Природная экономика против общественной экономики
В разделе 2 <Социобиология как биоэкономия> было показано, как биология и экономическая наука сходятся в своем стрем лении построить единое дескриптивное и нормативное объясне ние поведения. Выживание генов и максимизация включающей генетической годности понимаются в социобиологии и биоэко- номии как единая и последняя цель поведения всего живого.Было, однако, выяснено, что социобиологи не считают неогра ниченно действующим <категорический императив> социобио- логии: <Максимизируй свою включающую генетическую год ность>. Одобряются или принимаются не все действия, служа- *"Ср. также критику Гизелином (Ghiselin, 1974, р. 131) Г. Р. Уол- леса за его веру в гармонию, в то, что естественный отбор всегда препят ствует развитию неадаптивных свойств.
щие этой цели, не все генномаксимизирующие стратегии, как например каннибализм.
4.1. Бытие и должевствовавие, объясвевие и оправдавие Эти ограничения действенности генетического императива пока зывают, что и в социобиологии обнаруживается различие между контекстом объяснения и контекстом оправдания и что биоло- гистский монизм не может быть последовательно проведен ею самой. Различие между бытием и долженствованием, между биологической и этической аргументацией выступает в ней са мой, ставя монизм теории под вопрос. Объяснение эволюци онного процесса не тождественно его оправданию (ср.: Nagel, 1980; Singer, 1982; Vossenkuhl, 1983; Wickler, 1983). Из по нимания эволюции мы не можем заключить, что ей и следует быть, если возможен другой ход эволюционных изменений и он может подвергнуться воздействию человека. А в том, что мы можем, познав эволюционный процесс, направить его по дру гому пути, убеждены все приверженцы социобиологии, хотя эта возможность рефлексии и переориентации эволюции предпола гает нечто вроде свободы теории и ее трудно представить себе в рамках строго детерминистской модели. Как объяснить, что по Уилсону (Wilson, 1980, 8. 196) род человеческий обладает способностью изменять собственную природу? Почему языковая коммуникация должна освобождать человека от принуждений, налагаемых дарвиновскими принципами (Eigen, Winkler, 1975, S. 288), если законы эволюции - строго действующие законы? Освобождение и самопреобразование в соответствии с собствен ным целеполаганием не имеют смысла в строго детерминистской или стохастической системе. Тот факт, что люди могут обладать знанием о самих себе и о том процессе, в который они и их окру жение включены, не поддается детерминистскому объяснению, поскольку это знание предполагает и одновременно имеет след ствием дистанцирование и независимость от этой детерминации.
Внесение в систему теории, удвоение действительности через ее понятийное представление и отрицание и обратные воздействия этой картины действительности на формирование действительно сти не могут быть адекватно постигнуты с помощью механико- селекционных теорий. Как будет показано ниже, определение отношения сферы духа к сфере природы требует более сложной 120 теории, чем теория каузально-механической эволюции. Соотно шение теории и действительности, познания и практики показы вает, что строго монистическая теория совокупной действитель ности возможна не как детерминистско-механистическая, а лишь как теория абсолютного духа, как у Гегеля. Монизм мыслим лишь как монизм духа, в котором природа мыслится как другое самого духа, а дух понимается спекулятивно как нечто, пере крывающее противоположность природы и мышления.** Что же касается детерминистско-механистических теорий, то они, на против, неизбежно всегда впадают в картезианский дуализм res extensa и гез cogltans (протяженной вещи и мыслящей вещи. - Прим, ред.), материи и мысли, который делает невозможным последовательный монизм.
Также и согласно социобиологии этика несводима полностью к биологии. Принципы этики не могут отождествляться с прин ципами приспособления и оптимизации, принципы культурно- социальной эволюции не могут приравниваться к принципам природной эволюции. Суть дела с учетом социально-экономиче ского развития можно также представить следующим образом.
Социальные стратегии и институты, возникшие путем социаль ной и биологической эволюции и селекции, не обязательно ведут к социальному оптимуму и к максимальному развертыванию че ловеческих потенций. Эволюционные изменения так же легко порождают социально нежелаемые состояния и социальные ди леммы (Buchanan, 1975, р. 167; Vanberg, 1983).
4.2. Дилемма заключенных и рациональвое предвидение как специфическое отличие общественной экономики от природной Типичной подобной дилеммой является ситуация, известная как дилемма заключенных (prisoner's dilemma). Результат соци ального взаимодействия, возникающий в социальной коопера ции тогда, когда все или некоторые предвидят общее благо, выгоднее для всех, чем тот случай, когда каждый действую щий индивид следует своему узкому интересу, представляюще муся ему вначале его собственным интересом. Дилемма за ключенных иллюстрируется следующей историей. О двух за- "К вопросу о гегелевском монизме абсолютного духа см.: Henrich, 1980.
121 ключенных, представших перед судом, известно, что они со вместно совершили тяжкое преступление. Однако у суда нет достаточных доказательств для их осуждения на основе этого преступления, но есть лишь улики в отношении другого, ме нее тяжкого преступления. Судья спрашивает того и другого подсудимого по отдельности, признают ли они себя виновными.
Если оба признаются, они будут наказаны за совершение бо лее тяжкого преступления, но получат меньший срок, например 10 лет тюрьмы. Если никто из них не признается, они будут наказаны лишь за меньшее преступление и получат по два года тюрьмы. Если же признается один, то он, как главный свиде тель, освобождается от наказания, а другой получает полный срок в 20 лет. Поставленный перед выбором, каждый из них рассудит, что для него лучше будет признаться, если признается другой, а если тот не признается, то тоже не признаваться. По этому они оба решаются на признание. И в результате оба отпра вляются в тюрьму на 10 лет, хотя могли бы отделаться двумя го дами, если бы оба отказались признаться.** Дилемма заключен ных - это разновидность совокупноложного умозаключения в индивидуалистически ориентированных, эволюционно развива ющихся совокупностях.
Совокупноложное умозаключение - это ошибочный вывод, согласно которому то, что выгодно для каждого в отдельности, выгодно и для сообщества как целого, для всех вместе. При вза имодействии индивидуальных стратегий, когда каждый делает то, что выгодно для него самого, может эволюционно сложиться менее выгодное состояние, чем то, которое возникло бы при усло вии предугадывания совокупного результата. Причина такого субоптимального результата как следствия эволюции индивиду алистических схем поведения и <сложившихся> из них структур такова. Побочные и взаимные воздействия индивидуальных ре шений и поступков друг на друга и на получающийся при этом совокупный результат, так же как и последствия сочетания инди видуальных стратегий, не предусматриваются и не учитываются или даже не могут предусматриваться и учитываться индиви дами. Налицо проблема суммирования. Многочисленные, по от дельности малозначимые побочные воздействия суммируются в эволюционных взаимосвязях, превращаясь в серьезное нежелав- *К дилемме заключенных см.: Rapoport, Chammah, 1956; Koalow- 8ki, 1982, 6. 7, 172.
122 шееся совокупное воздействие. В подобных ситуациях индиви дуальное предвидение совокупного результата или предвидение в центральном координационном органе может уменьшить не уверенность в отношении взаимодействий совокупного процесса и снизить возможный вред. Человеческий разум - это способ ность к предвидению общего и к извлечению выводов.
Индивидуальное и социальное обучение через общение и вза имное притирание может позволить избежать совокупноложных умозаключений, ситуаций типа дилеммы заключенных и про махов в эволюционных процессах или хотя бы смягчить их по следствия (Koslowski, 1983а, 8. 174 f.). Способность человека предвидеть комплексные эффекты и взаимодействия и заранее учитывать в своих решениях общий интерес отличает поведе ние человека от поведения животного. Наряду с непосредствен ным преследованием собственного интереса человеческое поведе ние определяют предвидение, обобщение и обмен деятельностью.
Именно эти свойства составляют суть морального и они же обес ценивают любой социобиологический синтез, отвергающий суще ствование моральной способности человека. Готовность учиться всегда подразумевает и этос желания учиться, некое свободное решение. Человек учится не только из нужды, но также и по тому, что предвидит эту нужду. У него есть возможность избе жать ситуации дилеммы заключенных с помощью рационального предвидения.
Теоретико-игровые ситуации дилеммы заключенных встре чаются также и в природе без человека. Выражением такой ди леммы является <принцип счерпывания> (Ab8ch6pfungsprinzip) в эволюции. У всех организмов вследствие отсутствия пред видения равновесие между рождаемостью и смертностью уста навливается в основном через принцип счерпывания: произ водится больше потомков, чем их может поместиться в жиз ненном пространстве, а излишние устраняются с помощью от бора. Избыток популяции не предвидится, и производимое потомство заранее не сокращается. Отсюда получается, что при каждом уменьшении смертности популяция превышает воз можности ее содержания (Tragekapazitat). В качестве след ствия это может привести к перерасходованию ресурсов, раз рушению окружающей среды и продолжительному понижению возможностей содержания, оказывающихся в этом случае ниже тех, которые обеспечиваются умением обучаться (Marfcl, 1980а, 8. III). Поскольку ситуации типа дилеммы заключенных у жи- 123 ватных и растений разрешаются не через предвидение и обу чение, а лишь через генетический отбор, они приводят в пе риод их появления к субоптимальным решениям во взаимодей ствиях внутри вида и между различными видами. А так как генетический отбор работает во много раз медленнее, чем от бор ламаркистского типа - через обучение, то этот <селек ционный недостаток> имеет следствием в ситуациях дилеммы заключенных - из-за перерасходования и некооперирующей конкуренции - экономически субоптимальное использование ре сурсов. Например, при использовании какой-либо территории различными видами возникает проблема перерасходования поч венных ресурсов (Allmende-Ubernutzung). Поэтому садоводы и животноводы, крестьяне и пастухи в состоянии с помощью <ра циональной селекции> повысить естественный доход от при родного капитала: они могут превращать биологические взаи модействия, или, выражаясь экономически, внешние эффекты (Externalitaten) между видами, в хозяйственные взаимные вы годы для себя и для самих этих видов. Поскольку люди с по мощью рационального предвидения подрывают принцип счер- пывания, в эволюционный процесс через человеческое знание внедряется новый элемент, который преодолевает эволюционный монизм. Человек способен улучшать или даже <завершать> при роду. <Природа, не получающая помощи, не достигает опти мума> (Tullock, 1971, р. 391).
Рациональное предвидение является также причиной того факта, что отождествление отбора через конкуренцию на рын ках с отбором в природе представляет собой плохую аналогию.** Отбор поставщиков в соответствии с рыночным успехом в обще ственной экономике принципиально отличен от отбора индивидов или видов в природной экономике, поскольку поставщики и по купатели не просто действуют и реагируют, а в своих действиях заранее предусматривают ожидания и реакции своих партнеров по взаимодействию. Так формируются ожидания ожиданий или предвидения предвидений. Предвидения индивидов включаются в их познавательную <картину> окружающей ситуации и тем самым в их стратегии (Koslowski, 1983Ь, S. 310). Предприни мательский успех на рынке существенным образом обусловлен этой способностью к предвидению ожиданий и к правильному **Такое отождествление имеется у Алчиана (Alchian, 1950) и у Фридмена (Friedman, 1976).
124 предсказанию в условиях исходной неуверенности в будущем. В связи с этим отождествление Алчианом биологического и эконо мического отбора как процесса случайного выбора ошибочно по двум причинам. Во-первых, преувеличивается роль несомненно значительного фактора случайности в подтверждении через при быль успешности хозяйственных стратегий. Принятие предпри нимательских решений о стратегиях по принципу случайного вы бора (Zufallsverfahren) было бы, несомненно, не максимизирую щей прибыль стратегией. Во-вторых, как уже было показано на проблеме принципа счерпывания, надо различать природный от бор и хозяйственно-рациональный отбор. Их различие состоит в том, что социальные системы умеют обучаться и передавать усво енное дальше как знание в тот же период времени. Предприятия и социальные группы в отличие от отбираемых организмов спо собны как к предвидению будущих процессов, так и к передаче своим товарищам в тот же период усвоенных схем поведения и находок, вообще всякого опыта. Если описывать хозяйственное, предпринимательское и организационное обучение в теоретико- эволюционных категориях, то это можно делать с помощью не дарвинистских, а только ламаркистских понятий, выходящих за рамки естественнонаучной теории эволюции.** 4.3. Выясивавие гена при существеявых побочных условиях Экономические императивы действуют в общем лишь при эти ческих и социальных побочных условиях (constraints),** при чем эти constraints (ограничения. - Прим, ред.) обычно не обосновываются в свою очередь целерационально, соотно сительно с <прибылью> или даже выживанием гена. Подоб ное универсально-оптимизирующее или универсально-телеологи ческое обоснование вообще невозможно.*R Ибо обоснование ог- *Гауди (Gowdy, 1980) отмечает, что большая скорость ламаркист ской эволюции позволяет человеку уйти от ограничений природной селекции.
**По вопросу соотношения <природной экономии> и <политической экономии> см.: Hirahleifer, 19781), р. 321; 1984; Buchanan, 1982.
*Ср. аналогичную критику Шпеманом (Spaemann, 1981) попы ток универсально-телеологического обоснования этики с помощью прин ципа <добрым является поступок, максимизирующий количество добра в мире> .
125 раничений, которое ссылалось бы социобиологически на тот факт, что они необходимы для сохранения генофонда, в слож ных ситуациях социального взаимодействия теоретико-оптими- зационно невыполнимо, поскольку мы не располагаем необхо димой для этого информацией. Вследствие сложности оптими зационной проблемы нельзя доказать, что запрет каннибализма является действительно стратегией генной оптимизации для ин дивида в определенном обществе.
Причина того, что такие ограничения действенны вообще, а не только как ограничения нашего сознательного поведения, за ключается в том факте, что нашу жизнь и жизнь других людей мы не соотносим функционально с выживанием генов, а желаем самих этих ограничений поведения как качеств человеческого существования.** Мы стремимся к конкретным формам жизни, а не к выживанию генетических программ. Согласно социобио- логии, мы живем под <вуалью неведения> относительно наших настоящих целей. То, чего мы хотим, а именно чтобы наша жизнь удалась, это лишь видимость, за которой лежит подлин ная цель - генная оптимизация. Однако позволительно спро сить, какой довод мог бы нас просветить относительно подлин ного содержания нашего хотения, нашего ложного сознания и его идеализма. Наблюдать экономизирующие гены в работе не льзя. Да и картезианское сомнение, ставящее под вопрос всякое знание, оставляет нам лишь одну уверенность - в том, что мы слит Я, а не ген. Так что аргумент социобиологии относительно подлинной причины нашего хотения не обосновывается ни эмпи рически, ни через интроспекцию. Он во всех отношениях транс цендентен и в дурном смысле метафизичен. Не подтверждает его и демографическая статистика: богатые общества не доводят свое поведение в сфере деторождения вплоть до предела возмож ностей производства генов. Их население растет медленнее, чем население бедных обществ. Они максимизируют не выживание генов, а некую функцию пользы, аргументы которой охватывают *Ср.: <Модели экономистов - это модели о*анцчеммоЧ оптимиза ции. Модели же социобиологов таковыми не являются... Это не значит, что модели социобиологов проще. Дело в том, что социобиологи часто не замечают ограничений максимизации. Ограничения повсюду важны.
Они могут быть даже более важными, чем сама максимизация> (MeCain, 1980, р. 127).
126 нечто большее, чем просто выживание генов. Поэтому идея ген ной максимизации для населения передовых обществ, не живу щих уже на грани невозможности пропитания, является анахро низмом.
Правда, биоэкономия отвечает на это, что люди передовых обществ максимизируют не количество, а качество своих детей.
Но что значит максимизировать качество детей? Значит ли это максимизировать машины для выживания генов? Ыашина, дол женствующая производить выживание генов, будет оцениваться по количеству желаемых конечных результатов, а не по качеству промежуточной продукции, в данном случае - детей. Макси мизировать качество, а не количество означает, что в целевую функцию производственных решений входит как раз больше ар гументов, чем простое выживание генов. Качество детей, могу щих достичь удачи в жизни, несоизмеримо с количеством машин для выживания. Поскольку же общества, в которых ослабевает экономическое давление, вынуждающее бороться за выживание, ведут себя как раз не так, как предсказывает социобиология, теорию генной максимизации придется признать опровергнутой.
Все мотивационно-психологические <законы>, как и те, что вы текают из теории спроса, противоречат социобиологии. Согласно пирамиде потребностей Маслова, по мере удовлетворения физио логических потребностей возрастает стремление к более высо ким, духовным и социальным благам, которые все больше удаля ются от генной максимизации. И также люди с растущим дохо дом предъявляют спрос на высшие блага, более удаленные от ин тересов деторождения, сокращая расходы на воспроизводствен ные средства (законЭнгеля). Например, граждане ФРГ в 1981г.
больше истратили на хобби, чем на питание. Это развитие от физиологических к культурно обусловленным потребностям под тверждает, что культура и ее смысловое переживание принадле жат к коренным потребностям condition humaine (положения че ловека. - Прим-ред.). Человек не может проводить свою жизнь, занимаясь максимизацией генного выживания, так как для него, как для <скучающего животного> (В.Зомбарт), это не имело бы достаточно смысла. У человека есть избыточная потребность в смысле - в его стремлении к постижению мира и овладению собственной жизнью, для удовлетворения которого недостаточно биологических функций. <Мир никогда не имеет достаточно зна чения... мышление всегда располагает слишком многими обозна чениями для объектов> (Levi-Strauss.1981.S.202).
127 Трудно согласовать эти социологически наблюдаемые явле ния и процессы с гипотезой, застраховавшей себя против лю бого эмпирического аргумента. Надо проявить поразительный <материалистический идеализм>, чтобы, несмотря на очевид ность <жизненно-мирового> опыта и социологического наблюде ния, держаться за материалистические гипотезы и отстаивать примат генной максимизации перед собственным практическим опытом, который знает стремление к деторождению, но не к мак симальному деторождению. Тут можно было бы возразить, что разница между стремлением к деторождению и генной максими зацией не так уж велика. Но ведь именно гипотеза максими зации делает возможным социобиологический синтез как един ство социологии, биологии и экономической науки, поскольку именно она обосновывает широкий охват теорией многих обла стей жизни и обеспечивает ее объяснительную и прогностиче скую силу в отношении человеческого поведения. Как только размножение становится лишь одним аргументом в максимиза ции пользы отдельных индивидов в течение их жизни, единство экономической науки и биологии рушится. Биологические цели оказываются тогда одними из многих целей, которые при лю бом общественном устройстве должны достигаться эффективным образом. Они уже больше не являются общим знаменателем для всех других целей.
Указанные различия между общественной и природной эко номикой свидетельствуют о том, что биологическо-дарвинистские категории не могут непосредственно переноситься в социальную область. Они показывают, что социобиология, если она мы слит свой синтез как неодарвинистский монизм, испытает ту же судьбу, что и социальный дарвинизм. Как и социальный дар винизм, она станет теорией, имеющей лишь идеологическое зна чение.*R Но, как и социальный дарвинизм, социобиология не может рассматриваться как идеология рыночного хозяйства. От объективизма и монизма социобиологии рыночная экономика от личается своим плюрализмом ценностей и субъективизмом по требностей. Хозяйственный строй должен не только вести к достижению заданных или навязанных целей, но и удовлетво рять субъективные и свободно выбранные потребности индиви дов. Хозяйственное устройство должно обеспечивать свободу, *Относительносоциальногодарвинизмасм.: Conrad-Martiu8.1955; Koch, 1973; Cherry, 1980; Marten, 1982.
128 т. 6. допускать, чтобы индивиды сами ставили перед собой субъ ективные цели и стремились к ним в свободной от принуждения координации с планами других людей.*R Представители эконо мического либерализма, такие как Хайек и Найт (Hayek, 1974; Knight, 1935), выступая против социал-дарвинистского объекти визма, подчеркивают культурную пластичность человеческих по требностей, субъективизм в теории ценностей и значение свободы в социоэкономической эволюции. Поскольку экономический ли берализм выдвинул значение рынка как средство открытия и со циального и индивидуального обучения, он всегда понимал свой эволюционизм как ламаркистский, а не дарвинистский (Peters, 1972; Fellmann. 1977, S. 291).
iA. Социобиологня и естественвое право От того, рассматривается ли репродукционный императив как категорический императив, требующий максимизировать выжи вание генов, или - с большим основанием - как один из импе ративов среди других, зависит тот факт, имеем ли мы дело с на учно плодотворной или с идеологической формой социобиологии.
Как напоминание о биологической основе человека и общества со- циобиология может выполнять важную роль для общественных наук. Если вместо гипотезы генной максимизации принять бо лее скромную гипотезу о том, что человеческие существа хотят размножаться и этот процесс регулируется генетически, но не все социальные цели телеологически ориентированы на выжи вание генов, тогда социобиология внесет плодотворный вклад в разработку идеи философского естественного права.
Стремление к синтезу биологии и социологии соответствует естественноправовому стремлению к обоснованию естественного общественного порядка. Платон и Аристотель рассматривают природу человека и человеческого общества в континууме от ра стительной и животной до человеческой души, а общественный строй - как телеологически ориентированный на исполнение це лей этого континуума (Платон. Государство V, 466d; 11, 372d-e; Аристотель. Никомахова этика 1, 1097b, 30). И даже если сего дня, после познания человеческой субъективности и автономии разума, естественное право уже не может представляться догма- *см. мою работу <Этика капитализма> в настоящем издании.
тически, как неизменный набор норм, то все же у него есть сей час важная критическая функция как напоминание о природе человека в противоположность лишенной всяких границ, пола гающей себя абсолютной свободе (ср.: Spaemann, 1977а).
Естественное право это не идеология ранних высоких куль тур, стремящихся придать их преходящему социальному по рядку видимость естественно-законной необходимости (Topitsch, 1962), а попытка примирить вытекающие из свободы и из при роды цели человека. Настаивание на том, что некий соответству ющий природе человека порядок должен был бы быть мерилом позитивного права и социальных установлений и норм, является не апологетическим, а иногда и в высокой степени социально- критическим.
В таких универсалиях, как размножение-сексуальность, родительская забота-брак, территориальность- защита, разде ление труда-социальное расслоение, социобиология может на помнить и обосновать природную основу человеческого общежи тия. Она противостоит вере чрезмерного историзма и гибрид ной философии истории в то, что человек благодаря обществу может полностью эмансипироваться от этих природных усло вий. Социобиология демонстрирует единство всего живого и род ство между человеческой и всякой другой жизнью. А против чрезмерного субъективизма в экономическом учении о ценностях она напоминает, что существуют экономические цели, заданные природной основой человека и не сводящиеся к субъективному спросу и сложившимся потребностям. Социобиология как есте ственное право подразумевает требование, чтобы свобода поли тических и экономических решений поставила себя в отноше ние памятования к природным условиям человека и его окруже ния и мерила себя по ним. Такая социобиология как теория принципиального родства живых существ требует помнящего отношения свободы не только к человеческой, но и к внечело- веческой природе, обосновывая сознание экологических зависи мостей на социобиологическом уровне. Социобиология как напо минание о биологических универсалиях и генетических ограни чениях пластичности человека может образовать противовес аб страктному историзму и культуризму. В этом смысле она была бы теорией человеческой истории как продолжения и заверше ния природной истории, но не теорией тождества той и другой.
При этом, чтобы самой не впасть в абстрактный биологизм, она должна была бы, разумеется, признать, что <природные> цели 130 не являются конечными целями человека. Естественноправовая социобиология должна была бы признать реальность субъектив ности и свободы человека в обществе и позаботиться о том, чтобы они не были принесены в жертву биологическим универсалиям.
Примыкая к аристотелевскому естественному праву, она должна была бы показать, что ergon tu anthropu (Аристотель. Нико- махова этика 1, 1098а, 12 f.), дело человека, заключается не в выполнении необходимых биологических условий или даже мак симизации генного выживания, а в деятельности в соответствии с разумом. Осуществление разумной сущности человека охва тывает как реализацию биологической природы, так и субъек тивности. В этом свете естественноправовая социобиология, как и естественное право, могла бы поставить препятствие тенден ции современного сознания к распадению на бездушный мате риализм механистического миросозерцания и бестелесный идеа лизм, утративший общественную и биологическую основу.
9. Сфера духа, или Нерешенные проблемы социобиологии