Касьянов - Монополия как фактор современной экономики

В настоящее время в экономической теории накопился ряд противоречий, обусловленных несоответствием позитивной модели монополии неоклассической экономической школы, построенной исходя из научных воззрений XIX века, условиям постиндустриальной экономики, в том числе, нормативной модели антимонопольного регулирования. В данной монографии сделана попытка разрешения некоторых из имеющихся противоречий через трансформацию экономической модели монополии, приблизив ее к условиям реальной (многоотраслевой) экономики, показана взаимосвязь между рыночной властью и конкурентоспособностью фирмы, предложен новый структурный подход к оценке состояния конкурентной среды на рынке.
Монография полезна для изучения практикующим экономистам, занятым в сфере управления народным хозяйством, преподавателям и студентам экономических специальностей высших учебных заведений.

Введение

Перед началом рыночных реформ в России было распространено мнение, что экономика страны парализована промышленными монополиями. Как следствие, в качестве одного из первых рыночных инструментов, призванных обеспечить поступательное движение российской экономики, была задействована антимонопольная политика, считавшаяся решающей для успеха экономической реформы в России.
Значение, придаваемое этой сфере государственной политики на этапе социально-рыночной трансформации российской экономики, предопределило актуальность настоящего исследования.
С началом реформ Россия активно включилась в общемировые процессы, интегрировав свою экономику в глобальную экономическую систему. Однако отсутствие продуманной стратегии развития страны на этапе кардинального реформирования ее социально-экономической системы и тщательно выверенного подбора методов государственного регулирования привело к парадоксу: те меры, которые могли быть успешными в условиях относительной обособленности ее внутренних рынков, превратились в троянского коня в условиях их интернационализации.
Как следствие, Россия столкнулась с проблемой низкой конкурентоспособности своей экономики на внешних и внутренних рынках, что обусловило необходимость систематизации знаний о способах ее повышения. В этих условиях актуальным является осмысление позитивного опыта формирования конкурентоспособных национальных экономик развитых стран, выработка научных основ процесса трансформации российской экономической системы с целью выявления путей повышения ее эффективности на основе становления конкурентоспособной формы.
В настоящее время страна стоит перед необходимостью координации внутренней экономической политики с тенденциями развития мировой экономической системы, в частности, с направлениями конкурентной (антимонопольной) политики, проводимой другими странами, процессов концентрации, происходящих на их национальных рынках и т. д. При переходе к рыночной экономике с учетом разных позиций, которые занимают промышленно развитые страны и Россия в глобальной системе экономических отношений, поиск вариантов приемлемого для общества соотношения конкуренции и монополии приобретает исключительно важное значение.
Актуальность темы исследования усиливается тем обстоятельством, что в экономической теории к настоящему времени накопился ряд противоречий, обусловленных несоответствием модели монополии неоклассической экономической школы, построенной исходя из научных воззрений XIX века, условиям постиндустриальной экономики, неадекватным пониманием характера и форм проявления рыночной власти в современных экономических условиях, теоретическим и практическим игнорированием взаимосвязи рыночной власти и конкурентоспособности хозяйствующих субъектов, несоответствием между возможностями известных показателей рыночной концентрации и целями (сферой) их применения, связанными с построением нормативной модели экономического (в частности, антимонопольного) регулирования и т. д. В настоящей работе сделана попытка разрешить имеющиеся противоречия через трансформацию экономической модели монополии, приблизив ее к условиям реальной (многоотраслевой) экономики, формулирование гипотезы о взаимосвязи рыночной власти и конкурентоспособности фирм в современных экономических условиях, обобщение позитивного опыта формирования конкурентоспособности западных национальных экономик в постиндустриальную эпоху в его антимонопольном аспекте, разработку нового показателя оценки состояния конкурентной среды на рынке и др.
Настоящая работа является сокращенным вариантом отражения результатов проведенного исследования.
1 Тенденции трансформаціи! концентрационной формы выражения экономики
Монополия как форма организации производства и капитала к началу XX в. заняла господствующее положение во всех развитых капиталистических странах. Тем не менее в течение всего последнего столетия происходило усиление концентрации промышленного производства, в котором все меньшее число компаний постепенно захватывали все больше видов деятельности, вытесняя на периферию небольшие фирмы и мелких собственников.
До настоящего времени практически все промышленные отраслевые рынки, находясь в сфере действия НТП, ориентированы на рост уровня концентрации, имея для этого значительный потенциал.
В целом процесс монополизации можно рассматривать как естественное стремление экономической системы к самосовершенствованию и обретению более устойчивого, менее восприимчивого к кризисам, положения. Регулярно потрясавшие экономику в конце XIX и начале XX в. кризисы в немалой степени способствовали концентрации производства и капитала, выбрасывая за пределы существования мелкие и средние фирмы.
Таким образом, монополизация знаменовала собой экономический прогресс, являясь важным фактором повышения эффективности экономики.
Начиная примерно с середины столетия рынки продавца трансформировались в рынки покупателя, возникла новая отрасль деловой практики и знаний маркетинг. На принципах маркетинга организуют свою деятельность практически все преуспевающие компании мира. Знание маркетинга не только позволяет фирме успешно существовать в бизнесе, но и обеспечивает возможность элементарного выживания в сложном мире современной конкуренции. В условиях постиндустриальной экономики изменилось отношение производителей к рыночной политике. Ныне их девиз Производите то, что можете продать, вместо того чтобы пытаться продать то, что можете произвести.
Улучшение качества работы фирмы стало неотъемлемой частью формирования ее имиджа. Успешно действующие компании производят только то, что необходимо потребителю, извлекая выгоду за счет максимального удовлетворения его нужд.
При этом, чем более крупной является фирма, тем легче она справляется с задачей управления спросом на свою продукцию, эффективно воплощая в реальность идеи маркетинга.
Отношения конкуренции постепенно приобрели новые формы. Понятие отрасли утратило жесткость очертаний вследствие дифференциации продукции и роста числа многоотраслевых компаний. В результате экономика XX в., несмотря на постоянно усиливавшийся процесс монополизации (а точнее, благодаря ему), характеризовалась одновременным ростом как силы крупных хозяйствующих субъектов, так и интенсивности конкурентной борьбы в общей системе хозяйственных отношений.
Наряду с этим с целью укрепления своей конкурентоспособности на протяжении всего столетия устойчиво нарастали масштабы и глубина координации экономических действий между субъектами рынка.
Количество выпускаемой продукции перестало определять конкурентные позиции фирмы. На смену ему пришло качество, способность с наивысшей эффективностью удовлетворить растущие потребности покупателя.
Постепенно произошли изменения в структуре затрат фирм. Стремление к повышению конкурентоспособности породило тенденцию к росту удельного веса постоянных издержек фирмы, что увеличило ее потери при колебаниях в объеме производства и сбыта продукции.
Это ограничило возможности крупных фирм управлять размером прибыли через сокращение выпуска. Одновременно в структуре издержек выросло значение накладных расходов, связанных с содержанием сбытовых и исследовательских отделов, расходов на рекламу и др., то есть расходов на управление спросом.
Географические границы рынков расширились, экономика интернационализировалась. Развитие мирового хозяйства все больше складывается под растущим влиянием глобализации экономических отношений.
Экономическое благополучие стран все теснее увязывается с уровнем их конкурентоспособности.
При этом национальные монополии сталкиваются с жесткой конкуренцией на мировых рынках. Во всем мире происходят процессы либерализации международной торговли, региональной интеграции. В результате не только усилилась конкуренция в границах старых индустриальных регионов, но в ней все более активное участие стали принимать новые индустриальные центры.
При этом последние не только догоняют, но и начинают активно наращивать свои конкурентные преимущества, переводят конкуренцию в режим жесткой борьбы за качество продукции.
Процесс монополизации из национальной формы трансформировался в наднациональную (международную) форму. Транснациональные корпорации (международные монополии) к настоящему моменту контролируют до четверти мирового ВВП. Международные монополии новая сила в мировой экономике, и, одновременно, главный двигатель ее интернационализации.
После появления ТНК национальные рынки превратились в сегменты единого мирового рынка. При этом ТНК с целью усиления своей международной конкурентоспособности, как когда-то и национальные корпорации, большое значение придают повышению концентрации производства и капитала

Антимонопольное законодательство

Рассмотрим социально-экономические противоречия, послужившие причиной возникновения антитрестовского законодательства. В конце XIX начале XX в. как результат эволюции индустриального общества произошло формирование хозяйствующих субъектов (в частности, трестов), сумевших за счет своего масштаба и передовых способов организации производственного процесса достичь значительной экономической силы. Об экономической мощи трестов свидетельствует тот факт, что в период их усиления и, соответственно, возникновения антитрестовского законодательства [первые законодательные акты, положившие начало проведению антитрестовской политики, появились в 1887 (закон о торговле между штатами) и в 1890 (закон Шермана) годах] доля США в мировой торговле промышленными товарами увеличилась с 3,4% в 1883 г. до 9,8% в 1899 г.
Э. Долан и Д. Линдсей указывают: Американцы враждебно относились к "трестам"... не потому, что они были неэффективны в процессе производства товаров и услуг, но потому, что тресты были богаты, мощны и определяли реальную власть в стране. А их эффективность лишь способствовала процветанию и усилению мощи трестов [8, с. 390].
Таким образом, эффективность трестов, основанная на их масштабах и применении передовых технологий, послужила причиной негативного отношения к ним американского общества.
Противники трестов критиковали их на основе политических доводов [5, с. 20]. Часть американского общества опасалась наращивания политической силы трестов, в результате в нем все более креп настрой на уничтожение их власти с помощью закона, невзирая на экономические последствия. Тем самым были созданы предпосылки для появления новой отрасли права антитрестовского законодательства, призванного ограничить власть трестов. Между тем, по свидетельству Э. Гел-хорна и В. Ковачича, большинство экономистов не разделяло идею ограничения силы трестов, считая ее направленной против эффективного производства хозяйствующих субъектов, представляющих собой естественный результат конкуренции [5, с. 22].
В 1914 г. американский экономист У. Липпманн указывал, что невозможно даже представить себе, насколько они (антитрестовские законы. Ю.К.) извратили созидательный гений нашей страны, и что промышленность стала зависеть от исхода стихийной потасовки мелких спекулянтов [цит. по 5, с. 35].
Известный американский судья О. Холмс в начале XX в. писал, что антитрестовское законодательство представляет собой сущий вздор, основанный на экономическом невежестве и некомпетентности [цит. по 5, с. 22].
Дж. Гэлбрейт утверждает: ... Рыночная власть, которой благодаря своим крупным... масштабам располагает гигантская корпорация, служит основой не только экономической власти, но также значительной политической власти [7, с. 88]. С. Фишер, Р. Дорнбуш и Р. Шмалензи, критикуя монополию, указывают на то, что ... монополия может... порождать недопустимую политическую власть... и многие считают, что такая власть несовместима с реальной демократией [27, с. 256, 268]. Отсюда следует, что тресты за счет своей эффективности через инструмент экономической власти сумели обрести значительную политическую власть.
Ф. Шерер и Д. Росс отмечают: Отношение членов Конгресса Соединенных Штатов и национальных лидеров к вопросам экономического развития было противоречивым. Они осознавали, что новые формы организации бизнеса могут быть более эффективными, но желали при этом обеспечить определенную видимость справедливости [28, с. 11]. Таким образом, антитрестовская политика появилась как результат разрешения противоречий между стремительно нарастающей политической властью крупного бизнеса и политической властью государства, то есть на процесс создания антитрестовского законодательства повлияли, прежде всего, соображения политического, а не экономического характера.
Ее целью стало не повышение эффективности функционирования экономики, а обеспечение определенных стандартов справедливости в обществе.
В результате такого подхода, как утверждают С. Фишер, Р. Дорнбуш и Р. Шмалензи, существующие антитрестовские законы готовятся политиками, приводятся в исполнение юристами и интерпретируются судьями [27, с. 256]. При этом, по утверждению Ф. Шерера и Д. Росса, ... юристы редко разбираются в экономических вопросах, а недостаток знаний не позволяет отделить смысл от бессмыслицы в доводах сторон... [28, с. 321]. Р. Коуз в этой же связи замечает, что связь исследования промышленной организации с антитрестовской политикой создала склонность объяснять монополизмом все виды деловой практики, смысл которых неясен посредственному уму [13, с. 64].
В итоге принципы построения и реализации антимонопольной политики оказались таковы, что, по словам Э. Мейсона, требование полноценных исследований рыночной ситуации или линии делового поведения эквивалентно неисполнению антитрестовских законов [цит. по 28, с. 321]. Последнее замечание свидетельствует о том, что некомпетентность, основанная на отсутствии информации, является одним из объективных, хотя и неформальных, принципов антимонопольного регулирования.
Специфику американского подхода к осуществлению антитрестовского регулирования можно охарактеризовать цитатой из одного из решений Верховного суда США: Возможная эффективность не может быть использована как аргумент в защиту незаконности [28, с. 176]. В материалах, подготовленных Организацией экономического сотрудничества и развития для сотрудников российского антимонопольного органа, указывалось: В течение нескольких десятилетий основным прецедентом служило дело Соединенные Штаты против Американской алюминиевой компании (ААК)... (курсив не наш. Ю.К). В ходе рассмотрения данного дела судом было установлено, что ААК поддерживала монополию на рынке алюминия в слитках, постоянно наращивая свои мощности в целях удовлетворения возрастающего спроса, и, тем самым, эффективно сдерживала развитие конкуренции.
Проблема, связанная с делом ААК и последовавшими за ним делами, заключается в том, что суд исходил из предположения, что ведение нормальной конкуренции, действия, направленные на повышение эффективности, можно рассматривать как неправомерные, если это приводит к доминированию или усилению доминирования на рынке. В результате... это напугало более крупные, более успешно развивающиеся коммерческие предприятия в Соединенных Штатах, которые сдерживали производство товаров более высокого качества по более низким ценам [9, с. 1314].
В связи с этим можно отметить регрессивную роль антитрестовского законодательства США, в ряде случаев явившегося сдерживающим фактором развития американских предприятий. В результате неспособности чиновников к принятию эффективных решений по размещению капитала и доминирования политических аргументов над экономическими и права над экономикой, структура последней зачастую приобретала неэффективные формы.
Как отмечалось на одном из научно-практических семинаров по конкуренции, в ряде случаев государственное регулирование в развитых капиталистических странах настолько исказило ценовые пропорции и способствовало снижению экономической эффективности, что после дерегулирования 80-х годов некоторые отрасли столкнулись с перспективой крупных убытков [24, с. 22].
В своей работе мы рассматриваем экономический аспект теории монополии (не углубляясь в феномен ее политической власти) в его взаимосвязи с формированием конкурентоспособности экономики как концентрированного выражения эффективности использования ресурсов. Что касается феномена политической власти монополии в постиндустриальном обществе, то развитый институт государственной власти обладает всеми инструментами, необходимыми для эффективной защиты от чрезмерных политических притязаний монополий, не ограничивая их экономической силы.
По крайней мере, обеспечение функционирования государственных защитных механизмов следует проводить через механизм совершенствования политических институтов, а не через подавление экономической инфраструктуры общества, являющейся источником его благосостояния.

Формирование монопольной прибыли

Рыночная властъ и конкурентоспособномъ в постиндустриалънои экономике
В процессе исследования феномена рыночной власти, помимо противоречия, связанного с оценкой социальных издержек от существования монополии, нами было выявлено противоречие между подходом к определению рыночной власти, исходящему из воззрений неоклассической экономической школы, и условиями ее формирования в постиндустриальной экономике.
Как следует из проанализированных нами известных понятий рыночной власти, ее основополагающей чертой является контроль над ценой (с учетом возможности получения прибыли). Но контроль над ценой может иметь место только в том случае, если кривая спроса имеет наклонный характер. Следовательно, хозяйствующий субъект имеет рыночную власть, если сталкивается с ниспадающей кривой спроса на свой продукт, или иначе, тогда, когда потребитель способен идентифицировать его товар среди прочих товаров, и при этом рассматриваемый товар пользуется спросом. Поэтому в общем случае под рыночной властью понимается ситуация, при которой фирмы переживают нисходящую кривую спроса, и, следовательно, имеют возможность поднять цены выше конкурентного уровня.
При этом в общепринятом подходе к определению сущности рыночной власти неизменным остается понимание, что эта власть основывается на возможности хозяйствующего субъекта манипулировать ценой, ограничивая объем выпуска.
С точки зрения западного антимонопольного законодательства монополией признается хозяйствующий субъект, обладающий высокой относительной долей рынка. Например, с позиций европейского законодательства о конкуренции монополией признается компания, доля которой на рынке составляет 25 % и более [26, с. 238]. Отсюда следует, что отправной точкой для утверждения о существовании у хозяйствующего субъекта рыночной власти является наличие у него высокой доли рынка (то есть такой параметр, как исключение конкуренции).
Так, в основном российском антимонопольном законе Законе РФ О конкуренции и ограничении монополистических действий на товарных рынках понятие монопольной цены сформулировано следующим образом: монопольно высокая цена цена товара, устанавливаемая хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение на товарном рынке, с целью компенсации необоснованных затрат, вызванных недоиспользованием производственных мощностей.... При этом, согласно Закону, доминирующим признается положение хозяйствующего субъекта, доля которого на рынке определенного товара составляет 65 процентов и более...
Не может быть признано доминирующим положение хозяйствующего субъекта, доля которого на рынке определенного товара не превышает 35 процентов. В определенных условиях доминирующим признается также положение, соответствующее доле рынка в 35 и более процентов.
Таким образом, формулируя правовые условия функционирования монополии, законодатель предположил, что она, занимая определенную долю рынка, способна ограничить объем выпуска (недоиспользовать производственные мощности) и, тем самым, реализовать рыночную власть и нанести ущерб потребителям.
Наш анализ известных определений рыночной власти позволил сформулировать ее селективное понятие следующего содержания: рыночная власть способность фирмы, обладающей значительной долей рынка, управлять ценой через ограничение объема продаж, устанавливая ее выше уровня предельных издержек, и получать за счет этого высокую прибыль. Данное нами селективное понятие рыночной власти, хотя и соответствует современным представлениям о ее природе и самовыражении, основано на традиционном подходе к ее определению, исходящему из неоклассической теории монополии. Однако неоклассическая точка зрения на механизм реализации рыночной власти, сформировавшаяся в условиях XIX века, не в полной мере отвечает условиям современной экономики. Противоречие заключается в несоответствии механизма формирования монопольной прибыли, показываемого в модели монополии неоклассической экономической школы (ограничение выпуска), основному механизму, действующему в условиях постиндустриальной экономики.
Рассмотрим этот механизм.

Рис. 8. Формирование монопольной прибыли в результатесокращения производства (а) и сдвига кривой спроса (б)
На рис. 8 показано формирование монопольной прибыли в результате сокращения производства (а), а также сдвига кривой спроса (из положения d в положение d:) в результате проведения фирмой рекламной компании (б). Рисунок иллюстрирует ситуацию, когда гипотетическая фирма, находясь в точке D и намереваясь достичь монопольной прибыли, столкнувшись с нисходящей кривой спроса, оказывается в условиях выбора между двумя возможными вариантами рыночного поведения. При первом варианте сокращении объема выпуска и повышении цены до уровня Pm фирма получила бы монопольную прибыль в размере площади прямоугольника АВСЕ при одновременном снижении доли рынка и частичной утрате рыночной власти. Во втором варианте в результате проведения рекламной компании, сдвига кривой спроса и повышения цены до уровня Pj при неизменном объеме выпуска Qk ее монопольная прибыль составила бы величину, равную площади прямоугольника AjBjCjEj (на рисунке площади прямоугольников приблизительно равны).
При этом во втором варианте ее рыночная доля (рыночная власть) не только сохраняется, но может быть увеличена (в абсолютном выражении с Qk до Qk1). Таким образом, несмотря на принципиально разный подход к реализации рыночной власти, результат в формировании монопольной прибыли фирмы в обоих вариантах примерно одинаков, с той разницей, что во втором варианте фирма сохраняет большую долю рынка.
Анализ современной теории ценообразования показывает, что механизм установления цены носит более сложный и разнообразный характер, чем показывает теория монополии неоклассической экономической школы и, соответственно, считается при осуществлении процедур антимонопольного регулирования, причем на смену затратному идет ценностное ценообразование. В частности, в практике маркетинга в настоящее время хорошо известна и широко применяется политика ценообразования по психологическому принципу. Основана она на том, что потребители воспринимают более дорогие товары как более высококачественные. Ф. Котлер приводит ставший уже классическим пример с водкой Вольфшмидт и Смирновская, когда умелая маркетинговая политика фирмы Хьюблин, выпускающей водку Смирновская, позволила ей значительно увеличить свои прибыли.
Парадокс заключался в том, что для увеличения прибыли фирма Хьюблин в ответ на снижение цены на конкурирующий продукт водку Вольфшмидт увеличила цену на Смирновскую при том, что затраты остались неизменными. Как пишет Ф. Котлер, фирма "Хьюблин" научилась продавать практически один и тот же товар по разным ценам, обосновав каждую из них соответствующей эффективной концепцией [12, с. 376377].
Таким образом, для повышения цены фирме Хьюблин не потребовалось ни захватывать чистую монопольную власть, ни снижать объемы выпуска, а всего лишь определенным образом позиционировать свой товар, то есть воздействовать на психологию покупателя.
В иллюстрируемом примере (рис. 8) для упрощения мы предположили, что расходы на управление спросом, в частности, на рекламную компанию, не приводят к заметному сдвигу кривых средних и предельных издержек, хотя в реальных условиях это будет зависеть от конкретной ситуации.
Однако, учитывая современный уровень развития рынка рекламы, уместно предположить, что, как правило, рекламная компания приводит к более сильному сдвигу кривой спроса, чем кривых средних и предельных издержек. Кроме того, управление спросом, неся в себе определенные издержки, стимулирует рост выпуска продукции, и, тем самым, снижение издержек за счет увеличения масштаба производства, что создает эффект аннигиляции издержек.
В целом в современных условиях не столько цена (в частности, через управление выпуском продукции) определяет позиции товара и положение фирмы на рынке, сколько соответствующее позиционирование товара (то есть управление спросом) определяет цену. Такой подход при формировании рыночных позиций свидетельствует о том, что управление спросом в целом уже вытеснило управление предложением как рыночную стратегию фирм. Заметим, что при сдвиге кривой спроса, так же как и при сокращении объема выпуска, происходит превышение цены над предельными издержками. Иначе говоря, в условиях современной экономики фирмы для получения монопольной прибыли в основном прибегают к манипулированию психологией покупателя, то есть к управлению спросом, а не к управлению объемом выпуска. Отсюда следует, что комплекс маркетинга является важной составляющей формирования рыночной власти.
Исходя из этого, рыночную власть фирмы правомернее определить как ее способность управлять спросом либо предложением таким образом, чтобы иметь возможность поднять цену выше уровня предельных издержек.
Вместе с тем целесообразно указать еще один механизм формирования рыночной власти, понимание которого имеет большое значение для понимания роли несовершенной конкуренции в современной экономике. Приведем пример. Допустим, мы имеем рынок совершенной конкуренции, где множество N фирм производит однородный продукт А. Предположим, что условия производства изменились таким образом, что каждая из фирм стала выпускать продукт А, где i порядковый номер фирмы в множестве N (1 i N), так что теперь на рынке производится N разнородных продуктов. Для упрощения ситуации введем ряд допущений, абстрагирующих нас от условий реальной экономики и позволяющих наглядно выявить зависи-мостъ между дифференциацией продуктов и формированием рыночной власти хозяйствующих субъектов, одновременно не искажая принципиалъную взаимосвязъ между ними в реалъных условиях. При описании данного примера будем считатъ, что пре-делъные издержки производства соответствующих единиц товара не изменилисъ, дифференциация продуктов незначителъна, а цена на них одинакова.
Предположим также, что ни одна из фирм целенаправленно не стремится к извлечению монополъ-ной прибыли. Рассмотрим изменения, происходящие на рынке, с позиции потребителя и производителя, абстрагируясъ при этом от фактора денежных ресурсов потребителя (для упрощения примем, что изменение представлений потребителя о пределъной ценности того или иного товара заставляет его менять интенсивность и качество труда и, тем самым, количество денег, находящихся в его распоряжении).
В условиях разнообразия пределъная ценностъ каждой последующей товарной единицы (с учетом дифференциации товарного ряда) падает медленнее, чем в условиях однородности продукта, так как в этом состоянии экономики потребителъ имеет возможностъ для более полного удовлетворения своих запросов. Проиллюстрируем это на примере производства женских платъев. Так как в условиях совершенной конкуренции товар однороден, каждой женщине на совершенно конкурентом рынке предлагается платъе одного фасона, одной расцветки и т. д. (то естъ полно-стъю однородный продукт).
Первое платъе для нее будет обладатъ высокой пределъной полезностъю, посколъку у нее нет платъя. Второе (такое же) платъе также будет обладатъ для нее определенной пределъной полезностъю, посколъку оно необходимо для замены первого платъя (например, во время стирки).
Третъе платъе для нее будет обладатъ низкой пределъной полезностъю, ибо может потребовался толъко для замены одного из двух уже имеющихся, так что она его, скорее всего, купит, когда у нее останется толъко одно платъе. Однако при трансформации рынка в рынок монополистической конкуренции каждый из потребителей вместо однородного товара сталкивается с определенным количеством его разновидностей, так что теперъ каждая женщина имеет выбор из платъев различного фасона, различной расцветки и т. д. Первое платъе для нее будет обладатъ высокой пределъной полезностъю, как и в случае рынка совершенной конку-
ренции, поскольку у нее нет платья. Второе платье также будет обладать для нее высокой предельной полезностью, поскольку у нее нет, например, летнего платья с короткими рукавами. Третье платье также будет обладать для нее высокой предельной полезностью, поскольку у нее нет вечернего платья и т. д. Следовательно, если мы сравним предельную ценность соответствующих единиц товара в условиях совершенной и монополистической конкуренции, то во втором случае она будет больше, чем в первом.
Таким образом, процесс монополизации рынка при условии сохранения конкуренции сопровождается увеличением предельной полезности соответствующей единицы товара (то есть ее цены) для потребителя, обусловленного разнообразием предложений. В свою очередь, увеличение предельной полезности соответствующей единицы товара означает, что наклон кривой спроса изменился (на монополизированном рынке она будет проходить выше кривой спроса, имевшей место на рынке совершенной конкуренции), то есть с трансформацией рынка произошло изменение (увеличение) спроса на продукт.
Отсюда следует, что потребители воспринимают условия трансформировавшегося рынка как более благоприятные, чем они были на рынке совершенной конкуренции.

На рис. 9 показано изменение наклона отраслевой кривой спроса при дифференциации продукта, то есть при трансформации рынка совершенной конкуренции в рынок монополистической конкуренции. Точка А на нашем рисунке представляет собой точку конкурентного равновесия, в которой предельные издержки производства продукта МС, пересекаясь с кривой спроса бск, равны его цене.
Точке А соответствует объем Q производимой продукции и конкурентная цена Рс. При дифференциации продукта изменяется наклон кривой спроса, так что теперь мы имеем кривую спроса бмк. При том же количестве выпуска Q цена единицы товара повышается до уровня Pm, поскольку возросла предельная ценность продукта для потребителя. Но это означает, что на рынке сформировалась совокупная монопольная прибыль в размере М площади прямоугольника ABPmPc. Для отдельной фирмы дифференциация продукта и изменение спроса приведет к тому, что ее индивидуальная кривая спроса примет наклонный характер (с малым углом наклона) и пройдет выше первоначальной горизонтальной линии спроса, характерной для условий совершенной конкуренции.
Таким образом, превышение цены над предельными издержками (то есть рыночная власть) было порождено тем, что в глазах потребителя изменилась предельная ценность продукта (на рис. 9 от A до B). Важным является то, что цена на товар поднялась за счет психологической установки потребителя и принимается производителем, так что и тот и другой чувствуют себя в выигрыше.
Если теперь мы заставим производителя (например, через методы антимонопольного регулирования) произвести сдвиг до точки C (то есть в точку искусственного конкурентного равновесия), соответствующим образом снизив цену и увеличив объемы выпуска, то тем самым мы ухудшим его положение, хотя в отношении потребителя последнее, безусловно, улучшится. Таким образом, движение от точки A в точку B [естественная трансформация рынка совершенной конкуренции в рынок несовершенной (монополистической) конкуренции] сопровождалось улучшением как положения потребителя, так и положения производителя; движение от точки B в точку C (искусственное формирование условий совершенной конкуренции на рынке несовершенной (монополистической) конкуренции) сопровождалось бы дальнейшим улучшением положения потребителя, но ухудшением положения производителя. Отсюда следует, что Парето-оптималь-ной на рис. 9 является точка несовершенной (монополистической) конкуренции B, но не точки совершенной конкуренции A и C. Следовательно, состояние совершенной конкуренции нельзя рассматривать как идеальное, поскольку, например, рынок монополистической конкуренции создает условия, в которых большинство потребителей чувствует себя более благоприятно (результатом чего является повышение предельной полезности продукта).
Но, в этом случае мы имеем следующее следствие: разницу между ценой, складывающейся в условиях монополистической конкуренции, и конкурентной ценой необходимо рассматривать не как издержки, которые потребители несут от превышения цены над конкурентным уровнем, а как потребительский излишек, ради которого потребители отказываются от однообразия продукции, произведенной в условиях совершенной конкуренции. В свою очередь, это ведет к еще большему снижению величины социальных издержек, порождаемых существованием монополии, поскольку точка отсчета величины монопольной прибыли, полученной в результате ограничения объема выпуска, перемещается от цены совершенной конкуренции к цене монополистической конкуренции.
Если вместо цены совершенной конкуренции Pc в левую часть формулы (1) подставить цену монополистической конкуренции Pmc, можно получить формулу (1'):
ОГ+1 Qm + 1
[( P - Pmc ) - (Pi - РЛ (Pi - Pc ) . (10
‘=Q i $Qc
Но реальная экономика представляет собой, во-первых, совокупность рынков монополистической и олигополистической конкуренции, и, во-вторых, экономику покупателя, для которой при свойственном ей многообразии альтернатив обмена характерна малая дискретность общего ценового пространства. Иначе говоря, в условиях постиндустриальной экономики потребитель, как правило, осуществляет свой выбор из совокупности альтернативных благ, являющихся почти равноценными с точки зрения удовлетворения его разнообразных потребностей. Отсюда следует, что при V ^ ^, где V общее количество альтернативных вариантов обмена денег на блага, справедливы выражения:
Qm + 1
Qm + 1
lim тс - Pai ) $ 0
Vi$Qc
И lim - Pmc )-( - Pai)]= 0 .
V )( i $Qc
В этом случае формула (1') преобразуется в формулу (1):
Qm + 1 Qm + 1
[(P - Pmc) - (Pi - Pai)] (Pi - Pc ). (1)
i=Qc i$Qc
Таким образом, социальные издержки от существования монополии значительно меньше площади треугольника АВС (рис. 3), иллюстрирующего потери потребителей в модели монополии неоклассической школы.
Это во многом объясняет тот факт, почему в странах, чье развитие происходит в условиях постиндустриальной экономики, потребители не ощущают реальных монопольных издержек.
Состояние чистой монополии предполагает производство продукта одним производителем, то есть отсутствие разнообразия продукции, как и в случае совершенной конкуренции. Иначе говоря, для рынка чистой монополии, также как и для рынка совершенной конкуренции, характерна однородность продукта. Однако в условиях постиндустриальной экономики конкуренция, стирая национальные границы, заставляет трансформироваться рынки в сторону форм с более развитой конкурентной структурой, чем это было бы в условиях полного обособления национальной экономики от мировых процессов. В результате этого чистые национальные монополии действуют в условиях развитых олигопольных рынков или рынков монополистической конкуренции.
При этом потребители выигрывают как за счет концентрации производства (то есть ускорения НТП и снижения издержек), так и за счет многообразия продуктов, усиливаемого национальными традициями конкурирующих стран.
Из изложенного материала следует, что при монополизации рынка имеют место три типа повышения предельной полезности единицы товара (цены). В основе первого типа заложен механизм, связанный с ограничением объема производства, то есть с повышением редкости продукта. В основе второго типа лежит механизм, связанный с управлением спросом посредством стимулирования сбыта. В основе третьего типа находится механизм, связанный с разнообразием (дифференциацией) продукта.
Таким образом, в условиях современной экономики формирование монопольной прибыли не имеет жесткой обусловленности сокращением выпуска продукции, как это показывает неоклассическая экономическая школа. Уникальные свойства товара, определяемые политикой его дифференциации, позволяют фирме активно использовать средства маркетинга для иного пути приобретения и реализации рыночной власти сдвига кривой спроса, приводящего к получению монопольной прибыли в условиях не только сохранения, но даже расширения производства. В результате целью корпораций постиндустриальной эпохи является не максимизация краткосрочной прибыли, а максимизация доли рынка.
Вместе с тем, хотя формализованная цель фирмы трансформировалась, сменив объект (краткосрочную прибыль на долю рынка), движущей силой для нее по-прежнему осталось стремление максимизировать прибыль, но уже в долгосрочном периоде. В целом в условиях современной экономики политика максимизации доли рынка (по сути, политика исключения отраслевой конкуренции) в долгосрочном периоде в большинстве случаев приносит фирме больше прибыли, чем ее ориентация на максимизацию краткосрочной прибыли.
При этом политика максимизации доли рынка является движущей силой развития международной конкуренции, обусловливая процесс интернационализации экономики, поскольку глобализация делает международную конкуренцию обычным явлением на национальных рынках. Отметим важное следствие, вытекающее из политики максимизации доли рынка: иностранная конкуренция, забирая на себя часть спроса, ведет к сужению национального рынка для местных производителей, стимулируя процессы рыночной концентрации в целях реализации эффекта экономии от масштаба, причем, чем более неконкурентоспособны местные фирмы, тем более ограничен для них национальный рынок. В частности, сужение рынка для национальных производителей в результате проведения либеральных рыночных реформ характерно для России конца XX начала XXI в.
Исходя из изложенного материала, в селективное понятие рыночной власти, вытекающее из научных воззрений неоклассической экономической школы, необходимо внести уточнение. При его формулировании мы учли, что политика дифференциации продукта, ведя к сдвигу кривой спроса, является составной частью политики управления спросом. Уточненное нами понятие рыночной власти следующее: рыночная власть способность фирмы, обладающей значительной долей рынка, управлять ценой через ограничение объема продаж или управление спросом, устанавливая ее выше уровня предельных издержек, и получать за счет этого высокую прибыль.
При этом в основе обладания рыночной властью лежит уникальность продукта, находящая выражение в наклонном характере индивидуальной кривой спроса. Определение, данное нами, принципиально отличается от традиционного определения рыночной власти тем, что в него, помимо способности фирмы к ограничению объема выпуска, включена ее способность управлять спросом на свою продукцию.
Добавим, что при управлении спросом фирма скорее способна добиться успеха, чем при сокращении производства, которое может привести к потере рыночных позиций.
Вместе с тем необходимо остановиться еще на одном моменте, выявленном нами в процессе анализа различных понятий рыночной власти. Наш анализ показал, что ряд ученых, в частности, С. Фишер, Р. Дорнбуш, Р. Шмалензи, Э. Гелхорн, В. Ковачич, Р. Хеймани, Д. Шапиро и др., отождествляют понятия монопольной и рыночной власти. Понятия, даваемые другими авторами и обособленно описывающие либо термин монопольная власть, либо термин рыночная власть, тем не менее, содержат идентичные черты, так что данные понятия становятся синонимичными по отношению друг к другу.
Однако применение понятия монопольная власть как синонима понятия рыночная власть не имеет под собой строгой логической основы. Это связано с тем, что существование монополии не дает оснований для утверждения о безусловном обладании ей рыночной властью. Если долгосрочные средние издержки монополии будут превышать цену, которую потребители захотят платить за ее товар, то такая монополия будет вынуждена закрыть производство. В данном случае мы можем сказать, что монополия обладает нулевой рыночной властью.
Известно, что в реальной экономике многие изобретения остаются неиспользованными, а многие товары-новинки терпят неудачу. В частности, Ф. Котлер указывает, что на рынке товаров широкого потребления терпит неудачу 40 % всех предлагаемых новинок, на рынке товаров промышленного назначения 20 %, а на рынке услуг 18 % [12, с. 326]. Но экономическая суть нового товара заключается в попытке фирмы сформировать в своих интересах монопольный рынок и упрочить, тем самым, свои конкурентные позиции в системе экономических отношений. Отсюда следует, что монопольное положение само по себе не гарантирует рыночного успеха, то есть не обеспечивает способность фирмы к проявлению рыночной власти.
Таким образом, там, где существует рыночная власть существует монополия, там, где существует монополия не обязательно существует рыночная власть, то есть между положением монополии и наличием рыночной власти нет безусловной двусторонней причинно-следственной связи. Поэтому в дальнейшем, описывая рыночную ситуацию, обусловливаемую выделенными характерными чертами, мы будем употреблять термин рыночная власть.
Что касается термина монопольная власть, то, на наш взгляд, его следует вывести из научного оборота (по крайней мере, применительно к описанию экономических процессов).
Обратимся к понятию конкурентоспособности. Наш анализ известных определений конкурентоспособности фирмы позволил сформулировать ее селективное понятие следующего содержания: конкурентоспособность фирмы ее способность к достижению высокого уровня рыночной доли, цены и прибыли, обусловленная уникальными свойствами предлагаемого продукта.
Таким образом, мы получили идентичные признаки, проявляемые в границах понятий рыночной власти и конкурентоспособности: уникальная продукция, обладание значительной долей рынка, способность управлять ценой (устанавливать ее на высоком уровне), способность получать высокую прибыль.
Как следует из селективного понятия рыночной власти, для ее достижения фирме необходимо обеспечить на рынке лидирующие позиции (захватить высокую долю рынка). Это означает, что она должна занять на рынке монопольное положение (напомним, что монополией с правовой точки зрения признается хозяйствующий субъект, обладающий определенной долей рынка).
Однако это возможно лишь постольку, поскольку фирма обладает высоким уровнем конкурентоспособности. Отсюда, значительная рыночная власть (доля рынка) фирмы является следствием (проявлением) ее высокого уров-
ня конкурентоспособности. При этом, чем выше конкурентоспособность фирмы, тем большую долю рынка она имеет возможность занять, и тем большую рыночную власть она способна приобрести. В свою очередь, реализуя рыночную власть, то есть устанавливая цену на максимально возможном уровне через ограничение объема выпуска, монополия в долгосрочном периоде теряет долю рынка, привлекая на него конкурентов или заставляя потребителей переключаться на другие рынки, и, тем самым, теряет достигнутый уровень конкурентоспособности и рыночной власти.
Использование альтернативного механизма реализации рыночной власти (через управление спросом) позволяет фирме удержать потребителей на рынке, но за счет высоких цен привлекает конкурентов и в долговременном плане также снижает ее конкурентоспособность и рыночную власть.
Представлен механизм формирования рыночной власти и конкурентоспособности фирмы. Алгоритм действий фирмы по реализации данного механизма заключается в предложении рынку уникальной продукции, захвате значительной доли рынка и приобретении способности устанавливать высокую цену и получать высокую прибыль. Однако следует подчеркнуть, что фирма, сумевшая успешно реализовать данный механизм, необязательно установит высокую цену на свой продукт.
В действительности она может выбрать стратегию на укрепление рыночной власти и конкурентоспособности, установив сравнительно низкую цену и оградив себя таким образом от конкурентов, то есть придерживаться стратегии максимизации долгосрочной прибыли.
В общем случае, в зависимости от поведения фирмы, достигшей прочных позиций на рынке, мы различаем жесткую и мягкую формы реализации ее конкурентоспособности. Жесткая форма, связанная с попытками фирмы максимизировать краткосрочную прибыль, есть проявление рыночной власти. Это политика игнорирования конкуренции. В долгосрочном плане фирмы, исповедующие жесткую форму реализации достигнутого рыночного положения, обычно проигрывают в конкурентной борьбе.
Ценовая политика таких фирм часто проявляется в виде известной в маркетинге стратегии снятия сливок. Мягкая форма реализации конкурентоспособности, связанная с попытками фирмы максимизировать долгосрочную прибыль, есть наращивание рыночной власти. Это политика исключения конкуренции.
В долгосрочном плане фирмы, исповедующие мягкую форму реализации достигнутого рыночного положения, чаще всего выигрывают в конкурентной борьбе. Ценовая политика таких фирм обычно проявляется в виде известной стратегии прочного внедрения на рынок.
На основании изложенного правомерно выдвинуть следующую гипотезу: конкурентоспособность и рыночная власть фирмы являются понятиями, тесно взаимосвязанными между собой в форме прямой зависимости. Эта гипотеза имеет следующее следствие: формирование конкурентоспособной экономической системы государства в постиндустриальную эпоху связано с процессом формирования хозяйствующих субъектов, обладающих рыночной властью, и монополизацией экономики.
Подтверждением данного следствия (или его опровержением) может служить обобщение опыта формирования конкурентоспособности западных национальных экономик (в антимонопольном аспекте) в послевоенный период.

Издержки, связанные с существованит монополии

Последовательная трансформация экономики продавца в экономику покупателя и непрерывная тенденция к концентрации (производства и капитала) при своей одновременности свидетельствуют о том, что последняя, обусловливая процессы монополизации экономики, вместе с тем направлена на благо потребителя. Отсюда возникает противоречие между трактовкой величины социальных издержек от существования монополии неоклассической экономической школой и издержками, присутствующими в реальной экономике.
Это требует трансформации экономической модели монополии неоклассической школы и пересмотра отношения общества к оценке так называемых социальных издержек от существования монополии. Актуальность этой научной задачи усиливается тем обстоятельством, что реализация нормативной модели антимонопольного регулирования, опираясь на позитивную модель монополии неоклассической экономической школы и предусматривая корректировку поведения монополии в краткосрочном периоде (через ограничение цены), наносит ущерб потребителю в долгосрочном периоде (через стагнацию рынка и повышение издержек конкуренции).
Межотраслевая Внутриотраслевая конкуренция в рамках конкуренция (ячейки разных потребностей монополизации)
Рис. 1. Сетка конкуренции на основе пирамиды Маслоу
На рис. 1 показана сетка конкуренции, построенная нами на основе пирамиды потребностей Маслоу.
Темным цветом заштрихованы зоны внутриотраслевой конкуренции (отраслевые рынки), где конкуренция протекает наиболее интенсивно. Эти зоны, названные нами ячейками монополизации, являются объектом пристального внимания фирм, стремящихся к рыночному успеху (обеспечив себе монопольное положение), и одновременно сферой активной деятельности государства, препятствующему этому. Именно на данные зоны направлено острие конкурентной политики государства, стремящегося через механизмы антимонопольного регулирования обеспечить на рынке высокоразвитую конкурентную среду. Ячейки с более светлой штриховкой являются зонами межотраслевой конкуренции, протекающей, однако, в рамках той же потребности.
Здесь конкуренция между фирмами выражена менее интенсивно, так же как и государственное регулирующее воздействие. Ячейки с наиболее светлой штриховкой являются зонами межотраслевой конкуренции, протекающей в рамках разных потребностей.
Здесь конкуренция между фирмами и государственное регулирующее воздействие наименее интенсивны. Между тем зоны межотраслевой конкуренции порождают естественные (рыночные) антимонопольные силы, эффективно препятствующие проявлению рыночной власти фирмами, сумевшими реализовать стремление к обретению монопольного положения на рынке.
На рис. 2 показаны естественные антимонопольные ножницы, чьей опорной осью являются потребители, ограниченность ресурсов, многообразие и конечность удовлетворения потребностей которых вызывает движение лезвий предложение товаров-субститутов, а также товаров других отраслей, не являющихся взаимозаменяемыми с исходным продуктом.
Подобные ножницы способны результативно отсечь рыночную власть монополии от потребителей, эффективно нейтрализуя последствия монополизации рынка. Данный механизм, порождая конкурентное давление на монополию, является важным источником ограниченности ее контроля над ценой.
Оценим издержки, связанные с существованием монополии.Цена, предельный доход, предельные издержки


Рис.3. Издержки общества, связанные с существованием монополии (не являющейся естественной)
Рис. 3 иллюстрирует издержки общества, связанные с существованием монополии, так, как их традиционно интерпретирует неоклассическая экономическая школа.
LAC - кривая долгосрочных средних издержек LMC - кривая долгосрочных предельных издержек D - кривая спроса MR - кривая предельного дохода
ли постоянны. Считается, что антитрестовская политика идеально подходит для рынков такого типа, поскольку здесь имеет место постоянная отдача от масштаба, так что крупные фирмы не имеют преимуществ в издержках перед мелкими. Учитывая идеальность представленной ситуации для целей проведения антимонопольной политики (то есть вмешательства государства в естественные рыночные процессы), все дальнейшие рассуждения по поводу социальных издержек от существования монополии мы проиллюстрируем при помощи рис.
3, заметив при этом, что для анализа проблемы социальных издержек характер кривой LMC принципиального значения не имеет.
В условиях совершенной конкуренции положение равновесия достигалось бы в точке В (Pc, Qc). Однако в условиях монополии выпуск продукции ограничивается объемом Qm, при котором предельный доход MR равен предельным издержкам LMC.
Основное обвинение монополии состоит в том, что она путем ограничения объема выпуска максимизирует прибыль, поднимая цену выше уровня предельных издержек (на графике точка А).
Согласно теоретической модели монополии неоклассической экономической школы, общая величина социальных издержек, связанных с существованием монополии, выражается накопленной суммой превышения цены (то есть установленной потребителями предельной ценности дополнительной единицы выпуска) над предельными издержками при движении от монопольного выпуска продукции к конкурентному. На рис.
3 она равна площади треугольника АВС. Однако точка зрения неоклассической экономической теории на социальные потери от существования монополий, основанная на сравнении отраслевых кривых спроса и предельных издержек при их статичном описании, справедлива при допущении, что взаимоотношения потребителя и хозяйствующего субъекта проявляются в рамках одной отрасли в заданный фиксированный момент времени. Но экономическая система представляет собой взаимоувязанный комплекс множества отраслей с постоянно меняющимися взаимосвязями между ними.
Отсюда следует, что экономическая модель монополии неоклассической школы построена с высокой степенью абстрагирования от действующей экономики, вне границ реального экономического пространства.
Таким образом, ее непосредственное применение, при свойственных ей существенных ограничениях, для выработки управленческих решений в сфере практической экономики (построения нормативных моделей экономического регулирования), неоправданно.
В современной экономической литературе, где превалирует теория монополии неоклассической школы, необходимость проведения антимонопольной политики объясняется рассматриваемой экономической моделью. Между тем использование существующей позитивной модели монополии неоклассической экономической школы в качестве основы для построения нормативной модели антимонопольного регулирования приводит к противоречию, обусловленному различием механизмов формирования и оценки социальных издержек от существования монополии в условиях моноотраслевой и реальной экономики: при моноотраслевом подходе к оценке издержек игнорируются две важнейшие составляющие современных экономических отношений право потребителя на выбор и наличие альтернативных благ (издержек).
Отказавшись от ряда ограничений неоклассической школы, представим экономическую систему во множестве свойственных ей межотраслевых отношений.
Выдвинутая нами гипотеза заключается в следующем: социальные издержки от существования монополии при межотраслевом подходе к их оценке (с большей степенью реальности по сравнению с моноотраслевым подходом отвечающем нормативной модели антимонопольного регулирования) меньше, чем в существующей позитивной модели монополии неоклассической экономической школы, на величину потребительского излишка, полученного в альтернативных отраслях экономики. Таким образом, нашей задачей является уточнение модели монополии неоклассической экономической школы, построение на ее основе модели, описывающей экономическую теорию монополии ближе к реальной ситуации, чем это позволяет делать существующая модель.
Следствием выдвинутой нами гипотезы является то, что рыночная власть (монопольное положение) в условиях современной экономики не приводит к существенным социальным издержкам.
Для подтверждения гипотезы последовательно рассмотрим, как меняются общественные издержки при движении от конкурентного выпуска продукции к монопольному. Идеальным считается положение, когда цена на продукцию монополии установлена в размере Рс, то есть на уровне точки В пересечения кривой спроса D с кривой предельных издержек LMC. В этом случае выигрыш потребителя считается максимальным.
На рисунке он соответствует площади треугольника ОКВ.
Допустим, что монополия установила цену в размере Pm, то есть на уровне точки С пересечения кривых предельного дохода MR и предельных издержек LMC. В этом случае выигрыш потребителей уменьшился до величины, соответствующей площади треугольника ОМА. При этом выигрыш потребителей в размере, соответствующем площади прямоугольника АСКМ, преобразовался в выигрыш монополии, а в размере, соответствующем площади треугольника АВС, в чистый проигрыш потребителей и общества. Заметим, что площадь прямоугольника АСКМ в силу перераспределения потребительского излишка в пользу монополии некоторые исследователи также склонны считать социальными издержками.
Однако доходы монополии в размере монопольной прибыли, которые она получает, устанавливая монопольную цену и перераспределяя потребительский излишек в свою пользу, остаются в экономическом круговороте (в противном случае в условиях реальной экономики монополий мы должны были бы иметь значительный безработный капитал, чего нет в действительности). Отсюда следует, что капитал, сформированный через инструмент монопольной прибыли, неизбежно найдет точку своего приложения либо на исходном рынке, совершенствуя свой продукт и ограждая себя от конкуренции, либо на рынках, имеющих потенциал высокой доходности (то есть потенциал расширенного воспроизводства капитала). Следовательно, монополия, аккумулируя капитал и направляя его на научно-техническое развитие исходной отрасли или перераспределяя его между отраслями, способна стимулировать их развитие в долгосрочном периоде, увеличивая производство тех или иных благ.
Отсюда можно заключить, что излишек монополии, в краткосрочном периоде и в рамках одной отрасли определенный как издержки потребителей, в долгосрочном периоде может трансформироваться в блага будущих поколений (в этой или смежных отраслях народного хозяйства). Таким образом, площадь прямоугольника АСКМ правомернее считать перераспределением определенных благ в рамках одной и той же экономической системы без наличия издержек по отношению ко всей системе.
Оценим величину чистых социальных издержек, порождаемых рыночной властью. Предположим, что все субъекты рынка хорошо информированы о своих возможных выгодах и потерях и ведут себя рационально.
Введя подобное допущение, мы до некоторой степени абстрагировались от реальных экономических условий, где рациональность проявляется лишь в пределах сравнительно ограниченного объема информации, которым в заданный момент времени владеет субъект. Вместе с тем гипотеза о человеке, стремящемся к максимальной выгоде, до сих пор сохранилась в качестве основы политэкономи-ческого анализа.
Исходя из этого, примем принцип рациональности поведения потребителя в качестве одного из допущений выстраиваемой нами экономической модели монополии.
Для наглядности изложения наших суждений введем образ гипотетического рационально мыслящего субъекта рынка потребителя, назвав его рациональным потребителем. Допустим, что рациональный потребитель готов приобрести благо, производимое монополией, по цене Ррп, где Рс Ррп Pm.
Здесь Ррп предельная полезность единицы товара монополии, в которую ее оценивает рациональный потребитель. Однако при цене Pm рациональный потребитель должен отказаться от покупки, поскольку для него установленная цена выше предельной полезности товара.
В этом случае его издержки составят величину, равную Ррп Рс.
До этого момента наши рассуждения не отличаются от изложения фрагмента экономической модели монополии неоклассической школы, связанного с наличием издержек. Однако отсюда мы вводим факторы, игнорируемые сложившимся теоретическим подходом: право потребителя на выбор и наличие альтернативных благ (издержек).
Современная экономика характеризуется тем, что она является экономикой покупателя экономикой, где потребитель имеет широкие возможности выбора (в условиях относительной ограниченности своих ресурсов), а рыночная стратегия товаропроизводителя направлена на обеспечение этих возможностей. В условиях товарного многообразия рациональный потребитель, максимизируя свою выгоду исходя из альтернативных вариантов обмена, имеет возможность реализовать свое право выбора и выбрать лучший из оставшегося множества альтернативных вариантов использования имеющейся суммы денег.
Иначе говоря, рациональный потребитель, отказавшись обменять некоторую сумму денег на продукцию монополии, использует ее на приобретение альтернативного товара.
Предположим обратное, то есть потребите
лей, где (Qci Qm) соответствующее число потребителей в i-той отрасли, а N число отраслей, не совершают такого обмена; при этом в реальных условиях несовершенной экономики наши N отраслей почти тождественны всей экономике государства. В этом случае в обществе должно существовать значительное число его дееспособных членов, в совокупности обладающих денежными ресурсами в размере
(сумма площадей четырехугольников, подобных четырехугольнику ABQcQm на рис. 3, по N отраслям), выпадающими из сферы товарного обращения.
При этом при одновременном соблюдении условий экономики покупателя и несовершенства (с точки зрения неравенства предельных издержек и дохода) экономики должны были бы синхронизироваться два процесса: постоянный рост товарного предложения и параллельное увеличение общественных денежных ресурсов, не являющихся элементом товарно-денежных отношений, чего, как мы понимаем, в действительности не происходит.
Монополия, исходя из ее природы, редко предполагает абсолютное альтернативное потребление (с точки зрения полной взаимозаменяемости товаров), но ограниченные ресурсы потребителей представляют собой набор возможностей их альтернативного использования. Учитывая же, что подавляющее большинство экономических ситуаций представляют собой составные явления, включающие и конкуренцию, и монополию, можно сказать, что потребитель постоянно осуществляет свой выбор в пользу той или иной монополии (и, естественно, отказываясь от товара другой монополии).
Согласно неоклассической модели монополии, построенной на сравнении состояний чистой монополии и совершенной конкуренции, выигрыш потребителя (так же, как и его издержки) определяется разницей между ценой, которую он готов уплатить за товар, и ценой, которая сложилась бы в отрасли в условиях совершенно конкурентного рынка. В общем случае, излишек потребителя представляет собой разницу между ценой, которую он готов уплатить за товар, и фактически заплаченной ценой.
Для упрощения рассматриваемой ситуации введем допущение, что сумма, которую рациональный потребитель готов использовать для обмена на единицу альтернативного товара, соответствует значению Ррп. Рациональный потребитель готов был уплатить за продукцию монополии (за единицу товара) сумму Ррп, при этом потребительский излишек, который он получил бы, уплатив Ррп, равняется Рпп Р. Однако, потратив сумму Ррп на приобретение альтернативного товара, рациональный потребитель также получает потребительский излишек, но уже в размере Ррп Ра, где Ра цена товара в альтернативной отрасли. Это суждение оправданно и должно нас устроить при моноотраслевом подходе к изучению ситуации, сложившейся в альтернативной отрасли. Но, поскольку экономическая прибыль включает в себя альтернативные издержки, то есть определяется в сравнении с альтернативными вариантами обмена, то в результате совершенной сделки потребитель не получил экономической выгоды, а понес экономические издержки в размере (Ррп Рс) (Ррп Ра).
Так как при этом (Ррп Ра) 0, то справедлива формула (Ррп Рс) (Ррп Ра) (Ррп Рс), то есть потери рационального потребителя при межотраслевом подходе к оценке социальных издержек также имеют место, но они меньше, чем отображенные на рис. 3 (в существующей модели).
Для обобщения наших рассуждений на совокупность потребителей примем, что каждый потребитель приобретает только одну единицу товара и /-му потребителю, отказавшемуся от приобретения товара монополии, соответствует /-я альтернативная отрасль. Тогда для (Qc-Qm) потребителей будем иметь:
Тогда для (Qc Qm) потребителей будем иметь:
, (1)
где Qm i Qc порядковый номер потребителя, отказавшегося от покупки товара монополии; P. цена, которую i-й потребитель готов уплатить за товар монополии и альтернативный товар; Pai действительная фактическая цена тогда в альтернативной отрасли для i-того потребителя.
Таким образом, издержки потребителей от существования монополии при межотраслевом подходе к их оценке меньше площади треугольника АВС. Графически формулу (1) можно интерпретировать с помощью рис. 4.

От установления монополией цены на уровне Pm потребители несут издержки в размере (площадь треу
гольника АВС). Однако при этом, они, используя право выбора и приобретая альтернативные блага, извлекают потребительский излишек в размере (площадь треугольника
АВС:). Совокупные издержки, которые несут потребители от установления монополией цены Pm, равны и выражаются площадью треугольника ВССР равной разнице площадей треугольников АВС и АВСГ
Здесь отрезок ВСр делящий треугольник АВС на две части и обозначенный символом Pa, представляет собой агрегированную кривую ценовых предложений на альтернативных рынках (или альтернативную агрегированную кривую ценовых предложений; для упрощения мы показали ВС: в виде отрезка прямой линии). Так как денежные ресурсы потребителей, включая Qc-ro потребителя, не могут выпасть из сферы товарного обращения, кривая Pa исходит из точки В, находясь при этом постоянно выше отрезка ВС (иначе потребительский излишек на альтернативном рынке превысит потребительский излишек на рассматриваемом монопольном рынке, что противоречит заданному условию рациональности решений потребителей).
Отрезок АВ, обозначенный символом Da, представляет собой часть интегрированной кривой спроса на монополизированном рынке D, соответствующую агрегированной кривой спроса на альтернативные товары. Выше отрезка АВ (выше цены Pm) мы имеем часть интегрированной кривой спроса на монополизированном рынке D, соответствующую кривой спроса на товар монополии Dm.
На рис. 4 видно, что треугольник ВСС: получается после замещения части площади треугольника АВС площадью треугольника АВСГ Иначе говоря, часть социальных издержек, возникших в результате повышения монополией цены до уровня Pm, замещается потребительским излишком, полученным при реализации альтернативного варианта обмена. Исходя из этого, издержки, равные и выражаемые площадью
треугольника АВСР мы назвали замещенными издержками, а
издержки, равные и выражаемые пло
щадью треугольника ВСС: незамещенными издержками. Незамещенные издержки в нашей модели являются социальными издержками от существования монополии.
Таким образом, в построенной нами экономической модели монополии по сравнению с существующей моделью неоклассической школы введено несколько дополнений. В частности, треугольник АВС, характерный для существующей модели как графический иллюстратор социальных издержек, в нашей модели разбит на два треугольника: треугольник АВСр иллюстрирующий излишек потребителей, полученный в альтернативных отраслях, и треугольник ВССр иллюстрирующий социальные издержки от установления монопольной цены при межотраслевом подходе к их оценке. Введены в научный оборот понятия замещенных (соответствующих площади треугольника АВС:) и незамещенных (соответствующих площади треугольника ВСС:) социальных издержек. В модель введена агрегированная кривая ценовых предложений на альтернативных рынках (или альтернативная агрегированная кривая ценовых предложений).
Кривая спроса представлена в виде интегрированной кривой спроса D, составленной из кривой спроса на товар монополии Dm и агрегированной кривой спроса на альтернативные товары (альтернативной агрегированной кривой спроса) Da.
Аналогичные соображения можно привести и в отношении потребительского излишка, полученного в случае, когда монопольный рынок под влиянием внешних факторов, в частности, антимонопольной политики, имитирует совершенно конкурентный рынок. Представим, что государство вынудило монополию установить цену в размере Рс. В этом случае, согласно экономической модели монополии неоклассической школы, совокупный выигрыш потребителей является максимальным и на рис. 3 соответствует площади треугольника ОКВ.
Однако это суждение также оправдано только при моноотрасле-вом подходе к изучению ситуации, как и в рассмотренном нами случае установления монопольной цены Pm. Поскольку экономическая прибыль включает в себя альтернативные издержки, мы вправе выдвинуть предположение, что при условии межотраслевого подхода выигрыш потребителей меньше, чем площадь треугольника ОКВ.
Рассмотрим эту ситуацию.
Рациональный потребитель после снижения цены на монопольный товар до уровня Рс отказывается обменять имеющуюся у него сумму денег на альтернативный товар и приобретает продукт монополии. Рациональный потребитель готов был уплатить (за единицу товара) сумму Ррп, где Рс Ррп Po, но теперь уплатил только Рс. При этом потребительский излишек, который он получил в результате обмена, составил Ррп Рс. Но, обменяв деньги на товар монополии, рациональный потребитель лишился возможности обменять их на альтернативный товар, то есть приобрести альтернативное благо, и, тем самым, получить потребительский излишек в размере Ррп Pa, где Ра цена товара в альтернативной отрасли. Разница Ррп Ра является альтернативными издержками, на которые пошел рациональный потребитель ради получения блага от монополии.
Но, так как альтернативные издержки включаются в исчисление экономической прибыли, экономический выигрыш рационального потребителя равен не (Р п Рс), а (Р п Рс) (Ррп Ра), а поскольку (Ррп Ра) 0, то (Ррп Рс) (Ррп Ра) (Ррп Рс), то есть выигрыш рационального потребителя при межотраслевом подходе к его оценке меньше, чем отображенный на рис. 3 (в существующей модели).
Для Qc потребителей мы будем иметь:
, (2)
где 0 j Qc порядковый номер потребителя, отказавшегося от покупки альтернативного товара в пользу товара монополии; Pj цена, которую j-й потребитель готов уплатить за альтернативный и монопольный товар; Paj фактическая цена альтернативного товара для j-го потребителя.
Таким образом, совокупный выигрыш потребителей от установления цены на товар монополии в размере Рс при межотраслевом подходе к его оценке меньше, чем площадь треугольника ОКБ, иллюстрирующая совокупный потребительский излишек при моноотраслевом подходе (в существующей модели).
Предложенная нами экономическая модель монополии отображена графически посредством рис. 5. Для преемственности изложения за основу рис. 5 взят рис.
3. За действительную (установленную) цену монополии принята цена Рт. Для упрощения на рис.
5 не показаны альтернативные издержки, которые потребители несут в результате приобретения товара монополии.
Рис. 5. Издержки общества, связанные с существованием монополии (не являющейся естественной), при межотраслевом подходе к их оценке
Вместе с тем, несмотря на внесенные нами дополнения в модель монополии неоклассической экономической школы, между ней и нормативной моделью принятия решений (моделью антимонопольного регулирования) сохранилось существенное противоречие. Данное противоречие порождено содержащимся в модели монополии допущением, что при трансформации рынка совершенной конкуренции в рынок чистой монополии условия производства товара остаются неизменными.
Между тем это допущение приводит к игнорированию известного механизма снижения социальных издержек, имеющего место при трансформации рынка. Рассмотрим этот механизм.
На рис. 6 показан процесс монополизации, сопровождающийся снижением издержек, так, как его иллюстрируют С. Фишер, Р. Дорнбуш и Р. Шмалензи.
Они указывают: Рассматриваемая отрасль первоначально является конкурентной с постоянными издержками на единицу продукции. Исходное положение равновесия достигается в точке Е, в которой пересекаются кривые предложения (LMC) и спроса (D). Затем отрасль монополизируется. Это снижает ее долгосрочные средние и предельные издержки до величины LMC' и определяет объем производства в точке Е'. Величина чистых потерь для общества в связи с ростом цены с Pc до Pm равняется площади треугольника А, но налицо и чистый выигрыш в размере площади B в силу того, что выпуск Qm теперь производится с более низкими издержками.
В данном случае общество в целом выигрывает от монополизации, так как В превосходит А [27, с. 263]. Определяющим является вопрос, как вероятно проявляется указанный механизм при переходе рынка из состояния совершенной в состояние несовершенной конкуренции.

Рис. 6. Процесс монополизации, сопровождающийся снижениемиздержек
Известно, что на многих национальных рынках, (в частности, Швецарии и т. п.) для реализации эффекта масштаба необходима высокая концентрация производства. Из этого обстоятельства мы можем сделать вывод о примерном размере рынка (или его сегмента), где перестает иметь значение эффект экономии от масштаба (по меньшей мере, его можно охарактеризовать, как весьма значительный).
Отсюда следует, что повышение концентрации на рынке совершенной конкуренции (то есть увеличение масштаба фирмы), при том, что характерной чертой этого рынка является множество действующих на нем продавцов (то есть малый масштаб фирмы), с высокой долей вероятности имело бы результатом снижение издержек благодаря реализации эффекта экономии от масштаба. Следовательно, кривая издержек (как предельных, так и средних) при трансформации рынка из совершенно конкурентного в несовершенно конкурентный должна лежать ниже своего первоначального уровня (как это показано на рис. 6). Это противоречит условиям рис. 3, иллюстрирующего экономическую модель монополии неоклассической школы, лежащей в основе обоснования необходимости проведения антимонопольной политики и показывающей неизменной кривую предельных издержек, и завышает размер социальных издержек.
Однако важен вопрос, целесообразно ли для монополии снижение своих издержек до уровня LMC' или не является ли более выгодным для нее, игнорируя эффект экономии от масштаба и оставив издержки на уровне LMC, повести себя в соответствии с моделью монополии неоклассической экономической школы так, как это отражено на рис. 3.
На рис. 7 показана экономическая модель монополии с учетом поправки на эффект экономии от масштаба.
Допустим, что совершенно конкурентная отрасль монополизировалась, и монополия установила цену в размере Pm, в точке пересечения кривых предельного дохода MR и предельных издержек LMC. В этом случае она получила монопольную прибыль в размере площади четырехугольника АСКМ.
Однако монополия может реализовать эффект экономии от масштаба, тогда ее предельные издержки снизятся до уровня LMC'. Поскольку кривая предельного дохода носит наклонный характер, точка ее пересечения c кривой предельных издержек теперь лежит правее, в точке С', а монопольная цена, соответственно, снижается до уровня P'm, при этом выпуск монополии повышается до уровня Q'm, а кривая спроса на товар монополии Dm принимает форму отрезка ОА'. Размер монопольной прибыли в этом случае изменяется и становится равным площади четырехугольника А'С'К'М'. Сравним площади четырехугольников АСКМ и А'С'К'М', характеризующие монопольную прибыль до и после реализации эффекта масштаба. Четырехугольник АСКМ равен сумме четырехугольников АА''М'М и А''СКМ'.
Четырехугольник А'С'К'М' равен сумме четырехугольников А''СКМ', КСС''К', СТС'С'' и А'ТСА''. Поскольку четырехугольник
АСКМ' повторяется в составе обоих четырехугольников, характеризующих монопольную прибыль, из дальнейшего анализа его можно исключить.
Цена, предельный доход, предельные издержки

Рис. 7. Издержки общества, связанные с существованием монополии (не являющейся естественной), при межотраслевом подходе к их оценке и с учетом поправки на эффект экономииот масштаба
Таким образом, для целей сравнительного анализа у нас остаются, с одной стороны, четырехугольник ААМ'М, а с другой, четырехугольники КССК', СТС'С и АТСА. Так как кривая MR ниспадает круче, чем кривая D, то отрезок АА заведомо меньше отрезка СС, а четырехугольник ААМ'М, соответственно, меньше четырехугольника КССК'.
Отсюда следует, что площадь четырехугольника А'С'К'М' заведомо превосходит площадь четырехугольника АСКМ. Следовательно, реализация эффекта экономии от масштаба приносит монополии экономическую выгоду и соответствует ее эффективному рыночному поведению.
При этом, в силу снижения цены с Pm до P'm и увеличения выпуска с Qm до Q'm потребители получают дополнительный потребительский излишек (без учета альтернативных издержек) в размере площади четырехугольника АА'М'М.
Таким образом, введя поправку на эффект экономии от масштаба, мы получили дополнительное снижение издержек общества по сравнению с существующей моделью монополии неоклассической экономической школы.
Между тем С. Фишер, Р. Дорнбуш и Р. Шмалензи отмечают: Сумма оценок площадей треугольников, подобных треугольнику АВС... по всем рынкам обычно дает величину потерь, связанных с существованием монополий, в размере менее 1 % ВВП [27, с. 255]. Таким образом, количественная оценка размера социальных издержек, внесенных монопольной (рыночной) властью, проведенная на основе существующей экономической модели монополии неоклассической школы, показывает их относительно незначительную величину.
С учетом предложенной нами модели эта величина существенно уменьшится. Вместе с тем Ф. Шерер и Д. Росс отмечают: Не все издержки могут быть связаны непосредственно с монопольной властью.
В действительности, искажения... возникают в большей степени в результате несостоятельности правительства, а не рынка. Широко распространено мнение, что совокупные социальные издержки, вызванные всеми формами правительственного регулирования... очень велики, возможно, даже больше, чем издержки, связанные с несостоятельностью монопольных рынков без вмешательства государства [28, с. 666].
В связи с этим вероятность положительного результата от государственного регулирующего воздействия с целью ограничения рыночной власти имеет определенно малое значение.

Конкурентоспособность западных националъных экономик

По данным Ю. Васильева, на середину 60-х годов в США более чем вдвое было больше гигантских компаний, чем во всех странах Западной Европы, а крупнейшие американские компании выпускали продукции больше, чем многие западноевропейские государства [4, с. 29]. При этом Ю. Васильев указывал, что огромные масштабы производства обеспечивают "крупнейшей сотне" компаний большие прибыли.
Характерно, что доля прибылей "крупнейшей сотни" больше, чем доля активов и продаж, что служит показателем высокой эффективности производства крупнейших компаний [4, с. 3435]. Таким образом, в начальный послевоенный период американские корпорации в среднем значительно превосходили по размерам своих зарубежных конкурентов; при этом превосходство в размерах обеспечивало крупнейшим фирмам высокие прибыли.
Анализируя мировой опыт проведения антимонопольной (антитрестовской) политики, С. Фишер, Р. Дорнбуш и Р. Шма-лензи указывают: Антитрестовская политика до недавнего времени имела относительно небольшое значение вне пределов Соединенных Штатов... Правительства некоторых стран все еще занимают мягкую позицию по отношению к своим внутренним производителям с целью вытеснения с рынка зарубежных конкурентов и дают возможность внутренним фирмам действовать подобно монополиям [27, с. 262263]. В отличие от США, в европейских странах, которые рассматривали процессы концентрации как необходимое условие повышения конкурентоспособности своих производителей на мировом рынке, эффективность использовалась как аргумент, игнорирующий условия обеспечения внутренней конкуренции на основе структурных критериев.
Как отмечают Ф. Шерер и Д. Росс (приводя в пример, в частности, антимонопольный закон Германии), европейское антимонопольное законодательство содержит более широкие возможности защиты на основе эффективности, чем в судебных прецедентах США или руководствах министерства юстиции. Слияния, которые нарушают структурные критерии, должны быть разрешены, если они ведут к улучшению условий конкуренции, что перевешивает издержки доминирования на рынке [28, с. 184].
Рассмотрим процессы, характерные для экономики стран Западной Европы и Японии после окончания Второй мировой войны. Ф. Шерер и Д. Росс отмечают, что за пределами США попытки избежать усиления монополии через последствия антимонопольной деятельности воспринимались как нежелательные... [28, с. 185]. По утверждению О. Кузнецовой и И. Шапкина, после окончания Второй мировой войны западноевропейские страны были ориентированы на участие в экономике крупных корпоративных структур [11, с. 323].
По словам Ч. Макмиллана, в это время ряд европейских стран практиковал насильственную структурализацию промышленности (термин Макмиллана). Он указывает: В Великобритании планирование привело к слияниям и образованию одной-двух главных фирм в ключевых отраслях... Франция предприняла сходную попытку [15, с. 130].
А. Барышева, Ю. Сухотин и В. Богачев утверждают: Усиление позиций национальных экономик (западноевропейских стран. Ю.К.) на международном рынке сопровождалось ускоренной концентрацией капитала, монополизацией производства... Слияния и поглощения оставались типичной формой укрупнения капитала, роста доходов фирм и их рыночной власти...
Во Франции удельный вес 500 крупнейших компаний к 1978 г. составил 61 % в валовом национальном продукте против 31,4% в 1958 г., в Великобритании также доля 100 крупнейших промышленных фирм удвоилась с 1949 по 1976 гг. [19, с. 173].
По свидетельству Ван дер Вее, после Второй мировой войны французы (в частности, Ж. Моннэ и др.) исходили из простого постулата: технологический прогресс и выгоды масштабного производства могут быть реализованы лишь на крупных прибыльных предприятиях, обладавших в некоторых случаях монопольными позициями. Эта концепция противоречила правительственному постановлению от 30 июня 1945 г., предусматривавшего развитие конкуренции.
С принятием в 1946 г. плана Моннэ правительство изменило свою стратегию [3, с. 185]. А. Маркова по отношению к Франции утверждает: Укрепление конкурентоспособности частных фирм стало задачей второго (в хронологическом порядке. Ю.К.) плана... В 60-е годы был взят курс на создание фирм-гигантов европейского типа...
Предусматривалось создание национальных компаний международного масштаба [10, с. 64]. В. Колесов и М. Осьмова отмечают: Для Франции характерен высокий уровень концентрации и централизации производства и капитала... Процессы централизации капитала способствовали превращению ряда французских компаний в мировых лидеров отдельных отраслевых производств... Об упрочении позиций французских компаний свидетельствует и увеличение их числа в списке ста крупнейших компаний мира.
Если в 1961 г. их было всего две, то сегодня их число достигло восьми [16, с. 260261].
По отношению к Великобритании В. Колесов и М. Осьмова указывают: 6070-е гг. характеризуются в первую очередь высоким уровнем концентрации банковского и промышленного капитала. Их тесное взаимодействие и переплетение привели к образованию в Англии гигантских консорциумов, которые контролировали большую часть промышленности, кредита, транспорта, торговли и сферы услуг. Начавшийся процесс монополизации охватил все отрасли экономики, в том числе принадлежащие государству [16, с. 282].
Далее они отмечают: Несмотря на достигнутую в послевоенные годы высокую степень концентрации и централизации капитала, с начала 60-х гг. в Великобритании началась новая волна слияний и поглощений компаний. Это было вызвано как потребностями НТР, так и обострением конкуренции на мировых рынках (особенно с компаниями США)... Процесс монополизации интенсивно шел во всех отраслях промышленности в 7080-х гг. и резко активизировался в годы экономического подъема (середина 80х гг.), когда правительством консерваторов были отменены ограничения на крупные сделки по поглощению и слиянию компаний... Современная экономическая политика, проводимая правительством Великобритании, открывает новые пути для ускорения этого процесса...
Такие шаги дают компаниям дополнительный ресурс повышения конкурентоспособности, позволяют снижать сроки для выпуска новой продукции, находить ниши на узкоспециальных рынках [16, с. 289290].
В Германии, как указывает Ван дер Вее, ...начиная с 60х годов процесс промышленной концентрации принял широкий размах главным образом из-за усиления конкуренции во всем мире, и, в частности, в рамках самого Европейского сообщества. Отношение государства к олигополистическим тенденциям... стало все более примирительным [3, с. 197]. Вместе с тем, по его словам, процесс концентрации производства в Германии, безусловно, облегчил возможность долговременного планирования. В стране, где существовала долгая и солидная традиция образования картелей, отрасли, в наибольшей степени затронутые ее влиянием, ...незамедлительно подключились к системе многосторонних соглашений в области долговременных инвестиций [3, с. 197].
В. Колесов и М. Ось-мова отмечают, что многие отрасли германской экономики отличаются высоким уровнем концентрации и централизации капитала [16, с. 242]. Согласно утверждению В. Ломакина, многие отрасли германского хозяйства отличаются высоким уровнем централизации и концентрации капитала...
Среди 50 крупнейших промышленных компаний мира семь германских (1970 г. две) [17, с. 519].
В целом, согласно исследованиям Ван дер Вее послевоенной западноевропейской экономики, растущие масштабные производства... постоянно открывали новые возможности увеличения прибыли. Количество новых форм кооперации, слияний и усиления активности увеличилось, что породило новую волну концентрации производства в западных государствах.
Новая крупномасштабная экономика во многом способствовала созданию монополий и олигополий. Безусловно, процесс концентрации часто усиливал конкуренцию. И далее: Как правило, крупные предприятия укрепили свои монополистические позиции.
Это позволило уменьшить риски и увеличить эффективность принятия инвестиционных решений [3, с. 203].
Политика западноевропейских стран на повышение уровня концентрации национальной промышленности сохраняется до настоящего времени и поддерживается рядом ученых. А. Барышева, Ю. Сухотин и В. Богачев указывают: Руководство ЕЭС не задается целью вообще препятствовать образованию монополий, поскольку считает это явление прогрессивным в национальном и региональном масштабах. По мнению специалистов сообщества, создание монополий и выступление их на европейском рынке только меняет форму конкуренции, а не ведет к ее исчезновению. Создание олигопольного рынка побуждает к прогрессу через совершенствование методов производства, растущую дифференциацию качества и видов товаров и услуг [19, с. 177]. В материалах международного симпозиума по антимонопольному законодательству и защите конкуренции, прошедшему в Москве в 1992 г., отмечалось: Очень многие сейчас говорят о необходимости укрупнения многих европейских предприятий для того, чтобы они на равных соперничали с гигантами американской и японской экономики.
То есть можно предвидеть, что в Европе пойдут интенсивные процессы слияний... И нужно, чтобы законодательство различных стран было готово регулировать этот процесс. Слишком суровые нормы оказались бы на руку японцам и американцам, которые, уже имея фирмы и предприятия оптимальных размеров, занимают несомненно выгодные позиции в конкурентной борьбе [1, с. 33]. Итальянский экономист Л. Берти указывает: При разработке норм антимонопольного законодательства и обеспечения конкуренции следует также иметь в виду и такой фактор, как размер предприятия и его позиции в новых условиях конкурентной борьбы.
То или иное предприятие может быть монополистом на национальном рынке, но именно такое его положение обеспечивает ему выгоды на международном рынке [2, с. 41].
Рассмотрим подход к повышению уровня конкурентоспособности национальной экономики, существующий в Японии. Эта страна стремилась проводить антимонопольную политику по собственным принципам, ориентируясь, прежде всего, на национальные интересы.
По словам П. Самуэльсона, после Второй мировой войны американские оккупационные власти попытались провести в Японии и Германии законодательные меры, направленные на ликвидацию существовавших в этих странах монополий. Вначале казалось, что эти меры были успешными.
Однако затем, когда Япония и Германия вновь стали становиться на ноги, они стали возвращаться к своей прежней политике терпимого отношения к монополиям [25, с. 127]. В определенной мере этому способствовала и политика
США. По утверждению Ф. Шерера и Д. Росса, в конце Второй мировой войны американские оккупационные войска навязали потерпевшим поражение Германии и Японии свое антитрестовское законодательство. Обязательными считались в том числе и меры по снижению концентрации, направленные на раскол таких крупных объединений, как империи Круппа и Фарбена и японские дзайбацу. Предполагалось, что программа по снижению концентрации... ослабит индустриальную базу и Германии, и Японии, лишив их способности к новым военным авантюрам.
Когда Соединенные Штаты, изменив позиции, решили восстанавливать промышленность Германии и Японии, чтобы сделать их оплотом в борьбе с коммунизмом, первым, от чего они решили отказаться, была программа по снижению концентрации [28, с. 472]. Э. Долан и Д. Линдсей указывают: В Японии правительство традиционно весьма терпимо относится к тем явлениям в экономической жизни, которые явно подпадали бы под действия американских антимонопольных законов. Японские компании намного более свободны в возможностях кооперации друг с другом.
Это находит активную поддержку в правительственных кругах... [8, с. 388].
Японская правительственная политика ориентирована на усиление позиций японских предприятий на мировом рынке. Как отмечает Ч. Макмиллан, в Японии ...отношения "бизнес государство" строятся на взаимодополняющей основе и направлены на совершенствование всей экономики и ее международной конкурентоспособности [15, с. 93]. Исходя из этой цели, Япония в качестве приоритетной (и практика подтвердила успешность выбранной стратегии) решала задачу культивирования мощных национальных корпораций, занявших на внутреннем рынке монопольное положение и с этих позиций стартовавших на мировом рынке. По словам Д. Муссати, в Японии, где лидеры бизнеса сумели обойти антимонопольные нормы, сложилась и продолжает существовать ситуация, когда в экономике хозяйничают если не монополии в прямом смысле слова, то, безусловно, олигополии [1, с. 32]. С. Никитин, Е. Глазова и М. Степанова отмечают, что в основе структуры японской экономики ...лежали такие организационные формы, которые при строго формальном следовании букве антимонопольного закона должны были трактоваться как явно монополистические.
История показала, что данная особенность развития народного хозяйства Японии явилась одним из мощных факторов, способствовавших ее экономическим успехам [21, с. 110].
Рассмотрим уровень монополизации, сложившийся в японской экономике на послевоенном этапе ее развития. Специалисты Института востоковедения Академии наук СССР В. Власов, М. Лукьянова, А. Мельников и др., описавшие процесс и причины быстрого экономического развития Японии в 50 70-х гг., указывают: Об интенсивном процессе концентрации и централизации свидетельствует рост удельного веса крупнейших компаний в совокупном капитале. К середине 60-х годов 100 самых крупных корпораций..., составлявших 0,002 % общего числа компаний, владели 40 % оплаченного капитала всех акционерных компаний страны [20, с. 48]. Согласно результатам их исследований, ...в середине 60-х годов компании шести ведущих финансово-промышленных групп... контролировали до 60 % внешнеторгового оборота страны [20, с. 49].
При этом внутри групп осуществлялась жесткая координация предпринимательской деятельности (неразрешенная американским или российским антимонопольным законодательством) таким образом, что координирующий орган группы решал все важнейшие вопросы, связанные с деятельностью группы в целом или ее отдельных членов: слияние и поглощение компаний, финансирование, регулирование производства и пр. [20, с. 55]. О. Кузнецова и И. Шапкин указывают на то, что в Японии реальностью являются крупнейшие в мире финансово-промышленные группы (кейрецу), сцементированные... неформальными связями и разветвленной и запутанной системой участия. Формально независимые компании, входящие в кейрецу (финансовые, торговые, промышленные, сервисные), выступают по отношению к нечленам группы единым фронтом [11, с. 336]. Монополизация японской экономики усиливается тем обстоятельством, что большинство предприятий мелкого и среднего бизнеса входят в сферу влияния какой-то финансовопромышленной группы и являются ее невидимым продолжением.
Японские корпорации связаны разветвленными субподрядными отношениями с мелкими фирмами, которые поставляют им свою продукцию. Крупные компании, в свою очередь, "заботятся" о мелких... Подобные мелкие фирмы "пожизненно" входят в зону влияния какой-либо финансово-промышленной группы. Получив подряд от одной компании, практически невозможно потом работать на другую. Представители других финансово-промышленных групп никогда не будут с ней заключать контракты [11, с. 337].
Данный принцип взаимоотношений между хозяйствующими субъектами свидетельствует о чрезвычайно высокой степени монополизации экономики. Между тем столь жесткий уровень взаимозависимости компаний, порождающий сверхвысокий уровень монополизации японской экономики, имеет вполне логическое объяснение: важнейшей чертой японской экономики является ее поступательное движение на основе кооперации между хозяйствующими субъектами.
Быстрое послевоенное развитие японской экономики сопровождалось столь же быстрыми процессами ее монополизации. Так, В. Власов, М. Лукьянова, А. Мельников и др. отмечают: Со второй половины 50-х годов Япония вступает в полосу промышленного подъема. В этот период... в стране резко повысился уровень концентрации и централизации капитала. Индустриальная и финансовая мощь современных монополий Японии далеко превзошла своих довоенных предшественников [20, с. 10]. При этом крупнейшие монополистические объединения, сосредоточив в своих руках ведущие позиции тех или иных отраслей производства, начали переходить по мере роста своего финансового могущества к подчинению и поглощению многих фирм в других отраслях [20, с. 11].
В результате диверсификация способствовала дальнейшему росту концентрации капитала и его централизации. Этот процесс сопровождался слиянием многих компаний и поглощением крупными компаниями менее крупных. Целые отрасли японской промышленности сосредоточились в руках небольшой группы крупнейших монополий... [20, с. 48].
Научно-технический прогресс активизировал процессы монополизации: Быстрое развитие японской промышленности, ее техническая перестройка и связанное с ней обновление основного капитала способствовали усилению концентрации производства и капитала [20, с. 45].
По свидетельству В. Власова, М. Лукьяновой, А. Мельникова и др., в это время в Японии появились тресты-гиганты, сосредоточившие свою деятельность в быстро развивающихся отраслях тяжелой промышленности. Это новая тенденция в развитии монополистического капитала Японии, где вплоть до 50-х годов горизонтальное объединение почти не было распространено [20, с. 62]. При этом трестирование в Японии развивалось двумя путями... Тресты образовывались на базе крупнейших компаний, подчинивших себе значительное число менее крупных компаний... Другой путь создания японских трестов слияние крупнейших компаний...
Серьезное воздействие на ускорение этого процесса оказывает научно-технический прогресс: перестройка на базе новейшего оборудования и последних достижений науки требует огромных капиталовложений, что под силу лишь крупнейшим монополиям. Кроме того, японские монополии боятся, что в связи с либерализацией японского импорта и более широким допуском иностранного капитала они окажутся недостаточно конкурентоспособными по сравнению со своими мощными иностранными соперниками на внутреннем рынке [20, с. 6263]. Таким образом, монополизация экономики Японии определялась стремлением японских фирм сформировать свою конкурентоспособность на международном уровне, в том числе через обеспечение условий для осуществления инвестиций.
При этом антимонопольное законодательство не препятствовало процессам монополизации японской экономики. Как указывают В. Власов, М. Лукьянова, А. Мельников и др., несмотря на антитрестовский закон, в последнее время слияния охватывают все более крупные корпорации.
В результате растет мощь самых крупных в Японии монополистических объединений в важнейших отраслях японской промышленности [20, с. 63].
Степень монополизации японской экономики усиливается тем обстоятельством, что наряду с образованием монополий в Японии развито их картелирование. В. Власов, М. Лукьянова, А. Мельников и др. отмечают: Хотя в послевоенной Японии преимущественное развитие получили тресты, не без ведома правительства крупнейшие компании прибегают также к заключению картельных соглашений как к средству установления монопольных цен и регулирования производства... На конец марта 1963 г. в Японии насчитывалось 1002 картеля, охвативших очень большое число отраслей, прежде всего, промышленности, а также и других секторов экономики. Кроме того, в японской экономике существовало примерно 20 тыс. кооперативных союзов мелких и средних предприятий, осуществлявших совместные закупочно-сбытовые операции [20, с. 66].
При этом подавляющая часть внешнеторгового оборота Японии контролируется небольшим числом крупнейших торговых фирм. Чтобы еще больше усилить свои позиции в данной отрасли экономики, монополистические компании прибегают к созданию картелей, включая туда не только крупные, но также мелкие и средние компании, на которые приходится довольно большая часть японского экспорта... Монополистический капитал идет на создание картелей, пытаясь через них сдержать падение цен... [20, с. 67]. Ч. Макмиллан указывает: Полные картели (то есть промышленная кооперация в таких коренных вопросах, как объем производства, установление цен, уровней запасов и сбытовых квот) разрешены законом.
Согласно одному исследованию французского правительства, формирование картелей для решения определенных промышленных проблем, санкционируемое МВТП в соответствии с антимонопольными законами, является мощным инструментом экономической политики. Это один из рычагов регулирования мощностей японских предприятий, который формирует общий фронт в решении промышленных вопросов [15, с. 125].
Японское государство не только не препятствовало монополизации национальной экономики, но и поощряло эти процессы. В. Власов, М. Лукьянова, А. Мельников и др. указывают, что правительство способствует слиянию крупных компаний, помогает им в организации картелей, обеспечивает лучшие условия крупнейшим компаниям... [20, с. 127].
По их свидетельству, в первой половине 70-х гг. японское правительство ставило своей задачей, исходя из мировых стандартов усилить мощь и конкурентоспособность японской промышленности. В этой связи основное значение придается перестройке промышленности, в том числе созданию крупных производственных единиц... [20, с. 148].
Реализация намеченной политики привела к тому, что ряд японских компаний принадлежит к числу наиболее мощных международных корпораций и занимает важные позиции в мировом капиталистическом производстве [20, с. 71].
Таким образом, на стадии послевоенного развития западной экономики процессы глобальной конкуренции способствовали (и вынуждали) к переходу промышленности на стадию высокой концентрации производства. При формировании эффективной экономики и международной конкурентоспособности западноевропейские страны и Япония ориентировались на создание крупномасштабной экономики, способствуя процессам концентрации на своих рынках и поощряя развитие национальных монополий с целью вытеснения зарубежных конкурентов. В результате в последние десятилетия разница в размерах американских, западноевропейских и японских фирм сократилась.
По утверждению А. Шуркалина и Н. Цыпиной, начиная с 80-х годов в странах Западной Европы осуществлялась структурная перестройка крупного капитала. Произошла целая серия слияний и поглощений. Результатом этого явилось укрепление позиций западноевропейских компаний в мировом хозяйстве. Из 500 крупнейших фирм мира США принадлежит 153, Японии 141, Франции 42, Германии 40, Великобритании 32, Швейцарии 16, Италии 16, Голландии 8, Испании 6 [18, с. 70].
В результате такого подхода, по замечанию М. Лойбер-га, ...производство в европейских странах и Японии существенно приблизилось к американскому уровню. Ныне валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения Японии составляет примерно 84 %, Франции 78 %, Германии 76 %, Англии 70 % от американского уровня [14, с. 103].
В настоящее время можно констатировать изменение отношения американского общества к антимонопольной политике. Как отмечают Э. Долан и Д. Линдсей, в течение долгих лет активное проведение в жизнь антимонопольного законодательства пользовалось широкой поддержкой... Однако ныне такой взгляд на антитрестовское законодательство более не является преобладающим. Сегодня многие... весьма скептически настроены по отношению к антитрестовской политике... [8, с. 389].
При этом необходимость реформирования антитрестовского законодательства увязывается с повышением конкурентоспособности американских компаний. Так, по замечанию Э. Гелхорна и В. Ковачича, экономический подъем стран Западной Европы и Японии в 70-х годах сделал их мощными экономическими соперниками правительства США и стал причиной сильного политического давления в целях переоценки национальной политики, в том числе и в сфере антитрестовского законодательства, которое влияло на конкурентоспособность американских фирм [5, с. 33].
Сейчас многие в США озабочены влиянием антимонопольного законодательства на конкурентоспособность американских корпораций по сравнению с иностранными компаниями. Их аргументом является то, что многие иностранные фирмы действуют в государствах, не имеющих аналогичных законов, и это дает им преимущество перед американской промышленностью [22, с. 102103]. Как указывают Э. Долан и Д. Линдсей, американские производители давно обращают внимание Федерального правительства США на то, что американская законодательная практика ставит их в невыгодные и неравноправные условия на мировом рынке... В данной связи выдвигался целый ряд предложений по освобождению американских фирм и деловых предприятий от железного корсета антимонопольных мер, в целях повышения эффективности и усиления конкуренции с их стороны на мировом рынке [8, с. 388]. Д. Грейсон и К. О’Делл утверждают: Система антитрестовского регулирования в США создана для экономики, которой больше не существует.
В мире изменилось само содержание конкуренции... Смягчение антитрестовского законодательства совсем не обязательно снижает накал конкурентной борьбы...
Сейчас "конкуренция" имеет глобальный характер. Этот неоспоримый факт и должно отражать американское антитрестовское законодательство [6, с. 246].
Таким образом, в настоящее время можно констатировать изменение отношения американского общества к антимонопольной политике, при этом необходимость реформирования антитрестовского законодательства увязывается с повышением конкурентоспособности американских компаний.
По итогам анализа и обобщения мировой практики проведения антимонопольной политики в ее связи с ориентирами различных стран на обеспечение высокой конкурентоспособности своей экономики можно сделать следующие выводы. В первые десятилетия после окончания Второй мировой войны американские корпорации в среднем значительно превосходили по размерам своих зарубежных конкурентов; при этом превосходство в размерах обеспечивало крупнейшим фирмам высокие прибыли. В этот период западноевропейские страны и
Япония ориентировались на создание крупномасштабных национальных экономик, способствуя процессам концентрации на своих рынках и поощряя развитие национальных монополий с целью вытеснения зарубежных конкурентов. Помимо того, важнейшей чертой японской экономики является ее поступательное движение на основе кооперации между хозяйствующими субъектами. На этапе послевоенного восстановления экономики и формирования национальной конкурентоспособности активность проведения антимонопольной политики в этих странах была значительно ниже, чем в США. В целом для стран Западной Европы и Японии монополизация национальных экономик стала фактором повышения их конкурентоспособности на мировых рынках.
В результате развития крупномасштабной экономики производство в европейских странах и Японии существенно приблизилось к американскому уровню. Сейчас можно констатировать изменение отношения американского общества к антимонопольной политике, при этом необходимость реформирования антитрестовского законодательства увязывается с повышением конкурентоспособности американских компаний.
Исходя из результатов исторического экскурса и изложенных теоретических положений, мы рассматриваем конкурентоспособность и рыночную власть как взаимосвязанные понятия. Так, например, обладание фирмой значительной рыночной властью определяет и ее высокую конкурентоспособность.
Соответственно, если фирма конкурентоспособна, мы можем говорить о наличии у нее рыночной власти. Как правило, отличительными признаками и той, и другой являются высокие прибыли (долговременные либо текущие), а также обладание значительной долей рынка.
Повышение уровня рыночной власти есть индикатор укрепления конкурентоспособности фирмы.
Вместе с тем необходимо отметить, что взаимосвязи рыночной власти и конкурентоспособности свойственен ряд ограничений. Так, формирование конкурентоспособности совершенно конкурентной фирмы отлично от механизма приобретения рыночной власти.
Наряду с этим, достижение рыночной власти внерыночным путем (например, посредством лоббирования интересов хозяйствующего субъекта в органах государственной власти и приобретение за счет этого монопольного положения) не имеет отношения к формированию высокого уровня конкурентоспособности фирмы.
Так как управление маркетингом (управление спросом) это поддержание выгодных обменов с целевыми покупателями ради достижения таких целей, как получение прибыли, рост объема сбыта, увеличение доли рынка и т. п., то, следовательно, комплекс маркетинга является важной составляющей формирования конкурентоспособности фирмы, и одновременно, ее рыночной власти. Реализуя комплекс маркетинга, фирма формирует свою конкурентоспособность и, тем самым, занимает определенную позицию в системе рыночной власти.
Соответственно, подход к формированию конкурентоспособности фирм с позиций постиндустриальной экономики требует трансформации системы антимонопольного регулирования, поскольку последнее в его нынешнем варианте противоречит стратегии фирм, избравших комплекс маркетинга в качестве инструмента усиления своего рыночного потенциала.

Оценка конкурентной структуры рынка

Определим содержание понятия ограничение конкуренции, имеющего исключительно важное значение для практического применения теории антимонопольного регулирования. Согласно сложившейся практике ограничение конкуренции в конкурентном праве понимается как движение от низкоконцентрированных рынков к высококонцентрированным.
В экономической теории это движение соответствует последовательной трансформации совершенно конкурентного рынка в рынки монополистической конкуренции, олигополии, чистой монополии. К расчетным показателям рыночной концентрации, применяемым в антимонопольном законодательстве, обычно относятся коэффициент рыночной концентрации CR и индекс рыночной концентрации Герфиндаля-Гиршмана HHI.
CR рассчитывается как процентное отношение реализации продукции определенным числом крупнейших продавцов к общему объему реализации на данном товарном рынке, а HHI как сумма квадратов долей, занимаемых на рынке всеми действующими на нем продавцами. В частности, в российском антимонопольном законодательстве в соответствии с различными значениями CR (CR-3 уровня концентрации трех крупнейших продавцов) и HHI выделяются три типа рынка:
1. Высококонцентрированные рынки: при
70 % CR-3 100 %; 2000 HHI 10 000.
2. Умеренно концентрированные рынки: при 45 % CR-3 70 %; 1000 HHI 2000.
3. Низкоконцентрированные рынки: при CR-3 45 %; HHI 1000.
Прикладное значение используемых показателей велико и затрагивает многие частные интересы. Например, слияния и поглощения фирм в зоне высокой концентрации невозможны, поскольку этому препятствуют антимонопольные органы (по крайней мере, в тех странах, где процессы концентрации являются объектом активного противодействия государства; к ним можно отнести США и Россию).
Маловероятны они и в зоне умеренной концентрации. Это связано с широко распространенным убеждением, что чем больше фирм на рынке, тем эффективней работает последний. Между тем в практике применения показателей CR и HHI для целей антимонопольного регулирования, в частности, для цели формирования эффективной конкурентной структуры рынка содержится противоречие: использование этих показателей не позволяет определить, являются ли деловые сделки, связанные с изменением концентрации на рынке, невыгодными с точки зрения интересов потребителя.
Отсюда возникает неопределенность, насколько правомерно действуют антимонопольные органы и какова их роль в повышении эффективности действия рыночных сил.
Ситуация принципиально не изменится, если мы возьмем другие показатели, использующиеся для оценки рыночной структуры (концентрации). В частности, к известным показателям концентрации относятся: коэффициент относительной концентрации, коэффициент энтропии, дисперсия логарифмов рыночных долей, коэффициент вариации, коэффициент Джини, индекс Холла-Тайдмана, коэффициент Линда.
Данные показатели приведены в табл. 1.
Рассмотрим противоречия, свойственные данным показателям при их использовании, для проведения оценки степени совершенства конкурентной среды на рынке (см. рис. 11).
В экономической теории известны два типа кривых долгосрочных средних издержек: U-образные кривые LAC и L-образные кривые LAC. U-образный характер кривой LAC обусловлен тем, что при низких объемах выпуска имеет место экономия от масштаба, но как только фирма достигает определенного размера, рост управленческих расходов перевешивает эту экономию, и издержки начинают расти.
L-образный характер кривой LAC обусловлен тем, что при низких объемах выпуска средние издержки резко падают, но с ростом выпуска их падение постепенно замедляется, и при высоких объемах выпуска LAC становится по существу горизонтальной, так, что имеет место или постоянная отдача от масштаба, или незначительная экономия от масштаба. Покажем U- и L-образные кривые графически.
Таблица 1

Известные показатели рыночной концентрации

Наименование показателя рыночной концентрации	Элементы формулы
Коэффициент концентрации CRn	Si - доля продаж i-го продавца; n - число крупнейших (расчетных) фирм на рынке
Коэффициент Гер- финдаля-Гиршмана HHI	Si - доля продаж i-го продавца; n - число фирм на рынке
Коэффициент относительной концентрации К	- - доля числа крупнейших предприятий на рынке; а - доля продаж крупнейших предприятий
Коэффициент энтропии Е	Si - доля продаж i-го продавца; n - число фирм на рынке
Дисперсия логарифмов рыночных долей /2	Si - доля продаж i-го продавца; s - средняя доля одного предприятия; n - число фирм на рынке
Коэффициент вариации ?	/ - среднее квадратичное отклонение; s - средняя доля одного предприятия
Коэффициент Джини G	Ai - кумулятивное значение долей i крупнейших фирм; An - сумма значений долей всех фирм на рынке; n - число фирм на рынке
Индекс Холла-Тайдмана НТ	Ri - ранг i-го предприятия на рынке; Si - доля продаж i-го продавца
Коэффициент Линда L	k - число крупных поставщиков; Qi - отношение средней доли рынка i-го поставщика к доле k-i поставщиков; i - число ведущих поставщиков среди k крупных поставщиков

Рис. 11. U-образная (а) и L-образная (б) кривые средних издержекфирмы
В качестве допущения примем, что совокупный объем выпуска, измеренный в натуральных показателях, остается неизменным при любом количестве фирм на рынке, так что средний объем выпуска одной фирмой и количество фирм на рынке связаны между собой обратной зависимостью. Кроме того, примем, что все фирмы производят одинаковое количество продукции.
Оба допущения упрощают наши рассуждения, не искажая, однако, их смысл. Рассмотрим изменение средних издержек в зависимости от изменения объема выпуска каждой фирмой в случаях с U- и L-образными кривыми LAC. В случае с U-образной кривой LAC при изменении объема выпуска каждой фирмой от значения Q1 до значения Q2 одновременно происходит снижение средних издержек и уменьшение количества фирм на рынке. При изменении объема выпуска от Q2 до Q3 происходит одновременное увеличение средних издержек и уменьшение количества фирм на рынке. Таким образом, в случае с U-образной кривой LAC с уменьшением количества фирм на рынке последовательно наблюдаются два противоположных процесса по отношению как к потребителю, так и к формированию конкурентоспособности хозяйствующих субъектов: снижение средних издержек на участке Q1Q2 и их повышение на участке Q2Q3.
В случае с L-образной кривой LAC при изменении объема выпуска каждой фирмой при любом значении объема выпуска одновременно с уменьшением количества фирм на рынке происходит снижение средних издержек и повышение конкурентоспособности фирм. Однако при этом существует некоторое пороговое значение объема выпуска Q, до которого уменьшение издержек является существенным, а после которого относительно несущественным. Таким образом, подходя к оценке влияния количества действующих на рынке фирм на эффективность его функционирования (с точки зрения снижения издержек, имеющего прямое отношение к эффективности использования ограниченных ресурсов) с позиций организации промышленного производства (или производства услуг), мы отметили лишь один случай, когда она является положительной при увеличении количества фирм на рынке: на участке Q2Q3 U-образной кривой LAC (рис.
11).
Обратившись к приведенным в таблице 1 показателям рыночной концентрации, отметим, что их общей особенностью является то, что они основываются на измерении рыночных долей хозяйствующих субъектов. Но подобный подход не позволяет судить, насколько совершенной является производственная структура рынка с точки зрения использования ограниченных ресурсов.
В реальной экономике многие немонополизированные отрасли больны и переполнены мелкими капиталами с высокими издержками производства и низкой прибыльностью. По свидетельству П. Самуэльсона, ...в большинстве хронически перенаселенных больных отраслей рыночная конкуренция весьма далека от совершенства. Экономические последствия такой формы несовершенной конкуренции могут быть хуже, чем при полной монополии [25, с. 120]. На то, что высокоразвитая конкурентная среда сама по себе не гарантирует эффективного использования ресурсов, указывала Дж.
Робинсон: ...Нет оснований полагать, что в мире совершенной конкуренции удовлетворение потребностей, обеспечиваемое использованием данного количества ресурсов, максимально. Следовательно, наш мир монополий вовсе не имеет такого совершенного образца, с которым можно было бы конкурировать [23, с. 414].
Проиллюстрируем графическим и числовым примером нецелесообразность применения показателей CR и HHI для оценки эффективности функционирования рынка с точки зрения использования ограниченных ресурсов.
Допустим, что на рынке действует 100 фирм с 1%-й рыночной долей каждая. В этом случае HHI равен 100, а CR-3 3, и рынок входит в зону низкоконцентрированных рынков, приближаясь к совершенно конкурентному. Предположим, что фирмы решили объединиться в соотношении 25:1, и на рынке остались 4 фирмы с рыночной долей 25 % каждая. В этом случае HHI равен 2500, а CR-3 75, и рынок переместился в зону высококонцентрированных рынков.
С точки зрения антимонопольного законодательства, действующего с позиций защиты потребителя, это негативная трансформация рынка.
Теперь подойдем к оценке этой ситуации со стороны издержек производителей. В экономической теории и в хозяйственной практике известен такой показатель, как минимальный эффективный масштаб (MES) фирмы. Это тот размер предприятия, который, по меньшей мере, должен реализоваться, чтобы производить с наименьшими долгосрочными средними издержками [29, с. 23]. Он определяется как наименьший масштаб производства, при котором удвоение выпуска обусловливало бы сокращение средних издержек в пределах 5 % [27, с. 151].
Иначе, это объем выпуска фирмы, при котором экономия от масштаба становится для нее относительно несущественной (кривая долгосрочных средних издержек выливается в почти горизонтальную линию). Допустим, что в нашем примере MES равен 10 % общего производства на рынке, а LAC после 10 % становится почти горизонтальной прямой (рис.
12). Средние издержки LAC

При выпуске фирмы, равном 1 % отраслевого предложения, средние издержки имеют значение I1. При достижении фирмой MES (10 % отраслевого выпуска) величина средних издержек снижается для фирмы до значения I2.
При увеличении объема выпуска фирмы до 25 % отраслевого объема величина средних издержек достигает значения I3 В нашем случае величина ДІ = I1 I3 означает увеличение потенциала конкурентоспособности фирмы, образовавшейся путем слияния двадцати пяти мелких фирм с более высокими издержками, и одновременно потенциальный выигрыш потребителя за счет снижения издержек производства (а, следовательно, с большой вероятностью, и цены).
Таким образом, использование подхода к оценке эффективности функционирования рынка с позиций издержек производителей в нашем примере привело к выводу о положительной трансформации рынка, в то время как с позиций показателей HHI и CR об отрицательной трансформации.
Из примера следует, что показатели HHI и CR, не опираясь на издержки производителей, не способны отразить эффективность использования ресурсов в экономике и отклонение состояния конкурентной среды на рынке от оптимального, приводящего как к выигрышу потребителя, так и к выигрышу фирм, минимизируя их средние издержки и повышая конкурентоспособность. Заметим, что кажущаяся способность показателей продаж косвенно отражать производственную эффективность фирмы таковой не является, поскольку все фирмы отрасли могут не достигать MES и производить, таким образом, неэффективно.
Подводя итог, резюмируем, что перечисленные в табл. 1 показатели концентрации, опираясь на измерение рыночных долей хозяйствующих субъектов, позволяют провести оценку концентрации продаж (производства) на рынке (или, в сравнительном анализе, степени изменения концентрации), однако не позволяют отразить выгоду такой концентрации для потребителей и самих фирм.
Следовательно, их использование не позволяет определить вектор потребительской выгоды при осуществлении деловых сделок, направленных на изменение структуры рынка (концентрации), так же, как и вектор конкурентоспособности участвующих в деловых сделках фирм. Отсюда возникает противоречие, обусловленное несоответствием между возможностями известных показателей рыночной концентрации и целями (сферой) их применения, связанными с построением нормативной модели экономического (в частности, антимонопольного) регулирования.
Поэтому для оценки целесообразности деловых сделок, направленных на изменение рыночной концентрации, дополнительно к существующим показателям следует ввести принципиально иной показатель, обеспечивающий оценку структуры рынка со стороны предложения, то есть опирающийся на издержки продавцов.
Определим размер фирмы, который можно считать эффективным с точки зрения использования ограниченных ресурсов.
Средние издержки Средние издержкив единицу времени

Рис. 13. Эффективный масштаб фирмы при U-образной (а) и L-образной (б) кривой средних издержек
На рис. 13 показаны U- и L-образные кривые долгосрочных средних издержек. Мы отмечали, что существует некоторый объем выпуска, получивший наименование минимального эффективного масштаба фирмы (MES), при котором экономия от масштаба становится для фирмы относительно несущественной. На рис. 13 (б) этот объем обозначен через MES, ему соответствует величина средних издержек LACMES.
MES используется для определения эффективного масштаба фирмы для L-образных кривых средних издержек. Поскольку для L-образной кривой LAC характерно постоянное уменьшение средних издержек с увеличением объема выпуска, в качестве эффективного масштаба фирмы выступает любой объем выпуска, находящийся правее MES.
Однако, как видно из рис. 13 (а), для U-образной кривой LAC также характерен некоторый интервал значений размера фирмы, когда она производит с наименьшими издержками (то есть эффективный масштаб фирмы), но в отличие от L-образной кривой, наряду с нижней границей, для U-образной кривой характерна и верхняя граница эффективного масштаба фирмы.
Нижнюю границу эффективного масштаба фирмы для случая U-образной кривой LAC мы назвали минимальным, а верхнюю максимальным эффективным масштабом фирмы, обозначив их соответственно MES и M'ES [рис. 13 (а)]. Максимальный эффективный масштаб фирмы это объем выпуска фирмы, при котором отрицательная экономия от масштаба становится для нее относительно существенной.
Интервал между минимальным и максимальным эффективным масштабом фирмы мы назвали эффективным масштабом фирмы (ES), определив его как такое множество различных значений размеров фирмы, при котором ее долговременные средние издержки выпуска продукции не превышают 5 % от их минимального уровня. Планка, отделившая эффективный масштаб фирмы от неэффективного, определена нами в 5 %, так как в антимонопольной практике большинства стран, в том числе в России, 5 % используются как предельное значение, до которого изменение какой-либо величины считается незначительным.
Таким образом, минимальный эффективный масштаб фирмы для случая U-образной кривой LAC масштаб фирмы, при котором ее ниспадающие долговременные средние издержки равны 1,05*LACmin, а максимальный эффективный масштаб фирмы масштаб фирмы, при котором ее восходящие долговременные средние издержки равны 1,05*LACmin.
Таким образом, мы определили размерный интервал (ES), пребывание в котором обеспечивает фирме наиболее благоприятные условия хозяйствования. Новый показатель концентрации целесообразно привязать к этому интервалу, подразумевая, что несоответствие размера фирмы области эффективного масштаба ведет к неэффективному использованию ресурсов и снижению конкурентоспособности фирмы и благосостояния потребителей.
Поскольку в качестве критерия оценки эффективности рыночной структуры нами выбрана степень отклонения размера фирмы от некоторого интервала желательных значений, в качестве базового показателя, служащего основой для разра-
_ 2 1 п 2
ботки нового показателя концентрации, мы использовали дисперсию статистический показатель, показывающий меру рассеивания (отклонения от среднего) и определяемый как среднее арифметическое из квадратов отклонений наблюденных значений (хр х2,... , хп) случайной величины от их средне-
го арифметического (x): = _ (xi - x) . Если в качестве
п і=і
случайной величины выступает масштаб i-той фирмы, а в качестве средней эффективный масштаб фирмы, то коэффициент, построенный по принципу показателя дисперсии, позволит провести оценку доли совокупного (кумулятивного) отклонения масштаба фирмы от эффективного, в среднем приходящейся на одну фирму, действующую на рассматриваемом рынке. Исходя из этого соображения, мы ввели следующий показатель оценки состояния конкурентной среды на рынке (Кк):
(Mі -1 MES,M'ES |)2
(3)
І=1
Kk =
где M .
число фирм на
размер i-той фирмы ( і = 1, 2,... , n), n
рынке.
Поскольку эффективный масштаб фирмы представляет собой интервал значений, то отклонение от него определяется отклонением размера фирмы от его нижней границы (минимального эффективного масштаба фирмы), если Mi MES, и от его верхней границы (максимального эффективного масштаба фирмы), если Mi M'ES. Таким образом, если Mi MES, то в формулу подставляется разность (Mi MES), если Mi M'ES, то в формулу подставляется разность (Mi M'ES). Если же Mi е |MES, M'ESj, то есть размер фирмы соответствует интервалу эффективного масштаба фирмы, то Mi |MES, M'ESj = 0.
В случае, когда мы имеем дело с постоянно возрастающей отдачей от масштаба (с L-образной кривой долгосрочных средних издержек), формула (3) принимает вид:
(4)
(Mt - MES)2
Kk
i=1_
п
При этом если M. MES, то в формулу подставляется разность (M. MES), если M. MES, то есть M. е ES, то в формулу подставляется разность (M. MES) = 0.
По утверждению С. Фишера, Р. Дорнбуша и Р. Шмалензи, отрицательная экономия от масштаба встречается чрезвычайно редко при изучении обрабатывающих отраслей промышленности... Для других фирм, особенно для действующих в сфере услуг, U-образная кривая долгосрочных средних издержек, вероятно, хорошо описывает условия формирования издержек [27, с. 151152].
Таким образом, формула (4) в большей мере характерна для обрабатывающих отраслей промышленности, а формула (3) для сферы услуг.
Условием оптимальности производственной структуры рынка является равенство Кк = 0, то есть когда мы наблюдаем нулевое отклонение размеров всех действующих на рынке фирм от эффективного масштаба. Выполнение неравенства Кк 0 является признаком несовершенства конкурентной среды на рынке (чем большее значение принимает Кк, тем несовершеннее конкурентная среда).
В качестве дополнительного целесообразно ввести показатель, учитывающий долю фирм, чей размер не соответствует эффективному масштабу фирмы, в общем количестве фирм, действующих на рынке (К'к):
К'к = -, (5)
n
где к число фирм с размером, отклоняющимся от эффективного масштаба фирмы, n число фирм на рынке, 0 К'к 1. При оптимальном состоянии структуры рынка, когда все действующие на рынке фирмы достигают эффективного масштаба, К'к = 0. Максимальное значение К'к = 1 свидетельствует о том, что ни одна из фирм не попадает в интервал эффективного масштаба.
Снижение значения показателя Кк ф 0 (К'к ф 0) отражает улучшение структуры рынка с точки зрения повышения эффективности использования ограниченных ресурсов. В свою очередь повышение значения этого показателя показывает ее ухудшение.
Таким образом, изменение показателя Кк (К'к) позволяет дать оценку целесообразности совершения деловых сделок, связанных с изменением рыночной концентрации.
Оценка деловых сделок, направленных на изменение рыночной концентрации, с позиций показателя Кк (К'к) снимает выявленное нами противоречие, свойственное существующим показателям концентрации, и позволяет обеспечить ее эффективное формирование, исходя из задач ресурсосбережения, повышения конкурентоспособности хозяйствующих субъектов, а также интересов потребителей.
Основываясь на предложенном принципе оценки состояния конкурентной среды на рынке и учитывая, что формой выражения конкуренции является состязательность, для целей антимонопольного законодательства мы ввели следующее определение: ограничение конкуренции снижение состязательности хозяйствующих субъектов, приводящее к неоптимальному размещению ресурсов на товарном рынке. В данном случае неоптимальность размещения ресурсов есть синоним снижения эффективности размещения, то есть выбор для нас осуществляется, исходя из двух возможных состояний на рассматриваемый момент: приводящее к повышению эффективности размещения ресурсов (оптимальное на текущий момент состояние) и приводящее к снижению эффективности размещения ресурсов (неоптимальное на текущий момент состояние).
Введя данное определение, мы отделили от понятия ограничения конкуренции такие рыночные процессы, как усиление концентрации на рынке и увеличение рыночной власти хозяйствующих субъектов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ф В течение XX века происходило усиление концентрации промышленного производства, при этом одновременно повышалась его эффективность. Наряду с ростом экономической силы крупных корпораций происходило усиление конкурентной борьбы в рамках всей хозяйственной системы. Критерий качества выпускаемой продукции начал превалировать над критерием количества как основы формирования конкурентной позиции фирмы. Экономика интернационализируется, национальные монополии сталкиваются с жесткой конкуренцией на мировых рынках. Процесс монополизации из национальной трансформировался в наднациональную форму; транснациональные корпорации (международные монополии) превращаются в ведущую силу мирового хозяйства.
Постепенная трансформация экономики продавца в экономику покупателя, ставящей во главу угла культ потребителя, и тенденция к концентрации при своей одновременности и длительности развития (совпадения) свидетельствуют о том, что последняя направлена на благо потребителя.
ф Антимонопольная политика явилась инструментом борьбы с крупными хозяйствующими субъектами в целях ограничения их политической власти и поддержания в обществе института демократии. Между тем в ряде случаев наблюдаются противоречия между существующими методами антимонопольного регулирования и основным экономическим критерием повышением эффективности использования ограниченных ресурсов.
ф Использование позитивной модели монополии неоклассической экономической школы как основы для построения нормативной модели антимонопольного регулирования приводит к противоречию, обусловленному различием механизмов формирования и оценки социальных издержек от существования монополий в условиях моноотраслевой и многоотраслевой экономики. Выдвинутая нами гипотеза заключается в следующем: социальные издержки от существования монополии при межотраслевом подходе к их оценке меньше, чем в модели монополии неоклассической экономической школы, на величину потребительского излишка, полученного в альтернативных отраслях экономики. По отношению к величине этих издержек справедлива формула
Qm#1 Qm+1
[( P - Pc ) - (Pi - Pai) (Pi - Pc ) ,
i=Q i$Qc
где Qm i Qc порядковый номер потребителя, отказавшегося от покупки товара монополии; P. цена, которую i-й потребитель готов уплатить за товар монополии и альтернативный товар; Pai действительная цена товара в альтернативной отрасли для i-того потребителя. Для разрешения выявленного противоречия в модель монополии неоклассической школы нами введен ряд дополнений.
В частности, треугольник, характерный для этой модели как графический иллюстратор социальных издержек, разбит на два треугольника: треугольник, иллюстрирующий излишек потребителей, полученный в альтернативных отраслях, и треугольник, иллюстрирующий социальные издержки от установления монопольной цены при межотраслевом подходе к их оценке. Введены в научный обо-
Qm +і
рот понятия замещенных ( (P - Pm)) и незамещенных
i $Qc
Qm + 1
( [( P - Pc ) - (P - Pai)\ ) социальных издержек.
i=Qc
В модель введена агрегированная кривая ценовых предложений на альтернативных рынках. Кривая спроса представлена в виде интегрированной кривой, состоящей из кривой спроса на товар монополии (участок интегрированной кривой спроса, лежащий выше действительной цены монополии) и агрегированной кривой спроса на альтернативные товары (участок, лежащий ниже действительной цены монополии).
Введение в модель поправки на эффект экономии от масштаба показало дополнительное снижение издержек общества по сравнению с существующей моделью монополии неоклассической экономической школы; как и то, что реализация эффекта экономии от масштаба приносит монополии экономическую выгоду и соответствует ее эффективному рыночному поведению.
При монополизации рынка имеют место три типа повышения предельной полезности единицы товара (цены). В основе первого типа заложен механизм, связанный с ограничением объема производства, то есть с повышением редкости продукта. В основе второго типа лежит механизм, связанный с управлением спросом посредством стимулирования сбыта.
В основе третьего типа находится механизм, связанный с разнообразием (дифференциацией) продукта. Таким образом, в условиях современной экономики формирование монопольной прибыли не имеет жесткой обусловленности сокращением выпуска продукции, как это показывает неоклассическая экономическая школа.
Вместе с тем естественная трансформация рынка совершенной конкуренции в рынок несовершенной (монополистической) конкуренции сопровождается улучшением как положения потребителя, так и положения производителя; искусственное формирование условий совершенной конкуренции на рынке монополистической конкуренции сопровождается улучшением положения потребителя, но ухудшением положения производителя. Отсюда следует, что Парето-оптимальными являются условия монополистической, но не совершенной конкуренции. В этом случае мы имеем следующее следствие: разницу между ценой, складывающейся в условиях монополистической конкуренции, и конкурентной ценой необходимо рассматривать не как издержки, которые потребители несут от превышения цены над конкурентным уровнем, а как потребительский излишек, ради которого потребители отказываются от однообразия продукции, произведенной в условиях совершенной конкуренции. В свою очередь, это ведет к еще большему снижению величины социальных издержек, порождаемых существованием монополии, поскольку точка отсчета величины монопольной прибыли, полученной в результате ограничения объема выпуска, перемещается от цены совершенной конкуренции к цене монополистической конкуренции.
Таким образом, при оценке социальных издержек от существования монополии важна не столько разница между предельной ценностью и предельными издержками, сколько механизм ее формирования.
Поскольку между положением монополии и наличием рыночной власти нет безусловной двусторонней причинно-следственной связи, термин монопольная власть следует вывести из научного оборота (по крайней мере, применительно к отражению экономической ситуации, оставив его только для анализа и описания категории политической власти).
Посредством инструментария анализа и синтеза уточнено понятие рыночной власти и дано селективное понятие конкурентоспособности следующего содержания:
- рыночная власть способность фирмы, обладающей значительной долей рынка, управлять ценой через ограничение объема продаж или управление спросом, устанавливая ее выше уровня предельных издержек, и получать за счет этого высокую прибыль. При этом в основе обладания рыночной властью лежит уникальность продукта, находящая выражение в наклонном характере индивидуальной кривой спроса. От селективного понятия рыночной власти, исходящего из научных воззрений неоклассической экономической школы, данное определение принципиально отличается тем, что в него, помимо способности фирмы к ограничению объема выпуска, включена ее способность управлять спросом на свою продукцию;
- конкурентоспособность фирмы ее способность к достижению высокого уровня рыночной доли, цены и прибыли, обусловленная уникальными свойствами предлагаемого продукта.
В процессе анализа получены идентичные признаки, проявляемые в границах рассматриваемых понятий. Выдвинута следующая гипотеза: конкурентоспособность и рыночная власть фирмы являются понятиями, тесно взаимосвязанными между собой в форме прямой зависимости.
Эта гипотеза имеет следующее следствие: формирование конкурентоспособной экономической системы государства в постиндустриальную эпоху связано с процессом формирования хозяйствующих субъектов, обладающих рыночной властью, и монополизацией экономики. Подтверждением данного следствия служит обобщение опыта формирования конкурентоспособности западных национальных экономик в постиндустриальную эпоху, жестко связанного с процессами монополизации.
Повышение конкурентоспособности экономической системы тесно связано с идентификацией понятия ограничения конкуренции. Сформулированное нами понятие ограничения конкуренции следующее: ограничение конкуренции снижение состязательности хозяйствующих субъектов, приводящее к неоптимальному размещению ресурсов на товарном рынке. Для оценки состояния конкурентной среды на рынке предложен показатель К :
к n
(Mt -1 MES,M'ES |)2
(1)
KK $
i$1
n
где M. размер i-й фирмы (i = 1, 2,..., n), MES минимальный эффективный масштаб фирмы, M'ES максимальный эффективный масштаб фирмы, n число фирм на рынке. При этом, если M. MES, то в формулу подставляется разность (M. MES), если M. M'ES, то в формулу подставляется разность (M.
M'ES). Если же M. е |MES, M'ES|, то M. |MES, M'ES| =0. ‘ В случае, когда мы имеем дело с постоянно возрастающей отдачей от масштаба, формула (1) принимает вид:
(M - MES)2
Kk $ ^-¦ 2
n
При этом, если M. MES, то в формулу подставляется разность (M. MES), если M. MES, то есть M. е ES, то в формулу подставляется разность (M. MES) = 0.
Формула (2) характерна для обрабатывающих отраслей промышленности, формула (1) для сферы услуг. Оптимальное состояние конкурентной среды на рынке обеспечивается при выполнении условия Кк = 0. В целом, чем ниже показатель Кк, тем более развитой является конкурентная среда, и тем более эффективно на рынке используются ограниченные ресурсы.
Введя данное определение, мы отделили от понятия ограничения конкуренции такие рыночные процессы, как усиление концентрации на рынке и увеличение рыночной власти хозяйствующих субъектов.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Антимонопольное законодательство и защита конкуренции: Материалы международного симпозиума // Приватизация и антимонопольное регулирование (зарубежный опыт). М.: Российская академия управления, 1992. 47 с.
2. Берти Л. Антимонопольная политика в Италии // Приватизация и антимонопольное регулирование (зарубежный опыт). М.: Российская академия управления, 1992. 47 с.
3. Ван дер Вее Г. История мировой экономики (1945 1990 гг.) / Пер. с фр. М.: Наука, 1994. 413 с.
4. Васильев Ю.П. Внутрифирменное управление в США (современные формы и методы управления в промышленных компаниях).
М.: Мысль, 1970. 404 с.
5. Гелхорн Э., Ковачич В. Антитрестовское законодательство и экономика. International Law Institute, 1995. 375 с.
6. Грейсон Д., О’Делл К. Американский менеджмент на пороге XXI века. М.: Экономика, 1991. 320 с.
7. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество / Пер. с англ.
М.: Прогресс, 1969. 479 с.
8. Долан Э.Дж., Линдсей Д. Рынок: микроэкономическая модель. СПб., 1992. 496 с.
9. Злоупотребление доминирующим положением: Материалы семинара для сотрудников антимонопольных органов (1719 апреля 2001 года). Организация экономического сотрудничества и развития, Министерство РФ по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства.
Волгоград, 2001. 192 с.
10. История мировой экономики. Хозяйственные реформы 19201990 гг.: Учебное пособие для вузов / Под ред. А.Н. Марковой.
М.: Закон и право, ЮНИТИ, 1998. 192 с.
11. История экономики: Учебник / Под общ. ред. проф. О.Д. Кузнецовой и проф. И.Н.
Шапкина. М.: ИНФРА-М, 2000. 384 с.
12. Котлер Ф. Основы маркетинга.
СПб., 1994. 699 с.
13. Коуз Р. Фирма, рынок и право / Пер. с англ.
М., 1993. 192 с.
14. Лойберг М.Я. История экономики: Учебное пособие.
М.: ИНФРА-М, 2000. 128 с.
15. Макмиллан Ч. Японская промышленная система.
М.: Прогресс, 1988. 400 с.
16. Мировая экономика. Экономика зарубежных стран: Учебник для студентов вузов / Под ред. В.П. Колесова, М.Н.
Осьмовой. М., 2000. 480 с.
17. Мировая экономика: Учебник / Под ред.
В.К. Ломакина; МГИМО МИД РФ.
М., 1995. 258 с.
18. Мировая экономика: введение во внешнеэкономическую деятельность: Учебное пособие для вузов / Под ред. А.К.
Шуркалина, Н.С. Цыпиной.
М.: ЛОГОС, 2000. 247 с.
19. Монополизм и антимонопольная политика / А.В. Барышев, Ю.В. Сухотин, В.Н.
Богачев и др. М.: Наука, 1993. 240 с.
20. Монополистический капитал Японии и его роль в системе современного капитализма / В. Власов, М. Лукьянова, А. М ельников и др.
М.: Наука, 1973. 345 с.
21. Никитин С., Глазова Е., Степанова М. Антимонопольная политика в странах с развитой рыночной экономикой // Вопросы экономики.
22. Прикладная экономика: Учебное пособие / Пер. с англ.; Под ред. Н.И.
Смоленской. М.: ПРИН-ДИ, 1995. 240 с.
23. Робинсон Дж.
Экономическая теория несовершенной конкуренции. М.: Прогресс, 1986. 472 с.
24. Рынок значит конкуренция: резюме по обмену мнениями // Общество и экономика.
1993. 1. С. 1925.
25. Самуэльсон П. Экономика.
Т. 2. М., 1992. 414 с.
26. Уолл Н., Маркузе Я., Лайнз Д., Мартин Б. Экономика и бизнес: Словарь-справочник / Пер. с англ.
М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. 624 с.
27. Фишер С., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономика.
М., 1993. 829 с.
28. Шерер Ф.М., Росс Д. Структура отраслевых рынков.
М.: ИНФРА-М, 1997. 697 с.
29. Wied-Nebbeling.
Markt- und Preistheorie. Springer-Verlag, Heidelberg, 1993. 239 с.




    Экономика: Теории - Концепции

• Экономические концепции
  
• Капитализм
  
• Капитализм в России
  
• Концепция глобализма
  
  
• Основы экономических теорий
  
• Практика и экономические теории