В. Л. Иноземцев - Старая экономика в новом столетии: опыт и уроки


В конце июня в магазинах Нью-Йорка и Лондона появилась эта книга, которую следовало бы внимательно прочесть многим отечественным экономистам и политикам. Никогда прежде три столь известных исследователя – создатель современной концепции стратегического менеджмента Майкл Портер, один из признанных специалистов по информационным технологиям Хиротака Такиучи и бывший заместитель министра международной торговли и промышленности Японии Марико Сакакибара – не выступали с совместным анализом состояния второй по масштабам экономики мира. Никогда ранее прошлое, настоящее и будущее японской хозяйственной системы не рассматривалось столь всесторонне, столь взвешенно и адекватно. И, наконец, впервые мы сталкиваемся с книгой о зарубежной стране, в которой находим целый ряд оценок и положений, прямо и непосредственно проливающих свет на проблемы российской экономики.

В семи главах этой небольшой по объему работы содержится исчерпывающий анализ основных трудностей, с которыми столкнулась современная Япония, выявлены их истоки и дана аргументированная оценка перспектив экономического развития этой великой державы, которая в глазах некоторых экспертов давно уже превратилась из Страны восходящего солнца в страну заходящего индекса. Авторы, как и большинство западных специалистов по проблемам современного бизнеса, основывают свои суждения не столько на весьма абстрактных макроэкономических понятиях и категориях, сколько на реалиях, предоставляемых историей успехов и неудач национальной промышленности и торговли.

Почти пятая часть книги (сс. 45-65, 119-137) посвящена детальному анализу факторов конкурентоспособности или, напротив, неэффективности целых отраслей японской экономики; столь же тщательно (сс. 175-179 и др.) рассмотрена и стратегия отдельных компаний – как благополучно переживших кризисные 90-е годы, так и поглощенных западными конкурентами. Такой подход в ряде случаев гораздо более убедителен, чем наукообразные академические рассуждения, которыми подчас переполнена отечественная литература по современной международной экономике. В то же время фактический материал умело сочетается в книге с глубоким научным исследованием, дающим важные результаты, значительную часть которых можно смело считать новаторскими.

Анализируя природу современного кризиса японской экономики, авторы рецензируемой книги в первую очередь обращают внимание на очевидные изъяны, изначально присущие национальной модели «догоняющего» развития. Важнейшей причиной нынешнего спада, если следовать логике их работы, оказывается искусственный, мобилизационный характер японского экономического прогресса, порожденного не реальными потребностями нации, а прежде всего – дирижистским государством, отягощенным комплексом собственного величия. В книге названы 12 факторов японского прорыва 70-80-х годов. Среди них – выделение и развитие приоритетных отраслей, агрессивное стимулирование экспорта, избирательная защита внутреннего рынка, ограничение прямых иностранных инвестиций, официальная поддержка картелей и финансово-промышленных конгломератов, планомерное создание новых отраслей, чрезвычайная зарегулированность финансовых рынков, государственное финансирование научно-технических разработок и некоторые другие (сс. 21-29). Очевидно при этом, что все они являются элементами государственной политики, которая в значительной мере способствовала росту хозяйственной мощи.

В результате возникла внутренне несбалансированная экономическая система. Во-первых, подчеркивают авторы, «поражает, что Япония оказывается конкурентоспособной на мировых рынках лишь в отдельных областях», а «отраслевая концентрация японского экспорта роднит ее с небольшими экономиками, такими, как Канада или Корея, но отнюдь не с такими мировыми лидерами, как Германия и США» (с. 4). Во-вторых, экономика оказалась отчетливо сегментирована, и ряд ее отраслей – сельское хозяйство, химическая промышленность, фармацевтика, пищевая промышленность, разработка программного обеспечения, торговля, а также сфера услуг – никогда не достигал мирового уровня конкурентоспособности (сс. 5-6).

В-третьих, ориентируясь на темпы технологического прогресса, правительство осуществляло программы технического перевооружения даже в тех случаях, когда они были совершенно бесполезны; как следствие, на фоне роста производительности труда в 70-80-е годы эффективность основных фондов резко снижалась, и в результате общая производительность японской экономики по отношению к показателям США оказалась гораздо ниже, чем прежде, хотя по распространенности новейших технологий Япония остается несомненным мировым лидером (сс. 3-5).

И, наконец, в-четвертых, страна крайне зависима от международной торговли и вынуждена искусственно завышать цены на внутреннем рынке. Авторы не только подчеркивают, что Япония занимает 4-е место в мире по размеру ВНП на душу населения, если учитывать обменный курс, и 8-е, если учитывать паритет покупательной способности иены к доллару, но отмечают также, что даже 8-е место невозможно долго удерживать в условиях, когда страна занимает 18-ю позицию в мировом рейтинге конкурентоспособности (сс. 4, 112-113). Таким образом, ее экономика не способна прогрессивно развиваться на основе прежних методов государственного регулирования и внутренней сегментированности.

М.Портер, Х.Такиучи и М.Сакакибара приводят множество примеров того, что даже в тех отраслях, где Япония долгое время занимала лидирующие позиции, в последние годы она вынуждена отчаянно конкурировать со многими другими странами. Сегодня Япония контролирует лишь 40,7% мирового экспорта копировальной техники по сравнению с 70,6% в начале 80-х годов; 34,8% экспорта фотокамер (72,2% двадцать лет назад); 25,8% видеомагнитофонов (89,5%), 11,2% телефонного оборудования (52,6%), и т.д. (с. 11). В 1988 г. шесть из десяти ведущих мировых производителей полупроводниковых приборов находились в Японии, причем NEC, Toshiba и Hitachi возглавляли список. Сейчас лидерство перешло к американцам, причем три компании – Intel, Motorola и Texas Instruments – контролируют более 25% мирового рынка (сс. 83).

Еще плачевнее обстоят дела в отраслях, где Япония никогда не занимала доминирующих позиций. Экспорт продукции химической промышленности не превышает 6% мирового объема, потребительских товаров и авиационной техники – 1%, а пищевая промышленность и услуги вообще не представлены на международных рынках (менее 0,1% мирового экспорта). Несмотря на то, что Япония долгое время была крупнейшим в мире нетто-кредитором, ее финансовая сфера (операции с ценными бумагами, страховой бизнес и т.д.) гораздо менее прибыльна, чем в Европе и США; хотя очень высоки расходы на НИОКР, среди 20 крупнейших фирм по производству программного обеспечения нет ни одной японской (сс. 31).

Японская экономика остается крайне малоэффективной. Несмотря на государственное поощрение гигантских расходов на НИОКР (с 1959 по 1992 г. правительство санкционировало создание 237 соответствующих консорциумов, направив на проведение исследований более 2,3 триллиона иен), по мнению большинства японских менеджеров, это не повысило конкурентоспособность их товаров (сс. 41-42), а привело лишь к росту объемов производства продукции, а в ряде случаев и ее себестоимости. В результате к началу 1999 г. загрузка производственных мощностей в сталелитейной промышленности снизилась до 61%, в производстве синтетических волокон – до 67%, в автомобильной отрасли – до 74%, а в судостроении – до 78% (с. 82). При этом средняя прибыль японских компаний на вложенный капитал не превышала 4% против 10% в США (с. 3), а по отношению к объему продаж была в 4-5 раз ниже американской (с. 76).

Чтобы исправить положение, правительство снизило процентную ставку фактически до нулевой отметки и направило только на протяжении 90-х годов более 1 трлн. долл. на различные программы, призванные стимулировать экономический рост[1]. Результаты этих мер хорошо известны: экономика стагнирует, тогда как к началу 2000 г. стоимость облигаций правительства Японии, обращавшихся на рынке, сравнялась с суммарной стоимостью государственных казначейских облигаций США (3,29 трлн. долл. против 3,28 трлн.), а дефицит государственного бюджета Японии в 2000 финансовом году прогнозируется в размере 38,4% его доходной части.

Однако все эти обстоятельства – не новость для специалистов, знакомых с историей японской индустриальной системы последнего десятилетия. Гораздо больший интерес вызывает анализ глубинных причин сложившейся ситуации и решение проблемы, вынесенной в заглавие книги: может ли Япония быть конкурентоспособной?

Естественно, отрицательный ответ на данный вопрос не мог вдохновить авторов на их исследование. Поэтому они пишут: «Япония может быть конкурентоспособной. Для этого, однако, потребуются системные изменения в организации как бизнеса, так и правительства, о которых мы уже говорили. Японским компаниям, – продолжают они, – необходимо позволить конкурировать раньше, чем они сами будут вынуждены сделать это. Необходимо изменить цели, в соответствии с которыми оценивается деятельность компаний, равно как и способы такой оценки. Роль, которую играет правительство в экономике, сохранится, но ее сущность должна быть коренным образом изменена» (с. 181).

Каковы же важнейшие условия возрождения японской экономики и что, по мнению авторов книги, нужно сделать для преодоления кризиса? Читая строки, посвященные этим вопросам, трудно поверить, что они адресованы японским, а не российским реформаторам.

Во-первых, обращает на себя внимание четкое указание на то, что проблемы Японии не являются макроэкономическими по своей природе и не имеют решения на макроэкономическом уровне. Авторы пишут: «...трудности Японии не связаны с макроэкономикой. Ее проблема коренится в микроэкономике, в том, как государство вмешивается в конкурентную борьбу между отдельными отраслями» (с. 2). При этом они отмечают, что важнейшими препятствиями на пути успешного экономического развития страны являются психология и цели отдельных предпринимателей, стремящихся лишь к количественным успехам вопреки эффективности и уверенных в том, что государство в случае необходимости неизбежно придет им на помощь.

Разве не то же самое видим мы в сегодняшней России, где существуют, с одной стороны, олигархическая верхушка в сырьевых отраслях и финансовой сфере, озадаченная лишь краткосрочными перспективами без дополнительных инвестиций в производство, и, с другой стороны, отсталые сферы промышленности и сельского хозяйства, уверенные в государственной поддержке? Вывод, который следует сделать для России и который уже прочувствовали японцы, заключается в том, что никакое снижение инфляции и процентной ставки, и даже пресловутый рост промышленного производства не гарантируют благополучия страны, если за ними не стоит повышение реальной эффективности всех производственных факторов.

Как подчеркивают авторы, «правильное понимание производительности требует учесть как рыночную стоимость (цену) произведенных той или иной нацией товаров, так и эффективность их производства. Повышение одной лишь эффективности, то есть увеличение выпуска продукции на единицу затраченного труда или вложенного капитала приводит к росту заработной платы и прибылей только при условии, что цены на товары или услуги остаются стабильными или повышаются. Поскольку глобальная конкуренция в наибольшей степени влияет на цены товаров массового производства, – заключают М.Портер, Х.Такиучи и М.Сакакибара, – эффективность сама по себе сегодня уже не решает проблемы» (сс. 100-101).

Во-вторых, нехватка способных к самостоятельной деятельности специалистов представлена в книге как важнейший источник хозяйственных проблем страны. Хотя «Японию часто и справедливо хвалят за ее хорошую систему базового образования и большое число квалифицированных инженеров.., система занятости в Японии – с ее гибкими должностными обязанностями, подготовкой без отрыва от производства и методом ротации персонала в пределах компании – является непревзойденной для рабочих широкого профиля, но гораздо менее эффективна при подготовке разносторонних специалистов» (с. 33). И действительно, система образования в современной Японии готовит гораздо меньше специалистов по новейшим научным дисциплинам, чем в США и Западной Европе. B то же время выпускники вузов склонны немедленно начать трудовую деятельность вместо того, чтобы пройти послевузовское обучение, обогатить и углубить свои знания. В 1996 г. в Японии было подготовлено лишь 1 875 специалистов по биологическим специальностям, тогда как в США – более 62 тыс.; в Японии лишь 6,9% молодых дипломированных специалистов продолжают свое обучение в различных формах послевузовского образования, тогда как в США этот показатель достигает 16,4%, во Франции – 17,7%, а в Великобритании – 21,3% (с. 144).

Япония, как известно, занимает первое место в мире по доле расходов на НИОКР в валовом национальном продукте; однако эти затраты оказываются неэффективными, поскольку уровень университетского образования довольно-таки низок: если в 1996 г. США тратили на университеты 1,1% ВНП, а Германия – 1,5%, то Япония – не более 0,7% ВНП (с. 146). Результат известен: США продают патентов и информационных технологий на сумму в восемь раз большую, чем покупают, Япония – покупает на сумму в пять раз большую, чем продает.

Урок для России также более чем очевиден: никакие правительственные дотации на развитие «уникальных» оборонных, авиакосмических и иных технологий не принесут отдачи до тех пор, пока главным государственным приоритетом не станет развитие образования, серьезно деградировавшего в пореформенный период. Основные инвестиции должны направляться не в «развитие» технологий, которые гораздо проще купить и за несколько месяцев освоить в производстве, а в систематическое, из года в год, из десятилетия в десятилетие, развитие интеллектуального потенциала нации, гораздо сильнее, чем технологический базис, определяющего ее облик и реальные возможности.

В-третьих, огромное значение имеет поощрение и развитие внутренней конкуренции. Как показывает представленный в книге анализ, существует «тесная связь между внутренней конкуренцией и успехами на международной арене», причем этот факт квалифицируется авторами как «один из наиболее поразительных наших выводов» (с. 111). Статистические данные свидетельствуют, что в каждой из отраслей, вполне конкурентоспособных на мировом рынке – производстве кондиционеров, аудиотехники, автомобилей, фото- и видеокамер, факсимильных устройств, роботов, полупроводниковых приборов и т. д. – как в 1987-м, так и в 1997 г. в Японии конкурировали между собой более 10 компаний (а в производстве промышленных роботов их число достигало 280) (с. 111).

Напротив, в сфере услуг или торговле, где количество компаний достигало астрономических цифр, они не выступали реальными конкурентами, так как действовали на узких локальных рынках. B финансовой же сфере, которая обычно признается наименее конкурентоспособной в японской экономике, операции с ценными бумагами для частных лиц ведут лишь три уполномоченные на то правительством финансовых института. Как заключают авторы, «политика открытой торговли, поощрения иностранных инвестиций, а также жесткая антимонопольная политика являются непременным условием обеспечения здоровой внутренней конкуренции» (с. 110).

В нашей стране, напротив, поставки на внешний рынок осуществляют исключительно монополизированные структуры, и вполне понятно, что предметом таких поставок могут выступать только естественные ресурсы. При этом сохраняются существенные ограничения для иностранных инвесторов в сферах, способных подорвать эти монополии (вспомним ограничения на приобретение акций РАО ЕЭС или раздельную торговлю акциями «Газпрома»), а государственные органы проявляют уникальное и трогательное единодушие, отмечая, что создание «Русского алюминия» Дерипаски-Абрамовича, контролирующего около 70% рынка этого металла, не приводит к монополизации соответствующей отрасли.

В-четвертых, авторы обращают внимание на то, что важнейшим источником устойчивого экономического роста является постоянное создание новых компаний. В этой связи уместно вспомнить, как другой всемирно известный японский экономист, Кейичи Омае, описывая в своей только что вышедшей книге 1985 год, отмечал, что тогда Microsoft предложил первую версию Windows, из Атланты начала свое регулярное вещание CNN, в Пало Альто была основана Сisco Systems. В том же 1985 г. компании Dell исполнился всего лишь гoд, Sun Microsystems – три года, а соросовскому Quantum Fund – четыре[2].

Чем была бы сегодняшняя мировая экономика без этих компаний? Риторический вопрос. Между тем в Японии максимальное количество новых фирм – 7% к общему числу уже существующих – создавалось в 1972 г., а во второй половине 90-х годов средний показатель был вдвое меньше, тогда как в США он с 1983 г. не опускался ниже уровня 12-14% (с. 155).

Ситуацию в современной России трудно сравнивать даже с японской, не говоря уже об американской. Можно ли обнаружить примеры того, чтобы за последнее десятилетие новые компании, играющие заметную роль в экономике страны, создавались для целей иных, кроме приватизации государственной собственности и более «эффективного» вывода за рубеж тех или иных активов? Вряд ли. До тех пор, пока правительство не перестанет поощрять монополистов и не создаст реальные условия для быстрого развития новых эффективных компаний, российская экономика будет не в состоянии не то чтобы на равных конкурировать с другими мировыми державами, но даже сколько-нибудь продвинуться вперед по сравнению с ее нынешним состоянием.

Повторим, что читая рецензируемую книгу, мы неоднократно обнаруживали в ней пассажи, с содержанием которых, будь они сказаны в отношении России, следовало бы охотно согласиться. В большинстве случаев японский опыт, опыт индустриальной экономики, которую Тайичи Сакайя, нынешний министр международной торговли и промышленности, некогда охарактеризовал как индустриальное общество в его законченном виде[3], крайне важен для любой индустриальной страны, неожиданно для самой себя оказавшейся в окружении уже не индустриального, а постиндустриального мира. Естественно, российская действительность гораздо более мрачна, чем японская, а глубина хозяйственного кризиса, пережитого в 90-е годы, не сравнима с выпавшей в эти же годы на долю Страны восходящего солнца. Безусловно, наша отечественная действительность заслуживает более резких оценок.

Но, читая любую книгу, нужно дочитывать ее до конца и оценивать выводы, сделанные авторами. А они пишут: «Мы не перестаем надеяться. Мы полагаем, что у Японии есть воля, но нет представления о цели и направлении развития. Ее правительство гордится с таким трудом достигнутыми успехами, которые по праву можно назвать чудом... Многие извлекли неверный урок из прошлых успехов Японии... Япония, – продолжают они, – это страна, где чтят традиции. Это страна, которая высоко ценит стабильность. Но это также и страна, продемонстрировавшая необычайную способность к самопреобразованию, когда на карту было поставлено ее благосостояние... мы полны надежд на то, что начало следующей великой трансформации не за горами» (сс. 182, 190). Все эти слова можно отнести и к России. И если они применимы к ней в той пусть и небольшой степени, в какой полезны для нашей хозяйственной практики уроки японского экономического кризиса, надежда на хозяйственное возрождение России не будет беспочвенной.

    Безналичный оборот: Деньги - Расчеты - Карты