принципам эффективного функционирования различных стадий воспроизводственного процесса и крупных сфер структуры народного хозяйства, таких как производственные системы, финансы, трудовые отношения и проблемы, сфера обращения и рынки, организация и управление сферой НИОКР, образовательными, культурными, медицинскими учреждениями, сферой обслуживания. Такой тип специализации решительно пресекает стремление «начинить» специалистов максимальным объемом специальной технической и экономической информации до того, как окончательно определится их фактический выбор своей карьеры.
Для специализации в аспирантуре предлагаются такие направления, как продвинутый курс экономической теории, математическая экономика, история экономической мысли, сравнение экономических систем, экономическая история, экономика охраны среды и природных ресурсов, индустриальная организация, маркетинг, институциональная экономика, экономика труда, экономика денежного обращения, государственные финансы, экономика городов и регионов, социальная политика, а также такие, по существу, междисциплинарные предметы, как информатика, групповая динамика, мотивационные системы и т.д.
Западных экономистов отличает привычное владение методами полевых обследований, анкетного сбора и соответствующей обработки самой различной первичной информации, которая применяется как для проверки теоретических гипотез, так и для практически ориентированных заказных работ. Это обеспечивается ярко выраженным упором в подготовке аспирантов на изучение аналитических методов, применяемых в экономической науке. Чем более престижна аспирантская программа, тем выше в ней удельный вес эконометрических и статистических методов.
Сквозной составляющей широкого профиля подготовки экономистов всех категорий в США является индивидуализация обучения в вузах. Имеются лишь небольшие ограничения для целесообразных комбинаций предметов и циклов в учебных планах. Так, согласно одному из обследований, проводимых регулярно Американской экономической ассоциацией, 87% выпускников вузов по общеэкономическому профилю намеревались продолжать обучение для получения степени магистра (большинство из них с перерывом в один-три года для приобретения практического стажа). Однако из них только 15% собирались добиваться получения этой степени по «экономике», остальные — по организации и управлению, юриспруденции.
В общем процессе развития непрерывного образования в течение всей жизни вузы США приспособились к обслуживанию сложной системы должностного продвижения экономистов практического плана, многие ступени которого требуют прохождения курсов повышения квалификации и сдачи специальных экзаменов.
В экономических вузах США большое внимание уделяется изучению и оценке личных качеств студентов, воспитанию их в духе «морального кодекса» профессии экономиста. Так, будущие экономисты-исследователи отбираются по склонности к аналитической деятельности, умению участвовать в дискуссиях, обобщать результаты проделанной работы в письменных докладах и делать объективные выводы. В процессе ранжирования студентов в соответствии с их способностями и целеустремленностью особое внимание обращается на выделение будущей элиты и обеспечение ей материальных возможностей для обучения в аспирантуре (в том числе перехода в более престижные университеты по конкурсу).
Благоприятные условия для развития теории и выработки эффективных практических рекомендаций обеспечиваются тем, что многообразию типов вузовской подготовки соответствует наличие столь же разнообразных типов экономических исследовательских организаций, которые взаимодополняют друг друга и часто взаимодействуют между собой.
Центрами развития экономической мысли служат университеты — традиционные очаги теоретической науки в США. Имеются в виду факультеты, кафедры вузов, в своей подавляющей части из числа тех, которые выпускают аспирантов на уровне докторов философии.
В течение 80-х годов число вузов, предлагающих только вступительный четырехгодичный курс бакалавра экономики, сократилось с 1500 до 1200, но на более высоких уровнях возросло: «магистерские» вузы — с 260 до 600, вузы, присваивающие степень доктора,— со 120 до 130. (При сравнении следует учитывать, что число вузов в США примерно в 6 раз, а число выпускников с дипломом примерно в 3 раза больше, чем в России.)
К числу ведущих в области экономической теории университетов, неизменно получающих самый высокий рейтинг в общенациональных обследованиях качества преподавательских кадров, относятся Гарвардский университет, Массачусетсский технологический институт, Чикагский университет, Иельский, Калифорнийский (Беркли), Стэнфордский, Принстонский, Корнельский, Пенсильванский, Мичиганский, Колумбийский, Висконсинский университеты. Далее следуют: университет Дж. Гопкинса (Балтимор), а также крупные исследовательские центры, значительная часть которых, сохраняя исследовательскую и финансовую независимость, непосредственно примыкает к названным университетам. В перечисленных университетах сосредоточена большая часть известных и авторитетных ученых-экономистов. К этим центрам элитарной подготовки примыкает более обширная группа достаточно престижных университетов «второго эшелона», а остальные не рассматриваются как существенные источники кадров для экономической науки.
Университетские экономисты являются самым динамичным элементом в экономической науке США и определяют ее особенности. Равномерное распределение университетов по территории страны, наличие в каждом из них собственных издательств обусловливают широкое географическое распространение публикаций экономических работ, изданий журналов, создает возможность широкого освещения региональных и местных экономических проблем. Работники вузов составляют примерно половину экономистов-аналитиков и теоретиков США. Около 1/3 из них заняты по преимуществу исследовательской работой. По специальным контрактам и по приглашению они выполняют значительную часть заданий государственных органов, работ научных обществ и фондов.
Именно в университетах под вполне реальной защитой академических свобод и твердых гарантий пожизненного занятия профессорской должности выполняется основная масса фундаментальных работ.
Независимые исследовательские учреждения различного характера и ориентации можно разделить на две группы: в первую входит небольшое число тех, которые благодаря своему наработанному престижу являются учреждениями национального и международного уровней, во вторую — гораздо больше учреждений, оперирующих на региональном уровне. Первые по ряду признаков сходны с институтами Российской академии наук, но несравненно теснее связаны с вузами (и организационно, и в отношении взаимного обеспечения кадрами).
Мощное воздействие на формирование связей экономической науки и политики в США оказывает тот простой и естественный для смешанной экономики факт, что многие наиболее важные для развития экономической, социальной и культурной жизни страны государственные министерства и ведомства представляют собой по характеру основной части своей деятельности научно-исследовательские, научно-методические, статистические, информационно-издательские, экспертно-координационные
учреждения.
Они имеют в своем штате порой сотни и тысячи экономистов-аналитиков, статистиков и других представителей социальных наук. Правительственные органы, осуществляя конкурсное распределение федеральных и штатных средств через министерства и специальные, так называемые независимые, государственные организации (типа Национального научного фонда США), оказывают сильное регулирующее воздействие на формирование приоритетных направлений экономических исследований.
Деятельность частных, экономических исследовательских учреждений и соответствующих отделов частных компаний характеризуется, как правило, высочайшим профессиональным Уровнем, но имеет, естественно, в основном прикладной характер.
К указанным типам организаций примыкают обслуживающие их общественные организации экономистов и различные специализированные частные и государственные фонды, выделяющие средства на проведение экономических исследований на контрактно-конкурсной некоммерческой основе. В качестве примера общественных организаций следует привести, во-первых, Совет по социальным исследованиям (Council on Social Research). Его уставная цель, помимо поддержки конкретных исследовательских проектов, содействовать подготовке
исследовательского персонала, планированию исследований по комплексным проблемам, оценке результатов исследований, разработке методов, инструментария, материалов для социальных исследований.
Во-вторых, упоминавшуюся выше Американскую экономическую ассоциацию (American Economic Association). В своем журнале «American Economic Review» и на ежегодных съездах она оценивает научные доклады самого широкого круга исследователей, поощряет развитие новых направлений, устанавливает связи с правительственными органами, фондами, частными фирмами, способствует трудоустройству экономистов. Эта ассоциация — лишь наиболее крупная и влиятельная общественная организация, координирующая развитие экономической науки, повышение качества исследований и социальную защиту экономистов.
Своеобразие западной экономической науки состоит в том, что мотивационные механизмы в ней существенно отличаются от мотивов неакадемических сфер. Имеется отработанная система академических привилегий, в определенной степени компенсирующих для вузовских преподавателей-исследователей разницу в их оплате по сравнению со специалистами сравнимой квалификации в частном секторе хозяйства (теньюра, малый объем обязательной нагрузки, система академических свобод, широкие возможности совместительства, налоговые льготы и др.). Традиционно более высокий средний уровень заработков ученых-экономистов по сравнению с учеными других гуманитарных и некоторых естественнонаучных специальностей также играет определенную роль в привлечении способной академической молодежи в экономическую сферу. Из сравнительно малочисленной, как отмечалось выше, группы профессиональных экономистов-теоретиков и аналитиков выделяются совсем небольшие сообщества наиболее квалифицированных экономистов — лидеров и видных представителей научных направлений. Принадлежность к таким группам определяется по специфическим, но в своей основе объективным академическим критериям. Они имеют как бы двойственный характер. С одной стороны, это индивидуальное место, занимаемое исследователем в иерархии научного сообщества, т.е. собственное научное имя, участие в деятельности правительственных организаций, высокая оплата лекционной и консультационной деятельности, а с другой — это «групповое» место: репутация научной школы, диплом престижного университета и т.п.
С данными признаками тесно связана, пожалуй, самая кардинальная черта современной экономической науки на Западе — ее организация по принципу и вокруг более или менее известных научных школ. Отсюда наличие конкуренции между школами за привлечение талантливой молодежи, дискуссионный характер развития экономической науки, диверсификация научной и учебной литературы, жесткая перекрестная проверка результатов, а следовательно, общее повышение качества исследований. Особое значение имеет соперничество научных школ за влияние на правительственный аппарат на всех его уровнях и во всех ветвях структур власти.
Следует подчеркнуть, что климат в западной экономической науке определяется в немалой мере тем обстоятельством, что «вход» в состав научной элиты определяется в основном академическими механизмами, т.е. соответствием твердо установленным внутренним профессиональным и моральным критериям научного сообщества. Конечно, эти академические организационные и моральные правила, в особенности практические аспекты их применения, как и все другие, не следует идеализировать, но принципиально важно, что они существенно отличаются от господствующих, например, в коммерческом секторе рыночных денежно-карьерных установок. В структуру экономических научных и координационных учреждений органически встроена многосторонняя независимая экспертиза качества экономической подготовки и исследований в самых различных формах. В частности, имеется открытое и всем доступное ранжирование вузов по составу и престижу профессорско-преподавательского корпуса, направленности и качеству подготовки специалистов.
Для примера одного из разрезов качественного ранжирования центров фундаментальных экономических исследований можно привести оценки вклада экономических публикаций университетских издательств в «фонд цитирования» за 1981 — 1985 гг. Места распределились следующим образом:
| Университет | Место |
| Чикагский | 1 |
| Кембриджский (Англия) | II |
| Бруклинский | 111 |
| Гуверовский | IV |
| Гарвардский | V |
| Массачусетсский технологический | VI |
| Нью-Йоркский | VII |
Современная техническая база, электронные средства связи и информации обеспечивают немедленный и максимально детализированный обмен результатами исследований, обеспечивают наличие международных исследовательских направлений и групп, подключение к ним квалифицированных ученых из самых различных стран мира.
Практически для всех современных форм подготовки и работы экономистов нужна развитая материальная и организационная инфраструктура как внутри вузовсконаучной сферы, так и на ее связях с отраслями, использующими экономистов, а также с потребностями самих ученых — носителей экономического знания. Формирование такой среды в ее материальном аспекте — это общенароднохозяйственная проблема источников и механизмов привлечения средств, которая требует своих особых решений, отличных от методов коммерческой сферы.
Для организационной университетской и академической инфраструктуры свойственна проектно-контрактная система финансирования, планирования и контроля за осуществлением исследовательских работ как мощное средство формирования эффективных и сбалансированных по возрасту, квалификации и опыту коллективов, обеспечения независимой экспертизы. Именно посредством контрактного механизма обеспечивается развитие фундаментальных исследований (через некоммерческие контракты, конкурсные субсидии), а также передача исследователям-экономистам «социального заказа» различных государственных органов и общественных групп.
В академическую инфраструктуру также входят научная, координационная и социальная деятельность профессиональных организаций (экономических, эконометрических, статистических, финансовых, экологических и др.), развернутая сеть некоммерческих журналов и издательств.
Все это опирается на не преследующее цели получения прибыли, но на полностью или частично самоокупаемое некоммерческое предпринимательство, на множественность источников финансирования и свободу выбора в привлечении средств. И конечно, элементарным условием развития экономической науки является наличие мощной и общедоступной, в большей части бесплатной статистической базы, основу которой составляет государственная статистика.
6. КАДРЫ СФЕРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ РЕСУРСОВ
Основную часть рассматриваемой группы работников составляют преподаватели. К ним примыкают разного рода консультанты и работники библиотек, музеев и т.п. Эта обширная группа объединяет массовые профессии творческого труда в духовном производстве. Неотъемлемую часть затрат общественных ресурсов, составляет труд учащихся во всех звеньях системы образования. Фактически именно он представляет основной затратный компонент и фактор качества результата, а другие ресурсы, как материальные, так и нематериальные (труд преподавателей, администраторов и т.п.), играют дополнительную и обслуживающую роль, выступают в качестве средств для повышения производительности собственного труда учащихся.
Пока еще нет надежных и принятых в практике средств для включения такого рода труда в народнохозяйственные счета для сопоставления и сопряжения их с затратами более привычных народнохозяйственных ресурсов. Важнейшим теоретическим достижением в рамках концепции «человеческого капитала» является широко реализованное в статистических работах предложение использовать для выражения результатов труда учащихся, находящихся в трудоспособном возрасте, их «потерянные заработки».
Последние исчисляются на базе данных об уровне фактической оплаты лиц соответствующего возраста, имеющих работу в данное время. Конечно, данный метод несовершенен. В частности, несомненно, что уровень заработной платы существенно
Из 12 с лишним тыс. аспирантов-экономистов, претендующих на получение степеней доктора и магистра, на долю таких вузов приходится 94%. Ежегодно в США получают степень магистра по экономической теории до 2 тыс. человек, доктора — около 700, бакалавра — до 20 тыс. человек.
Современная техническая база, электронные средства связи и информации обеспечивают немедленный и максимально детализированный обмен результатами исследований, обеспечивают наличие международных исследовательских направлений и групп, подключение к ним квалифицированных ученых из самых различных стран мира.
Практически для всех современных форм подготовки и работы экономистов нужна развитая материальная и организационная инфраструктура как внутри вузовсконаучной сферы, так и на ее связях с отраслями, использующими экономистов, а также с потребностями самих ученых — носителей экономического знания. Формирование такой среды в ее материальном аспекте — это общенароднохозяйственная проблема источников и механизмов привлечения средств, которая требует своих особых решений, отличных от методов коммерческой сферы.
Для организационной университетской и академической инфраструктуры свойственна проектно-контрактная система финансирования, планирования и контроля за осуществлением исследовательских работ как мощное средство формирования эффективных и сбалансированных по возрасту, квалификации и опыту коллективов, обеспечения независимой экспертизы. Именно посредством контрактного механизма обеспечивается развитие фундаментальных исследований (через некоммерческие контракты, конкурсные субсидии), а также передача исследователям-экономистам «социального заказа» различных государственных органов и общественных групп.
В академическую инфраструктуру также входят научная, координационная и социальная деятельность профессиональных организаций (экономических, эконометрических, статистических, финансовых, экологических и др.), развернутая сеть некоммерческих журналов и издательств.
Все это опирается на не преследующее цели получения прибыли, но на полностью или частично самоокупаемое некоммерческое предпринимательство, на множественность источников финансирования и свободу выбора в привлечении средств. И конечно, элементарным условием развития экономической науки является наличие мощной и общедоступной, в большей части бесплатной статистической базы, основу которой составляет государственная статистика.
6. КАДРЫ СФЕРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ РЕСУРСОВ
Основную часть рассматриваемой группы работников составляют преподаватели. К ним примыкают разного рода консультанты и работники библиотек, музеев и т.п. Эта обширная группа объединяет массовые профессии творческого труда в духовном производстве. Неотъемлемую часть затрат общественных ресурсов, составляет труд учащихся во всех звеньях системы образования. Фактически именно он представляет основной затратный компонент и фактор качества результата, а другие ресурсы, как материальные, так и нематериальные (труд преподавателей, администраторов и т.п.), играют дополнительную и обслуживающую роль, выступают в качестве средств для повышения производительности собственного труда учащихся.
Пока еще нет надежных и принятых в практике средств для включения такого рода труда в народнохозяйственные счета для сопоставления и сопряжения их с затратами более привычных народнохозяйственных ресурсов. Важнейшим теоретическим достижением в рамках концепции «человеческого капитала» является широко реализованное в статистических работах предложение использовать для выражения результатов труда учащихся, находящихся в трудоспособном возрасте, их «потерянные заработки».
Последние исчисляются на базе данных об уровне фактической оплаты лиц соответствующего возраста, имеющих работу в данное время. Конечно, данный метод несовершенен. В частности, несомненно, что уровень заработной платы существенно изменится, если соответствующие контингента учащихся (гипотетически) перейдут из учебных заведений на рынок труда. Также весьма нереалистичны и крайне негативны гипотетические перспективные последствия неполучения молодым поколением образования, без которого не может функционировать современная экономика.
Ключевое значение для развития духовного потенциала страны имеет самая малочисленная группа, которая состоит из литераторов, работников искусства и культуры. Их деятельность в составе описанного выше материально-духовного комплекса оказывает всеобъемлющее социально-гуманитарное воздействие на общественное развитие.
Экономическим результатом рассматриваемых типов деятельности является вклад в долговременный фонд знаний, навыков, квалификации и личных качеств населения и рабочей силы (так называемый «фонд образования»), который помимо образовательного компонента включает еще и накопленный производственный опыт.
Результаты человеческой деятельности, выраженные в духовных и эстетических достижениях, приобретают все более важное значение для экономического развития. Один из лидеров институционального направления Д.Гэлбрейт делает акцент на потребительском аспекте этого явления. «Нет оснований предполагать,— пишет он,— что научные и технические успехи служат конечными границами человеческого удовлетворения. С увеличением потребления в определенный момент можно ожидать преобладания интереса к прекрасному». И далее: «Возможности получения удовольствия от художественных достижений не имеют видимого предела, они несравненно выше, чем возможности, создаваемые техническим развитием». Оценивая состояние экономической теории в данном аспекте, он отмечает, что последняя «никогда не относилась к искусству серьезно. Наука и техника представляют собой важные области. А живопись, скульптура, музыка, театр, промышленная эстетика
имеют гораздо менее серьезный характер». Вместе с тем считается, что «производство
6
холста и различных красок заслуживает внимания экономиста»
На деле духовный процесс охватывает не только сферу потребления, но и производственный аспект развития страны, он все более непосредственно входит в состав производительных факторов, которые представляют самый широкий спектр возможностей деятельности населения. В условиях обогащения содержания труда такие качества, как эрудиция, интеллигентность, коммуникабельность, совесть, а также душевные качества (доброта, любовь к людям, милосердие, утонченность вкуса, деликатность, такт, терпимость и т.д.), становятся все более необходимыми для производства благ и услуг и составляют неисчерпаемый источник мотивации производственной деятельности людей.
Роль духовного и интеллектуального потенциала страны становится очевидной по мере роста доли в народнохозяйственной структуре таких сфер занятости, как медицина, образование, социальное обслуживание, с ростом значения гуманитарных и социальных наук. В том же направлении действуют увеличение технических возможностей средств массовой информации, рост использования банков культурнообразовательной информации (в том числе относящейся к искусству) при помощи развивающихся быстрыми темпами сетей персональных компьютеров и т.п.
Отдаленные результаты деятельности конкретных творцов интеллектуального и духовного потенциалов (через опосредованное влияние на качество рабочей силы) достаются коммерческим фирмам в основной своей части как «даровая сила», а прямая заинтересованность коммерческих структур в увеличении масштабов генерирования первоначального фонда культурных ценностей в целом весьма слаба. Для них важны не абсолютные размеры этого фонда, а «справедливое» с точки зрения рыночной конкуренции распределение того, что сформировалось стихийно.
Д.Гэлбрейт так трактует организационные формы культуры в терминах капиталистического рынка: «Живописцы, скульпторы, пианисты и романисты
действуют практически как фирмы, состоящие из одного человека, а что касается групп рок-музыки, танцевальных фирм и ансамблей народной музыки, то они выступают как мелкие товарищества, которые обращаются к крупным организациям в поисках рынка для себя и своего продукта». Когда же производственная ценность всестороннего развития человека очевидно воздействует на прибыльность и конкурентоспособность фирм или оказывается (как это случалось в прошлом) инструментом «соревнования двух систем», создание отраслей культуры форсируется, а изучение особенностей процесса труда попадает в орбиту интересов экономической науки. Впервые в крупных масштабах это коснулось развития сферы образования в США в результате общественного шока, вызванного запуском нашего первого спутника в 1957 г.
Роль гуманитарно-социальных нау. Социальные инновации и общественные науки являются отнюдь не менее важным фактором общественных перемен, чем развитие производства и техники, инженерных и точных наук. В силу известных причин наша отечественная общественная наука не смогла раскрыть свой действительный потенциал. Изменить положение может анализ зарубежного опыта и разработка собственной концепции решения назревших проблем.
Попытаемся вычленить те крупные блоки проблем, решение которых в ходе мирового цивилизационного опыта базировалось на выводах экономики, социологии, политологии, современного менеджмента и прочих общественных наук.
1. Поддержка свободного развития личности, ее правовой защищенности и экономической независимости. Эти проблемы не случайно разработаны во всех возможных аспектах. В их число входит широкий свод правовых и процессуальных средств, позволяющих человеку оградить или восстановить свои права. Они получили отражение в институтах ответственности за гражданские правонарушения, в судебной проверке законности лишения свободы, денежном возмещении морального и материального ущербов, праве граждан обращаться в суд с ходатайством об издании обязывающих или запретительных приказов и доведения дел до Конституционного суда. Такой инструментарий активно используется для правовой защиты все более широких слоев граждан, в том числе потребителей и квартиросъемщиков, бедняков и безработных, детей, престарелых и бездомных.
2. Совершенствование и глубокая внутренняя перестройка рыночного механизма. Создание широкой системы макроэкономического и «макросоциального» регулирования. Разработка и отработка на стандартных моделях принципов оптимального функционирования социально-экономических систем разных уровней.
3. Разработка и проведение в жизнь принципов политической демократии, правовых основ взаимодействия государства и гражданского общества, повышение уровня демократического контроля.
4. Поддержание благоприятных отношений между людьми, создание действенных средств активизации личности и инструментов борьбы против отчуждения и асоциальных явлений. Это выражается в укреплении института семьи и ее воздействии на все общественные структуры, в достижении национального консенсуса по ряду важных проблем, в сплочении и поддержании достаточно высокого моральнополитического тонуса общества, в снижении уровня социальной напряженности.
5. Поддержка высокого уровня трудовой мотивации на основе разработки новых систем, обеспечивающих соединение моральных и материальных стимулов, предпринимательской и массовой инновационной активности.
6. Создание средств информационно-аналитического обеспечения органов законодательной и исполнительной власти, министерств и ведомств, частного бизнеса и общественных организаций, населения и семьи. В мире были накоплены обширные базы данных о протекании экономических, социальных, политических и международных процессов, отработаны стандартные методы прогнозирования тенденций развития с помощью моделей, опирающихся на эти данные.
7. Разработка концептуальных основ трансформации межгосударственных отношений периода холодной войны и перехода к новым теориям международной безопасности. Возникли элементы общественного контроля за вооружением, разработаны принципы моральной ответственности ученых, политиков и бизнесменов за результаты исследований и разработок в области физических, химических и биологических наук.
8. Крупнейшими из всех практических применений общественных наук по праву являются процедуры тестирования и выборочных социологических обследований. Широчайшие области использования их нашли во всех сферах общественной жизни такие методы, как ранжирование по различным критериям населения, потребителей, учащихся, партнеров по бизнесу, оценка способностей взрослых и детей, оценка работников по результатам деятельности. Тестирование применяется в гражданских областях и вооруженных силах, школах и вузах, крупных фирмах и общественных организациях, при разработке различных контрольных систем, в судопроизводстве, науке и т.д.
Социологические опросы стали важнейшим инструментом политики. Они используются в процессе принятия решений, для оценки текущей деятельности, при разработке корректирующих мер и прогнозов. Сейчас практически нет организаций в США, которые не были бы охвачены теми или иными видами обследований. Выборочные опросы широко применяются при исследовании рынков, выявлении преференций потребителей, разработке социальных индикаторов (индекса стоимости жизни, семейных бюджетов, уровня безработицы, образования, преступности, заболеваемости, обеспеченности жильем). Такие опросы являются важным инструментом прикладных экономических, социологических, психологических исследований и делают проблемы, которые решают эти науки, все более понятными и предсказу емыми.
Проблемы, которые возникают в реальной жизни, обычно имеют междисциплинарный характер. В этом случае социальные науки, обеспечивая определенную часть информации, используются в комплексе с медицинскими, техническими, биологическими и пр. Так, при решении проблемы помощи семье наряду с данными экономики, социологии и психологии используются медицинские и педагогические знания. При разработке экологических программ помимо общественных знаний применяются достижения биологии, генетики, медицины, физико-химических и технических наук. Во всех случаях подобного рода практика получает в свое распоряжение комплексное знание, которое имеет чрезвычайно высокую познавательную и преобразовательную силу. Еще важнее то, что сейчас именно общественные — моральные, культурные, этические — аспекты все чаще становятся определяющими при выборе альтернатив общественного развития.
Опыт развитых стран показывает, что общественные науки материализуются и в новой организационной культуре, и в новом управленческом мышлении. Они нашли широкое применение в стратегическом планировании, новых методах кадровой политики, обучении, переподготовке, продвижении по службе, изучении рынка, социально-экономическом обосновании технических проектов, нормализации отношений с профсоюзами, потребительскими организациями, общественностью, правительством. Бизнес оказался исключительно восприимчивым и к социальным инновациям. Социальное страхование и вспомоществование, новые мотивационные системы, гибкие графики работы — все эти нововведения являются не чем иным, как практическим применением социальных знаний к производству.
В конце 80-х годов в США такие социальные инновации, как кружки качества, имели 90% обследуемых журналом «Форчун» американских фирм, программы повышения качества труда — от 1/3 до 1/2, участие в управлении и прибылях распространялось на 1/4 всех американских работников. Но, очевидно, наибольшим достижением стал переход от противостояния рабочих и предпринимателей к преимущественно компромиссным путям соединения их интересов, что позволило свести к минимуму разрушительную силу конфронтации. Все эти сдвиги не случайны. Они прямой результат появления на производстве новой генерации высокообразованных менеджеров, способных привлекать к практическому применению широкий арсенал средств, известных социальной науке.
В авангарде движения по сознательному использованию достижений общественных наук в практике управления всегда находились США. Остановимся лишь на нескольких наиболее важных социально-управленческих новшествах в государственном секторе, созданных в этой стране благодаря развитию общественных наук.
1. Важнейшим из всех достижений было создание обширной, многоаспектной и открытой системы информации, дающей по возможности полное представление о всех сторонах жизни американского общества. Такая система включает исторические и прогностические, узкопрофилированные и междисциплинарные, страновые и зарубежные (в том числе сопоставительные) данные, которые в комплексе образовали тонкий и исключительно эффективный инструментарий государственного управления.
Сейчас США обладают самой совершенной в мире экономической статистикой, включающей экономические индикаторы для анализа конъюнктуры, счета валового национального продукта, информацию о различных секторах хозяйства. Собраны и систематизированы результаты многочисленных социологических, демографических и психологических обследований. Накоплен обширный массив данных, включающих выводы лабораторных, долговременных «полевых», сравнительных социологических и исторических наблюдений, сведения, полученные в результате этнографических, антропологических, географических экспедиций, публикации, характеризующие образ жизни больших и малых общностей и целых поколений.
Результаты обследований показывают, что среди многих направлений государственной деятельности в этой стране не было ни одного, которое не опиралось бы на выводы социальной науки. Наиболее интенсивно их применяли при решении следующих групп проблем: общеполитического характера, образования, здравоохранения, борьбы с преступностью, массовых коммуникаций, социального обеспечения, национальной безопасности, гражданских и национально-этнических вопросов.
В практике государственной работы использовались данные, полученные в рамках всего комплекса общественных и междисциплинарных наук. На социологию приходилось 20%, психологию — 15, социальную психологию — 2, экономику — 2, политологию — 7, антропологию — 6, управленческие науки — 10, а на междисциплинарные знания — 14% всего массива использованной научной
информации.
Особенностью 70—90-х годов стала растущая потребность в
систематизированной социальной статистике и новых измерителях.
Сейчас в США ширится движение в пользу создания целостной системы социальных индикаторов, которые могли бы быть основой при подготовке ежегодных отчетов о динамике социального развития страны. В начале 70-х годов небольшой коллектив исследователей под эгидой Бюро цензов подготовил программу исследования. Цель ее заключалась в том, чтобы дать представление о положении человека и семьи в обществе, сведя в единую систему показатели, отражающие все основные потребности людей — благосостояние, образование, здоровье, безопасность, жилищные условия, занятость.
Не менее важным начинанием в изучении этой сферы жизни стал поиск принципиально новых измерителей, включающих наряду с натурально-стоимостными также и систему ценностных показателей. Ценностные показатели разрабатываются путем применения различных способов объективации субъективных оценок и позволяют установить, какую ценность для людей имеют материальные блага, образование, здоровье, семья, свободное время, достоинство, человеческие отношения, сложившиеся политические и правовые институты и пр.
2. Крупнейшим социальным новшеством в государственном секторе США было планирование социальных программ, главная цель которых должна заключаться в удовлетворении конкретных потребностей людей.
Чтобы выявить реальные потребности населения, американские социологи ежегодно проводят множество опросов отдельных лиц и групп населения, различающихся по полу и возрасту, национальной принадлежности, доходам, месту жительства. В 1990 г., например, были опрошены многочисленные группы безработных и бездомных, подростки и престарелые, широкие слои населения, составляющие социальные меньшинства (мексиканцы, пуэрториканцы, афроамериканцы, корейцы), иммигранты, семьи с детьми, лица, лишившиеся пособий, сироты, больные раком, спидом и пр.
Потребности, как видим, не постулируются, не определяются априорной постановкой, а выявляются научными методами в самых глубинах общественной жизни. Но современная практика, взяв на вооружение рекомендации общественной науки, пошла еще дальше. Она освоила методы типизации индивидуальных предпочтений, отработала стандартные процедуры измерения формирующих секторов общественных потребностей, доказала, что эти сектора потребностей можно соизмерять, определяя тем самым их приоритеты. Она обосновала для нужд управления простую истину: капиталовложения должны следовать за потребностями в те сферы, где их неудовлетворение причиняет наибольший ущерб людям. В результате были найдены средства, которые показали, как можно решить сложнейшую проблему — запланировать уже на стадии проектирования новых продуктов и услуг высокую эффективность общественных затрат.
Хотя изложенные методы до сих пор не приобрели универсального значения, они широко применяются в отдельных сферах. Например, оценки ущерба делаются при разработке политики в области здравоохранения, экологии и занятости. Приближенные к потребностям индивидуумов методы планирования успешно применяются и на региональном уровне — в отдельных штатах, графствах и муниципалитетах. Согласно опросам 58% служб, занимающихся социальным планированием, берут подобные методы в основу своей работы.
3. Ключевой научно-практической проблемой последних 10—15 лет стал поиск комплексных методов повышения эффективности расходования государственных средств. Недопустимым расточительством была признана господствовавшая в 50-е годы практика бюджетного регулирования с такими знакомыми нам чертами, как отсутствие четко сформулированных приоритетных целей, финансирование от достигнутого, слабость экспертизы и финансового контроля. Хотя наука США еще не смогла предложить четкой процедуры установления бюджетных приоритетов (предусмотренной Конгрессом еще в 1974 г.), она разработала немало действенных методов для повышения эффективности государственных расходов.
Разработка этих методов имеет длительную историю, начиная от появления первоначальных малоэффективных по сегодняшним меркам форм («планирование, программирование — разработка бюджета», «управление по целям», «разработка бюджета на нулевой основе») до более зрелых и действенных способов программного анализа. Новацией чрезвычайной важности было распространение тех форм программно-целевой методологии, которые предполагают, что цели должны формироваться с учетом реальных приоритетов потребностей, чтобы обеспечить гарантированную («встроенную») эффективность общественных затрат.
Важное значение имела также разработка четких, аналитически выверенных методов финансового контроля в рамках «программного анализа», «программной оценки», «анализа политики» и прочих управленческих подходов. Финансовый контроль обеспечивался в 60-х годах широким привлечением «вневедомственной» науки, а в 70-х — участием многочисленных независимых организаций. Реальная же ценность этих процедур измерялась многомиллиардной экономией, полученной в результате выявления каналов утечки бюджетных средств — неэффективных программ, чрезмерного объема бумажной работы, некомпетенции и коррупции в государственном аппарате.
Общественная наука не была идеологически нейтральна даже в прошлом веке, когда вмешательство государства в ее дела было минимальным. Но в послевоенные годы, когда многие социальные исследования стали выполняться по заказу администрации, она стала очень активной. Однако признаки растущей политизации социальной науки вызвали сильное беспокойство в обществе.
Расширение контактов с государственными ведомствами оказало на ученых неоднозначное влияние. Одни наотрез отказались от сотрудничества с государством, считая это ограничением академических свобод. В сознании других такое расширение контактов компенсировалось благородством целей и новым для них опытом. Было, однако, немало и таких лиц, которые приняли к исполнению все требования ведомственной бюрократии. Отношения американских ученых с государством складывались с большим трудом, и многие из них получили возможность на своем опыте убедиться, насколько сильна власть и реально воздействие государства на судьбы тех или иных научных направлений.
Естественно, что на отдельных этапах стали возникать конфликты между учеными и государством. Первый — после окончания второй мировой войны, в период разгула маккартизма, был реакцией ученых на резкое усиление этатистских тенденций, растущую милитаризацию и секретность. В те годы не только государственные служащие, но и многие ученые пострадали в результате кампании преследований инакомыслящих. Относительно недавно, в период правления администрации Рейгана, произошел конфликт, вызванный тем, что благоприятное отношение к социальной науке, характерное для предшествующих десятилетий, сменилось резко негативным.
Правительство Рейгана посчитало, что социальные науки идеологизированы в пользу его политических оппонентов — сторонников государства благосостояния, и поддерживало лишь одно направление — индивидуально-либеральное. В органах государственного управления резко возросло число политических назначенцев, а рядовые чиновники стали оказывать активное влияние на политические решения путем тенденциозного подбора информации и всеми прочими способами. В Конгрессе США обсуждалось предложение об ограничении финансовой помощи тем научным направлениям, которые критиковали правительство. Отбор исследовательских заявок осуществлялся преимущественно сторонниками этой линии, и лишь небольшое число получивших правительственные гранты выступили с работами, содержащими критический анализ деятельности правительства.
Изучение опыта подобных конфликтов между учеными и государством показывает, что социально-политическая дифференциация общества — не аномалия, а нормальный способ его существования на данном этапе. В этом смысле попытки сохранить видимость нейтральности каких-то институтов, в том числе и науки, в принципе тщетны.
Такое понимание диаметрально противоположно влиятельной позитивистской концепции, рассматривающей ученых в единственной роли носителей чистой научной истины. Но данная позиция не только нереалистична, но и антидемократична, поскольку делает политиков чуть ли не единственной силой, определяющей направленность общественного развития.
Опыт США и других развитых стран убедительно подтверждает, что ученые-обществоведы, как и все прочие социальные группы, идеологизированы в пользу собственных интересов. (Их научные взгляды и идейно-политические установки в большинстве случаев совпадают.) А события начала 80-х годов доказали на практике, что ученые не только имеют собственные экономические и социально-политические интересы, но и могут их активно защищать. Поставленные перед угрозой беспрецедентного сокращения правительственных ассигнований на науку, они выступали в новой для себя роли организаторов коллективных действий, добились широкой поддержки общественности и заставили правительство отказаться от первоначальных намерений.
Необходимо иметь в виду то, что деятельность ученых и политиков имеет существенные различия из-за специфики выполняемых ими функций. Политики всегда имеют дело с противостоящими интересами различных социальных групп, а их действия направлены прежде всего на разработку взаимоприемлемых решений. Вот почему реальный смысл для них имеют лишь те факты, которые относятся к этой сфере, а не доказательства истинности тех или иных научных представлений.
Учитывая подобные разногласия, которые существуют между учеными и политиками, приходится признать, что как те, так и другие имеют серьезные основания для недовольства друг другом. Чиновники недовольны тем, что ученые безынициативны, не способны к коллективной работе, страдают узкодисциплипарным видением проблем. Ученые же полагают, что чиновники не способны сотрудничать с ними, не умеют ставить проблемы, оставляют без внимания подготовленные ими материалы и сознательно отстраняют их от процесса принятия решений.
Наконец, опыт США свидетельствует о том, что крупные государственные решения никогда не были плодом келейной политики. Они обычно вызревали в ходе общественных дебатов. Усиление воздействия общественной науки на политический процесс проявляется в целом как определенная и устойчивая тенденция, а разногласия между учеными и чиновниками не ставят ее под сомнение.
Социальная наука воздействует на политический процесс по множеству каналов, и потому общий эффект этих воздействий невозможно ни охватить, ни отразить полностью, если основываться на анализе одних лишь финансово-информационных потоков. Эти каналы включают следующее:
непосредственную научно-исследовательскую деятельность, обеспечивающую политиков знаниями о различных сторонах жизни общества;
консультационно-экспертные услуги сотрудников государственных учреждений, которые одновременно проводят прикладные исследования и выступают в качестве советников администрации;
внешнюю, вневедомственную экспертизу и привлечение внешних консультантов для получения научной информации, квалифицированного анализа и рекомендаций;
институт политических и специальных советников, организационно включенный в состав аппарата президента, федеральных ведомств и парламентских структур;
воздействие «специальных групп» на Конгресс и средства массовой информации. Одна из главных форм конечной продукции общественных наук — активное воздействие на политический процесс. Ученые и политики прилагают целенаправленные усилия, чтобы повысить качество такого воздействия. С этой целью разработан своеобразный «свод» требований, которым должны удовлетворять материалы, получаемые от внешних исполнителей заказов министерств и ведомств.
Среди них следующие:
достоверность и точность данных;
обязательный учет специфического социального контекста, в рамках которого принимаются политические решения (это касается, в частности, таких проблем, как определение потребностей и целей, выявление побочных эффектов, выяснение позиций избирателей и различных групп давления);
широкий анализ всего спектра существующих научных представлений по данному вопросу;
необходимость учета не только новейших, но и традиционных устоявшихся знаний, а также имеющихся экспертных заключений.
Обществу США вряд ли удалось бы решить рассмотренные выше проблемы, если бы оно не подключило к работе профессиональные кадры обществоведов, которые открыли для социальных знаний доступ во все государственные органы, создали функционирующую научно-аналитическую базу, способствовали развитию широко разветвленной системы разделения научного труда, ввели во всех государственных учреждениях множество управленческих новшеств и тем самым укрепили престиж социальной науки в высших эшелонах власти.
7. КАДРЫ ЭКСПЛУАТАЦИОННИКОВ В ПРОИЗВОДСТВЕ ПРОДУКЦИИ И МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ
Возможности повышения производительности труда этой группы работников прямо зависят от материально-технической базы производства. Она определяет как структуру производственных кадров, так и возможности выпуска продукции основными рабочими, непосредственно воздействующими на предметы труда. Производственные рабочие до недавнего времени составляли более половины рассматриваемой группы (табл. 13), однако уже к началу 80-х годов их доля резко сократилась, а абсолютная численность находится на уровне 1970 г. В то же время резко выросла абсолютно и относительно группа, включающая работников торговли, обслуживания и конторский персонал, отнесенный по месту занятости к производственным предприятиям.
Внутри группы производственных рабочих с 1940 г. неуклонно увеличивается численность и доля квалифицированных, причем с 1975 г. темпы роста значительно возросли. Отличительным признаком всех квалифицированных специальностей является необходимость длительной (в течение трех-четырех лет) специальной подготовки.
В зависимости от содержания труда квалифицированные рабочие разделяются на следующие подгруппы:
1. Рабочие традиционных специальностей, вытесняемых НТП (литейщики, мебельщики, сапожники, скорняки и т.п.). Их доля сократилась с 10% в 1950 г. до 6,7% в 1970 г. и 3,5% на 1990 г.
2. Рабочие специальностей, требующих высокого индивидуального мастерства, связанных в основном с обслуживанием населения, таких как ювелиры, оптики, настройщики музыкальных инструментов и т.п. (1950 г. - 1,8%, 1970 г. - 2,0, 1990 г.-2,2%).
3. Рабочие строительных специальностей (1950 г.— 31%, 1970 г. - 27,7%, 1990 г. -25,3%).
4. Рабочие, занятые на дорожных машинах и механизмах по подъему и перемещению грузов, на сборке крупных объектов (1950 г. - 3,4%, 1970 г. - 5,5%, 1990 г. - 7,6%).
5. Операторы сложных машин и систем машин с большей ответственностью функций, например операторы прокатных станов и доменных печей (соответственно 6,4%, 5,4%, 4,5%).
Гэлбрейт Д. Экономические теории и цели общества. М., 1976. С. 100-102.
Там же. С. 94.
Раздел написан Е.В.Яровой.
Среди них следующие:
достоверность и точность данных;
обязательный учет специфического социального контекста, в рамках которого принимаются политические решения (это касается, в частности, таких проблем, как определение потребностей и целей, выявление побочных эффектов, выяснение позиций избирателей и различных групп давления);
широкий анализ всего спектра существующих научных представлений по данному вопросу;
необходимость учета не только новейших, но и традиционных устоявшихся знаний, а также имеющихся экспертных заключений.
Обществу США вряд ли удалось бы решить рассмотренные выше проблемы, если бы оно не подключило к работе профессиональные кадры обществоведов, которые открыли для социальных знаний доступ во все государственные органы, создали функционирующую научно-аналитическую базу, способствовали развитию широко разветвленной системы разделения научного труда, ввели во всех государственных учреждениях множество управленческих новшеств и тем самым укрепили престиж социальной науки в высших эшелонах власти.
7. КАДРЫ ЭКСПЛУАТАЦИОННИКОВ В ПРОИЗВОДСТВЕ ПРОДУКЦИИ И МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ
Возможности повышения производительности труда этой группы работников прямо зависят от материально-технической базы производства. Она определяет как структуру производственных кадров, так и возможности выпуска продукции основными рабочими, непосредственно воздействующими на предметы труда. Производственные рабочие до недавнего времени составляли более половины рассматриваемой группы (табл. 13), однако уже к началу 80-х годов их доля резко сократилась, а абсолютная численность находится на уровне 1970 г. В то же время резко выросла абсолютно и относительно группа, включающая работников торговли, обслуживания и конторский персонал, отнесенный по месту занятости к производственным предприятиям.
Внутри группы производственных рабочих с 1940 г. неуклонно увеличивается численность и доля квалифицированных, причем с 1975 г. темпы роста значительно возросли. Отличительным признаком всех квалифицированных специальностей является необходимость длительной (в течение трех-четырех лет) специальной подготовки.
В зависимости от содержания труда квалифицированные рабочие разделяются на следующие подгруппы:
1. Рабочие традиционных специальностей, вытесняемых НТП (литейщики, мебельщики, сапожники, скорняки и т.п.). Их доля сократилась с 10% в 1950 г. до 6,7% в 1970 г. и 3,5% на 1990 г.
2. Рабочие специальностей, требующих высокого индивидуального мастерства, связанных в основном с обслуживанием населения, таких как ювелиры, оптики, настройщики музыкальных инструментов и т.п. (1950 г. - 1,8%, 1970 г. - 2,0, 1990 г.-2,2%).
3. Рабочие строительных специальностей (1950 г.— 31%, 1970 г. - 27,7%, 1990 г. -25,3%).
4. Рабочие, занятые на дорожных машинах и механизмах по подъему и перемещению грузов, на сборке крупных объектов (1950 г. - 3,4%, 1970 г. - 5,5%, 1990 г. - 7,6%).
5. Операторы сложных машин и систем машин с большей ответственностью функций, например операторы прокатных станов и доменных печей (соответственно 6,4%, 5,4%, 4,5%).
6. Рабочие, занятые обслуживанием оборудования, и инструментальщики (34,4%, 34,7%, 35,6%).
7. Мастера и контролеры (12,4%, 17,0%, 20,0%).
|
Таблица 13 в 1970-1990 гг.* | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| *В скобках — структура производственных рабочих. Составлено по данным: Statistical Abstract of the US. |
1992.
Конечно, ни одна из этих групп не сохранилась за обозримый период в прежнем виде, однако по-прежнему отличительной чертой их является нестандартный характер производственной деятельности.
На рубеже 70-х и 80-х годов изменились некоторые важные тенденции и соотношения в составе квалифицированных рабочих. Прежде всего следует отметить, что изменилась пропорция между основными рабочими и рабочими, обслуживающими оборудование и процесс производства. Если в 1950 г. последняя подгруппа (6 и 7 подразделения нашей классификации) составляла 47% квалифицированных рабочих, то в 1980 г. уже 52%, и в 1990 г.— 56%. Эти данные отражают процесс перехода от частичной и комплексной к полной автоматизации производства. Следует сказать, что в последнее 20-летие имеет место общее ускорение роста численности рабочих квалифицированного труда, которое, несомненно, внутренне связано с процессами качественной перестройки, так называемой реиндустриализации, экономики и с новой волной развития науки и техники со второй половины 70-х годов.
Внутри функциональной группы обслуживающих рабочих относительно быстрее растет численность ремонтников и в особенности мастеров и контролеров, занятых обслуживанием процесса производства в целом (контроль параметров технологии и продукции, наблюдение за качеством труда рабочих, инструктаж новичков, расстановка рабочих и распределение заданий и т.п.). Труд категории квалифицированных рабочих (конечно, вместе с группой техников) в большей мере объясняет практически полное отсутствие инженеров в цехах американских предприятий, на строительных площадках и т.п.
Из экономики в целом вытесняются работы полуремесленного типа, которые переводятся на базу машинного производства. Рост второй подгруппы, хотя и небольшой, отражает высокую дифференциацию потребностей — здесь объединены специальности по обслуживанию населения по индивидуальным заказам.
Строительные профессии в США традиционно считаются сферой высококвалифицированного труда. Их доля в общем числе рабочих снижается вследствие прогресса индустриализации строительства, а все еще высокий удельный вес отражает такие специфические факторы, как увеличение доли работ по реконструкции в промышленном строительстве, высокий удельный вес строительства индивидуальных жилых домов, рост веса санитарно-технических, электротехнических и отделочных работ.
Быстрый рост численности четвертой подгруппы, которая представляется как бы пограничной между рабочими со старым и новым содержанием квалификации, объясняется увеличением объемов так называемого тяжелого строительства крупных индустриальных и инфраструктурных сооружений. Для управления мощными современными машинами необходима значительная образовательная подготовка. Требует значительного времени и приобретение навыков виртуозного владения ими.
В конце 70-х—начале 80-х годов обнаружился исторический перелом в динамике численности полуквалифицированных (специализированных) рабочих. С этого времени резко ускорились тенденции вытеснения из производства данной наиболее многочисленной группы основных рабочих невысокой квалификации. С 1940 г. по 1975 г. их доля в составе рабочих была стабильной (48-52-49%). Однако с 1975 г. по 1983 г. она снизилась до 42% (доля квалифицированных рабочих увеличилась с 38 до 43,3%, неквалифицированных — с 13 до 14,6%). (Чтобы представить динамику численности специализированных рабочих-операционников, нужно выделить из ее состава группу водителей транспортных средств. Это, как видно из табл. 13, обнаруживает
стремительное и «внезапное» падение их доли.)
В середине 70-х годов 3/5 специализированных рабочих было занято в обрабатывающей промышленности в основном в качестве операторов не полностью автоматизированного оборудования, сборщиков и контролеров качества. Особенно быстро увеличивалась подгруппа сборщиков. В 60-е годы темпы ее роста в 10 раз превышали аналогичные темпы для всей группы в целом. С того времени закрепилось и господство представлений о невозможности автоматизации труда сборщиков.
Тем не менее неизбежность перелома в динамике численности специализированных рабочих неоднократно предсказывалась учеными. Главным аргументом была специфичность их труда в периоды неполной автоматизации производства, т.е. специализация этих рабочих представляет собой квалификацию промежуточного типа. (Данная проблема особенно подробно рассматривалась в отечественной литературе Н.Гаузнером, Н.Ивановым, Г.Данилиным и другими авторами.)
Ученые прогнозировали замену специализированного труда новым типом рабочего, от которого требуется знание всего технологического комплекса и свойств обрабатываемого материала, а также режимов обработки. Такой тип квалификации рабочих автоматизированного производства включает понимание общих принципов работы системы, знание правил обслуживания при всех режимах работы и их смене, умение выявлять отклонения от нормы, принимать правильные решения по их устранению и т.д. Важнейшим требованием здесь является умение быстро осваивать быстросменяющиеся новые поколения наукоемких средств производства.
«Электронная автоматизация» производства привела к ликвидации промежуточных специальностей в обработке и, что следует выделить особо, открыла широкие возможности для автоматизации сборки, в частности, в электротехнической и электронной промышленности, в которых число сборщиков на конвейере до недавнего времени постоянно увеличивалось. На практике, конечно, всегда имеются контртенденции, например происходящее активное внедрение частичной автоматизации в сфере услуг (полуавтоматические прачечные, мастерские по химчистке одежды и т.п.).
Если проблему вспомогательного труда рассматривать с позиций повышения производительности, то главные показатели — это масштаб и место, которое он занимает в производстве. Данный вид занятости оправдан только тогда, когда сумма выгод от рационализации труда основных работников превышает дополнительные затраты на их «помощников». Во всех рассмотренных выше предпроизводственных группах рабочей силы число вспомогательных работников или приближается к числу основных, или (большей частью) довольно значительно превышает его.
В рассматриваемой же группе производственников положение противоположное. Число вспомогательных рабочих в наиболее развитых странах является минимальным. В США уже многие десятилетия они фактически отсутствуют как равноправное звено в функциональном разделении труда. К вспомогательным относятся внутризаводская часть транспортных рабочих, труд которых опирается на высокопроизводительную технику, и часть малообученного персонала, включенного в группу неквалифицированных рабочих.
Группа неквалифицированных рабочих в развитых странах до сих пор абсолютно и относительно растет. Причина этой стойкости неквалифицированного труда перед лицом технического прогресса имеет структурный характер. Данная группа может быть разделена по типу своих функций на две категории: вспомогательные рабочие материального производства (грузчики, складские помощники, разнорабочие и т.п.) и неквалифицированные работники сферы услуг и нерегулярных занятий. Доля первой подгруппы в составе неквалифицированных рабочих США снизилась с 65% в 1950 г. до 54% в 1970 г. и 44% в 1990 г. Отмеченный выше рост удельного веса неквалифицированного труда происходит целиком за счет сферы обслуживания. Виды работ, по статистической традиции включаемые в категорию неквалифицированных рабочих (мойщики машин, мусорщики, служители в парках, рабочие дебаркадеров и т.п.), ничем, по существу, не отличаются от перечня специальностей растущей сферы услуг. Сейчас трудно сказать, что станет с подобными специальностями в будущем.
Помимо рассмотренных общих сдвигов в составе производственных видов труда имеются несколько отдельных структурных проблем. К ним относится, в частности, вопрос о воздействии на труд со стороны отраслей, создающих материальное оснащение информационного комплекса. Эти принципиально новые отрасли сами по себе вряд ли окажут большое влияние на занятость уже потому, что их немного. Весь прирост занятости за счет комплекса «информационных» отраслей предполагается не больше, чем 6% от всех новых рабочих мест в народном хозяйстве.
То же самое можно сказать о месте отраслей, производящих роботы и станки с программным управлением, о компьютерном проектировании, о гибких автоматических линиях. Например, в самом производстве роботов в США занято не более 4 тыс. человек.
Вместе с тем продукция этих отраслей и сопутствующие ее распространению организационно-технические новшества глубоко воздействуют на содержание труда во всей экономике. Развитие информационного комплекса требует ломки стереотипов поведения работников. Попытки сохранить старые рабочие места, стандарты работ, размещение производств тормозят эффективное применение новых производственных методов.
К кадрам эксплуатационников в производстве относятся также рабочие, занятые традиционными видами труда специализированных рабочих, которые еще носят и в обозримом будущем будут носить массовый характер. Для этих рабочих, выполняющих повторяющиеся операции, характерно перенапряжение физических и нервных сил. Поэтому здесь помимо проблемы повышения производительности встают социальные проблемы. В специальных исследованиях было выявлено, что во многих случаях операторы не могут работать в оптимальном для каждого из них темпе, а подвергаются разного рода подстегиванию. Это может быть давление постоянного надзора, стимулы совместной работы или бригадной организации труда, требования системы интенсификации труда или условия работы на поточной линии или на машине. Отмечается, что операторы, работающие в таких условиях подстегивания, обычно показывают более высокую выработку, которая может достигаться за счет повышенной физиологической нагрузки, т.е. стресса.
Распространенное представление о «простоте» работы операционников часто игнорирует тот факт, что для подобных работ требуются специфические природные качества. Повторяющиеся полуквалифицированные операции в промышленности могут выполняться большинством людей, но только немногие могут достичь стандартов быстроты и качества, которые требуются от опытных рабочих и характеризуют их. Быстрота зависит больше от совершенствования целостного чувственного восприятия операций, чем просто от выполнения необходимых движений.
В результате для большинства людей такие функции становятся изматывающими и отупляющими. Резервы повышения производительности труда операционников как таковых весьма невелики. Отбирать наиболее подходящих по своим природным данным людей возможно и оправданно только в особых случаях. Революционное значение «электронной автоматизации», может быть, состоит в том, прежде всего, что она впервые создала в 70-х годах техническую возможность вытеснения труда рабочих на сварочных, окрасочных, сборочных, контрольных и т.п. операциях машинами, в частности роботами.
Перспективным источником повышения производительности труда здесь является использование творческого потенциала рабочих для целей рационализации производства. Международная конкуренция придала этому процессу в наше время всемирный характер. В Японии уже с начала 60-х годов стали организовываться так называемые «кружки качества», возникло движение за минимизацию брака, в которое вовлечены миллионы рабочих промышленности. По словам американского профессора Р.Коула, в компании «Дженерал Моторс» на одного работающего приходится в среднем 0,84 рационализаторских предложений в год, причем только 22% из них внедряются.
Масштабы мероприятий по всестороннему совершенствованию трудовых функций и отношений таковы, что все движение приобрело название «незаметная революция». Технико-экономической целью этих мероприятий специалисты по организации труда считают создание «социально — технических систем», сглаживание противоречия между человеческими и организационно-материальными факторами труда, «перепроектирование» видов работ и систем их организации, «перестройка функций», «обогащение труда» и т.п. Перестройка содержания труда включает расширение поля труда (например, сборка всего продукта, контроль за несколькими стадиями процесса, смысл и значение которых понятны рабочему); создание автономных бригад, с определенной самостоятельностью в планировании процесса изготовления продукта, в его рационализации, с ответственностью за качество продукции; возникновение на этой почве более тесных связей между рабочими. О направленности процесса говорит один из критериев перестройки организации труда: «рост производительности должен порождать кооперацию, а не конкуренцию». Происходит также создание системы стимулирования, поощряющей обучение, повышение квалификации, инициативы.
Все мероприятия оказались необходимым средством конкурентной борьбы и доказали свою прибыльность. Признание данного факта означает большой сдвиг в образе мышления традиционного, в особенности американского, менеджмента, для которого до сих пор было характерно стремление минимизировать вклад усилий и мотивации рабочего в повышение производительности и качества продукции. Упор традиционно делался на технологический детерминизм производственных процессов, а не на достижение сотрудничества с работниками.
В настоящее время в США несколько тысяч частных и государственных предприятий и учреждений проводят эксперименты по организации труда. Результаты и применяемые методы держатся в тайне и только изредка просачиваются в литературу. Большинство американских специалистов и руководителей фирм считают, что эксперименты с организацией являются такой же собственностью компаний, как разработка новых продуктов, и потенциально не менее важным средством увеличения отдачи капиталовложений. Симптоматично, что инициаторами введения новых форм организации выступают, как правило, не профсоюзы, а предприниматели.
Одна из решающих причин обращения к новым формам организации труда — растущее значение социального фактора производительности. В условиях новой техники удовлетворенность рабочих своим трудом стала неотъемлемым условием выполнения работы на необходимом качественном уровне, который не поддается внешнему контролю на рабочем месте. (Расходы на устранение брака, часто незначительные в момент его возникновения, возрастают в геометрической прогрессии по мере интеграции детали в продукт или систему продукции.)
Так называемый мотивационный кризис, на преодоление которого брошены сейчас усилия теоретиков и практиков организации труда, грозит подорвать развитие новых производств, основанных на исключительной сложности продукции, ее миниатюризации, точности соблюдения допусков, режимов отработки и процессов. Прямые формы экономического и дисциплинарного принуждения могут пока еще устранять явные негативные действия, но этого уже недостаточно для дальнейшего повышения эффективности. Кроме того, использование неприкрытого давления на работающего все более чревато усилением социальной напряженности.
Для оценки эффективности мероприятий по организации труда наиболее распространен метод, базирующийся на оценке ущерба от того или иного негативного факта (прогулы, забастовки, жалобы, текучесть, остановка производства). Издержки в расчете на один случай умножаются на его частоту. Для того чтобы применять такие методы, необходим специальный учет. После его введения на одном из предприятий выявилось, что издержки одного случая текучести кадров при полном их учете равны 13 тыс. долл., а не 1,5 тыс., как считала бухгалтерия.
Введение новых методов организации труда на фирмах идет по двум направлениям. Во-первых, для достижения высокой производительности требуется высокий уровень развития рабочего, достаточная широта его квалификации и сознательности. Для оценки этих качеств работника учитываются такие признаки, как число специальностей у рабочего, широта охвата им производственного цикла, осознания исполнителем социальной важности своей работы, степень самостоятельности работника, теснота связи качества работы и ее результатов.
Новые формы организации работ требуют самых способных и инициативных исполнителей. Многие рабочие, не испытывающие тяги к учебе, риску, ответственности и т.д., дают большую отдачу при старых монотонных методах труда. Однако в целом «люди могут быть более производительными, чем это позволяет большинство выполняемых ими работ».
Во-вторых, повышенные требования предъявляются к самой работе, к рабочему месту. Это, прежде всего, его «гарантированность». Рабочему трудно «вложить себя» в дело, которое может быть внезапно потеряно по не зависящим от него причинам или где он подвергается риску из-за слабости техники безопасности. Далее, возникает объективная потребность в новой системе управления, когда руководитель превращается из надзирателя, администратора в организатора системы работ, координатора взаимоотношений на различных уровнях, арбитра в конфликтных ситуациях, организатора обучения, морального и материального стимулирования.
8. ВРЕМЕННОЙ ОБОРОТ И ВОЗРАСТНАЯ СТРУКТУРА РАБОЧЕЙ СИЛЫ
Рост значения динамической стороны всех народнохозяйственных процессов особенно важен для рабочей силы из-за длительности ее народнохозяйственного оборота, стадийности развития рабочей силы, сложности социально-экономического механизма приспособления к изменяющемуся миру. До сих пор остается открытым вопрос о характере необходимого опережения в развитии подготовки и переподготовки кадров по сравнению с достигнутым научно-техническим уровнем производства, а также социальный аспект возрастного движения рабочей силы.
Воспроизводственный оборот рабочей силы включает два потока: оборот возмещения затрат на воспроизводство рабочей силы и оборот самих работников, определяемый особенностями жизненного цикла отдельного человека и демографическими факторами. Первый поток по своему содержанию не связан с движением квалификационно-образовательного потенциала. Он включает, во-первых, оборот жизненных средств, поддерживающих работника и его семью. Этот процесс соединяет движение рабочей силы со всей системой межотраслевых связей по производству товаров и услуг. Во-вторых, оборот денежной части капитала, затрачиваемой на содержание рабочей силы, через который ее воспроизводство вовлекается в общую систему товарно-денежных и финансовых связей хозяйства. В товарно-денежном народнохозяйственном обороте участвуют жизненные средства рабочего и их денежные эквиваленты. В натуральной форме данные средства потребляются, их жизненный цикл заканчивается, а стоимость исчезает.
В отличие от этого рабочая сила как способность к труду отдельного работника или всей совокупной рабочей силы не является составной частью ни основных, ни оборотных фондов. Рабочая сила имеет самостоятельные объективные законы своего движения, обновления, развития, взаимосвязи с другими элементами производственного потенциала, которые определяются воздействием на него естественных и демографических факторов, прежде всего длительного периода пребывания каждого поколения работников в составе рабочей силы. Период трудовой деятельности начинается в зависимости от социальных и образовательных факторов с 16—24 лет и продолжается до 55—70 лет. Таким образом, средняя продолжительность трудового стажа составляет около 40—45 лет. Этот срок сравним с продолжительностью службы производственных зданий и он во много раз больше, чем у средств производства.
Рабочая сила одновременно несет на себе отпечаток прошлого и содержит элементы уже предопределенного в данный момент далекого будущего. В настоящее время рождается поколение, которое будет находиться в составе рабочей силы в середине будущего столетия, а те, кто ныне получает образование, еще будут работать в 2035—2045 гг.
Ретроспективная и перспективная проекции всех поколений, присутствующих в составе населения в каждый данный момент, охватывают вместе период более столетия. В таком временном диапазоне страна «пожинает плоды» экономического и социального наследия прошлого и несет реальную ответственность перед будущим. Это означает, например, что социальное неравенство, дискриминация в отношении получения полноценного образования — не только и, может быть, не столько пороки общества сегодняшнего дня, сколько основа для долговременных и трудно излечимых социальных бедствий будущего.
В своем развитии от рождения до смерти человек проходит через ряд естественных возрастных стадий, каждая из которых характеризуется особым состоянием его природных и приобретенных свойств и определяет особенности его участия в образовательной, производственной, научной, культурной и т.п.
деятельности. На каждой стадии требуются особые вложения в формирование человека, отсутствие которых нельзя полностью возместить никакими запоздавшими затратами на последующих стадиях. По данным признакам можно выделить следующие стадии оборота рабочей силы в процессе ее воспроизводства.
1. Период от рождения до получения формального общего и специального образования. Этот временной отрезок является наиболее важным и неоднородным. По составу он разделяется на следующие подпериоды: время начального семейного воспитания; время дошкольного обучения; время школьной образовательной подготовки; время получения специального или профессионального образования.
2. Первоначальный период вступления в состав рабочей силы. Эта стадия жизни характеризуется значительными трудностями адаптации, низким начальным уровнем заработной платы и значительными темпами ее роста.
3. Основной период эффективной и стабильной трудовой деятельности в различных отраслях хозяйства. В течение данного срока, который продолжается 20 и более лет, достигается максимальный уровень заработной платы и держится в течение всего срока трудовой деятельности. Достигаются также наивысшие показатели и по степени вовлечения данных возрастов в состав рабочей силы, количеству отработанного в течение года рабочего времени, а уровень безработицы минимален.
4. Период постепенного возрастного снижения трудовой активности и адаптации к выходу из состава рабочей силы.
5. Пенсионный период.
Каждой из стадий воспроизводственного оборота рабочей силы соответствует определенная возрастная группа трудового населения страны. Внутри этих групп имеются работники разных профессий и отраслей, уровней квалификации (см. табл.
14).
Описанное выше «горизонтальное» деление рабочей силы по возрастным стадиям ее долговременного воспроизводственного оборота является «сквозным» и общим для всех различных отрядов трудового населения. Каждая возрастная группа необратимо проходит стадии жизненного цикла. Этот оборот как бы воплощает объективное единство всех отрядов совокупной рабочей силы в межотраслевом, межпрофессиональном и т.п. аспектах и во временной перспективе.
Для того чтобы поддерживать (в рамках оптимального социально-экономического баланса) дифференцированные социальные интересы трудящихся, необходимы общенациональные политические силы и соответствующая правовая, прежде всего законодательная, инфраструктура. Этого требуют объективные закономерности долговременного воспроизводственного оборота рабочей силы.
Долговременность и стадийность воспроизводственного оборота, накопленного в стране фонда качественных свойств рабочей силы, обусловливают объективную необходимость поддерживать опережение в развитии образовательного потенциала по сравнению с уровнем материально-вещных производственных фондов хозяйства. Для достижения подобной цели нужно, чтобы каждое поколение рабочей силы, представляющее последовательные ступени цикла, получало определенный «заряд» качественного совершенствования в виде такого объема подготовки, который был бы достаточен не только для обеспечения готовности к решению различимых задач следующей стадии воспроизводственного цикла (через 5-10 лет). Необходимо также, чтобы в то же время укреплялась потенциальная адаптивность к пока еще недостаточно ясным перспективам следующих стадий на период до предполагаемого выхода этой когорты трудящихся из состава рабочей силы. Следовательно, для каждой стадии воспроизводства существуют два перспективных диапазона опережения: первый — от данного момента до следующей стадии долговременного воспроизводственного цикла и второй — до полного завершения цикла этой когорты рабочей силы.
|
Таблица 14 Возрастной состав рабочей силы США (в %)* | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| * Составлено по данным: Statistical Abstract of the United States. |
Для положения младших, находящихся в учебных заведениях поколений характерно сочетание следующих обстоятельств: наиболее длительный срок до выхода из состава рабочей силы и уникальная психофизическая предрасположенность к обучению, развитию способностей и воспитанию. При условии их высокого качества затраты на дошкольное, школьное и высшее образование могут быть наиболее производительными, поскольку суммарная эффективность капиталовложений зависит от срока, в течение которого происходит их окупаемость. С переходом к каждой последующей стадии предстоящая длительность такого периода «пожинания плодов» (в узкоэкономическом смысле) неуклонно сокращается. Кроме того, наибольшие возможности развития (и, конечно, наоборот — запаздывания и потерь творческих способностей) в раннем детском возрасте делают данный период своеобразным регулятором того потенциального уровня будущих качественных научно-технических и других сдвигов, которого может добиться это поколение рабочей силы.
Двоякую цель имеет и переподготовка зрелых отрядов рабочей силы. В ней должны быть предвосхищены условия научно-технического развития на период 5—10 лет вперед, т.е. на время следующей стадии цикла. В то же время необходимо пополнить общеобразовательный и общенаучный, общетехнический, культурный фундамент квалификации, с тем чтобы поддерживать способность работника к адаптации в течение всего оставшегося времени до его выхода из состава рабочей силы. Этот период различен и колеблется для разных возрастных категорий от пяти до 34—40 лет.
Работники старших возрастных категорий всегда уязвимы для дискриминации со стороны предпринимателей под предлогом их несоответствия новым условиям производства. Но если в довоенный период главной проблемой было возрастное снижение физических сил, из-за которого пожилые рабочие не выдерживали рост интенсивности труда, то в последние десятилетия к этому добавился фактор отставания уровня общеобразовательной и специальной подготовки от требований производства и жизни, а также ограниченность в условиях быстрых технических и социальных изменений приобретенного в течение жизни производственного опыта.
В конкретных производственных ситуациях масштабы и направленность переподготовки определяются действием самых различных факторов, связанных, в частности, с ограниченностью трудовых и материальных ресурсов. Нехватка средств, а также элементы стихийности производства автоматически создают условия, при которых приоритет получают краткосрочные, текущие потребности. Вследствие этого программы переподготовки даже в самых развитых странах чаще всего критикуются за их утилитарный характер, направленность либо на ускоренную подготовку рабочих и технических кадров для модернизируемых и новых производственных мощностей, либо на узко специализированную переподготовку руководящих и административных кадров. Самый низкий престиж и результативность имеют программы переподготовки лишившихся работы малограмотных взрослых людей, во многих случаях принадлежащих к числу национальных меньшинств.
До недавнего времени приспособление нужд экономического развития к объективным закономерностям воспроизводственного оборота рабочей силы происходило в основном стихийно-эмпирически. Мы можем теперь видеть, что в результате этого повсеместно сложилось явное отставание уровня управления человеческими составляющими воспроизводственных сил от управления техническими и вообще материальными системами. Здесь уже давно и постоянно используются естественные и технические науки, солидные экономические обоснования.
В свою очередь целенаправленное практическое использование общественноэкономических и гуманитарных знаний происходило спорадически, а огромные связанные с этим потенциальные возможности находились в латентном состоянии. В настоящее время в данной области наблюдается коренной перелом. Дело идет к выравниванию научной обоснованности формирования материальных и человеческих факторов воспроизводственных сил. Это означает новое качество в их народнохозяйственной сопряженности, открывающее новые возможности повышения экономической и социальной эффективности.
Учет специфики возрастных стадий развития рабочей силы сочетается с распространенной практикой разработки моделей профессионального совершенствования рабочих и специалистов. В наиболее общем виде такие модели представляют собой обобщенное выражение объема и структуры профессиональных (включая управленческие), общественно-политических и общекультурных знаний, свойств и навыков, а также личных качеств, необходимых для той или иной деятельности, получаемых в процессе различных форм обучения и накопления опыта.
В их состав входят такие характеристики, как функциональное назначение специалистов, границы его профессионального и общеобразовательного профиля, профессиографические описания деятельности, прогнозы развития профессии на близкую и отдаленную перспективы, схемы учебных дисциплин по объему и структуре. При этом подразумевается, что в условиях научно-технических изменений при любом подходе остается элемент неопределенности, неэкстраполируемых изменений.
Отсюда следует, что скрупулезная детализация и специализация в планировании образования и подготовки кадров малопригодна. Более перспективны общепринятые ныне принципы совершенствования возможностей адаптации работников к меняющимся условиям и приспособления образовательного процесса к дифференцированным способностям учащихся. Практика заставляет в полной мере считаться с такими объективными обстоятельствами, как единство экономических и социальных целей образования, тесная связь специального образования с общеобразовательной подготовкой. Постоянно и сознательно поддерживается тенденция к расширению профиля подготовки рабочих и специалистов. Она обеспечивает прочную основу гибкости и приспособляемости работников к постоянным изменениям.
ЛИТЕРАТУРА
Автономов В.С. Человек в зеркале экономической теории. М., 1993.
АллеМ. Современная экономическая наука и факты // THESIS. 1994. Вып. 4.
Он же. Поведение рационального человека в условиях риска: критика постулатов и аксиом американской школы // THESIS. 1994. Вып. 5.
Американская экономика: человек, технический прогресс и предпринимательство / Отв. ред. В.Б.Супян. М., 1993.
Анчишкин А. И. Наука, техника, экономика. М., 1986.
Бекер Г. С. Экономический анализ и человеческое поведение // THESIS. Зима 1993. Вып. 1.
Он же. Экономика семьи и макроповедение // США: Экономика, политика, идеология. 1994. № 2-3.
Он же. Человеческий капитал: главы из книги // США: ЭПИ. 1993. № 11-12.
Бергер П. Капиталистическая революция: 50 тезисов о процветании, равенстве и свободе. М., 1994.
Блайндер А. Экономическая теория чистки зубов // THESIS. 1994. Вып. 6.
БлаугМ. Несложный урок экономической методологии // THESIS. 1994. Вып. 4.
Боццо Р.Н. Человеческий капитал в процессе управления кооперативной собственностью. М., 1992.
Брагинский С.В., Певзнер А.Я. Политическая экономия: дискуссионные проблемы и пути обновления. М., 1991.
Бушмарин И.В. Современный капитализм и развитие трудовых ресурсов творческого типа // Мировая экон. и международ. отношения. 1990. № 2.
Васильчук Ю.А. Трансформация потребностей — развитие личности и общества // ПОЛИС. 1994. № 5.
Васильчук Ю.А. Эпоха НТР: масштабы перемен // ПОЛИС. 1991. № 1.
Васильчук Ю.А. Дорогой человек эпохи НТР // Мировая экон. и международ, отношения. 1991. № 11.
Вильховченко Э. Прогресс труда на современном этапе НТР // Мировая экон. и международ, отношения. 1992. № 8—10.
Воспроизводство конечного общественного продукта США. М., 1965.
Гаузнер Н. Д. Повышение гибкости — актуальная проблема современного рынка труда // Мировая экон. и международ, отношения. 1991. № 10.
Гаузнер Н., Иванов Н. Инновационная экономика и человеческие ресурсы // Мировая экон. и международ, отношения. 1994. № 3.
Гаузнер Н., Иванов Н., Михина М. Стратегия развития человеческих ресурсов в условиях перехода к рынку // Мировая экон. и международ. отношения. 1992. № 9.
Гимпельсон В. Политика российского менеджмента в сфере занятости // Мировая экон. и международ, отношения. 1994. № 7.
Гойло В. Политическая экономия интеллектуального труда // Мировая экон. и международ, отношения. 1994. № 11.
Громыко В.В. План и рынок в воспроизводстве рабочей силы: опыт развитых индустриальных стран. М., 1992.
Друкер П.Ф. Рынок: как выйти в лидеры (инновации и предпринимательство). М.,
Экономика: Знания - Циклы - Макроэкономика
- Введение в экономику
- Виды экономик
- Экология в экономике
- Экономическая теория
- Экономическая география
- Экономические знания
- Экономика России
- Циклы в экономике
- Макроэкономика
- Макроэкономика в России