Логинов Е. Л. - Стратегии экономической войны. Конфронтация геоэкономических конкурентов с СССР и Россией
Рассматриваются проблемы России в связи с развитием геоэкономической конкуренции, а также новый этап развития геоэкономической конкуренции после 2000 г.: обострение экономической конфронтации в условиях возрождения российской экономики. Освещаются деструктивные процессы экономики СССР, формирование системных кризисных явлений в советской экономике в годы холодной войны и перестройки. Определяются основные аспекты конкурентной борьбы в условиях глобализации. Дана характеристика экономической безопасности России.
Введение
Россия в условиях нового этапа
«холодной войны»
Хроника политических, экономических и иных событий в развитии России и ее взаимоотношений с рядом наиболее развитых западных государств, рубежом которых стали террористический акт в г. Бес-лан и выборы президента Украины, со всей неумолимостью показала, что начался новый этап «холодной войны», проявляющейся, в том числе, во все более жесткой реализации геоэкономическими конкурентами России своих экономических преимуществ в различных сферах межгосударственных, корпоративных и других взаимоотношений.
Особенностью современного этапа является использование в отношениях между экономиками разных стран в тех или иных формах экономического силового давления, наличие практически во всех государствах политических институтов, являющихся носителями идей и концепций, силового разрешения проблем на основе экономических факторов как своего рода экономического оружия в конкурентной борьбе. Изменение характера конфронтации в мировой экономике предопределяет необходимость использования экономических средств борьбы как закономерности подготовки и осуществления действий по подавлению конкурентов в условиях глобализации конфликтных ситуаций, имеющих системный характер. Современный мир все шире использует невооруженные формы силового воздействия, в первую очередь экономические.
В связи с этим настоящая книга посвящена исследованию различных, в первую очередь экономических, стратегий силового воздействия на Россию со стороны ее традиционных геоэкономических котжурен-тов, и, прежде всего, США, что, как можно обосновано спрогнозировать, будет закономерностью экономических взаимоотношений в XXI веке.
Показательно, что именно действия администрации США по отношению к Советскому Союзу, как это детально описывает П. Швейцер в своей сенсационной книге «Победа: роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря», сами американские руководители называли «экономической войной». Так, П. Швейцер пишет: «Администрация также работала над использованием геополитических трещин в советском блоке и успешным углублением кризиса советских ресурсов. Доказательством этого является хотя бы разрастание американского оборонного арсенала. Задачей этого разрастания было усиление отпугивающего действия, но перед администрацией стояла также более фундаментальная цель. Как указывалось в пятилетнем плане министерства обороны, целью такого расширенного арсенала было не только усиление военной мощи США по отношению к Советскому Союзу, по и содей-
3
ствие распаду советской экономики. Это был вид экономической войны»! 1].
К сожалению, описываемые исторические события находят свое прямое продолжение и в наши дни. В 90-е годы произошло достаточно заметное изменение форм и методов конкурентной борьбы развитых государств, но при этом общей закономерностью является то, что эти государства пытаются решить свои нарастающие экономические, социальные, политические проблемы за счет России. Глобализация мировой экономики, идущая параллельно с резким усилением роли и значения США, присвоивших себе роль главного дирижера процессов развития мировой экономики, объективно создали все предпосылки для того, чтобы крупные американские транснациональные корпорации и банковские структуры, а также ряд международных финансовых институтов под американским контролем, смогли навязать окружающему миру свою роль как структур, определяющих «правила игры» мировых интеграционных процессов, являясь одновременно и основными выгодополучателями от общего усиления американских позиций в мире. Глобализация рыночных отношений обернулась неравномерностью экономического развития многих регионов мира и повышением агрессивности экономической политики развитых государств, все более откровенно использующих силовые методы в конкурентной борьбе на геоэкономической арене, которая, по сути, превратилась в поле перманентной экономической битвы отдельных государств и их объединений, транснациональных корпораций, национальных компаний, финансовых кланов, синдикатов организованной преступности, террористических формирований и т.п. Как показали события беспрецедентного террористического акта в г. Беслан и трагическая динамика выборов президента независимой Украины, навязывание со стороны этих западных стран выгодных им вариантов политического и экономического развития может иметь крайне экстремистские формы, такие как негласная поддержка системных террористических актов, имеющих многоцелевой деструктивный характер по отношению к России, а также прямое давление на суверенное государство, дружественное России, каким мы считаем Украину, с целью навязывания выгодного западным странам политического порядка.
Стремление США не допустить восстановления российской экономики и позиций РФ на мировых рынках, поиск рычагов давления как на саму Россию, так и ее торгово-экономических партнеров имеют вполне конкретные основания в нынешнем курсе США. Россия после 2000 г. относится к той немногочисленной группе государств, которые стремятся проводить самостоятельную (независимую от диктата США) политику на международной арене, противодействуют ультимативным претензиям американцев на установление однополярного мира и силовому доминированию в самых различных сферах мировой экономики. Не следует забывать и о том, что именно Россия с ее военным и научно-техническим потенциалом является практически единственной державой, которая в обозримом будущем может вернуть себе статус
4
наиболее серьезного геоэкономического, в том числе военного, конкурента США. Поэтому не случайно, что реализация различных экономических противоречий в отношениях между странами Запада и Россией все чаще реализуется в форме своего рода экономического конфликта, использования мер экономической политики как своеобразного экономического оружия.
Вообще, под конфликтом принято понимать столкновение интересов различных социальных и социально-политических субъектов; также противоборство, форму разрешения противоречий между ними с применением политико-дипломатических, экономических, идеологических, военных и других средств и соответствующих им форм борьбы. В зависимости от состава противоборствующих сил и применяемых ими форм и средств борьбы, конфликты классифицируются как межгосударственные, гражданские, этнические, религиозные, а также политические, экономические, военные, информационные и др. [2].
Таким образом, экономическое оружие стало решающим в связи с недавним появлением боевого оружия, неприменимого в силу своей разрушительной мощи. С исчезновением так называемой «советской угрозы» между державами вновь начинается игра, но уже без крупных вооруженных столкновений. Эта экономическая война замаскирована в различных формах- война между государствами, война между предприятиями, война между организациями. Ее отличительные черты- либеральные речи и протекционистская практика, господство в валютной сфере и неравноправные тарифные соглашения, безмерный торговый экспансионизм и конкуренция с нарушением экономических норм. Давление все растет при одновременном тревожном росте мощи мафиозных и дестабилизирующих организаций. Одновременно растут и ставки: слишком слабые страны видят, что под угрозой оказалась даже их экономическая независимость, а безработица угрожает социальной стабильности. Одновременно на карту поставлено равновесие завтрашнего дня по основным направлениям [3].
Финансовая война- это составная часть войны экономической, которая, в свою очередь, является компонентой так называемой стратегии напряженности. Финансовые битвы могут вестись любыми силами, имеющими достаточные финансовые ресурсы, соответствующие структуры и связи. Сегодня, как показывает практика, таким набором средств располагают отнюдь не только конкурирующие с нами государства. Более того, сами по себе государства могут оказаться жертвами авантюр мощных финансовых группировок, имеющих свои клановые интересы [4].
Следствием постоянных экономических войн, ведущихся против России, включая ее советский этап, были многочисленные бедствия и трудности нашей страны. В этом плане показательна приводимая ниже характеристика «исследователя» нашей страны 3. Бжезинского, данная развитию России в XX веке.
«Невозможно преувеличить ужасы и страдания, выпавшие на долю русских людей в течение этого столетия. Едва ли можно найти хоть
5
одну русскую семью, которая имела бы возможность нормального цивилизованного существования. Рассмотрим социальные последствия следующих событий:
*русско-японская война 1905 г., окончившаяся унизительным поражением России;
*первая «пролетарская» революция 1905 г., породившая многочисленные акты городского насилия;
*Первая мировая война 1914—1917 гг., явившаяся причиной миллионных жертв и многочисленных нарушений в экономике;
*Гражданская война 1918—1921 гг., унесшая еще несколько миллионов человеческих жизней и опустошившая страну;
*русско-польская война 1919—1920 гг., закончившаяся поражением России;
*создание системы ГУЛАГа в начале 20-х годов, включая уничтожение представителей элиты предреволюционного периода и их массовое бегство из России;
*процессы индустриализации и коллективизации в начале и середине 30-х годов породили массовый голод и миллионы смертей на Украине и в Казахстане;
*«великая чистка и террор» в середине и конце 30-х годов, когда миллионы заключенных находились в трудовых лагерях, более миллиона человек были расстреляны, несколько миллионов умерли в результате безжалостного обращения;
*Вторая мировая война 1941—1945 гг., принесшая многомиллионные военные и гражданские жертвы и сильные разрушения в экономике;
*возобновление сталинского террора в конце 40-х годов вновь повлекло за собой массовые аресты и казни;
*44-летний период гонки вооружений с Соединенными Штатами, начавшийся в конце 40-х и продолжавшийся до конца 80-х годов, явился причиной разорения государства;
*попытки насаждения советской власти в зоне Карибского бассейна, на Ближнем Востоке и в Африке в течение 70—80-х годов подорвали экономику страны;
*затяжная война в Афганистане 1979—1989 гг. сильно подорвала потенциал страны;
*неожиданный крах Советского Союза, сопровождавшийся гражданскими беспорядками в стране, болезненным экономическим кризисом, кровопролитной и унизительной войной в Чечне» [5].
В этих условиях закономерно, что экономическая конфронтация напрямую увязывается с противоречиями как источником «холодной войны» между Советским Союзом, с одной стороны, и западными странами, прежде всего США,- с другой. Так логика уже многократно апробированного подхода к проблеме происхождения «холодной войны», которая вошла в историю как проявление резкого обострения
6
борьбы двух мировых систем- социализма и капитализма, указывает на первопричину ее зарождения. А именно на структурные противоречия между двумя системами, противоречия, восходящие к «расколу мира» в далеком 1917 г. К вызову, брошенному капитализму Октябрьской революцией,- наиболее радикальной революцией в истории, провозгласившей своей Целью создание альтернативной цивилизации. Так началось противостояние, развивавшееся преимущественно по линии классового, социально-политического размежевания. Борьба с мировым капитализмом стала целью и смыслом существования нового, стремящегося к классовой однородности социалистического государства. Отныне два мира разделял глубокий антагонизм: они по-разному относились к демократии и свободе личности, совершенно различным стало видение ими перспектив цивилизации. И поскольку обе стороны считали конфликт идей и ценностей неустранимым, каждая рассматривала противника как постоянную угрозу собственному существованию. Это противостояние несколько притупилось с образованием антигитлеровской коалиции, но, конечно, не могло исчезнуть.
Отметим, что и до Второй мировой войны противостояние двух систем имело тенденцию к перерастанию в конфликт глобального масштаба. Что касается Советского Союза, то и в прошлом, задолго до Второй мировой войны, официальная концепция «враждебного капиталистического окружения» предопределяла масштабный характер любого мало-мальски острого столкновения с капиталистическими странами. Но только в «холодной войне» конфликт СССР с Западом действительно разросся настолько, что в него оказались вовлеченными в той или иной степени большинство государств мира. Неудивительно, что по масштабности и роли в тотальной поляризации сил «холодная война» стоит в одном ряду с мировыми войнами [6].
Линия «холодной войны* свое самое концентрированное выражение нашла в плане того преимущественного внимания, которое стороны конфликта уделяли его экономическим аспектам.
Как отмечает бывший госсекретарь США Г. Киссинджер, в прошлые столетия даже не столь значительные преобразования приводили к масштабным войнам; войны, разумеется, случаются и в нынешней международной системе, однако они никогда не вовлекают великие державы в конфликт друг с другом. Ядерный век изменил как значение, так и роль силы- во всяком случае в той мере, в какой это касается взаимоотношений между ведущими державами. До его начала войны чаще всего вспыхивали из-за территориальных споров или доступа к ресурсам; победы добивались во имя усиления могущества и влияния своего государства. В наше время территориальный фактор как элемент государственного могущества утратил свою прежнюю значимость; технологический прогресс может гораздо сильнее укрепить мощь той или иной страны, чем любые территориальные приобретения.
Обладание ядерным оружием снизило вероятность войн между ядерными державами- впрочем, это утверждение вряд ли останется верным, если продолжится расползание этого оружия среди стран с
7
иными представлениями о ценности человеческой жизни или еще не знакомых с его разрушительной силой. До наступления ядерной эры государства вступали в войны, считая, что последствия поражения или даже компромиссного решения менее приемлемы, чем сам конфликт; именно такой ход рассуждений привел Европу к Первой мировой войне. Но если речь идет о ядерных державах, такой выбор разумен только в самых безнадежных случаях. Большинство лидеров основных обладающих ядерным оружием стран убеждено, что последствия ядерной войны будут более тяжелыми, чем последствия уступок, необходимых для достижения компромисса (между конфликтующими сторонами) и даже, возможно, чем последствия поражения. Парадокс ядерной эры заключается в том, что увеличению ядерного потенциала- и, следовательно, общей военной мощи- неизбежно сопутствует уменьшение желания ими воспользоваться.
Судьба СССР показала, что односторонняя установка на военную мощь не может обеспечить стабильности- особенно в век экономической и технологической революций, когда посредством современных коммуникаций в каждый дом на планете входит отчетливое осознание огромного разрыва в уровне жизни (в различных странах). Глобализация распространила власть экономики и технологий по всему миру. Возможность мгновенной передачи информации сделала решения, которые принимаются в одном регионе, заложниками решений, принимающихся в других частях мира. Глобализация привела к беспрецедентному, хотя и неравномерному, процветанию, и необходимо еще выяснить, не ускоряет ли она кризисные явления с таким же успехом, с каким порождает всеобщее благоденствие, не создает ли она тем самым предпосылки глобальной катастрофы. Помимо этого, глобализация- при всей ее неизбежности- может привести и к нарастанию гнетущего ощущения бессилия, поскольку решения, влияющие на судьбы миллионов, выходят из-под контроля местных властей [7].
Таким образом, показательно, что Г. Киссинджер подчеркивает роль экономических взаимоотношений и технологий на мировое развитие, в особенности в условиях глобализации. Именно вхождение России в глобализированную мировую экономику на условиях, выгодных россиянам, а не агрессивно настроенным зарубежным геоэкономическим конкурентам, является сейчас одной из наиболее актуальных задач для российского руководства. При этом необходимо отдавать отчет о том, что отстаивание геоэкономических интересов России означает неминуемое обострение экономической конфронтации с развитыми странами, проблемам которой и посвящена настоящая работа.
При рассмотрении интересующих нас проблем автор использовал различные источники, прежде всего, конечно, исследования ученых: экономистов, политологов, социологов, историков, философов, а также книги авторитетных и влиятельных политиков, дипломатов, бизнесменов и т.п. Среди зарубежных источников наиболее интересные и в основном объективные работы принадлежат Николаю фон Крейтору, Линдону Нарушу, Энтони Саттону, Джозефу Стиглицу, Майклу Хадсо-
8
ну, Мишелю Чоссудовски, Клаусу Штайльманну и др. Для повышения объективности исследования автор также широко использовал работы имеющих большое влияние за рубежом таких печально знаменитых своим, мягко говоря, «критическим» отношением к СССР и России западных экспертов, «сделавших себе имя» в годы холодной войны, как Збигнев Бжезинский, Джордж Кеннан, Генри Киссинджер, Ричард Пайпс, Джордж Сорос, Питер Швейцер и т.п. Особо необходимо упомянуть оригинальные и, к сожалению, малоизвестные в России работы российского эмигранта экономиста И. Я. Бирмана.
Из работ российских исследователей при рассмотрении проблем использованы наиболее яркие- из доступных автору- работы В. Д. Андрианова, О. А. Арина, В. И. Балок, С. Ю. Глазьева, О. В. Григорьева, Н. Н. Гродненского, М. Г. Делягина, В. И. Зволинского, А. Н. Илларионова, А. Б. Кобя-кова, Э. Г. Кочетова, С. Е. Кургиняна, Т. В. Муранивского, Н. В. Наумова, А. С. Панарина, А. П. Паршева, А. К. Субботина, М. Л. Хазина, И. В. Шевченко, А. П. Шевякина, Н. Д. Эриашвили и т.п.
Рассматривая ретроспективу конкурентной геоэкономической борьбы развитых стран с СССР, для характеристики которой наиболее подходящим термином является именно «экономическая война», тем не менее хотелось бы отметить, что, по нашему мнению (которое подтверждается выводами работ ряда других исследователей, например, И. Я. Бирмана и М. Г. Делягина), основной причиной распада СССР все-таки являлось не силовое экономическое воздействие из-за рубежа, а неэффективная экономическая политика советского руководства, в особенности во второй половине 80-х годов, которую А. Зиновьев метко назвал «катастройка».
Определенные элементы конспирологического подхода к рассматриваемым проблемам, реализуемые в настоящей работе, позволяют не только сделать обоснованные выводы о крайне агрессивном характере политики «империалистических хищников» по отношению к экономике «первого в мире государства победившего социализма», но и подтвердить эти выводы откровенными высказываниями бывших политиков и высокопоставленных чиновников, стоявших у руководства США в изучаемый период. Но это не должно затушевывать собственные огрехи экономической политики руководителей нашего государства во второй половине 80-х и в течение 90-х годов, доведших страну до грани национальной катастрофы. Политический инфантилизм, необоснованный рыночный идеализм, наивная доверчивость к зарубежным рекомендациям, близорукий неограниченный демократический романтизм у руководителей государства ставят вопрос об их ответственности за судьбы самой страны и друзей нашей страны за рубежом.
Основным выводом из настоящей работы, по нашему мнению, должно стать отсутствие иллюзий у читателей как по отношению к экономической ретроспективе, так и в отношении современного этапа развития России, и, что особенно важно, по отношению к будущим экономическим битвам России и за Россию в XXI веке.
Противостояние в годы «холодной войны»- последовательная экономическая политика ослабления СССР со стороны геоэкономических конкурентов
1.1. Предпосылки и условия усиления негативных тенденций в развитии советской экономики
Автор термина «холодная война» Бертольд М. Барух- известный американский финансист- употребил его впервые в своем выступлении на заседании Законодательного Собрания штата Южная Каролина 16 апреля 1947 г. в контексте сравнения со Второй мировой: «Сегодня мы находимся в состоянии холодной войны». Война эта шла со вчерашним союзником- с СССР, с Россией. В дальнейший оборот этот термин запустил публицист X. Суоп, а уж более широкое употребление он получил, благодаря статьям журналиста У. Лишшанна в «Нью-Йорк, трибюн» [1].
Эта «холодная война» со стороны недавних союзников началась в условиях, когда СССР принявший на себя основные тяготы борьбы с фашизмом, оказался по этой причине с фактически разрушенной экономикой.
По оценке посла США в СССР Дж. Кеннана1, война, навязанная СССР фашистской Германией, значительно ослабила советскую экономику. Около 25% крупных населенных пунктов страны были разрушены. Имевшиеся трудовые резервы сократились не менее чем на 3 млн человек. Национальным доход, по самым объективным оценкам, снизился к концу войны на 25—30% по сравнению с 1940 г., к тому же в национальном доходе произошли значительные структурные изменения. Поступления от сельского хозяйства сократились на 35—40%, но все же они значительно больше, чем от промышленности и других форм экономики. Упадок в промышленности за счет эвакуации предприятий и оборудования на Восток, а также ускоренного строительства новых заводов относительно меньше [2].
1 Кеннан Джордж- государственный и политический деятель США, дипломат, ученый. Один из ведущих американских советологов, занимал ряд дипломатических постов, в том числе был послом США в Советском Союзе.
10
Обычно при упоминании экономических трудностей СССР в годы Второй мировой войны и послевоенные годы, оценивая роль западных союзников, принято вспоминать ленд-лиз.
В сознании многих людей ленд-лиз (кредит-аренда- англ.) ассоциируется прежде всего с помощью союзников в годы войны. Конечно, поддержка и помощь имели место и не следует преуменьшать их значение. Но в то же время ленд-лиз включал множество политических и экономических составляющих. Значительные экономические уступки Советскому Союзу и огромные партии стратегических грузов, предоставленные Соединенными Штатами и Великобританией, преследовали далеко идущие политические цели. Размеры экономической помощи союзников повышали степень интеграции советской экономики в мировую по завершении войны. В СССР же были уверены, что, получая товары из США, Советское правительство тем самым открывает им рынок сбыта, а следовательно, способствует развитию американской экономики [3].
С увеличением зарубежных поставок СССР постепенно входил в международную экономическую систему. Так, Советский Союз согласился работать в Экономическом совете, но отказался войти в Международный банк реконструкции и развития (МБРР), который был создан в июле 1944 г., а месяцем раньше в июне был создан Международный валютный фонд (МВФ). Позиция СССР была обусловлена опасениями оказаться в финансовой зависимости от США, поскольку последняя предложила рассчитывать бюджет ООН пропорционально участию того или иного государства в расходах организации. По тем же соображениям СССР не вошел в созданные позднее Европейскую экономическую организацию, Европейскую континентальную транспортную организацию, Объединенную морскую администрацию и другие международные экономические объединения [4].
Утверждения отдельных западных историков (Р. Лукаса, Г. Моля, Л. Роуза), что мощь и обороноспособность СССР были полностью обеспечены «щедрой американской помощью по ленд-лизу», отражали идеологизированный подход времен «холодной войны». В противоположность этому многими авторами приводится высказывание Г. Гопкинса (помощника президента Ф. Рузвельта): «Мы никогда не считали, что наша помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русских солдат» [5].
В качестве теоретической основы новой стратегии стран Запада были выбраны знаменитая речь Уинстона Черчилля в Фултоне и опубликованная в июле 1947 г. в журнале «Foreign Affairs» статья Джорджа Кеннана «Источники советского поведения». Главными инструментами обеспечения геополитических интересов американ-
11
цев в Европе стали план Маршалла и созданный в 1949 г. военно-политический блок НАТО. Весной 1954 г. США отклонили предложение Советского Союза о его приеме в члены НАТО. Подписание в октябре того же года Парижских соглашений, вступление в НАТО ФРГ (5 мая 1955 г.) и (ответное- прим. авт.) образование Организации Варшавского Договора (14 мая 1955 г.) завершили исходную расстановку сил в послевоенной Европе [6].
Как иллюстрирует этот период Р. Пайпс1, чтобы укрепить общественный строй стран Западной Европы, Вашингтон оказал им экономическую помощь. Была учреждена Организация Североатлантического договора (НАТО), по уставу которой США принимали на себя ответственность за защиту Европы. На повестке дня стояло слово «сдерживание», которое, по определению главного его теоретика Дж. Кеннана, предусматривало встречу русских «неизменной противодействующей силой в любом пункте, где бы они ни проявляли признаки посягательств на интересы мира и стабильности во всем мире». До сих пор не смолкают споры о том, что именно Кеннан и его сторонники подразумевали под «неизменной противодействующей силой». По всей вероятности, речь шла о комбинации политических и военных инициатив с привлечением- когда этого потребует ситуация- вооруженных сил [7].
Несмотря на атомную монополию, американская администрация была вынуждена отказаться от его реализации. Так, известный современникам обозреватель «Нью-Йорк Тайме» X. Болдуин писал: «Мы имеем мало, очень мало атомных бомб; их пригодное количество настолько ограничено, что наша атомная атака может на деле сводиться лишь к одному или двум ударам. Все это подчеркивает сомнительность быстрой и легкой победы в войне против России внезапным нападением. Такая атака будет ужасающим риском без уверенности в ее исходе. Атомная бомба не может остановить Советскую Армию. Очевидным ответом на нашу атаку с воздуха будет ее поход в Западную Европу. Все наши военные руководители считают, что сейчас и в обозримом будущем мы такой поход остановить не сможем. Поэтому бомбардировкой России мы добьемся того, чего стараемся не допустить,- оккупации Западной Европы русскими. Вместо быстрого атомного блицкрига мы будем вовлечены в затяжную войну на истощение». Видный журналист У. Липпман также подчеркивал, что для США важно «понять, что атомная бомба не может гарантировать победы и даже не обещает ее. Одним из неоспоримых положений военной науки яв-
1 Пайпс Ричард- американский историк и политолог, известный советолог, был членом Национального совета безопасности США и советником президента Рейгана по проблемам российско-американских отношений.
ляется то, что чем больше территория страны, тем менее она уязвима для блицкрига».
Второй путь предполагал победу над Советским Союзом при помощи проведения политики «сдерживания» и «отбрасывания» с использованием соответствующих рычагов и, прежде всего, экономического потенциала США. Он, безусловно, требовал колоссальных усилий, времени и огромных материальных затрат, однако представлялся стратегам США наиболее «подходящим» и, как ока^ залось, проявил себя как самый успешный. США обладали необходимым ресурсом, использование которого повлияло на послевоенный миропорядок в нужном для них направлении: «В 1947 г. США производили две трети мировых товаров и услуг. Экспорт в три раза превысил довоенный показатель, а импорт увеличился вдвое. Вашингтону принадлежала значительная доля в мировом промышленном производстве и огромные финансовые активы». Именно колоссальная экономическая мощь позволила США начать реализацию глобальной стратегии. Таким образом, экономическая мощь нашла свое адекватное политическое выражение.
В этом контексте экономический кризис в Западной Европе вызывал серьезное беспокойство в американском истэблишменте. Резкое ухудшение экономической ситуации в Западной Европе,- одном из важнейших торговых партнеров США,- представляло собой угрозу экономического кризиса в самих Соединенных Штатах. В результате падения производства в Европе и разрыва традиционных торгово-экономических отношений 1947 г. таил в себе угрозу возникновения экономического кризиса. В этой связи Дж. Кеннан подчеркивал, что «в случае дальнейшего ухудшения ситуации в Европе она будет потеряна как важный поставщик необходимых товаров и услуг». В специальном докладе «комиссии Гарри-мана» (группы бизнесменов, политиков и экономистов) Государственному секретарю по торговле Гарриману осенью 1947 г. отмечалось, что «ухудшение экономической ситуации в Европе вынудит европейские страны прибегнуть к государственной монополии на торговлю... Соединенные Штаты в такой ситуации будут вынуждены последовать этому же примеру. В результате возникнет система госконтроля в экономике, что поставит под угрозу американскую систему свободного предпринимательства». В докладе также подчеркивалось, что «если страны Западной Европы в результате экономической разрухи станут коммунистическими, Скандинавские страны, а также стратегически и экономически важный север Африки, Ближний Восток будет ожидать та же участь. Попадание же Западной Европы,- второй по величине промышленно развитой зоны мира,- в сферу влияния СССР коренным образом изменит положение США на международной арене. Последствия будут не-
13
преодолимыми для экономической и политической жизни страны, представляя угрозу самой форме правления в США». Более того, экономический кризис в Западной Европе представлял реальную угрозу американской политике «открытых дверей», ограничивая влияние США на евразийскую геомассу, что делало невозможным достижение мирового лидерства. Таким образом, прямая зависимость экономики США от экономического состояния Западной Европы, «совпадение стратегических целей Вашингтона с его экономическими интересами за рубежом» были основными причинами, которые склоняли Вашингтон к проведению внешней экспансии. Экономическая помощь в такой ситуации могла быть использована в качестве единственного эффективного инструмента внешней политики (который не вызвал бы прямого вооруженного столкновения с СССР) для определения контуров новой структуры международных отношений и достижения в ней ведущей роли США.
Одним из главных политических факторов, оказавшим влияние на становление глобальной стратегии Вашингтона, стали также опасения американского истэблишмента весной 1947 г., что ухудшение экономической ситуации в Западной Европе приведет к приходу коммунистов к власти в таких ключевых западноевропейских странах, как Франция и Италия (где роль компартий в политической жизни была весьма весомой). Это означало бы крушение планов Вашингтона по созданию мира «открытых дверей».
В связи с этим узловым, кульминационным для формирования стратегии «мирового преобладания» периодом представляется первое послевоенное десятилетие. «Слияние традиционных экономических и идеологических целей вместе со стратегическими и геополитическими императивами ознаменовало исторический момент развития американской внешней политики». В этот период произошло окончательное формирование и практическое внедрение стратегии Вашингтона. По оценке М. Леффлера, с 1940 по 1950 г. произошла радикальная трансформация внешнеполитического курса США и была определена новая стратегия отношений с остальным миром. В одном из бюллетеней конгресса отмечалось, что «между событиями, происходящими сейчас, и событиями, приведшими к Первой и Второй мировым войнам, имеется много общего. США переживают самый критический период своей истории», и делался вывод: «Мы имеем силу и должны использовать ее сейчас».
Итак, ослабление традиционных центров силы на европейской части континента на фоне феноменальной мощи США и крах евроцентричного мира предоставил Вашингтону «беспрецедентную возможность самостоятельно определить мировое экономическое (и, следовательно, политическое) развитие, полагаясь при этом на
14
)
экономическую мощь как главный инструмент дипломатии». В отношении СССР глобальная стратегия Вашингтона обрела форму экономической, финансовой и, в последующем, военной помощи некоммунистическим режимам.
Таким образом, слияние воедино экономических и политических факторов в 1947 г. ознаменовало собой коренной перелом в политике США и ее поворот в сторону конфронтации с СССР. В этой связи 1947 г. заслуживает особого внимания в исторически важном десятилетии эволюции американской внешней политики и представляется веховым для последующего развития международных отношений и возникновения биполярной конфронтации. Он оказался формирующим для внешнеполитического курса Вашингтона, придав окончательную форму всем внешнеполитическим заявлениям и программам США, т.е. дал старт глобальной стратегии. Он породил конкретные инструменты, обеспечившие «функционирование» «холодной войны» как глобальной стратегии, и наполнил внешнеполитический курс США доктриной Трумэна, стратегией «сдерживания» коммунизма, планом Маршалла. В 1947 г. были созданы Минобороны США, ЦРУ, Совет национальной безопасности. Следует учесть также, что 5 мая 1947 г. в госдепартаменте был создан Совет по планированию политики, новый отдел, в компетенцию которого входила разработка долгосрочной программы внешней политики США. Руководство отделом Дж. Маршалл возложил на крупного знатока СССР Дж. Кеннана, поскольку советско-американские отношения заняли центральное место в работе госдепартамента. Думается, что 1947 г. стал революционным моментом американской политики.
В 1946—1947 гг. западноевропейское направление стало главным приоритетом американской внешней политики: «С момента завершения Второй мировой войны Западная Европа заняла центральное место в глобальной стратегии Вашингтона, так как основным условием формирования нового мирового порядка США было установление выгодного им баланса сил в Европе». Делая ставку на Западную Европу, творцы американской внешней политики не ошиблись в своих расчетах. Так, по мнению 3. Бжезинского,- одного из ведущих американских аналитиков периода «холодной войны»,- Европа является «плацдармом американского могущества» и «центральной ареной мира». Без включения этого жизненно важного для США региона в сферу своего влияния было бы немыслимо достижение Вашингтоном лидерства, так как евразийское пространство резко ограничивало американское влияние в мире и контроль за ходом событий, а также доступ к богатейшим природным ресурсам этого суперконтинента. Однако путь к достижению Вашингтоном глобального лидерства преградил
15
СССР, закрепление которого в Западной Европе «нанесло бы непоправимый ущерб США». Поэтому ее «защита от советского доминирования стала центральной задачей Соединенных Штатов». Реализация этой цели привела к «холодной войне», победитель в которой «добивался бы подлинного господства на земном шаре». В этой связи необходимо подчеркнуть одну из классических концепций геополитики, инициатором которой был один из ведущих геополитиков начала XX в. Маккиндер: «Тот, кто правит Восточной Европой, владеет Сердцем земли. Тот, кто правит Сердцем земли, владеет Мировым Островом (Евразией). Тот, кто правит Мировым Островом, владеет миром» [8].
В директиве Совета национальной безопасности США от 18 августа 1948 № 20/1 «Цели США в войне против России» задавались параметры будущего некоммунистического «и номинально дружественного нам» режима в России:
*отсутствие большой военной мощи;
*наличие сильной экономической зависимости от внешнего мира;
*отсутствие серьезной власти над главными национальными меньшинствами;
*отсутствие возможности установить что-либо похожее на «железный занавес» [9].
Создание и последующее противостояние в центре Европы двух мощных военно-политических блоков породили качественно новый тип мировой войны- «холодную войну». Основным политическим содержанием этой войны стало противоборство двух, разделенных по идеологическому принципу, гигантских социально-политических систем, осуществлявшееся на фоне научно-технической революции преимущественно жесткими невоенными средствами [10].
Процесс нарастания экономических конфликтов в послевоен-, ной мировой экономике в соотношении с политикой между США и СССР лучше всего характеризуется процессом реализации плана Маршала.
План Маршалла- программа восстановления и развития Европы после Второй мировой войны путем оказания ей американской экономической помощи. Преследовал цель поддержания позиций капитала в Западной Европе, воспрепятствования прогрессивным изменениям в западноевропейских странах, создания объединенного империалистического фронта против освободительного Движения в мире и Советского Союза. Согласие на участие в нем дали 14 европейских государств, а также Греция и Турция. Действие плана началось в апреле 1948 г. Для контроля за его исполнением создали «администрацию экономического сотрудничества, возглавлявшуюся американскими финансовыми и политическими
16
деятелями. Помощь предоставлялась из федерального бюджета США в виде безвозмездных субсидий и займов (было израсходовано около 17 млрд долл.), и декабре 1951 г. план заменили законом «о взаимном обеспечении», предусматривавшим оказание кроме экономической и военной помощи [11].
По мнению того же Дж. Кеннана, план Маршалла оказался инструментом, положившим конец просоветским настроениям военного времени и благотворно воздействовавшим на европейских союзников США, а также содействовавшим возрождению англофобии и прекращение карательной, хотя и вполне обоснованной и справедливой, направленности западной оккупационной политики в Германии [12].
В то же время по окончании Второй мировой войны помощи СССР- наиболее пострадавшему государству, принявшему на себя основную тяжесть борьбы с фашизмом,- оказано не было. Американская экономическая политика в отношении СССР строилась на основе жесткого прагматизма, если не сказать цинизма.
В конце 1943- начале 1944 гг. в Соединенных Штатах началось снижение уровня промышленного производства. Американским промышленникам стало понятно, что ситуация с выпуском военной техники и оборудования складывается не в их пользу. Для смягчения неизбежных новых послевоенных экономических трудностей было решено существенно расширить экспорт в Советский Союз. В то же время американцы понимали, что для СССР осуществление крупных закупок станет возможным только в результате предоставления кредита. С таким предложением и выступил председатель Управления по делам военного производства США Д. Нельсон, встречаясь со Сталиным на Московской конференции министров иностранных дел трех держав 15 октября 1943 г. В результате 31 декабря 1943 г. официально (через В. М. Молотова) Советскому государству был предложен кредит для закупок в США материалов, необходимых СССР для послевоенной реконструкции. Вновь и более подробно вопрос о кредите рассматривался уже в начале 1945 г., накануне Крымской конференции. В письме министра финансов Г. Моргентау президенту Ф. Рузвельту отмечалось, что предоставление Советскому Союзу кредитов «имело бы определенные долговременные выгоды как для США, так и для СССР». Вскоре Моргентау представил Рузвельту меморандум, в котором предлагал выделить СССР кредиты на 10 млрд долл. для закупок американских товаров. Он считал возможным установить 35-летний срок погашения кредитов при 2% годовых. В меморандуме констатировалось, что Россия имеет достаточно ресурсов для погашения кредитов. «Этот кредит России,- писал Моргентау,- будет крупным шагом а осуществлении вашей программы обеспечения 60 млн рабочих мест в послево-
17
енный период». Однако Госдепартамент США выступил против стремительной передачи Советскому правительству предложения о кредитах, так как считал необходимым использовать в нужный момент вопрос о кредитах как рычаг воздействия для достижения американским правительством своих целей «по многим другим политическим и экономическим проблемам». Рузвельт поддержал позицию Госдепартамента [13].
Так политика США от союзнических отношений перешла к «политике сдерживания».
«Политика сдерживания» (containment policy) по характеристике экспертов являлась стратегией «холодной войны» США и их союзников. Предложенная американским дипломатом Джорджем Ф. Кенаном, она нашла официальное выражение в доктрине Трумэна (1947) в применении к СССР и его союзникам. Она предусматривала три компонента восстановления баланса сил (фактически создание системы союзов по периметру социалистического лагеря), подрыв способности СССР к распространению своего влияния (игра на противоречиях в социалистическом лагере, в первую очередь использование разрыва между СССР и Югославией), модификацию советской концепции международных отношений (ведение переговоров и заключение соглашений между противоборствующими блоками, что содержало в себе элементы политики мирного сосуществования). В дальнейшем «сдерживание» и «мирное сосуществование» использовались, взаимно дополняя друг друга, причем «сдерживание» играло роль военно-стратегического фактора, а «мирное сосуществование» разыгрывалось в рамках информационно-психологической войны [14].
Как писал сам Дж. Кеннан в своих мемуарах: «Американскую администрацию не раз упрекали во внезапном прекращении поставок по ленд-лизу летом 1945 года и в непредставлении СССР крупного займа, на который будто бы имели основание рассчитывать советские лидеры. Но эти проблемы тесно связаны с вопросом о будущей торговле между США и СССР и о том, в какой мере СССР должен получать помощь в рамках европейской реконструкции по программе ЮНРРА Следует отметить, что американское правительство подверглось критике за принятие жесткой линии в этом вопросе, я же подвергался критике за то, что давно советовал это сделать. Я был далек от того, чтобы не одобрять прекращения поставок по ленд-лизу сразу после прекращения нашего военного союзничества в 1945 году. Как отмечалось ранее, я считал необходимым по крайней мере существенно ограничить такие поставки уже в 1944 году, в период Варшавского восстания. Что касается российско-американской торговли и возможного кредита советскому правительству, то свои взгляды на эту проблему я изложил в
18
меморандуме, составленном мною вместе с двумя другими нашими сотрудниками и переданном послу еще в декабре 1945 года. Меморандум в конечном счете предназначался для рассмотрения в одном из вашингтонских комитетов по планированию, который рассматривал возможность выделения Советскому Союзу сразу после войны кредита в 3,5 миллиарда долларов. Исходя из того, что советский экспорт в США в послевоенные годы, по самым оптимистичным прогнозам, не мог составлять более 100 миллионов в год, и оценивая экономическую ситуацию в целом, мы пришли к следующим выводам. Мы считаем, что 1,5—2 миллиарда долларов- предельный размер кредита, который может быть безопасно поставлен сразу после войны с тем, чтобы сюда были включены и обязательства, перешедшие от сотрудничества военного времени (ленд-лиз и т.п.)... Мы полагаем, что предоставлять кредит в размере 3,5 миллиардов долларов... было бы неразумно. Значительная часть этой суммы, вероятно, не может быть возвращена в срок, который придется продлевать. Это создаст проблемы с развитием советского экспорта в США в последующие годы и осложнит расчеты за будущие экспортные поставки из нашей страны в Россию.
Далее мы (Дж. Кеннан- поят, авт.) изложили свои соображения по проблеме советских тенденций в развитии внешнеэкономических связей вообще, а также о том, какое значение советский подход к этой проблеме имеет для нашего правительства с его экономическим планированием: «Из анализа намерений советского правительства неясно, не будет ли в ходе дальнейшей милитаристской индустриализации СССР в послевоенный период создана военная мощь, которая, подобно тому как это уже было в случае с Германией или Японией, будет использована против нас...
Советское правительство в целом рассматривает внешнюю торговлю как политическое и экономическое средство, предназначенное для целей увеличения мощи СССР по сравнению с другими странами. Импорт из нашей страны они будут рассматривать как орудие достижения военно-экономической автаркии Советского Союза. Достигнув же этой цели, советское правительство не обязательно сохранит заинтересованность в широком импорте из нашей страны, разве что на условиях, несовместимых с нашими интересами. С другой стороны, если организовать широкий вывоз в Россию продукции машиностроения, значительная часть наших частных заводов попадет в зависимость от советских заказов ради сохранения производства и занятости. В этом случае русские, если сочтут нужным, будут не колеблясь эксплуатировать эту зависимость, а также использовать свое влияние на организованные группы рабочих,, чтобы достигнуть целей, не имеющих ничего общего с интересами нашего народа».
19
Аналогичные положения содержались в моем (Дж. Кеннан- поясн. авт.) черновом наброске меморандума, без даты, написанного летом 1945 года. Они дают представления о тех взглядах, которые я развивал перед нашим послом и Госдепартаментом.
Я не вижу оснований экономических или политических для того, чтобы продолжать оказывать России помощь по ленд-лизу. Россия, не делая вклада в программу ЮНРРА, едва ли может получать экономическую помощь со стороны ЮНРРА или государственные кредиты США, если это не дает нашему народу адекватных политических преимуществ.
При этом следует иметь в виду, что:
1.Русские могут испытывать особую нужду в иностранной помощи, только если им необходимо экономическое напряжение с целью поддержания военной мощи, превосходящей их потребность в безопасности. Их экономические ресурсы позволяют им быстро восстановить хозяйство и без иностранной помощи.
2.Нынешняя советская экономическая программа представляет собой милитаристскую индустриализацию, цели которой совершенно расходятся с нашими интересами, и у нашего правительства нет оснований ее поддерживать.
3.Единственное реальное возмещение кредитов может быть достигнуто за счет русского экспорта в США. Но даже если он возрастет по сравнению с довоенным уровнем в несколько раз, то и тогда не сможет возместить долговременных кредитов и затрат на выплату процентов.
4.В СССР монополизирована внешняя торговля. Мы, выступая у себя против трестов и монополий, кажется, делаем исключение для монополии советского правительства. Я одобряю торговлю с Россией, jho ее следует вести так, чтобы избежать зависимости части нашей промышленности от советской внешнеторговой монополии» [15].
В оценке экономической жизни России оставались еще такие вопросы, как международная торговля, потребность в иностранных кредитах и в целом зависимость от западного мира.
Несмотря на различные тогда прогнозы иностранных авторов, с полной уверенностью говорили, что Советский Союз после окончания войны зависеть от внешнего мира не будет, так как в состоянии решить такие проблемы, как реконструкция страны, национальная оборона и повышение жизненного стандарта населения за счет своих собственных ресурсов. Правда, пройдут долгие годы, прежде чем эти цели будут достигнуты. Естественно, советские лидеры были бы довольны получить соответствующую помощь от западного мира на выполнение этих задач. Но заинтересованы они будут не в деньгах, а в оборудовании и товарах. Кредиты
20
же заинтересуют их лишь в том плане, насколько они позволят импортировать необходимые им в данный период времени вещи и продовольствие. Если они смогут выполнить основную часть своей импортной программы, с учетом возможностей транспорта и абсорбции, за счет иностранных кредитов, они не промедлят воспользоваться этим [16].
В определенной степени их импорт будет, естественно, оплачиваться экспортом. В случае если по каким-то причинам золото и кредиты отпадут, они увеличат экспорт сырья- в первую очередь лесоматериала и нефти, к чему они, собственно, приступили еще в 1930 г. Независимо от экспортно-импортного баланса они будут стараться использовать свой экспорт в политических целях в соседние с ними азиатские и европейские страны. Можно полагать, что пропорции эти будут весьма высокими. Однако размеры экспорта, скорее всего, будут зависеть от вопроса обеспечения импортной программы. Повторюсь, что они определятся иностранными кредитами, торговыми переговорами и золотом.
Имея в виду торговые отношения с Россией после войны, американцам следует исходить из следующих соображений:
1.Россия не будет зависеть от международной торговли.
2.Россия даже в целях улучшения международном торговли не передаст Западу то, что посчитает жизненно необходимым и наиболее важным для обеспечении собственной безопасности и прогресса.
3.Россия с удовольствием примет любые инвестиции и кредиты, которые позволят ей обеспечить импорт и поставки без незамедлительных капиталовложений.
4.Какие бы кредиты ни были ей предложены, Россия в состоянии понять, что иностранные государства, поступая так, преследуют собственные интересы [17].
Таким образом, Дж. Кеннан- один из наиболее авторитетных дипломатов США, бывший посол в СССР, к мнению которого прислушивался и Президент США и другие исполнительные и законодательные органы страны, четко сформулировал позицию США, которая не оставляла СССР другого выхода при восстановлении разрушенной войной экономики, кроме опоры на собственные силы.
Дальнейшие процессы развития экономических отношений развитых стран Запада с СССР характеризовались наращиванием остроты экономического конфликта в рамках холодной войны.
Формулируя программу разрушения экономики СССР, Р. Пайпс писал: Сунь Дзу, китайский военный теоретик, еще в IV веке до нашей эры сформулировавший некоторые основополагающие принципы стратегии, полагал, что умение побеждать в бою
21
не является главным признаком великого военачальника: «Одержать сто побед в ста сражениях не есть вершина искусства... Самое главное в войне- атаковать стратегию врага». Хотя конфликт между Востоком и Западом носит политический, а не военный характер, этот принцип остается в силе. Главнейшей целью западной политики должна стать победа над Большой стратегией Советского Союза. Необходимо сорвать ее планы и сделать это, не допустив перерождения конфликта в военное столкновение. Это чрезвычайно трудная задача для демократических обществ, граждане которых мечутся между чувствами самоуспокоенности и панического страха, чему в немалой степени способствуют их лидеры, занимающие то примиренческую, то воинствующую позицию в отношении Советского Союза [18].
Для объективности необходимо привести мнение Э. Саттона1, который трактовал развитие противоречий- как движущую силу международных экономических отношений- более сложным образом.
Вторая мировая война была кульминацией диалектического процесса, созданного в 1920-е и 1930-е годы. Столкновение между «левыми» и «правыми», т.е. Советским Союзом и нацистской Германией, привело к созданию синтеза, например, ООН, и к началу образования региональных группировок в виде Общего Рынка, НАТО, ЮНЕСКО, Варшавского Договора, СЕАТО, СЕНТО, а затем Трехсторонней комиссии. К началу Нового Мирового Порядка.... Источник сегодняшнего процесса можно найти в Меморандуме о Национальной Безопасности №68 от 1950 г. с его необычными пропусками. Этот документ открыл путь для строительства при помощи западной технологии более развитого Советского Союза, что и произошло в 1960-е и 1970-е годы с компьютеризованной технологией космического века.
В то же время этот Меморандум представил довод в пользу массированного усиления оборонной мощи США под предлогом будущей советской угрозы.
Пропуск в меморандуме был вполне элементарным. Он заключался в том, что Советы не могли прогрессировать без западной технологии. Меморандум разрешил продолжить передачу технологии. Иными словами, разрешая западным фирмам укреплять Советский Союз, составители меморандума попутно выдвинули аргу-
1 Саттон Энтони- известный своим особым мнением американский экономист и политолог, автор более чем 20 сенсационных исследований о «тайных» пружинах мирового развития, в том числе: трехтомник «Западная помощь и советское экономическое развитие», «Уолл-стрит и Болыпевицкая революция», «Уолл-стрит и Франклин Рузвельт», «Трехсторонняя комиссия в Вашингтоне», «Национальное самоубийство: военная помощь СССР» и т.п.
22
менты в пользу радикального роста бюджета США ... диалектический план, основанный на Меморандуме № 68, не достиг желаемого результата. Главными средствами, которые использовались для контроля за диалектическим процессом в последние два десятилетия, были: а) информация, б) долг и в) технология. Со временем они потеряли силу. Сегодня они не действуют так безотказно, как в 1950-е годы.
В целом контроль за информацией был успешным. Интеллектуальный мир все еще вовлечен в нереальную словесную борьбу между «левыми» и «правыми», в то время как настоящей борьбой является битва между личной свободой и посягающей на нее силой абсолютного государства. Советский Союз с его жесткой цензурой представляет собой строго марксистскую (т.е. «левую») ориентацию по отношению к своим гражданам. Врагом всегда являются «фашистские» США. Запад выглядит немного посложнее, но не так значителен. На Западе выбор ограничен в основном между контролируемой информацией «левой» ориентации и контролируемой информацией «правой» ориентации. Конфликт между двумя контролируемыми группами поддерживает очевидный информационный конфликт. Нежелательные факты, которые не подходят ни к одному лагерю, с удобством для «концепции» забываются. Книги, которые не подходят ни одному лагерю, могут быть эффективно нейтрализованы, так как они вызовут ярость как «правых», так и «левых».
Короче, любая публикация, которая выявляет ошибочность разделения на два противоположных класса «левых» и «правых», игнорируется, а граждане все продолжают тянуться к избирательным урнам, полагая, что у них есть «выбор».
Вторым контрольным механизмом является долг; Если марксистским странам приходится ввозить технологии, им надо зарабатывать или занимать валюту западных стран для ее оплаты. За предоставленные займы нужно расплачиваться. Так должники до некоторой степени находятся под контролем кредиторов, если они не платежеспособны.
Третьим контрольным механизмом является технология. Если требуется ввозить технологию для достижения более эффективного уровня производства, то тогда получатель всегда остается в стороне от «тонкостей операций»....
Поэтому диалектический план не достиг цели по нескольким причинам. Во-первых, информационная блокада оказалась не столь успешной ....
Во-вторых, долг- это устаревшее оружие. Коммунистические страны сейчас погрязли в долгах у западных банкиров.
В-третьих, хотя технология все еще является эффективным оружием, для независимых аналитиков очевиден рост реальной
23
опасности, исходящей от укрепления противников. И их голос игнорировать становится все труднее.
Следовательно, в сегодняшнем мире мы можем обозначить два момента в построении новой диалектики. Во-первых, осторожное укрепление марксистского рычага, т.е. марксистской Анголы, которой дают «зеленый свет», а вот на марксистской Гренаде дали «красный». Во-вторых, создание совершенно нового рычага коммунистического Китая, тоже марксистского, но с возможным конфликтом для Советского Союза. ... предпринимаются большие усилия по созданию новой супердержавы конфликтного характера по отношению к Советскому Союзу. Это новый антитезис, заменяющий нацистскую Германию [19].
Тем не менее, несмотря на сформулированную Э. Саттоном определенную противоречивость складывающегося международного расклада сил в экономической конфронтации (несовпадение интересов различных финансов-политических кланов, лоббирующих основные направления политики США и международных финансовых институтов) эскалация экономической войны продолжалась.
В 60-е годы произошло несколько событий, по итогам которых Запад пережил два мощнейших нефтяных кризиса. В тот период на Ближнем Востоке произошло несколько арабо-израильских войн, которые очень существенно осложнили поставки ближневосточной нефти, особенно в Европу. Кроме того, эти годы отмечены волной падения колониальных режимов в странах третьего мира. Во многих из этих государств к власти пришли националистические режимы, которые, как правило, национализировали недра и добычу нефти и газа. Одним из важнейших моментов явилось создание ОПЕК, который организовал ряд известных повышений цен на нефть. СССР также прорвался на рынок энергоносителей Запада.
В новых условиях страны Запада вынуждены были резко форсировать наращивание темпов НТП. Ускоренное технологическое развитие позволило резко расширить емкость внутреннего рынка стран Запада и привело к формированию основных существующих сегодня механизмов неэквивалентного обмена между Западом и остальным миром. Параллельно в конце 70-х годов у Советского Союза окончательно сложилась сырьевая экспортная специализация и уже в начале 80-х годов было очевидно, что при стечении определенных обстоятельств СССР не в состоянии будет конкурировать на равных с Западом как центр производства глобальных технологий [20].
Большинство отечественных и западных исследователей, которые пытаются определить факторы международного развития, способствовавшие распаду СССР, обращаются в первую очередь к процессам, порожденным «холодной войной».
24
Глобальное военно-политическое, экономическое и идеологическое противостояние двух блоков в период «холодной войны» определяло все развитие мира после 1945 г. Главное внимание уделяется исследованию тех событий и процессов, которые в течение 45 лет происходили в конфронтационном поле двух противостоящих друг другу военно-политических союзов. Признается при этом, что уже в период «холодной войны» в мире начались и получили быстрое развитие процессы, которые оказывали влияние на состояние антагонистов и формы, в которой «холодная война» протекала. Однако их реальное значение и масштабы стали более ясными с ее окончанием. В этой связи указывается прежде всего на появление в мире более чем 130 новых независимых государств, роль и значение которых в мировых экономических и политических делах развитии стала быстро расти. Отмечается также научно-техническая революция, появление и быстрое развитие новых мировых центров экономического развития. Однако во время «холодной войны» все эти процессы, судя по работам российских авторов, играли второстепенную роль и не были определяющими. По мнению западных исследователей, главной задачей Запада в «холодной войне» было «сдерживание коммунизма» («коммунистической угрозы», «коммунистической экспансии») и только поэтому она имела смысл [21].
Занимая 5-е место по объему валового национального продукта после США, Германии, Великобритании и Франции, в 1914 г. Россия была одной из ведущих европейских держав и, следовательно, «великой мировой державой». С 1861 по 1913 гг. Россия в 12 раз увеличила объем промышленного производства и по темпам развития обгоняла Германию, Англию и Францию. Однако эти впечатляющие цифры не должны вводить в заблуждение: накануне Первой мировой войны Россия значительно уступала ведущим европейским странам и США по объему промышленной продукции и особенно по производству ее на душу населения. Первая мировая война, революция 1917 г. и последовавшие за ней Гражданская война и иностранная интервенция привели к катастрофическим последствиям для России. Ее территория сократилась более чем на 90 тыс. кв. км., население- почти на 49 млн чел. (с 185,2 млн до 136,9 млн человек), из которых примерно 31,5 млн связаны с территориальными потерями и эмиграцией и 18,5 млн приходится на прямые безвозвратные потери в результате войн, голода и эпидемий. Экономика страны была отброшена на многие десятилетия назад, приблизительно на уровень середины XIX века. Было потеряно около 48% национального богатства страны. Модернизация страны («социалистическая реконструкция» народного хозяйства) в 20—30 гг. начиналась с крайне низкого экономического, научно-
25
технического и культурного исходного рубежа. К тому же она осуществлялась в условиях идеологического и военно-политического противостояния СССР с ведущими капиталистическими странами мира и его дипломатической и экономической изоляции, что существенно затрудняло и «удорожало» модернизацию промышленности и экономики в целом. Изоляция СССР была преодолена к середине 30-х годов, когда угроза Второй мировой войны изменила расстановку сил в Европе и мире. Одним из проявлений международного признания СССР явился прием его в 1934 г. в Лигу наций. Участие СССР во Второй мировой войне и тот вклад, который внесли народы СССР в разгром стран «оси», сделали его страной, позиция которой определила послевоенное устройство Европы и всего мира. Однако победоносное участие СССР во Второй мировой войне стоило его народам огромных человеческих потерь (прямые безвозвратные потери составили около 30 млн человек) и утраты значительной части (28,7%) его национального богатства. Прямые военные расходы СССР в 1939—1945 гг. составили 1172,3 млрд долл. (в ценах 1993 г.) или 55% его национального дохода. Восстановление разрушенной войной экономики и преодоление последствий войны в демографической, социальной и культурной областях народам Советского Союза вновь- во второй раз- за ничтожно малый по историческим меркам срок в четверть века пришлось начинать в экстремальных условиях послевоенной разрухи и дезорганизации всей общественной жизни, вызванной войной. Демобилизация многомиллионной армии, реконверсия промышленности, восстановление сельского хозяйства, воссоздание инфраструктур, уничтоженных в ходе войны на большей части европейской территории'СССР, требовали огромных капиталовложений и гигантских усилий советских людей, переживших невиданные трудности и лишения. Все указанные выше проблемы народам и руководству СССР пришлось вновь решать в условиях экономической блокады СССР со стороны его недавних союзников по антигитлеровской коалиции и жесткого военно-политического и идеологического противостояния в условиях «холодной войны». В той острой пропагандистской полемике, которая велась в годы «холодной войны» по вопросам о том, кто виновен в установлении «железного занавеса» и развязывании «холодной войны», полемике, отзвуки которой можно найти и в современной историографии, на второй план отходил, а иногда и вовсе не затрагивался вопрос об экономических последствиях послевоенного раскола Европы. Между тем раскол Европы и «холодная война», вина за которые на Западе возлагалась исключительно на СССР, ставили США и их союзников в более выгодные экономические условия. В зону советского влияния, установленную по соглашениям между союзни-
26
ками, вошла большая часть территорий и стран, сильнее всего пострадавших от войны (Польша, Восточная Германия, Венгрия). В случае сохранения и дальнейшего развития сотрудничества стран антигитлеровской коалиции неизбежно бы встал вопрос о распространении «плана Маршалла» на СССР и его союзников. Этого, как известно, не произошло и разоренный войной СССР был вынужден взять на себя дополнительное бремя по восстановлению разрушенной экономики союзных с ним стран. Во время «холодной войны» антисоветская пропаганда видела в самом факте включения стран Восточной Европы в зону советского влияния лучшее доказательство «агрессивности» СССР и его стремления к «мировому господству». Понадобилась советская перестройка, чтобы риторика «холодной войны» уступила место более взвешенной оценке внешнеполитических действий СССР в послевоенные годы и признанию западными исследователями международных отношений того факта, что в основе их лежали геополитические интересы страны, ее естественное стремление обезопасить свои границы на Западе, откуда пришла на территорию СССР самая разрушительная война за всю ее многовековую историю, и создать там своеобразный «оборонительный пояс» [22].
В 20-е годы минувшего столетия выдающийся советский экономист Кондратьев создал теорию больших циклов конъюнктуры, смена которых связана с качественными изменениями в жизни общества. Эта теория, известная как «длинная волна», сводилась к тому, что капиталистическая экономика развивается в рамках 50-летнего цикла, которому присущи как периоды бурного экономического развития, так и периоды глубокого кризиса. Николай Кондратьев предвосхитил мировой кризис 1929—1933 гг. В начале 80-х «кондратьевская волна» разбилась о волнорез сибирской нефти. Но «дурные нефтедоллары» проедались и не могли спасти устаревшее производство [23].
По мнению А. Илларионова1, в течение двух десятилетий- со времени окончания Второй мировой войны и до второй половины 60-х годов- экономика СССР находилась в состоянии относительного макроэкономического равновесия. В финансовой политике разных составов правительства того периода господствовали весьма консервативные подходы, не допускавшие появления значительного дефицита бюджета даже в случаях острой нехватки финансовых ресурсов. В то же время относительно высокие темпы
1 Илларионов Андрей Николаевич- ученый-экономист, доктор экономических наук, занимал различные должности в научных и учебных заведениях СССР и России, а также в государственных органах РФ, в том числе советника Президента РФ, автор многочисленных книг и статей по наиболее важным экономическим проблемам.
27
экономического роста обеспечивали властям получение финансовых ресурсов, достаточных для реализации наиболее приоритетных проектов. Административная система установления цен позволяла удерживать весьма низкие темпы официальной инфляции.
Существенное замедление темпов экономического роста во второй половине 60-х годов заметно сузило финансовую базу политики советского руководства при заметном возрастании амбициозности его намерений. Грандиозная программа оснащения вооруженных сил СССР ракетно-ядерным оружием нового поколения, строительство современного военно-морского флота, массированная экономическая и военная поддержка родственных идеологических режимов и политических движений за рубежом наряду с масштабными инвестиционными проектами внутри страны (по освоению ее восточных районов, реконструкции Нечерноземья, строительству КамАЗа, Атоммаша, сети магистральных нефте- и газопроводов), регулярные списания долгов сельскому хозяйству сталкивались с сокращающимися финансовыми возможностями народного хозяйства. С начала 70-х годов растущий дефицит финансовых ресурсов во все большей мере стал покрываться за счет увеличения кредитования экономики со стороны банковской системы [24].
Как отмечает Р. Пайпс, Советский Союз богат нефтью, природным газом, алмазами, древесиной и некоторыми другими видами сырья, которые он может экспортировать, чтобы получить валюту. (Единственным готовым продуктом, который можно продавать за границей в любых количествах, является военное снаряжение, но этот товар находит покупателей преимущественно в Третьем мире и, по вполне понятным причинам, не имеет доступа на рынки Западной Европы и Японии, где сосредоточен капитал.) Примерно до 1970 г. советское сырье не приносило большого количества твердой валюты из-за низких цен на мировом рынке. Одним из товаров, ограниченные количества которых можно было сбыть за границей, было топливо. Советский Союз является ведущим в мире производителем нефти. (Россия уже достигала однажды лидирующего положения в этой области, когда в 1900 г. в стране было произведено две пятых от мирового объема добычи нефти.) После резкого повышения цен на нефть, вызванного политикой Организации стран—экспортеров нефти, Москва начала получать приличные доходы из этого источника. Объем зарубежных продаж нефти и природного газа, принесших Советскому Союзу всего 414 млн долл. в 1970 г., возрос до 14 млрд долл. в 1980 г. и составил около двух третей от общей суммы валютных поступлений. Цены на золото и алмазы также возросли в 1970-х годах. Повышение международных цен на эти товары в основном и способствовало тому, что всего лишь за одно десятилетие СССР сумел
28
увеличить экспорт в страны с твердой валютой в 10 раз (от 2,4 до 23,6 млрд долл. с 1970 по 1980 гг.).
На эти деньги Советский Союз оказался в состоянии закупить за границей значительные количества промышленных товаров. Однако аппетиты все еще превышали платежную способность и в 1970-х годах СССР имел дефицит в торговле со странами свободного рынка. В первой половине 1970-х годов дефицит оставался небольшим, но 1975 год стал первым из серии неурожайных лет и номенклатура была вынуждена на протяжении нескольких лет подряд тратить две пятые валютных поступлений на импорт продовольствия. Расхождение между экспортом и импортом возросло, вследствие чего годовой дефицит внешней торговли достиг 3—4 млрд долл. Этот дефицит был покрыт за счет западных кредитов [25].
В таблице 1.1 мы приводим (по данным Р. Пайпса) динамику кредитной задолженности стран социалистического лагеря.
Таблица 1.1 Задолженность стран коммунистического блока (млрд долл. США) [26]
| Страна | 1971 | 1981 | Рост с 1971 по 1981 г. (%%) |
| Болгария | 0,7 | 2,3 | 229 |
| Чехословакия | 0,2 | 3,6 | 1700 |
| Восточная Германия | 1,2 | 11,4 | 850 |
| Венгрия | 0,8 | 7,4 | 825 |
| Польша | 0,8 | 23,0 | 2775 |
| Румыния | 1,2 | 10,0 | 773 |
| Советский Союз | 1,1 | 23,7 | 2055 |
Проведение подобных акций, а также финансовый кризис во всей Восточной Европе привели к замораживанию субсидирования остальных стран блока. Весной 1982 г. венграм не продлили сроков выплат кратковременных кредитов, сводящихся к сумме 1,1 млрд долл. Румын ударили еще сильнее, потому что они задолжали
29
1,5 млрд долл. Даже Восточная Германия почувствовала перемены- они потеряли 200 млн долл. ликвидных активов. Некоторые государства впервые столкнулись с трудностями оплаты ссуд. Кейси1 и Уайнбергер2 хотели заставить Москву включиться в акцию и восполнить этот пробел, либо по крайней мере констатировать, что кредитоспособность ее блока исчерпана [27].
Мировая война против «Советской России» явилась продолжением той борьбы за нейтрализацию влияния царской империи на европейские и мировые события, которая велась с незапамятных времен. Победа большевиков позволила придать ведущейся антироссийской войне более выгодный антисоветский характер, позволивший объединить весь «цивилизованный мир» единым желанием повергнуть Советский Союз. Однако в открытом военно-политическом противоборстве сделать этого не удалось. Не зря советская власть тратила такие огромные средства для обеспечения идеологического и политического единства народа, мобилизуя все его силы на достижение военно-стратегического паритета.
Поскольку появление ядерного оружия фактически исключило военное решение проблемы, то претендующие на мировое господство Соединенные Штаты были вынуждены изыскивать новые- невоенные- средства и способы победы над своим геополитическим врагом.
С приходом в Белый дом Р. Рейгана борьба с СССР приобрела качественно новый характер. Этому во многом способствовала некоторая ограниченность американского президента, не сомневавшегося, в отличие от своих предшественников, что любая поставленная задача может быть выполнена.
Как описывает эти события П. Швейцер3, в начале 1982 г. президент Рейган вместе с несколькими главными советниками начал разрабатывать стратегию, основанную на атаке на главные, самые слабые места политической и экономической советской системы. «Для этих целей,- вспоминает Каспар Уайнбергер,- была принята широкая стратегия, включающая также и экономическую войну. Это была супертайная операция, проводимая в содействии с союзниками, а также с использованием других средств».
Кейси Уильям- наиболее известен как директор ЦРУ, американский ученый, бизнесмен и чиновник, занимал различные государственные должности в США, в том числе председателя Биржевой комиссии, заместителя госсекретаря США по экономическим делам, президента и председателя Экспортно-импортного банка, члена Президентского консультативного совета по внешней разведке и т.п.
Уайнбергер Каспар- министр обороны США, автор «Доктрины Уайнбергера», которая впервые официально подчеркнула связь между национальными интересами Соединенных Штатов и безопасностью страны, организовал проведение двух крупномасштабных военных операций: в Ливане и вторжение на Гренаду.
Швейцер Питер- бывший сотрудник ЦРУ, политолог и историк, автор ряда нашумевших книг о международных отношениях и роли в них США и СССР.
30
Началось стратегическое наступление, имеющее своей целью перенесение центра битвы супердержав в советский блок и даже вглубь самой Страны Советов. Цели и средства этого наступления были обозначены в серии секретных директив по национальной безопасности (NSDD), подписанных президентом Рейганом в 1982 и 1983 гг.,- официальных документах президента, направленных советникам и департаментам, касающихся ключевых проблем внешней политики. Как всегда в таких случаях, они шли под грифом «совершенно секретно». Эти директивы по многим аспектам означали отказ от политики, которую еще недавно проводила Америка. Подписанная в марте 1982 г., «NSDD-32» рекомендовала «нейтрализацию» советского влияния в Восточной Европе и применение тайных мер и прочих методов поддержки антисоветских организаций в этом регионе. Принятая Рейганом в ноябре 1982 г., «NSDD-66» в свою очередь объявляла, что цель политики Соединенных Штатов- подрыв советской экономики методом атаки на ее «стратегическую триаду», т.е. на базовые средства, считавшиеся основой советского народного хозяйства. Наконец, в январе 1983 г., Рейган подписал «NSDD-75», в которой Соединенным Штатам рекомендовалось не только сосуществование с советской системой, но и фундаментальные ее изменения. Некоторые из этих директив имели своей целью проведение Америкой наступательной политики, результатом которой должно быть ослабление советской власти, а также ведение экономической войны, или войны за ресурсы. Рейгановская администрация не спровоцировала кризис советской системы, а лишь усугубила его [28].
Над решением этой сложнейшей задачи начинает биться директор ЦРУ У. Кейси. Выбор Р. Рейгана назначить Уильяма Кейси на должность директора ЦРУ вообще и для организации борьбы против СССР в частности был определен тем, что лейтенант У. Кейси еще в 1943 г. стал в УСС консультантом по вопросам экономической войны. По словам самого Кейси, его работа заключалась «в точном определении наиважнейших хозяйственных арсеналов Гитлера и в поисках способа блокады, выкупа и прочих методах экономической войны [29].
По словам ассистента У. Кейси по специальным делам Герба Мейера, Кейси ежедневно один час читал рапорты о советской экономике. «Замысел ведения Америкой экономической войны против Советского Союза родился в голове у Кейси практически во время Второй мировой войны. Так что никого не должно удивлять то, что он надеялся разорить Советы [30].
Кейси начинает с того, что формирует команду единомышленников. И в первую очередь он меняет аналитиков ЦРУ. Традиционно академическая аналитика, направленная на утонченность анализа и обоснованность выводов, вызывает у Кейси раздраже-
31
ние, поскольку ограничивается банальными истинами, основанными на официальной советской статистике. Для реализации замыслов Кейси такая аналитика непригодна. Для него недостаточно было знать, сколько, например, зарабатывает Москва на экспорте нефти. Директор ЦРУ хотел знать, насколько это важно для СССР.
Кейси приглашает к себе аналитиков, имеющих большой опыт реальной конкурентной борьбы на внутреннем рынке США (бизнесменов, экономистов, банкиров, журналистов и т.п.) и хорошо знающих, как организуются и проводятся стратегические игры по банкротству конкурентов. Эту же идеологию конкурентной борьбы Кейси переносит и на мировую арену.
Проанализировав стратегию противодействия Советскому Союзу, Кейси пришел к вьшоду: традиционная концентрация на сильных сторонах СССР (военная мощь, резервы золота, помощь зарубежным союзникам и т.п.) и противодействие советским угрозам ошибочна.
Кейси предлагает качественно другой подход: если мы хотим повергнуть противника, то должны концентрироваться не на сильных, а на слабых точках. Бывший министр обороны США К. Уайнбергер в этой связи вспоминает: «Замысел заключался в том, чтобы делать ставку на нашу силу и их слабость. А это означало- делать ставку на экономику и технологию».
Для того чтобы выявить «точки уязвимости» Советского Союза, Кейси ставит аналитикам задачу по реконструкции не угроз, исходящих от СССР, а самой советской социальной и экономической системы. И они с этой работой справляются блестяще. В одном из своих докладов они приходят к выводу о том, что «в советской экономике очень много слабых пунктов... Использование их должно стать делом высшей государственной политики». Анализ показал, что существует уникальный шанс оказания такого «точечного» воздействия на СССР, который приведет к его саморазрушению.
«Замысел заключался в том, чтобы делать ставку на нашу силу и их слабость,- вспоминал Уайнбергер.- А это означало- делать ставку на экономику и технологию». Это означало также смену приоритетов в военном соперничестве Восток—Запад, делая ставку не на количество, а на качество. Уайнбергер верил, что американский технический прогресс в области вооружений, если его не сдерживать, не даст Москве никаких шансов. В строго секретных документах Пентагона Уайнбергер писал об этом как о форме экономической войны. Он знал слабые места советской системы и хотел это использовать [31].
Цель этой экономической войны со стороны США против Советского Союза, стран Восточной Европы, да и вообще против всех конкурентов была одна- выкачать как можно больше ресурсов, лишить возможности СССР широкого маневра в управлении мате-
32
риальными и финансовыми средствами, не позволить Союзу выйти на новые рубежи научно-технической и информационной революций; и как результат- извлечь максимальную прибыль в результате «совместной революции» и нетрадиционной войны [32].
США был утвержден секретный пятилетний план, где формулировалось несколько самых важных задач с целью подрыва советского могущества. Они были директивными для департамента в вопросах развития вооружения,- самого значительного в период мира в истории Америки. В документе подчеркивалась важная роль «экономической и технической войны» в политике администрации. «Нью-Йорк тайме» назвала документ «мирным дополнением военной стратегии, представляющим собой «директивы, согласно которым США и их союзники могут объявить экономическую и технологическую войну СССР».
Документ подчеркивал значение ограничения доступа Москвы к технологии США и других некоммунистических стран. Он также содержал планы Пентагона относительно стратегии, имеющей своей целью подрыв советской экономики посредством несильного вовлечения Москвы в технологические гонки. Стратегия охватывала:
*определение важнейших технологий для советской экономики, а также способов ограничения доступа к ним. Сюда должно было входить прежде всего приобретение права первой покупки и оказание нажима на поставщиков;
*инвестирование в более современное вооружение, при котором секретное советское вооружение станет устарелым.
Этот документ отражал планы Уайнбергера, который хотел принудить Москву решать все более трудные задачи. Эта часть плана для департамента обороны содержала главный принцип строго секретной президентской стратегии по отношению к Советскому Союзу. В мае 1982 г. президент Рейган подписал директиву на восьми страницах, касающуюся национальной безопасности (NSDM), определявшую военную стратегию США по отношению к СССР. В документе содержались инструкции для конкретных подразделений администрации. Он был подготовлен Советом национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка и делал акцент на использовании слабых мест советской экономики. «Мы должны заставить нашего главного противника ощутить определенные результаты от своего слабого хозяйствования»,- заявил Кларк в одном из своих публичных выступлений на тему тайной стратегии. По прошествии времени он вспоминал: «NSDM отражала убеждения президента, что в развернутой широкомасштабной стратегии подрыва советского могущества во всем мире торговля и финансы должны быть на первом месте» [33].
Совет национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка предпринял по желанию Уильяма Кейси и Каспара Уайн-
33
бергера ряд исследований, имеющих целью определить новые способы подрыва советской экономики. Норман Бейли руководил исследованиями механизма подрыва советской экономики, включая создание зернового картеля, объединившего США, Канаду, Австралию и Аргентину с целью ограничения экспорта в [34].
Политика экономической войны со стороны Запада наложи-лась на неэффективность экономической политики советского руководства.
Как пишет Р. Пайпс, вместо того чтобы обогащать страну, как полагалось бы классическому империализму, советский империализм крайне истощает ее ресурсы. «В прошлом,- замечает американский исследователь,- империалистические государства создавались для обогащения и укрепления власти метрополий, а также для завоевания новых территорий с целью обеспечения безопасности границ. В отличие от этого мировое влияние делает Советский Союз беднее, так как он не в состоянии выполнить принятые на себя многочисленные стратегические и экономические обязательства» [35].
Следствием прихода в 1985 г. к власти нового советского политического руководства, имевшего целевые ориентиры, отличные от взглядов своих предшественников, и не отягощенного их идеологическими предрассудками, стали серьезные изменения в макроэкономической ситуации. Произошло резкое ухудшение бюджетной ситуации, причем в области как доходов, так и расходов. Начатая в 1985 г. антиалкогольная кампания привела к сокращению продаж алкогольных напитков и к значительному снижению поступлений налога с оборота. С другой стороны, начало осуществления программы «ускорения» и перевооружения машиностроительного комплекса имело своим следствием заметное увеличение бюджетных расходов. Таким образом, уже в 1985 г., очевидно, впервые за послевоенные годы, консолидированный бюджет СССР был сведен с дефицитом 2,4% ВВП.
Экономическая политика правительства М. Горбачева- Н. Рыжкова в последующие годы привела к дальнейшему увеличению разрыва между бюджетными доходами и расходами. С 1986 г. было разрешено оставлять в распоряжении предприятий все большую часть прибыли, что значительно уменьшило отчисления в бюджет. Происшедшее в 1986 г. падение мировых цен на нефть и на другие энергоресурсы вызвало дополнительное сокращение бюджетных доходов. В то же время ликвидация последствий Чернобыльской катастрофы потребовала новых правительственных расходов. Дефицит консолидированного бюджета возрос до 6,2% ВВП. Переход к институциональным реформам в 1988 г. при сохранении мягкой бюджетной политики означал дальнейшую дестабилизацию макроэкономической ситуации. Наиболее значимыми событиями в
34
этом ряду стали принятие Закона о предприятии, либерализовавшего политику в области выплаты заработной платы, разрешение предприятиям переходить на практику договорных цен, начало кооперативного движения. В том же году правительство повысило закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию при сохранении прежних розничных цен, что автоматически увеличило объем бюджетных субсидий. Дополнительные расходы были вызваны землетрясением в Армении и повышением минимальной пенсии на 25%. Величина дефицита возросла до 9,2% ВВП и приблизительно на этом уровне сохранялась вплоть до 1991 г.
В декабре 1988 г. политбюро ЦК КПСС обсуждало вопросы бюджетного дефицита и склонялось к применению рестриктивных финансовых мероприятий. Однако ни оно, ни правительство СССР не оказались готовыми взять на себя ответственность за непопулярные решения. До конца 1990 г. правительство Н. Рыжкова неоднократно собиралось ужесточить бюджетную политику, но не сделало этого. Каждый раз, охваченное макроэкономическим популизмом, оно отступало, не решаясь начать осуществление болезненных решений по сокращению расходов и дефицита. Невыполненным осталось и публичное обещание премьера повысить цены на хлеб в мае 1990 г.
Для финансирования бюджетного дефицита активно использовались кредитные ресурсы Госбанка СССР. Их чистый прирост в процентах к ВВП вырос с 2,8 в 1986 г. до 14,1 в 1990 г. Темпы прироста денежной массы М2 в 1987—1990 гг. увеличились до 14,1-15,8% в год. В то же время деятельность новых экономических структур, в совершенстве овладевших искусством обналичивания безналичных денег, привела к более высоким темпам прироста наличных денег агрегата МО- на 19,5% в 1989 г. и на 24,3% в 1990 г. Возросшие объемы денежной массы способствовали увеличению объема накопленного «денежного навеса»- доля М2 в ВВП возросла с 52,6% в 1984 г. до 67,7% в декабре 1990 г. Несмотря на сохранявшийся еще государственный контроль за ценами, все явственнее стала проявляться инфляция. К концу 1990 г. дефицит приобрел широкое распространение, так что в разряд дефицитных начали попадать товары первой необходимости. На колхозном рынке цены в 1990 г. выросли на 21,5%, а их уровень превысил государственные розничные цены уже в 3,03 раза. Давление избыточной денежной массы стало сказываться и на уровне государственных цен. Сводный индекс потребительских цен возрос на 6,8%. Многократно откладывавшаяся реформа цен неумолимо приближалась [36].
Американские аналитики по этому поводу сделали следующий вывод. Если впредь еще меньшие фонды будут отпускаться на приобретение оборудования, промышленные предприятия неизбежно будут устаревать и изнашиваться. (Даже в обычных условиях совет-
35
екая промышленность эксплуатирует оборудование вдвое дольше, чем в странах рыночной экономики.) Следовательно, прогноз на будущее предвещает еще более неблагоприятные последствия для производства. По замечанию одного наблюдателя, советскому руководству приходится выбирать не между пушками и маслом- что было бы легко и фактически делалось с давних пор- а между пушками и заводами. Сможет ли Советский Союз просуществовать с экономикой, характеризующейся спадом почти всех производственных показателей? Безусловно, да. Сможет ли он при таких обстоятельствах оставаться великой державой с притязаниями на мировую гегемонию? Вероятно, нет- если только Запад не придет на помощь [37].
Таким образом, экономика СССР, активно подталкиваемая с Запада в определенном направлении, на всех парах въезжала в экономический кризис.
1.2. Гонка вооружений на весах соперничающих экономик СССР и США
«Холодная война» началась в 1946 г. и в первой половине 70-х годов прекратилась в связи с переходом СССР и США к политике, получившей название «разрядка международной напряженности». В 1975 г. в Хельсинки был заключен «мир» между основными участниками «холодной войны». В 1980 г. в связи с конфликтом из-за ракет средней дальности, вторжением советских войск в Афганистан и началом Польской революции вспыхнула новая «холодная война».
Новая «холодная война» началась неудачно для администрации Рейгана. Но поражения в Польше и в вопросе о газопроводе не обескуражили американское руководство, а подтолкнули его к еще более решительным действиям против СССР.
В отличие от первой «холодной войны», которая была «встречным сражением» двух систем, и от «разрядки», сопровождавшейся экспансией прокоммунистических сил в третьем мире, вторая «холодная война» была для СССР оборонительной. Лидеры коммунистической бюрократии осознали отсутствие у них ресурсов для продолжения экспансии и стремились к сохранению status quo, к равновесию. Новая динамичная американская администрация, поддержанная европейскими неоконсерваторами, надеялась не только вернуть утерянные в 1975—1979 гг. позиции, но и довести «холодную войну» до «победного конца».
Стратегия была создана и стала проводиться в жизнь в самом начале деятельности Рейгана на посту президента, а закончилась в 1987 г. из-за тяжелой ситуации, создавшейся в результате иранских событий, из-за ухода с ключевых постов отдельных деятелей и разногласий в самой администрации. Стратегия была направлена против ядра советской системы и содержала в себе:
36
*тайную финансовую, разведывательную и политическую помощь движению «Солидарность» в Польше, что гарантировало сохранение оппозиции в центре Советской империи;
*значительную военную и финансовую помощь движению сопротивления в Афганистане, а также поставки для моджахедов, дающие им возможность распространения войны на территорию Советского Союза;
*кампании по резкому уменьшению поступления твердой валюты в Советский Союз в результате снижения цен на нефть в сотрудничестве с Саудовской Аравией, а также ограничение экспорта советского природного газа на Запад;
*всестороннюю и детально разработанную психологическую войну, направленную на то, чтобы посеять страх и неуверенность среди советского руководства;
*комплексные акции мирового масштаба с применением тайной дипломатии с целью максимального ограничения доступа Советского Союза к западным технологиям;
*широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики;
*рост вооружений и поддержание их на высоком техническом уровне, что должно было подорвать советскую экономику и обострить кризис ресурсов [38].
Продолжая соревнование с СССР на ниве стратегических ракетных вооружений, администрация США решила резко интенсифицировать противоборство в других сферах, одновременно нанося удары по экономике СССР, что закреплялась в ряде директив президента США. По словам Р. Пайпса, о директиве NSDD-75, директива «четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах». Директива формулировала, что «США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели...». Прямая помощь Америки в улучшении советской экономики после провала разрядки уже не стояла на повестке дня, но грозное дополнение «сделают все, чтобы ограничить пути» означало тайную экономическую войну. «Замысел заключался в том, чтобы сделать ставку на нашу силу и их слабость. А это означало- делать ставку на экономику и технологию»,- вспоминал министр обороны США К. Уайнбергер.
Рейган утверждал: «постоянный спад экономического развития и рост военного производства ложатся тяжелым бременем на плечи советского народа. Мы видим, что в СССР политическая структура не соответствует экономической базе, что производительные силы
37
общества сковываются политическими силами». Если бы Рейган верил в это теоретическое построение всерьез, ему следовало бы способствовать развитию экономики СССР, чтобы она «взломала» политические оковы. Но президент США взял курс на подрыв «производительных сил» противника, чтобы придать изменениям в СССР катастрофический или, выражаясь словами Рейгана, революционный характер. Здесь президент также продолжал рассуждать в марксистском стиле: «В каком-то ироническом смысле Карл Маркс был прав. Мы наблюдаем сегодня великий революционный кризис, когда экономические требования вступили в прямое противоречие с требованиями политическими. Однако этот кризис созрел не на свободном немарксистском Западе, а в самой цитадели марксизма-ленинизма- в Советском Союзе... Постоянный спад экономического развития и рост военного производства ложатся тяжким бременем на плечи советского народа. Мы видим, что в СССР политическая структура не соответствует экономической базе, что производительные силы общества сковываются политическими силами» При всей справедливости этих слов, нельзя не вспомнить, что и в истории США было немало периодов, когда падение производства сопровождалось ростом военных расходов. Но если прежде СССР стремился усугубить своими действиями «революционный кризис» в Америке, то теперь США взяли на вооружение марксистско-ленинскую стратегию. Танцующие поменялись местами [39].
Как пишет в своей книге П. Швейцер, самым большим советским экономическим предприятием был проект под названием «Уренгой-6». Он должен был стать наиболее серьезным объектом в торговле Запада и Востока. У Кейси, как и у Уайнбергера, был свой «пунктик» на сей счет. Это должно было быть строительство подземного газопровода, тянущегося около 5,500 км из Уренгоя на севере Сибири до советско-чехословацкой границы. Там он соединялся с западноевропейской газовой системой, уходившей во Францию, Италию и Западную Германию. По первоначальному проекту газопровод имел две нити. Для страны, которая в то время имела доход всего 32 млрд долл. ежегодно, это предприятие имело первостепенное значение. «Это была попросту дойная корова»,- утверждал бывший заместитель министра обороны Фред Айкл.
Кремль, не располагая средствами и соответствующей техникой, в 1979 г. обратился за западной помощью. Западная Европа, заинтересованная поставками газа не только из Средней Азии, начала переговоры с Москвой, предложившей гарантированные цены на газ на 25 лет. Так должны были исполниться мечты Кремля об улучшении финансовой ситуации. Как и раньше, западные банки выразили согласие на финансирование закупок оборудования, необходимого для строительства газопровода, а также самого строи-
38
тельства при пониженных процентных ставках, гарантированных их правительствами. Вместе с тем западные предприятия предложили продажу высококлассного оборудования за будущие поставки природного газа. Так же, как это было с проектом оренбургского газопровода, Москва использовала «Уренгой-6» для увеличения западных кредитов, в результате которых удалось бы получить двойное финансирование одного и того же проекта.
Проблему двойного финансирования, равно как существенную проблему средств безопасности при строительстве нового газопровода в Сибири, первым обнаружил Роджер Робинсон, вице-президент банка «Chase Manchattan», ответственный за пакет кредитов для Советского Союза, Восточной Европы и Югославии. Во время строительства газопровода из Оренбурга в конце семидесятых, он как-то завтракал с советским министром газовой промышленности. «Я спросил у министра, поддерживает ли он займы на рынке евродолларов на финансирование этого проекта,- рассказывал Робинсон.- Министр только рассмеялся и сказал, что никогда не берет таких займов,- все покрывают поставки газа в Европу. Советский банк внешней торговли наверняка не проинструктировал его, что таким образом большая часть проекта, как показали более поздние анализы, будет вдвойне профинансирована. В то же время, будучи под влиянием Москвы, «International Investment Bank» собирал 2,2 млрд долл. на западных кредитных рынках в четырех больших синдикатах. Документы, связанные с кредитом, четко определяли, что это шло на финансирование поставок труб, компрессоров, турбин и т.д. Это была ошеломляющая самонадеянность».
Робинсон тайно сообщил ЦРУ о своем открытии. В начале февраля Уильям Кейси получил записку от Самнера Бенсона, старшего аналитика Управления. Проект газопровода у него также вызвал опасения. Западная Европа была бы под угрозой перекрытия газопровода Советским Союзом. Австрия, Берлин и Бавария на 99—100% попадали в зависимость от советских поставок. Кроме того, на таких условиях невыгодно настраивать общественное мнение в пользу проекта. У одного американского банкира в 1980 г. состоялся частный разговор с бывшим западногерманским министром экономики Отто фон Ламбсдорфом. Он признался, что немцы зависели бы от советских поставок газа не на 30%, как везде писалось, а на все 60. «Но что толку говорить,- сказал Ламбс-дорф,- немецкая общественность не будет информирована о действительных цифрах». Этот проект оказал бы весьма благотворное влияние на советскую экономику. В 1980 г. в одном из рапортов Бенсон писал: «Энергетическая промышленность помогла Советскому Союзу развить производительность военной машины, пока решались серьезные экономические проблемы» [40].
39
Президент Рейган объявил введение эмбарго, запрещавшее Америке участвовать в строительстве газопровода. Это решение ударило приблизительно по шестидесяти американским фирмам, а также приостановило планы разработки нефтяных и газовых месторождений с участием Японии на Сахалине. Здесь условия были приблизительно такие же, как и на строительстве газопровода. Япония финансировала проект взамен за гарантированные поставки газа и нефти. Но реализация условий требовала сложных технологий прибрежного бурения, которые были собственностью «General Electric», «Dresser Industries», «Schlumberger» и «Velco».
Реализация условий относительно месторождений на Сахалине, тянущаяся уже семь лет, оказалась под угрозой. Тамошние запасы оценивались в 1,2 млн баррелей нефти и 2,5 млрд кубометров газа. «Sakhalin Oil Development Corporation» с базой в Токио, принадлежавшая Японской национальной нефтяной компании и нескольким частным фирмам, планировала начать бурение весной, когда растает прибрежный лед. В этой ситуации фирме пришлось бы ждать до следующего- 1983 г., что вероятнее всего равнялось бы отказу от реализации проекта. Наложение Америкой эмбарго также перечеркнуло японские планы быстрого использования второго выхода, а именно- переброски на Ближний Восток. Кремль со своей стороны считал, что реализация этого проекта будет приносить ему несколько миллиардов долларов ежегодно.
Москве был отрезан доступ к весьма существенным для нее технологиям, и одновременно с этим Совет национальной безопасности делал все, чтобы сделать невозможным получение банковских кредитов для Советского Союза. В этих мероприятиях помогал Робинсон,- видная фигура в международных банковских кругах. Айкл и Уайнбергер хотели предпринять наступательную позицию и просто-напросто потребовать от финансистов, чтобы они перестали выделять кредиты. Робинсон стоял на том, что политические интервенции и диктат будут неодобрительно восприняты в банковских кругах. Он советовал применить более мягкие способы, например, организацию частных встреч с банкирами, чтобы уговорить их не выделять новых кредитов. Такой подход действительно принес плоды.
Сверхзадачей было поколебать веру банкиров в платежеспособность СССР. Ссуды и кредиты, выделяемые через западные банки советскому блоку, в один прекрасный момент возросли, благодаря так называемой теории зонтика. В 70-е годы банкиры выделяли ссуды Восточной Европе, будучи в уверенности, что если какая-нибудь страна-сателлит не будет в состоянии сделать выплаты, то в конце концов Москва выступит в роли плательщика. Эта теория опиралась на предположение, что Кремль, благодаря низкой опроцентовке кредитов, располагает финансовыми резервами для использования
40
их в кризисной ситуации. Однако теория зонтика еще никогда не была в действии. «Банкиры были уверены в кредитных возможностях и платежеспособности Москвы. Полагали, что советские резервы золота сводились к квоте 25—30 млрд долл. и в случае кризисной ситуации могли служить гарантией. Проблема заключалась в том, что никто и никогда не видел этих резервов и не получал золота как дополнительного обеспечения,- все было покрыто тайной»,- вспоминает Робинсон [41].
Импорт технологий приносил Советскому Союзу огромную экономическую пользу. По словам Стефа Галпера,- директора межуправленческого комитета по делам передачи технологий,- данные разведки говорили о том, что «Советский Союз принял стратегическое решение избегать расходов на исследования и разработки, обеспечив себе доступ к западной технологии, благодаря краже и нелегальным закупкам ее. Для сбора данных, касающихся потребностей в технологиях в отдельных производствах, русские организовали многочисленные группы. Они принимали решения, отдавая предпочтение украденным технологиям. Импорт техники и технологий означал для страны десятки миллиардов долларов экономии ежегодно на исследованиях и научных разработках». Москва не крала что попадя. Специалисты сначала оценивали, которая из технологий может больше всего пригодиться как в гражданском, так и в военном секторе. Кейси и Уайнбергер считали, что не нужно сосредотачиваться на сокрытии всех технологий, а лишь тех, что весьма интересовали Советский Союз. «Они искали технологии, которые активно стимулировали бы их развитие» [42].
Материалы, поступившие (в США- прим. авт.) из разведывательных источников, подтверждали, настолько важна передача технологий для развития советской техники, военной промышленности и народного хозяйства. Из документов неоспоримо следовало, что с 1976 до 1980 г., благодаря нелегальному приобретению западной технологии, только министерство авиапромышленности сэкономило 800 млн долл. на исследованиях и научных разработках [43].
Одновременно США продолжали ужесточать технологическую блокаду СССР, надеясь остановить добычу энергоносителей на новых месторождениях и нанести ущерб другим отраслям советской экономики. Американцы даже подбрасывали технологическую дезинформацию и бракованные детали. Дело доходило до остановок предприятий из-за таких «экономических диверсий». В 1975 г. 32,7% наименований экспорта из США в СССР составляли высокие технологии (общая сумма 219 млн). В 1983 г. эти показатели снизились до 5,4% и 39 миллионов. В 1983 г. таможенники западных стран задержали почти полторы тысячи нелегальных технологических пересылок на сумму 200 млн долл. Но остановить вывоз технологий в
41
СССР не удалось. Зато, по справедливому мнению П. Швейцера, под предлогом борьбы с Советским Союзом США добились контроля за движением технологий во всем мире. Это господство можно было использовать в своих экономических интересах, что было немаловажно в условиях экономического кризиса [44].
«Холодная война» приобрела характер жесткого военно-политического противостояния СССР и США и положила начало невиданной в мировой истории по масштабам гонки вооружений и созданию двух военно-политических блоков. Гонка вооружений началась при различных «стартовых возможностях» участвующих в ней сторон. США вышли из Второй мировой войны, как это было и после Первой мировой войны, с наименьшими среди всех участвовавших в ней стран, потерями. Война вызвала невиданный до того подъем их экономики, который позволил окончательно преодолеть негативные последствия «великой депрессии» 1929— 1933 гг., обеспечил полную занятость рабочего населения и небывалую деловую активность. Хотя прямые военные расходы США были наибольшими среди всех воюющих стран (3107,5 млрд долл. в ценах 1993 г.) и составили 38,4% их национального дохода, национальное богатство страны выросло в 1939—1945 гг. на 23,8%. Территория США не была затронута военными действиями. Прямые безвозвратные демографические потери США составили 405 тыс. человек, что составляет 0,8% общих потерь во Второй мировой войне, численность которых оценивается в 50 млн человек. Западные союзники США потеряли в ходе войны значительную часть своего национального богатства: Британская империя- 13,6% и Франция- 13,8%. Однако их людские потери (Британская империя- 357 тыс. и Франция- 250 тыс.) несопоставимы с советскими потерями или потерями такой страны как Польша, ставшей после войны союзником СССР. Следует учитывать также, что длительное время после окончания войны Великобритания и Франция обладали обширными колониальными владениями, которые были источником сырья и дешевой рабочей силы, что существенно помогло этим странам в преодолении последствий войны.
Американские ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в августе 1945 г. означали появление в мире сверхдержавы, которая обладала монополией на ядерное оружие. Эта монополия была в 1949 г. ликвидирована Советским Союзом, сумевшим к этому времени создать собственную атомную бомбу, а в 1954 г.- водородную. Тем не менее в конце 1940-х- начале 1950-х годов США обладали арсеналом ядерного оружия, который длительное время превосходил ядерный арсенал СССР. Разработанная ими в 1954 г. «доктрина массированного возмездия» должна была обеспечить не только «сдерживание», но и «отбрасывание» коммунизма. Допускалась
возможность использования ядерного оружия против СССР. В начале 1960-х годов по инициативе министра обороны США Р. Макнамары была разработана новая стратегическая концепция «гибкого реагирования», которая предусматривала «гарантированное уничтожение» СССР, если эскалация какого-либо вооруженного конфликта поднимется до уровня всеобщей ядерной войны. Альтернативные варианты всеобщей ядерной войны предусматривали возможность «ограниченного применения ядерного оружия». В 1974 г. военно-стратегическая доктрина США допускала «ведение отдельных ядерных операций» в случае эскалации конфликта в каком-либо регионе мира. Однако в 1982 г. участники НАТО заявили, что ядерное оружие будет применено только в ответ на нападение.
В годы «холодной войны» в основу военно-стратегической доктрины СССР были положены тезисы о том, что «его оборонительная структура, включая структуру его стратегических вооружений, должна строиться с учетом внушительного военного потенциала США и НАТО. Для стратегических ядерных сил Советского Союза суть оборонительной достаточности определяется необходимостью поддерживать эти силы на таком количественном и качественном уровнях, чтобы иметь надежные средства нанесения ответного удара в любых условиях, даже самых неблагоприятных, в случае ядерного нападения. Советский Союз утверждает, что не стремится к военному превосходству над США и не претендует на более высокую степень безопасности, но в то же время преисполнен решимости не допустить военного превосходства США над собой». Трактовка этой доктрины советскими руководителями и военными теоретиками отличалась на различных этапах «холодной войны». В 1960—1962 гг. руководство СССР заявляло, что любой вооруженный конфликт неизбежно перерастет во всеобщую ядерную войну, если в него окажутся втянуты ядерные державы. В 1965—1966 гг. советские военные теоретики допускали возможность ведения локальных войн с использованием ядерного оружия. Позже, в 1972 г., рассматривая ядерное оружие как средство устрашения, они считали возможным ведение широкомасштабной войны с применением только обычного оружия. В 1976 г. руководители СССР заявили, что в случае применения ядерных запасов, накопленных СССР и США, «человечество может быть полностью уничтожено». И, наконец, в 1982 г. Советский Союз официально заявил, что он «никогда ни в каком конфликте не применит ядерного оружия первым».
Изменения военно-стратегических доктрин США и СССР определялось в решающей степени развитием их военного потенциала. Несмотря на различия в стратегии США и СССР, их стратегические ядерные арсеналы, так же как и арсеналы Великобритании, Франции и Китая, состояли из трех основных элементов, образуя так называе-
43
мую триаду: силы наземного и морского базирования и бомбардировочная авиация. Наиболее эффективными и наименее уязвимыми для противника являлись межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) и баллистические ракеты, установленные на подводных лодках (БРПЛ). В 1962 г. США располагали 1653 ракетоносителями с 3267 ядерными боеголовками, СССР- соответственно 235 и 481. Однако уже в 1971 г. у США было 2087 ракетоносителей с 6064 боеголовками, а СССР располагал 2075 ракетоносителями с 2441 ядерными боеголовками. В 1980 г. соотношение по этим показателям было следующим: США - 2022 и 10608, СССР - 2545 и 7480. К 1990 г. США располагали 1 тыс. МБР с 2450 боеголовками, 592 БРПЛ с 5,1 тыс. боеголовками на 33 подводных лодках и 350 стратегическими бомбардировщиками, несущими 4,5 тыс. ядерных боезарядов. В ядерном арсенале СССР находилось 1356 МБР с 6450 боеголовками (большая часть их была развернута с 1966 по 1979 гг.), 930 БРПЛ с 3642 боеголовками и 160 стратегических бомбардировщиков, некоторые из которых несли крылатые ракеты (данные о количестве боезарядов на них СССР не предоставил).
Как видно из приведенных данных, в начале 1970-х гг. Советский Союз достиг паритета с США в ядерных вооружениях и тем самым необходимой «оборонной достаточности». Однако это не внесло коренных изменений в советскую военную стратегию. Вопросы военной стратегии никогда не являлись в СССР предметом общественного обсуждения. Более того, они фактически никогда не обсуждались на заседаниях высшего законодательного органа СССР- его Верховного Совета или его комиссий. Решения по ключевым вопросам национальной безопасности СССР принимались его высшим руководством на основе рекомендаций, предложенных представителями советского военно-промышленного комплекса и военных и разведывательных ведомств. Последние трактовали понятие «оборонной достаточности» в соответствии с логикой ведомственного мышления. Поэтому в 1970-е годы наряду с дальнейшим увеличением ядерного арсенала СССР продолжал наращивание танкового, артиллерийского, химического и других вооружений. Именно после достижения ядерного паритета с США СССР развернул широкомасштабное строительство военно-морского флота, способного действовать в мировом океане. В 1978—1987 гг. СССР построил крупных надводных кораблей столько же, сколько и США, а многоцелевых подводных лодок- в два раза больше. Началось строительство новых типов особо крупных кораблей (авианосцев, крейсеров). По мнению адмирала С. Г. Горшкова, советский «военно-морской флот обрел способность открыть новое направление борьбы для вооруженных сил, причем те, которые с давних пор считались для нас недоступными». Далее он отмечал, что создание советского океанского флота «сопоставимо по значению» с созданием в СССР
44
ядерного оружия. Развитие флота потребовало создания военных и военно-морских баз на территории стран, находящихся на тысячи миль от границ СССР и его союзников. Данные о количестве этих баз и о расходах на их содержание до настоящего времени не опубликовано в российской печати и научных исследованиях. Можно лишь сказать, что в 1960—1980-е годы базы (сюда включены и ремонтные базы для военно-морских судов) находились с различной продолжительностью на территории Алжира, Кубы, Египта, Ирака, Ливии, Корейской Народно-Демократической Республики, Мозамбика, Северного и Южного Йемена, Сирии, Сомали и др. СССР оказывал экономическую и военную поддержку правительствам стран, на территории которых находились его базы. Огромные материальные и финансовые ресурсы расходовались на помощь политическим режимам стран, которые проводили- часто лишь временно- антизападную или антиамериканскую внешнюю политику. По свидетельству предпоследнего премьер-министра СССР Н. И. Рыжкова, только с 1986 по 1989 гг. безвозмездная помощь зарубежным странам составила около 60 млрд долл. США (1,1% валового национального продукта СССР). Из них 22 млрд долл. пошло на экономическую и военную помощь Кубе. Нередко с целью сохранить просоветский режим в той или иной стране СССР оказывался втянутым, как это было в случае с Афганистаном, в длительную войну. Решение о вводе советских войск в Афганистан, положившему начало девятилетней войне, было принято узкой группой членов Политбюро ЦК КПСС. Долгое время эта война оставалась фактически неизвестной советскому народу. Советские средства массовой информации регулярно, но крайне скупо и осторожно сообщали о «братской помощи» «ограниченного контингента советских войск» политическому режиму, установленному в результате «победы народно-демократической революции в апреле 1979 г.». До окончания войны и наступления гласности в СССР советским людям были не известны истинные масштабы войны советских вооруженных сил против народа Афганистана. Влияние войны на политический и моральный климат советского общества было в результате этого малозаметным, тем более, что советские людские потери в войне (более 13 тыс. убитых и 37 тыс. раненых) были относительно невелики. Однако расходы на войну в Афганистане легли дополнительным бременем на и без того милитаризованную советскую экономику. Общие цифры этих расходов за девять лет войны до настоящего времени не опубликованы. Можно лишь привести мнение Н. И. Рыжкова, согласно которому «Афганистан стоил нам миллиарды... В 1985 г. война там обошлась нам в 2,6 млрд руб., 1987 г.- 5,4 млрд».
Определить объем расходов СССР на военные цели как за весь период «холодной войны», так и в отдельные годы является задачей едва ли разрешимой. Официальные цифры никогда не отража-
45
ли их реальных размеров, поскольку многие военные программы! шли по другим статьям государственного бюджета и были «спрята-| ны» в расходы на гражданские цели. По подсчетам Комиссии У. Пальме, удельный вес военных расходов СССР составлял в 1960 г. 12,4% его национального дохода, в 1970 г.- 12% и в 1980 г.- 5,6%. А. И. Степанов полагает, что прямые военные расходы СССР с 1947 по 1991 гг. составили в долларах США 1993 г. 10039 млрд, что составляет 12,6% национального дохода за эти годы. Более реальное представление, на наш взгляд, об истинных размерах военных расходов СССР в годы «холодной войны» могут дать расчеты Международного института стратегических исследований в Лондоне, который оценивал военные расходы СССР в конце 1980-х гг. в объеме 17,6% валового национального продукта.
По последним подсчетам российских экспертов, советская экономика на 70% была ориентирована на тяжелую промышленность и лишь на 30%- на потребительские товары и услуги. К середине 80-х годов советская экономика составляла около 50—60% ВНП США и была второй в мире. В военно-промышленный комплекс (оборону) направлялось 12—13% советского ВНП (в США- 5— 6%). Доля оборонных расходов в государственном бюджете СССР составляла 45—50% (в США- 25—27%). Советские военные расходы оценивались в 250—300 млрд долл. в год, что приблизительно соответствовало военным расходам США.
США израсходовали за годы «холодной войны» на военные цели 9471 млрд или 5,6% их национального дохода. Таким образом, более богатые США израсходовали на военные цели меньше, чем СССР. Это объясняется большей эффективностью американской экономики, сумевшей лучше использовать новейшие достижения научно-технической революции, так и тем, что доля США в расходах на поддержание необходимого военного потенциала НАТО составляла 30%, в то время как доля СССР в военных расходах стран Варшавского договора составляла 80%.
США понесли в целом меньшие людские потери в «горячих» войнах в 1945—1990 гг.: 309 тыс. против 396 тыс., которые потерял СССР. Однако подлинная цена, которую заплатил Советский Союз за противостояние с США и их союзниками в годы «холодной войны», будет лучше видна, если сопоставить рост их национального богатства. С 1947 по 1991 гг. в США оно выросло на 23423,2 млрд долл. (189,2%), в СССР за тот же период на 1984,2 млрд долл. (136,5%).
Очевидно, что выдержать военно-политическое противостояние с таким мощным экономическим соперником в течение сорока пяти лет СССР смог лишь благодаря сверхмилитаризации своей экономики и поддержанию низкого- по стандартам развитых промышленных стран- жизненного уровня своего населения. Гонка воору-
46
жений привела к деформированию всей экономики СССР, в котором ВПК составлял до 80% всего промышленного производства. Гражданские отрасли промышленности и сельское хозяйство были не более чем придатками гигантского советского ВПК. Такое положение этих отраслей экономики привело к тому, что к середине 80-х годов они все еще находились на технологическом и организационном уровне 30-х годов, а ряд отраслей сельского хозяйства- середины 20-х годов. Лучшие научные кадры, новейшие научно-технологические достижения внедрялись в ВПК. Концентрация материальных и интеллектуальных ресурсов на одном-двух направлениях (сначала- создание ядерного оружия, а затем- ракетно-космической техники) требовали максимальной мобилизации и концентрации материальных и финансовых ресурсов, которые отвлекались от развития гражданских отраслей экономики и социальных сфер. Результатом такой политики был разрыв между ВПК и гражданскими сферами экономики, который не смогли преодолеть ни использование военных технологий двойного назначения, ни «подключение» предприятий ВПК к производству продукции гражданского назначения. На развитии ВПК и на состоянии вооруженных сил СССР и его союзников не могло не сказываться отставание гражданских отраслей экономики. Их тормозящее влияние проявлялось двояко. Во-первых, новый этап научно-технической революции разрушал сложившуюся «анклавную» систему функционирования военной экономики, включая прежде всего производство вооружения, боевой техники и научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР). Уже в 70-е годы было много примеров того, что именно достижения, полученные в гражданской сфере, способны изменить качественные характеристики обычного вооружения, повысить его эффективность в 10—20 раз. Новые области науки- биотехнология, сверхпроводимость, создание новейших ЭВМ- открывали перспективные направления в создании средств вооруженной борьбы. Во-вторых, с совершенствованием и усложнением военной технологии и вооружений встал вопрос о человеке, творческая и ответственная деятельность которого является главным условием «нормальной» деятельности ВПК и поддержания боеспособности вооруженных сил на необходимом для эпохи глобального военного противостояния уровне. А это было невозможно без повышения жизненного уровня людей, их профессиональной подготовки и общей культуры. Иначе говоря, гипертрофированное развитие советского ВПК способствовало усилению к концу 70-х годов общей экономической отсталости СССР, которая привела к качественному ухудшению советского военно-технического потенциала, что в свою очередь вело к ослаблению международных позиций СССР. Это выражалось, в частности, в невозможности бесперебойного и достаточного военного и экономического обеспечения своих
47
союзников в странах третьего мира. Результатом последнего явилось падение дружественных СССР политических режимов в ряде стран «социалистической ориентации» в 70—80-е годы (Гана, Алжир, Никарагуа и др.) [45].
Тот же Р. Пайпс отмечал, что в случае Советского Союза единая западная политика воздержания от экономической помощи оказала бы глубочайшее влияние как на природу советской системы, так и на ее военную мощь. Никакие меры, включая соглашения о контроле над вооружениями, не могли бы сдержать развитие вооруженных сил СССР более эффективно, чем тщательно разработанное и строго соблюдаемое всеми союзниками эмбарго на оборудование и технологию военного и «двойного» назначения. Как указывалось выше, импорт из западных стран вносит существенный вклад в модернизацию советской индустрии и, следовательно, советской армии, ибо в таком симбиозе один организм питается за счет другого. КОКОМ (Координационный комитет по контролю за экспортом стратегических товаров в социалистические страны), работая с исчерпывающими списками подлежащих эмбарго товаров и располагая властью и персоналом для проведения в жизнь своих рекомендаций, мог бы сыграть важную роль в деле укрепления западной безопасности [46].
Как поясняет П. Швейцер, КОКОМ был создан в 1949 г. для объединения взглядов Запада на торговлю технологиями с советским блоком. Это скрытое образование, о внутренней деятельности которого знает лишь небольшая горсточка избранных. Американская делегация под руководством заместителя госсекретаря Джеймса Бакли и заместителя министра обороны Фреда Айкла предложила в свете текущих событий введение в КОКОМ трех изменений. Во-первых, США хотели еще сильнее подчеркнуть запрет на продажу стратегических технологий СССР, включая и новейшие компьютеры и электронное оборудование, полупроводники и технологию металлургических процессов. Кроме того, они хотели ограничить строительство западных промышленных предприятий на территории советского блока, чтобы современными методами не могли воспользоваться советские армия и железные дороги. Во-вторых, США предложили, чтобы все контракты с советским блоком на сумму 100 млн долл. или более автоматически представлялись для утверждения в КОКОМ с целью избежать возможной передачи секретных технологий. Это, по сути, давало бы Вашингтону право вето при всех европейских торговых договорах с Москвой. Третье предложение составляла первая со времени возникновения КОКОМ попытка охватить эмбарго как можно большее количество технологий и товаров. Американская делегация добивалась создания строго секретного списка. Франция и Англия выразили желание присоединиться к американским предложениям, но Западная
48
Германия не проявляла никакого желания сделать это. Отсюда следовало, что нужно повременить с объявлением экономической войны или начать ее без сотрудничества с Западной Европой [47].
По мнению Р. Пайпса, воздерживаясь от передачи оборудования и технического опыта, Западу следовало бы также закрыть номенклатуре легкий доступ к иностранной валюте. Развитие с использованием западного капитала и оборудования экспортных отраслей советской экономики, особенно в области энергетики, позволяет Москве сохранять однобокую систему приоритетов экономического роста, мощно ориентированную на военные расходы. Вклад западной помощи в дело сохранения статус кво в СССР некоторым советским комментаторам представляется более очевидным, чем живущим на Западе сторонникам детанта. Так, авторы опубликованной в «Правде» статьи о сибирском газопроводе разъясняют своим читателям, что деньги, заработанные на продаже газа за границу, позволили стране сохранить структуру капиталовложений: «Строительство... газопровода с использованием коммерческих кредитов на компенсационной основе освобождает нас от необходимости отрывать бюджетные средства от других народнохозяйственных программ». Авторы не раскрывают суть этих «других народнохозяйственных программ», но к ним, безусловно, относятся и военные программы.
Полезным шагом была бы также отмена государственных гарантий на займы и кредиты, предоставляемые коммунистическому блоку. Это заставило бы фирмы и банки принимать на себя риск и рассматривать деловые отношения с Востоком с чисто коммерческой точки зрения.
В торговых отношениях с Востоком Запад должен преследовать двоякую цель: во-первых, не допускать поставок, могущих прямо или косвенно, сегодня или в случае войны способствовать укреплению военного потенциала, и, во-вторых, обеспечить нарастание внутреннего нажима, обусловленного провалами сталинской экономики, до такого уровня, чтобы номенклатура была вынуждена оторвать ресурсы от военного производства и пойти на экономические реформы [48].
Как отмечает В. В. Шлыков1, дополнительным грузом на экономику СССР лег мобилизационный характер ее функционировния.
Правда, США после второй мировой войны пытались какое-то время соперничать с СССР в области создания и поддержания мобилизационных мощностей в промышленности на случай войны.
1 Шлыков Виталий Васильевич- эксперт Межрегионального фонда информационных технологий (МФИТ), член Совета по внешней и оборонной политике, советник генерального директора ОАО «Объединенные машиностроительные заводы»; ранее- заместитель председателя Госкомитета РФ по оборонным вопросам.
49
Часть предприятий, особенно в боеприпасной промышленности, были законсервированы и переведены в резерв, а многие другие после перехода на выпуск гражданской продукции сохранили мобилизационные задания на случай войны. Были созданы также огромные запасы стратегического сырья и материалов, рассчитанные на удовлетворение потребностей мобилизационного развертывания промышленности в случае длительной войны. Более того, после начала в 1950 г. войны в Корее, которую США рассматривали как пролог к третьей мировой войне, было построено много новых государственных военных заводов, включая четыре танковых общей мощностью в 30—35 тыс. танков в год. Почти все они после окончания Корейской войны были переведены в резерв. В 1955 г. Министерству обороны США принадлежало 288 резервных предприятий, включая 52 завода по производству взрывчатых веществ и порохов, 49- по выпуску вооружения для сухопутных войск, 47 авиационных, 48 судостроительных и 11 военно-химических.
Однако уже с начала 60-х годов США начали все решительнее и все более ускоряющимися темпами свертывать мобилизационные мощности своей промышленности. Одной из причин этого было появление у Советского Союза большого количества ядерного оружия и средств его доставки на американский континент, что давало СССР возможность в случае необходимости сорвать мобилизационное развертывание американской экономики путем нанесения массированного ядерного удара. Однако главная причина была в другом. Она заключалась в резком усложнении военной техники и связанной с этим усилением специализации военного производства.
Другой причиной, побудившей США отказаться от содержания мобилизационных мощностей по большинству средств вооруженной борьбы (исключением является боеприпасная промышленность и промышленность артиллерийского вооружения, в которых сохранены ранее созданные мобилизационные мощности на случай войны), стали длительные технологические сроки изготовления современного вооружения. Это связано с тем, что для изготовления каждого образца вооружения требуется вполне определенное время, ранее которого образец физически не может быть изготовлен. И время это многократно возросло по сравнению с периодом Второй мировой войны, когда суда типа «Либерти» строились в течение нескольких недель, и ни одна из систем оружия не требовала на свое создание больше одного года. Технологическое время изготовления истребителя F-15 составляет 3 года, танка «Абраме»- 22 месяца.
Объясняется этот парадокс тем фактом, что в структурно милитаризованной экономике основное расточительство ресурсов происходит не в оборонном секторе, а в гражданской экономике. По официальным, данным на самом пике своего развития в конце 80-х годов в
50
оборонной промышленности СССР было занято 9,5 млн человек из 130 млн занятых в советской экономике. Она потребляла 20% листовой стали, 9,3% стального проката, 23,6% алюминия и менее 3% лесоматериалов, использовавшихся всей советской промышленностью. Основные фонды военной промышленности оценивались в 111 млрд руб., то есть 12,6% всех основных фондов в советской промышленности. Еще меньшей была доля оборонной промышленности в масштабах советской экономики в целом, где она составляла лишь 6,4% всех основных фондов и 5,6% листовой стали.
В то же время ввиду крайней запущенности гражданской экономики даже простое поддержание, не говоря уже о модернизации, гражданского сектора требовали несравненно большего количества первичных ресурсов: сырья, энергии, строительных мощностей. Для того чтобы сохранить свое убогое сельское хозяйство, Советский Союз был вынужден производить в шесть-семь раз больше тракторов и в несколько раз больше удобрений, чем США. Если верить М. Малею, занимавшему в первые годы президентства Б. Ельцина пост его советника по вопросам оборонной конверсии, только один металлургический комплекс потреблял больше ресурсов, чем военная промышленность с ее шестью миллионами рабочих и служащих [49].
Как отметил Г. М. Дерлугьян1, в пору своей наивысшей мощи (достигнутой в 1970-е годы) Советская армия- великолепная индустриальная машина- опиралась на огромную массу вооружений, хорошо вымуштрованный корпус профессиональных офицеров и миллионы призванных на военную службу парней. Общепризнанно, что она была баснословно дорогой и неэкономной. Но, помимо всего прочего, она была чрезмерной. Говоря языком биз-несконсультантов, советские вооруженные силы представляли собой разительный пример плохого помещения капиталов, обусловленного неверной оценкой предшествующего успеха и подкрепленного инерцией, а также надежно обособленной корпоративной культурой. Тем временем гегемония США исключила войны между государствами, входившими в «ядро» (миросистемы), сделав устаревшей стратегию территориальных захватов. Не менее важным, с точки зрения России, было и то, что после 1945 г. центры мировой политической и экономической власти стали размещаться вне европейского континента, где российские сухопутные войска традиционно играли решающую роль.
СССР попытался компенсировать постепенную утрату преимущества, которое обычно давали ему сухопутные войска, за счет героиче-
1 Дерлугьян Георгий- преподаватель отделения социологии Северо-Западного университета (Чикаго, США), заместитель директора Центра международных сравнительных исследований.
51
ских усилий по развитию ядерного арсенала, стратегического подводного флота и исследовательских космических программ. Вполне возможно, что самым впечатляющим достижением централизованного планирования было то, что менее чем за 10 лет (1948—1957 гг.) оно свело на нет блестящую заокеанскую изоляцию США Обретение символического паритета в стратегическом вооружении на добрые три десятилетия закрепило за Советским Союзом статус сверхдержавы. Это вызвало у советских руководителей ощущение полного триумфа, но одновременно возложило на них тяжелые обязанности по поддержанию темпов в соперничестве со значительно более богатым противником. В ретроспективе этот успех выглядит, скорее, источником гибели СССР. Даже в тех областях, где на первых порах Москва добилась наивысших успехов, например в космонавтике, она была не в состоянии на равных конкурировать с Соединенными Штатами, которые выделили на «лунную гонку» миллиарды долларов. Состязание в наиболее престижной сфере- в развитии ядерных вооружений- в конечном итоге и завело советское государство в тупик. Несмотря на свою исключительную символическую значимость, ядерное оружие представляло собой тупиковое направление в межгосударственном соперничестве. Советскому Союзу была навязана конкуренция в невоенных областях- экономическом, политическом, культурном и идеологическом производстве.
Здесь целесообразно сделать иллюстративное отступление и на примере советского алюминиевого сектора показать, как рассматриваемая промышленная система возникала, расширялась и эволюционировала после конца государственного социализма. В 1980-е годы СССР ежегодно производил около 3,5 млн т алюминия. Подсчитано, что это примерно втрое больше внутренних потребностей страны в мирное время. Колоссальный излишек направлялся в резервный фонд стратегических запасов и попросту разбазаривался. Данное обстоятельство объясняет, почему весь советский блок был буквально завален алюминиевой кухонной посудой, которая была хуже железной, но часто оказывалась единственно доступной. Проектам использования алюминия при изготовлении упаковок для консервированных напитков препятствовали необходимость валютных затрат для модернизации производственных линий и общий недостаток внимания к потребительским товарам. Логически напрашивавшееся предложение экспортировать излишки алюминия провалилось из-за протекционизма западных стран и недостатка инициативы со стороны советского министерства внешней торговли, у которого не было стимулов вести тяжелую борьбу на мировом рынке металлов. Советские производители алюминия тоже не были заинтересованы в продвижении своей продукции за границу. Большинству из них даже не разрешалось выезжать за рубеж, так как они имели допуск к секретным материалам.
52
Тем временем СССР продолжал наращивать свою алюминиевую промышленность, которая превратилась в мощное лобби, проталкивающее свои интересы. Кроме того, производители алюминия имели влиятельных союзников в гидроэлектроэнергетическом секторе, которым постоянно требовались предлоги для возведения очередной крупнейшей в мире плотины на какой-нибудь сибирской реке.
Первичный импульс (к развитию алюминиевой промышленности) дали военные соображения. С начала сталинской индустриализации производство алюминия бьшо отнесено к числу главных стратегических приоритетов. Алюминий использовался не только в самолетостроении: новаторское (и очень дорогостоящее) применение алюминиевых сплавов при производстве двигателей позволило создать знаменитый Т-34, который считался лучшим танком Второй мировой войны и сочетал высокую скорость с тяжелым вооружением. Когда в 1942 г. германское командование рассматривало вопрос о новом поколении бронетехники, ему пришлось сделать выбор в пользу неповоротливых чудовищ типа Tiger Panzer в связи с острым дефицитом алюминия в оккупированной нацистами Европе. По расчетам советского Генерального штаба, проведенным в 1970-х годах и исходившим из наихудшего сценария- одновременной войны против НАТО и Китая, за первые два месяца подобного конфликта советской армии потребовалось бы заменить до 50 тыс. танков. Объединенный институциональный вес военных, производителей алюминия и их союзников в энергетическом секторе, а также зависимость крупных городов Сибири и Средней Азии от местных металлургических заводов и были теми факторами, которые побудили советское Политбюро и дальше щедро вкачивать ресурсы в этот заведомо раздутый сектор промышленности [50].
Продолжая соревнование с СССР на ниве стратегических ракетных вооружений, администрация США решила резко интенсифицировать противоборство в других сферах, одновременно нанося удары по экономике СССР. Директива NSDD-75, принятая в январе 1983 г. предусматривала дополнительное финансирование оппозиционного движения в странах Восточного блока в размере 108 млн долл. По словам одного из ее авторов Р. Пайпса, директива «четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах» [51].
23 марта 1983 г. президент США Р. Рейган объявил о решении начать реализацию широкомасштабной программы по созданию эшелонированной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования. Впоследствии президентская инициатива получила название «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), на полуофициальном жаргоне она именова-
53
лась не иначе как «Звездные войны». Последнее название интересно тем, что оно отражало первоначальный и довольно примитивный уровень понимания руководством США проблемы, который соответствовал широко известному американскому фантастическому фильму с аналогичным названием.
Но организаторы этой программы рассчитывали не только на ее военный аспект. Их основная задача была несколько иной- втянуть Советский Союз в новую изнуряющую гонку вооружений, заставить его провести аналогичные дорогостоящие работы, оттянуть финансовые и материальные ресурсы от развития других, более опасных для США, советских военных систем.
По оценкам западных аналитиков, только на предварительные научно-исследовательские работы за первые шесть лет реализации программы СОИ было израсходовано более 80 млрд долл. в ценах тех лет [52].
Необходимо привести слова «отца» пресловутой СОИ Р. Макферлейна, бывшего в начале 80-х годов помощником советника президента США Р. Рейгана по национальной безопасности: Советская система «рухнула... потому что... финансовый гнет из-за военных затрат оказался ей не по силам». Далее в интервью российскому журналисту он утверждал: «Мы победили в науке и технологии, не в количестве вооружений. Мы обременили вашу страну так, что она этого не заметила, заставили тратить денег больше, чем их было на самом деле» [53].
«Не впадайте в заблуждение- распад коммунизма не был безусловным явлением, для этого потребовалось сильное руководство со стороны президентов (США), представлявших обе партии. Без их прозорливости и помощи американского народа Советский Союз и сегодня был бы сверхдержавой, и мы смотрели бы в лицо ядерной угрозе»,- отмечал в августе 1992 г. на XXV съезде республиканской партии США тогдашний президент страны Джордж Буш-старший.
Могильщиком «империи зла»- СССР принято считать Рональда Рейгана. Суть его внешнеполитической доктрины изложил в начале 1986 г. Патрик Бьюкенен. «Доктрина Рейгана,- писал он,- провозглашает, что мы не должны мириться с мыслью о том, что если какая-либо страна стала членом социалистического или коммунистического лагеря, она должна оставаться там навсегда». К таким странам еженедельник US News & World Report причислил Афганистан, Анголу, Камбоджу и Никарагуа. «Доктрина Рейгана» не содержала никаких принципиально новых геополитических открытий. Она представляла собой развернутую на 180 градусов международную доктрину Че Гевары, который призывал создать для американского империализма несколько «вьетна-мов», заставить воевать на нескольких фронтах на трех континен-
54
тах- в Азии, Африке и Латинской Америке, обескровить его и уничтожить. Пламенный борец с американским империализмом свою войну проиграл; не менее пламенный борец с советским империализмом- выиграл. Заставив СССР прилагать значительные усилия одновременно в нескольких точках земного шара, США измотали его экономику [54].
Как пишет О. Арин1, навязанная США и их союзниками гонка вооружений и в целом противостояние СССР с капиталистическим миром по всем азимутам неимоверно истощили силы советского государства. Один из западных аналитиков, Андре Гундер Франк, в одном из своих докладов подробно описывает «технологию выматывания» СССР, к которой прибегали США с середины 70-х к началу 80-х годов. Помимо навязывания гонки вооружения как способа «выматывания», Франк обращает внимание на негативные результаты выхода Советского Союза в «мировую экономику» через экспорт нефти. «Повышение мировых цен на нефть, спровоцированное и организованное США, бумерангом ударило по советской экономике в целом, явившись одним из мощных разрушительных факторов последующего развала СССР»,- считает Франк.
В этой связи, между прочим, нельзя сбрасывать и усилий Японии, честно, в силу своих возможностей, участвовавшей в борьбе против советского коммунизма. Причем борьба эта носила не абстрактный характер как некоего аморфного члена Запада или абстрактного партнера США. Партнерство было реальное и ощутимое.
Например, военный вклад Японии в «сдерживании» Советского Союза определялся участием в системе безопасности с США, собственными вооруженными силами и предоставлением японских территорий для размещения американских баз. Этот вклад финансово определяется суммой затрат Японии на содержание сил самообороны, американских баз в Японии. На все это Советский Союз должен был адекватно отвечать, т.е. только «японская» часть его военных расходов должна была составлять в начале 80-х годов сумму, приблизительно равную 12—15 млрд долл. ежегодно. Это- не считая «американской части» на Дальнем Востоке.
Политический вклад с выходом на военно-политические аспекты связан с «играми» в стратегические треугольники с Китаем, особенно после подписания договора о мире и дружбе в 1978 г. В ответ на это Советский Союз, поверивший в перспективу подобного альянса, затратил немало средств как на укрепление своих границ с КНР, так и с Японией.
1 Арин Олег Алексеевич (Алиев Рафик Акзамович), доктор исторических наук, профессор политологии, работал главным научным сотрудником Центра международных исследований МГИМО (Университет) МИД РФ, а также в зарубежных научных центрах.
55
Яркой демонстрацией экономического вклада Японии в борьбе с Советским Союзом следует рассматривать экономические санкции начала 80-х годов.
Конечно, вклад Японии в разрушение СССР не сопоставим со вкладом США (одни военные расходы в пересчете на доллары составляли от 200 до 350 млрд долл.), однако преуменьшать или вообще не замечать японских усилий в этой борьбе было бы несправедливо по отношению к правящим кругам этой страны. Все что могли сделать- сделали. Заодно и заработали. И американцы в целом были довольны поведением своего военного союзника на Дальнем Востоке.
И все же проблема заключалось даже не в самом противостоянии, поскольку оно было идеологически неизбежным, а в искусстве противостояния, которым не обладало советское руководство, особенно брежневской поры. Были затрачены миллиарды долларов на вещи, которые не усиливали Советский Союз в его историческом соперничестве с капитализмом, а ослабляли его. Среди стратегических просчетов необходимо выделить попытки поддержания военно-стратегического паритета на уровне, превышавшем необходимую достаточность в деле сохранения международной безопасности, включая и безопасность СССР. Брежневское руководство оказалось не способным воспользоваться и разрядкой: вместо использования столь благоприятной паузы для концентрации на экономических проблемах, ринулись распространять «коммунизм» в Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Стратегические просчеты в отношении Китая, национально-освободительного движения, реакция на несуществующие угрозы (к примеру, на концепцию Тихоокеанского сообщества) и т.д. и т.п. И как «последняя капля»- Афганистан.
Сенатор Доул был трижды прав, когда писал, что «...падение советской империи не было ни неизбежным, ни предопределенным объективными историческими силами». И не столько лидерство Запада, хотя это имеет место быть, а полное «безлидерство» Москвы помогло им выиграть историческое сражение. Брежневское руководство оказалось не способным не только рассчитать реальное соотношение сил на международной арене, оно оказалось не в состоянии осознать и сдвиги, произошедшие внутри страны [55].
Здесь показательно мнение Дж. Сороса1, которого трудно заподозрить в симпатиях к социалистической экономике, о том, что
1 Сорос Джордж (Дьердь Шорош)- скандально известный американский финансист венгерского происхождения, получил широкую известность благодаря многомиллиардным финансовым спекуляциям на международных рынках, а также благотворительной деятельности, опубликовал ряд книг, пропагандирующих либерализм и демократию, в последние годы выступает с активной критикой политики Джорджа Буша-младшего.
56
провал модели централизованного планирования вовсе не доказывает правильности модели свободного предпринимательства, несмотря на то что в этом уверены те, кто воспринимает холодную войну как противоборство между капитализмом и социализмом. Есть более продуктивное видение мира. Оно строится на постулате о неотъемлемой ошибочности, в соответствии с которым все наши концепции имеют те или иные пороки. Иными словами, обе модели, а именно коммунизм и свободное предпринимательство (последнее я (Дж. Сорос- поясн. автора) переименовал в рыночный, фундаментализм), несовершенны, при этом несовершенство одной может компенсироваться лишь элементами другой. Коммунистическая модель, без сомнения, проигрывает модели, основанной на свободном предпринимательстве. Но это происходит лишь потому, что последняя меньше подвержена догматизму и экстремизму, чем коммунистическая модель. Для существующих рыночных систем хозяйствования характерно широкое регулирование и другие формы социального вмешательства, а не свободное преследование личных интересов [56].
1.3. Реализация планов на целенаправленное разрушение экономики СССР
С геополитической точки зрения,- пишет по этому поводу Николай фон Крейтор1,- стратегия установления американского мирового господства базируется на геополитических концепциях и работах Гальфорда Маккиндера и Николаса Спайкмена и заключается в том, что геополитические цели США требуют установления американского господства на Евразийском континенте. Как Маккиндер писал: «тот кто контролирует Евразию, тот господствует над Мировым Островом- Кто правит над Мировым Островом, тот господствует над Миром».
Эти геополитические цели императивно требовали не только утверждения американской гегемонии над Западной Европой, но и завоевания Восточной Европы,- одного из ключевых регионов для Маккиндера, а также, что самое главное, разрушения Советского Союза в качестве государственного и геополитического образования, являющегося не только «осевым регионом» Евразии-
1 фон Крейтор Николай- доктор философских наук (Лундский университет, Швеция), профессор, родился в семье белогвардейского эмигранта, потомок немецких аристократов. Автор ряда научных работ в области социологии и международного права, опубликованных в Скандинавии, Германии и США. С 1976 г.- председатель шведского комитета по соблюдению Хельсинкских соглашений.
57
Heartland, но и основной континентальной силой, препятствующей американским планам мирового господства.
Известный американский историк «холодной войны», профессор Джон Левис Гаддис замечает, что стратегический план сдерживания заключался в указанном документе не только в установлении «решающего перевеса силы США в мире», но и в разрушении всех геополитических регионов, где могла бы образоваться и консолидироваться геополитическая, экономическая и военная мощь, которая могла бы представлять потенциал угрозы или конкуренции США.
Известный американский историк Вальтер ЛаФебр заметил в своей широко известной работе: «Америка, Россия и "холодная война"», что «холодная война» являлась решающей битвой за господство над геополитическом пространством Евразии, то, что Маккиндер называл «сердцевиной»- Heartland- земли. Уже после распада Советского Союза Збигнев Бжезинский1 с удовлетворением заядлого русофоба заметил, что битва за Евразию была титанической, на карту была поставлена цель силового преобладания над Евразией и после поражения Советского Союза Америка добилась своей геополитической цели: установления решающего перевеса силы США в Евразии. Тут интересно заметить, что в самом начале «холодной войны» госсекретарь США Деан Раек охарактеризовал конфликт между США и Советским Союзом не в идеологических, а геополитических терминах, как историческое противостояние между ведущей морской силой США и доминирующей континентальной силой- Советским Союзом. Идеологические обертоны были добавлены позже, когда США взяли на вооружение свою старую доктрину «Предопределенной Судьбы». Эта доктрина прошлого столетия теологически обосновывала завоевание Западного полушария, как предопределенную Богом судьбу Соединенных Штатов. В рамках этой доктрины США выступали в роли богоизбранной нации, исключительность которой давала ей «сверху» санкционированное право завоевывать американский континент. Эта теологическая доктрина была усовременена во времена «холодной войны»: если в прошлом Бог давал санкцию на завоевания, то теперь место Бога заняла мифология о якобы американской демократии. Как замечает известный американский историк Альберт Вайнберг: «завоевания по наказу демократии заменили завоевания по наказу Бога». «Короче говоря, в американской идеологии «хо-
1 Бжезинский Збигнев- американский социолог, политолог и государственный деятель, занимал различные посты в государственных органах США, в том числе пост советника по внешней политике и национальной безопасности в администрациях ряда президентов США
58
лодной войны» слились воедино геополитика и теология»,- замечает американский историк Вильям Вильяме [57].
Администрация Рейгана объявила поддержание низких цен на нефть (в первую очередь путем поощрения свободных рынков и отмены регулирования) своей ближайшей и долгосрочной стратегией. Нефть была молоком матери-кормилицы для индустрии. Западу требовались постоянные и надежные поставки- лишь тогда можно было бы говорить об экономическом восстановлении. В 1970 г., когда арабские нефтяные магнаты были враждебно настроены против Запада, цена нефти перешла все разумные пределы. В 70-е годы ОПЕК (Организация стран-экспортеров нефти) потеряла монополию на нефтепродукты, но по-прежнему имела власть и влияние. Важная цель администрации- снижение цен на нефть, что очень помогло бы американской экономике [58]. Москва сколотила состояние в 70-е годы, когда цена на нефть подскочила сверх ожидаемого. С каждым разом, когда она возрастала на один доллар за каждый баррель, в кассу Москвы поступал миллиард долларов. Нельзя было дальше позволять такое [59].
Низкие цены на нефть стали главным лезвием того обоюдоострого меча, под угрозой которого Советский Союз и весь коммунистический блок, чьим единственно надежным экспортом и источником «твердой» валюты служила нефть, быстро пришли в упадок. Крах довершило второе лезвие- масштабное наращивание вооружений, экономически непосильное для противника.
Но за эти успехи тут же пришлось заплатить. Многие банки и прочие финансовые организации в Соединенных Штатах и особенно в Южной Америке чрезмерно понадеялись на будущие нефтяные прибыли. Когда цены на нефть рухнули, банки постигла та же участь. «Банковский кризис» 1980-х годов привел в панику многих, но в долгосрочной перспективе оказал в высшей степени благотворное влияние как на экономику в целом, так и на финансовый сектор.
Для президента Клинтона и «среднего американца» на рубеже 2000 г., вероятно, еще более важным оказался тот факт, что установившиеся в 1980-х годах низкие цены на нефть способствовали беспрецедентному экономическому росту, непрерывно продолжавшемуся с тех пор больше десяти лет [60].
Таким образом, важнейшим стратегическим направлением экономической войны против Советского Союза было признано- резкое уменьшение поступления валюты в СССР от экспорта нефти и газа.
Основные способы реализации:
*существенное снижение мировых цен на нефть;
*ограничение экспорта нефти и природного газа из СССР на Запад.
59
Поскольку экспорт нефти являлся основным источником валютных доходов СССР, то и потери от снижения мировых цен на нефть нанесли наибольший ущерб советской экономике. По расчетам американцев, снижение нефтяной цены только на 1 долл. приводило к уменьшению доходов СССР на 1 млрд долл.
Благодаря П. Швейцеру, стали известны подробности переговоров директора ЦРУ Кейси с шейхами Саудовской Аравии о снижении цен на нефть в обмен на поставки американского вооружения и, прежде всего, истребителей и самолетов АВАКС. Бывший министр обороны США К. Уайнбергер вспоминал: «Мы стремились к понижению цен на нефть. По этой причине мы продавали им оружие».
Однако это была только часть той игры, которую вели Соединенные Штаты на мировом нефтяном рынке.
Искать достойное противоядие арабскому нефтяному диктату Америку побудили события 1973 г., когда арабо-израильская война спровоцировала войну экономическую. Именно тогда семь арабских стран, которые являются основными добытчиками нефти, объединились, чтобы объявить блокаду западным союзникам Израиля, поддержавшим Тель-Авив в только что завершившейся «войне Судного дня».
Была и другая, более весомая причина для арабских санкций- слишком низкая, на взгляд арабов, цена на нефть, которая в сентябре 1973 г. составляла всего 2,9 долл. за баррель.
17 октября 1973 г. министры нефтяной промышленности стран ОПЕК, на долю которых приходилось 78% мировой добычи «черного золота», приняли решение о блокаде союзников Израиля. В октябре-ноябре 1973 г. вводится эмбарго в отношении США, некоторых европейских и африканских стран. В ноябре принимается решение о сокращении общей добычи нефти на 25%.
Принятые меры привели к резкому росту мировой цены на нефть. Только за 22—24 декабря 1973 г. цена на нефть увеличилась вдвое- с 5,12 долл. до $11,65 долл. за баррель. На Западе началась паника, спровоцировавшая затяжной энергетический кризис. К 1975 г. цена за баррель доходила до 35 долл. Иными словами, рост цен за два года составил почти 1200%! Именно в 70-е годы, по оценкам американских аналитиков, Советский Союз существенно пополнил свою казну за счет взлета мировых цен на нефть. По оценкам, в 70-е годы доходы СССР в среднем выросли почти на 300% при росте экспорта всего на 22%.
Мировая нефтяная война 70-х годов заставила США и европейские страны искать способы защиты от нефтяной зависимости. И противоядие было найдено.
В противовес ОПЕК Соединенные Штаты создают организацию стран-импортеров- Мировое энергетическое агентство (МЭА), че-
60
рез которую Америка проводит единую стратегию потребителей нефти с целью снижения зависимости от добывающих государств.
Американская стратегия по установлению контроля над мировым нефтяным рынком проводится по следующим основным направлениям:
*создание запасов нефти и нефтепродуктов;
*реализация политики энергосбережения;
*диверсификация источников энергоснабжения;
*развитие нефтяной конкуренции путем поддержки стран-экспортеров, не входящих в ОПЕК («новых экспортеров») и т.п.
Результатом реализации американской стратегии явилось резкое снижение потребления нефти и нефтепродуктов за счет внедрения энергосбережения и диверсификации источников энергоснабжения. Развитые государства перестали класть яйца в одну нефтяную корзину. Активно стал развиваться рынок газа. За 25 лет доля нефти в энергобалансе Германии упала с 93,5% до 39,5%, природного газа выросла до 21%, атомной энергетики- до 12,8%, угля- до 25%. Созданные большие запасы нефти и нефтепродуктов позволяли сохранять устойчивость даже в «критические» дни. ОПЕК была вынуждена приноравливаться к МЭА.
Снижение потребления нефти при увеличивающихся объемах ее добычи привело к падению в 80-х годах мировых цен на нефть. Этому способствовала и активная игра США на понижение цены на нефть.
В этой игре Соединенные Штаты задействовали такой мощный инструмент мирового влияния, как американский доллар. Еще 70-е годы продемонстрировали обратно пропорциональную зависимость мировой стоимости доллара и цен на нефть. Это и понятно. Пытаясь защитить свой рынок от падающего курса доллара, нефтедобывающие страны поднимают долларовую стоимость нефти. И наоборот, в периоды «дорогого» доллара мировая цена на нефть, соответственно, снижается.
Наряду с договоренностью с Саудовской Аравией, проводимая в начале 80-х годов политика «дорогого» доллара привела к увеличению его стоимости на 50%, что стало дополнительным фактором, посредством которого Америка окончательно добила нефтяной рынок. Всего за пять месяцев (с ноября 1985 г. по апрель 1986 г.) Соединенным Штатам удалось сбить мировую цену на нефть в три раза (с 30 долл. до 10 долл. за баррель). Соответственно уменьшились и валютные поступления в СССР от экспорта нефти. Потери Советского Союза, по оценкам американцев, составили 13 млрд долл. в год. Цель была достигнута. Удар оказался нокаутирующим.
Чтобы хоть как-то восполнить потери, Советский Союз был вынужден сократить (по оценкам на 10%) экспорт нефти в Восточную Европу и направить дополнительный нефтяной поток в запад-
61
ные страны. Это только ухудшило экономическую ситуацию в восточно-европейских государствах и объективно играло на американскую стратегию, поскольку подталкивало эти государства к полной неплатежеспособности и последующему внутриполитическому взрыву.
О том, что США вели свою игру на понижение мировых цен на нефть говорит и тот факт, что в 1985 г. арабские страны попытались обвалить нефтяной рынок еще больше, снизив цену до 5 долл. за баррель. Это делало нерентабельной добычу нефти в труднодоступных регионах (например, в Северном море и в некоторых районах Советского Союза). Однако это выходило за рамки американской стратегии, поскольку вело к последующему резкому росту мировой цены нефти. Благодаря ранее принятым мерам в рамках МЭА, Соединенным Штатам и европейским государствам удалось продержаться три месяца, в течение которых страны ОПЕК потеряли столько денег, что вынуждены были отказаться от продолжения демпинговой политики и играть по американским правилам.
Играя на понижение мировых цен на нефть, США преследовали не только геополитические цели. Низкие цены на энергоносители были чрезвычайно выгодны для экономики Соединенных Штатов, особенно в рамках реализуемой «рейганомики». Американцы стремились использовать в своих интересах закон сохранения энергии: если у кого-то убавилось, значит кому-то прибавилось.
Как отмечалось в проведенном Министерством финансов США исследовании способов установления цен на мировом рынке нефти: «Снижение цен на нефть принесло бы значительную пользу всему народу... Предварительным результатом снижения цен на нефть было бы значительное перераспределение доходов зарубежных производителей по отношению к американским потребителям нефти. Это бы означало безусловный рост американского национального дохода и покупательной способности... Более низкая цена на нефть означает передачу доходов той стране, которая имеет больший доступ к мировым запасам».
Убытки СССР от снижения мировых цен на нефть обернулись баснословными прибылями для Соединенных Штатов. Например, в 1983 г., когда цена нефти составляла 34 долл. за баррель, США ежегодно тратили на закупку нефти 183 млрд долл. Снижение стоимости нефти до 20 долл. за баррель выливалось в ежегодную экономию в 71,5 млрд долл., а падение цены до 9 долл. позволило сэкономить более 130 млрд долл.!! Стоило из-за чего вести экономическую войну!
Выгоду получили и партнеры Соединенных Штатов. Играя по договоренности с США против СССР и понижая мировые цены на нефть, Саудовская Аравия компенсировала потери увеличением
62
объемов добычи. В результате доходы не только не снизились, но и, наоборот, существенно выросли. Более того, саудовский король Фахд в порядке компенсации был заблаговременно предупрежден о планируемом обесценивании американского доллара. Только за вторую половину 1985 г. этот «подарок» принес Саудовской Аравии 10 млрд долл. прибыли. Примечательно, что СССР, по оценкам американцев, терял от снижения курса доллара около 2 млрд долл. ежегодно, поскольку расчет за экспортируемые товары производился в долларах, а за импортируемые- в валюте европейских государств. В результате только в июле 1986 г. Советскому Союзу потребовалось продать в пять раз больше нефти, чтобы получить то же количество западногерманского оборудования, что и годом раньше.
Другим направлением снижения доходов СССР явилось блокирование поставок советского газа на европейский рынок.
По оценкам американских экспертов, только две нитки газопровода, через которые планировалось поставлять газ в Европу, должны были приносить Советскому Союзу от 15 млрд долл. до 20 млрд долл. ежегодно. К. Уайнбергер вспоминает: «Мы и в самом деле считали, что должны остановить осуществление проекта или хотя бы задержать его. Иначе он дал бы им стратегическое преимущество и огромный приток средств». Причем «снижение цен на нефть стало еще более актуальным, поскольку цены на природный газ ориентировались на цену на нефть. Чем ниже цена на нефть, тем меньше финансовой пользы Советскому Союзу от экспорта и нефти, и газа» [61].
Таким образом, американским аналитикам удалось нащупать самое уязвимую точку СССР- фискальную экспортно ориентированную экономику. В условиях, когда государство живет за счет экспорта нефти, газа и других ресурсов, чуть ли не единственным способом его разрушения становится уменьшение доходов путем блокирования мощного экспортного потока финансовых средств.
Американская стратегия борьбы против СССР имела прямо противоположную направленность по сравнению с тем, что делало советское руководство. Суть ее заключалась в том чтобы «поприжать советскую экономику через ограничение поступлений, а также заставить пойти на большие расходы».
Поэтому, если доходы Советского Союза слагались из максимально возможного уровня внешних цен и минимизации внутренних затрат, то для подрыва СССР надо было делать все наоборот:
• максимально снижать доходы от экспорта, играя в первую
очередь на понижение мировых цен на энергоресурсы;
• максимально увеличивать расходы Советского Союза.
Директор ЦРУ У. Кейси так оценивал советскую экономику:
«Это мафиозная экономика. Они крадут у нас технологии, необходимые для их выживания. Единственный путь, которым они могут
63
добыть твердую валюту- это экспорт нефти по высоким ценам. Это все так запутано, что если мы хорошо разыграем нашу карту, то колосс рухнет».
Разрушение советской финансовой системы при отсутствии внешних кредитов и позволит, по мысли американских стратегов, усугубить экономический кризис и подтолкнуть СССР к социальной и политической дестабилизации. Тогда еще не предполагалось, что Советский Союз может развалиться на части. Пока ставились более реальные задачи. Главная- ослабить СССР настолько, чтобы он «занимался своими внутренними проблемами» и уже не представлял военно-политической угрозы для Соединенных Штатов.
С учетом установления нового порядка в мировой финансовой системе возможности Соединенных Штатов позволяли придать экономической войне против СССР характер не просто каких-либо отдельных санкций, а глобальной финансово-экономической спецоперации.
Главная задача экономической войны- провоцирование финансово-экономического банкротства СССР посредством:
*снижения доходов;
*увеличения расходов;
*отказа от предоставления кредитов;
*блокирования развития советской экономики.
Экономическая война против СССР сопровождалась проведением целого комплекса специальных операций, которые также приняли характер:
*политической войны;
*информационно-психологической войны;
*идеологическо-пропагандистской войны;
*технологической войны и т.п.
Новые стратегические подходы в сочетании с новыми социальными технологиями подрывной деятельности позволили усугубить системный кризис советской системы и подтолкнуть ее к развалу [62].
Важнейшая роль в осуществлении планов Рейгана отводилась разведке. «За годы президентства Рейгана было проведено значительное число мероприятий, направленных на укрепление американской разведки». Особое значение при этом придавалось аналитическим службам. Только в начале 80-х годов было принято на работу в ЦРУ «около 2 тыс. аналитиков, пришедших из университетов и научно-исследовательских центров». В целом «при администрации Рейгана был принят ряд основополагающих документов, составляющих в совокупности концепцию долгосрочных программ в области разведки и контрразведки». Денег на разведывательную деятельность в СССР американцы не жалели. «Так, например, по данным сенатского комитета по разведке за 1986 год, две трети ассигнований, выделенных на разведку, расходовались на работу, направленную против Советского
64
Союза». Известно также, что президент Дж. Буш дал указание «увеличить в два раза ассигнования на агентурную разведку и активизировать ее деятельность в СССР». При этом особую роль администрация Буша отводила всякого рода тайным операциям.
Согласно определению одного из ведущих американских специалистов по вопросам разведывательной деятельности США Д. Ричелсона, к тайным операциям относятся:
1.Оказание влияния на политических, государственных и общественных деятелей зарубежных стран.
2.Создание выгодной для США ориентации общественного мнения в зарубежных странах.
3.Оказание финансовой поддержки и материально-технической помощи (включая снабжение оружием и боеприпасами) политическим партиям, группам, фирмам, организациям и отдельным лицам, деятельность которых отвечает государственным интересам США.
4.Пропагандистские мероприятия.
5.Политические и полувоенные акции с целью поддержки или свержения существующих в зарубежных странах режимов.
6.Физическая ликвидация отдельных лиц.
Руководители Соединенных Штатов разработали системную программу разрушения СССР. Их глобальная стратегия была направлена против ядра советской системы и содержала в себе:
*«тайную финансовую, разведывательную и политическую помощь движению «Солидарность» в Польше, что гарантировало сохранение оппозиции в центре Советской империи;
*значительную военную и финансовую помощь движению сопротивления в Афганистане, а также поставки для моджахедов, дающие им возможность распространения войны на территорию Советского Союза;
*кампании по резкому уменьшению поступления твердой валюты в Советский Союз в результате снижения цен на нефть в сотрудничестве с Саудовской Аравией, а также ограничения экспорта советского природного газа на Запад;
*всестороннюю и детально разработанную психологическую войну, направленную на то, чтобы посеять страх и неуверенность среди советского руководства;
*комплексные акции мирового масштаба с применением тайной дипломатии с целью максимального ограничения доступа Советского Союза к западным технологиям;
*широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики;
*рост вооружений и поддержание их на высоком техническом уровне, что должно было подорвать советскую экономику и обострить кризис ресурсов».
65
Под давлением союзников США отказались от санкций в пользу других- более изощренных- средств подрыва советской экономики, как то:
*усиление контроля над закупками советского газа с одновременным развитием альтернативных источников энергии,
*ужесточение контроля за передачей СССР стратегических технологий и материалов,
*введение процедуры согласования с США финансовых отношений европейских государств с Советским Союзом.
В рамках ведущейся экономической войны США добились, чтобы европейские союзники, если и вьщеляли СССР кредиты, то делали это только по рыночным курсам.
Пытаясь сбалансировать бюджет, Советский Союз начал продавать свой золотой запас. По оценкам, в эти годы СССР реализовы-вал в отдельные годы почти в четыре раза больше золота, чем обычно. В ответ Соединенные Штаты предприняли меры по установлению контроля за мировым рынком золота и блокированию игры СССР совместно с ЮАР на повышение мировых цен на золото. Претория пошла американцам навстречу.
Косвенным, но не менее тяжелым следствием падения мировых цен на нефть, явилось снижение покупательской способности государств—экспортеров нефти, которые традиционно покупали советское вооружение: Ирана, Ирака, Ливии и т.п. В результате продажа советского вооружения снизилась в 1986 г. на 20%, а общие потери составили около 2 млрд долл.
Одновременно американское руководство разработало программу пресечения доступа Советского Союза к западным технологиям, в рамках которой предусматривалась техническая дезинформация с целью разрушения советской экономики.
Противодействие утечке западных технологий в СССР было выделено в отдельный проект. Основным органом реализации проекта стал КОКОМ. Существенно был расширен список контролируемых технологий и материалов. Если в 1975 г. в общем списке промышленных товаров, продаваемых Советскому Союзу, изделия высокой технологии составляли почти 33%, то в 1983 году их доля снизилась до 5,4%. В первую очередь была блокирована передача технологий, связанных с добычей и транспортировкой нефти и газа. В частности, выяснилось, что США обладало монополией почти на все технологии бурения. На них тут же были наложены ограничения. В октябре 1981 года Таможенное управление США приступило к операции «Exodus», направленной на предотвращение продажи американских технологий Москве.
Заместитель госсекретаря США по вопросам военной помощи и технологии У. Шнэйдер не скрывал того, что «в интересах США
66
^
было применение ограничений в доступе Советов к технологиям добычи нефти и газа».
Пытаясь обойти американские санкции, Советский Союз платил огромные деньги за оборудование, заменяющее американское, а также развертывал собственное производство, в частности труб большого диаметра. Поскольку это потребовало дополнительных колоссальных затрат, то финансово-экономическая ситуация лишь усугублялась.
Поскольку американские санкции провоцировали советскую сторону на получение требуемой информации о новых технологиях по разведывательным каналам, Соединенными Штатами была разработана секретная программа технической дезинформации, запущенная в начале 1984 г.
Сама идея использования технической дезинформации для подрыва СССР основывалась на зависимости Советского Союза от западной технологии. Грех было не воспользоваться этой зависимостью. Мысль о технической дезинформации пришла американским стратегам после недостаточно удачного согласования с европейскими союзниками борьбы против строительства советского газопровода.
Вынужденный отказ от открытых санкций был заменен не менее эффективной дезинформацией. Реальные и специально созданные фиктивные предприятия «продавали» советским специалистам искаженную техническую информацию об устройстве газовых турбин, новых технологиях бурения нефти, компьютерных схемах и т.п. В результате огромные инвестиции СССР в производство импортных аналогов оказывались выброшенными на ветер. В частности, несмотря на добытый полный комплект чертежей, так и не удалось скопировать установки для подводного бурения, которые якобы работали в Мексиканском заливе. Аналогичная судьба постигла и оборудование для нефтеперекачивающих станций [63].
ЦРУ занималось технологией гражданских проектов, а Пентагон- военных. Акция Пентагона охватывала ряд особо засекреченных направлений военной технологии, среди которых были программы Стратегической оборонной инициативы, разработки современного тактического самолета, уменьшения обнаружения летательных аппаратов радарами и термолокацией. Экспортная сырьевая направленность экономики СССР просматривалась мировыми аналитиками достаточно четко, поэтому ЦРУ посылало советским источникам искаженную информацию о технологии бурения нефти, устройстве газовых турбин, компьютерных схемах технологических процессов, химических составах, что вело российских специалистов по запутанным научно-техническим лабиринтам, оказавшимся, в конце концов, тупиковыми. При этом безвозвратно были потеряны колоссальные интеллектуальные ресурсы и самое главное и ценное- время [72].
67
Наряду с уменьшением доходов, вторым стратегическим направлением экономической войны против СССР стало создание условий для увеличения расходов Советского Союза. Важнейшая роль при этом отводилась Афганистану, где находился «ограниченный контингент» советских войск. У. Кейси настаивает,на изменении американской стратегии в Афганистане. Если раньше речь шла о принуждении СССР к выводу войск из Афганистана, то теперь принимается стратегия «изматывания», имеющая целью вынудить Советский Союз максимально «увязнуть» в Афганистане, чтобы разориться на этой войне как экономически, так и политически. По оценкам американцев, Советскому Союзу война в Афганистане стоила 3—4 млрд долл. ежегодно.
В марте 1981 г. У. Кейси призывает создать для окончательно подрыва советской финансовой системы несколько Афганистанов: «Советы вторгаются к нашим союзникам везде. Почти на каждом континенте они создали основы своей власти. У нас есть возможность положить этому конец. В странах третьего мира такая разруха, как при антиколониальном движении 50—60-х годов, а потом при коммунистических режимах 60—70-х. Только сейчас там начались антикоммунистические восстания. Мы должны поддержать эти движения финансово и политически. Если нам удастся заставить Советы вкладывать все больше средств для сохранения своего влияния, то это в конце концов развалит их систему. Нам нужно еще несколько Афганистанов».
Демонстративное заключение в 1985—1987 гг. договоров с союзниками о сотрудничестве в программе СОИ должно было придать большую достоверность ведущимся работам и лишь подстегнула Москву к дорогостоящим ответным действиям.
Именно в целях провоцирования Советского Союза к новым финансовым затратам был осуществлен один из запусков космического челнока «Шаттл», который опустился над Москвой на высоту до 80 км. Этот демарш вызвал не только шок у российского руководства, но и подвигнул к ускоренной разработке программы «Буран», на которую были затрачены миллиарды долларов [63].
Дополнительных расходов потребовали и события в Польше. В 1981 г. Польше не хватало 12 млрд долл. для погашения ее долгов. Между августом 1980 г. и августом 1981 г. Москва в рамках помощи передала Варшаве 4,5 млрд долл. и увеличила поставку основных продуктов- нефти, газа и хлопка. Кремль не мог бездействовать, потому что при таком финансовом положении в Польше очень скоро могла бы воцариться анархия.
В Вашингтоне президент Рейган издал инструкцию для своего кабинета, поручив ему принять все меры для поддержки «Солидарности» и прогрессивных реформ в Польше. В начале июля
68
1981 г. комитет одиннадцати банков выработал позицию, которую должны принять американские финансовые организации в переговорах с 400 международными банками относительно польских долгов. Было решено, что Польше нужно сразу же заплатить около 2,7 млрд долл. разным банкам мира. Уильям Кейси и Рональд Рейган провели телефонные переговоры с несколькими знакомыми банкирами, склоняя их к непримиримой позиции. Седьмого августа представители США провели в Париже консультативное совещание с представителями правительств Англии, Западной Германии и Франции по вопросу о займах для Польши. Это была неофициальная встреча, сообщения в прессе о ней не было. США заняли непримиримую позицию по вопросу дальнейших займов для Польши. Предварительным условием их получения было проведение в Польше экономических и политических перемен.
Администрация Рейгана также хотела оказать влияние через доставку в Варшаву продуктов питания. США надеялись, что отча-'явшееся польское правительство, на которое посыпались экономические неприятности, отвернется от Москвы, привлеченное обещаниями помощи и торговли с Западом. В начале июля администрация решила, что выделит Польше помощь в сумме 740 млн долл. «Мы надеялись продвинуть реформы и поддержать «Солидарность»,- вспоминал Роберт Макфарлейн.
В марте 1982 г. была принята директива Совета национальной безопасности США NSDD-32, которая рекомендовала «нейтрализацию» советского влияния в Восточной Европе и применение тайных мер и прочих методов поддержки антисоветских организаций в этом регионе. Директива определяла цель Соединенных Штатов- «нейтрализация усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе» и, прежде всего в Польше, с последующим устранением советского влияния в восточно-европейских государствах.
В качестве основных направлений американской стратегии были избраны:
*тайная поддержка подпольной антисоветской и антикоммунистической деятельности;
*активизация психологической войны, прежде всего с помощью радиостанций «Голос Америки» и «Свободная Европа»;
*усиление дипломатической и экономической деятельности по ослаблению зависимости польского правительства от СССР.
Финансово-экономический кризис, поразивший Советский Союз в 80-е г. явился закономерным следствием как неэффективной экономической системы, так и целенаправленной подрывной
69
деятельности США. Существенное снижение доходов в десятки миллиардов долларов и вынужденный рост расходов вынудило советское руководство обратиться за помощью к западным кредиторам. Для нейтрализации этих попыток американская администрация предприняла ряд мер, которые должны были продемонстрировать неплатежеспособность Советского Союза и побудить западных инвесторов и кредиторов к отказу от предоставления СССР новых кредитов.
Главная цель этих акций была одна- затянуть кредитную петлю вокруг СССР, доведя и его до полной неплатежеспособности, что позволило в последующем не только развалить Советский Союз, но и сделать более управляемыми те новообразования, которые возникли на его территории.
Одновременно проводилась крупномасштабная тайная операция психологического давления (PSYOP), которая была направлена на уязвимые места советского руководства. Цель- так повлиять на образ мыслей Кремля, чтобы тот ушел в оборону, и, таким образом, менее всего склонялся бы к рискованным действиям. Первые акции по линии PSYOP начались в середине февраля 1981 г. и были направлены на то, чтобы вызвать у российского руководства чувство неуверенности. Р. Аллен, советник президента США по национальной безопасности, так обрисовал одну из задач психологической войны: «Держать Советы в уверенности, что Рейган слегка не в своем уме,- было его стратегией». Справедливости ради надо признать, что Рейгану, видимо от природы, это удавалось лучше, чем что-либо иное. Одновременно в мировом общественном сознании специально формировался негативный образ Советского Союза как «империи зла». Агитационно-пропагандистская война рассматривалась в качестве важнейшего средства обеспечения геополитической операции по разорению Советского Союза.
При этом активно обрабатывалось и советское общественное мнение. Активное продвижение благородных идей гласности, демократии, свободы было направлено не столько на становление демократического государства, сколько на разрушение тоталитарного государства, в том числе политической, идеологической, экономической и социальной базы коммунистической власти.
Эти и последующие события показали, что разрушение является основной целью американских стратегов, хотя она и маскируется красивыми призывами к демократии, свободе, процветанию.
Пришедшая на смену Р. Рейгану новая администрация во главе с Дж. Бушем последовательно проводила разработанную предшественниками стратегию, о чем сам Буш вспоминает с гордостью. Еще бы, ведь именно ему пришлось пожинать лавры глобальной победы над мощнейшей супердержавой, вооруженной ядерными ракетами.
70
Стратегию разрушения продолжила и администрация Клинтона, сосредоточившись на разрушении российской экономики, что позволило бы исключить не только возрождение коммунистической власти, но и новой сверхдержавы, способной составить хоть какую-нибудь конкуренцию единственному мировому гегемону- Соединенным Штатам [64].
Как писал Р. Пайпс, чтобы остановить поток технологических достижений, передаваемых Советскому Союзу, необходимо прибегнуть к целому ряду ограничений торговли. В этой связи возникает вопрос об эффективности таких ограничений. Ответ зависит от обстоятельств, при которых налагаются ограничения и от определения самого понятия «эффективность». Недавний исторический обзор почти ста санкций, примененных на протяжении XX века, показывает, что они удивительно часто- почти в двух случаях из пяти- «срабатывают», заставляя наказываемые страны считаться с политическими требованиями, выдвинутыми наказывающей страной. Правда, успех достигался, в основном, когда крупная Держава применяла санкции против малой страны. Результаты были гораздо менее убедительными в отношениях между двумя великими державами.
Как правило, великая держава применяет санкции против другой великой державы в ответ на действия, которые она считает грубым нарушением принятых норм международного поведения или прямой угрозы своей безопасности. Вследствие такой причинно-следственной связи- гнев, за которым следует санкция- общество считает, что карательные меры призваны заставить наказываемую страну отказаться от действий, разгневавших наказывающую страну. Если этого не происходит, санкции считают провалившимися. Например, в 1935 г., в ответ на вторжение Муссолини в Эфиопию, Лига Наций проголосовала за санкции против Италии. Однако Италия не только не отказалась вывести войска, но довела кампанию до успешного завершения и аннексировала Эфиопию. В 1979 г. советские войска вторглись в Афганистан. Соединенные Штаты применили санкции против агрессора. Некоторые союзники игнорировали эту инициативу, другие нерешительно поддержали ее. Пять лет спустя Советская Армия все еще бесчинствует в Афганистане, а санкции потихоньку снимаются. Наблюдая за таким ходом событий, легко прийти к выводу о бесполезности санкций в отношениях между крупными странами, ибо ни одна великая держава не потерпит, чтобы другая держава контролировала ее действия.
Если бы экономические санкции были изъяты из арсенала инструментов международной политики, Запад мог бы отвечать на агрессию только военными действиями или молчаливым согласием. Поскольку военные действия против СССР практически исключаются, отсутствие санкций неизбежно истолковывается Моск-
71
вой и широкой общественностью как молчаливое согласие. Поэтому эффективность санкций следует измерять необычной меркой. Цель их состоит не столько в том, чтобы заставить агрессора раскаяться и отступить, сколько в том, чтобы дать выход чувству гнева, послать соответствующий сигнал и усилить расплату за агрессию. Это, прежде всего и главным образом, политическая мера, об эффективности которой можно судить лишь в сравнении с ценой бездействия [65].
Экономическое отставание отрицательно сказывалось на внутреннем социально-экономическом развитии СССР и его союзников. В первую очередь оно приводило к снижению жизненного уровня населения этих стран. Если в 50-е годы среднегодовой прирост совокупного национального дохода в странах СЭВ составлял 9,5%, то в 1981—1984 гг. он упал до 2%, тогда как порог ощутимого расширенного воспроизводства и рост благосостояния населения происходит минимум при 3—3,5%. В условиях ожесточенной идеологической и психологической борьбы низкий жизненный уровень населения и низкое, по «западным» стандартам, качество жизни в первую очередь в СССР, был мощным аргументом антисоветской и антикоммунистической пропаганды. Этот уровень жизни СССР и союзных с ним стран (отметим здесь, что в некоторых странах социалистического содружества- ГДР, Чехословакии, Венгрии- он был выше, чем в СССР) был не только следствием сверхмилитаризации их экономики, но и результатом недостатков общественно-политической системы. Стремление к экономической замкнутости, продиктованное желанием избежать экономического и политического влияния (что было утопично и неосуществимо в условиях взаимосвязанного и взаимозависимого мира и развития средств связи второй половины XX века) и поддерживаемое США и их союзниками путем целенаправленной политики (напомним в этой связи деятельность КОКОМ, которая хотя и не могла полностью перекрыть доступ новейших западных технологий в СССР, но сделала этот доступ замедленным и крайне дорогим), закрытость общества, жесткий полицейский контроль над научным и культурным обменом социалистических стран со странами Запада, культ государственной тайны, затрудняющий широкий и свободный обмен научной информацией даже в границах одной страны- все это способствовало тому, что СССР и его союзники с опозданием начали использовать новейшие достижения мирового научного и технического развития. В немалой степени на научное и техническое отставание этих стран оказал влияние культурный кругозор и интеллектуальный уровень их руководителей, для которых было порою трудно уяснить подлинное значение и последствия для экономики страны и ее социального развития новейших достижений в таких, например, отраслях науки, как генная инженерия или ЭВМ.
72
Но от решения руководителей в условиях жесткого централизованного планирования часто зависела судьба направлений и школ в научных исследований [66].
Если в ситуации с нефтью главным конкурентом СССР на уровне государств была Саудовская Аравия, то на рынке золота- ЮАР. Москва установила тайные контакты с компаниями из ЮАР. В 1978 г. на территории Швейцарии состоялась первая тайная встреча. В течение 1970-х годов, пока цена на золото была высокой, обе стороны неплохо заработали. Однако в дальнейшем, когда СССР выбросил чрезмерно много золота на мировой рынок и цены упали, это вызвало о огромное недовольство «Де Бирс» и прочих компаний. Американская сторона была великолепным образом информирована об этом и других нюансах, поскольку в Штатах составлялся мониторинг всего, что относилось к стратегическим материалам: «... В США и в годы советской перестройки и сейчас регулярно составляют разведывательные отчеты о состоянии российского золотого запаса. А ведь это очень важная стратегическая разведывательная позиция, позволяющая судить о тенденциях в развитии экономики».
В одном из таких отчетов сообщалось: «Советы с 1981 г. резко увеличили продажу золота. В 1980 г. они продали 90 тонн, приблизительно столько же, сколько и раньше. Но до ноября 1981 года они обратили в деньги 240 тонн и далее увеличивали продажу». Отчет содержит такие выводы: «У Советов большие затруднения. Нашу политику следует продолжать последовательно».
За этими рекомендациями кроется тайная сторона разрушительной стратегии администрации Рейгана, направленной на развал Советского Союза. В них просматривается ее «святая святых»—ведь золото казны испокон веков использовалось для подрыва государственной независимости противника. И многочисленные факты дают все основания утверждать, что США тоже применили против России это тайное оружие. «Под прикрытием» гайдаровской инфляции Запад внедрил в российскую экономику один из самых разрушительных механизмов ее подрыва и дестабилизации- механизм неплатежей, что в конечном итоге быстро привело к опасному снижению золотого запаса России, а вместе с ним и к общему ослаблению страны. Аналогичные механизмы были впервые успешно задействованы еще во времена заката Второго Рима- Византийской империи [67].
Гонка вооружений- эта часть экономической войны заключается в переводе экономики СССР на колею значительных расходов в области вооружений, что принесло гигантский ущерб; переориентировав на экономику ВПК, СССР уже не мог развиваться так, как ему было необходимо, если бы не было постоянной внешней угрозы.
В качестве одного из наиболее влиятельных авторов этой теории выступил бывший сотрудник «Рэнд Корпорэйшн», занявший в правительстве Д. Кеннеди пост заместителя помощника министра обороны,
73
Генри Роуэн. В своем специальном исследовании о «Национальной безопасности и экономике в 1960-е годы» он выдвинул тезис о том, что при минимальном ежегодном приросте общего национального продукта США на сумму около 15 млрд долл. военные расходы могут увеличивать более чем на 10 млрд. «Доводы Роуэна представляют собой,- писал «Ньюсуик»,- новую форму геополитичесвой стратегии». Весьма значительную долю финансово-экономического подвида «холодной войны» составляют и события зеркального порядка. Финансово-экономическую войну против России активно поддержали с «советской» стороны: «Еще во времена «застоя» перевели за рубеж порядка 100 млрд долл. (вырученных в основном от продажи нефти). В 1985—1991 гг. к ним добавилась примерно такая же сумма, преимущественно образовавшаяся от продажи золотого запаса СССР» [68].
В апреле 1981 г. директор ЦРУ У. Кейси посетил Саудовскую Аравию, где встретился со своим коллегой шейхом Тюрки аль-Фейсалом, отвечавшим за безопасность Саудовской Аравии, й королем аль-Саудом. Обрисовав положение и сообщив, что существует опасность захвата богатой Саудовской Аравии со стороны просоветски настроенных соседей, директор ЦРУ договорился о «привязке» Саудовской Аравии к США в создании проблем для СССР. Надо сказать, что положение Саудовской Аравии было действительно очень неустойчивым. Ее действительно окружали со всех сторон государства с просоветской направленностью. Все они имели в своих Вооруженных Силах советских военных советников: в Северном Йемене- 500, в Сирии- 2,5 тыс., в Эфиопии- 1 тыс., в Ираке- 1 тыс. Геополитическая изоляция, таким образом, была доминантой в разработке ее внешнеполитической деятельности. Аравия была готова протянуть руку любому союзнику- дальнейшие события в Персидском заливе, когда Ирак захватил в результате блицкрига Кувейт, показали обоснованность такого подхода. Саудовская Аравия была главным поставщиком нефти на мировой рынок, так, в свое время ее доля доходила до 40% всей продукции ОПЕК. По сути дела, именно она диктовала цену на нефть, поэтому большинство стран ОПЕК давили на Саудовскую Аравию, чтобы она уменьшила экспорт и подняла цены с 32 долл. за баррель до 36 долл. Москва формировала бюджет как СССР, так и своих «зарубежных друзей», в основном исходя из экспорта нефти.
В настоящее время рассекречены и приводятся оценки экспертов США по этому вопросу: «Советы, если хотят увеличить или удержать на нынешнем уровне производство некоторых видов натурального сырья, должны привлекать капитал и технологию с Запада. В восполнении существующих дефицитов, а также в развитии технологического прогресса важную роль может сыграть импорт. Советский Союз имеет щедрые залежи энергетического сырья, ко-
74
торые может экспортировать. Но стоимость их добычи растет, советская экономика плохо приспособлена к повышению производительности и техническому прогрессу. Производство нефти увеличивается, но очень медленно.
СССР будет вынужден импортировать западное оборудование, необходимое для добычи газа и угля, чтобы уменьшить падение добычи, а также открывать и разрабатывать новые запасы. Оборудование для укладки труб большого диаметра производится лишь на Западе. По нашим оценкам, Советам на строительстве проектируемых газопроводов до конца восьмидесятых годов будут нужны по крайней мере 15—20 млн т импортных стальных труб. Они также будут нуждаться в современном оборудовании для добычи- компрессорах большого объема и, вероятно, турбинах большой мощности.
Но возможность изыскания источников твердой валюты, необходимой СССР для оплаты за импорт товаров с Запада, уже сейчас весьма проблематична, а в будущем может стать еще более затруднительной. Главным в создании такой ситуации является приостановка и возможное падение производства нефти. Согласно нашим прогнозам, поступление твердой валюты, возросшее в результате увеличения подземного газа, лишь частично покроет ожидающееся уменьшение поступления от экспорта нефти. В основном из-за падения цен на энергетическое сырье советские соглашения между СССР и Западом в 80-х годах будут менее выгодны, чем в 70-х, когда кривая цен на нефть и золото позволяла СССР получать огромные доходы. Страны ОПЕК будут иметь меньше возможностей, чтобы платить валютой за советское оружие.
Об этом же говорили и наши исследователи: «Преобладание топлива и сырья в, советском экспорте существовало всегда, но «нефтяной бум» 1970-х годах довел ресурсную ориентацию нашего экспорта до крайности. Так, если в 1960 г. вывоз сырой нефти из СССР составлял 17,8 млн т, то в 1980-м он достиг уже 119 млн т. Стыдно сказать, но в начале 1980-х годов на топливо, сырье и полуфабрикаты приходилось свыше 4/5 всего вывоза товаров из страны- это больше, чем у иных развивающихся стран. Не замечая, какую «мину замедленного действия» для нашего общества представляет рецепций экспорт природных ресурсов, усердно писались многочисленные монографии, раскрывающие механизм эксплуатации империализмом природных богатств стран «третьего мирт», пагубность ориентации их экономики на вывоз сырья».
Последние события, связанные со скачками цены на нефть, причем явно не в пользу России, показывают, что и здесь США удалось одержать победу, поставив под контроль мировые цены на нефть [69].
Другим искусственным приемом в экономической войне стали ненужные закупки Союзом ССР зерна за границей, часть из кото-
75
рого оказывалась просто невостребованной и, соответственно, погибала. Отечественного зерна почему-то ежегодно «не хватало» по расчетам экспертов, срежессированным умелой рукой. «По-прежнему шел поиск средств для закупок зерна в Америке, Канаде, Австралии. В 1981—1982 гг. было закуплено столько пшеницы, что мировой рынок дрогнул. Но денег тогда не считали, а полученные награды требовали умалчивания о случаях засоренности и зараженности купленного не по самым дешевым ценам зерна, гибели его значительных партий.
Н. С. Леонов (генерал-лейтенант, ушел в отставку с поста начальника Аналитического управления КГБ СССР в 1991 г.): «В 1984 году мы были вынуждены закупить за границей рекордное количество зерна- 54 млн тонн. А планы закупок на 1985 год составляли 40 млн тонн». Такого рода проблема- это не только исчезновение из государственного кармана огромных сумм в валюте, но и полная зависимость перед Западом в области продовольственной безопасности, причем в крайней форме- пороговой. И это в то время, когда, по словам Ю. В. Андропова на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС СССР,- «страна, обладающая чуть ли не половиной черноземов мира, ввозит десятки миллионов тони зерна- величайший позор и несчастье».
Важный рычаг здесь- технологическая блокада, использование механизма КОКОМ для того чтобы не допустить Советский Союз к новейшей высокой технологии в масштабе всего зависящего от Вашингтона и Запада мира. «Она ставит цель- добиваться «фундаментальных изменений в государствах Восточной Европы и в других странах социалистической ориентации. Средства достижения поставленных задач замаскированы под «публичную дипломатию» и «демократию». Витиеватые фразы не оставляют сомнений: речь идет об отрыве стран Варшавского договора от СССР, ликвидации социалистического строя на Кубе, дестабилизации положения в советских прибалтийских республиках, подрыве режимов в Анголе, Мозамбике, Южном Йемене, Вьетнаме, Эфиопии, Лаосе, Камбодже, Никарагуа и других развивающихся странах, идущих в фарватере Кремля. Но особое внимание- Польше и Афганистану. Это- «болевые точки» СССР, считают в Белом Доме. Победа «Солидарности»- это отрыв Польской Народной Республики от Советского Союза, это- удар большой силы по Варшавскому Договору» [70].
В условиях, когда СССР проводит энергичную и изобретательную стратегию в отношении финансовых и торговых рынков запада, США должны взять на себя роль лидера в укреплении экономической безопасности Запада. Соединенным Штатам следует обратить внимание союзников на проблему «не связанных обязательствами» займов, предоставляемых Советскому Союзу западными финансовыми учреждениями (в виде наличных денежных средств);
76
подтвердить соглашение 1982 года, заключенное с союзниками и запрещающее всякое правительственное субсидирование займов Советскому Союзу; еще более ограничить энергетическую независимость Запада путем подтверждения установленных верхних ограничений на экспорт советского газа в страны Западной Европы [72].
Экономическая война набирала обороты, что требовало от Советского Союза эффективных мер экономического противодействия. Однако хоть как-то эффективной экономической политики в СССР после смерти Ю. А. Андропова сформировано не было.
Манипулирование деструктивными процессами в советской экономике в 1980-е годы и при реализации Россией рыночных реформ 1990-х годов
2.1. Перерастание советских экономических трудностей в острые кризисные явления
Сейчас уже мало кто помнит, что немногим более десяти лет назад и политики, и экономисты, и средства массовой информации СССР объясняли все беды нашего хозяйствования непомерным бременем милитаризации советской экономики. 1989—1991 гг. были периодом настоящего ажиотажа по поводу масштабов советских военных расходов. Печать и телевидение были переполнены высказываниями сотен экспертов, торопившихся дать свою количественную оценку реального, по их мнению, бремени советской экономики. В 1989 г. официальный военный бюджет СССР был утвержден в размере 20,2 млрд руб., что соответствовало 4,1% всех бюджетных расходов или примерно 2% советского ВНП.
Многие высшие государственные и даже военные деятели также предпочитали открещиваться от официальных бюджетных данных. Одним из первых это сделал министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, заявивший в мае 1988 г., что военные расходы СССР составляют 19% от ВНП. Затем, в апреле 1990 г., президент Михаил Горбачев округлил эту цифру до 20%.
Однако наибольший интерес у экспертов по военным расходам вызвало заявление в конце 1991 г., еще до развала Советского Союза, вновь назначенного начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генерала армии Владимира Лобова, объявившего, что военные расходы СССР составляют одну треть и даже более от ВНП. Данные генерала Лобова американские специалисты определили как соответствующие 260 млрд руб. в ценах 1988 г., т.е. свыше 300 млрд долл. по официальному обменному курсу того времени.
Хотя ни один из авторов вышеприведенных оценок никак их не обосновывал, эти оценки охотно принимались на веру общественностью. Причину подобного легковерия нетрудно понять, ибо публиковавшиеся в СССР военные бюджеты выглядели откровенным издевательством над здравым смыслом. Так, в течение 20 лет, с 1968 по 1987 гг., официальные расходы СССР на оборону остава-
78
лись практически неизменными и колебались от года к году между 17 и 20 млрд руб.
| Годы | 1968 | 1969 | 1970 | 1975-1976 | 1980-1984 | 1985-1986 | 1987 |
| Военный бюджет | 16,7 | 17,7 | 17,9 | 17,4 | 17,1 | 19,1 | 20,2 |
Следует отметить, что ни правительство, ни сами военные не отвергали с порога полученные такими нехитрыми способами оценки. Более того, давались обещания сделать показатели военных расходов более открытыми и осмысленными. Премьер-министр Николай Рыжков заверял, например, что в правительстве разрабатывается методика сопоставления советских военных расходов с западными, и что через год-полтора такая методика будет готова. Маршал Сергей Ахромеев, активный участник дискуссии по военному бюджету, обещал, что через год-два военный бюджет СССР будет представляться с такой же степенью детализации, как и бюджет США.
Не удивительно, что с избавлением от столь непомерного бремени военных расходов связывались все основные надежды населения и политиков СССР, а затем и новой России на лучшую жизнь. Егор Гайдар писал в 1990 г. в журнале «Коммунист», где он тогда работал редактором отдела политической экономии и экономической политики: «Если оборонная нагрузка на экономику, выраженная как доля совокупных военных расходов в валовом национальном продукте, многократно превышает соответствующий показатель Японии, то бессмысленно закладывать в планы повторение японского экономического чуда. Конверсия оборонного сек-
79
тора может стать важнейшим фактором сокращения расходов и роста доходов государства, насыщения рынка новыми поколениями потребительских товаров, катализатором структурной перестройки хозяйства. ... Речь не о сокращении темпа прироста военных расходов, а о серьезном снижении их абсолютной величины».
И действительно, оказавшись у власти, Е. Гайдар первым делом резко снизил военные расходы. Уже в 1992 г. объем закупок вооружения и военной техники был сразу срезан на 67%. В последующие годы обвальное сокращение бюджетных военных расходов продолжалось, в результате чего они, по различным оценкам, сократились по сравнению с 1990 г. минимум в десять раз [1].
При этом государственный внешний долг за годы перестройки многократно увеличился и стал основным средством покрытия бюджетного дефицита. Еще более стремительно рос государственный внутренний долг.
Американская газета «Вашингтон пост» 15 декабря 1991 г, напечатала статью с анализом правления М. С. Горбачева. Данные газеты показывают, какова экономическая эффективность, можно сказать «рентабельность» операций информационной войны в финансовой сфере [2].
| 1985 г. | 1991 г. | |
| Советский золотой запас | 2,5 т | 240 т |
| Официальный курс доллара | 0,64 | 90 руб. |
| Официальные темпы роста советской экономики | + 2,3% | -11% |
| Внешний долг | 10,5 млрд долл. | 52 млрд долл. |
С этого времени включается механизм катастрофического развала социалистической системы, соответствующего резкого паде-
80
ния производства и уровня жизни. Лихорадочные попытки остановить падение добычи нефти в 1986—1987 гг. привели лишь к перефорсированию месторождений и ускорению темпов последующего снижения добычи. Экономика попадает в порочный круг: «недостаток средств для капиталовложений на поддержание добычи нефти- падение добычи нефти- углубление кризиса энергоемкого народного хозяйства- дальнейшее сокращение капиталовложений в нефтяную промышленность- ускорение падения производства». Добыча топливных ресурсов в РСФСР падает с 542 млн т в 1985 г. до 462 млн т в 1991 г. и стабилизируется на уровне 307 млн т в 1995 г. (1971 г. - 304 млн т).
К началу 80-х годов СССР утратил былую свободу финансового маневра. Активное привлечение товарных кредитов на финансирование многочисленных строек привело к тому, что в 1981 г. средства, поступающие от обслуживания предоставленных СССР кредитов (2 млрд долл.), покрыли менее 30% платежей по предоставленным стране кредитам (6,4 млрд долл.). Обслуживание взятых кредитов происходило за счет получения новых, причем их структура постепенно ухудшалась, увеличивалась доля среднесрочных и краткосрочных займов. Отражением этого стало постоянное увеличение расходов на обслуживание долга: в 1984 г. они составили 5,9 млрд долл., а в 1986 г.-15,1 млрд долл. К началу перестройки нарастание внешнего долга страны приобрело лавинообразный характер.
В 1985 г., когда М. Горбачев пришел к руководству страной, ее экономическое положение лишь на первый, поверхностный взгляд казалось застойно устойчивым. На деле возможности не только развития, но и сохранения сложившегося уровня производства и потребления полностью зависели от факторов, находящихся вне контроля- мировой конъюнктуры на нефтегазовых рынках, открытия новых месторождений с крайне высокими параметрами нефтеотдачи, возможностей беспрепятственного привлечения долгосрочных кредитов на мировых финансовых рынках по низким процентным ставкам. Начавшееся падение цен на нефть на мировом рынке, снижение абсолютного уровня экспортных поступлений (1983 г.- 91,4 млрд долл., 1985 г.- 86,7 млрд долл.) свидетельствовали о том, что чуда не произойдет, «мыльный пузырь», надутый в 70—80-х, обречен лопнуть.
В этой связи принципиальное значение имел следующий факт. Основанный на нефтяных доходах экономический рост, несмотря на то, что был внутренне несбалансированным и неустойчивым, к началу 80-х годов позволил вплотную приблизить страну по уровню ВВП на душу населения к группе развитых рыночных демократий. Урбанизация, развитие образования, расширение информации о внешнем мире, постепенное увеличение слоя людей со структу-
81
рой потребления, характерной для среднего класса,- все это объективно расшатывало тоталитарный режим. После первых робких либерализационных шагов М. Горбачева, сделанных в период ранней перестройки (1985—1987 гг.), именно эти факторы определили появление мощной демократической волны, быстро вышедшей из-под контроля власти. Экономический кризис, порожденный падением нефтяных доходов, крахом стратегии экономического роста предшествующих двух десятилетий, придал этой волне дополнительную мощь. Лишенные силовой поддержки из Москвы, стали рушиться коммунистические режимы в странах Восточной Европы.
Пройдя в XX веке драматичный путь экономического развития, поэкспериментировав с социалистической моделью, Россия на пороге XXI века оказалась примерно на той же дистанции от США, на которой была в начале столетия: в 1913 г. для европейской России ВВП на душу населения составлял 21,8% от уровня США, в 1994 г. - 17,8% [3].
Как отметил А. Горохов1, характерной особенностью положения России и ее внешнего взаимодействия являлось то обстоятельство, что в каждой из них она фактически являлась донором по отношению к большинству своих экономических контрагентов. Так, в составе Советского Союза имело место значительное перераспределение финансовых ресурсов из России в дотационные союзные республики, за счет чего, в частности, уровень жизни во многих из них был заметно выше, чем в РФ. В то же время, согласно сделанным расчетам, при исчислении всех торговых операций республик (включая внешнюю торговлю и товарообмен в рамках СССР) в мировых ценах долгосрочный положительный баланс по таким операциям имели только Россия, Туркмения (исключительно за счет вывоза природного газа), а также отчасти Белоруссия (благодаря значительным поставкам машиностроительной продукции в другие союзные республики и страны- члены СЭВ). Примерно нулевое сальдо товарообмена имел Казахстан, специализировавшийся на вывозе на внутрисоюзный и внешний рынки продукции черной и цветной металлургии. Что же касается остальных республик, то их баланс внешнеторговых операций был хронически дефицитным; превышение расходов над доходами покрывалось в первую очередь за счет содействия республик-доноров, и прежде всего России.
Одним из главных экономических аргументов сторонников российской «независимости» в начале 90-х годов являлся как раз
1 Горохов Андрей- кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Совета по изучению производительных сил Российской Академии наук и Министерства экономики Российской Федерации.
82
тезис о возможности обеспечения ускоренного развития Российской Федерации за счет прекращения дотационных выплат союзным республикам и использования дополнительных финансовых средств на цели внутреннего инвестирования. При этом, однако, не учитывались последствия так называемого «дезинтеграционного эффекта», в том числе обусловленного множественным разрьшом производственных связей между предприятиями, приведшего в результате к резкому обострению кризиса в национальной экономике.
Сходная ситуация наблюдалась и в отношениях со странами «средней сферы», в особенности с представителями ее периферии. На протяжении нескольких десятилетий СССР и Россия в качестве его фундамента выступали в роли основного локомотива СЭВ, в том числе и в финансовой сфере, и лишь на последнем этапе деятельности организации проведение Горбачевым весьма своеобразной кредитной политики привело к возникновению значительной задолженности РФ перед многими бывшими реципиентами. Вообще, о причинах экономического фиаско СЭВ писалось довольно много. В числе главных факторов, на наш взгляд, следует отметить безусловный примат идеологии (причем идеологии изначально порочной) над экономикой, навязывание по социалистическому блоку сверхцентрализованной модели развития, не свойственной их историческому хозяйственному укладу, крайне неудачную денежную политику, выражавшуюся во введении в систему расчетов (но не обращения) переводного рубля, и, наконец, очень медленное реагирование на технологические и информационные сдвиги в экономической системе развитого мира. Следует отметить также еще одно обстоятельство. Потоки наиболее конкурентоспособной и высококачественной продукции из восточно-европейских стран были ориентированы не «внутрь» СЭВ, а за его пределы; так же как и для самого СССР, имела место ориентация на Запад в области обмена высокотехнологическими товарами. За годы своего существования СЭВ так и не смог превратиться в полноценную альтернативную структуру по отношению к интеграционной сети развитых капиталистических стран.
В рамках «дальней сферы» ключевую роль в структуре двустороннего сотрудничества играли поставки в развивающиеся страны советской военно-технической продукции, а также комплектного оборудования для базовых отраслей экономики, в первую очередь энергетики, металлургии и в меньшей степени химической промышленности. Значительная часть внешнеторгового оборота с указанной группой стран осуществлялась на льготной основе: согласно некоторым оценкам, доля безвозмездных субсидий, льготных кредитов и других видов содействия, подпадающих под критерии так называемой «официальной помощи развитию»- ОПР, для
83
государств, относимых международной статистикой к категории развивающихся, в первой половине 1980-х годов составляла около 1,25% ВВП Советского Союза. Для сравнения отметим, что для скандинавских стран, занимавших по этому показателю ведущие места в Организации экономического содействия развитию (ОЭСР), указанная цифра составляла 0,7—0,8% ВВП, в то время как для мировых индустриальных лидеров- США и Японии- она находилась на уровне 0,25—0,35% валового внутреннего продукта. Иными словами, СССР расходовал на содействие развивающимся странам суммы, в 4—5 раз превышающие в относительном выражении размеры «официальной помощи развитию», оказываемой странам третьего мира крупнейшими экономическими державами Запада.
В то же время «отдача» со стороны большинства советских контрагентов из числа развивающихся государств была крайне низкой- отечественной экономической дипломатии, за редким исключением, так и не удалось обеспечить прочное долговременное присутствие советских организаций и ведомств в стратегических секторах их хозяйства, прежде всего в нефте- и газодобыче. Подавляющее большинство контрактов в этих отраслях страны «дальней сферы» заключали с западноевропейскими, американскими и японскими компаниями. Вследствие этой и других причин в государствах данной группы не были созданы условия для погашения ими многомиллиардных долгов Советскому Союзу, которые Россия, как правоприемница СССР, также вряд ли сможет получить в обозримом будущем.
Поддержание функционального режима всех трех описанных сфер внешнего взаимодействия потребовало от нашей страны колоссального финансового напряжения. Завоевание геополитических плацдармов при этом, как правило, не подкреплялось жест кой взаимовыгодной экономической привязкой зарубежных парт неров к России [4].
2.2. Форсирование из-за рубежа кризисных явлений в советской экономике
Поставив перед собой цель- уничтожение СССР, президент Рейган, директор ЦРУ Кейси, министр обороны США Уайнбергер определили наиболее уязвимые точки в экономике СССР и разработали ряд кардинальных и последовательных мер по ее разрушению.
К таким мерам, как было нами показано ранее, относилась навязанная нам США беспрецедентная гонка вооружений, включая создание системы СОИ, а также обескровливание советской экономики путем сокращения поступлений твердой валюты от экс-
84
порта энергоносителей. Главным инструментом здесь стало инспирированное США снижение цен на нефть на мировом рынке.
К этой же категории мер надо отнести введение США эмбарго и санкций за поставку в Советский Союз передовой техники и технологий по добыче и транспортировке нефти, а также целый ряд других действий. Успех в этом направлении был обеспечен, в первую очередь, сотрудничеством администрации Рейгана с Саудовской Аравией, второй в те годы, после СССР, страной по добыче энергоносителей [5].
Как пишет П. Швейцер, введение экономической войны было как раз в намерениях Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера. Где бы им ни приходилось бывать, они оказывали всяческий нажим, чтобы отрезать Советскому Союзу возможность торговать с Западом, а также получать его технологии и кредиты. А там, где им не удавалось таким образом повлиять на политику, они старались внушить, что она была бы наиболее желательна [6].
Администрация также предпринимала шаги к ограничению экспорта советских энергоносителей на Запад. Американцы весной 1983 г. добились заключения соглашения в Международном Агентстве по энергетике, которое уменьшало импорт советского газа и заставляло Западную Европу искать альтернативные источники энергии, а также позволяло удовлетворять потребности Европы в энергии за счет советских источников лишь на 30% от требуемого. Это соглашение было ратифицировано на встрече семерки в Виль-ямсбурге в мае 1983 г. Потенциально это был серьезный финансовый удар по Кремлю, блокирующий поступление твердой валюты
[7].
Таким образом, приоритеты геополитики США в отношении России таковы:
*пресечение всех ее усилий вернуть статус мировой державы;
*децентрализация политической и экономической системы;
*превращение единого государства в конфедеративное;
*установление полного контроля над российским ракетно-ядерным потенциалом и его последующая ликвидация.
Способ достижения этих геополитических целей- создание искусственных социально-экономических, национальных, политических кризисов, перерастающих в коллапс экономики, государственного управления, всей государственности.
Вот те эффективные средства, с помощью которых был развален СССР.
1. Понижение цен на нефть. С помощью СМИ нас всех уже убедили, что они регулируются ценой спроса и предложения На самом деле цены на нефть, так же как и на золото, алмазы устанавливаются узким кругом лиц. И нередко исключительно по по-
85
литическим соображениям. Ключевую роль тут играет королевская семья Саудовской Аравии- партнера США.
2.Установление контроля над СМИ через приватизацию издательств, газет, телевидения, радио.
3.Применение современных выборных технологий для управления системой кадровых назначений во всех органах власти.
4.Долларизация ценообразования и решающее влияние на финансовую систему. Соответствующие механизмы хорошо отработаны. Это- контроль за источниками инвестиций, кредитов, побуждение к увеличению внутреннего, внешнего долга, раскручивание неплатежей, инфляции, внедрение финансовых пирамид, непрерывное изменение законодательства, принятие предельно жестких нормативов, абсурдных инструкций, мешающих нормальной работе финансовой системы, создание зон, в которых банки используются для хищения средств.
5.Концентрация сил и средств для достижения целей. Укрепление контактов, финансирование политических организаций, движений, экстремистских в том числе.
В последние годы на фоне распада Варшавского Договора, а затем и СССР, на фоне становления новой России как самостоятельного государства довольно часто звучала и продолжает звучать аббревиатура КОКОМ- международной организации, активно влияющей на политические и экономические процессы, происходящие в современном мире.
Вспомним, как много шума в начале 1991 г. вызвало вмешательство КОКОМ в дело о продаже прецизионных японских станков Советскому Союзу. Под предлогом того, что эти станки могли быть использованы нашей страной для обработки лопастей гребных винтов подводных лодок, к фирме-изготовителю были применены весьма жесткие экономические санкции. Хотя СССР к этому времени уже более чем убедительно продемонстрировал миролюбивую направленность своей внешней политики, тем не менее ему и всему западному миру была показана сила этой организации, статус которой не оформлен официально опубликованным договором, а принимаемые решения носят (так заявляется) лишь рекомендательный характер.
Официальная пропаганда не скрывала, что деятельность КОКОМ направлена на то, чтобы предотвратить «советскую угрозу», не позволяя социалистическим странам совершенствовать свой военный потенциал за счет западной техники и технологии. Вместе с тем запреты и ограничения, налагаемые комитетом, преследовали и более глубокую цель: изолировать соцстраны в сфере международной торговли, лишить доступа к достижениям научно-технического прогресса, нанести ущерб их экономике.
В американском конгрессе была принята специальная поправка к закону о помощи другим государствам. Она предусматривала расширение санкций против тех американских союзников, которые нарушат запреты КОКОМ. В поправке говорилось: «Соединенные Штаты прекращают экономическую и финансовую помощь всем странам, экспортирующим в Советский Союз или его сателлитам товары, которые могут быть использованы как военные материалы».
Характерно, что, выступая монолитом против социализма, сам КОКОМ был полон внутренних противоречий. О них тоже полезно помнить, готовясь в той или иной форме сотрудничать с этой «добровольной» организацией или даже стать ее членом. Да, конечно, решения КОКОМ не имеют обязательной силы для стран- членов Комитета и подлежат исполнению на основе так называемых моральных обязательств. Однако санкции против «нарушителей» могут быть весьма серьезными.
Хотя в истории КОКОМ были периоды и смягчения, и ужесточения «режима». Так, в 1954 и 1958 годах под давлением союзников США были вынуждены пойти на сокращение списков КОКОМ, не изменив, однако, собственных экспортных ограничений. Это поставило американские компании на мировых рынках в неблагоприятные условия и вызвало их недовольство. Под нажимом собственных предпринимателей США были вынуждены ввести «селективный» подход. Затем был период «похолодания».
В начале 70-х годов объективные экономические потребности снова вынудили ведущие государства Запада пересмотреть торговую политику по отношению к соцстранам. Запретительные списки КОКОМ в 1974—1975 гг. были сокращены до 125 позиций. Участились и «исключения». Если в 50-е годы они были крайне редки и делались в основном по просьбам западноевропейских фирм, то к середине 70-х годов до половины всех «исключений» из списков составляли заявки американских компаний.
Новый виток «холодной войны» принес новые ужесточения.
В 1979 г. конгресс США принял новый закон об управлении экспортом и значительно расширил список запрещенных к поставке товаров. Усилился нажим на союзников. В законе прямо указывалось, что президент должен проводить периодические встречи с руководителями других участников КОКОМ для создания более «эффективной процедуры принудительного исполнения многостороннего контроля». Особенно жестким режим работы КОКОМ стал с приходом в Белый дом администрации Рейгана.
В конце января 1988 г. в запретительные списки КОКОМ вклю-
* чены 300 тыс. наименований изделий, разбитых на 150 товарных
групп. Строгости санкций коснулись и иностранных (по отношению
! к США), и собственных товаропроизводителей. Нарушителям запре-
i
I 87
i1'
та торговли с соцстранами «стратегическими» товарами в США грозило судебное разбирательство, штрафы в размере до 250 тыс. долл. и другие меры вплоть до лишения свободы сроком на 10 лет.
Особый узел внутренних противоречий в КОКОМ- отношения между США и Японией. Эта страна вступила в КОКОМ под прямым давлением США в ноябре 1952 г., а в марте 1954 г. подписала с США Соглашение о помощи по программе взаимного обеспечения безопасности, в соответствии с которым Япония не может выйти из Комитета, не расторгнув предварительно данное Соглашение. Пункт «Д» Соглашения о помощи налагает на японское правительство обязательства по государственному управлению экспортом в страны, представляющие потенциальную угрозу национальной безопасности Японии и США [8].
Как мы уже писали, в 1985 г. Саудовская Аравия открыла шлюзы и залила мировой рынок нефтью. Это непростое и имеющее важное последствие решение Саудовская Аравия приняла после неоднократных заявлений шейха Ямани на встречах стран ОПЕК, что его страна хочет расширить свое участие в мировой торговле нефтью. И через четыре месяца после начала реализации амбициозного проекта «Щит мира» и, соответственно, через шесть месяцев после упоминания о нем, сделанного президентом, производство нефти в Саудовской Аравии резко возросло.
Для Соединенных Штатов грядущее снижение цен на нефть и нефтепродукты было манной небесной- американским потребителям дарили десятки миллиардов долларов. Для Кремля любое снижение цен было ударом по экономике. Но в 1985 г. это стало просто катастрофой. Советские валютные резервы были исчерпаны. Чтобы поддержать поступление твердой валюты на должном уровне, Советам пришлось в 1985 г. удвоить продажу золота. Советская экономика получала от продажи энергии и энергоносителей 80% твердой валюты, что подчеркивает исключительное значение такой торговли. Совершенно секретный доклад ЦРУ о состоянии советской эконо-: мики, датируемый июлем 1985 г., фиксирует убытки, понесенные. Советами в экспортных операциях. Баланс советской торговли с За-» падом был нарушен. Если в первом квартале 1934 г. сальдо от тор* говли с Западом было положительным и составляло 700 млн долл., то в первом квартале 1985-го г. оно было отрицательным и дефицит составил 1,4 млрд долл.
Михаил Горбачев рассчитывал на валюту, полученную от продажи энергоресурсов, финансировать приобретение новых технологий и товаров народного потребления, чтобы подвести реальнукр базу под свои реформы. Этими поступлениями предполагалось расплатиться за импортные западные товары и продукты питания; «Снижение цен на нефть было для нас сокрушительным ударом^
88
просто сокрушительным,- вспоминает Евгений Новиков.- Это была катастрофа. Мы потеряли десятки миллиардов.» Вскоре после того, как саудовцы увеличили добычу нефти, мировые цены на нее стремительно покатились вниз. В ноябре 1985 г. цена нефти-сырца составляла 30 долл. за баррель а через пять месяцев- лишь 12 долл. Для Москвы это означало, что 10 млрд долл., т.е. почти половина всех валютных поступлений от экспорта, просто-напросто испарились, как иней под жарким солнцем [9].
Производство нефти в Саудовской Аравии в начале 1986 г. составляло 10 млн баррелей в день. Цены продолжали падать. Саудовцы компенсировали падение цены ростом добьгаи. В целом их доходы должны были возрасти на треть. Даже если бы цены упали до цифры 8 долл. за баррель, прибыли Саудовской Аравии были бы большими, чем в 1985 г. [10].
Насколько падение цен на нефть подрывало советскую экономику, начало вьывляться в мае 1986 г. В выводах секретного доклада ЦРУ, названного «СССР: проблема дефицита твердой валюты», говорится: «Низкие цены на энергоносители, снижение добычи нефти, падение курса доллара существенно ограничивают возможности СССР на импорт до конца десятилетия западного оборудования, сельхозпродукции и промышленных материалов. Резкое ослабление импорта товаров за твердую валюту- на треть или более пришлось на время, когда Горбачев, вероятно, рассчитывал на увеличение валютной прибыли, за счет чего намеревался финансировать программу оздоровления экономики». Далее в докладе говорится: «Резкое падение мировых цен на нефть в этом году существенно снизило доходы Москвы... Как и в 1985 году, при общем спаде производства, главный удар примет на себя экспорт нефти в страны, способные заплатить твердой валютой. При невозможности в короткое время ограничить потребление нефтепродуктов или перейти на их заменители, снижение энергопоставок на внутренний рынок вызовет спад производства именно в тот момент, когда Горбачев возлагает большие надежды на ускорение экономического роста».
В докладе приводятся подсчеты, проведенные разведывательными органами в августе 1984 г., согласно которым снижение цены на нефть на мировом рынке всего лишь на один доллар за баррель приведет к потере Москвой годичной прибыли в размере от 500 млн до одного млрд долл. Реальные же годичные потери составили 13 млрд долл. Цена природного газа падала вместе с ценой на нефть, так что в сфере торговли газом доходы тоже снизились на миллиарды. В то же время снижение курса доллара обошлось Москве приблизительно в два миллиарда ежегодно, поскольку за экспортируемые на Запад товары расчет производился в долларах, а за импортируемые,- в валюте европейских стран. Однако полное
89
значение снижения цен на нефть еще только начало вырисовываться. Оружие- вторая по значению после энергоносителей статья советского экспорта- шло в основном в страны Ближнего Востока, разбогатевшие за счет нефтедолларов.
Продажа советского оружия на Ближний Восток возросла в пять раз во время нефтяного бума в 70-е годы и продолжала оставаться важнейшей статьей дохода в начале 80-х. Но самые богатые и стабильные покупатели советского оружия были теперь, вследствие падения цен на нефть, сами бедны на валюту. Доходы от продажи нефти в таких странах, как Иран, Ирак и Ливия, снизились в первой половине 1986 г. на 46%. Как следствие, в том же 1986 г. и продажа советского оружия снизилась на 20%- еще минус два миллиарда из кремлевских запасников. Советские убытки катастрофически возрастали, в то время, когда была острая нужда в твердой валюте. Худшего момента нельзя было придумать. Финансовый крах советской системы, подстегиваемый оборонным бюджетом Рейгана, был настолько глубок, что в это просто трудно поверить. Высокие цены на нефть в 70-е были для Кремля манной небесной. Между 1973 и 1982 годами советские доходы от экспорта энергоносителей возросли в 15 раз, тогда как объем продажи даже не удвоился, «Торговый баланс» Советского Союза улучшился на 65% в этот период, позволяя импортировать на две трети больше товаров при сохранении того же самого уровня экспорта. Но шокирующее падение мировых цен на нефть изменило ситуацию на диаметрально противоположную. Многие западные товары (продовольствие, детали машин, потребительские товары), импорт которых как-то помогал советской экономике держаться на плаву, стали теперь недоступными из-за высоких цен. В июле 1986 г. требовалось продать в пять раз больше советской нефти, чтобы получить то же количество западногерманского оборудования, что годом раньше. Горбачев при проведении своих реформ больше не мог рассчитывать на поступления твердой валюты.
Катастрофа с твердой валютой эхом отозвалась по всей стране. Множество крупных индустриальных проектов были заморожены из-за нехватки финансирования. Пришлось отменить запланированную сделку с фирмой «Рено», объемом в 1,2 млрд долл., на реконструкцию и модернизацию автомобильных заводов. В угледобывающий бассейн Нерюнгри в Сибири резко прекратились поставки японского и американского оборудования, поскольку платить за него было нечем. Отменено строительство двух химических заводов стоимостью в миллиард долларов, которые должны были возводиться британскими компаниями «John Brown PLC» и «Chemical Industries PLC [11].
Результатом было резкое нарастание экономического кризиса, который перешел в политический и вследствие ряда противоречи-
90
вых действий советского и российского руководств привел к распаду СССР.
2.3. Завершение дестабилизации и формирование механизма иностранного контроля российской экономики при переходе к рыночным отношениям
Трагедия социализма в СССР заключалась в том, что он, сумев превратить нищую, лапотную, крестьянскую Россию в мощнейшую ракетно-ядерную державу, победить бесчисленное количество врагов в Гражданку и фашизм в Отечественной войне, оказался не в состоянии отстоять себя как строй, как общественно-экономическую формацию, превосходящую систему капитализма. Он не только растерял свои социалистические качества, но и позволил внутри себя возродить капитализм, который поначалу незаметно, а затем все более и более быстрыми темпами стал разрушать все то, на чем строится социалистическая формация. Его разложение стало видимым в 1989—1991 гг. С 1992 г. начался второй этап- этап легализации капитализма в России. И он не мог не сопровождаться распадом и разложением самой страны, возвращением России к периоду начала XX века, к состоянию России- марионетки в руках промышленного и финансового капитала европейских государств [12].
Запад равнодушно и с нескрываемым удовлетворением наблюдал за полной деградацией экономики России. Нужно было вложить в экономику России, как во времена плана Маршалла, сотни миллиардов долларов, и Россия оказалась бы им благодарной. Они же захотели получить все бесплатно» [13].
Дж. Сорос пишет по этому поводу, что Роберт Зеллик, нынешний торговый представитель США, а в то время- сотрудник Госдепартамента, заявил, что Соединенные Штаты не могут пойти на предоставление помощи Советскому Союзу до тех пор, пока тот поддерживает Фиделя Кастро на Кубе. Когда же глубокие изменения характера режима стали очевидными, правительство США решило, что слишком поздно протягивать руку помощи. Пока русские просили помощи, к ним относились как к попрошайкам. «Российский экономист Николай Шмелев рассказывал мне (Дж. Сорос), как он в сентябре 1989 года во время перелета на межправительственную встречу в Джексон-Хоул, штат Вайоминг, на протяжении пяти часов безрезультатно пытался убедить тогдашнего госсекретаря США Джеймса Бейкера в необходимости поддержки. Горбачев остался ни с чем» [14].
В своих книгах 3. Бжезинский отметил, что распад этой империи (СССР- поясн. авт.) был ускорен общим социально-экономическим и политическим крахом советской системы, хотя большая часть ее болезней оставалась затушеванной почти до самого
91
конца благодаря системе секретности и самоизоляции. Поэтому мир был ошеломлен кажущейся быстротой саморазрушения Советского Союза. В течение всего лишь двух недель декабря 1991 года сначала о роспуске Советского Союза демонстративно заявили главы республик России, Украины и Белоруссии, затем официально он был заменен на более неопределенное образование, названное Содружеством Независимых Государств, объединившим все советские республики, кроме балтийских; далее советский президент неохотно ушел в отставку, а советский флаг был спущен, с башни Кремля; и наконец, Российская Федерация- в настоящее время преимущественно русское национальное государство с общей численностью населения в 150 млн человек- появилась на арене в качестве преемницы де-факто бывшего Советского Союза, в то время как остальные республики- насчитывающие еще 150 млн человек- утверждали в разной степени свои права на независимость и суверенитет.
Крах Советского Союза вызвал колоссальное геополитическое замешательство. В течение 14 дней россияне, которые были вообще-то даже меньше были осведомлены, чем внешний мир, о приближающемся распаде Советского Союза, неожиданно для себя обнаружили, что они более не являются хозяевами трансконтинентальной империи, а границы других республик с Россией стали такими, какими они были с Кавказом в начале 1800-х годов, со Средней Азией- в середине 1800-х и, что намного более драматично и болезненно, с Западом- приблизительно в 1600 г., сразу же после царствования Ивана Грозного. Потеря Кавказа способствовала появлению стратегических опасений относительно возобновления влияния Турции; потеря Средней Азии породила чувство утраты значительных энергетических и минеральных ресурсов, равно как и чувство тревоги в связи с потенциальной мусульманской проблемой; независимость Украины бросила вызов притязаниям России на божественное предназначение быть знаменосцем всего панславянского сообщества.
Пространство, веками принадлежавшее царской империи и в течение трех четвертей века Советскому Союзу под главенством русских, теперь оказалось заполнено дюжиной государств, большинство из которых (кроме России) едва ли готовы к обретению подлинного суверенитета; к тому же численность населения этих государств тоже разная: от довольно крупной Украины, имеющей 52 млн человек, и до Армении, насчитывающей всего 3,5 млн Их жизнеспособность представлялась сомнительной, в то время как готовность Москвы постоянно приспосабливаться к новой реальности также выглядела непредсказуемой. Исторический шок, который испытали русские, был усилен еще и тем, что примерно 20 млн человек, говорящих по-русски, в настоящее время постоянно проживают на территории иностранных государств, где политическое господство находится в
92
руках все более националистически настроенных элит, решивших утвердить свою национальную самобытность после десятилетий более или менее принудительной русификации.
Крах Российской империи создал вакуум силы в самом центре Евразии. Слабость и замешательство были присущи не только новым, Получившим независимость государствам, но и самой России: потрясение породило серьезный кризис всей системы, особенно когда политический переворот дополнился попыткой разрушить старую социально-экономическую модель советского общества. Травма нации усугубилась военным вмешательством России в Таджикистане, обусловленным опасениями захвата мусульманами этого нового независимого государства, но в еще большей степени она была обострена трагическим, кровавым, невероятно дорогим как в политическом, так и в экономическом плане вторжением России в Чечню. Самым болезненным в этой ситуации является осознание того, что авторитет России на международной арене в значительной степени подорван; прежде одна из двух ведущих мировых сверхдержав в настоящее время в политических кругах многими оценивается просто как региональная держава третьего мира, хотя по-прежнему и обладающая значительным, но все более и более устаревающим ядерным арсеналом.
Согласно официальным статистическим данным России, к середине 90-х годов только примерно 40% от числа новорожденных появлялись на свет здоровыми, в то время как приблизительно пятая часть от числа всех российских первоклассников страдала задержкой умственного развития. Продолжительность жизни у мужчин сократилась до 57,3 года, и русских умирало больше, чем рождалось [15].
В России с 1991 г. существенно ухудшаются количественные и качественные показатели социально-экономического состояния. Это относится и к участию страны в международном разделении труда, когда развитие международной торговли значительно опережало динамику российского внешнеторгового оборота. Так, мировой товарный экспорт за период 1992—1998 гг. в реальном выражении увеличился на 59%, а в сравнении с ростом поставок из России- на 30%. Лишь в 1999 г. впервые за период существования России как суверенного государства прирост физических объемов отечественного экспорта был значительнее, чем в среднем по миру: 9,4 и- 4,9%, соответственно. В результате доля страны в мировом товарном обмене за 90-е годы заметно сократилась- в 1990 г. она равнялась 2,6 по экспорту и 2,7% по импорту, в 1999 г. эти показатели снизились до 1,3 и 0,7% соответственно.
За эти годы резко возросла зависимость экономики России от мирового рынка. Удельный вес поступлений от экспорта товаров и услуг в ВВП страны увеличился и достиг 25% по сравнению с 10% в начале десятилетия. Доля экспорта в общем объеме реализации
93
промышленности предприятий в среднем за 1999 г. превысила 31%. Россия поставляет на экспорт от 1/5 до 8/10 национального производства топливно-сырьевьй товаров и полуфабрикатов.
В условиях резкого экономического (производственного, распределительного, обменного и потребительского) спада вначале были деформированы, а в настоящее время и демонтированы все без исключения сферы социального и хозяйственного комплекса. Фактически разрушены все существовавшие ранее государственные системы- правовая, идеологическая, экономическая, социальная, информационная, военная и другие, но вместо них не предложены новые, адекватные ситуации.
Разрушение традиционных кооперативных связей между различными странами, в первую очередь СНГ, лишил Россию сложившихся емких межрегиональных рынков товаров, услуг и труда. Стремление переориентировать внешнеэкономические связи на развитые страны не принесло положительных результатов и уменьшило интеграционную составляющую торговых операций с СНГ. Так, товарооборот России с этим государствами уменьшился в 1991 г. более чем в 5 раз, а их удельный вес в общем объеме российской внешней торговли снизился до 1/5 всего товарооборота. Форсирование экспортных поставок из России происходило за счет роста вывоза продукции в натуральном выражении при снижении среднего уровня экспортных цен. В целом за период 1991—1999 гг., рост физического объема экспорта составил более чем 44%, при одновременном снижении ценового показателя более, чем на 22%.
Практически по основной номенклатуре рост физического объемы вывоза товаров происходил более быстрыми темпами, чем их производство. Например, в 1991—1999 гг. добыча нефти сократилась на 35% при росте ее вывоза за рубеж в 2,4 раза природного газа- более, чем на 7% и в 2,3 раза, соответственно. Производство нефтепродуктов снизилось на 63%, а их экспорт возрос почти в 2 раза, минеральных удобрений- на 33 и 57% соответственно, целлюлозы- на 73 и в 3,2 раза. Резко упала заготовка круглого леса- на 67%, при увеличении экспорта (82%) [16].
Как отмечал Нобелевский лауреат в области экономики Дж. Стиглиц1, программа стабилизации- либерализации- приватизации, разумеется, не была программой роста. Она была нацелена на создание предварительных условий для роста. Вместо этого она создала предварительные условия для деградации. Не только не делались инвестиции, но и снашивался капитал- сбережения ис-
1 Стиглиц Джозеф, выдающийся американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике 2001 г., в 1993 г. был назначен главой Совета экономических консультантов при президенте США Билле Клинтоне, с 1997 г. по 2001 г. занимал должность главного экономиста, а затем вице-президента Всемирного банка.
94
"парились в результате инфляции, выручка от приватизации или , иностранные кредиты были растрачены. Приватизация, сопровождаемая открытием рынков капитала вела не к созданию богатства, а к обдиранию активов. И это было вполне логичным. Олигарх, который оказался в состоянии, используя свое политическое влияние, присвоить за гроши активы стоимостью в миллиарды, естественно, стремился вывести деньги из страны. Держать деньги в России означало инвестировать их в страну, находящуюся в глубокой депрессии, и рисковать не только малой отдачей, но и конфискацией активов последующими правительствами, которые неизбежно, и совершенно справедливо, поднимут вопрос «незаконности» процесса приватизации. Любой человек, который был достаточно ловок для того, чтобы выиграть в приватизационной гонке, будет также достаточно смекалист для того чтобы поместить свои деньги в бурно развивающийся фондовый рынок США или в тихую гавань счетов, хранящих тайну вкладов офшорных банков. Они не дожидались бегства в последний момент от грозящей опасности, и неудивительно, что миллиарды покидали страну. Однако нам известны определенные заявления, дающие политические и экономические оценки событиям. И мы знаем, что их последствия были катастрофическими. В некоторых случаях связь между политикой и ее последствиями просматривается легко: МВФ беспокоило то, что девальвация рубля вызовет новый виток инфляции. Его требование, чтобы Россия поддерживала завышенный курс рубля, и многомиллиардные долларовые кредиты, которые пошли на это, в конечном счете привели российскую экономику к крушению [17].
Юрий Дроздов1 в своих «Записках начальника нелегальной разведки» отметил, что редактор журнала «Форбс» Питер Фурманн в одной из бесед обмолвился (и довольно интересно отразил это в январском номере своего журнала за 1995 г.), что к экономическому проникновению в Россию они стали готовиться сразу же с 1985 г. Нет никакого сомнения в том, что собственные специальные структуры американских корпораций, тесно взаимодействуя с государственными, «освоили» российский рынок. По мнению американцев, в России сегодня нет системы обнаружения программ серьезных противников, равно как и системы планирования и осуществления мер противодействия этим программам.
Во времена СССР система проведения таких операций была жестко централизована. Она была неповоротлива, но, именно бу-
> Дроздов Юрий Иванович- генерал-майор КГБ в отставке, участник штурма Берлина весной 1945 г. и руководитель групп спецназа госбезопасности в Кабульской операции 27 декабря 1979 г. в Афганистане. Резидент КГБ в Пекине и Нью-Йорке. Основные вехи служебной деятельности Ю. Дроздова связаны с подразделением Первого главного управления КГБ- Управлением «С», которое он возглавлял в 1979—1991 гг.
95
дучи системой, в целом не могла сделать ни одного незащищенного шага. Один из американских источников сравнил ее с неуклюжим, но бронированным со всех сторон рыцарем. Сейчас же, после развала СССР, старая система оказалась растащенной на куски. Упомянутый источник сказал (почти дословно): «Русские полагают, что они надели на ту руку, которой они непосредственно ведут бой, рыцарскую перчатку- и этого им вполне достаточно. Однако они не понимают, что к ним можно незаметно подкрасться сзади, и тогда перчатка не спасет» [18].
По мнению Линдона Ларуша1, кризис в России невозможно ни понять, ни тем более профессионально преодолеть, если мы не учтем еще один, дополнительный фактор. Он состоит в том, что наиболее опасные особенности ускоренного коллапса России в 1989—1995 гг. появились в результате открыто провозглашаемых, ненавистных намерений правительства британского премьер-министра Маргарет Тэтчер и президента США Джорджа Буша- самого важного ее союзника в ее антиевропейской политике в отношении России.
В последнем квартале 1989 г. в политике Западной Европы возникли два противоположных направления по отношению к бывшему СЭВ. Одно из них предусматривало сотрудничество Восток—Запад по широкомасштабной программе развития инфраструктуры в группе стран бывшего СЭВ. Это направление олицетворял президент Немецкого частного банка Альфред Герргаузен, с одной стороны, и Институт им. Шиллера с другой. Это политическое направление отражало взгляды, которые высказывали в 90-е годы XIX века французский министр иностранных дел Габриел Аното, российский граф Сергей Витте и др.
В то же самое время Британская монархия начала неистовую борьбу с геополитических позиций против этого направления. Правительство Маргарет Тэтчер в конце 1989 г. выступило с яростными заявлениями, направленными против любой перспективы широкомасштабного экономического развития, основанного на сотрудничестве между странами бывшего СЭВ и Германией. Президент Дж. Буш поддержал эти и другие подобные направления политики, проводимой правительствами Тэтчер и Джона Мэйджора.
Ларуш Линдон- американский ученый (экономист, философ) и общественный деятель, автор многих оригинальных стратегических идей и проектов, бывший троцкист (в молодости), затем отказался и от марксизма и стал защитником так называемой «американской системы» в экономике, то есть модели в духе «Нового Курса» президента Рузвельта, категорический противник Американской Империи. Многократный кандидат на пост президента США постоянно обвиняет неоконсерваторов и олигархов США с гуманистических позиций, был осужден по обвинению в заговоре, затем по требованиям общественности досрочно освобожден.
96
Политика Тэтчер и Буша по отношению к экономике стран бывшего СЭВ заключалась в их быстром разграблении. Эта политика так напоминает теорему в геополитической алгебре, базирующейся на тех же аксиомах Галфорда Маккиндра, что и «План Моргентау» по оккупации Германии в 1945 г. В конце 1989 и в 1990 г. Лондон, поддерживаемый Бушем и другими монетаристскими силами в США и ООН, начал проводить политику «шоковой терапии» МВФ-Сакса сначала в Польше, а затем во всех странах бывшего СЭВ, форсируя всеобщую разруху в промышленности и сельском хозяйстве.
«Шоковая терапия» сопровождалась программой интенсивного «капиталистического первоначального накопления». Большие объемы и самые разнообразные виды имущества бывших стран—членов СЭВ были спущены на мировой рынок по смехотворно низким ценам, создавая мизерные вклады в иностранной валюте в банках на счетах российских и других спекулянтов, занимающихся распродажей на мировом рынке ценного имущества Польши, России и Украины. Свою грабительскую политику Британия мотивирует не только субсидированием ослабляющейся западной экономики за счет доходов от колониалистского грабежа стран бывшего СЭВ, но также геополитическими целями. Они состоят в том, чтобы ослабить экономику сердцевины Евразии и относительно усилить возможности будущей мировой гегемонии ведомых Лондоном олигархических интересов, опирающихся на так называемые «окраины» [19].
На протяжении всего цикла рыночных реформ в России привлечение иностранных инвесторов провозглашается как один из важнейших приоритетов развития российской экономической политики.
Однако неправомерно отношение к иностранным инвестициям по принципу «всякое даяние- благо». Опыт привлечения таких инвестиций в бывшие социалистические страны- и прежде всего в восточные земли ФРГ- показал, что нередко инвестирование осуществляется с целью поглощения потенциального конкурента и его уничтожения. Поэтому приток иностранных инвестиций в Россию должен регулироваться исходя из принятой модели промышленной политики, т.е. эти инвестиции не должны создавать угрозу экономической безопасности России. Наша страна еще не миновала период становления новой государственности, и поэтому вопросы экономической безопасности для нее куда более важны, нежели для государств Западной Европы.
Например, анализ закономерностей мирового экономического развития позволяет предвидеть вариант, при котором иностранные инвесторы будут стремиться увеличить возможности для роста экспорта сырья и энергоресурсов из России. Причем достигаться это может не благодаря освоению новых месторождений, а путем подавления внутреннего потребления и на этой основе- высвобождения дополнительных объемов ресурсов для экспорта.
97
Следствием такой политики могут стать структурные изменения в российской промышленности, прямо противоположные тем, которые предпочтительны: а именно усиление сырьевого сектора с экспортной ориентацией поставок при свертывании обратывающих производств.
Поэтому привлечение иностранных фирм в качестве инвесторов должно осуществляться лишь при сопоставлении возникающих в итоге тенденций с задачами долгосрочной промышленной политики. При этом допустимы отраслевые (но не индивидуализированные) льготы при инвестировании иностранного капитала в развитие тех производств, которые отнесены к числу приоритетных.
Вредные последствия отсутствия таких приоритетов видны уже сегодня. Примером тому может служить свертывание фирмой ИБМ производства компьютеров на заводе «Квант» из-за пошлин, делающих невыгодным сборку из комплектующих, ввезенных в Россию. Между тем создание в нашей стране сборочных производств на базе иностранных инвестиций и комплектующих (моделью здесь может стать схема Голицынского автобусного завода с постепенной заменой иностранных комплектующих аналогичной продукцией собственного производства) дало бы возможность сохранить и воспроизводить четвертый уклад в России.
А это позволило бы обеспечить занятость населения, поступление налоговых доходов в бюджет и условия для возрождения в более широких масштабах образования, науки, необходимой инфраструктуры, а впоследствии и высокотехнологичного производства.
Однако необходимо иметь в виду, что приход иностранного инвестора в обрабатывающую промышленность- тоже очень неоднозначный процесс. Не исключены варианты сворачивания производства с целью ликвидации опасных конкурентов и недопущения их на мировой рынок.
Практикуются в России и другие методы недобросовестного ведения дел иностранными инвесторами, несовместимые с интересами страны. Например, поставка наиболее качественной продукции, производимой предприятием, на мировой рынок по демпинговым ценам и одновременное отнесение затрат на производство менее качественной продукции, реализуемой внутри страны, что ведет к ее существенному удорожанию и, соответственно, снижает конкурентоспособность с аналогичной импортной продукцией (именно это стало сейчас одной из серьезных причин удорожания бумаги для отечественного книгопечатания). Все эти примеры свидетельствуют о насущной необходимости государственного регулирования процесса инвестирования в России и контроля добросовестности исполнения заявленных инвестором целей.
98
Единственной объективной и стабильной основой такого регулирования может служить лишь четко заявленная государством промышленная политика с фиксированной системой приоритетов [20].
В то же время российские производители сплошь и рядом находятся в угнетенном состоянии:
*около 45% внешней торговли Российской Федерации приходилось на страны Европейского Союза, который, тем не менее, в одностороннем порядке применяет антидемпинговые меры;
*на американском континенте также используют антидемпинговые меры, например, по российской стали. Таможенные барьеры против нее еще в 1997 г. колебались от 29% в Мексике до 185% в США. Между тем, вопреки настояниям международных организаций, например МВФ, Литва не снижала таможенные тарифы на ряд продуктов питания, несмотря на достигнутую об этом договоренность. Из-за отсутствия доступа отдельных видов конкурентоспособной продукции на мировой рынок РФ ежегодно теряет 2— 3 млрд долл.;
*в ходе реформ даже государственные заказы далеко не всегда учитывали интересы отечественного производителя.
Например, государственное предприятие «Космическая связь», предоставляющее каналы для телефонной связи, использовало с этой целью не отечественные спутники «Горизонт» и «Экспресс», а иностранные спутники международного консорциума «Интелсат» и др. Это вело к утрате прямых рычагов влияния и контроля на своей территории, нанесло определенный ущерб отечественной прикладной космонавтике, а бюджет РФ лишился налоговых поступлений от производства и эксплуатации отечественных спутников, а также сопутствующей техники. Помимо этого иностранные спутники обусловливают затраты на соответствующее переоборудование отечественных наземных станций или закупку импортных [21].
Наиболее показательный анализ деятельности иностранных компаний в отношении российских производителей и российских рынков в отдельной отрасли содержится в приводимых ниже выдержках из аналитической записки Счетной палаты РФ «Роль рыбной отрасли в обеспечении продовольственной безопасности России и формировании доходной части федерального бюджета», где рассматриваются проблемы экономической экспансии иностранных компаний в рыбную отрасль России на примере Приморского края, который производит порядка 33—37% всей рыбопродукции России.
По данным Федеральной службы налоговой полиции по Приморскому краю, иностранные компании предпринимают активные усилия по монополизации добычи, переработки, транспортировки и реализации рыбопродукции на рынки зарубежных стран.
99
Помимо установления контроля над наиболее современной частью добывающего и перерабатывающего флота, инофирмами разработаны разнообразные способы извлечения безучетной прибыли из освоения российских морских ресурсов. В немалой степени этому способствует как несовершенство российского законодательства, так и стремление многих российских коммерческих структур к вьшозу за рубеж и накоплению значительных сумм денежных средств в твердой валюте на счетах в иностранных банках. Таким образом, сохраняется тенденция к сокрытию указанных сумм от налогообложения. Если в ближайшее время в этой сфере экономики не произойдет никаких изменений, то в течение двух-трех лет наметившийся процесс иностранной экспансии в исключительной экономической зоне Дальневосточного бассейна России будет завершен.
Одним из прямых следствий иностранной экспансии в сфере рыбного промысла, переработки и реализации рыбной продукции является крайне низкий уровень налоговых платежей, поступающих от всей отрасли по отношению к общему объему налоговых сборов в крае, который колеблется от 3,1% в 1996 г. до 4% за восемь месяцев 1998 г. По итогам 1997 г. ни одно из предприятий рыбной промышленности не вошло в число 15 крупнейших налогоплательщиков края. Объем налоговых поступлений не соответствует коммерческому потенциалу отрасли, поскольку ее продукция пользуется повышенным спросом, особенно в странах Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Об этом можно судить по следующим показателям. За 9 месяцев 1998 г., по данным краевого комитета по статистике, приморскими рыбопромышленными компаниями было отгружено на экспорт 220,7 тыс. т рыбы и морепродуктов на сумму 270 млн долл. США (в среднем по 1223 долл. США за тонну). По данным комитета рыбного хозяйства администрации края, в 1997 г. добыто 1567,8 тыс. т рыбы и морепродуктов приблизительно на 1 млрд долларов США в экспортных ценах. Налогов поступило, в размере 200,7 млн рублей.
Для сравнения: только одно предприятие края- АО «Уссурийский бальзам» в 1997 г. обеспечило налоговых поступлений в объеме 222 млн деноминированных рублей, т.е. больше, чем вся рыбная отрасль края.
Такое положение не может считаться нормальным. Анализ документальных проверок, оперативных материалов, статистических данных и открытых источников информации позволил установить ряд фактов, которые в совокупности существенно влияют на налогооблагаемую базу. Речь идет об установлении контроля иностранного капитала над рыбной отраслью края.
Необходимо подчеркнуть, что иностранная экономическая экспансия- это лишь эпизод в сложном узле проблем рыбной отрас-
100
ли российского Дальнего Востока. Однако учет возможных последствий иностранного проникновения заставляет нас уделить этому эпизоду особое внимание. И прежде всего потому, что явное и скрытое иностранное влияние обусловило снижение уровня налоговых поступлений от предприятий отрасли, практически в два раза сократившей основные фонды.
Суть проблемы экспансии можно определить как механизм, выкачивающий деньги и ресурсы из России.
В настоящее время происходящая экспансия представляется следующими видами.
1. Прямая экспансия- промысел иностранных судов в исключительной экономической зоне Российской Федерации. В период путины—98 в зоне Охотского моря работало более 70 иностранных судов. Прямая экспансия связана с утратой российскими рыбаками собственного добывающего и перерабатывающего флота, который сократился с 1991 г. в 2,5 раза. Если в путине—91 принимало участие около 400 российских судов из Приморья, то в 1998 г.- около 150. Часть из них ранее принадлежала ОАО ХК «Дальморепро-дукт», ООО «Навигатор», ЗАО «Супер», а затем перешла в собственность или оперативное управление иностранных компаний. Флотилии включают несколько высокопроизводительных добывающих и перерабатывающих судов: плавбазы, краболовы, траулеры-процессоры, способные вести промысел и переработку одновременно, добывающие супертраулеры глубокой заморозки, транспортные рефрижераторы.
По данным комитета рыбного хозяйства администрации Приморского края, эти три компании (ОАО ХК «Дальморепродукт», ООО «Навигатор», ЗАО «Супер») в общей сложности обеспечили выпуск 48% от всей товарной продукции приморских рыбаков за восемь месяцев 1998 г.
Анализ деятельности иностранного добывающего флота в российской исключительной экономической зоне (далее- ИЭЗ) водного бассейна Дальнего Востока, проведенный комитетом рыбного хозяйства администрации края в начале 1998 г., показал, что иностранцы, работающие в Охотском море в соответствии с межправительственными соглашениями, значительно занижают свои отчетные данные. Анализ проводился путем сопоставления данных о среднесуточном вылове, представляемых российскими и иностранными судами в контрольные органы. К сожалению, региональные власти не могут влиять на эту ситуацию. По действующим международным правилам, определенным Конвенцией ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 г., в открытой части Охотского моря допускается свободный промысел. Более того, если какое-либо государство не в состоянии выбрать выделяемые
101
ему на основе межправительственных соглашений квоты на вылов рыбы и морепродуктов, другими заинтересованными странами может быть поставлен вопрос о соответственном увеличении их доли квот.
Помимо элементарного сокрытия объемов вылова иностранные промысловики используют и иные приемы, дающие им льготный доступ к биоресурсам российских вод. В частности, японские рыбаки ежегодно получают право на промысел лососевых в российских экономических водах. После подписания 11 февраля 1992 г. между Россией, Канадой и США международной конвенции «О сохранении запасов анадромных видов в северной части Тихого океана», к которой присоединилась и Япония, японские рыбаки лишились права на лов лососевых в открытом море. Участникам конвенции запрещается вести промысел анадромных пород рыб в открытом море за пределами своих экономических зон. Поскольку в экономической зоне Японии лососевых недостаточно, японские компании были вынуждены в установленном порядке просить разрешение на промысел и в ИЭЗ Российской Федерации.
Прямая экспансия непосредственно связана с сокращением российской рыбной промышленностью своего флота. Если в 1992 г. 12 крупнейших предприятий отрасли располагали 449 судами добывающего и перерабатывающего флота, то к ноябрю 1997 г. их количество сократилось до 286. С 1992 г. по 1997 г. в целом по всем предприятиям поступило новых судов 81, выбыло- 225. В 1998 г. тенденция к сокращению основных средств сохранилась. В связи с этим, по мнению юристов, постановка вопроса о сокращении квот, определяемых для России международными соглашениями об охране биоресурсов и управлении ими, теоретически возможна.
2. Скрытая экспансия- скрытое проникновение инофирм в ИЭЗ России в целях добычи и переработки морских ресурсов и извлечения вполне легально прибыли- наиболее опасная, поскольку основывается на пробелах в российском законодательстве.
Можно выделить следующие основные формы скрытой экспансии:
*добыча иностранными судами в ИЭЗ под российским флагом (бербоут-чартерная схема);
*фактическая предоплата инофирмами рыбопродукции на условиях кредитования;
*скупка рыбопродукции в районах промысла за наличный расчет с последующим перегрузом на транспортные суда, зафрахтованные инофирмами, и вывоз ее без таможенного оформления;
*сдача в аренду российских судов и замена российской команды иностранными рыбаками, либо дискриминация российских экипажей при определении фонда заработной платы;
102
*передача инофирмам квот и права на оперативное управление судами в счет долгов;
*создание отраслевых совместных предприятий в целях получения льготных квот, либо перекупка квот иностранными и связанными с ними компаниями у российских предприятий под видом целевых кредитов.
Таким образом, рыбная отрасль Приморского края превратилась в сырьевой придаток зарубежных государств и работает не на российскую, а на зарубежную экономику.
Показательно мнение Комиссии Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по расследованию причин, обстоятельств и последствий принятия решений Правительства РФ и Центрального банка РФ от 17 августа 1998 г. о реструктуризации государственных краткосрочных обязательств и девальвации обменного курса, подготовившей справку, выдержки из которой мы приводим ниже, с информацией о последствиях бесконтрольного привлечения иностранного капитала и роли МВФ в такой политике, приведшей к катастрофическим последствиям для российской экономики- острому «пиковому» валютно-финансовому кризису и дефолту в августе 1998 г.
Среди причин финансового кризиса и решений от 17 августа 1998 г. Временная комиссия проанализировала последствия либерализации валютного регулирования в связи с привлечением иностранных спекулятивных инвестиций.
В целях расширения возможностей государственных заимствований в условиях, когда быстрорастущий внутренний долг государства приблизился к пределу отечественных возможностей его финансирования и стал сопоставимым с объемом всей денежной массы, Центральным банком РФ были приняты решения о либерализации рынка государственных обязательств для иностранных инвесторов и введении привязанного к доллару в рамках валютного коридора обменного курса рубля.
В августе 1996 г. Центральный банк РФ присоединяется к требованиям VIII статьи Устава Международного валютного фонда и в апреле 1997 г. принимает программу поэтапной либерализации участия иностранных инвесторов на рынке государственных ценных бумаг. В соответствии с этой программой постепенно уменьшались доля компенсирующих сделок по кассовым и форвардным операциям и минимальный срок инвестирования. Конечной целью проведения поэтапной либерализации было снятие к началу 1998 г. всех ограничений на репатриацию прибыли иностранных инвесторов, полученной от участия на рынке государственных ценных бумаг. При этом доля иностранных инвесторов на рынке ГКО- ОФЗ выросла к 1 января 1998 г. до 27,5%, возникла критическая
103
зависимость устойчивости финансовой системы страны от их поведения.
Высокая зависимость системы государственных заимствований от иностранных спекулятивных инвесторов, ориентированных на немедленное извлечение высокой прибыли и подверженных влиянию конъюнктуры международного финансового рынка, ослабила устойчивость государственной финансовой системы и стала одной из важных причин ее краха в результате массового вывода иностранных инвестиций с рынка в конце 1997 г. и в 1998 г.
С учетом накопленного международного опыта легко было предвидеть все угрозы, связанные с либерализацией доступа иностранных инвесторов на рынок государственных ценных бумаг. В 1994 г. вследствие неконтролируемого выхода иностранного капитала с национального рынка государственных ценных бумаг произошло банкротство Мексики по ее долговым обязательствам. В 1997 г. вследствие спекулятивных атак и вывоза иностранного капитала из ряда стран Юго-Восточной Азии разразился глубокий финансовый кризис в Малайзии, Республике Корея, Индонезии, который затем спровоцировал серьезные финансовые трудности в странах Латинской Америки и Восточной Европы.
Непосредственная обусловленность этого кризиса поведением крупных международных финансовых спекулянтов, наживающихся на дестабилизации национальных финансовых систем, была очевидна и стала предметом обсуждения на ведущих международных финансовых и экономических форумах (включая сессии Международного валютного фонда и Мирового банка, в работе которых участвовали руководители российских финансовых ведомств).
Ряд стран начал принимать меры по ограничению ввоза и вывоза иностранного спекулятивного капитала.
Несмотря на имеющийся опыт и очевидные угрозы неконтролируемого оттока иностранного спекулятивного капитала в условиях обостряющегося финансового кризиса и начинающейся дестабилизации российского финансового рынка, руководители Центрального банка РФ и Правительства РФ не приняли никаких мер, упреждающих стихийный отток иностранного спекулятивного капитала или снижающих зависимость российского финансового рынка от международных спекулятивных операций. До момента финансового краха сохранялась линия на поддержание открытыми каналов вывоза из России иностранного спекулятивного капитала.
В условиях углубляющегося мирового финансового кризиса и ограниченности валютных резервов фиксация обменного курса рубля в пределах привязанного к доллару валютного коридора была крайне рискованной и непродуманной должным образом мерой. В целях обеспечения благоприятных условий для ввоза—вывоза ино-
104
странного капитала Центральный банк РФ взял на себя чрезмерную ответственность, не соответствующую его реальным возможностям. В результате были бессмысленно растрачены валютные резервы на обслуживание вывоза иностранного капитала по завышенному курсу рубля.
Эта политика во многом спровоцировала крупномасштабные потери банковского сектора по форвардным контрактам после решений от 17 августа. И сама трехкратная неуправляемая девальвация рубля после этих решений стала следствием некомпетентной политики Центрального банка РФ, выразившейся в искусственной привязке рубля к доллару и политика его удержания в жестких завышенных пределах без должного обеспечения.
Поспешную и непродуманную либерализацию доступа иностранного капитала на внутренний рынок государственных ценных бумаг, принятие жестких односторонних обязательств России по дерегулированию движения иностранного капитала и фиксации колебаний обменного курса рубля в пределах привязанного к доллару валютного коридора в условиях углубляющегося мирового финансового кризиса и при отсутствии внутренней макроэкономической стабилизации следует отнести к числу причин наступления неплатежеспособности государства по своим обязательствам и принятия решений от 17 августа.
При сложившемся соотношении доходности российских ценных бумаг и инструментов, используемых Центральным банком РФ для размещения своих валютных резервов, нетрудно видеть, что привлечение иностранных инвестиций в государственные обязательства при квазификсированном в рамках валютного коридора курсе рубля не могло не подорвать устойчивость российской финансовой системы. Привлекая иностранных инвесторов вкладывать средства в приобретение ГКО- ОФЗ с доходностью не менее 30% (чаще свыше 50%) годовых, Центральный банк РФ размещал получаемую от них валюту в высоконадежные казначейские обязательства США и других стран «семерки» или на депозитные счета ведущих иностранных банков под 5—8% годовых. Таким образом, на каждый доллар привлекаемых для обслуживания своих долговых обязательств средств российское государство брало на себя обязательство вернуть доллар и более 25 центов (в отдельные периоды- более 70 центов) в расчете на год. Такая практика использования внешних инвестиций для обслуживания внутреннего долга со временем неизбежно должна была закончиться крахом.
В проведении политики «пирамидального» наращивания ГКО ОФЗ, закончившейся решениями от 17 августа, немаловажную роль сыграл МВФ, политику и рекомендации которого следует рассматривать в числе важнейших причин финансового кризиса и принятия
105
решений от 17 августа. Он выступал от имени иностранных кредиторов России, отслеживая и утверждая проводившуюся экономическую политику. Без официальной поддержки МВФ осуществлявшейся практики государственных заимствований был бы невозможен их быстрый рост по принципу «финансовой пирамиды».
Консультанты МВФ последовательно настаивали на монетизации бюджетного дефицита путем эмиссии государственных обязательств и либерализации рынка ценных бумаг для доступа нерезидентов, участвовали в формировании политики привязки обменного курса рубля к доллару, не учитывая реальные возможности Правительства РФ и Центрального банка РФ по обеспечению этих механизмов и надежности технологий их реализации.
Осуществлявшаяся МВФ до последнего момента поддержка политики Правительства РФ по наращиванию долговых обязательств не только прибавляла последнему уверенность в правильности этой политики, но и продлила ее осуществление до полного исчерпания возможностей федерального бюджета, валютных резервов Центрального банка РФ и доверия инвесторов.
Во многом в связи с позицией МВФ Правительство РФ не предприняло упреждающих мер по предотвращению банкротства по внутреннему долгу путем реструктуризации его части, принадлежащей государственным структурам. Даже в последней стабилизационной программе Правительства РФ и Центрального банка РФ, разрабатывавшейся при участии МВФ, сохранялся приоритет поддержания высокодоходных финансовых спекуляций в ущерб производственным инвестициям в качестве главной цели денежной политики.
В заявлении Правительства РФ и Центрального банка РФ об экономической и структурной политике на 1998 год от 15 июня 1998 г., так же, как и в заявлении Правительства РФ и Центрального банка РФ о политике экономической и финансовой стабилизации от 20 июля 1998 г., о необходимости предупреждения неплатежеспособности (дефолта) России по внутреннему долгу путем частичной реструктуризации государственных обязательств (хотя бы в части пакета Центрального банка РФ) даже не упоминалось. Наоборот, для снижения риска потери сверхприбылей нерезидентов на спекуляциях с долгами Правительства РФ в случае угрозы девальвации рубля Центральный банк РФ обязывался поднять процентную ставку в ущерб производственным инвестициям и конкурентоспособности национальной экономики.
МВФ в лице ответственных руководителей был заранее проинформирован о готовившихся решениях от 17 августа представителями Правительства РФ. При этом руководители МВФ не высказали возражений или сомнений в целесообразности и необходимости готовившихся решений, не указали на их несоответствие обязательст-
106
вам Правительства РФ не только по гражданскому законодательству, но и по условиям соглашения с МВФ, согласно которому МВФ предоставил стабилизационные кредиты. Таким образом, Международный валютный фонд несет свою часть ответственности как за макроэкономическую и финансовую политику, повлекшую саморазрушение российской финансовой и банковской систем, так и непосредственно за решения от 17 августа [23].
Аналогичное мнение имеет нобелевский лауреат по экономике Дж. Стиглиц, который пишет, что во время Восточноазиатского кризиса Россия находилась в странном положении. Она была - обильна природными ресурсами, но государство было бедным. Правительство фактически раздало ценнейшее государственное имущество и в то же время было не в состоянии выплачивать пенсии престарелым или давать социальные пособия бедным. Правительство занимало миллиарды у МВФ, увеличивая бремя задолженности страны, в то время как олигархи, которые получили от государства такие щедрые подарки, выводили из страны многомиллиардные капиталы. МВФ подтолкнул правительство к открытию капитального счета, что обеспечивало свободный поток капитала. Эта политика была, как предполагалось, призвана сделать страну более привлекательной для иностранных инвесторов, но на деле это была улица с односторонним движением, по которой осуществлялось бегство денег из страны.
Страна была по уши в долгах, и высокие процентные ставки, спровоцировавшие Восточноазиатский кризис, дополнительно создавали и в России сильнейшую напряженность. Карточный домик рухнул, когда упали цены на нефть. В результате рецессии и депрессий в Юго-Восточной Азии, усугубленных политикой МВФ, спрос на нефть вопреки ожиданиям не только не вырос, но фактически сократился. Возникшее несоответствие спроса и предложения вылилось в драматическое падение цен на сырую нефть (падение за первое полугодие 1998 г. составило 40% по сравнению со средними ценами 1997 г.). Нефть в России одновременно составляет основную статью экспорта и основной источник доходов государства. Поэтому, как легко было предвидеть, падение цен произвело опустошительный эффект. Во Всемирном банке поняли, к чему клонится дело, еще в начале 1998 г., когда выявилась тенденция к падению цен даже ниже российских издержек добычи плюс транспортировки. При существовавшем в тот период валютном курсе нефтедобывающая промышленность России могла стать нерентабельной. Тогда девальвация становилась неизбежной [24].
МВФ предоставил России кредит в долларах- эти средства позволили России в свою очередь наделить олигархов долларами для того, чтобы они вывезли их из страны. Некоторые язвили, что МВФ облегчил бы всем жизнь, если бы просто перевел деньги прямо на счета швейцарских и кипрских банков. На самом деле от этой спа-
107
сательной операции выиграли, разумеется, не только олигархи. Банкиры Уолл-стрита и других западных инвестиционных банков, те, кто были среди наиболее яростно протаскивавших спасательный пакет, знали, что курс рубля долго не продержится: они воспользовались короткой передышкой для того, чтобы спасти свое, спасти как можно больше и бежать из страны с тем, что им удалось захватить с собой. Предоставив России кредит на заранее обреченное дело, МВФ вверг страну в еще большую задолженность, фактически ничего на этом не потеряв. Издержки этой ошибки легли не на руководство МВФ, которое предоставило кредит, или на Америку, под давлением которой это бьшо сделано, или на западных банкиров и .российских олигархов, которые получили все выгоды от этого займа, а на российского налогоплательщика [25].
Такова была политика МВФ и действия российской стороны в 90-х годах, когда под давлением развитых стран Запада сформировался механизм иностранного контроля российской экономики при переходе к рыночным отношениям. Эффективное функционирование такого механизма делает крайне проблематичным достижение поставленной Президентом РФ Путиным В. В. задачи по ускоренному росту ВВП России.
Силовые методы реализации США преимуществ своего геоэкономического положения в отношении экономики России
3.1. Использование США сложившейся экономической ситуации для реализации геоэкономических преимуществ
Переход на новую модель экономических отношений особо опасен для экономической системы страны тогда, когда в процессы управления вмешивается мощный внешний источник воздействия- экономическое давление со стороны зарубежных экономических структур в лице иностранных государственных органов, международных финансовых институтов и организаций, а также ТНК. Современные экономические технологии развитых стран и крупнейших зарубежных корпораций в условиях экономического кризиса и острого недостатка инвестиционных ресурсов в нашей стране привели к качественно новым явлениям- возникновению нового комплекса системных угроз экономической безопасности, к которым система управления российской экономикой на федеральном и региональном уровне оказалась не готова и не смогла адаптироваться [1].
Восточная политика США сформировалась после Второй мировой войны, когда США заменили Англию в качестве ведущей державы Запада: сдерживание Советского Союза. Конфликт между Израилем и окружающими странами стал частью глобального геополитического противостояния и «холодной войны». В 1960-х- начале 1970-х годов почти все значительные «прифронтовые» арабские страны (кроме Иордании) ориентировались на СССР. Эти светские государства, обремененные культурными и социальными конфликтами, отличались неразвитой экономикой и инфраструктурой. Они не могли соперничать с Израилем, который охотно взял на себя роль «американского полицейского» в регионе. Правитель Египта Анвар Садат, по убеждениям отнюдь не демократ, одним из первых почувствовал слабость СССР и (что довольно характерно для арабского мира) свернул с ним сотрудничество. За это Садат получил щедрую награду: Египет, особенно после Кемп-Дэвидских соглашений, более 20 лет среди всех получателей американской помощи уступал только Израилю [2].
Одновременно велась целенаправленная экономическая война против советской экономики. Советник президента Рейгана по со-
109
ветской экономике Генри Роуэн откровенно признавал: «Мы должны держать высокий уровень вооружения, чтобы Москва стремилась догнать нас, и в то же время прекратить поставки средств, необходимых им для выживания, и мы еще в этом десятилетии увидим, как развалится советская система». Цель сформулирована. Ставятся задачи: сокращение советской способности продавать энергоносители по высоким ценам; сокращение способности СССР покупать западные технологии. Реализация известна. Прилагаются усилия по срыву контракта с Германией на поставки труб (проект «Газ-трубы»), добиваются от Саудовской Аравии снятия ОПЕковских ограничений на добычу нефти и снижаются вдвое цены на нефть. СССР потерял все причитающиеся ему нефтедоллары [3].
Экономический кризис советской, а затем и российской экономики прямо ударил по обороноспособности страны. Так, в конце 1990 г. показатели военного бюджета на 1990 г. (71 млрд руб.) были пересчитаны в цены будущего, 1991 г. В результате получилось, что в планируемых ценах 1991 г. военные расходы 1990 г. составили 105,6 млрд руб. (8,65% от ВНП). На 1992 г. военный бюджет планировался как совместный для республик СССР. Предполагалось, что на долю России придется 61,2% всех расходов на армию, на долю Украины- 17% и т.д.
Развал Советского Союза прервал как развернувшуюся дискуссию по военному бюджету, так и процесс его рассекречивания.
Первый бюджет правительства новой России (на I квартал 1992 г.) уделил военным расходам ровно восемь строк. К 2000 г. он был сведен уже к трем строкам.
Оказавшись у власти, Е. Гайдар первым делом объявил о резком сокращении военного бюджета, в частности, о сокращении в 1992 г. объема закупок вооружения и военной техники сразу на 67%. С тех пор, вплоть до 2000 г., сокращение военных расходов продолжалось, в результате чего они по неофициальным, но никем не оспариваемым оценкам, упали во много раз по сравнению с 1990 г. (размеры сокращения, правда, не подкрепленные убедительными доказательствами, оцениваются различными политиками и экспертами по-разному- от 10 до 30 раз). И тем не менее, несмотря на столь, казалось бы, радикальное уменьшение, употребляя терминологию Е. Гайдара, «оборонной нагрузки на экономику», никакого заметного улучшения жизненного уровня населения, как известно, не наступило. Наоборот, произошло его резкое падение по сравнению с советским периодом. Более того, в глубокую депрессию впал и так называемый гражданский сектор российской экономики, особенно промышленность и сельское хозяйство.
В то же время считается аксиоматичным, что снижение военных расходов благотворно сказывается на экономике. Все экономисты
110
сходятся в том, что хозяйственные успехи, например, Германии и Японии объясняются в большой, если не решающей, мере значительно более низким уровнем их военных расходов по сравнению с конкурентами. В России же доля официального военного бюджета в ВВП упала до уровня Германии и заметно приблизилась к показателям Японии, о которых так мечтал Е. Гайдар в 1990 г., но «русского экономического чуда» как не было, так и нет.
Естественно, что в результате подобного развития тезис о том, что СССР рухнул под бременем военных расходов, утратил былую привлекательность. Более того, советский период по мере удаления от него все более начинает рассматриваться как время, когда страна имела и «пушки и масло», если понимать под «маслом» социальные гарантии. Уже не вызывают протеста в СМИ и среди экспертов и политиков утверждения представителей ВПК, что Советский Союз поддерживал военный паритет с США прежде всего за счет эффективности и экономичности своего ВПК.
По мнению Юрия Маслюкова, все наши хозяйственные беды проистекают как раз из того, что ВПК был разрушен. «Военно-промышленный комплекс,- заявляет Ю. Маслюков,- это прежде всего воплощение мечты о всеобъемлющей защите Родины от внешних посягательств... Если бы власть не бросилась на удушение ВПК, вместо того чтобы постепенно превратить этот могучий интеллектуальный потенциал в направляющую силу гражданского развития,- не было бы ныне задачи, которую он, ВПК, не смог бы решить».
По словам Ю. Маслюкова, советский военно-промышленный комплекс потреблял всего 7% ресурсов страны, поставляя через машиностроительную промышленность на гражданский рынок 55% всех товаров народного потребления.
Только на решение сравнительно узкой задачи в рамках экономической войны- определение реальной величины советских военных расходов и их доли в валовом национальном продукте (ВНП) (так называемая программа SCAM)- США, по оценке американских экспертов, затратили с середины 50-х годов до 1991 г. от 5 до 10 млрд долл. (в ценах 1990 г.), в среднем от 200 до 500 млн долл. в год.
Приведенные выше огромные цифры затрат объясняются тем, что еще полвека назад, когда на ЦРУ была возложена задача вскрытия масштабов расходов СССР на военные цели, оно решило не полагаться на скудную и недостоверную советскую статистику, а разработать свой собственный альтернативный метод подсчета советских военных расходов, получивший название метода «строительных блоков». Компьютеризованная модель этого метода известна как программа SCAM. Хотя ЦРУ не опубликовало офици-
111
альную расшифровку этого сокращения, специалисты в США считают, что она означает «советская компьютеризованная (или стоимостная) модель подсчетов» («Soviet Computerized (or Cost) Accounting Model»).
В модели имелись два основных блока- блок определения количества (блок К) и блок определения стоимости (блок С) производимой военной продукции и услуг, необходимых для оснащения и содержания советской военной машины.
В свою очередь эти два основных блока делились на целый ряд подблоков, таких, например, как закупки вооружения, материально-техническое обеспечение войск, исследования и разработки новой военной техники.
Полученные в первом блоке (блок К) величины (число произведенных в СССР танков, самолетов и других образцов оружия, количественный состав армии, число аэродромов, казарм, строящихся военных объектов, объем закупок для армии топлива, продовольствия и т.д.) умножались на их стоимость, получаемую во втором блоке (блок С). Результатом такого умножения была общая сумма военных расходов СССР.
Проведение подобных расчетов требовало огромного объема исходных данных, сбор которых был непосилен даже ЦРУ с его немалыми ресурсами. Поэтому к программе SCAM было привлечено практически все разведывательное сообщество США.
Основной поток данных для блока поступал от Разведывательного управления министерства обороны (РУМО), разведок видов вооруженных сил и особенно от Национального разведывательного бюро (НРБ), отвечающего за аэрокосмическую разведку. О масштабах деятельности последнего можно судить по его расходам на свою деятельность, которые, по оценке американских экспертов, за четверть века (с 1960 по 1984 гг.) превысили 250 млрд долл. И это не считая затрат на анализ полученной информации. Разумеется, НРБ интересовал не только СССР, но и весь мир, а сбор по программе SCAM составлял только часть его деятельности. И тем не менее расходы США на аэрокосмическую разведку территории СССР были поистине астрономическими.
Для выполнения работ по блоку С (стоимость) привлекались прежде всего университеты, исследовательские центры, частные фирмы-подрядчики, а также большое число ученых-экономистов, заключавших с ЦРУ, Пентагоном и другими ведомствами индивидуальные контракты.
В рамках программы SCAM проводились также расчеты ВНП СССР, с тем, чтобы выяснить долю военных расходов в ВНП и тем самым установить степень милитаризованности советской экономики. Это тоже была весьма трудоемкая задача, учитывая, что
112
показатель ВНП в СССР до 1988 г. вообще не применялся. Вместо него использовался показатель национального дохода, при исчислении которого из экономического счета практически выпадают образование, здравоохранение, сфера услуг и т.д. Для получения советского ВНП ЦРУ создало собственную версию SOVSIM эко-нометрической модели SOVMOD, разработанной в Стэнфордском исследовательском институте и Уортоновской школе под руководством профессора Гербера Левина (создателя знаменитой Уортоновской модели, на которой сделали свои диссертации десятки советских экономистов). Сам профессор Г. Левин на протяжении 70-х годов был членом Консультативной группы экономического анализа ЦРУ.
Один из руководителей влиятельного Американского Предпринимательского Института Николас Эберштадт заявил на слушаниях в Сенате США 16 июля 1990 г., что «попытка правительства США оценить советскую экономику является, возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области».
Методологически получение величины советских военных расходов осуществлялось ЦРУ как бы наоборот- сначала в долларах, затем в рублях. Ввиду нерыночного характера экономики СССР какие-либо реальные цены на советскую военную продукцию ЦРУ получить, естественно, не могло (их не было в природе). Поэтому оно синтезировало эти цены путем выражения в долларах стоимости разработки или производства в США того или иного образца вооружения с аналогичными тактико-техническими характеристиками. Затем уже эти цены в долларах переводились в рубли по паритету покупательной способности валют, также определявшемуся ЦРУ.
ЦРУ обвиняли в том, что оно не смогло спрогнозировать неожиданный крах СССР, военной мощью которого так долго пугали американцев. Особенно резко ЦРУ критиковали за неспособность правильно оценить масштабы и направленность советских военных приготовлений.
При этом атаки на ЦРУ шли с диаметрально противоположных позиций. Больше и громче всего ЦРУ критиковали за недооценку советских военных расходов, под бременем которых якобы и рухнул Советский Союз.
Ричард Перл, бывший заместитель министра обороны США по международной безопасности, писал: «Неспособность точно оценить количество денег, которые Советский Союз вложил в свою чудовищную военную программу, бесспорно является одним из величайших разведывательных провалов современности. Если учесть те гигантские средства, которые были предоставлены в рас-
113
поряжение ЦРУ для установления правды о советских военных расходах, то можно без колебаний утверждать, что мы имеем дело с самым дорогостоящим провалом в истории разведки... Разработанная в ЦРУ модель советской экономики в корне ошибочна, а ее заниженные и неточные оценки бремени военных расходов на советскую экономику серьезно усугубили ее недостатки. В конечном итоге мы получили картину Советского Союза, на которой Джако-метти был изображен Рубенсом, а совершенно изможденная советская индустриальная инфраструктура, из последних сил выпускающая все меньшее и меньшее количество оружия, была разрисована так, словно она располагает резервами для огромного увеличения выпуска военной продукции».
Сенатор Дэниэл Мойнихен даже внес в Сенат США законопроект о роспуске ЦРУ за допущенные им ошибки в оценке возможностей советской экономики и влияния на нее военных расходов. «Вот уже в течение четверти века,- заявил сенатор,- ЦРУ раз за разом ошибается в крупных политических и экономических вопросах, которые ей поручено анализировать».
Однако столь крутой расправы над ЦРУ сенатор Мойнихен требовал не за преуменьшение, а за превышение советских военных расходов, в результате чего, по мнению Мойнихена, США выбросили на ветер через гонку вооружений триллионы долларов.
К выводу о том, что ЦРУ систематически завышало советские военные расходы СССР, пришли и видные американские экономисты, в том числе известный специалист по военным бюджетам профессор Фрэнклин Д. Хольцман, а также Комитет по делам разведки палаты представителей Конгресса США.
Вот какие данные давал Пентагон в своей брошюре «Советская военная мощь» за 1987 г.: «Масштабы советских военных программ видны хотя бы из их сравнения с американскими. Общие советские военные затраты в 1977—1986 гг. намного превосходили затраты США. В течение этого периода стоимость всех советских военных программ в долларах была на 25% выше, чем все военные расходы США; а стоимость программ закупок была выше на 30%.... Оценки советских военных затрат в рублях показывают заметный рост этих затрат в 70-е- 80-е годы, при этом рост, намного опережающий общий рост экономики.... В результате этих возросших военных обязательств военно-промышленные министерства сосредоточили у себя 60% выпуска всей машиностроительной продукции».
Так как в это время США тратили на военные нужды около 300 млрд долл. в год, а официальный курс доллара равнялся примерно 60 коп., то простое деление военного бюджета США (с прибавлением к нему 25—30%) на этот курс давало примерно ту цифру, которой оперировали советские политики и экономисты. Такая
114
«методика» представлялась им тем более обоснованной, что они исходили из наличия официально провозглашенного военного паритета между СССР и США [4].
Централизованное управление экономикой СССР и в значительной мере замкнутый характер этой экономики приводили к тому, что военные НИОКР носили чисто затратный характер. В конечном итоге нередко проявляющееся превосходство российских отраслей НИОКР над американскими в рамках действия критерия «стоимость—эффективность» оказалось бессильным перед 5—10-кратным превосходством США в финансовых ресурсах, и в результате разрушительной по своему содержанию и направленности перестройки экономики России наукоемкие отрасли производства были существенно ослаблены, а во многих случаях производство было просто остановлено [5].
Президент США Билл Клинтон в своем выступлении на совещании в Объединенном комитете начальников штабов 24 октября 1995 г. заявил: «Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать Трумен с Советским Союзом посредством атомной бомбы.
Правда, с одним существенным отличием- мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать.
Да, мы затратили на это миллиарды долларов, а они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 млрд долл., сотни тонн золота, драгоценных камней и т.д.
В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящих операций. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке. Наша цель и задача и в дальнейшем оказывать помощь всем, кто хочет видеть в нас образец западной свободы и демократии.
Когда в начале 1991 года работники ЦРУ передали на Восток для осуществления наших планов 50 млн долл., а затем еще такие же суммы, многие из политиков, военные также не верили в успех дела. Теперь же, по прошествии четырех лет, видно- планы наши начали реализовываться.
115
Однако это еще не значит, что нам не над чем думать. В России, стране, где еще недостаточно сильно влияние США, необходимо решить одновременно несколько задач:- всячески стараться не допустить к власти коммунистов. При помощи наших друзей создать такие предпосьшки, чтобы в парламентской гонке были поставлены все мыслимые и немыслимые препоны для левых партий;- особенное внимание уделить президентским выборам. Нынешнее руководство страны нас устраивает во всех отношениях. И потому нельзя скупиться на расходы.
Они принесут свои положительные результаты. Обеспечив занятие Ельциным поста президента на второй срок, мы тем самым создадим полигон, с которого уже никогда не уйдем.
Для решения двух важных политических моментов необходимо сделать так, чтобы из президентского окружения Ельцина ушли те, кто скомпрометировал себя. И даже незначительное «полевение» нынешнего президента не означает для нас поражения. Это будет лишь ловким политическим трюком. Цель оправдывает средства.
Если нами будут решены эти две задачи, то в ближайшее десятилетие предстоит решение следующих проблем:- расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных войн, подобных тем, что были организованы нами в Югославии;- окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии;- установление режимов в оторвавшихся от России республиках, нужных нам» [6].
Заявление президента США Б. Клинтона о том, что Россия стала сырьевым придатком США, подтверждается статистическими данными 90-х годов.
Внимательный анализ платежных балансов открывает много занятного, но нас более всего интересует факт безвозмездной перекачки ресурсов из России: есть такой факт или нет? Как показывает анализ, его существование неоспоримо. (К безвозмездному относится экспорт, формально хотя и оплаченный, но реально идущий на покрытие внешних долгов или вывоза капитала). Причем безвозмездный вывоз товаров из России стремительно нарастает, из-за чего его удельный вес достиг в 1998 г. уже 41% суммарной величины экспорта.
Доля дарового экспорта возросла с 8% общего его объема в 1994 г. до 37%- в 1998 г. Поскольку нынешний российский экспорт стойко отличается сырьевым характером, получается, что почти половину сырья Запад берет у России безвозмездно. Почему так выходит? Считаем. Экспортной выручки за девять месяцев 1998 г. причиталось 54,5 млрд долл. В то же время на выплату процентов пошли 8,4 млрд долл., нерегистрируемый (бесконтрольный) отток валюты за рубеж составил 5,3 млрд долл., перевод валюты на зару-
116
бежные счета под предлогом закупки товаров или в форме хранения за рубежом превысил 8,6 млрд долл., всего- 22,3 млрд долл. Формально Россия сполна получила за экспорт сырья, а реально выручка составила менее 60%.
Суммируя величины по позиции чистого оттока ресурсов, получаем следующий итог: всего за период с 1994 г. по 1 кв. 1999 г. объем дарового экспорта товарных ресурсов из России составил 88,96 млрд долл. Это статистически установленный факт.
Безвозмездная перекачка природных и материальных ресурсов за рубеж, или иначе- безвозмездное обогащение Запада, вполне улавливается и по типу внешнеэкономического баланса России.
В принципе значение имеют три типа баланса. Для первого характерно отрицательное сальдо торгового счета (ввоз товаров больше, чем вывоз) при положительном сальдо платежного баланса (валютные требования больше, чем обязательства). Такой тип отмечается у развитых стран, исключение составляют США, но оно касается лишь платежной части и совершенно безопасно для США, поскольку валюта их обязательств совпадает с их собственной валютой, долларом: достаточно включить печатный станок, и обязательства США будут погашены инфляцией.
При втором наблюдается положительное сальдо как торгового, так и платежного баланса. Однако нужно различать величины сальдо по обеим частям: если сальдо по платежам существенно ниже, значит выручка меньше стоимости вывезенных товаров, а потому баланс с большой долей вероятности указывает на зависимость страны.
Наконец, для третьего типа характерно положительное сальдо торгового баланса и отрицательное сальдо платежного. Баланс с таким диспаритетом товарных и денежных потоков может быть только у страны, попавшей в настолько сильную внешнюю зависимость, что для уплаты по долгам ей не хватает выручки за экспорт товаров и сырьевых ресурсов.
Если воспользоваться приведенной классификацией внешнеэкономических балансов и посмотреть реальные квартальные данные, то увидим, что в начале 1999 г. среди стран, затронутых годом ранее валютными потрясениями, в наиболее сильной колониальной зависимости остается лишь Россия.
Только у России продолжает оставаться внешнеэкономический баланс Ш-го, сугубо неоколониального типа. Он отражает факт безвозмездного вывоза ресурсов, безвозмездного потому, что величина текущей задолженности больше, чем текущая выручка, вследствие чего необходимо обращаться за новыми займами, чтобы обслуживать старые.
В связи с этим весьма информативным представляется официальный график погашения и обслуживания внешнего долга России в 1999-2005 гг.
117
Сумма обслуживания внешнего долга, если ее привести, например, к нефтяному эквиваленту, означает, что Россия должна в ближайшие 6 лет безвозмездно, в счет погашения своей задолженности, отдать Западу 1 млрд т сырой нефти (в ценах на начало 1999 г.)- И это отнюдь не последние, то есть всего лишь текущие платежи, которые далеко еще не освобождают Россию от внешнего долга. В последующие 6 лет надлежит производить следующие платежи, затем еще и еще. На годы вперед расписана долговая кабала для России, на годы вперед Запад обеспечен даровыми поставками сырья и ресурсов из нашей страны.
Итак, факт дарового экспорта, или колониальной дани, уплачиваемой Россией, доказан твердо. Россия действительно попала в колониальную кабалу и отдает ресурсы за долги, да еще так, что бремя внешней задолженности разбухает все больше и больше.
Совершенно очевидно, что займы принимались не из потребностей сведения платежного баланса. Они не приводили к расширению товарного импорта, а значит не обеспечивали притока в страну прогрессивных технологий и наукоемкого оборудования. Если бы такой приток действительно происходил, сумма займов увеличивала бы объем импорта и сальдо по товарной позиции было бы отрицательным. Но ни за один год «реформ» страна не ввезла товаров больше, чем вывезла. Значит, взятые займы и кредиты ни разу не расходовались на промышленно-инвестиционные цели. Всякий раз заемные средства направлялись в монетарную систему, инициировали рублевую эмиссию, дальше дополнительная рублевая масса концентрировалась в подконтрольных компрадорскому клану банках, тратилась на скупку сырьевых ресурсов, собственности, а после выплескивалась на валютную биржу, взламывая валютный курс подобно тому как ледокол таранит ледовое поле.
Итог такой операции понятен. На России остается увеличенный груз внешней задолженности. У кредиторов- сырьевые ресурсы, собственность и права требования к России. У компрадоров- валютный капитал, хранимый на зарубежных счетах. Заграница кредитует не Россию, а вывоз из России всего, что только можно, всех каких только можно богатств: сырья, собственности, капитала, квалифицированных специалистов, драгоценных камней и металлов, научных, военных и технологических секретов и т.д.
Устанавливаем еще факт: безвозмездный отток устойчиво превосходил заемный приток в форме предоставляемых России кредитов. Функция кредитов сводилась лишь к увеличению внешнего долга страны, между тем как реальные товарные ресурсы вновь оказывались на Западе.
Асимметричное присвоение: валютная выручка- компрадорам, валютные долги - государству. На наш взгляд, суммарный выве-
118
V
Г. •
зенный капитал и есть доля компрадоров (и их хозяев на Западе), т.е. итог компрадорского обогащения узкого слоя «пользователей реформ». За пятилетку 1994—1998 гг. это не менее 80 млрд долл.: неплохое компрадорское накопление. Если учесть, что переправленный за рубеж капитал первоначально должен был находиться в форме чистых сбережений, а кроме них есть еще валовый доход, то- при норме сбережений, оцениваемой на уровне 10%- по самым грубым прикидкам получается, что компрадорский слой вкупе с «богатым Западом» присвоил в течение последних пяти лет 800 млрд долл. из 2300—2400 млрд совокупного российского ВВП, что составляет в годовом исчислении более 60% товарной части ВВП. Фактически вся Россия работает на обогащение компрадоров и держав империалистического блока, а те хищнически эксплуатируют природные богатства, индустриальный и научный потенциал и рабочую силу, ничуть не заботясь о воспроизводстве ресурсов, технологий, живого труда, природы и среды обитания.
Такова модель, в которой Россия вертится ныне словно белка в колесе. Страна замкнута в компрадорской западне. У неоколониализма, навязанного России, есть четкое макроэкономическое, военно-стратегическое и геополитическое измерение. В макроэкономическом плане- утрата статуса технологической державы и низведение до уровня сырьевой полуколонии; в военно-стратегическом- противостояние в одиночку против всего блока НАТО; в геополитическом- распад на национально-территориальные образования с последующим их поглощением странами, уже теперь разделившими Россию на сферы своего влияния.
Из-за достаточно длительного уже движения по компрадорскому пути развития (принимая за начальную точку отсчета 1987 г., год окончательного отхода от советской экономической модели и принципа примата макроэкономических интересов над частнохозяйственными), текущее социально-экономическое положение России характеризуется следующими особенностями:
*бюджетно-финансовую и денежно-кредитную ситуацию в стране в значительной мере определяет иностранный капитал, притом спекулятивный (фиктивный, бестоварный);
*институционально конституирован механизм монетарного импортирования инфляции (т.е. внутреннюю инфляцию генерируют- опосредовано- в основном внешние источники, связанные с открытостью российской экономики);
*системой монетаризма западные страны пользуются к своей выгоде лучше, чем Россия (свидетельством тому- диспропорция портфельных инвестиций «наших у них» и «их у нас»);
*цикл денежного обращения замкнут в обход центрального звена - собственно материального производства, из-за че-
119
го в хроническую проблему превратился отрыв денежной массы от товарной;
• монетарное регулирование, изолированное от макроэкономического, воспроизводственного, препятствует достижению позитивных целей, т.е. целей созидания.
Известно, сколько усилий приложили наши «реформаторы», чтобы представить 1997 г. как наиболее благополучный с точки зрения финансовой стабилизации. Тем интереснее по макрохозяй-ственным данным именно за 1997 г. проследить основные проявления неоколониальной зависимости России.
Первое проявление: дополнительно эмитируемые рубли обращаются практически вне сферы материального производства. Так, в 1997 г. при едва заметном в январе-октябре приросте ВВП (0,2%), похожем скорее на статистически допустимую погрешность, денежная масса (агрегат М2) возросла более чем на четверть (27,4%). Ни в одной другой индустриальной стране мира макроэкономические индикаторы не отмечают столь глубокого отрыва денежной массы от товарной: в нашей стране он оказался в 15 раз выше, чем в затронутой банковско-фондовым кризисом Японии, и почти в 100 раз больше, чем в США. По сути, он характеризует степень рассогласования макроэкономической политики: монетарная явно не связана с промышленной (инвестиционно-структурной), трудовой, ценовой, внешнеэкономической.
Второе: эмиссия служит сокращению покупательной способности рубля, т.е. приращению инфляции. Специалистам известен метод довольно точного количественного исчисления инфляционного потенциала, обусловленного выпуском в обращение денег без должного их товарного покрытия. Не вдаваясь в математическую сторону дела, представим таблицу с итоговыми показателями расчетов- она построена по данным за 1997 г. (табл. 5). Максимальный прирост ВВП в январе-октябре 1997 г. не превысил 4,5 млрд руб. (деноминированных), с учетом тенденции сокращения скорости оборота денег для его обслуживания достаточно было увеличить денежную массу (агрегат М2) на 1,6 млрд руб. Тогда суммарный объем денежного предложения не должен был превысить 296,8 млрд руб. Только при таких пропорциях эмиссия дала бы нулевую инфляцию, т.е. осталась бы в рамках, дозволенных по критерию оптимальности.
На практике же она оказалась вне всякой оптимальности, ее объем превысил оптимальный на 79,4 млрд руб. «Излишек» не имел адекватного товарного покрытия и целиком пополнил инфляционный потенциал, доля которого в совокупной денежной массе достигла 21,3%. Иными словами, за десять месяцев 1997 г., оцененных кстати ЦБ как довольно «стабильные», денежная масса
120
в обращении, представленная агрегатом М2, утратила 21,3% покупательной способности. В 1997 г. на 1% прироста денежной массы в обращении приходилось 0,78% роста потребительских цен (в 1996 г.- 0,7%). Вопреки бодрым заявлениям, в действительности совместить увеличение денежной базы с понижением инфляции не удалось.
Третье, внутренняя эмиссия вызывалась преимущественно внешними факторами, притом монетарными. Формально эмиссия мотивируется приростом валютных резервов. Однако такое представление неверно, поскольку отражает только начало монетарного цикла и оставляет без внимания промежуточные его ступени и конечную фазу. Между тем конечная фаза завершается оттоком валюты за рубеж, причем безвозмездным.
В целом в составе 36,9 млрд привлеченных валютных средств менее 0,5 млрд долл. использовано на производственные инвестиции. Вся остальная масса истрачена на финансирование государственного бюджета, скупку акций и векселей, кредитование экспортно-импортных операций. Она обращалась вне производства, и единственная ее функция в отношении отраслей и комплексов народного хозяйства сводилась к передаче определенной части производственного и товарного капитала в иностранную собственность; иными словами- к уменьшению индустриального потенциала России вместо его увеличения.
Отсюда сам собой следует вывод: иностранный капитал обслуживает деиндустриализацию и развал российской экономики, а значит МВФ, стоящий на страже его глобальных интересов, готов оплачивать исключительно лишь разрушение нашей экономической мощи, но никак не сохранение и увеличение ее.
И действительно, повсюду, где установлен или принят патронаж МВФ, экономическая политика диктует разорение, а не созидание. Во всем мире нет ни единого примера, когда бы следование программам МВФ сопровождалось крупномасштабной технологической модернизацией и устойчивым, неинфляционным экономическим ростом. Зато полным-полно примеров фундаментального крушения экономик тех стран, с которыми «сотрудничает» Фонд. Теперь Россия, из чьей экономики с кровью вырван комплекс производства высоких технологий, на себе испытала, к чему ведет «помощь» МВФ.
Четвертое: с 1997 г. российский государственный бюджет стал критически неустойчивым. Его устойчивость находится отныне в зависимости от иностранных инвесторов. Причем издержки, связанные с поддержанием бюджетной стабильности, беспрецедентны и намного больше 20% годовых в расчете на каждую единицу иностранной валюты.
Пятое: доля портфельных инвестиций в иностранных активах российских инвесторов составила лишь 0,2 млрд против не менее
121
24,8 млрд долл. зарубежных портфельных инвестиций в России. За такой диспропорцией- суровая реальность: российские инвесторы не в состоянии извлекать доходы за счет спекулятивных операций на внешнем фондовом рынке, тогда как зарубежные инвесторы являются хозяевами российского рынка государственных и корпоративных ценных бумаг. Фактически установилась практика неэквивалентного, разорительного для страны обмена «инвестиционными доходами»: они уходят из России по каналу с односторонним движением.
Шестое: привлекаемые внешние кредиты связаны, как правило, различными неинвестиционными условиями, предоставляются для любых целей, кроме производственного инвестирования. В перечне целей чаще всего фигурируют «системная трансформация», «стабилизация рубля», «доходы бюджета», «техническая и гуманитарная помощь» и т.п. Связанные такими целями средства невозможно использовать на закупку высоких технологий, наукоемких машин и оборудования, автоматизированных комплексов и рабочих мест, способных кардинально улучшить структуру отечественного производства и конкурентоспособность нашей промышленной продукции. Подобные кредиты в конечном счете проедаются и служат не столько расширению, сколько дальнейшему сужению воспроизводства. Не сопровождаемые ввозом высоких технологий, они означают импорт инфляции вместо импорта производственных товаров инвестиционного назначения. На то указывают также конкретные позиции товарного импорта страны- доля продукции высоких технологий по ним фактически не просматривается.
Представленный анализ кругооборота валютных ресурсов, начиная с фазы их притока и завершая фазой их оттока, открывает особое явление, известное в теории как импортируемая инфляция.
Действительно, сугубо монетарными условиями, никак не связанными с реальными долей и эффективностью производственного накопления, провоцируется приток инвестиций, на 98,7% спекулятивных (портфельных и «прямых»). Поступающая валюта депонируется в ЦБ, а взамен на эквивалентную сумму эмитируется рублевая масса. Реакцией становится рост внутренних цен, в кредитную систему вливается поток инфляционных доходов, конвертируемых далее в валютные. Последние вывозятся за рубеж, чем и замыкается весь круг: внутри страны остается инфляция, а у иностранных инвесторов- чистая прибыль.
Реально действующая схема импорта инфляции такова: приток спекулятивного внешнего капитала- рост денежной массы и инфляции- отток капитала в ресурсной и валютной форме.
Самое худшее проявление монетарного колониализма- импортируемая инфляция. Внутри страны такой импорт дает прирост
122
инфляции, за рубежом- прирост богатства: капитального (в виде собственности на производственные объекты и недвижимость), ресурсного, товарного, валютного. Механизм импортируемой инфляции стал ныне институциональным, он формально конституирован условиями доступа иностранных портфельных инвесторов на российский рынок и является постоянно действующим фактором дестабилизации бюджетной и денежно-кредитной системы.
Явление импортируемой инфляции не представляет собой чего-то нового. Оно давно известно, хорошо изучено и по своей сути, и по движущим силам, и по характеру последствий. Но для нашей страны, не знавшей его в период плановой экономики, оно оказалось сродни неведомому. Между тем импортируемая инфляция всегда сопровождается глубоким расстройством расширенного воспроизводства и особенно процесса производственного накопления, деиндустриализацией, сокращением реальных доходов трудящихся, сжатием не только конечного, но и промежуточного спроса на производственно-техническую продукцию. В нынешних условиях к отмеченным последствиям надо добавить еще критическую неустойчивость государственного бюджета. Фактически он работает на выплату внешнего и внутреннего долга.
Что же касается последствий монетарного колониализма, то самые пагубные из них- это деиндустриализация и отсутствие вертикальной интеграции, без которой нет и быть не может конкурентоспособного сектора крупных корпораций. Отсюда, в свою очередь, распыление на атомарные части и уничтожение машиностроительного комплекса, неспособность промышленности превращать сырье, предметы труда и полуфабрикаты в современные конкурентоспособные товары конечного потребления, инвестиционного и экспортного спроса, утрата ценовой конкурентоспособности. Об уровне последней можно судить по соотношениям биржевых цен относительно цены нефти на мировых рынках и внутри России.
Кстати говоря, более низкий на мировых рынках ценовой уровень биржевых товаров указывает на целенаправленную стратегию обеспечения ценовой конкурентоспособности. Не само по себе складывается так, что практически все виды сырья на Западе дота-ционны: как ископаемые, так и сельскохозяйственные; дотируется также электроэнергия. Целевые централизованные дотации позволяют поддерживать сравнительно низкие цены в процессах всего промежуточного производства, сокращая для корпораций издержки по статьям сырья и материалов, благодаря чему максимум интегрального- общекорпоративного- дохода извлекается только после конечной, или финишной стадии индустриальной обработки.
Отсюда следует весьма важный вывод: чем выше вертикальная интеграция и развитее сектор корпораций, тем масштабнее центра-
123
лизованно регулируемые перераспределительные процессы в экономике. То же самое верно и в отношении сельского хозяйства. В развитых странах оно сплошь дотационно. Через дотации аграрному хозяйству фактически дотируется вся вообще сфера индустриального производства. Тем самым минимизируются суммарные издержки промежуточного производства, а взамен максимально повышается совокупный доход общественного воспроизводства в целом и корпоративного сектора в особенности.
Весь смысл заключается здесь в расширении технологических конкурентных преимуществ. Конечно, сырье и энергия- это не технологии. Но дотирование сырья и энергии есть не что иное, как косвенное дотирование высоких технологий.
На ценовой разрыв влияет и российская налоговая система, облагающая результаты хозяйствования еще до их появления. Спору нет, полезен разговор о налоговых ставках, но вначале куда полезнее задуматься над тем, чтобы относить их к реальным результатам работы экономики, и всего лучше- к конечным результатам.
Итак, мы отметили конкретные проявления колониальной зависимости России, притом они прослежены по данным за 1997 г., который «реформаторы» считают наиболее позитивным для них. Не случайно именно в 1997 г. годовой безвозмездный вывоз ресурсов достиг пика- 23,45 млрд долл. Причина теперь очевидна: накопленный за тот год потенциал девальвации рубля превысил 25%, компенсирующей динамики производительности труда не было и в помине, а между тем девальвация откладывалась, курс рубля искусственно удерживался в «коридоре», вследствие чего только экспорт нефти, газа и вообще сырья остался прибыльным и доставлял компрадорскому клану сверхобогащение. С позиции собственного сверхобогащения компрадоры и расценили 1997 г. как один из самых «благополучных», хотя для страны он стал одним из наиболее опустошительных.
Учитывая реальные причинно-следственные соотношения, мы вправе заключить: вовсе не мировой валютный кризис вызвал крах 17 августа 1998 г. Дело также не в снижении мировых цен на нефть и другие сырьевые ресурсы. Основная причина грянувшего долгового кризиса состоит в неколониальной зависимости России, тогда как все прочие проблемы и последствия лишь производны от нее. Именно неоколониализм России целиком определяет текущее ее социально-экономическое положение [7].
Характерно мнение экспертов ФСБ РФ, которые в приводимых ниже выдержках из доклада о ситуации в экономике России, подготовленном Управлением экономической контрразведки Федеральной службы безопасности, дали свою оценку экономическим процессам конца 90-х годов.
124
Обстановка по линии внешнеэкономической деятельности характеризуется дальнейшим укреплением ряда негативных тенденций. Приоритеты западных стран по отношению к Российской Федерации из сферы военно-политического противостояния сместились в экономику. На фоне расширяющегося сотрудничества отчетливо прослеживается стремление партнеров к достижению односторонних преимуществ, сдерживанию экономического развития России, скрытому проникновению в стратегически важные для страны отрасли промышленности, устранению с мировых рынков конкурентоспособных российских производителей.
Ряд стран, прежде всего США, открыто заявляют о том, что протекционизм в отношении собственных финансово-промышленных структур является приоритетом в области внешнеэкономической политики, а интересы национальных производителей отнесены ими к сфере жизненно важных интересов государства. Поэтому под прикрытием долгосрочных программ экономического содействия России, изучения возможностей для расширения инвестиционного сотрудничества, иностранными спецслужбами и организациями осуществляется планомерная и широкомасштабная деятельность по сбору разведывательной информации о ходе экономической реформы, создающихся в России новейших образцах техники и наукоемких технологиях. Вскрыты попытки оказания влияния на направленность и темпы экономической реформы, формирования односторонне выгодного западным странам российского законодательства.
В условиях глобализации мировой экономики, формирования общемировых рынков (валюты, материальных и сырьевых ресурсов, производства и потребления, рабочей силы, продовольствия) российская экономика пока еще не выработала комплекса мер по защите национальных интересов, адекватных складывающейся ситуации.
Глобальные и региональные мировые кризисы, падение цен на энергоносители оказывают дополнительное негативное влияние на развитие социально-экономической и, как следствие, политической ситуации в России. Так, финансовый кризис в странах Юго-Восточной Азии и нефтяной мировой кризис вызвали резкое падение доходов от экспорта основных российских сырьевых товаров, отток валютных средств и, как следствие, повышение кредитных ставок, что крайне негативно сказалось на состоянии бюджетной системы страны, всей платежной системы и вызвало рост социальной напряженности во многих регионах и отраслях производства [8].
Эти и другие формы валютно-финансового кризиса проявляются в разных странах и континентах. С академической точки зрения это означает несоответствие между принципами функционирова-
125
ния валютной системы и изменениями в структуре мирового хозяйства (реальной экономики). На практике это несоответствие перерастает в противоречие, особенно когда валютные операции «отрываются» от товарооборота и производства и проводятся при помощи различного рода ценных бумаг. Именно спекулятивные операции с ценными бумагами (дериватами), не обеспеченными физическими товарами, привели к кризисам 1987 и 1997 гг.
Сущность дериватов можно понять в сравнении. Известно, что фашистская Германия в годы войны, кроме прямого грабежа, использовала валютно-финансовые методы ограбления оккупированных стран. Они заключались в выпуске ничем не обеспеченных военных оккупационных денег, которыми формально оплачивались поставки сырья и продовольствия из этих стран в Германию. Спекуляция дериватами по своей сути ничем не отличается от использования таких оккупационных денег.
Феноменальный обвал котировок на валютных биржах в октябре 1997 г.- это лишь продолжение кризиса 1987 г., которому не видно конца. Газета «Нью-Йорк тайме» опубликовала статью Тимоти Л. О'Брайена, в которой сообщается, что перед лицом развертывающегося кризиса в Азии, Латинской Америки и России крупнейшие банки США приступили к распродаже своих акций по демпинговым ценам. Сообщается, в частности, что Чейз Манхет-тен Бэнк понес существенные потери на Российском рынке ГКО и в Латинской Америке. Автор статьи, в отличие от оптимистов из российского правительства и теле-говорящих «новых русских», считает, что финансовые рынки России продолжают испытывать серьезные трудности.
В статье приводятся конкретные данные о потерях банков США после обвала в октябре. Акции Бэнк Америки упали на 12,5% (с 80 до 70 долл. за акцию). Чейз Манхеттен Бэнк потерял в цене своих акций 9%, Ситикорп- 14%, Морган- 8,5%. Особенно ощутимы потери держателей ценных бумаг, не обеспеченных реальной товарной продукцией, т.е. дериватов или «пузырей» на живом теле экономики. Лондонские газеты «Тайме» и «Гардиан» сообщают, что «самый известный в мире спекулянт Джордж Сорос в понедельник 23 октября потерял около 10% денег, облигаций и других ценных бумаг Квантумской инвестиционной группы и 5-ти других фондов Сороса или почти половину доходов за этот год. Крупнейшие потери в сумме 400 млн долл. у него были в России, «развивающийся рынок» который он до этого называл «лучшими в мире». Однако премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад считает иначе. По сообщению агентства ЭИРНС, в субботу 2-го ноября он настоятельно потребовал, чтобы Сорос приостановил свою торговую деятельность. Он не только не выразил сожаления в
126
связи с потерями Сороса, но и высказал сомнения на этот счет. Махатхир заявил, что в Малайзии Сорос приобрел 7 млрд рингги-тов (2 млрд долл.). А после девальвации ринггита страна потеряла 1,5 тыс. долл. надушу населения, т.е. при численности населения 20 млн человек потери составили 30 млрд долл. Он отметил также потери Филиппин, Таиланда и Тайваня [9].
Таковы реалии экономической политики развитых западных стран и контролируемых ими международных финансовых институтов и организаций, а также ТНК по отношению экономике России.
3.2. Силовое воздействие США в торговых отношениях с Россией
Распад СССР и разрушение России принесли колоссальные выгоды Западу, в особенности США. Они складывались из двух «пакетов»: один- международный, другой- приобретенный от двусторонних отношений. Для начала коротко рассмотрим международный «пакет».
Он сам по себе также состоит из многих частей. Во-первых, низвержение России со статуса сверхдержавы привело к однополюсному миру во главе с США. На данный исторический момент у Америки нет достойного противовеса на мировой арене (китайский фактор начнет работать по-настоящему лет через 15), что резко расширило сферу контроля и управления Вашингтоном над мировыми событиями в свою пользу. Во-вторых, развал армии и в целом резкое сокращение военного потенциала России привело к сужению сферы «влияния» России в мире, ограниченной по сути территорией собственно России, да и то не на 100%, что подтвердило поражение в войне с Чечней. Соответственно, бывшие зоны влияния России автоматически перешли под контроль США, примером чему может служить ныне беспрепятственное военно-морское господство США на Тихом океане. (Российский Тихоокеанский флот фактически загнан в Охотское море.) В-третьих, финансовый коллапс в деле содержания российской армии позволил и США немножко «расслабиться», т.е. сократить свои военные расходы на 30—40 млрд долл. ежегодно по сравнению с периодом Рейгана (в 1990-е годы они были на уровне 260—270 млрд долл.). В-четвертых, США через НАТО фактически приблизились непосредственно к границам России, одновременно пестуя «буферные» государства ближнего зарубежья против России (Украину и страны Прибалтики). Для выпускания пара Россия допускается только в болтологические международные организации Европы. Аналогичная ситуация в Восточной Азии, где влияние России вообще близко к нулю на данный момент. Это военно-стратегические аспекты выгод.
127
Есть еще политико-экономические аспекты. Поскольку нынешняя Россия не в состоянии участвовать в глобальном сдерживании США, Запад усилил давление на страны развивающегося мира, причем как на тех, кто был в зоне социалистического влияния, так и на своих старых клиентов (у первых и у последних теперь нет возможности играть на противоречиях между двумя сверхдержавами). Через международные финансово-торговые институты (типа МВФ и ВТО) Запад начал оказывать беспрецедентное давление на развивающиеся государства Азии и Африки, вынуждая их осуществлять «либеральные реформы» в целях облегчения доступа транснациональных компаний на их внутренние рынки.
Фактор России действует и внутри развитых стран. Поражение социализма и развал СССР на Западе были поданы как историческая неспособность социализма к развитию, что послужило теоретическим обоснованием для практической атаки на социальные завоевания трудящихся в странах монополистического капитала. Это выражается в сокращении рабочих мест, урезании зарплат рабочих и служащих, уменьшении социальных льгот (пособия по безработице, суммы вэлфэра) и круга лиц, имеющих на них право.
Все названные (а также многие и неназванные) выгоды как бы упали в кошельки правящих кругов Запада только от одного фактора- развала СССР и России. Не меньшие выгоды Запад имеет и от разрушения социализма в самой России. Переход России на капиталистический путь развития, а также вера, по крайней мере вначале, российских реформаторов в то, что «Запад нам поможет», привели к вгрызанию Запада в российскую экономику, которая безжалостно разрывается «акулами мирового капитализма». Россия потеряла политическую и экономическую независимость, свидетельством чему служит даже такой простой факт. Правительство даже не может принять свой российский бюджет, не согласовав его с МВФ.
Говоря о зависимости России от Запада, часто обращают внимание на финансовую привязку режима к Лондонскому и Парижскому клубам, а также к МВФ, фактически контролируемому американцами. Действительно, «клубам» и МВФ Россия задолжала около 130 млрд долл. (на март 2002 г.— 150 млрд долл.). В результате этого все российские телодвижения в сфере экономики постоянно могут делаться только с оглядкой на эти «клубы». МВФ наобещал поначалу около 40 млрд долл., но решил пока ограничиться 10 млрд долл., рассчитанных натри года. В 1996 г. он выделил 3 млрд долл. в целях поддержки Ельцина на выборах президента. Заодно МВФ вынудил правительство снять пошлины на экспорт российской нефти и газа. Главная черта всей этой помощи и долгов- они даются только в расчете на продолжение реформ, подвя-
128
зывающих Россию к экономике Запада на основе неравноправного партнерства, т.е. в качестве сырьевого придатка западной экономики.
Этот вывод подтверждается распределением иностранных инвестиций в России. В принципе, по масштабам они не столь велики, но показательна их сфера приложения. По данным американского посольства в Москве, в 1994 г, 50% иностранных инвестиций в России были размещены в топливной промышленности, т.е. в нефтегазодобывающей отрасли. Продукция этой отрасли составляет почти 50% российского экспорта. Остальная часть инвестиций вложена в добычу цветных металлов и в лесную промышленность. Другими словами, в те отрасли, продукция которых вывозится на Запад. Отсюда и категоричные требования МВФ о снятии экспортных пошлин на эту группу товаров.
Но это только видимая часть айсберга. Подводная часть связана со скупкой российских предприятий и даже целых отраслей [10].
Антидемпинговые и другие ограничительные меры, применяемые зарубежными странами в отношении российских товаров, остаются важным фактором, сдерживающим рост российского экспорта. По количеству примененных антидемпинговых мер Россия входит в первую десятку стран мира (возглавляет этот список Китай).
В 1992—1999 гг. число ограничительных мер, принятых зарубежными партнерами в отношении России, значительно возросло. По данным ВТО, количество антидемпинговых мер в отношении России увеличилось с 27 в 1990—1994 гг. до 47 в 1995—1999 гг.
Ограничительные меры в отношении России применяли 24 страны: государства ЕС, США, Индия, страны Центральной и Восточной Европы, Украина, Китай и другие. Из товаров российского экспорта защитные меры наиболее часто применялись в отношении продукции черной металлургии, химической и целлюлозно-бумажной промышленности. В список российских товаров, подпавших с 1990 г. под антидемпинговые процедуры в ЕС- крупнейшем торгово-экономическом партнере России, входят феррохром, чугун, мочевина, карбид кремния, хлористый калий, магний, трансформаторная сталь, бесшовные трубы, древесные плиты и ряд других товаров.
По оценкам Минэкономразвития России, только в 2000 г. Россия потеряла от введения против нее ограничительных мер 2,36 млрд долл.
Распространенным способом урегулирования антидемпинговых споров является принятие поставщиками обязательств по «добровольному» ограничению экспорта в форме лимитов на цены и объемы поставок (как альтернатива введению антидемпинговых пошлин). Принятием количественных обязательств закончились, к примеру, открытые в ЕС антидемпинговые процедуры в отноше-
129
нии российских постаэщиков карбида кремния, магния, трансформаторной стали, бесшовных труб. Было также подписано соглашение с Индонезией об урегулировании антидемпинговой процедуры в отношении российской горячекатаной стальной продукции. В июле 1999 г. после начала антидемпинговых расследований в США были подписаны соглашения между США и Россией, установившие количественные и ценовые ограничения на ввоз в Соединенные Штаты российской металлопродукции.
Несмотря на легитимность таких действий с точки зрения международного торгового права, их экономическая сущность остается весьма спорной с точки зрения конкуренции и по сути представляет собой выкручивание рук экспортерам.
К тому же фиксирование в соглашениях минимальных цен является весьма опасным для поставщиков: в случае падения мировых цен на соответствующий товар они становятся неконкурентоспособными на рынке и просто выбывают из игры (что, собственно, и произошло в ходе реализации соглашения с США по стали, когда падение цен на сталь в Соединенных Штатах не позволило российским экспортерам использовать даже минимальные установленные квоты).
Принятые Россией «добровольные ограничения» привели, по
оценкам, к сокращению российских поставок металлопродукции в
США в пять раз, что повлекло за собой потери российских произ
водителей в размере более 1 млрд долларов. Как известно, впо
следствии американские власти признали открытое против России
антидемпинговое расследование незаконным, однако заключенные
соглашения не позволили вернуться к прежнему режиму бесквот
ных поставок. Стоит напомнить, что соглашения были подписаны
при резко отрицательном отношении к ним со стороны ряда веду
щих российских металлургических предприятий. ,Ј:
Помимо антидемпинговых мер западные страны практикуют в отношении России и другие ограничительные меры. Так, в 2000 г. ЕС в одностороннем порядке сократил на 12% установленные, квоты на ввоз российской металлопродукции, выразив таким образом свое недовольство введением временных пошлин в России на экспорт лома и отходов черных металлов [11].
В то же время рынок России 90-х годов был практически открыт для иностранных поставщиков. В результате внутреннее экономическое управление и финансовая инфраструктура нашей страны обслуживаются иностранными техникой и программными продуктами. Однако, по мнению некоторых специалистов, по ряду параметров их ингредиенты- интегральные схемы, память и программные команды- не поддаются полной расшифровке. Между тем в США были засекречены работы по программам, связанным с
130
использованием компьютерных вирусов, как оружия. В этом плане, для периода реформ характерна ситуация, когда российская фирма, например «Элвис +», разработала систему шифрования информации («СКИП Е +»), а все права на распространение последней получила американская корпорация «Сан Майкросистэмз», купившая предварительно 10% акций «Элвис +». Затем правительство США, ссылаясь на американский же закон об ограничении экспорта программ с высоконадежными методами шифрования информации, стало препятствовать распространению «СКИП Е+», считая ее американским продуктом.
Другой пример. Объем межгосударственных автотранспортных перевозок в РФ за последние годы вырос. Например, за 1992— 1996 гг. более чем в 6 раз. Но на долю российских перевозчиков в
1996 г. приходилось примерно в четыре раза меньше доходов от
грузовых перевозок, чем на долю иностранных. При этом в ЕС
средняя величина налогов на тяжелый грузовик была почти в
11 раз меньше, чем у нас.
Аналогично складывалась ситуация с гражданским авиастроением. В феврале 1996 г. премьер-министр РФ и вице-президент США подписали меморандум о взаимопонимании. В частности, было предусмотрено увеличить освобождение от тарифов и шире допустить иностранных производителей авиатехники на отечественный рынок. По оценке американцев, это обеспечило тысячи рабочих мест в авиационно-космической промышленности США. В октябре 1996 г. самолеты «Боинг-757» и ДС-10, ввезенные в 1994—1995 гг., были освобождены от сборов и налогов. В феврале
1997 г. в стране использовался уже 31 импортный авиалайнер на
условиях лизинга, который обходился примерно в 760 млрд руб.,
тогда как стоимость всей президентской программы развития оте
чественной авиатехники составляла лишь 562 млрд руб. [12].
Ниже мы приводим показательный анализ торговых отношений США и России, сделанный В.И. Зволинским1.
Актуальной остается проблема дискриминации России со стороны США в вопросах экспортного контроля: согласно решению, принятому на заседании 28 государств, состоявшемся в декабре 1995 г. в пригороде Гааги Вассенааре, новая организация, которая заменила КОКОМ, начала свою деятельность в апреле 1996 г. в Вене, где располагается ее секретариат. В числе 28 стран, принявших участие в заседании, была Россия, а также Венгрия, Польша, Словакия и Чехия. К первоначальным 28 участникам затем присоединились Аргентина, Болгария, Республика Корея, Румыния и Украина. Основная цель создания новой организации- контроль над экспортом воору-
Зволинский Виталий Иванович- сотрудник Института США и Канады РАН.
131
жений и оборудования двойного назначения в страны, которые потенциально могут быть втянуты в вооруженные конфликты, с учетом необходимости предотвращения региональных конфликтов. Принятие решения о поставке или запрете на поставку любого товара является исключительной прерогативой' каждого государства-участника. Во времена КОКОМ экспорт «стратегической продукции» был возможен в случае общего согласия стран-участниц. В новой организации решения принимаются каждой страной индивидуально. В то же время имеется договоренность о координации действий и обмене соответствующей информацией. Новая организация не располагает так называемым «черным списком» стран, для которых должны устанавливаться экспортные ограничения. Вместо этого осуществляется «мониторинг поведения» не членов Вассенаарского соглашения. Потенциально опасными в этом плане участники соглашения считают Ирак, Иран, КНДР и Ливию. Ограничения на экспорт в другие страны менее строги. Ранее компании должны бьгли получать лицензии на экспорт каждый раз, даже в случае поставки одного и того же товара в одну и ту же страну. По новым правилам достаточно одного такого разрешения для конкретной страны и товара. Организация располагает двумя списками ограничений: по обычным вооружениям и по технологиям двойного применения, куда включаются также компьютеры и комбинационное оборудование. Страны-участницы изменяют свое законодательство в этой области в соответствии с установленными требованиями. Новые правила введены с ноября 1996 г. Однако, участие России в создании нового международного режима экспортного контроля, взамен КОКОМ не привело к существенному пересмотру национальных правил экспортного контроля США в отношении РФ, в отличие, например, от некоторых восточноевропейских стран. Россия является единственным из государств Вассенаарского соглашения, включенных в предпоследнюю категорию стран (группа «с») по жесткости экспортного контроля США в области суперкомпьютеров. Согласно региональной схеме экспортного контроля США, в первую категорию стран группы «а», входят все страны Западной Европы, Австрия, Новая Зеландия и Япония. В эти страны разрешено экспортировать все виды ЭВМ, при наличии генеральной лицензии и без предварительного разрешения министерства торговли США. Экспорт «ЭВМ» производительностью свыше 10/10 оп./сек в страны группы «В»- государства Южной Америки, ЮАР и некоторые страны Восточной Европы и Восточной Азии, возможен при получении правительственного разрешения на каждую конкретную сделку. Наиболее сложная процедура экспорта мощных ЭВМ предусмотрена для стран группы «С»- куда входит Россия и Китай, а также Индия, Пакистан, большинство стран ближневосточного региона, бывшие советские республики и некоторые страны Восточной Европы. (В последнюю
132
группу «Д» входят Ирак, Иран, КНДР и Ливия, к которым применяется почти полное эмбарго). Экспорт ЭВМ в страны группы «С» производительностью до 10/2 оп./сек разрешен по генеральной лицензии, т.е. без специального разрешения. В диапазоне 10/2—10/7 оп./сек в зависимости от совокупности технических показателей и условий контроля за сферами применения необходимо разрешение министерства торговли по так называемой упрощенной схеме (специальное разрешение необходимо только в случае экспорта ЭВМ военным пользователям). Свыше 10/7 и до 10/10 оп./сек необходимо прохождение сложной процедуры для получения индивидуальной лицензии. Решение администрации Клинтона в 1995 г. ослабить ограничения на экспорт ЭВМ производительностью менее 10/7 оп./сек американские эксперты объясняли не неполитическими соображениями, а невозможностью осуществить эффективный контроль согласно прежним правилам экспортного контроля, ввиду их широкого распространения. Потолок в 10/10 оп./сек установлен был потому, что некоторые расчеты в военных областях могли легко выполняться одной такой машиной, тогда как их выполнение на ЭВМ меньшей мощности затруднено. В последние годы США не предпринимали усилий по ослаблению экспортного контроля при поставках ЭВМ в Россию, но попытки его ужесточения имели место. В ноябре 1997 г. конгресс США заявил о намерении восстановить жесткие ограничения на экспорт компьютеров в 50 стран, в том числе и в Россию, которые были отменены в 1995 г. В соответствии с поправкой, которую предлагалось внести в проект закона о военных расходах на 1998 г., фирмы-экспортеры должны были подавать заявки на получение специальных лицензий на поставки ЭВМ, а федеральные ведомства в течение 10 дней могли наложить на них запрет. Конгресс США также потребовал от министерства торговли, чтобы уже после осуществления поставок оно предоставляло гарантии того, что компьютеры попали именно тем предприятиям и организациям, которым они предназначались. Введение поправки мотивировалось тем, как утверждают члены конгресса, что имеются сведения об использовании в военных целях американских ЭВМ, поступивших в некоторые страны, в том числе в Россию и Китай для гражданских нужд. Таким образом, США выступили за ужесточение контроля за экспортом в Россию компьютеров путем установления более низкого порога для их безлицензионной продажи гражданским потребителям, равного уровню для военных. Администрация США выступила против принятия этой поправки.
Позднее акцент в российско-американской торговле смещается в сторону сложных технологий. Если в 1996 г. на товары, экспорт которых подлежит в США жесткому правительственному контролю в связи с их возможным применением в военной области, прихо-
133
дилось 2% стоимости американского экспорта в Россию, то в 1997 г. этот показатель возрос до 13%. Например, американский экспорт продукции высокотехнологичных отраслей составил 443 млн долл,, из которых 153 млн долл. приходилось на американские спутники. Товары, вывозимые по индивидуальным лицензиям и непосредственно предназначенные для России, в основном представлены различными комплектами компьютерного программного обеспечения, в том числе для телекоммуникационных систем. (В 1997 г. на них приходилось 43 млн долл.).
Увеличился экспорт в Россию американского контрольно-испытательного электронного оборудования. По общему объему закупок продукции высоких технологий Россия в 1997 г. обогнала КНР. В 90-е годы вопросы создания государственных и межгосударственных информационных и телекоммуникационных инфраструктур, а также мощных суперкомпьютерных комплексов являются приоритетными в США, Западной Европе и Японии. Перспективные разработки, имеющие государственное и народнохозяйственное значение без суперЭВМ невозможны. Решение таких проблем, как исследование структуры сложных газо- и гидродинамических течений для создания аэродинамических комплексов нового поколения; изучение свойств веществ для атомной энергетики, а также моделирование ядерных зарядов; проектирование сверхсложных радиоэлектронных комплексов; исследование структуры генов человека; проведение экономического анализа деятельности отраслей народного хозяйства; подготовка прогнозов экономических изменений и природных геофизических явлений во многом будет определять темпы развития научно-технического и оборонного потенциала России в XXI веке. Для этого требуется суперЭВМ производительностью 10/15 оп/сек. В настоящее время научные учреждения России оснащены вычислительными средствами производительностью не более 10/9 оп/сек, в то время как научно-исследовательские центры США- 10/12 оп./сек. США и Япония не разрешают экспортировать в Россию суперЭВМ производительностью не более 10/10 оп./сек при условии жесткого контроля работ, выполняемых на этой технике.
По данным министерства торговли Российской Федерации, к 2000 г. в разных странах действовали 66 дискриминационных ограничений российского экспорта, из которых 49 приходились на антидемпинговые меры, а также и другие торговые препятствия в виде импортных квот, лицензионных и технических ограничений. Причем, начиная с 1992 г., когда произошла либерализация внешней торговли РФ, и до 1998 г., количество торговых барьеров, применяемых против российских экспортеров, возросло в 6 раз, а общий прямой ежегодный ущерб России от различного рода торгово-политических ограничений достиг 2 млрд долл.
134
Главным внешнеторговым нетарифным барьером для российских экспортеров являются антидемпинговые пошлины. Необходимо отметить, что США, страны Европейского Союза, другие крупные торговые державы, все более активно используют нетарифные барьеры в виде антидемпинговых пошлин против своих конкурентов. Так, в 1980—1997 гг. в целом в США были удовлетворены более 80% заявок на введение антидемпинговых процедур (в ЕС- 70%) и средняя ставка антидемпинговых пошлин в США составила 57% (в ЕС- 29%). Например, количество начатых в 1997 году антидемпинговых расследований составляло в ЕС (41), США (16), Канаде (14); В 1997 г. антидемпинговые расследования были возбуждены (без России) не только против Китая (31), Южной Кореи (16), Тайваня (16), Индонезии (9) и Индии (7). Но и против США (15), ФРГ (14), Японии (12) и Великобритании (6).
Нетарифные барьеры, такие, как антидемпинговые пошлины, являются административными инструментами торгово-политической стратегии. От тарифных барьеров они отличаются в целом более высоким и неопределенным уровнем, сроком действия, избирательностью применения и особой процедурой начисления. Антидемпинговые пошлины взыскиваются в США задним числом, при этом нередко спустя месяцы и даже годы после поставки товара, отличаются неопределенностью и постоянной угрозой их начисления, что оказывает более сильное сдерживающее влияние на экспортера, чем заранее известные относительно невысокие таможенные пошлины.
Широкое использование антидемпинговых процедур связано также и с тем, что их протекционистский эффект проявляется задолго до того, как импортный товар подпадает под соответствующие административные санкции. Этот психологический эффект ощущается с самого начала расследования по обвинению поставщика в демпинге, а иногда и раньше, когда со стороны протекционистски настроенных кругов, продукция которых конкурирует с импортным товаром, выдвигается требование к официальным властям о необходимости проведения такого расследования и наказания виновника в «нечестной торговой практике».
В Европейском Союзе, крупнейшем внешнеторговом партнере России, на который приходится около 40% товарооборота Российской Федерации, антидемпинговые процедуры распространялись на 13 видов продукции российских экспортеров (по состоянию на декабрь 1998 г.): аммиачная селитра, изобутанол, хлористый калий, металлический кальций, карбид кремния, магний, мочевина, ферросилиций, низкоуглеродистый феррохром, цинк, трансформаторный стальной лист, древесные плиты и бестовые трубы. Общая стоимость подпадающих под антидемпинговые ограничения това-
135
ров оценивается в 250 млн экю в год, что составляет 10% общего объема российского промышленного экспорта в ЕС и 1% его валового объема.
В сентябре 1997 г. в Москве на заседании 9-й сессии Российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству российской стороной было отмечено, что антидемпинговые пошлины, носящие «запретительный» характер, установлены в США на титановую губку, карбамид, уран, феррованадий и нитрат ванадия, ферросилиций и магний из Российской Федерации.
В ноябре 1996 г. начато антидемпинговое расследование в отношении российских поставщиков толстолистовой стали, в июле
— аммиачной селитры и октябре 1998 г.- горячекатаной рулон
ной стали.
Введенная в 1987 г. антидемпинговая пошлина на мочевину составляла 68%, в 1992 г. на уран- 116%, в 1995 г. на ферросилиций
— 104%. Введенная 22 февраля 1999 г. предварительная антидемпин
говая пошлина на российскую горячекатаную рулонную сталь уста
навливает ее на продукцию «Северстали» в размере 70,66% Магни
тогорского МК- 149,54%, Новолипецкого МК- 217,67%, осталь
ных российских производителей- 156,58% от цены.
Стараясь избежать полного прекращения вывоза своих товаров на американский рынок, ввиду угрозы введения на них запретительных антидемпинговых пошлин, Россия, как показывает практика, шла на заключение соглашений о «добровольном» ограничении экспорта. Такие соглашения предусматривают количественное лимитирование и лицензирование, установление минимальных цен и т.д. В то время как все эти механизмы сдерживания фактически являются торговыми барьерами, они все же дают определенную возможность экспортировать эти товары на американский рынок, в то время как антидемпинговые пошлины практически его прекращают. Хотя, формально, установление «добровольного» ограничения экспорта представляется американской стороной как результат совместных согласованных действий равноправных партнеров, фактически этот вид нетарифных барьеров навязывается России под угрозой применения более суровых мер, т.е. является принудительным.
Некоторые примеры заключения соглашений о «добровольном» ограничении экспорта, в которых антидемпинговая пошлина была заменена на квоту.
Алюминий. В 1993 г. США, а также ЕС обвинили Россию в экспорте алюминия по демпинговым ценам, США хотели ввести антидемпинговые пошлины, а ЕС квоты. Торговый конфликт закончился подписанием соглашения.
136
Сталь. В 1996 г. начато антидемпинговое расследование в отношении российских поставщиков толстолистовой стали и в
1997 г. подписано соглашение о «добровольном» ограничении экс
порта, которое предусматривает обязательство России повысить
уровень цен и ограничить объемы экспорта.
В октябре 1998 г. начато антидемпинговое расследование, возбужденное против поставщиков российской горячекатаной рулонной стали. 23 февраля 1999 г. представители РФ и США согласовали тексты двух российско-американских соглашений о «добровольном» ограничении экспорта.
Первое- «О приостановке антидемпингового разбирательства в отношении горячекатаной рулонной стали из России на рынок США», который в обмен на приостановление антидемпингового расследования устанавливает:
*полугодовой мораторий на поставку горячекатаной рулонной стали на американский рынок;
*квоту на 1999 г. в размере 375 тыс. т. На ближайшие пять лет вводится годовая квота в 750 тыс. т с возможностью роста на 3—6% в год (по оценке министерства торговли США российские экспортеры в течение 5 лет смогут продать в США свыше 13 млн т стали и чугуна на сумму около 4 млрд долл.);
*минимальную цену на уровне 255 долл. за тонну (фактические цены на рынке США не превышают 230 долл. за тонну).
Второе- «Всеобъемлющее соглашение по стали, регламентирующее условия и объемы поставок российской металлопродукции на американский рынок», которое устанавливает квоты, как на горячекатаную рулонную сталь, так и на все остальные виды металлопродукции, в том числе и на полуфабрикаты. За основу взяты объемы поставок в 1997 г.
Российские экспортеры горячекатаной стали, в принципе, могли бы компенсировать фактическое прекращение экспорта в США за счет расширения продаж другой продукции. Однако второе соглашение о «добровольном» ограничении экспорта не дает такой возможности. Кроме того, второе соглашение не содержит каких-либо гарантий против возбуждения новых антидемпинговых разбирательств и пересмотра уже введенных квот.
Экономические санкции стали предпочтительным политическим оружием администрации Клинтона и чрезвычайно популярны среди американских законодателей. Например, во второй половине
1998 г. конгресс США рассматривал около 30 дополнительных за
конопроектов о санкциях против десяти стран: Азербайджана,
Вьетнама, Китая, Мексики, Нигерии, Сирии, Судана, Хорватии,
Югославии, а также и России.
137
В целом за исторический период 1918—1998 гг. США применили экономические санкции в отношении других государств 115 раз. Со времен второй мировой войны (по 1999 г.- прим. Авт.) санкции вводились 104 раза, причем с 20 января 1993 г., когда У. Клинтон был избран 42-м президентом США,- 61 раз. Таким образом, более половины односторонних экономических санкций, принятых правительством США со времен первой мировой войны, были введены в период администрации У. Клинтона, Соединенные Штаты применяют разного рода экономические санкции в отношении по крайней мере 73 стран, где проживают в общей сложности две трети населения планеты (ни одно федеральное ведомство США не располагает полным перечнем всех подобных мер). С целью лучшей координации деятельности в этой области в государственном департаменте США в 1998 г. создана «команда санкций», задача которой рассмотреть в рамках всей администрации цели, размах, стоимость и эффективность действующих санкций, попытаться разработать нормы их применения, а также основу, на которой такие решения будут приниматься в будущем. (До этого, например, ни одно федеральное ведомство США не располагало полным перечнем всех подобных мер). По мнению ее председателя, заместителя государственного секретаря по делам экономики и сельского хозяйства С. Айзенстата, «задача состоит в том, чтобы найти такой способ принятия решений о санкциях, чтобы* они отвечали общей стратегии, чтобы при этом точно взвешивались издержки и воздействие принимаемых мер, чтобы по возможности добиваться многосторонней поддержки и улучшить координацию между правительством и конгрессом». На первом заседании «команды санкций» С. Айзенстат заявил, что цель ее создания «не ограничить использование санкций, а повысить их эффективность».
Торгово-политическая и юридическая основа экономических санкций значительно укрепилась в США в 1996 г. с принятием двух законов: Хелмса-Бэртона и Д'Амато. Первый из них- «Закон о кубинской свободе и демократической солидарности», ужесточает политические и экономические санкции против Кубы и направлен на подрыв режима правительства Ф. Кастро. Ряд положений этого антироссийского законодательного акта имеет непосредственное отношение к Российской Федерации и другим бывшим советским республикам (разд. 1, гл. 6 и 11). Согласно первому разделу закона, он защищает американцев от «возобновления усилий со стороны любого независимого государства бывшего СССР с целью ввода в строй ядерных объектов на Кубе, а также возобновления этим государством с территории Кубы разведывательной деятельности, направленной против США». Речь шла о недостроенной СССР атомной электростанции в городе Хурагуа в провинции
138
Сьенфуэгос и радиолокационной станции в Лурдесе под Гаваной, которая тогда действовала в соответствии с кубино-российским соглашением 1995 г. В соответствии с законом Хелмса-Бэртона вносится ряд изменений и дополнений в «Закон об иностранной помощи 1961 года» (этот документ обновляется США ежегодно). В соответствии с новой редакцией этого закона президент США должен принимать решение об оказании помощи любой из бывших советских республик с учетом того, «в какой мере действия этого независимого государства направлены на прекращение поддержки коммунистического режима на Кубе, включая вывод войск, закрытие военных и разведывательных объектов, в том числе военных и разведывательных объектов в Лурдесе и Сьенфуэгосе...» США не будут оказывать содействие «правительству любого независимого государства», если президент представит конгрессу свидетельства того, что оно «предоставляет помощь кубинскому правительству или ведет с ним торговлю на основе нерыночных отношений». Понятие «торговля на основе нерыночных отношений» подразумевает экспорт, импорт, обмен или другие договоренности по поводу товаров и услуг (включая нефть и нефтепродукты) на условиях более выгодных, чем те, которые обычно существуют на соответствующих рынках или в отношении схожих товаров, в том числе: поставки кубинскому правительству на условиях, включающих предоставление грантов, скидок на цены, гарантии, страховок или субсидий; импорт кубинских товаров в условиях снижения на них таможенных пошлин; коммерческие договоренности, которые включают предварительные поставки товаров; изменение, сокращение или списание долга кубинского правительства в ответ на предоставление с его стороны в эквивалентном размере части собственности, капиталовложений или прав управления, принадлежащих кубинскому правительству или какому-нибудь гражданину Кубы».
В законе также говорится, что американское содействие любой из бывших советских республик должно быть сокращено на сумму «равную сумме помощи и кредитов», направляемых ею «на поддержку разведывательных объектов на Кубе, включая разведывательный объект в Лурдесе» и «на завершение строительства кубинского ядерного объекта в Харагуа вблизи Сьенфуэгоса».
Таким образом, закон Хелмса-Бэртона запрещает участие РФ в строительстве АЭС на Кубе и выражает решительное неодобрение в связи с предоставлением Россией в ноябре 1994 г. кредита в размере 200 млн долл. на создание разведывательного объекта в Лурдесе» (РЛС создана для проверки выполнения соглашений по сокращению вооружений, в том числе и Договора СНВ-2). Кроме того, он отвергает сам принцип бартерного сотрудничества России
139
с Кубой, основой которого является соглашение об обмене российской нефти на кубинский сахар. Администрация США заинтересована в том, чтобы Россия экспортировала свои товары на Кубу (и, соответственно, импортировала) за наличные и по мировым ценам, а нефть не перерабатывалась бы на заводах из бывшей собственности компании «ЭССО», «Шелл» или «Бритиш петролеум». При этом кубинский сахар нельзя использовать в продукции экспортируемой в США. При условии несоблюдения этих требований предполагается введение ряда санкций. Правда, в этом беспрецедентном по своей антироссийской направленности законе США предусмотрена лазейка, которая позволяет приостанавливать действие его положений, если президент представит конгрессу сведения о том, что помощь бывшим советским республикам «является важной для национальной безопасности США».
Поддержанный президентом У. Клинтоном закон Хелмса-Бэртона нанес удар по коммерческим интересам ряда компаний, включая в том числе и российские. Канада в 1995 г., еще до принятия закона, в дипломатической ноте, направленной в адрес государственного департамента США, подчеркнула, что законопроект Хелмса-Бэртона является попыткой «распространить американские меры против Кубы за пределы юрисдикции США, что в конечном счете окажется незаконным вмешательством в деле третьих государств». Аналогичное заявление было сделано Государственной Думой РФ, которая также подчеркнула, что этот шаг США «противоречит международному праву и нормам цивилизованных отношений между странами».
Закон о санкциях против Ирана и Ливии 1996 г., известный как закон Д'Амато—Кеннеди, требует введения экономических санкций против любого физического и юридического лица, желающего инвестировать более 40 млн долл. в год в нефтяную и газовую промышленность этих стран. (В августе 1997 г. этот закон бьш ужесточен и установлен лимит в 20 млн долл.). Закон Д'Амато—Кеннеди не содержит запрета на въезд в Соединенные Штаты, но в гл. 6-й перечислены шесть санкций, из которых президент США должен выбрать по меньшей мере две: запрет на получение кредитов и гарантий Экспортно-импортного банка; запрет на получение лицензии при экспорте технологии: запрет на получение кредита на сумму более 10 млн долл.; запрет на участие в американской банковской системе или получение государственных средств; запрет лицу, подпадающему под действие санкций, на приобретение любого товара или услуги правительства США; полный запрет на импорт товаров, произведенных лицом, подпадающим под действие санкций.
В соответствии с законом Д'Амато—Кеннеди за президентом США сохраняется право не применять санкции в случае их проти-
140
воречия американским интересам. Именно это положение закона Д'Амато—Кеннеди позволило администрации У. Клинтона достичь 18 мая 1998 г. договоренности с ЕС о неприменении американских санкций в отношении РАО «Газпром», французской «Тоталь» и малайзийской «Петронас», участвующих в сделке по разработке газовых месторождений в Иране на сумму 2 млрд долл. По заявлению государственного секретаря США М. Олбрайт, эта сделка подпадала под действие закона о санкциях против Ирана и Ливии 1996 г. В случае осуществления сделки американским компаниям запрещалось сотрудничество с РАО «Газпром», тогда как федеральным ведомствам США предоставлять государственные кредиты и гарантии.
15 июля 1998 г. стараясь предупредить голосование в палате представителей по преодолению президентского вето, наложенного на Закон о санкциях против продажи ракет Ирану, администрация США объявила, что намерена ввести санкции против семи российских организаций, которые подозреваются в передаче продукции или технологии «двойного назначения» Ирану, Ливии и КНДР. В список компаний и организаций были включены: научно-производственный центр «ИНОР», НИИ «Графит», НИИ «Полюс», государственная хозрасчетная организация «Главкосмос», фирмы «МОСО», «Европалас-2000» и Балтийский государственный технический университет.
В феврале 1999 г. США расширили этот список и ввели экономические санкции против десяти российских организаций, подозреваемых в сотрудничестве с Ираном в ракетной и ядерной областях. В списке, опубликованном министерством торговли США, оказались: Балтийский государственный технический университет, «Европа-лас-2000», «Главкосмос», Научно-исследовательский институт «Графит», Научно-производственная ассоциация «Полюс», Центр «ИНОР», фирма «МОСО», Московский авиационный институт, Российский химико-технологический университет имени Д. Менделеева и Научно-исследовательский и конструкторский институт «Энерготехника» [13].
3.3. Механизмы закрепления достигнутых экономических позиций США в российской экономике
В этих условиях рыночные отношения с их «статусом обезличенное™ и внегосударственности» явились одной из чрезвычайно выгодных и удобных форм «амортизации» возможных негативных последствий для США, обусловленных как их внешнеэкономической экспансией, так и ростом антиамериканизма в мире. США также были склонны скорее опираться на международные экономические и финансовые организации, такие как Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк и ряд других, фактиче-
141
ски контролируемые США и их ближайшими союзниками, нежели на собственные государственные структуры при оказании помощи Таиланду, Южной Корее, Индонезии, а в последнее время- и терпящей серьезное бедствие экономике России. С приходом к власти администрации Б. Клинтона в 1993 г., провозгласившей важнейшим приоритетом своей деятельности сокращение дефицита федерального бюджета, масштабы американской помощи иностранным государствам стали уменьшаться и под вполне благовидным предлогом- в связи с отсутствием свободных средств и «лишних» денег в казне федерального правительства.
По завершении в начале 90-х годов значительной части широкомасштабных программ экономической поддержки Польши, важнейшим компонентом которых стало списание польских внешних долгов, внимание администрации Б. Клинтона переключилось на нашу страну, в которой к этому времени полным ходом шли радикальные экономические реформы. Уже к 1993 г. Россия стала основным получателем американской государственной помощи странам Восточной Европы и бывшего СССР. В списке десяти крупнейших получателей американской «помощи развитию» Россия в 1995—1996 гг. заняла третье место после Израиля и Египта (правда, с большим отрывом от них, поскольку на их долю приходится примерно 30% всего объема помощи). Общая сумма американской помощи России, включая помощь и по неправительственным каналам, в которой американское государство, как правило, также принимает определенное участие (финансовое или организационно-техническое), достигла максимума в 1993 г.- 1,2 млрд долл.; в дальнейшем, однако, она заметно сократилась. Особенно ощутимо американская помощь уменьшилась в 1994—1996 гг., что объясняется переориентацией американских усилий на содействие развитию других стран СНГ (прежде всего Украины, Армении, Грузии и Молдовы). «Перепрофилирование» американской помощи, вполне возможно, связано с активизацией американской политики по расширению НАТО на восток, а также объявлением района Каспийского моря сферой стратегически важных интересов для США.
Во всем объеме помощи западных стран России по двухсторонним каналам (включая помощь, предоставляемую негосударственными организациями) доля США, однако, не только не снизилась, но даже возросла, поскольку помощь со стороны других доноров уменьшилась в эти годы еще больше. Если в 1993 г. (год максимальных размеров двухсторонней помощи со стороны как США, так и других стран) доля США составляла 12%, то в 1995— 1996 гг.- уже около 25%. В собственно государственной помощи стран Запада доля США все же понизилась: с 34,4% в 1993 г. до 26,5% в 1995—1996 гг. По суммарным размерам двухсторонней по-
142
мощи, а также размерам собственно государственной помощи России США уступали в 1992—1996 гг. только Германии.
В своем развитии американская экономическая помощь России прошла три этапа: на первом- преимущественно оказывалась гуманитарная помощь; на втором- приоритет отдавался консультативно-техническому содействию, и на третьем (современном)- упор делается на содействие торговле и инвестициям. На первом этапе, когда основной формой содействия были поставки продовольствия и других гуманитарных грузов, основные объемы этой помощи реализовывались через министерство сельского хозяйства США. Пик этого содействия пришелся на 1993 г., а к 1995 г. гуманитарная помощь России была практически прекращена. Начиная с 1994 г. в американской помощи России стали доминировать программы консультативно-технического содействия, которые осуществляются в первую очередь через УМР. По линии управления реализуются 13 основных программ. Наиболее крупные из них- содействие приватизации и реформам в жилищном секторе, поддержка предпринимательских фондов, программа обменов специалистами, совершенствование системы здравоохранения, охрана окружающей среды. Часть программ технической помощи реализуется по линии других американских правительственных ведомств, в частности, министерства торговли, министерства сельского хозяйства, министерства энергетики, министерства финансов, государственного департамента, а также Агентства по торговле и развитию и Информационного агентства США. Третий этап содействия (начавшийся в 1996 г.) характеризуется смещением акцента с консультативно-технической помощи на содействие торговле и инвестициям. Поэтому возрастает роль соответствующих программ УМР, министерства торговли и Агентства по торговле и развитию, а также содействия, оказываемого на коммерческой основе через Корпорацию зарубежных частных инвестиций и Экспортно-импортный банк США. В региональном плане идет смещение центров тяжести от Центра и прилегающих к нему районов России на Дальний Восток, Урал, Среднее и Нижнее Поволжье, Юг России, Южную Сибирь. Американская помощь предоставляется России по трем основным направлениям: техническое содействие, закупки продовольствия и содействие в ускорении ликвидации стратегических ядерных вооружений и обеспечении их безопасного хранения. По данным государственного департамента, к марту 1997 г. США предоставили России в виде безвозмездной помощи 4,7 млрд долл., из которых 2 млрд пошли на техническое содействие в рамках Закона о поддержке свободы по линии УМР, 1,7 млрд- на прямую гуманитарную помощь и закупки продовольствия и 1 млрд долл.- на реализацию программы Нанна—Лугара. Последняя создана на ос-
143
нове закона 1991 г., положившего начало международной программе «Сотрудничество по уменьшению ядерной угрозы».
В программах помощи России участвуют 23 федеральных министерства и ведомства США. Однако более 80% всех ассигнований на помощь России предоставляется по линии трех ведомств: УМР, министерства сельского хозяйства и министерства обороны. В настоящее время основной объем технического содействия России осуществляется главным образом по линии УМР, которое реализует в России более 50 проектов, 42 из которых были завершены к концу 1997 г. Этот вид помощи оказывается главным образом путем направления в Россию американских специалистов для участия в тех или иных проектах, а также посредством обучения российских специалистов как в самой России, так и в США. Предполагается также начать новую программу по подготовке в США менеджеров из России и других стран—членов СНГ. Примерами конкретных проектов, осуществлявшихся в 1992—1997 гг. по приоритетным направлениям с использованием американской технической помощи по линии УМР, были следующие.
В сфере развития рыночной экономики американские советники помогли российским партнерам в создании и проведении в жизнь ваучерной приватизации, разрабатывали программы обучения, организовывали аукционные, ваучерные расчетные и депозитные центры, вели реестры участников аукционов и формировали стратегию продаж предприятий, участвовали. в организации рынков ценных бумаг, консультировали по вопросам законодательной системы и системы регулирования, обучали банкиров. С помощью УМР был создан и функционирует Инвестиционный фонд США—Россия, финансируемый американской стороной. Реализуется программа развития малого бизнеса, финансируемая правительством США.
В области развития демократических институтов была оказана поддержка Центральной избирательной комиссии, разработке избирательного закона, развитию политических партий и реформе судебной системы. Проводится обмен опытом и обучение депутатов и работников аппарата законодательных органов, обучение режиссеров и менеджеров телевизионных компаний. Предоставлена техническая помощь примерно 350 местным общественным организациям в их деятельности по защите прав граждан. Свыше 250 российских специалистов из различных отраслей экономики и государственных органов прошли переподготовку и обучение в США.
При решении социальных проблем техническая помощь США прежде всего оказывалась в форме поставок продовольствия и медикаментов, развития фармацевтических производств, создания . новых центров медицинского обслуживания, мероприятий по сни- '' i
жению риска для здоровья населения, вызванного загрязнением окружающей среды. Американские специалисты участвовали в разработке законов о жилье, процедур приватизации жилья, оказывали содействие в строительстве жилья для демобилизованных военнослужащих.
В настоящее время предоставляется помощь фермерам и колхозам в преобразовании системы и структуры хозяйствования. Реализуются проекты по укреплению инфраструктуры сельскохозяйственного сектора, системы информации о состоянии рынка в агробизнесе. Выполняется ряд проектов, связанных с реформами в электроэнергетике, нефтяной и газовой промышленности, оказывается содействие научным исследованиям и разработкам.
Программы помощи, осуществляемые по линии министерства сельского хозяйства США, заключаются главным образом в оказании технической помощи и предоставлении российским организациям льготных кредитов и кредитных гарантий на закупку американских товаров и их транспортировку в нашу страну. Министерство осуществляет в России восемь проектов технической помощи (десять проектов были завершены до 1996 г.).
Основные формы помощи- направление в Россию американских советников и переподготовка российских специалистов в США. Помощь в основном ориентирована на укрепление частного сектора в сельском хозяйстве России путем внедрения рыночных информационных систем, создания передовых ферм и реализации программ по улучшению социальных условий жизни в сельскохозяйственных районах.
Основным инструментом предоставления кредитных гарантий американским экспортерам, действующим на российском рынке, выступает программа поддержки экспорта, финансируемая министерством. Эта среднесрочная программа (на период от трех месяцев до трех лет) реализуется через частные российские банки и предусматривает кредитные гарантии на поставки различных видов сельскохозяйственных товаров, а также на оплату их транспортировки.
По линии министерства обороны США в России осуществляются 14 проектов (четыре проекта были завершены до 1997 г.). Основное направление проектов- содействие России в ускорении процесса демонтажа стратегических наступательных вооружений, а также в уничтожении запасов химического оружия. Другое направление деятельности министерства обороны США- реализация программ, связанных с содействием России в области хранения и перевозки ядерного оружия и других видов боевой техники, оценки и контроля над хранением и захоронением ядерных отходов с учетом обеспечения безопасности жизни человека и охраны окру-
145
жающей среды. Ряд программ направлены на содействие конверсии военного производства и переподготовку военнослужащих, увольняемых из рядов вооруженных сил РФ. Все программы осуществляются путем поставок спецоборудования и техники, направления американских военнослужащих и технических специалистов и предоставления соответствующей информации и «ноу-хау».
В 1997 г. некоторые сопутствующие программы были изъяты из компетенции министерства обороны США и профинансированы через бюджеты других ведомств (министерство энергетики и госдепартамент). В целом в 1998 фин. г. США предполагают оказать экономическую помощь России не менее чем на 240 млн долл. В 1998 фин. г. на программу Нанна—Лугара, предусматривающую сокращение ядерных вооружений в бывших республиках СССР, включая программы обеспечения безопасности ядерных материалов, должно быть израсходовано не менее 350 млн долл.
Наиболее характерным недостатком практики реализации программ технического содействия является то, что значительная часть средств, выделяемых по программам помощи России, остается в США. Подобная точка зрения разделяется и самими западными консультантами, например, группой «Трансэкон» из США и «Ныо экономик фаундейшн» из Великобритании. Так, финансовые ресурсы, выделенные в рамках программы Нанна-Лугара на разработку средств транспортировки и защиты разобранных ядерных боеголовок, почти полностью переданы американской фирме из штата Нью-Мексико. Эта программа по существу является формой поддержки американских производителей. По нашим оценкам, примерно около половины средств, выделяемых США на оказание технической помощи России, остается в США. В основном они идут на оплату пребывания американских специалистов, а также поступают на счета американских компаний, осуществляющих поставки различных видов оборудования и техники в нашу страну. Однако многие программы все же носят скорее характер не безвозмездной помощи, а являют собой примеры взаимовыгодного двухстороннего сотрудничества, в котором США заинтересованы в неменьшей степени, чем Россия. Это относится, в частности, к нескольким проектам, осуществляемым по линии НАСА. Так, на создание орбитального модуля для стыковки «Шаттла» с российской орбитальной станцией «Мир» это агентство в 1992—1994 гг. израсходовало 15 млн долл. из программы помощи России. Как указало в своем докладе Главное контрольно-финансовое управление (ГКФУ) при конгрессе США в 1996 г., «в соответствии с этой программой НАСА построило механизм для стыковки своего космического корабля многоразового использования с российской космической станцией «Мир» для проведения совместных американо-российских исследований на орбите, материально-технического
146
снабжения станции «Мир» и обмена экипажами». Однако и в области космических исследований имелась до недавнего времени программа, которая предусматривает оплату расходов на проживание и подготовку в российском Звездном городке американских астронавтов, работавших в составе совместных экипажей на станции «Мир».
Агентство по торговле и развитию (Trade and Development Agency) выделяет средства тем американским фирмам, которые проводят изучение возможностей осуществления тех или иных проектов, оказывают консультативные услуги, организуют планирование крупных частных и государственных проектов в России. Приоритетными направлениями деятельности этого ведомства в России являются следующие: нефтегазовая промышленность (включая добычу, транспортировку и переработку), электростанции и линии электропередач, транспорт, конверсия военной промышленности, здравоохранение, а также электронная промышленность.
Агентство рассматривает лишь такие проекты, которые могут обеспечить американский экспорт в объеме не менее 10—15 млн долл. Поскольку в России существует большой спрос на средства, предоставляемые агентством, оно во многих случаях лишь частично финансирует расходы на первоначальных стадиях подготовки проектов. Остальные расходы должна брать на себя та американская компания, которая впоследствии сама возьмется за его реализацию. В середине 90-х годов Агентство по торговле и развитию финансировало 28 проектов в России, предоставив фирмам-экспортерам услуги на общую сумму 3 млн долл.
Экспортно-импортный банк (Эксимбанк) США (Export-Import Bank of the United States) приступил к работе на российском рынке в начале 90-х годов, когда в рамках двустороннего сотрудничества между Правительством РФ и руководством банка был заключен ряд соглашений, предусматривающих предоставление кредитных ресурсов банка на финансирование американских компаний под гарантии российского правительства.
Наиболее крупным и известным из таких соглашений было «Рамочное соглашение по нефти и газу», заключенное 6 июля 1993 г. между Эксимбанком и российским министерством топлива и энергетики, а также другими российскими федеральными ведомствами. В соответствии с этим соглашением Эксимбанк обязался обеспечить финансирование поставок в Россию американского нефтегазового оборудования на сумму 2 млрд долл. для модернизации этой отрасли промышленности. Вскоре в Эксимбанк поступило 18 заявок от российских компаний на сумму 3,7 млрд долл., однако кредитные соглашения были подписаны лишь с семью компаниями на сумму 796 млн долл.
Причины сдержанного отношения российских компаний к программе кредитования обусловлены жесткими требованиями
147
банка. Во-первых, кредиты Эксимбанка являются связанными, т.е. не менее чем на 85% должны быть использованы на приобретение американского оборудования, которое зачастую проигрывает по цене аналогичным образцам из других стран, а также не всегда технологически совместимо с российским оборудованием. Во-вторых, источником платежей по кредиту является экспортная выручка российских нефтедобывающих компаний, размеры которой подвержены существенным колебаниям из-за изменений конъюнктуры мирового рынка. В-третьих, фактором, отрицательно влияющим на возможность выплат по кредитам Эксимбанка США в рамках соглашения по нефти и газу, являются дополнительные требования банка по обеспечению обязательств. Помимо депонирования валютной выручки от экспорта на специальном залоговом счете в сумме, покрывающей не менее 150% объема обязательств по кредиту, банк в обязательном порядке настаивает на дополнительных компенсационных выплатах ему (в размере 7,6% суммы кредита), предназначенных на страхование от политических рисков.
Эксимбанк США в 1994 г. подписал также меморандум о взаимопонимании с РАО «Газпром», в соответствии с которым он обязался оказывать поддержку поставкам американского оборудования и услуг для «Газпрома» на 750 млн долл., что давало возможность модернизировать российскую газовую промышленность. Однако после того, как РАО «Газпром» заключил договор с Ираном о сотрудничестве, Конгресс США потребовал отказать в кредитах этой компании, поскольку она сотрудничает со страной, которую США обвиняют в поддержке международного терроризма. Вашингтон начал угрожать «Газпрому» санкциями, и он в 1997 г. отказался от соглашения с Эксимбанком США.
Вместе с тем опыт взаимодействия с российской нефтяной отраслью привел к изменению акцентов в кредитной политике Эксимбанка. Если в 1992—1995 гг. основная масса кредитов и гарантий банка приходилась на оборудование для добывающей промышленности России, то в последние годы наметился сдвиг в сторону финансирования поставок высокотехнологичного оборудования, причем на более льготных финансовых условиях. В начале 1997 г. была достигнута договоренность о предоставлении кредитов Эксимбанка США для следующих проектов: закупка до 2001 г. 20 американских самолетов для компании «Аэрофлот» (1,5 млрд долл.); финансирование создания автоматической системы контроля за воздушным сообщением «Сирена-3» (90 млн); закупка компьютерного оборудования для российских клиник и научных институтов (65 млн долл.); закупка электронного оборудования для российского предприятия «ЭЛМА» (50 млн долл.).
Разумеется, это не означает сворачивания программ кредитования добывающих отраслей: за этот же период Эксимбанком было
148
выделено или дано принципиальное согласие на выделение 470 млн долл. в виде предоставления кредитов или гарантий по кредитам.
Несомненно, что кредиты Эксимбанка играют важную роль в обеспечении производственного процесса в различных отраслях экономики России. В то же время очевидно, что значительная часть средств, предоставляемых российским предприятиям, остается на счетах американских компаний, осуществляющих поставки оборудования по кредитам банка.
Корпорация зарубежных частных инвестиций (Overseas Private Investment Corporation) оказывает содействие американским инвесторам, действующим в России, путем предоставления прямых кредитов и кредитных гарантий; страхования капиталовложений от различных политических и экономических рисков; предоставления инвесторам целого спектра информационных и других услуг. В России корпорация действует с 1992 г., когда было подписано соответствующее соглашение о сотрудничестве между Правительством РФ и этим федеральным агентством США.
В последние годы она поддержала 125 проектов в России стоимостью более 3 млрд долл.- от Санкт-Петербурга и Республики Коми на севере до Хабаровского края на востоке- с диапазоном сфер их реализации от средств дальней связи до производства безалкогольных напитков и добычи нефти и газа. Во многих отраслях российской экономики реализуются проекты, поддерживаемые корпорацией: финансовые услуги, добыча полезных ископаемых, конверсия оборонной промышленности и др. Приоритетным направлением деятельности корпорации в России является поддержка американских инвесторов в нефтегазовой отрасли.
Корпорация предоставляет гарантийное страхование по необратимым (неконвертируемым) валютам для американских инвестиционных проектов в России из расчета до 200 млн долл. за проект. По этому показателю Россия в настоящее время может конкурировать с другими странами Запада.
Основные усилия корпорации сконцентрированы на поддержке малых и средних американских компаний, действующих в России в условиях повышенного риска. В российском портфеле корпорации имеются и крупные проекты. Примером таких начинаний является гарантийное страхование проекта модернизации российского ракетного двигателя, осуществляемого компанией «Пратт энд Уитни» и НПО «Энергомаш». По данным на конец 1997 г., корпорация выделила больше 500 млн долл. для страхования и финансирования конверсионных проектов в России.
Корпорация также предоставила кредитные гарантии в 116 млн долл. для освоения нефтегазовых месторождений на шельфе о. Сахалин. Гарантии предоставлены компании «Сахалин энерджи инве-стмент». В этом совместном предприятии американским компани-
149
ям «Маратон ойл» и «Макдермотт интернэшнл» принадлежит 50% акций, и оно получило от российского правительства исключительное право на разработку сахалинского месторождения.
В 1996 г. корпорация предоставила ссуду в 200 млн долл. Корпорации развития средств дальнейшей связи, являющейся филиалом телефонной компании «Уэст Колорадо» (США), занимающейся разработкой и эксплуатацией сетей сотовой связи в России совместно с региональными компаниями- операторами дальней связи. В настоящее время она эксплуатирует семь сетей сотовой связи в различных регионах РФ, включая Санкт-Петербург, Москву, Екатеринбург, Владивосток.
Корпорация поддерживает также несколько отраслевых инвестиционных фондов, деятельность которых ориентирована на Россию. Эти частные фонды осуществляют инвестиции путем выпуска акций в России на общую сумму 1,4 млрд долл., часть из которых обеспечивает проекты развития инфраструктуры, а также предназначена для поддержки малого бизнеса в производственной и непроизводственной сферах. С 1993 г. сотрудники корпорации участвуют в заседаниях Комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству, совместно возглавляемой премьер-министром РФ и вице-президентом США. Корпорация представляет в комиссии интересы частного сектора США и оказывает содействие реформированию российской экономики.
Посредством своих программ помощи США активизируют деятельность американских компаний на российском рынке, субсидируют американский экспорт, оказывают финансовую поддержку своим государственным и частным организациям. Таким образом, Вашингтон, помимо поддержки американского бизнеса, решает и более общие задачи укрепления американских стратегических позиций в мире [14].
Кредиты МВФ в 90-е годы во многом были «дополненными кредитами» других международных валютно-финансовых организаций. Основная цель такой дополненное- обеспечить рефинансирование старой задолженности и профинансировать новые социально-экономические модели развития экономик кредитуемых стран. Основной организацией, дополняющей деятельность МВФ, стал Всемирный банк (ВБ), основные кредиты которого носят менее коммерческий характер, чем кредиты МВФ, а по условиям являются более льготными. Так, в 1998 г. Россия получила у ВБ кредит в 3,5 млрд долл.
В настоящее время ВБ начал осуществление целого ряда новых программ, не характерных для его традиционной кредитной деятельности. Такие займы предоставляются на проведение аграрных преобразований, реформ по уменьшению безработицы и другие
150
подобные цели. Интересны с этих позиций займы «структурного корректирования», которые могут использоваться для оплаты внешних счетов стран-получателей. Обязательным условием такого займа является проведение в течение 3—5 лет мероприятий по сокращению дефицита платежного баланса, что отчасти напоминает условия кредитования МВФ [15].
Происходит активизация американской политики по вытеснению России с мирового рынка оружия и определение именно России в качестве основного объекта для противодействия в сфере военно-технического сотрудничества (ВТС).
Можно привести следующие основные направления, по которым США противодействуют деятельности российских экспортеров на мировом рынке ВВТ.
Во-первых, США все активнее прибегают к использованию таких нецивилизованных форм конкурентной борьбы, как периодически инспирируемые пропагандистские компании в целях дискредитации российских вооружений и всей политики Москвы в сфере ВТС.
Несмотря на то, что набор аргументов наших конкурентов в приложении к различным частям света приблизительно один и тот же, наблюдаются некоторые особенности в пропагандистской работе по отдельным регионам с учетом их специфики:
*в странах ЦВЕ идет дискредитация российских ВВТ по причине их якобы низкого качества и несовместимости со стандартами НАТО. Однако в реальности проблема совместимости успешно может быть решена, о чем свидетельствует пример использования истребителей МиГ-29 в ВВС ФРГ, предложения концерна DASA о кооперации с РСК «МиГ» по ремонту и модернизации МиГ-29 в странах ЦВЕ, создание СП по производству самолетов МиГ-АТ, Як-130, использование ВВТ российского производства из бывшей ГДР в странах НАТО;
*в странах Латинской Америки, где в целом имеется мало опыта сотрудничества с российскими экспортерами ВВТ, усиленно пропагандируется миф о невозможности России выполнять контрактные обязательства из-за развала в оборонном секторе;
*в странах АСЕАН продвигается тезис о плохом сервисном обслуживании и задержках в поставке запчастей к проданной военной технике;
*в странах Африки потенциальных клиентов убеждают в незаинтересованности российских поставщиков работать с малыми партиями ВВТ.
В средствах массовой информации широко используется компрометация действий правительств тех стран, которые идут на
151
подписание контрактов с Россией. В качестве примера можно привести Индию во время подготовки контракта на закупку Су-ЗОМКИ; Колумбию, когда ее правительство рассматривало возможность закупки вертолетов Ми-17-1В; Эквадоров период, когда правительство изучало возможность приобретения партии МиГ-29; Словакию, когда ее руководство склонялось к продолжению закупки российских ВВТ в счет долга.
Новым явлением в пропагандистской работе против России является использование негативных публикаций в российских СМИ о трудностях отечественного ВПК, войны компроматов в системе ВТС, прямой утечки информации с различных уровней системы ВТС.
Следует признать, что российская сторона в определенной мере сама дает основания для такого рода кампаний по дискредитации. Так, по-прежнему сложным остается финансовое положение многих предприятий ВПК, нередки случаи когда некоторые из них оказываются на грани банкротства. Отмечаются многочисленные факты столкновения на внешних рынках конкурирующих предложений различных российских фирм, что подрывает их позиции и препятствует выработке единой ценовой политики. В ряду фактов подобной конкуренции можно отметить следующие:
*по вертолетам марки «Ми»: между ГК «Росвооружение» и вертолетными заводами в отдельных городах- Москве, Казани, Улан-Удэ;
*по самолетам марки «МиГ»: между МАЛО «МиГ» и ВПК «МАЛО»;
*по ПТУРСам: между ГК «Росвооружение» и КБ приборостроения (г. Тула);
*по поставке запчастей: между ГК «Росвооружение» и ГК «Промэкспорт». Конкуренция отмечается, в частности, на рынках в Индии и Таджикистане; имеющаяся тенденция говорит о том, что такое соперничество в будущем будет возрастать и расширяться по номенклатуре;
*по продаже за рубеж продукции двойного назначения (агрегаты, запчасти, другой расходное имущество): между ГК «Росвооружение» и «Промэкспорт», с одной стороны, и внешнеторговыми фирмами типа «Авиаэкспорт», «Авиазапчасть»- с другой стороны.
Сроки исполнения контрактов российской стороной слишком велики в силу забюрократизированности механизма согласований и отсутствия резервов расходных видов специмущества. Несовершенство механизма ВТС предопределено не в последнюю очередь недостаточно проработанной правовой базой- например, уставы трех основных спецэкспортеров (ГК «Росвооружение», «Промэкс-
152
порт» и «Российские технологии») во многом дублируют друг друга, разрешая всем трем организациям ведение работы по одним и тем же направлениям ВТС.
Во-вторых, США жестко увязывают предоставления кредитов и финансовую помощь странам третьего мира с их обязательством отдавать предпочтение американским вооружениям перед ВВТ из России.
Это положение может быть наглядно проиллюстрировано на примере таких развивающихся стран, как Эквадор, Бразилия, Аргентина, Иордания, Танзания.
Так, в июле 1997 г. Советом национальной обороны Эквадора был одобрен выбор командования ВВС этой страны на закупку в России самолетов МиГ-29 из промышленности на сумму около 500 млн долларов; контракт должен был быть подписан до весны 1998 г. В этой связи в начале 1998 г. перед дипломатическими представительствами США в Эквадоре была поставлена задача всемерно содействовать срыву этого контракта, организовать поддержку конкурентных предложений и распространять аргументацию о нецелесообразности закупки российской авиатехники из-за тяжелого экономического положения РФ. Для доведения выгодной информации и подачи военному командованию Эквадора конкурентных предложений активно использовались американские посреднические фирмы «Zeeland Aviation» и «Strategic Services Corp.», действия которых опирались на поддержку посла США в Эквадоре Л. Александера.
В июне 1998 г. США провели ряд консультаций с военным руководством Эквадора с целью проработки варианта укомплектования местных ВВС самолетами F-16 из арсеналов ВВС США. Для оплаты возможной сделки США были готовы обеспечить выделение Эквадору через МВФ кредита в размере 85% от суммы контракта. При этом существовала конфиденциальная договоренность о том, что 2% от суммы, предоставленной МВФ, будет переведена на счет эквадорского отделения американской фирмы «Strategic Services Corp.» для оплаты «консультативных услуг» военным и ключевым политикам Эквадора. Такого рода действия США во многом способствовали тому, что контракт на поставку в Эквадор российской авиатехники в итоге не был заключен.
В 1998 г. в Бразилии проходил тендер по закупке современных истребителей, которые предполагалось принять на вооружение национальных ВВС в 2000 г. В тендере принимали участие США (F-16, F/A-18), Франция (Mirage 2000-5 и Rafale), Швеция (Gripen) и Россия (МиГ-29 и Су-27).
Одним из основных условий тендера являлось предоставление современных технологий производства самолетов и развитие коо-
153
перации по их совместной сборке на бразильских предприятиях. Коммерческие предложения российских спецэкспортеров соответствовали предъявленным требованиям и заслужили положительную оценку тендерного комитета. Боевые самолеты МиГ-29 и Су-27 рассматривались бразильскими военными как один из наиболее перспективных вариантов модернизации ВВС страны.
Используя в своих целях финансовые затруднения Бразилии, США связали подписание контракта на поставку самолетов F-16 и F/A-18 с предоставлением этой стране экономической помощи. Кроме того, было прямо заявлено, что в случае выбора бразильцами других иностранных партнеров в области авиатехники будет поставлен вопрос о возврате в США всех переданных ранее в лизинг самолетов и вертолетов американского производства. Среди других рычагов, к которым прибегли США с целью не допустить заключение контракта с Россией, можно указать следующие:
*продвижение информации, дискредитирующей возможности РФ по выполнению условий контракта, через свое влияние в Генеральном Штабе ВС Бразилии;
*политическое лоббирование интересов американских фирм в федеральных министерствах и парламенте страны;
*предоставление бесплатного обучения бразильских летчиков на американских самолетах.
В результате оказанного на нее беспрецедентного давления, бразильская сторона была вынуждена отказаться от заключения контракта с Россией и в настоящее время рассматривает возможность приобретения боевых самолетов только западного производства.
В 1997 г. американская Администрация предоставила Аргентине статус стратегического партнера США вне НАТО. При этом американская сторона официально предупредила правительство Аргентины, что в случае заключения даже незначительных сделок с Россией в сфере ВТС США ограничат поставки американского оружия, аннулируют лицензии на их производство на территории Аргентины и пересмотрят размеры предоставляемой финансовой помощи. Тем самым США посредством политического давления «заморозили» развитие ВТС между Россией и Аргентиной.
Подобных методов с различными вариациями американская Администрация придерживается и в отношениях с другими странами третьего мира, которые пытаются сотрудничать с Россией в военной области.
В 1997 г., когда ГК «Росвооружение» предложила Иордании заключить контракт на создание в этой стране совместного производства по выпуску некоторых видов современных российских вооружений (ПТУР «Конкурс», «Метис-М», 120-мм. минометов),
154
США предприняли аналогичные действия по срыву этой сделки. В частности, окружение бывшего короля Хусейна было проинформировано, что подобный контракт будет рассматриваться США как весьма нежелательный в контексте оказываемой Вашингтоном финансовой и безвозмездной военной помощи Амману.
Свертывание финансовой помощи США Танзании, по мнению местных экспертов, напрямую связано с визитом в июне 1998 г. российской военной делегации в эту страну и подписанием двустороннего российско-танзанийского Меморандума о взаимопонимании в области ВТС.
Администрация США предприняла ряд конкретных шагов по использованию эфиопо-эритрейского конфликта в целях дискредитации политики России в Африке. В феврале 1999 г. посол США в Аддис-Абебе Д. Шин передал министру иностранных дел Эфиопии послание помощника госсекретаря США по африканским делам Сюзен Райе, в котором США прямо требовали от Эфиопии незамедлительно прекратить закупку спецтехники в России, якобы использующей военный конфликт между двумя странами для решения своих внутренних экономических проблем. В документе подчеркивалось, что продавая ВВТ Эфиопии, Анголе и другим африканским странам, Россия способствует транзиту через них вооружения в другие горячие точки континента- Сомали, Судан, Демократическую Республику Конго. Примерно в это время американцы инициировали направление в Аддис-Абебу специальной комиссии МВФ и Всемирного банка для выяснения объемов ВТС Эфиопии с Россией и источников финансирования этих сделок с целью доказать использование кредитов международных организаций для закупки российского специмущества.
В-третьих, США работают над созданием предпосылок для постепенного подрыва ВТС России со странами СНГ.
В этой области США активно используют «Программу ради мира», в которой участвуют многие страны—члены СНГ. В 1997 г., в ходе пребывания в Вашингтоне большинство лидеров стран Содружества выразили понимание «озабоченности» США по поводу возможных попыток России строить, в том числе при помощи ВТС, единое оборонное пространство на территории СНГ. Причем в конфиденциальном порядке США обусловили содействие Вашингтона в получении странами СНГ помощи по линии международных финансовых институтов их «послушанием» в этом вопросе.
По крайней мере два члена СНГ (Украина и Узбекистан) в настоящее время рассматриваются Соединенными Штатами в качестве «опорных звеньев» в данном регионе- т.е. государств, которые связывают свою безопасность со следованием в фарватере американской внешней политики.
155
Особое место в политике США отводится Украине. В марте 1998 г. в рамках консультаций экспертных групп комиссии «Гор-Кучма» США дали понять, что не будут возражать против расширения Украиной экспорта специмущества в страны, входящие в категорию традиционных партнеров Российской Федерации; в случае же возникновения российско-американской конкуренции США будут использовать свое влияние в пользу закупок украинского ВВТ. В США доминирует мнение, что столкновение экономических интересов Украины и России в сфере ВТС соответствует стратегической цели Вашингтона- не допустить сближения этих государств.
В-четвертых, США активно выходят на рынок вооружений тех стран ЦВЕ, где Россия сохраняет свое присутствие или где у России имеются соответствующие военно-технические интересы.
В странах ЦВЕ США применяют тактику заключения долгосрочных соглашений в сфере ВТС, представляющих возможность оказания влияния на партнера: соглашения по защите секретной информации, по направлению в регулярные командировки американских специалистов, осуществляющих контроль за расходованием целевых ресурсов. Другим, не менее эффективным средством привязывания рынка вооружений ЦВЕ к потребностям США, является открытие крупными американскими военно-промышленными компаниями своих представительств в этих странах и скупка ими контрольных пакетов акций наиболее конкурентоспособных предприятий местного ВПК- Так, корпорация Boeing скупила акции ведущего в Чехии авиационного предприятия «Аэроводоходы» и создало на ее основе собственную фирму Boeing Ceska, в Румынии компания Bell скупила 70% акций крупного авиазавода в Брашове и наладила там производство вертолета АН-1 «Кобра». По условиям договора с румынским правительством, национальные ВС страны обязуются до 2006 г. закупить у компании 96 вертолетов на сумму 1 млрд долл., что практически снимает вопрос о возможности поставки авиатехники из других стран.
С другой стороны, США стремятся сузить сферу сотрудничества стран ЦВЕ с оборонными предприятиями России. В частности, США уже довели до сведения Венгрии, Польши и Чехии свое представление о том, что их сотрудничество с Россией по поддержанию в боеготовности оставшихся ВВТ советских образцов должно быть ограничено по масштабам и времени, и не может предусматривать крупных закупок российских вооружений.
В-пятых, в качестве механизма противодействия российскому экспорту вооружений используется расширение в рамках НАТО практики обмена информации о российских вооружениях за счет подключения к ней новобранцев альянса с целью определения
156
«уязвимых мест» предлагаемых к продаже российских ВВТ и доведения этих сведений до потенциальных покупателей.
Используя этот прием, США намереваются противодействовать развитию и реализации Россией наиболее перспективных экспортных программ (МиГ-29, Су-27 и Су-30, ЗРК С-300, танкам Т-80, БМП-2).
В-шестых, в рамках режима РКРТ инициируется дискуссия о «ракетном противостоянии» в Южной Азии. Тем самым США рассчитывают воспрепятствовать российско-индийскому сотрудничеству в области ракетостроения.
В-седьмых, на правительство России оказывается прямое политическое давление с целью не допустить развития ВТС со странами, проводящими независимую политику.
Так, в течение 1998 г. представители американской Администрации на различных уровнях доводили до сведения российской стороны, что любые отклонения России от выполнения обязательств по памятной записке от 30 июня 1995 г. (сделанной в ходе работы комиссии «Гор—Черномырдин» по вопросам развития ВТС РФ с Ираном) повлечет самую жесткую реакцию США, под угрозу может быть поставлен весь комплекс российско-американских отношений. В этом случае госдепартамент США планирует резкое свертывание сотрудничества с РФ в области космоса, инспирирование в СМИ крупномасштабной компании с целью показать ненадежность России как политического партнера, а также добиться отложения на неопределенное время вопроса о помощи Запада России.
Наряду с действиями по вытеснению России с региональных рынков оружия, оказанию давления на ее партнеров по ВТС, США стремятся извлечь максимальную выгоду из военно-экономических связей непосредственно с Россией. Осуществляя контакты в сфере ВТС, Вашингтон исходит из того, что не может быть равенства между военно-техническими потенциалами США и любой другой страны. Поэтому России навязываются лишь такие формы военно-технического сотрудничества, которые способствуют при минимальных затратах получению продукции и технологий, разработка которых в США потребовала бы значительных финансовых ресурсов либо/и времени.
Примерами подобного сотрудничества являются совместные предприятия оборонно-космической группы компании Boeing с НПО «Энергия» по проекту Sea Launch, Pratt and Whitney с НПО «Энергия» по производству жидкотопливных двигателей РД-180 и РД-120, контракт Lockheed Martin с НПО «Энергия» и ГНПЦ им. Хруничева по коммерческому использованию ракет «Протон», контракт Space Systems Loral с МКБ «Факел» по производству ма-
157
лых ракетных двигателей. В то же время инвестиции со стороны американских компаний на разработку принципиально новых видов оружия и развитие производства конкурентоспособной российской военной продукции государственными ведомствами США не только не поощряются, но фактически запрещены. Фирмы и корпорации США действуют в рамках определенного администрацией Белого дома курса на недопущение возрождения военно-промышленного потенциала РФ.
Характерны также случаи когда США производят закупки единичных образцов российского оружия для последующего копирования отдельных узлов (подсистем) и повышения на этой основе конкурентоспособности собственных аналогичных разработок. В качестве примеров можно привести закупку современных противокорабельных ракет, приобретение через Белоруссию образца ЗРК С-300, через Великобританию- танка Т-80, через Израиль- истребителя МиГ-29 [16].
Таким образом, очевидно, что с помощью экономических, политических и военных акций (чаще всего опосредованных) ведется планомерное вытеснение России из конкурентной борьбы. В этих условиях роль нефтегазового фактора вырастает едва ли не до ключевого политического инструмента, обеспечивающего достижение этой цели. Суммируя многие взгляды на нефть, известный инженер-нефтяник Рюрик Повилейко, автор книги «Катастрофа» (о сибирской нефти), вывел лаконичную и емкую формулу «Нефть- кровь земли, кровь политики». Его исследования подняли малоизученную российской печатью проблему соотношения политики и нефтегазодобычи. Фрагменты авторской интерпретации настолько необычны, что будут интересны и широкой общественности, и специалистам. Приведем некоторые из них в сокращении.
«Первая русская революция 1905 года была спровоцирована борьбой за нефть.
Бакинская декабрьская стачка 1904 года породила все январ-ско-февральские события следующего 1905 года по всей России. Прошли пожары и погромы нефтепромыслов, да такие, что уровень добычи нефти восстановлен лишь к 1913 году. Тогда падение нефтедобычи составило 40% (сейчас на 30% с лишком). За пуд нефти стали платить не 8 коп., а 25, но в Америке она стоила все равно 40 коп.- конкуренция! Надо было снизить выход российской нефти на мировой рынок, и добились этого за один 1905 год.
Нефтепродукты давали России вдвое больше денег, чем весь '■ иной экспорт вместе взятый. В это время 4 страны- Россия,; I США, Австрия (Галиция) и Румыния давали свыше 90% мировой | добычи нефти. «Стандарт Ойл» Рокфеллера, представлявший собой \ \ Америку, захватил промыслы Румынии (а затем в европейской^!
158
войне отсек от мирового рынка Австрию). Ротшильд и Рокфеллер занимали антироссийскую позицию и сделали все, чтобы руками революционеров-рабочих погромить нефть Баку. Революция 1905 года была спровоцирована извне борьбой за нефть.
Вторая российская революция 1917 года выбила Россию с евроазиатского нефтерынка.
Первая мировая война (1914—1918 гг.) отсекла Европу от русской нефти. Путь через Дальний Восток и северный Мурманск был далек и неэффективен.
Бакинская нефть должна была вылиться через Каспий, Черное море и Ближнюю Азию на океанский простор. Надо было сделать все, чтобы отрезать Кавказ от индустриального мира. Разрушаются Закавказская и Владикавказская железные дороги, пресекается нефтепоток из Баку в Батуми, провоцируется армянская резня, турки начинают войну с Россией вокруг Арарата. В Баку приходят все, кому не лень: турки, англичане, даже немцы. Главное- не кто, главное- предельный беспорядок: Промыслы останавливаются, скважины забиваются.
Ясно, что на 10—15 ближайших лет Россия насмерть выбита с мирового нефтерынка. В 1921 году Ленин поставил задачу выхода за рубеж. За 20 лет (1921—1940 гг.) Сталин лишь восстановил нефтедобычу. Налажены контакты с Китаем, захвачены Прибалтика, западная Украина и Белоруссия- прямой выход в Европу и далее. Кроме Баку, заговорили о нефти Дальнего Востока, Сибири, Поволжья. Сталин готов пустить нефтяные реки в Европу, на Ближний Восток и на Балканы, в район Средиземноморья. Вторая мировая война напрочь отсекает нефть России от мирового рынка.
Вторая мировая война и «холодная война» еще раз на 20 лет отсекают нефть и газ России от мирового рынка сбыта.
Россия вышла из войны победительницей. Дешевая нефть России пошла в мир. Империя Ротшильда- Рокфеллера зашаталась, стала уязвимой. Россию ни в коей мере нельзя было допустить к районам аравийской нефти. Настроили евреев Израиля, а затем и арабов против России- возникла слабая, но загородка для поступи русского медведя. Дешевая русская нефть перекраивала мир. Война в Ираке предупредила прямой выход России в этот регион. Удары извне наносились все сильнее (Ангола, Чили, Куба), но не разрушили русскую нефтеимперию. Надо было разрушить ее изнутри: обескровить Россию, остановить нефтегазпром (на треть уже сделано), состарить оборудование, изгнать специалистов с нефтяного Севера и взять дело в свои руки».
Даже краткий экскурс в историю, способную пролить свет на обстоятельства современной жизни, предполагает понимание сложности и многозначности процессов и явлений, а потому мы,
159
как и автор, далеки от мысли, что «нефть и газ являются основной движущей силой всех войн, революций (контрреволюций) и перестроек». Но и недооценивать их важности в качестве составляющей мировой политики было бы неправомерно. Тем более, что в новейшей истории мы находим продолжение фактов и событий, подтверждающих политический генезис «фактора нефти».
Уместно напомнить также, что в день подписания в Москве протокола о намерении проложить нефтепровод по маршруту Баку, Грозный, Новороссийск произошла кровавая трагедия в Буденновске, опровергнувшая российские аргументы в пользу безопасности маршрута на том лишь основании, что дудаевцы были оттеснены в горы.
Примечательно, что покушение на генерала Романова произошло именно в то время, когда на заседании консорциума в Лондоне окончательно решался вопрос о транспортировке каспийской нефти.
Общепризнанна ситуация, когда политические мотивы заставляют делать одно, а экономическая реальность подталкивает к другому. Таким вариантом вынужденного примирения и стало недавнее прекращение военных действий на территории Чечни и вывод российских войск с отсрочкой в определении статуса мятежной республики на пять лет. В обмен на это чеченским руководством обещаны России гарантии безопасности нефтепровода за соответствующую плату.
Аналогичные компромиссы, по мнению отдельных политиков, возможны и в других горячих точках, в частности, в Нагорном Карабахе. Здесь роль миротворческого фактора способна сыграть перспектива получения надежного источника энергообеспечения и дивидендов за транзит. Для Турции это может быть возможность использования ныне бездействующего из-за санкций ООН нефтепровода, проложенного из Ирака в район Искандёруна, где находится нефтяной терминал.
Влиятельные силы разных стран проявляют большую заинтересованность в политической стабильности, когда речь идет об обеспечении безопасности экономически выгодных проектов. Другое дело, что они, как правило, взаимоисключающи, а потому чреваты вооруженными столкновениями и кровавыми развязками. В некоторых случаях принятие двойственных решений, как это произошло с российским и грузинским маршрутами транспортировки нефти, является для лидеров нефтебизнеса способом поддержания удобного для них политического баланса, в данном случае на Кавказе, с другой стороны,- это способ противодействия преимущественным правам РФ на нефтетранзит, из-за чего, по свидетельству прессы, уже накаляется соперничество Москвы и Тбилиси, затра-
160
гивающее внутри- и внешнеэкономические интересы не только этих государств.
Характерно, что санкции, установленные на транзит нефти в проливах Босфор и Дарданеллы, распространяются только на Россию, искусственно взвинчивая ее транспортные расходы на поставку нефти в Европу. Грузия, также планирующая транспортировку нефти по Черному морю, пока остается в стороне от споров и не протестует по поводу перекрытия проливов. Эта ситуация характеризуется Россией как блокада именно ее нефтеэкспорта. Красноречивое же молчание Тбилиси обнаруживает его большую заинтересованность в сооружении грузино-турецкого нефтепровода Месхетия, Джейхан (1330 км), а возможно, и готовность Турции «поделиться дивидендами» от ограничения судоходства. Грузия же за это не станет отстранять Турцию от каспийского нефтетранзита. Судя по всему, именно с этой целью и начата кампания по дискредитации возможностей российских черноморских портов, способных якобы сорвать графики поставки нефти на Запад, в то время как маршруты через Батуми и Поти, равно как и из Азербайджана в Турцию, критике не подвергаются. К этому мнению присоединяется все больше западных компаний, что наталкивает на мысль о слаженной деятельности против России единого координационного центра международных нефтяных монополий [17].
Как видно, экономические интересы Москвы и Вашингтона далеки от гармонии: производители товаров и услуг обеих стран конкурируют не только на рынках друг друга, но и на мировых рынках. При этом целый ряд действий властей обеих стран по защите их рынков от конкуренции со стороны производителей другой стороны рассматриваются российскими и американскими промышленниками и предпринимателями как дискриминационные.
Так, например, за 1 полугодие 1997 г. экспорт российской стали в США возрос в два раза, с 1,5 млн т до 3 млн т. Результатом стало введение министерством торговли США антидемпинговой пошлины на российский металл в размере 61,2%. В ходе переговоров между делегацией МВЭС РФ и российских экспортеров с американскими должностными лицами относительно квот на импорт российского толстого стального листа в США в обмен на снятие антидемпинговой пошлины, российская сторона констатировала предвзятость в отношении российских металлургов: американские власти хотели бы оговорить не только квоты на поставки стали, но и цены, ниже которых российские предприятия не должны торговать в США. При этом, например ЕС, руководствуется в торговле металлами с Россией котировками Лондонской биржи металлов.
В свою очередь, американская сторона настойчиво добивается снижения сверхвысоких российских тарифов на импорт авиа- и автомобильной техники, ставя вступление России в ВТО в зависи-
161
мость от снижения этих, а также некоторых других импортных пошлин. С точки зрения представителей американского неправительственного фонда «Херитидж фаундейшн», средний российский уровень импортных тарифов, составляющий 17%, слишком высок; кроме того, импортная политика меняется слишком быстро и непредсказуемо.
Являясь крупнейшими поставщиками вооружений, военной техники и технологий двойного назначения, США и Россия не могут не конкурировать на мировых рынках вооружений, резко сузившихся после окончания «холодной войны». Официальный Вашингтон беспокоит то обстоятельство, что государственная компания «Росвооружение» и самостоятельные российские спецэкспортеры сумели не только отстоять позиции Москвы на ее традиционных оружейных рынках, но и завоевать новые рынки, в том числе такие, где американские оружейники привыкли чувствовать себя хозяевами (Малайзия, Южная Корея, Колумбия, Турция).
Озабоченность (насколько искреннюю- другой вопрос) вызывает у Вашингтона торговля Россией оружием и технологиями двойного назначения со странами, которые, по мнению американских правящих кругов, могут нарушить режим нераспространения в ряде ключевых регионов мира.
Так, в связи с российско-иранской сделкой, предусматривающей строительство в Иране двух легководных ядерных реакторов мощностью 1000 мегаватт каждый (общая стоимость проекта- 800 млн долл.) американские власти обвинили РФ в нарушении Договора о нераспространении. В ответ на эти обвинения российская сторона заявила, что ее сотрудничество с Ираном в ядерной сфере осуществляется в соответствии с нормами международного права и гарантиями МАГАТЭ. Американская же позиция в данном вопросе, по мнению Москвы, была проявлением «двойных стандартов» и стремлением оттеснить российских конкурентов с международного рынка ядерных технологий. Так, например, министр атомной энергетики РФ Е. Адамов, говоря о готовности России построить исследовательский атомный реактор в Иране, сказал, что если это не сделает Россия, то через 15 лет это сделают США.
В ходе непростых российско-американских переговоров Вашингтону удалось сначала убедить Москву отказаться от поставки в Иран реакторов на тяжелой воде (которые, в отличие от легководных реакторов, можно в принципе использовать для наработки ядерной взрывчатки), а затем и от продажи Тегерану газовой центрифуги. Что касается двух легководных реакторов, то здесь Москва была непреклонна, утверждая, что эти реакторы даже теоретически невозможно переоборудовать таким образом, чтобы нарабатывать на них оружейный уран или оружейный плутоний. Американ-
162
екая сторона была фактически вынуждена признать, что это действительно так, однако, с точки зрения официального Вашингтона, сама эксплуатация легководных реакторов даст Ирану необходимые знания и опыт для продолжения его военной ядерной программы.
Намерение России продать Индии криогенные двигатели и технологию их производства также вызывали с американской стороны обвинения в нарушении режима нераспространения, но уже ракетных технологий. В начале 1992 г. официальный Вашингтон обвинил Москву в несоблюдении советско-американского Совместного заявления по вопросам нераспространения, согласно которому «обе стороны поддерживают цели режима контроля за ракетной технологией, касающегося боевых ракет, некоторого оборудования и технологий, которые относятся к боевым ракетам».
У американской стороны были и другие претензии к тому, как Россия соблюдает свои обязательства по нераспространению ракетных технологий: так, летом 1993 г. было объявлено о введении американских санкций против российской фирмы «Павокс», отгрузившей в Ливию 80 т аммиачного перхлората, который может использоваться для производства твердого ракетного топлива. Было объявлено и о введении санкций против «Главкосмоса» в связи с продолжением российско-индийской сделки по продаже криогенных двигателей.
В июле 1993 г., однако, сторонам удалось прийти к соглашению относительно решения проблемы продажи российских ракетных двигателей и технологии Дели. Стороны согласились с тем, что Россия имеет право продавать Индии ракетные двигатели, но передача индийской стороне соответствующей технологии будет исключена. При этом американская сторона приоткрывает свой рынок ракетной технологии для России, что может принести последней общие доходы до 700 млн долл.
В последнее время, однако, у Вашингтона возникли подозрения, что Россия оказывает содействие Индии в создании баллистической ракеты, запускаемой с подводной лодки, дальностью в 320 км. В Вашингтоне опасаются, что создание этой ракеты позволит Индии добиться технологического превосходства в гонке вооружений с Пакистаном. Вице-президент США А. Гор и другие представители американской администрации уже обсуждали эту проблему с российскими властями, однако Москва утверждает, что российская технологическая помощь Индии не выходит за рамки Оказания содействия в разработке технологии подводного старта ракет. И хотя у американской стороны нет доказательств того, что российско-индийское технологическое сотрудничество ведет к нарушению международного режима нераспространения ракетной
163
технологии, российские и американские представители продолжают диалог по данной проблеме.
Ракетными технологиями не исчерпывается список претензий Соединенных Штатов к российско-индийскому технологическому сотрудничеству: как известно, США продолжают настаивать на отказе России в праве поставлять Индии реакторы для АЭС, указывая, что Индия не присоединилась к договору о нераспространении ядерного оружия, а ее атомные реакторы не подлежат контролю Международного агентства по атомной энергии /МАГАТЭ/.
Как известно, условием содействия Вашингтона присоединения России к Вассенаарскому соглашению по экспортному контролю над обычными вооружениями был отказ Москвы от заключения новых сделок по поставкам обычных вооружений Ирану. Последние заявления американских должностных лиц (июль 1997 г.) показывают, что Вашингтон удовлетворен тем, как российская сторона соблюдает это соглашение, условия которого содержались в российско-американском Совместном заявлении по нераспространению от 10 мая 1997 г.
Однако в последние несколько месяцев у официального Вашингтона возникли серьезные сомнения относительно того, не нарушают ли некоторые российские компании, имеющие активные торговые связи с Ираном, режим нераспространения ракетной технологии. И хотя американской стороне так и не удалось найти конкретных подтверждений своим сомнениям, Москва и Вашингтон продолжают обсуждение этой проблемы (в частности, американская сторона настаивает, чтобы сотрудничество с Ираном таких российских организаций, как «Полюс» и НИИ «Графит», было прекращено).
Неоднозначно складываются взаимоотношения сторон в топливно-энергетическом комплексе: хотя ТЭК является самой перспективной областью двустороннего экономического сотрудничества, у Москвы и Вашингтона постепенно накапливаются претензии друг к другу и в этой сфере [18].
Как отметил доктор М. Хадсон1, который является одним из ведущих американских специалистов в области экономического анализа и прогнозирования, США, по существу, объявили экономическую войну России, а неудачи российской экономики во многом обусловлены неправильными рекомендациями американских экономических советников и консультантов.
1 Хадсон Майкл- американский ученый, Президент Института долгосрочного экономического прогнозирования США, является одним из ведущих американских специалистов в области экономического анализа и прогнозирования.
164
Россия превратилась в страну третьего мира. Меньше чем за десять лет страна была лишена капитала и попала в кабалу к своим бывшим противникам- странам (НАТО. Россия стала должником, экспортером сырья, ее производство оказалось в полной зависимости от иностранного капитала. Для покрытия внешнего долга России был дан совет продавать свои природные ресурсы и государственные предприятия по бросовым ценам. Вырученные деньги тратились не на перестройку и модернизацию промышленности России, а расточались на выплату процентов по внешнему долгу и на субсидирование инвесторов, что приводило к конвертированию рубля в иностранную валюту на уровне примерно 2 млрд долл. в месяц.
Так уже было в Латинской Америке. Это классическая долговая ловушка, приводящая к иностранной зависимости. Чтобы покрыть свои долги, Россия должна принять и другие рекомендации МВФ как необходимое условие получения новых кредитов. Политика, диктуемая кредиторами, таит в себе угрозу дальнейшего разрушения индустриальной базы России.
Такие отношения нельзя рассматривать как международное сотрудничество... Это экономическая война. Подобная политика была разработана не для того чтобы приблизить Россию по уровню экономического развития к США или другим процветающим странам с рыночной капиталистической экономикой, а для того, чтобы сделать ее зависимой от мирового капитала. Если окончание холодной войны оказалось именно таким, то это наводит на мысль, что знаменитое изречение фон Клаузевица должно быть исправлено. В данном случае оно должно читаться так: «Экономическая война есть продолжение военной политики финансовыми средствами».
Финансовый крах России не был неизбежным. В значительной степени он стал итогом следования указаниям МВФ, которые не отвечали интересам России. Логика этих советов достаточно проста и заключается в том, что иностранные консультанты хотят видеть Россию зависящей от других стран в производстве продовольствия, потребительских и большинства других товаров. Россия должна платить за импорт этих товаров, экспортируя сырье. Экспорт природных ресурсов вызывает снижение цен на них на мировом рынке, что приносит выгоду импортерам индустриального сырья. Следствием этого становится необходимость продавать государственные предприятия иностранным покупателям. Это, по сути дела, процесс превращения рентной стоимости природных активов в доход, принадлежащий уже новым владельцам, а не государственному сектору России, как раньше.
Россия не является единственной мишенью этой экономической стратегии. Большинство россиян не подозревают, в какой
165
степени экономика стран Запада испытывает похожий финансовый кризис. Искусственное раздувание рынков недвижимости и ценных бумаг, а также нестабильность экономики в целом захлестывают Северную Америку, Европу и страны третьего мира. Раздувание этих рынков объявляется знаком процветания, хотя при этом все больше и больше средств требуется для выплаты процентов и погашения растущих частного, корпоративного и правительственного долгов. Обслуживание долгов поглощает доход, который мог бы быть потрачен на дополнительные товары и услуги для населения. Результатом является рост безработицы и сокращение государственных расходов и социальных гарантий. Между тем вместо того чтобы создавать экономическую инфраструктуру или как-то иначе стимулировать экономическое развитие, все большая доля государственного бюджета тратится на выплаты отечественным и зарубежным банкирам.
Проблема внешней задолженности- это глобальная проблема. Она усугубляется тем, что современная финансовая система не связана с инвестированием реального сектора экономики. На Западе банки направляют примерно 70% сбережений на рынок недвижимости, в то время, как фонды денежного рынка, совместные фонды и пенсионные фонды направляют большинство своих сбережений на рынок ценных бумаг. Такая модель движения сбережений предоставляет широкое поле для получения спекулятивных доходов глобальным инвесторам, однако не обеспечивает достаточного реального капитала для устойчивого роста национальных экономики.
Если банковская система имеет какое-то социальное назначение, то оно заключается в toMj чтобы финансировать модернизацию экономики и предоставлять кредиты, необходимые для создания рабочих мест для желающих работать людей. Государство может дополнить эту стратегию, не взимая налоги с тех видов деятельности, которые оно намерено развивать. Вместо использования налогов с продаж и налогов на прибыль и доходы, которые приходятся на труд и капитал, и таким образом лишают потребительский рынок продуктов национальной промышленности (и, соответственно, возможности накопления реального капитала) у России есть путь, неиспользованный на Западе. Обладая огромным природно-ресурсным потенциалом, она может формировать свой государственный доход из рентной стоимости своей земли и природных ресурсов.
В 1999 г. на Западе большая часть денежного потока, созданного городской и сельской недвижимостью и добычей полезных ископаемых и иных ресурсов, была потрачена на обслуживание долгов по займам, которые банки и другие инвесторы выдавали под
166
залог этих активов. В России же земля и природные ресурсы остаются пока свободными от таких долгов. Банки пока не выделяют кредиты под залог этих ресурсов. Таким образом рентный доход пока не превратился в поток платежей по процентам, как это произошло на Западе.
На Парламентских слушаниях в Государственной Думе в январе 1999 г. «Земельные отношения и оценка природных ресурсов России» академик Дмитрий Львов приводил данные о том, что на сегодняшний день фактический вклад природно-ресурсного потенциала России составляет 80—85% ВВП, однако по данным официальной статистики это всего 12—15%.
Изъятие этого реально существующего дохода в пользу государства не снизит предложение этих ресурсов предприятиям и отдельным гражданам, нуждающимся в них, поскольку они даны природой. Рента от природных ресурсов существует вне зависимости от того, взимается ли он банковской системой как процент, правительством в виде налогов, частными землевладельцами в виде ренты, или не собирается вообще. В последнем случае рентная стоимость участка все равно приносит выгоду настоящему владельцу этой собственности.
Если правительство не собирает эту ренту, она достается покупателям государственной собственности,- и далее кредиторам, которые дали этим покупателям деньги на приобретение и использование этой собственности.
Поэтому государственная налоговая политика должна отвечать на основные фискальные проблемы, например, на вопрос, кто должен получать выгоду от огромного рентного дохода, создаваемого землей, минеральными ресурсами и государственной инфраструктурой.
Проблемы налоговой и земельной политики непосредственно связаны с финансовой политикой. России требуется наполнить свой внутренний рынок путем создания независимой кредитно-банковской системы. Стране нужны деньги для обеспечения занятости и финансирования новых инвестиций. Это можно осуществить, создав усовершенствованную финансово-банковскую Систему, ориентированную на долговременную модернизацию индустрии.
России не нужны частные банки, чтобы наладить финансовые связи с корпоративными предприятиями в целях контроля над корпоративными активами и высасывания созданного ими экономического излишка. Подобный захват- это не то, чем на самом деле призваны заниматься банки. Их роль заключается в использовании своей финансовой власти для мобилизации сбережений с целью финансирования нового реального капитала.
167
Как следствие проводимой политики в 1990-е годы Россия просто теряла свои деньги, обеспечивая ими подобные банки. Правительственные депозиты были повторно отданы в долг государству под проценты, превышающие 100% годовых. Правительство также закачало огромные суммы денег в эти банки, разрешив им спекулировать несмотря на тщетные попытки Центрального банка остановить падающий курс рубля. Главным результатом подобной политики стало субсидирование вывоза капитала. С этой точки зрения созданная в России банковская система была паразитической, а не производительной.
Россия щедро наделена этническим многообразием и природными ресурсами. Это сочетание позволяет превратить Россию в процветающую страну, жизнь в которой построена на принципах мира и богатства. Это формула восстановления положения России среди ведущих стран мира.
Но чтобы совершить такую трансформацию, России необходимо понять, чего следует избегать. Ей нужна стратегия, обходящая ловушки, помещенные на ее пути МВФ, Всемирным Банком и прочими учреждениями, стратегия которых доказала свою несостоятельность по всему миру. Ключом к такой стратегии является фискальная и финансовая реформа, которая поможет избежать политики, тормозящей экономический прогресс на самом Западе.
В этом случае у России все еще остается возможность опередить Запад в создании более жизнеспособной экономической системы. Если это удастся, то выгоду получит не только Россия, но и весь мир [19].
Как отметил, К. Штайльманн1, подлинная сущность российского финансового кризиса- это, во-первых, явное «разрешение на махинации» в банковской сфере без использования жестких методов контроля над операциями банков- будущих банкротов, и, во-вторых, очевидная и беспрецедентная неликвидность реального сектора. У Центрального банка с его многотысячным штатом и защитой его интересов правоохранительными органами были, есть и будут возможности поставить заслон любым махинациям с активами. Меня как предпринимателя поражает странная «неликвидность» реального сектора российской экономики. Так, по достаточно аккуратным оценкам разных ведомств России, около 60— 80% всех сделок в этом секторе в 1998 г. осуществлялись без уча-
1 Штайльманн Клаус- доктор экономики, член Римского клуба, крупный бизнесмен- президент компании «Юаш Steilmann GMBH & CO KG», сопредседатель Российско-германской образовательной программы социально-психологических и организационных проблем предпринимательства, бизнеса и менеджмента, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова.
168
стия живых денег: либо в виде бартера, либо с применением денежных суррогатов, либо с сопровождающимися неплатежами. Такое «обезденежье» большей части предприятий стало причиной краха усилий по нормализации финансовой ситуации, предпринимавшихся правительствами прежних составов. Хотелось бы отметить сильно озадачившую меня «встречную тенденцию»: часто группы российских менеджеров, блокируясь с «элитными» группами акционеров, выводят из банка активы с помощью неттингов, зачетов и взаимозачетов. Аналогичные процессы я наблюдал и в операциях с недвижимостью и страхованием (застраховаться можно, к примеру, от атомной войны и вывести под это «в другое место» страховые суммы на миллионы долларов), и в сделках с векселями.
Большую роль в обвале рубля сыграла не столько «недостаточность» экспортных доходов или заимствований у МВФ, сколько широкомасштабная утечка капитала. По разным оценкам, в последнее время она составляла 20—30 млрд долл. в год. Эта практика продолжается. Но именно здесь роль государства в рыночной экономике должна быть определяющей, именно здесь привлечение правоохранительных органов в деле противодействия отмыванию денег должно быть приоритетным.
Надо вернуть в Россию большую часть незаконно вывезенного капитала. Для выполнения этой трудной задачи нужны новые, нетривиальные подходы. Ясно, что одними административными запретами тут не обойтись. Но остановить «бегство капиталов», разорение государства, фирм и граждан можно только решительным укреплением платежной и налоговой дисциплины, системы валютного и таможенного контроля, внедрением и развитием системы конкурентоспособного производства [20].
Особенно показательно развитие ситуации с нацистским золотом. Еще в 1946 г., когда в Вашингтоне шли переговоры о восстановлении допуска Швейцарии в мировую финансовую систему, западными странами-союзниками поднимался вопрос о хранящихся в швейцарских банках нацистских золотых вкладах. Думается, что и тогда степень «грязности» происхождения этого золота не вызывала сомнения у участников трехсторонней комиссии по реституции в составе США, Англии и Франции. Тем не менее после выплат швейцарскими банками достаточно больших сумм было зафиксированно, что «вопрос о золоте является урегулированным». Тогда, в соответствии с Вашингтонским соглашением 1946 г., Швейцария заплатила больше всех- она вернула золото на 58 млн долл. Испания- лишь 114 тыс. из 30 млн Португалия отдала 4 млн долл. из 53, Турция и Аргентина вообще не заплатили ни цента. Впрочем, у этих «виновных» стран США в обмен на невы-
169
плату нацистского золота потребовали «множество мелких услуг»: от Португалии- право построить военно-воздушные базы на Азорских островах, от Испании- военные базы на ее территории, Турция же, как известно, «заплатила» вступлением в НАТО. Причем часть нацистских денег, по свидетельству сегодняшней немецкой прессы, пошла на антикоммунистическую пропаганду во время «холодной войны» против СССР.
Одновременно англо-саксонский альянс решает и еще одну задачу: подорвать позиции конкурентов на международных финансовых рынках. В последнее время центр тяжести действий «большой тройки» швейцарских банков все больше перемещается из Цюриха и Базеля в Лондон и Нью-Йорк. А банковская система Швейцарии хранит огромную долю мировых частных капиталов, но преимущественно не американских: бизнес США Старому свету с его регулярными войнами всегда не слишком доверял. И сейчас США через Швейцарию наносят удар по финансовой системе совокупного европейского конкурента.
«Файнэншл тайме» дала совершенно новый разворот событий, задавая вопрос: а почему бы не задуматься о собственности, экспроприированной коммунистами? Если Швейцария должна вернуть золото жертвам нацизма, то тогда бывшие соцстраны должны вернуть собственность пострадавшим от национализации или их наследникам.
Но тогда подобные требования могут предъявить ВСЕ, кто потерял свои акции, дома, фабрики в Болгарии, Румынии, Албании... и в СССР и России! А в случае их отказа от реституции- почему бы не затруднить или резко притормозить процесс интеграции «новых демократий» в западноевропейские структуры?
Однако в подходе британской газеты явно просматривается, помимо описанных экономических и политических европейских игр, крупный стратегический расчет, включающий по сути пересмотр итогов Второй мировой войны. Получается, что в Евразии нет победителей и побежденных. Виновны все- и нейтральные страны (дававшие кредиты Германии, хранящие и наживающиеся на «грязном золоте» жертв), и мнящая себя победителем «тоталитарная Россия», и Франция с ее профашистским режимом Виши, и Ватикан и Международный Красный крест (отмеченные в связях с фашистской Германией)- поток разоблачений в СМИ нарастает. Виновны даже отчасти США и Великобритания- в «легковерности» и «попустительстве» в отношениях с европейскими государствами, в том, что не обеспечили компенсации жертвам нацистов (из доклада Айзенстата). Виновны государства, виновны режимы. И сегодняшние США и Англия берут на себя роль верховного трибунала по определению жертв и выставлению счетов от их имени.
170
А России вместо роли главной силы, обеспечившей победу над фашизмом во Второй мировой войне, отводится роль подсудимой за тоталитаризм в ряду прочих подсудимых. Одновременно из этого ряда, что крайне важно, исключается Германия, которая уже покаялась, денацифицировалась и «расплатилась по счетам». Итак, за дымовой завесой кампании по «нацистскому золоту», ведомой прежде всего США, проглядывают намерения пересмотра итогов Второй мировой войны под «нравственным соусом», с выводом из числа «незамаранных стран» большей части нейтралов и прежде всего своих экономических и иных конкурентов [21].
Немало негативных проявлений наблюдается и при деятельности иностранных инвесторов в российской экономике. Так, в том, что ресурсы финансовых инвесторов используются крайне слабо, говорит тот факт, что в 1999 г. действующие в России инвестиционные фонды смогли инвестировать только 5% ресурсов, запланированных для инвестиций в акционерный капитал российских предприятий. Даже специализированные венчурные фонды ЕБРР и Российско-Американский инвестиционный фонд, ориентированные исключительно на инвестиции в Россию, не смогли израсходовать более половины своих ресурсов. Вместе с тем, что касается стратегических инвесторов, то все мы за последние 4—5 лет стали свидетелями не только успешных примеров, но и целого ряда громких скандалов на почве конфликтов руководителей-собственников и новых владельцев предприятий из числа стратегических инвесторов. У всех на слуху противоречия между АО «Сегежабумпром» и шведской группой Assi Domain в Карелии, ЗАО «Выборгский целлюлозно-бумажный комбинат» и компанией Nimonor Investments в Ленинградской области, титаномагниевым комбинатом АО «Авис-ма» и американскими компаниями «Дарт менеджмент» в Пермской области и многие другие.
Очевидно, что выбор в пользу как стратегических, так и финансовых инвесторов имеет свои положительные и отрицательные стороны. Оценка перспективности сотрудничества с инвесторами того и другого типа зависит от Ваших инвестиционных приоритетов, а также от того, насколько Ваши цели совпадают с целями предполагаемых инвесторов.
Стратегические инвесторы- это крупные транснациональные корпорации, специализирующиеся в определенных отраслях промышленности и являющиеся лидерами в своих секторах. Объектами инвестиций таких компаний являются акции предприятий, действующих в аналогичных или смежных отраслях. Очевидно, что для таких корпораций деятельность в конкретном страновом сегменте является лишь элементом глобальной стратегии, целью которой может быть не только, как это принято считать, увеличение объема продаж, но и сокращение издержек на производство собст-
171
венной продукции, а также, в отдельных случаях, даже устранение потенциального конкурента.
Конечно, нельзя отрицать, что у стратегических инвесторов есть целый ряд привлекательных черт: наличие многолетнего опыта работы в конкретной отрасли, использование передовых ноу-хау и методов управления. Однако при этом существует и обратная сторона медали, на которую нельзя закрывать глаза. Любой стратегический инвестор стремится обеспечить максимальный контроль над предприятием, иногда даже ценой его уничтожения. Бывает, что первоначальный объем инвестиций не обеспечивает полного контроля, однако существует целый ряд приемов дальнейшего «выживания» российского партнера. Кроме того, на этапе подготовки сделки стратегический инвестор, как правило, редко прибегает к услугам независимых оценщиков, используя своих, карманных специалистов. Естественно, их оценки в достаточной степени субъективны в соответствующую сторону. Наконец, в случае неблагоприятного развития событий (например, финансового кризиса), предприятие может быть закрыто в рамках программы сокращения затрат, а самостоятельно выжить в условиях приобретенной сырьевой и технологической зависимости в дальнейшем будет весьма сложно.
В отличие от стратегических финансовые инвесторы- инвестиционные компании и фонды- оказывают минимальное влияние на производственную деятельность предприятия. Главная цель финансового инвестора- интенсивный рост стоимости бизнеса объекта инвестиций, что обеспечит общий положительный результат деятельности фонда в отчетном финансовом периоде, так как общая стоимость портфеля фонда есть стоимость входящих в него бизнесов. Таким образом, финансовый инвестор максимально заинтересован именно в высокой рентабельности и укреплении рыночных позиций предприятий, которым он владеет. И в этом его интересы полностью совпадают с интересами предприятия. При этом сделки с участием фондов проходят в обстановке большей информационной открытости, а для оценки бизнеса используются независимые специалисты (аудиторы, юристы, консультанты).
Важно понимать, что финансовые инвесторы не только не будут вмешиваться в оперативное управление, но и вообще не собираются оставаться на Вашем предприятии навсегда. Через 3—6 лет, когда стоимость предприятия существенно возрастет, пакет акций может быть продан другим акционерам компании или на открытом рынке. Механизм выхода инвестора- одно из важнейших условий сделки такого рода. Помимо продажи на рынке, акции могут быть конвертированы в долговые обязательства, или государство может дать гарантии выкупа акций через определенный период времени
172
(но по рыночной стоимости). При этом существует определенный риск, что акции могут попасть нежелательному инвестору [22].
Произошедшие изменения крайне негативно сказались на экономике России. Советский Союз хотя и не входил в рейтинг стран мира по конкурентоспособности, но в 80-х годах обладал рядом конкурентных преимуществ по сравнению с другими странами. СССР имел значительные запасы топливно-энергетических ресурсов и минерального сырья, цены на которые внутри страны были значительно ниже мировых; высокий научно-технический потенциал; высокий общеобразовательный уровень населения и квалифицированную рабочую силу; низкий уровень оплаты труда; относительно развитую транспортную систему и систему связи; управляемую экономику; потенциально емкий внутренний рынок, для которого были характерны хронический дефицит товаров и услуг и отложенный спрос населения, и другие.
Впервые Россия была представлена в аналитическом докладе о конкурентоспособности стран мира в 1994 г., однако страна не ранжировалась среди других государств мира по совокупному индексу конкурентоспособности, а была представлена лишь в сравнительных таблицах по основным макроэкономическим показателям и специальных таблицах по отдельным факторам конкурентоспособности.
В список стран мира, ранжируемых по конкурентоспособности на мировом рынке, Россия впервые была включена лишь в 1996 г., заняв в нем последнее- 43-е место и уступив практически всем промышленно развитым государствам и новым индустриальным странам.
В 1997 г. Россия находилась на самой последней ступеньке иерархической лестницы конкурентоспособности среди исследуемых стран мира. Вместе с тем по отдельным показателям Россия заняла достаточно высокие места, в частности: 1-е место- по показателю отношения длины железных дорог к стоимости ВВП, по использованию мощностей телефонных линий и по доле отчислений налогов в пенсионный фонд; 3-е место- по количеству занятых в сфере связи и телекоммуникаций; 4-е место- по устойчивости отклонения от реального обменного курса; 12-е место- по отношению валовых внутренних инвестиций к ВВП, по отношению валовых внутренних накоплений к ВВП, по общеобразовательному уровню населения; 15-е место- по количеству научно-исследовательских институтов и организаций; 17-е место- по количеству ученых и инженеров, занятых в народном хозяйстве.
В 1998 г. Россия заняла предпоследнее место в спиеке наиболее конкурентоспособных стран мира, опередив лишь Украину. В конце 90-х годов наиболее сильными сторонами экономики России в
173
плане мировой конкурентоспособности оставались научно-технический потенциал, трудовые ресурсы, а наиболее слабыми- государственное регулирование в экономике, система управления предприятиями и кредитно-финансовая сфера.
После событий августа 1998 г. и последовавшего за ними экономического и финансового кризиса позиции России в мировой экономике и международной конкурентоспособности ухудшились. Кризис привел к снижению в 1999 г. основных макроэкономических показателей и качественных характеристик, в результате чего страна ухудшила свои позиции и конкурентоспособность в мировой экономике в целом и на отдельных товарных рынках в частности.
В опубликованном в 2000 г. очередном рейтинге стран, по версии Международного института развития менеджмента (Лозанна), Россия из 47 обследованных стран заняла последнее место [23].
«Болевыми точками» экономики России, возникшими еще при СССР, являются чрезмерная зависимость от экспорта энергоносителей и внешних источников финансирования. Самое лучшее время для Советского Союза наступило в 1974 г., когда мировая цена барреля нефти подскакивала до 60 долл. Спешно запускались в разработку все новые и новые месторождения, строились новые нефтепроводы и качались нефтедоллары. Горбачевская перестройка понадобилась по двум причинам: советская экономика надорвалась на гонке вооружений, а низкие цены на нефть не позволили заткнуть дыры в государственных финансах [24].
За счет нефти и газа удовлетворяется 60% мировых энергетических потребностей. Эта доля оставалась практически неизменной в последние 25 лет, а в текущем столетии может даже возрасти. С учетом 30% угля доля углеводородного сырья составляет более 90%.
Низкие цены на нефть, державшиеся в течение 1990-х годов, послужили, вероятно, главной причиной процветания сложных и развитых экономик США и Европы. Изобилие энергии привело к появлению одной из самых четких концепций национальной безопасности и превращению США в единственную непререкаемую мировую силу.
Сложившаяся ситуация создала тяжелые проблемы для крупных производителей нефти, в частности для Индонезии, Венесуэлы и Нигерии (к ним можно отнести и Россию), экономики которых почти полностью зависят от экспорта нефти. В период нефтяного бума эти страны взяли огромные кредиты и оказались неспособны выплатить их [25].
В связи с тем, что «правила игры» в мировой экономике определяют США, большие опасения вызывает грядущее вхождение России в ВТО. В случае присоединения нашей страны к ВТО она
174
будет обязана снизить в течение ближайших пяти лет средний уровень таможенных пошлин на промышленные товары на 38%. В результате средневзвешенный тариф на российский импорт товаров из дальнего зарубежья должен быть понижен с нынешнего уровня в 12,7% до 7—8%. Расчеты, проведенные в бывшем Министерстве экономики РФ (еще до прихода в это ведомство Г. Грефа) для бюджетного комитета Государственной Думы, показывают, что в этом случае импорт из дальнего зарубежья может увеличиться почти на 15%. При этом Россия понесет новые убытки, связанные со свертыванием импортозамещающих производств, и размер этих убытков может существенно превысить объем выгод от интеграции.
Основную силу «либерализационного удара» примут на себя те отрасли, которые в последние, годы развивались наиболее динамично. Так, импорт продукции легкой промышленности возрастет на 25%, пищевой- на 20% и будет сопровождаться, очевидно, сокращением внутреннего производства в указанных отраслях. Кроме того, это сокращение негативным образом скажется и на масштабах сельскохозяйственного производства, которое уже длительное время не может обрести реальных стимулов к росту.
Спад производства, связанный с выполнением условий снижения пошлин, в целом составит 1—1,5%, однако в легкой и пищевой промышленности он может достигнуть 7,2—7,4%. Снизятся также объемы выпуска продукции в тех секторах машиностроения, которые обслуживают данные отрасли. Все это, разумеется, будет сопровождаться сокращением налоговых поступлений в федеральный бюджет, а также, учитывая уменьшение объема перераспределенных средств,- в бюджеты субъектов Федерации. При этом маловероятно, что рост производства в экспортоориентированных отраслях (главным образом в нефтяной и газовой промышленности и металлургии) и соответствующее увеличение налоговых отчислений смогли бы в существенной мере компенсировать эти потери.
В итоге можно ожидать, что в структуре производства еще более возрастет доля экспортоориентированных отраслей сырьевого комплекса и снизится удельный вес секторов, ориентированных на внутреннее потребление. Эта отнюдь не радужная перспектива может быть усилена еще одним обстоятельством. При курсе на дерегулирование, которого, по всей видимости, намерено и впредь придерживаться нынешнее правительство, вполне может сложиться ситуация, при которой внутренние цены на сырье и энергоносители будут максимально приближены к мировым. Это, в свою очередь, может подорвать конкурентоспособность отраслей машиностроения, которые еще сохраняют экспортную направленность, и окончательно лишить надежд на обретение способности к конкурентной борьбе другие отрасли машиностроительного комплекса
175
при всех вытекающих отсюда последствиях для экономической безопасности страны.
Все вышеизложенное- только начало; полная отмена тарифных и нетарифных торговых ограничений, несомненно, нанесет удар по большинству отечественных отраслей обрабатывающей промышленности, а также по аграрно-промышленному комплексу, призванным обеспечивать основной прирост занятости экономически активного населения [26].
Особое значение имеют экономические проблемы, связанные с влиянием международного терроризма и организованной преступности, в особенности с учетом того, что именно теракты И сентября 2001 г., послужившие для США поводом для наращивания гегемонистских претензий о своей роли в контроле мировой экономики. Как отметил Мишель Чоссудовски1, профессор экономики, характеризуя эти процессы, главный подозреваемый в терактах в Нью Йорке и Вашингтоне, заклейменный ЦРУ как «международный террорист» за его роль во взрывах американских посольств в Африке, родившийся в Саудовской Аравии Осама Бин Ладен, был рекрутирован во время советского вторжения в Афганистан, по иронии судьбы, самим ЦРУ,- для того чтобы «бороться с русскими». В 1979 году была начата самая крупная в истории ЦРУ тайная операция с целью «ответить» на советское вторжение в Афганистан, осуществленное с целью поддержки просоветского коммунистического режима Бабрака Кармаля. С активного поощрения ЦРУ и спецслужб Пакистана, намеревавшихся превратить афганский джихад во всемирную войну всех мусульман мира против СССР, более 35 тыс. радикальных мусульман из 40 исламских стран вступили в борьбу в Афганистане между 1982 и 1992 гг. Еще десятки тысяч прибыли в Пакистан для обучения. В конце концов более 100 тыс. мусульманских радикалов со всего мира подпали под прямое влияние событий афганской войны.
Этот исламский «джихад» поддерживался Соединенными Штатами и Саудовской Аравией, а значительная часть его финансировалась торговлей наркотиками из «золотого треугольника». В марте 1985 г. президент Рейган подписал директиву по национальной безопасности № 166, в которой разрешалось наращивание прикрытой военной помощи муджахеддинам, и давалось понять, что секретная афганская война имела новую цель: добиться поражения и вывода советских войск из Афганистана с помощью «прикрытых» военных действий. Новое американское «косвенное» вмешательст-
1 Чоссудовски Мишель- профессор экономики, университет Оттавы, Канада, автор ряда книг и публикаций по проблемам международных экономических отношений, в том числе отношений между США и Россией.
176
во прежде всего привело к драматическому наращиванию поставок оружия- к 1987 г. они достигли 65 тыс. т в год,- а также к нескончаемому потоку специалистов из ЦРУ и Пентагона, которые приезжали в тайный головной офис пакистанских спецслужб недалеко от Равалпинди. Там специалисты из ЦРУ встречались с офицерами пакистанской разведки с целью помощи в планировании операций афганских «повстанцев».
История торговли наркотиками в Средней Азии неразрывно связана с тайными операциями ЦРУ. До советского вторжения в Афганистан опиум производился в Афанистане и Пакистане для местных рынков. Местного производства героина не было вообще. Доклад Альферда Маккоя показьшает, как в течение всего двух лет операции ЦРУ в Афганистане «пакистано-афганские приграничные районы стали главным мировым производителем героина, обеспечивая 60% американского спроса. В самом Пакистане число наркоманов, пристрастившихся к героину, выросло с почти 0 в 1979 г. до... 1,2 млн в 1985 г.,- рост более быстрый, чем у любой другой нации!».
Прислужники ЦРУ контролировали торговлю наркотиками. Когда афганские муджахеддины занимали территорию, они приказывали местным крестьянам переключиться на производство опиума в качестве «революционного налога». Через границу, в Пакистане, афганские лидеры и местные синдикаты держали сотни лабораторий по производству героина под покровительством и защитой пакистанских спецслужб. В течение десятилетия практически открытой торговли наркотиками американское Агенство по Борьбе с Наркотиками в Исламабаде не осуществило ни одного крупного ареста и не «выловило» ни одной крупной партии наркотиков.
Американские официальные лица отказались расследовать обвинения по торговле наркотиками в адрес своих афганских союзников потому, что «американская борьба с торговлей наркотиками в Афганистане уступает по значимости борьбе с советским влиянием здесь». В 1995 г. бывший глава операции ЦРУ в Афганистане Чарльз Коган признался в том, что США действительно пожертвовали «войной с наркотиками» в интересах победы в «холодной войне». «Нашей главной целью было нанести как можно больше ущерба Советам. У нас не было времени и средств для того, чтобы бороться с торговлей наркотиками... Я не думаю, что нам надо сожалеть об этом или просить у кого-то прощения. У каждой ситуации есть свои недостатки... Самое главное- что была достигнута наша главная цель...»
По окончании «холодной войны» центрально-азиатский регион является не только стратегически важным из-за своих запасов нефти, но также и производит 3/4 мировой продукции опиума что означает на практике многомиллиардные доходы для деловых синдикатов, финансовых институтов и организованной преступности. Годовые доходы от этой торговли составляют от 100 до 200 млрд
177
долл. Торговля в этом регионе представляет собой 1/3 всей мировой торговли, которую ООН оценивает в 500 млрд долл. ежегодно.
С дезинтеграцией Советского Союза торговля опиумом получила новый толчок. Согласно ООН, в 1998—1999 гг., одновременно с нарастанием вооруженных конфликтов в бывших советских азиатских республиках, производство опиума в Афганистане достигло рекордной отметки в 4,6 тыс. метрических тонн; 15 мощных бизнесс-синдикатов в бывшем СССР, связанных с преступным миром, соперничают между собой за стретегический контроль над «героиновыми дорогами».
На практике все больше фактов свидетельствует о том, что и после вывода советских войск из Афганистана продолжалось скрытое снабжение обеих сторон в гражданской войне в этой стране военной техникой через пакистанские спецслужбы. Говоря другими словами, поддержанное пакистанской военной разведкой, которая в свою очередь контролируется ЦРУ, Талибанское исламское государство служило американским геополитическим интересам. Торговля наркотиками в этом регионе широко использовалась для финансирования и вооружения боснийской мусульманской армии с начала 90-х годов, и Косовской Армии Освобождения.
Без сомнений, именно поэтому Вашингтон закрывал глаза на царство террора, установленное Талибаном в Афганистане, в том числе грубейшие нарушения прав женщин- закрытие школ для девочек, увольнения женщин с работы из правительственных офисов и введение драконовских законов шариата.
Что касается Чечни, то главные лидеры чеченских боевиков Шамиль Басаев и Аль-Хаттаб были натренированы и индоктрини-рованы в споснируемых ЦРУ лагерях в Афганистане и Пакистане. Согласно Йоссефу Боданскому, директору американской группы Конгресса по борьбе с терроризмом, война в Чечне была запланирована в 1996 г. в ходе международного конгресса Хизб-Аллах Интернешнл в Могадишу, Сомали. На этом конгрессе присутствовали Бин Ладен и высокопоставленные иранские и пакистанские офицеры спецслужб. В этом отношении вмешательство пакистанских спецслужб в ситуацию в Чечне «выходит далеко за пределы снабжения чеченцев оружием и военным опытом: пакистанские спецслужбы и их исламские марионетки фактически руководят этой войной».
Главные трубопроводы России проходят через Дагестан и Чечню. Несмотря на словесные осуждения Вашингтоном исламского терроризма, от военного конфликта в Чечне негласную выгоду получают прежде всего англо-американские нефтяные корпорации, которые стремятся прибрать к своим рукам богатства Каспийского бассейна.
Две главные чеченские военные группировки (руководимые соответственно Басаевым и эмиром Хаттабом) силой в 35 тыс. человек, поддерживаются пакистанскими спецслужбами, которые также сыграли ключевую роль в организации и подготовке чеченских
178
вооруженных формирований. В 1994 г. пакистанская разведка осуществила интенсивную исламскую индоктринацию и военную подготовку Басаева и его верных адъютантов в лагере Амир Муавия в афганской провинции Хост, который был создан ЦРУ в начале 80-х и находится под руководством знаменитого афганского воина Гулбуддина Хекматаяра. В июле 1994 г., после получения «диплома» в Амир Муавия, Басаев был переведен в лагерь Марказ-и-Давар в Пакистане для тренировки в тактике партизанской борьбы. В Пакистане Басаев встретился с высшими чинами разведки и армии этой страны, включая министра обороны этой страны, генерала Афтаба Шахбана Мирами и министра внутренных дел, генерала Насеруллы Бабара, а также главу отдела пакистанской разведки, занимающегося поддержкой «исламского дела» генерала Джаведа Ашрафа (сейчас все они вышли на пенсию). Эти связи на высшем уровне скоро оказались для Басаева очень полезными.
После подготовки и индоктринации Басаеву дали поручение возглавить атаки на российские федеральные войска в ходе первой чеченской войны в 1995 г. Его организация установила прочные связи как с российскими преступными группировками, так и с албанской огранизованной преступностью и OAK. В 1997—1998 гг., согласно ФСБ, «чеченские боевики начали скупать недвижимость в Косово, через некоторые риэлтерские фирмы, зарегистрированные для прикрытия в Югославии». Организация Басаева также занимается рэкетом в сфере наркотиков, нелегального производства алкогольных напитков, диверсиями на трубопроводах, похищениями людей, контролем проституции, фальшивыми долларами и нелегальным вывозом радиоактивных материалов [27].
Вышеперечисленные проблемы антироссийской направленности находят свое последовательное продолжение и в ,ХХ1 веке.
3.4. Новый этап «холодной войны» после 2000 г.:
обострение конфронтации в условиях возрождения экономики России
Во все времена на мировой арене борьба велась, в конечном счете, за ресурсы. Именно контроль над ними позволяет достигать любых целей и решать проблемы в нужном победителям русле. Ранее экономические способы борьбы играли вспомогательную роль. (Например, вырубание оливковых рощ позволяло древним грекам существенно ослаблять противника- причем на многие годы). Национальные рьшки были изолированы и защищены таможенными барьерами. Поэтому войны были сплошь локальные и «горячие». По мере того как развивались пути сообщения, шел процесс глобализации войн.
В настоящее время «классические» войны, в которых экономические методы борьбы выступали в качестве вспомогательных инст-
179
рументов, сменялись экономическими войнами, в которых вспомогательными стали все прочие приемы. Это означает, что экономическая сфера стала тем, чем тысячелетия до этого была политическая- ареной, где общества воюют друг с другом за ресурсы [28].
Как пишет П. Швейцер, кризис ресурсов, перед которым встало советское руководство 80-х годов, возник вовсе не из-за американской политики в 80-е годы; он неизбежно вытекал из самой системы. Однако Соединенные Штаты Америки, как об этом стало недавно известно, проводили всестороннюю политику, усиливавшую этот кризис. Такая политика проводилась по-разному: с помощью закулисных дипломатических приемов, тайных сделок, гонки вооружений, в ходе которой достигался все более высокий технический прогресс. Все это, а также многие другие акции имели своей целью подорвать основы советской экономики. Кроме того, Вашингтон делал высокие ставки на то, чтобы отделить советские периферии, остановить развитие коммунизма не только в странах третьего мира, но также и в сердце империи [29].
Если посмотреть на параметры экономического развития США, начиная с начала XIX века, то можно увидеть, что они четко укладывались в периодическую кривую (с периодом 10—20 лет): рост- перегрев- кризис- депрессия- рост. При этом рост всегда сопровождался небольшой инфляцией, которая увеличивалась в фазе перегрева, а депрессия вызывала незначительную дефляцию. Эта кривая имеет место во всех странах, но в экономике США она была наиболее выражена в связи с описанным в предыдущем пункте влиянием фондового рынка. В целом глубина каждого следующего кризиса была больше, чем предыдущего, а из последнего- в 1929 г. США не смогли выйти самостоятельно, им помогла начавшаяся вторая мировая война. Президент Франклин Рузвельт сумел прервать это опасное чередование подъемов и все усиливающихся спадов, сделав доллар мировой валютой, что позволяло США переносить свои кризисы за внешние пределы страны путем постоянной экспансии доллара. Правда, для этого ему пришлось отказаться как от доктрины Монро, определявшей внешнюю политику США на протяжении более 100 лет, так и от изоляционизма в экономике. Начиная с 1945 г., все серьезные экономические трудности в США были вызваны исключительно внешними причинами (например, нефтяной кризис начала 70-х), периоды рецессии стали значительно менее критичны. Однако в начале 90-х годов, после крушения мировой социалистической системы и захвата США и их союзниками тех рынков, которые раньше контролировал СССР, экспансия доллара закончилась в связи с исчерпанием возможных областей расширения. Основной механизм, обеспечивающий стабильное развитие экономики США исчерпал себя [30].
180
Для удержания США на вершине мировой экономической прамиды теперь понадобятся новые, еще более агрессивные, экономические инструменты.
Как отмечают российские эксперты, стратегические интересы России и США диаметрально противоположны: наш успех ставит под вопрос их существование, а наше поражение и гибель позволяют им выиграть время, равное жизни почти целого поколения, за которое могут произойти принципиальные изменения, в корне меняющие всю систему господствующих тенденций и мотиваций [31].
В связи с этим на современном этапе развития России с учетом ее идущей интеграции в мировую экономику, происходящую на условиях того варианта глобализации, который США успешно навязали миру, неотъемлемым условием успешного решения российских экономических задач является понимание современных стратегий и тактики поведения в условиях экономической конфронтации со стороны геоэкономических конкурентов, а точнее- закономерностей нового этапа экономической войны, который является нашим настоящим и будущим.
В основе современной стратегии и тактики ведущих западных государств и международных организаций, представляющих их интересы, лежит ряд теоретических разработок и практических рекомендаций зарубежных научных центров. Одной из главных концепций в этой области является разработанная Центром международных исследований при Калифорнийском университете теория современных конфликтов. Одним из базовых положений этой теории является вывод о необходимости борьбы не за контроль над территориями, а за контроль над транснациональными потоками- финансовыми, информационными, интеллектуальными. Способность влиять на состояние фондовых рынков или курс валют других государств становится чрезвычайно эффективным оружием. Зато захват земель, за редким исключением, лишается смысла: так уже было, например, в Кувейте, откуда перед лицом иракской оккупации мгновенно «бежали» капиталы и квалифицированные специалисты.
Как пишет об этих процессах С. Ю. Глазьев1, характеризуя методы действий развитых государств, неэквивалентный внешнеэко-
1 Глазьев Сергей Юрьевич- известный ученый-экономист, депутат, общественный деятель. В 2000 г. избран членом-корреспондентом РАН по Отделению экономики, работал Первым заместителем Министра внешних экономических связей РФ, Министром внешних экономических связей РФ, Председателем Комитета ГД по экономической политике, возглавлял Управление экономической безопасности аппарата Совета Безопасности РФ, начальником Информационно-аналитического управления Аппарата верхней палаты Парламента России, Председателем Комитета ГД по экономической политике и предпринимательству и т.п.
181
номический обмен между ядром и периферией характеризуется втягиванием периферийных стран в «ловушки» сырьевой специализации и внешней задолженности. При этом, оказываясь во второй «ловушке», периферийные страны лишаются суверенитета в проведении торговой и финансовой политики и, следовательно, возможностей управлять собственным развитием.
Темпы экономического роста подавляющего большинства стран колеблются в диапазоне 2—4% в год, в то время как ставки процента на мировом рынке ссудного капитала в зависимости от кредитного рейтинга страны составляют от 8 до 20%. Занимая деньги под процент, существенно превышающий темпы экономического роста, страна втягивается в «долговую ловушку». Не имея возможности бесконечно снижать внутренние бюджетные расходы и перераспределяя средства в пользу обслуживания лавинообразно нарастающего внешнего долга, она вынуждена прибегать к новым займам, втягиваясь в неизбежное финансовое банкротство. Когда расходы на обслуживание государственного долга становятся сопоставимыми с потоком доходов государственного бюджета, страна теряет даже теоретическую возможность его погашения, оказываясь в полной зависимости от кредиторов. Под давлением последних страны, попадающие в «долговую ловушку», отдают формирование своей экономической политики на откуп МВФ. Их экономическое пространство полностью открывается для использования транснациональным капиталом, а распределение национального дохода и расходов государства ведется с учетом приоритета интересов иностранных кредиторов. Государственная власть в такой стране низводится до уровня контролируемой извне администрации, обслуживающей интересы транснационального капитала.
Идя на демонтаж суверенитета в торговой и финансовой политике, государство лишается возможностей использования инструментов стимулирования экономического роста и регулирования экономики в целях повышения ее конкурентоспособности, инвестиционной и инновационной активности. Страна оказывается в полной зависимости от иностранного капитала, определяющего возможности и направления развития экономики [32].
Мы можем выделить следующие примерные этапы и формы инфильтрации и закрепления иностранного капитала через формирование механизмов, обеспечивающих достижение иностранных интересов в экономике России.
Этап до 1985 г.
Этот этап можно кратко охарактеризовать как период случайного и неупорядоченного, со стороны западных структур, проникновения иностранного капитала в российскую (советскую) экономику (без учета внешнеэкономических факторов).
182
Этап 1985—1987 гг.
Этап активизации деятельности иностранных физических лиц, представляющих интересы отдельных иностранных предпринимателей и корпораций. Влияние иностранного капитала закреплялось путем установления коррумпированных связей с отдельными чиновниками госаппарата и директорами некоторых предприятий для заключения разовых экспортных сделок.
Этап 1987—1990 гг.
Этап установления прочных деловых (и коррумпированных) связей части чиновников и директорского корпуса госпредприятий с иностранными компаниями, начало образования СП, формирование устоявшихся сырьевых потоков за рубеж через совместные предприятия и кооперативы, появление зарубежных экономических интересов у ряда центральных и региональных политических руководителей высшего ранга.
Этап 1990-1992 гг.
Этап закрепления и окончательной формализации (юридического оформления через юридические лица и официальные договора) коррумпированных экономических связей, начало интенсивного проникновения иностранного капитала через общественно-политические организации, некоторые коммерческие и банковские структуры на региональный уровень, формирование сети представительств иностранных фирм для изучения конкретных возможностей на местах.
Этап 1992-1993 гг.
Этап масштабного проникновения иностранного капитала в российские производственные предприятия через механизмы приватизации, формирование сбытовых сетей и инфраструктуры торговых операций в центре и российских регионах, закрепление в наиболее крупных российских банковских структурах, отработка механизма масштабного вывоза за рубеж российских капиталов.
Этап 1993-1995 гг.
Этап закрепления иностранного капитала в наиболее важных российских производственных предприятиях и отраслях, подчинения российского товарооборота импортным поставкам и товаропо-токам, развитие финансово-кредитных связей с российскими банковскими структурами через возврат ранее вывезенных российских капиталов как вложение иностранных инвестиций, занятие ключевых позиций в инфраструктуре фондового рынка, координация политики по изоляции стратегически важных российских промыш-
183
ленных предприятий, включение крупнейших российских сырьевых предприятий в систему устоявшихся механизмов неэквивалентного вывоза сырьевых ресурсов.
Этап 1995—2000 гг.
Этап стабилизации проникновения иностранного капитала в регионы, реорганизация контролируемых ключевых российских предприятий для деятельности на нужды западной экономики, синхронизация товаропоставок на российские рынки, переориентация на деятельность через контролируемые российские финансовые и банковские структуры, привязка действующего российского производственного комплекса к производственным поставкам с Запада, формирование финансововозвратных механизмов структуры внутрироссийской и внешнеэкономической деятельности массы российских предприятий.
Этап 2000 - ...
Этап обострения конкурентной борьбы сложившихся форм присутствия иностранного капитала в российской экономике совместно с зарубежными производителями и финансово-банковскими структурами против российских производителей в связи с идущим процессом восстановления российской национальной экономики и твердого курса российского государства на обеспечение национальных интересов во внешней и внутренней политике.
Таким образом, можно выделить основные составляющие экономического курса США и МВФ в отношении России: либерализация внутренних цен и выведение их на мировой уровень, распределение собственности и ее закрепление через приватизацию за крупными западными корпорациями и финансовыми институтами, закрепление сырьевой ориентации экономики, качественное расширение внешней и внутренней задолженности РФ, слом ВПК и оборонного потенциала, а также усиленная регионализация и др.
Можно сделать обоснованный вывод, что возможность вести в рамках конкурентной борьбы экономическую войну или противостоять иностранной экономической войне становится важным условием экономической состоятельности государства, определяя его место в мировой экономической и политической иерархии. Роль экономической войны определяется тем, что в последние десятилетия на мировой арене на первый план выходят экономические факторы конкурентной борьбы между странами, обеспечивающие выигрышные условия экономического противоборства в условиях перманентной конкурентной конфронтации [33].
Экономическая война оказывается центральной (стержневой) частью экономической политики государств и ТНК. При этом сам термин «война» в связи с целями, реализуемыми через иностран-
184
ное стратегическое оперирование экономическими факторами, является наиболее подходящим термином в содержательном и функциональном отношении и наиболее пригодным для понимания того, что происходит и будет происходить в мировой и в т. ч. российской экономике. Таким образом, экономическая война в условиях глобализации представляет собой форму конкурентной борьбы, качественно новый глобальный фактор экономической обстановки в мирохозяйственном, национальном (федеральном) и региональном экономических аспектах [34].
Стратегическое оперирование экономическими факторами является одним из методов экономической войны как основной формы обеспечения экономической безопасности государства. Экономическая война на стратегическом, операционном и тактическом уровнях является принципиальным средством максимизации имеющихся экономических и иных относительных (к этому периоду) преимуществ над противной стороной в конкурентной конфронтации. Экономическая война со стороны геоэкономических конкурентов России направлена на преодоление пороговых величин важнейших экономических параметров, приводящих к необратимой трансформации российской экономики- перехода на новую модель, в соответствии с целями зарубежных структур, имеющих следствием достижение определенной неуправляемости экономики с точки зрения национальных интересов нашей страны [35].
Вследствие иностранного стратегического оперирования экономическими факторами формируется соответствующий тип российской экономики, подчиненный в значительной мере приоритетам развития, заданным из-за рубежа. При этом происходит передача целевой установки иностранных структур на содержание деятельности объектов российской экономики. Это новый тип трансформационной перестройки экономических объектов, когда содержание деятельности объекта полностью изменяется в соответствии с требованиями иностранного инвестора [36].
Таким образом, иностранное стратегическое оперирование экономическими факторами инициирует дестабилизационные процессы, которые создают дисбаланс, благодаря которому автономные части российской экономики выталкиваются на собственный вариант поведения, которое становится малоуправляемым с точки зрения российских национальных интересов [37].
Как отмечает Г. Киссинджер1, впервые в истории (на планете) возникла единая всемирная экономическая система. Рынки всех
1 Киссинджер Генри- американский политолог и государственный деятель, занимал различные посты в государственных органах США, в том числе пост помощника президента по вопросам национальной безопасности и государственного секретаря в администрациях ряда президентов США.
185
континентов непрерывно взаимодействуют друг с другом. Средства коммуникации позволяют капиталу немедленно реагировать на новые возможности или снижение ожиданий. Изощренные кредитные инструменты обеспечивают беспрецедентную ликвидность капитала. Глобализация содействует стремительному росту богатства и ускорению технологического прогресса, невообразимым в любую из предшествующих эпох. И, основывая прогресс на взаимозависимости, она подрывает роль национального государства как единственного фактора, определяющего благосостояние общества,- хотя для Соединенных Штатов это справедливо в гораздо меньшей мере, чем для многих других регионов. Главным фактором глобализации являются Соединенные Штаты; они же больше других выиграли от сил, выпущенных ими на волю [38].
США эффективно обеспечивают свои интересы в глобальной конкуренции при помощи целого ряда формально независимых международных организаций, где они играют доминирующую роль. В военно-политическом плане такой организацией является НАТО, в экономическом- МВФ, ВТО и в меньшей степени Всемирный банк. Контроль США за МВФ, как особенно ярко показали переговоры России с этой организацией в 1998—1999 гг., носит практически абсолютный характер и обеспечивается даже не столько максимальным взносом США в уставной фонд этой организации, сколько составом ее высших руководителей. Назначенные на свои посты прошлым (а в отдельных случаях- и позапрошлым) поколением европейских политиков, топ-менеджеры МВФ из «политических комиссаров» своих правительств, присланных отстаивать национальные интересы, давно уже переродились в заматерелых бюрократов, держащихся за места и всецело преданных «главному акционеру», то есть США [39].
Таким образом, процессы глобализации и интеграции привели к появлению принципиально нового вида стратегических действий- экономической войны и стратегического оперирования экономическими факторами как ее элемента [40].
При этом как пишет Дж. Сорос, значимый признак глобализации- то, что она обеспечивает свободное движение финансового капитала; по контрасту, движение человеческого капитала остается строго регулируемым. Поскольку финансовый капитал является неотъемлемым компонентом производства, отдельные страны конкурируют между собой за привлечение финансов- с тем чтобы управлять последними и взимать с них налоги. Под влиянием глобализации происходит радикальная трансформация нашего экономического и социального окружения. Возможность свободного движения финансового капитала подрывает способность национального государства контролировать экономику. Глобализация
186
финансовых рынков ведет к упразднению государства всеобщего благосостояния, возникшего после Второй мировой войны, по той причине, что люди, нуждающиеся в социальном обеспечении, не могут покинуть свою страну, а финансовый капитал, задействованный в системе социального страхования,- может. Доля государственного сектора в валовом внутреннем продукте (ВВП) не обязательно снижалась, однако коренным образом изменились способы накопления и распределения средств [41].
Глобализация в корне поменяла наши представления о конкуренции, как и геоэкономика привнесла новейшие сдвиги в этой сфере: мы являемся свидетелями перехода от торговых войн к геоэкономическим (внешнеэкономическим).
Геоэкономические войны- нанесение ущерба невоенными методами по заранее спланированной стратегии оперирования в геоэкономическом пространстве с использованием высоких геоэкономических технологий.
Любая национальная экономика может оказаться объектом геоэкономического нападения, поэтому очень важно знать технологию ведения подобных войн, их стратегические приемы и методы, имеющие свою специфику. Среди реально просматриваемых можно назвать тщательно завуалированный механизм перелива национального и мирового дохода, методы разрушения экономических инфраструктур, стиль оперирования на мирохозяйственной арене, завершающим итогом которого является «кредитный удар», деформация социально-экономической системы, продвижение ее к необратимой трансформации. Иными словами, мирохозяйственная арена не оставляет безнаказанной ни одну национальную экономику, которая не «догадывается»: о приемах геоэкономической борьбы, где любой шаг возвращается в форме экономического бумеранга соответствующего положительного или отрицательного знака.
Исходя из этого, государства выстраивают систему национальной безопасности (систему национальных демпферов). Таким образом, вопросы национальной экономической безопасности- вопросы более высокого ранга, нежели другие; они должны быть встроены в национальную доктрину развития, их значимость становится превалирующей на особо опасном, первичном отрезке вхождения национальной экономики в геоэкономическое пространство. Для многих национальных экономик эта опасность особенно велика, так как связана с одновременномической макромодели, включением в интернационализированный воспроизводственный процесс. В этих условиях национальная экономика начинает свой внешнеэкономический «поход» с создания внутреннего геоэкономического плацдарма- национального геоэкономическо-
187
го атласа с нанесением на нем зон влияний, плацдармов национальных геоэкономических интересов и т.д.
С позиций геоэкономики меняется взгляд на роль и место военного фактора во внешней политике. Он растворяется, трансформируется в новейшие приемы. Следует осознать, что, традиционные представления о ведении войн с применением только силовых методов уходят в прошлое, на смену им приходят (и уже ведутся) более опасные и грозные- геоэкономические (внешнеэкономические) войны. Нельзя не учитывать проявления принципиально новой ситуации. Постиндустриализм диктует миру свои законы, оказывает влияние на геоэкономическое пространство. В мире возникли серьезные геоэкономические подвижки, идет структурная перестройка глобальной экономической системы, из глубин постиндустриального мира бросаются все более жадные и алчные взгляды на «чужие» интеллектуально-ресурсные богатства. Новая воспроизводственная структура мира выстраивается с учетом доступности к сырьевым богатствам всех стран мира, и западная военная машина готовится к защите этой схемы. При таком взгляде на вещи совершенно по-новому звучит мотивация расширения НАТО на Восток. Сама военная машина- верхушка айсберга, его косвенное проявление отражает закономерности мировой постиндустриальной модели. «Синдром Кувейта и Ирака» все более рельефно проявляется и незримо витает и «примеривается» к национальным экономикам, их структурам, что нельзя не учитывать. Геоэкономический подход должен стать одним из центральных направлений при выстраивании системы национальной обороны и безопасности.
Геоэкономические войны выросли из двух исторических составляющих: «торговых войн» и так называемых «холодных войн». Вместе с тем геоэкономические войны существенно отличаются от холодных войн, ядром которых является милитаризация национальной экономики. Приемы здесь довольно известны. Они были тщательнейшим образом отработаны в послевоенный период, когда шло искусственное нагнетание военных' угроз, искусственное моральное старение вооружения (неоправданно частое снятие с вооружения первоклассных образцов военной техники), формирование крупномасштабных глобальных «инициатив»- классическим примером тому может служить американская стратегическая оборонная инициатива (СОИ), культивирование национально-этнических конфликтов и территориальных притязаний и т.д., что сформировало огромный, емкий мировой рынок оружия и военного снаряжения.
Иными словами, был запущен механизм оперирования высокими геоэкономическими технологиями на геоэкономическом атласе мира. Под влияние этих технологий в той или иной степени
188
попали практически все страны мира. Здесь выдвинулись и свои «лидеры», которые превращались в огромные испытательные полигоны, где оттачивалось новейшее оружие внешнеэкономических войн. Это изматывало и до сих пор изматывает многие национальные экономики, и они участвуют в этом процессе, реагируя на малейшие геостратегические глобальные «инициативы».
Геоэкономическое пространство, постепенно вытесняя военный фактор, формирует более изощренные приемы внешнеэкономических войн. Сюда начинают вплетаться блоки, далекие от экономики, формируются новые виды «оружия» невоенного характера, развивается своего рода геоэкономическая «вирусология».
При разработке национальных военных доктрин страны- жертвы геоэкономических войн должны, безусловно, учесть эти подвижки, переосмыслить спектр угроз, в соответствии с ними сформировать ответную реакцию, оставив истории роль глобального полигона для ведения «холодных войн» в рамках постиндустриальной модели, не дать втянуть себя в геоэкономические войны [42].
Идущий процесс конвергенции национальных законодательств в отношении иностранных инвестиций и международной торговли, максимально облегчающий эти процессы, жестко контролируется и направляется ведущими государствами Запада, формирующими новый мировой экономический порядок именно в своих интересах [43].
Контроль над мировыми рынками, обеспечиваемый через такое благоприятное международное и национальные законодательства, наряду с огромными суммами финансовых ресурсов и контролем над инвестиционными посредниками (банками, инвестиционными компаниями, биржами, информационными и электронными системами фондовых операций и т.п.), позволяет уже сейчас закладывать основы нового мирового экономического порядка на многие десятилетия вперед [44].
При этом, как отмечает 3. Бжезинский, Россия, что едва ли требует напоминания, остается крупным геостратегическим действующим лицом, несмотря на ослабленную государственность и, возможно, затяжное нездоровье. Само ее присутствие оказывает ощутимое влияние на обретшие независимость государства в пределах широкого евразийского пространства бывшего Советского Союза. Она лелеет амбициозные геополитические цели, которые все более и более открыто провозглашает. Как только она восстановит свою мощь, то начнет также оказывать значительное влияние на своих западных и восточных соседей. Кроме того, России еще предстоит сделать свой основополагающий геостратегический выбор в плане взаимоотношений с Америкой: друг это или враг? Она, возможно, прекрасно чувствует, что в этом отношении имеет серьезные варианты выбора на Евразийском континенте. Многое
189
зависит от развития внутриполитического положения и особенно от того, станет Россия европейской демократией или- опять- евразийской империей. В любом случае она, несомненно, остаётся действующим лицом, даже несмотря на то, что потеряла несколько своих «кусков», равно как и некоторые из ключевых позиций на евразийской шахматной доске [45].
Как отмечают ряд ведущих российских экспертов, единственным потенциальным источником нужной для США угрозы остается Россия. Это значит, что новое руководство США будет нуждаться в сохранении пугающего образа России и ее относительной прочности. Распад России и демонстрация ее ослабления недопустимы, так как они лишат США обоснования для программы ПРО, направленной на подстегивание технологического прогресса, вывод его на новый виток и закрепления таким образом мирового лидерства США. Наиболее простой и надежный способ поддержки России-■ поддержание относительно высоких мировых цен на нефть. Однако оно имеет смысл для США только до 2005 г.- пока они будут наращивать расходы на ПРО, создавая новые технологии и вводя в строй новые виды вооружений (последнее следует признать побочным эффектом, так как войны с Ираком и Югославией показали неэффективность «высокоточного» оружия и то, что его разработки носят не реальный, а «пиарный» характер и направлены не столько на совершенствование вооружений, сколько на создание новых технологий за счет наиболее эффективного инструмента такого создания- военных расходов).
Уже самое позднее со второй половины первого десятилетия XXI века увеличение расходов на создание новых технологий прекратится, начнется период широкомасштабного освоения и распространения созданных технологий. Соответственно уже не нужно будет обоснование военных расходов. Потребность в России как символе зла отпадет, и ее дотирование при помощи высоких цен на нефть немедленно прекратится. Нечто подобное наблюдалось в 80-е годы. Тогда Р. Рейган, вытаскивая США из стагфляции при помощи стимулирования технологического прогресса (а лучший способ для этого, как показывает вся история человечества,- военные расходы), во многом для их оправдания создал образ СССР как «империи зла». Именно в это время американские ракеты средней дальности размещались в Западной Европе и рекламировалась программа «звездных войн». Чтобы СССР мог соответствовать образу «империи зла», оправдывающей американские военные расходы и, соответственно, технологический рывок США, мировые цены на нефть удерживались на достаточно высоком уровне. Однако как только новое поколение технологий было разработано военными и начало распространяться, преобразуя общество, отпа-
190
ла и нужда в увеличении военных расходов. Как следствие, с одной стороны, начался новый виток разрядки, а с другой- произошло резкое падение мировых цен на нефть, ставшее роковым для нашей страны [46].
По мнению С. Ю. Глазьева, интересы мировой олигархии и национальные интересы любой страны не совпадают. Очевидная политика «двойного стандарта» США и других ведущих стран Запада объясняется противоречивостью этих интересов. Так, в противоположность интересам народов и стран мировая олигархия не боится войн и глобальной дестабилизации. Если для народов война- это прежде всего человеческие жертвы, а для государств- колоссальные материальные потери и угрозы национальной безопасности, то для транснационального капитала война всегда была источником сверхдоходов и легкой добычи. Войны, которые велись в интересах соперничающих наций, ушли в прошлое после поражения Наполеона в России. В нынешнем столетии и первая, и вторая мировые войны, и локальные войны в современной Азии противоречили национальным интересам как проигравших, так и победителей. Последние, как и первые, своей кровью оплачивали сверхприбыли мировой олигархии, наживавшейся на финансировании военных расходов, а затем скупавшей по бросовым ценам разоренные войной и непомерными налогами предприятия.
Поэтому, в отличие от интересов наций, которым всегда соответствует стабильность и дружеский характер международных отношений, интересы мировой олигархии лежат исключительно в сфере создания условий для извлечения сверхприбылей и упрочения своего глобального господства. Наилучшие условия для этого создают войны, революции и экономические кризисы, в результате которых ослабевают национальные системы безопасности и институты государственной власти, возникает хаос, рушатся экономические структуры и открываются дополнительные возможности для их подчинения интересам транснационального капитала. Поэтому мировая олигархия не боится распада России; риск возможной глобальной катастрофы для нее перекрывается огромными сверхдоходами, которые уже сейчас дает разложение самого богатого в мире государства. И когда, например, американские политики говорят, что США заинтересованы в сильной и процветающей России, то они исходят из национальных интересов американского народа; а когда проводят по отношению к России реальную политику ее разорения, расчленения и разрушения, то они действуют в интересах направляющей их решения мировой олигархии. Поэтому так часто они говорят одно, а делают нечто прямо противоположное.
«Загадочность» сохраняющейся агрессивности Запада в отношении России объясняется отнюдь не только извечным страхом перед
191
нашей великой державой, подозрительностью или россофобией, но и внутренней противоречивостью интересов правящей элиты этих стран, сочетанием в ее политике национальных интересов и интересов мировой олигархии. Во внутренней политике этих стран в большей или меньшей степени доминируют национальные интересы, во внешней- интересы транснационального капитала, который частично является и их национальным капиталом. В отношении не только России, но и других суверенных государств мировая олигархия неизменно демонстрирует агрессивность и стремление к разрушению институтов государственной власти и национального суверенитета, затрудняющих ее доминирование в соответствующих сегментах глобального экономического пространства [47].
Вместе с информационной революцией, навязавшей с помощью компьютеров законы и понятия финансовых рынков, начался процесс глобализации новой экономической войны, ставшей следствием глобализации логики финансовых рынков. В новой войне в ход пошло и новое организационное оружие в виде своего рода экономических сверхбомб, сменивших атомные бомбы «холодной» войны. Спецификой этого оружия стало то, что уничтожаемое «нерентабельное» население не просто нищает и африканизируется, но еще и самостоятельно финансирует (через последующую выплату долгов) войну против самого себя [48].
В экономических технологиях, применяемых иностранными корпорациями и международными финансовыми институтами в ходе стратегического оперирования экономическими факторами, часто преобладают деструктивные схемы, реализуемые по алгоритмам достижения целей, аналогичных военным, но экономическими методами. Апробированные на развивающихся странах экономические технологии, позволяют, с одной стороны, не разрушать возможности выкачивания сверхприбылей из российской экономики, с другой- решать поставленные проблемы принудительной переориентации важнейших российских отраслей и наиболее крупных экономических объектов на новые приоритеты деятельности и развития, задаваемые из-за рубежа [49].
Как пишет М. Г. Делягин1, оценка состояния экономики России требует нетривиального подхода прежде всего потому, что чисто академические оценки на основе официальных статистических данных не дадут полной картины, поэтому ее придется дополнять по крайней мере набором еще не учтенных действующих факторов.
1 Делягин Михаил Геннадьевич- доктор экономических наук, руководитель Института проблем глобализации, занимал различные должности в государственных органах, в том числе аналитика, советника, референта, помощника и т.п. высших должностных лиц РФ, автор многочисленных книг и статей, в том числе по проблемам национальной безопасности России и глобализации.
192
На рубеже двух столетий валовой национальный продукт на душу населения в России, по данным ЦРУ США, составлял 4 тыс. долл. Приведенный показатель соответствует 81 месту страны в рейтинге социально-экономического развития государств мира, и он представляется весьма неплохим, но это уже требует специального комментария.
Когда вторая по целому набору макроэкономических показателей развития страна мира трансформируется в страну, занимающую по другим рейтингам 59 место в мире, это не может не вызывать вопросов.
По мнению ряда экспертов, в 1999—2000 гг. экономика России развивалась высокими темпами, а в 2001—2003 гг. ее рост носил устойчивый характер. Во многом это связано со сменой администрации; определенный вклад внес фактор накопления предпосылок роста после восьми лет падения и застоя. Рост экономики в основном вызван ростом производства товаров в нефтегазовой, металлургической и ряде других экспортных отраслей, включая машиностроение, хотя по годам рост доли разных отраслей в этом процессе не всегда носил однозначный характер.
Другие эксперты обращают внимание на то, что экономическое развитие страны продолжает носить экстенсивный характер, что расходится с основными тенденциями эволюции мирового хозяйства. Разумеется, здесь под «мировым хозяйством» подразумеваются в основном экономики высокоразвитых стран, входящих в состав Организации экономического сотрудничества и развития. В экономике России все еще играют большую роль внешние факторы- конъюнктура мировых рынков и цен, динамика валютных курсов и т.д. Слабой остается инновационная активность, технологичность производства не растет, физически и морально стареют основные фонды [50].
Наиболее разумный подход к оценке места той или иной страны в международном разделении труда ориентирован на технологический аспект и учитывает как уровень доминирующих в этой стране технологий, так и их вписанность в мировые технологические рынки, а также перспективы их развития и усложнения.
С этой точки зрения Россия находится в критическом положении, так как самые высокие технологии (а с ними капитал и интеллект) концентрируются в США, похуже- у Японии и Европы, еще похуже- у стран АСЕАН и Латинской Америки. Россия же, уничтожившая при помощи реформ свои высокие технологии, закрепляется в положении сырьевого придатка (причем не столько развитых стран, сколько глобальных монополий, а также Китая и Индии) с как минимум 100 млн чел. избыточного с точки зрения этой функции населения.
193
О масштабах технологической деградации свидетельствует оценка количества так называемых «ключевых», т.е. наиболее способствующих конкурентоспособности общества, технологий, функционирующих в России: в 1992 г. их насчитывалось 32, в середине 90-х- 17, в конце- 5, а сейчас- ни одной. Сельское хозяйство России, например, в результате реформ было отброшено даже с рубежей «зеленой революции» 60—70-х годов XX века, для которой было характерно широкое и сбалансированное применение удобрений и пестицидов. А ведь после этого мир пережил еще три технологические революции в сельском хозяйстве! Вторая (после «зеленой») заключалась в работе с растениями на всех стадиях их роста, уборки и переработки. Число этих стадий доходило до 40 и позволило довести урожайность пшеницы в Европе в среднем до 60 центнеров с гектара, а в мире- до 28 (при российских 16—18). А ведь затем была (уже «была») еще и трансгенная революция, а сейчас мир переживает четвертую- «информационную революцию», при которой качественные параметры сельскохозяйственного продукта закладываются в момент его проектирования [51].
В долговременном, стратегическом плане перед страной стоит задача осуществить модернизацию народного хозяйства, сформировать адаптированную к современным реалиям экономику, способную выдержать растушую агрессивную конкуренцию на внутреннем и на внешних рынках. При этом необходимо произвести отбор и сосредоточиться на развитии тех отраслей и производств, где Россия имеет или может иметь абсолютные и относительные преимущества.
Россия переживает тяжелый структурный кризис. Она унаследовала от советской экономики, где занимала решающие позиции, промышленность, оснащенную морально и физически устаревшим оборудованием с преобладанием добывающих и базовых отраслей, ориентированную на военно-промышленный комплекс (ВПК). В советском экспорте преобладали сырьевые и полуобработанные продукты, доля которых за 1965—1985 гг. возросла с 48,7% до 64,7%, в том числе доля топлива и электроэнергии составила 54,4% (1984 г.);. Вывоз сырой нефти с 1960 г. по 1990 г. увеличился с 17,8 млн т до 109,0 млн т, природного газа- с 0,2 млрд м3 до 109,0 млрд м3, электроэнергии- с 0,0 до 38,3 млрд кВт/ч3. Значительная доля рынка потребительских товаров и других гражданских производств и оборудования была отдана партнерам по Совету экономической взаимопомощи (СЭВ) и другим зарубежным поставщикам. И только на мировом рынке вооружений и военной техники (ВВТ) CCCPi занимал сильные позиции, которые, однако, в значительной мере утратил к началу 90-х годов. Удельный вес ВВТ в советском экспорте, по расчетам Ю. Шишкова на основе
194
данных СИПРИ, в пересчете на мировые цены составил в 1980 г. 15,9%, в 1988 г.- 13,3%; в 1991 г. этот показатель снизился до 9%, что составило всего 4,5 млрд долл. (в 1988 г.- 14 млрд долл.). За годы перестройки и реформ структура российской промышленности менялась от плохого к худшему в результате большего сокращения производства в высокотехнологичных и меньшего- в средне- и низкотехнологичных отраслях [52].
Как пишет Дж. Стиглиц, России были преподаны уроки провалов рыночной экономики, и мы являлись учителями. Это было очень странное обучение. С одной стороны, россиянам выдали крупные дозы свободного рынка, заимствованные из учебников «экономики». С другой стороны, они убедились на практике, что их учителя сильно отклоняются от проповедуемых идеалов. Россиянам твердили, что либерализация торговли есть необходимое условие успешной рыночной экономики, но когда они попытались экспортировать алюминий, уран и другие товары в Соединенные Штаты, двери перед ними оказались закрытыми. Стало очевидным, что Америка достигла успехов без либерализации торговли, или, как это иногда формулируют, придерживаясь принципа «торговля- это хорошо, а импорт- это плохо». Россиянам твердили, что конкуренция жизненно необходима (хотя на этом не делалось особого акцента), однако США стали главным действующим лицом при создании глобального алюминиевого картеля и передали монопольное право на импорт обогащенного урана американскому монопольному производителю урана. Россиян убеждали, что нужно провести приватизацию быстро и честно, но единственная попытка приватизации в США затянулась на годы, и в конце концов ее целесообразность оказалась под вопросом. Соединенные Штаты пугали всех, особенно сразу после Восточноазиатского кризиса, опасностью кланового капитализма. Однако об использовании любыми путями своего влияния в правительственных кругах свидетельствовали не только приведенные в этой главе примеры, но и выкуп хеджевого фонда «Лонг Терм Кэпитл Менеджмент» [53].
По нашему мнению, иностранное стратегическое оперирование экономическими факторами являются наиболее мощным оружием подчинения экономики наряду с товарной экспансией, неравноценным сырьевым экспортом, манипулированием внешней государственной задолженностью, протекционизмом по отношению к российским товарам, конфиденциальным соглашениям (сговору) по отношению к российским экспортерам и т.п., Ползучая» экспансия иностранных инвестиций, в особенности негосударственных,- менее заметная форма подчинения экономики России по сравнению с другими методами иностранной экономической экспансии [54].
195
В этих условиях относительная устойчивость функционирования минерально-сырьевого комплекса сравнительно с другими секторами экономики в сложившихся кризисных условиях создает крайне необоснованное, а точнее, обманчивое, представление о долгосрочной стабильности этого комплекса- главного источника госбюджета и в дальнейшей перспективе. Однако даже такое кризисное выживание экономики за счет созданного до начала 90-х годов мощного минерально-сырьевого комплекса и его минерально-сырьевой базы из-за крайне низких инвестиций в их поддержание и развитие не может оставаться во времени беспредельным. Нельзя не учитывать нарастающую опасность истощения запасов важнейших эксплуатируемых месторождений, старение ранее созданных производственных фондов и их обвального выбытия.
Сложившееся соотношение между объемами экспорта и внутреннего потребления сырья прогрессирующе усугубляет макроструктуру экономики страны, усиливает диспропорцию между сырьевым и производящим готовую продукцию секторами.
Сырьевой сектор (экспортно-ориентированные отрасли) оказался в фокусе двух противоположных факторов, влиявших на формирование его производственной программы. С одной стороны, рост сырьевого экспорта обусловил соответствующее расширение спроса на продукцию данных отраслей. С другой стороны, начиная с конца 1999 г. возобновилось сокращение запасов материальных оборотных средств. Наряду с увеличением промежуточного спроса, эти факторы определили достаточно узкое пространство расширения выпуска сырьевых товаров, что обусловило четверть общего прироста промышленной продукции.
В итоге российская экономика существует не как часть мировой, а как некий параллельный мир, откуда, как из «бутылочки Кляйна», появляются высокоэффективные товары и технологии, не имеющие себестоимости. Они созданы запредельными усилиями иной, прошлой, более не существующей советской цивилизации, а в новых условиях оказываются доставшимися новым колонизаторам- как иностранным, так и отечественным- даром. Деньги как бы приходят из ниоткуда- так, как это последний раз было во времена колониальной торговли пряностями и драгоценностями. В этом отношении Россия является для развитого мира последним, на сей раз технологическим и интеллектуальным Эльдорадо. Поэтому развитые страны не заинтересованы в ее включении в международное разделение труда. В самом деле: какое разделение труда может быть между Кортесом и инками? Конкистадоры приходят, забирают все ценное,- в том числе и людей, поскольку речь идет об интеллектуальном отборе,- и уходят, не думая о благополучии разграбленной ими территории.
196
Благодаря этому, развитым странам, опять-таки объективно, совершенно не нужна Россия как субъект международного разделения труда. Им нужны отдельные талантливые индивидуумы, самое большее- отдельные эффективные группы исследователей, которые могут быть легко интегрированы в крупные проекты и так же легко при необходимости выброшены из них.
Конечно, на более низких «этажах» технологической пирамиды многие российские предприятия встраиваются в технологические цепочки ТНК и выполняют их рамках отдельные операции. Однако в этом случае корпорация концентрирует прибыль в головной компании. Если не происходит целенаправленного освоения российского рынка, ТНК заинтересована, как правило, даже не в развитии соответствующего завода, но лишь в его поддержании- потому, что мощность и номенклатура производства диктуется чисто технологическими требованиями и емкостью рынка. Является ли такое предприятие, которое расположено в России, на котором работают русские и которое принадлежит русским (не только формально, но и реально- ведь корпорации, включившей завод во внутрифирменную кооперацию, не нужно тратиться на его покупку: он и так никуда не денется), российским? Вряд ли.
Даже с традиционной и неприятной для «национальной гордости великороссов» точки зрения на Россию как на сырьевой ресурс перспективы ее участия в международном разделении труда выглядят неблагоприятно. Ведь наибольший интерес в современном сырьевом бизнесе сегодня вызывает не добыча сама по себе, а контроль за ресурсами: контролируя ресурсы, вы контролируете будущее и представления людей об этом будущем, что более прибыльно, чем тривиальная добыча.
Однако установление контроля за российскими ресурсами, в отличие от их добычи, не имеет отношения к участию России в международном разделении труда. Пользуясь избитыми литературными аналогиями, можно сказать, что политика развитых стран в отношении наследства СССР, находящегося на территории России, напоминает дележ шкуры оглушенного медведя, который в ходе этой дискуссии велеречиво и вдумчиво рассуждает о своей роли в мировой истории и организации своего конструктивного и взаимовыгодного взаимодействия с группами охотников и мародеров.
В отношении инфраструктуры- энергетики и транспортных систем, которые с технологической точки зрения своей капиталоемкостью и простотой весьма напоминают сырьевой сектор- корпорации развитых стран опять-таки объективно занимают примерно аналогичную позицию. Ведь они стараются захватить ресурсы, которые будут долгосрочно эксплуатироваться.
В борьбе за наследство СССР (а это не только ресурсы производства в виде сырья, инфраструктуры и предприятий, но и рынок
197
сбыта) корпорации развитых стран не заинтересованы в появлении лишних наследничков. Соответственно, не заинтересованы они в появлении самостоятельной и адекватной России, сознающей и отстаивающей свои интересы и являющейся в силу этого субъектом международного разделения труда.
Таким образом, российские лидеры ошибочно принимают за интеграцию России в мировую экономику и занятие ею нового места в международном разделении труда качественно иной процесс, действительно идущий полным ходом. Этот процесс- раздел и присвоение наследства СССР при помощи институтов и систем международного разделения труда. Когда наследство будет частью поделено, частью исчерпано, а частью разрушено, Россия перестанет представлять интерес для мировой экономики и выпадет из системы международного разделения труда как никому не нужная и не способная ничего производить территория [55].
Под воздействием иностранного стратегического оперирования экономическими факторами круг замкнулся: выпячивание экспортной ориентации влечет за собой спад внутренних отраслей, а отсюда- сужение внутреннего спроса толкает на неэквивалентный экспорт. Такой экспорт не позволяет изыскать инвестиционные ресурсы для стимулирования внутреннего спроса и окончательно закрепляет существующее положение, внутреннюю структуру промышленности и внешнеэкспортные приоритеты, а также зависимость от иностранных инвесторов. Усилилась тенденция к раздроблению экономики на слабо взаимодействующие производственные анклавы (по экспортным возможностям, региональному признаку и т.п.) с оборванными и укороченными хозяйственными связями.
В экономике образовались крупные зоны хронического кризиса: электроника, точное машиностроение, производство сельхозтехники и др. Они выпали из системы воспроизводства, «подвис-ли», лишившись либо внутреннего рынка, либо ресурсной базы.
Иностранное стратегическое оперирование экономическими факторами, усугубляя кризисное состояние российской экономики, привело к тому, что кардинально изменилась структура хозяйственных процессов в экономике России: на экспорт направляется свыше четверти ВВП страны, а импортные закупки формируют более половины товарных ресурсов розничного товарооборота [56].
Таким образом, сложившаяся под влиянием иностранного стратегического оперирования экономическими факторами модель российской экономики характеризуется:
*гипертрофированной экспортно-сырьевой ориентацией;
*запредельно низким уровнем инвестиций;
*масштабными структурными и финансовыми дисбалансами;
198
*усиливающейся деградацией ее качественного потенциала, энергетического, оборонного и продовольственного комплексов;
*низким уровнем монетизации, обусловливающим натурализацию производственных связей;
*деформированной системой хозяйственных мотиваций.
В долгосрочном аспекте иностранное экономическое влияние закрепляет следующие тенденции:
*стратегически закрепляется сегментированность национального хозяйства и ее топливно-сырьевая специализация. Усиливается поляризация между секторами, имеющими доступ к валюте (т.е. к ресурсам мировой экономики) и секторами, ориентированными на внутренний рынок;
*неоправданно возрастает зависимость экономики (внутренней конъюнктуры) от экспорта и иностранных займов. Усиливаются стратегические позиции импортеров, иностранных банков и инвесторов на внутреннем рынке по отношению к национальному капиталу;
*снижается регулируемость денежного оборота (в частности, будет падать доходность «рублевых» сегментов денежного рынка по сравнению с валютными операциями).
*прогрессирующее ухудшение финансового положения материального производства, в первую очередь экспортно-ориентированного сектора. Падение доходов товаропроизводителей ниже уровня, обеспечивающего их простое воспроизводство;
*нарастающий разрыв между оборотом денежно-кредитных ресурсов и потребностями производственного капитала, что стимулирует снижение товарности и натурализацию материального производства;
*экспортный потенциал российской экономики, сократившийся в результате падения производства энерго-сырьевых ресурсов и доходности экспорта, не отвечает ее потребности в валютных средствах для обеспечения импорта критически важных ресурсов, обслуживания внешнего долга и др.
На уровне экономики российских регионов как подсистемы экономики России в целом трансформирующее влияние иностранного стратегического оперирования экономическими факторами проявляется в следующих негативных тенденциях как совокупности угроз экономической безопасности:
• незначительное число предприятий с иностранными инве
стициями производит все большую долю наиболее при
быльной продукции, выпускаемой промышленностью ре
гионов. Таким образом, хотя с точки зрения первичной ста-
199
тистики экономика регионов в абсолютном соотношении не перенасыщена иностранными инвестициями, однако в относительном соотношении значительные отраслевые сегменты производственных мощностей и товарных рынков регионов, вследствие проявления фактора инвестиционной агрегации, находятся под преобладающим контролем иностранных инвесторов;
*происходит изменение отраслевой и территориальной специализации российских предприятий, ранее направленных на сбалансированное удовлетворение производственных и бытовых потребностей региона, а также нарушение нормального товарообмена производственного и непроизводственного характера внутри региона (в территориальном и отраслевом аспектах) и разрушение сложившихся межтерриториальных экономических связей;
*коренным образом изменяется, а в ряде случаев почти что исчезает внутрирегиональное разделение труда как упорядоченная и сбалансированная система. Предприятия, попавшие под иностранный контроль, начинают обслуживать внешненаправленные товаропотоки и производственные циклы, тем самым устраняясь от своего участия в сложившемся в регионах разделении труда;
*закрепляется деформация технологической структуры и системы технологических связей, цепочек и циклов между смежными предприятиями отраслевых сегментов промышленности регионов;
*при этом происходит переспециализация внутрирегиональных отраслевых групп и территориально-производственных комплексов от нужд региона на нужды зарубежных компаний- иностранных инвесторов с одновременным иностранным контролем наиболее выгодных производств;
*происходит нарушение вертикальных и устойчивых горизонтальных производственных связей между предприятиями, а также деформация единого регионального внутреннего рынка и единства производственной инфраструктуры;
*экономика регионов становится зависимой от поставок импортного сырья, комплектующих и оборудования и одновременно происходит увеличение концентрации стагни-рующих предприятий, лишенных подпитки иностранными финансовыми и материальными ресурсами;
*ряд предприятий с иностранными инвестициями организовываются в субзоны, сформированные как замкнутые системы, крайне мало связанные с региональным рынком, что приводит к отсутствию в регионе целого ряда промежуточ-
200
ных производств, необходимых для нормального функционирования отраслевых сегментов промышленности региона;
*формируется неблагоприятная (с точки зрения федеральных и региональных интересов) структура регионального товарного, финансового и фондового рынков;
*перераспределяются значительные суммы денежных средств российских предприятий, а также местных и регионального бюджетов через предприятия с иностранными инвестициями в интересах зарубежных фирм;
*происходит преобразование традиционной устоявшейся отраслевой и территориальной структуры промышленного сектора экономики регионов как отраслевых субзон с их контролируемым развитием со стороны иностранных инвесторов вокруг предприятий с иностранными инвестициями;
*программируется отсутствие финансовых условий для реализации крупных региональных целевых программ технического переоснащения предприятий и т.п. [57].
Все это формирует целый ряд угроз национальной безопасности России. Основные угрозы национальной безопасности России на современном этапе ее развития определены в Концепции национальной безопасности и по сферам человеческой деятельности классифицируются следующим образом: в сфере экономики, федеративному устройству и социально-экономическому укладу Российской Федерации; криминализации общественных отношений; в социальной; международной; информационной; военной; пограничной; экологической; духовной сферах.
Угрозы в сфере экономики:
*предстоящее вступление России во Всемирную торговую организацию (ВТО) и необходимость выполнения требований ее Устава могут привести к утрате многих экономических позиций России, так как промышленно развитые страны в рамках ВТО стремятся ослабить тарифные и нетарифные ограничения, препятствующие экспорту их продукции, представленной, как правило, готовыми изделиями высоких технологий, отсутствующими в настоящее время в России;
*использование развитыми странами квотирования, методов коллективного протекционизма через региональные союзы и соглашения;
*стремление промышленно развитых стран Запада к усилению сырьевой направленности России во внешней торговле приводит к тому, что инвестиции направляются в топлив-но-сырьевые отрасли;
*увеличение зависимости России от импорта промышленных и продовольственных товаров;
201
*продолжающаяся утечка капиталов, большая часть которых
*вывозится из страны нелегально;
*стремление западных фирм завоевать российский рынок, вытеснить местных производителей и диктовать свои условия;
*проблемы сотрудничества России со странами СНГ;
*вывоз и ввоз товаров с сокрытием от таможенного контроля;
*уклонение от уплаты таможенных платежей и занижение таможенной стоимости перемещаемых грузов.
Кроме того, классификация угроз по источникам подразумевает их деление на две большие взаимосвязанные группы: внешние, в качестве источников которых выступают негативные процессы и явления за пределами Российской Федерации, и внутренние, источники которых «расположены» на территории страны. Эти угрозы проявляют себя во всех сферах человеческой деятельности.
Главной угрозой экономической безопасности России сегодня, на наш взгляд, является отсутствие скоординированной системы принципов экономической политики как у правительства, так и у оппозиции. Для выхода из сложившейся кризисной ситуации необходима такая система принципов, которая способствовала бы созданию механизма реализации стратегии оптимального развития национальной экономики, направленной на устойчивый рост уровня благосостояния граждан в условиях полной занятости, отсутствии инфляции, стимулировании высокопроизводительного труда и т.д.
Анализ угроз по источникам показывает, что в настоящее время в условиях глубокого кризиса главная угроза безопасности Российской Федерации находится во внутренней сфере и определяется внутренними проблемами социально-экономического, политико-правового, этнического, экологического и иного плана.
Обеспечение безопасности России во внешнеэкономической деятельности сегодня является весьма сложной и достаточно актуальной задачей, поскольку в результате произошедших в стране и в мире изменений основным «полем боя» стали экономика и научно-технический прогресс. Но перечень угроз достаточно велик. К основным сегодня относят:
*преобладание в российским экспорте сырьевых товаров наряду с потерей многих традиционных рынков сбыта маши-нотехнической продукции; при том, что на большинстве зарубежных рынков, где Россия имеет ярко выраженные конкурентные преимущества, существуют сильные протекционистские барьеры для проникновения на них;
*целенаправленные попытки зарубежных государств взять под контроль российский рынок стратегически важного сырья, технологий, финансов, информации, транспорта;
202
*значительно возросшая в начале 70-х годов и усугубившаяся с распадом СССР и СЭВ зависимость России от импорта многих видов потребительских товаров, а также промежуточной продукции, машин и оборудования, сырья, подрывающая макроэкономическую сбалансированность и усиливающая уязвимость российской экономики перед попытками внешнего экономического и политического давления;
*резко обострившаяся проблема транспортировки экспортно-импортных грузов, связанная с распадом СССР и переходом в собственность бывших союзных республик основных портовых сооружений, транспортных артерий и узлов;
*значительный внешний долг, обслуживание которого отвлекает валютные ресурсы от технологической и организационной модернизации производства;
*обусловленность предоставления России иностранных кредитов, которая существенно ограничивает возможности для маневра при осуществлении программ структурной перестройки экономики;
*неразвитость современной финансовой, организационной и информационной инфраструктур поддержки конкурентоспособности российского экспорта и рационализации структуры импорта;
*недостаточные экспортный и валютный контроль и известная прозрачность таможенной границы, что снижает действенность внешнеэкономического законодательства и облегчает нелегальный вывоз капитала и товаров;
*неразработанность в государственной программе системы приоритетов в вопросах привлечения и использования иностранных инвестиций;
*расширяющееся использование внешнеэкономических каналов России преступным бизнесом (наркотики, опасные вещества, нелегальная торговля оружием со стороны как отечественных, так и международных образований);
*значительные потери рынков сбыта продукции обрабатывающей промышленности [58].
Все это свидетельствует о том, что характер геоэкономической конкурентной борьбы западных стран с Россией в XXI веке продолжает носить крайне острый характер. Главный вывод- не надо иметь иллюзий: мы (россияне) живем и будем жить в условиях перманентной экономической войны.
Заключение
Применение экономических сил и средств силового воздействия в условиях конкурентной борьбы на различных уровнях мировой экономики носит все более комплексный межвидовой характер. В основу стратегий развитых государств по отношению к России закладывается достижение преимуществ с помощью превентивных мер, захват экономической инициативы, перехват финансовых и материальных потоков, в том числе потоков сырья, комплектующих- полуфабрикатов- и готовой- товарной- продукции [1].
Эту политику по праву можно охарактеризовать как экономическую войну- продолжение политики холодной войны, новый этап которой начал реализовываться рядом наиболее развитых государств в ответ на политику восстановления экономики России и укрепления вертикали российского государственного управления, проводимых российским руководством после 2000 г.
При анализе генезиса «холодной войны» в ее экономических аспектах следует помнить и о такой ее исторической предпосылке, как существование мощного евразийского геополитического образования, какими были Российская империя, а затем советская «империя». Линия великодержавной преемственности между царской и советской Россией, прослеживаемая и «национальном большевизме» Сталина, показывает, что Россия как бы шла к «советскому глобализму»- к созданию максимально разветвленной системы имперских отношений и зависимости. Это отвечало традиционному стремлению России к территориальному расширению и столь же ее традиционной склонности противопоставлять себя другим странам. Идею величия страны, которую сеяли в народе российские правящие элиты, охотно подхватили и развили большевики. При советском режиме произошла закономерная «встреча с судьбой» коммунизма и российского экспансионизма. Еще одна сторона имперской преемственности между Россией царской и Россией советской- это традиция соединения собственно политической истории страны с проблемами международных отношений, когда любое решение или действие рассматривалось сквозь призму великодержавности и военно-стратегических интересов. Традиция, которая при советской власти получила невиданное развитие в системе ценностей и методов тоталитаризма как воплощения возведенной в абсолют идеи насилия. Советские руководители чем дальше, тем больше чувствовали себя продолжателями российских имперских традиций.
Но что имело большее значение: традиционное геополитическое соперничество, на сей раз между резко усилившимися СССР и США (вскоре их назовут «сверхдержавами») или противоположность
204
их социально-политических систем? Вопрос тем более закономерен, поскольку еще в начале века знатоки геополитики предсказывали наступление времени американо-российского соперничества в мировом масштабе. С одной стороны, несомненно, что сложившийся после Второй мировой войны биполярный мир в виде противостояния СССР и США основывался на объективных реалиях второй половины XX века. К Соединенным Штатам, взявшим старт к глобализму с рубежа XIX—XX вв., присоединился Советский Союз, добавивший к своим огромным естественно-географическим ресурсам возросшую военно-политическую мощь [2].
Таким образом, база для обострения экономических противоречий была заложена много десятилетий назад. И сегодняшняя политика США и ряда других стран является закономерным продолжением политики по устранению геополитического и геоэкономического конкурента, каким для них является Россия.
Как пишет Нобелевский лауреат в области экономики Дж. Стиг-лиц, кредиты МВФ навредили России- эти займы и стоявшие за ними политические решения не только оставили страну с более тяжким бременем задолженности и обнищания, но и поддерживали валютный курс, удушавший экономику. Они предоставлялись с намерением сохранить у власти группы вместе со всей их очевидной коррумпированностью. В той мере, в какой удалось достигнуть этой преднамеренной цели путем вмешательства во внутренние дела страны, была отодвинута в сторону- и это можно доказать- программа более глубоких реформ, программа, выходившая за рамки узкого специфического понимания рыночной экономики, которая могла бы обеспечить создание подлинной, сильной и жизнеспособной демократии. «Тот вывод, к которому я (Дж. Стиглиц- прим. авт.) пришел в ходе дискуссий по займу 1998 г., актуален до сих пор: если Россия, богатая нефтью и другими природными ресурсами, сумеет привести свои дела в порядок, ей не потребуются эти займы, а если не сумеет, от них будет мало пользы. России нужны не деньги. Есть нечто другое, нечто такое, что может дать ей остальной мир. Но это потребует программы совсем иного рода». [3].
При этом острота и напряженность экономических конфликтов заметны и в отношениях между упоминаемых нами наиболее развитыми странами. Возникли серьезные трения в торговых отношениях, вызвавшие со стороны США угрозы применения санкций к европейским странам из-за их позиции по вопросам импорта бананов и говядины, и со стороны Европейского Союза в адрес США в связи с налогообложением экспорта. Партнеры по обе стороны Атлантики зашли в тупик, не зная, как начать новые многосторонние переговоры в рамках Всемирной торговой организации, и стоит ли их начинать вообще. Налицо расхождения как по суще-
205
ству, так и по форме процесса. При этом на горизонте маячит конфронтация по проблемам энергетической политики, особенно если цены на нефть сохранятся на высоком уровне [4].
Администрация США рассматривает Россию как потенциально опасного конкурента в геополитическом и геоэкономическом планах. С целью недопущения возрождения экономического вообще, и, в особенности, военно-технического потенциала России, руководство США предпринимает меры политического, торгово-экономического и международно-правового характера, направленные на срыв экспортных поставок российской продукции в другие страны. На этом пути ей уже удалось сорвать ряд важных для России контрактов с иностранными государствами.
Характерно, что в настоящее время разведывательному сообществу США поручено собирать сведения о динамике мировых экспортно-импортных процессов, мерах иностранных правительств по поощрению экспорта и защите собственных рынков от зарубежных конкурентов. Разведка должна выявлять отрицательные экономические тенденции, заблаговременно предупреждать о готовящихся акциях иностранных правительств в области внешней торговли, снабжать разведывательной информацией американские делегации на торговых переговорах. В круг задач разведки входит изучение валютной задолженности стран третьего мира, влияния этих долгов на состояние их экономики. Выходные документы разведки должны предсказывать, как эти проблемы отразятся на интересах США, прежде всего на американской финансовой системе. Разведка по-прежнему будет держать в поле зрения и такие проблемы зарубежных стран, как рост народонаселения, наличие продовольствия и природных ресурсов, особенно истощение запасов полезных ископаемых. В США спецслужбы активно привлекают крупнейшие американские и транснациональные компании и банки, а также большое количество научно-исследовательских организаций и фондов к деятельности по сбору и анализу экономической информации о зарубежных государствах, в том числе о России и других странах СНГ. Добываемая разведывательная информация имеет важное значение для выработки стратегии и тактики США в области внешнеэкономических отношений и при разработке мер по обеспечению экономической безопасности [5].
Тем не менее даже в этих условиях у России есть серьезные шансы для восстановления экономических позиций. Возрождение России совпало с застойными тенденциями в мировой экономике и самым большим снижением спроса на нефть с начала 1980-х годов. Добавка к объемам производства в размере около миллиона баррелей нефти в день за последние два года произошла как раз в тот момент, когда ОПЕК сократил свою добычу, теряя долю на
206
мировом рынке ради того чтобы поддержать цены на нефть. Неудивительно, что мотивировка России по увеличению добычи нефти ставится под вопрос главными мировыми «нефтяниками» и часто рассматривается как попытка прибрать власть на мировой арене к своим рукам. Нефтяной «взлет» России совпал по времени также и с террористическими атаками 11 сентября 2001 г., что предоставило России шанс сместить ОПЕК с ключевых позиций поставщика топлива на Запад в результате ухудшившихся отношений Америки с Саудовской Аравией. Российские ведущие политики так же, как и корпоративные нефтяные и газовые лидеры, видят свои нефтяные компании в качестве стабильных источников поставок нефти и надеются вывести дополнительную добычу на рынок, поддерживая таким образом разумные цены на нефть и оздоравливая мировую экономику. По мнению ряда российских экспертов, новая энергетическая геополитика может помочь России увеличить капитал как в экономическом, так и в политическом плане. На экономическом языке производство и продажа топлива позволит России интегрироваться в промышленно развитый и энергозависимый Запад. С политической точки зрения энергетические ресурсы могут быть использованы для достижения основной задачи России (в последних внешнеполитических установках президента России Владимира Путина)- стать ключевым экономическим партнером Соединенных Штатов [6].
Возможно, такое мнение излишне оптимистично, но оно имеет место и ставит определенные задачи перед российским руководством.
При этом экспансия западных корпораций не везде удалась. Подводя итог краткому анализу деятельности ТНК на пространстве бывших социалистических стран, а также стран, которые, сохраняя социалистический режим, идут путем экономических реформ, нельзя не видеть, что ожидаемый «захват» позиций не состоялся по крайней мере по двум причинам. Во-первых, потенциальные принимающие страны оказались не такими наивными, какими их пытались сделать средства массовой информации в течение последних 15 лет. Внутренние субъекты проявляли не меньший интерес к оформлению на себя новой собственности, чем их зарубежные конкуренты. Во-вторых, руководство ТНК предпочло не идти на большие риски и отдало инициативу в руки своих правительств, которые не всегда принимали эффективные решения [7].
После того как СССР проиграл «холодную войну», в мире в целом завершился процесс формирования трех основных экономических центров- претендентов на роль глобальной экономической империи в яйце США, Европы и Японии. Одновременно возникли все условия для разрастания тогда еще локальных эконо-
207
мичёских войн до уровня мировых. «Холодная война» велась за власть над ресурсами планеты между США и СССР, шла она при явном доминирования политико-идеологической сферы и ориентации на поражение идейной организации сознания, слом свободной идентификации противника (т.е. представления общества и человека, народа в целом, о том, кто он есть и в чем его предназначение). Новая война разгорелась между крупными экономическими центрами лишь в одной плоскости- экономической. Пауза между «холодной» и «экономической» мировыми войнами продолжалась с 1991 по 1996 г., когда победители делили советское наследство и решали проблему ликвидации России в качестве потенциального тяжеловеса мировой экономики [8].
Сейчас эта пауза закончилась и вновь с запада на Восток подули знакомые «холодные» ветры, которым и посвящено настоящее исследование. Его итоги можно кратко сформулировать следующим образом.
Экономическая доминанта современного развития российского государства с учетом экономических и политических реальностей 90-х годов в условиях расширения интеграционных контактов с мирохозяйственной сферой сделала его экономически уязвимым, что требует выработки новой концепции российской экономической политики с учетом опасных объективных реальностей современного этапа развития мировой экономики, характеризующегося крайне агрессивной экономической политикой, проводимой геоэкономическими конкурентами России в отношении ее экономики.
Иностранные государства, корпорации и контролируемые ими международные финансовые институты в соответствии с целями подавления геоэкономических конкурентов осуществляют экономическое влияние, используя для этого широкий арсенал видов, форм и методов стратегического оперирования экономическими факторами, которое в целом наиболее точно характеризуется термином «экономическая война». В связи с этим российское государство получило целый спектр новых экономических угроз и экономических противников зарубежного происхождения, к которым система государственного управления оказалась не готова и пока не смогла адаптироваться.
Целенаправленное изменение российской экономики под влиянием несанкционированного внешнего экономического воздействия со стороны геоэкономических конкурентов должно рассматриваться как определенное экономическое вторжение (агрессия), представляющее опасность для экономической безопасности нашей страны.
Результаты применения экономического оружия становятся фактически равнозначны нападению с применением обычного
208
оружия, так как в ряде случаев дают результаты, исключающие необходимость вооруженного нападения, так как цели агрессора достигаются экономическими методами.
Экономическая война становится стержневой частью экономической политики развитых государств и с позиций ее значения для российских интересов представляет собой качественно новый глобальный фактор экономической обстановки в международном, федеральном и региональном экономических аспектах.
Вследствие экономической войны происходит передача целевой установки иностранного влияния на содержание деятельности объектов российской экономики. Это особый тип трансформационной перестройки экономических объектов, когда содержание деятельности национального объекта полностью изменяется в соответствии с навязываемыми из-за рубежа приоритетами.
Развитие российской экономики вплоть до 1999—2000 гг. характеризовалось острым экономическим кризисом, одной из причин которого была многофакторная экономическая полтика силового давления, проводимая геоэкономическими конкурентами в отношении экономики России.
Некоторое улучшение показателей развития российской экономики в 2000—2004 гг. вызвано в основном временным благоприятным сочетанием внешнеэкономической конъюнктуры с отдельными показателями внутриэкономической ситуации, пока не опирается на глубинные положительные изменения базовых отраслей российской экономики и не может решить проблему опережающего экономического роста с соответствующим увеличением ВВП.
Сложившаяся в условиях иностранного. экономического воздействия модель российской экономики характеризуется следующими чертами:
*гипертрофированной экспортно-сырьевой ориентацией;
*крайне низким уровнем инвестиций;
*масштабными структурными и финансовыми дисбалансами;
*продолжающейся деградацией ее качественного потенциала, энергетического, оборонного и продовольственного комплексов;
*низким уровнем монетизации, обусловливающим натурализацию производственных связей;
*деформированной системой хозяйственных мотиваций.
На общероссийском уровне экономики трансформирующее влияние иностранного стратегического оперирования экономическими факторами проявляется в следующих негативных тенденциях как совокупности угроз экономической безопасности:
• стратегически закрепляется сегментированность нацио
нального хозяйства и его топливно-сырьевая специализа-
209
ция. Усиливается поляризация между секторами, имеющими доступ к валюте (т.е. к ресурсам мировой экономики) и секторами, ориентированными на внутренний рынок;
*неоправданно возрастает зависимость экономики (внутренней конъюнктуры) от экспорта и иностранных займов. Усиливаются стратегические позиции импортеров, иностранных банков и инвесторов на внутреннем рынке по отношению к национальному капиталу;
*снижается регулируемость денежного оборота (в частности, будет падать доходность «рублевых» сегментов денежного рынка по сравнению с валютными операциями);
*происходит прогрессирующее ухудшение финансового положения материального производства, в первую очередь экспортно-ориентированного сектора. Падение доходов товаропроизводителей ниже уровня, обеспечивающего их простое воспроизводство;
*по-прежнему велик разрыв между оборотом денежно-кредитных ресурсов и потребностями производственного капитала, что стимулирует снижение товарности и натурализацию материального производства;
*экспортный потенциал российской экономики, сократившийся в результате падения производства энерго-сырьевых ресурсов и доходности экспорта, не отвечает ее потребности в валютных средствах для обеспечения импорта критически важных ресурсов и стратегии развития и др.
Под воздействием иностранного экономического влияния порочный круг развития российской экономики замыкается: выпячивание экспортной ориентации влечет за собой спад внутренних отраслей, а отсюда- сужение внутреннего спроса толкает на неэквивалентный экспорт. Такой экспорт не позволяет изыскать инвестиционные ресурсы для стимулирования внутреннего спроса и окончательно закрепляет существующее положение, внутреннюю структуру экономики и внешнеэкспортные приоритеты, а также зависимость от иностранных инвесторов.
На уровне экономики российских регионов трансформирующее влияние иностранного стратегического оперирования экономическими факторами проявляется в следующих негативных тенденциях как совокупности угроз экономической безопасности:
• незначительное число предприятий с иностранными инве
стициями производит значительную долю наиболее при
быльной продукции, выпускаемой промышленностью ре
гионов. Таким образом, хотя, с точки зрения первичной
статистики, промышленность регионов в абсолютном соот
ношении не перенасыщена предприятиями с иностранными
210
инвестициями, однако в относительном соотношении значительные отраслевые сегменты производственных мощностей и товарных рынков регионов, вследствие проявления фактора инвестиционной агрегации, находятся под преобладающим контролем иностранных инвесторов;
*происходят изменения отраслевой и территориальной специализации российских предприятий, ранее направленных на сбалансированное удовлетворение производственных и бытовых потребностей региона, а также нарушение нормального товарообмена производственного и непроизводственного характера внутри региона (в территориальном и отраслевом аспектах) и разрушение сложившихся межтерри-ториальных экономических связей;
*коренным образом изменяется, а в ряде случаев почти что исчезает внутрирегиональное разделение труда как упорядоченная и сбалансированная система. Предприятия, попавшие под иностранный контроль, начинают обслуживать внешненаправленные товаропотоки и производственные циклы, тем самым устраняясь от своего участия в сложившемся в регионах разделении труда;
*закрепляется деформация технологической структуры и системы технологических связей, цепочек и циклов между смежными предприятиями отраслевых сегментов экономики регионов;
*в структуре ведущих отраслевых групп экономики регионов предприятия с иностранными инвестициями занимают ведущее положение и, в ряде случаев, практически полностью подчиняют (экономически «привязывают») другие предприятия этих групп, внешне вроде бы независимые от них. При этом происходит переспециализация внутрирегиональных отраслевых групп и территориально-производственных комплексов от нужд региона на нужды зарубежной компании- иностранного инвестора с одновременным иностранным контролем наиболее выгодных производств;
*происходит нарушение вертикальных и устойчивых горизонтальных производственных связей между предприятиями, а также деформация единого регионального внутреннего рынка и единства производственной инфраструктуры;
*вследствие эффекта «мультипликации» суммы иностранных инвестиций, вложенные в предприятия определенных отраслевых групп, несоразмерны по размерам с общим экономическим потенциалом тех предприятий (с иностранными инвестициями и без них), которые поставлены ими под прямой или опосредованный контроль;
211
*экономика регионов становится зависимой от поставок импортного сырья, комплектующих и оборудования и одновременно происходит увеличение концентрации стагни-рующих предприятий, лишенных подпитки иностранными финансовыми и материальными ресурсами;
*ряд предприятий с иностранными инвестициями организовываются в субзоны, сформированные как замкнутые системы, крайне мало связанные с региональным рынком, что приводит к отсутствию в регионе целого ряда промежуточных производств, необходимых для нормального функционирования отраслевых сегментов экономики региона;
*установка иностранного прямого и опосредованного контроля над российскими организациями инвестиционной (в том числе: банковской, финансовой и фондовой) инфраструктуры ведет к тому, что:
значительная часть наиболее выгодных (с точки зрения роста курсовой стоимости, дивидендов и контроля над потоками продукции) пакетов акций региональных предприятий принадлежит иностранным инвесторам; ряд наиболее значимых инвестиционных посредников, осуществляющих в регионах наиболее крупные и прибыльные сделки, напрямую принадлежат или контролируются зарубежными корпорациями; значительная часть узловых организаций инфраструктуры инвестиционного рынка регионов принадлежит или контролируется зарубежными корпорациями; в настоящий момент большинство наиболее крупных финансовых капиталов, используемых для операций на фондовом рынке, имеют иностранное происхождение; подавляющая часть оборота фондовых операций осуществляется за счет средств из иностранных источников и для иностранных инвесторов (через их представителей в России);
большая часть прибыли, полученной от фондовых операций, принадлежит иностранным инвесторам и вывозится за пределы России;
• производственное развитие региональных предприятий
корректируется на цели иностранных инвесторов через сле
дующие блоки:
организацию повседневных производственных процессов и техническую реконструкцию под технические и финансово-экономические условия предприятий с иностранными инвестициями, монопольно производящими важнейшие товарные позиции;
212
структурную перестройку торговых потоков и сбытовых мощностей произведенной продукции, в том числе: как обеспечивающих интересы региональных потребителей, так и При осуществлении экспортных операций; привязку технических мощностей, организационного порядка и графиков работы транспортного сектора, обслуживающего производство и реализацию вышеописанной продукции;
проектирование, строительство и ввод в эксплуатацию новых производственных объектов и объектов инфраструктуры, обеспечивающих соответствие производственных процессов данного отраслевого сегмента экономики региона мировым стандартам и т.п.;
*формируется неблагоприятная (с точки зрения федеральных и региональных интересов) структура регионального товарного, финансового и фондового рынков;
*перераспределяются значительные суммы денежных средств российских предприятий, а также местных и региональных бюджетов через предприятия с иностранными инвестициями в интересах зарубежных фирм;
*происходит преобразование традиционной устоявшейся отраслевой и территориальной структуры экономики регионов как отраслевых субзон с их контролируемым развитием со стороны иностранных инвесторов вокруг предприятий с иностранными инвестициями;
*программируется отсутствие финансовых условий для реализации крупных региональных целевых программ технического переоснащения предприятий.
Модели и управленческие технологии иностранного стратегического оперирования экономическими факторами в отношении российской экономики эффективно реализуют цели иностранных государств и корпораций, часто в ущерб российским интересам:
*осуществляются с использованием широкого арсенала различных форм и методов проникновения в российскую экономику, а также в инфраструктуру и на отраслевые и региональные рынки;
*прямой и опосредованный иностранный контроль и влияние реализуются через изощренные организационно-управленческие технологии, ранее апробированные на развивающихся странах;
*негативные последствия иностранного экономического контроля часто вуалируюся другими внешне благоприятными последствиями, успешно маскирующими реальные механизмы неэкивалентного торгового и финансового обмена и скрытую хищническую эксплуатацию российских материальных, природных и иных ресурсов [9].
213
«Сегодня и во всем обозримом будущем мы должны противодействовать не просто неправильным желаниям агрессивнонастро-енной шпаны (пусть даже с капитализацией в сотни миллиардов долларов), но могучим объективным тенденциям общемирового развития и стоящим за этими желаниями» [10].
Интересы России в условиях перманентной экономической войны, ведущейся со стороны геоэкономических конкурентов, требуют соответствующих мер российской экономической политики и, в первую очередь, обеспечения экономической безопасности.
Безналичный оборот: Деньги - Расчеты - Карты
- Безналичный денежный оборот
- Регулирование безналичного денежного оборота
- Торговля золотом
- Пластиковые карты
- Безналичный денежный оборот в Интернете
- Международные деньги и расчеты
- Международные денежные союзы
- Международная экономика
- Деньги и расчеты в России