Лаваль Н. - Финансовое цунами

Болезненный урок Дойче Банка
Даже опытные из моих друзей-банкиров говорят мне, что по их мнению худшие банковские проблемы США остались позади, и ситуация постепенно
нормализуется. Чего не хватает в их розовом оптимизме, так это понимания масштабовпродолжающегося ухудшения на мировых кредитных рынках. И в основном на американских рынках ценных бумаг, обеспеченных активами, и особенно на рынке CDO, обеспеченных долговых обязательств, и CMO,
обеспеченных ипотечныхобязательств. Сегодня каждый серьезный читатель уже слышал фразу: Это кризиснекачественных ипотечных
кредитов внутри США. Но как я вижу, почти никто не понимает, что проблема некачественныхкредитов (Sub-Prime) - всего лишь верхушка колоссального айсберга, который медленно тает.
Для иллюстрации моей уверенности, что финансовое цунами - это только начало, я предлагаю один недавний пример.
Несколько дней назад Дойче Банк испытал серьезное потрясение, когда судья в штате Огайо, США, вынес вердикт, что банк не имеет юридического права забрать за долги 14 домов, чьи владельцы не смоглипридерживаться своих текущих ежемесячных платежей по ипотеке. Сейчас это может выглядеть как почти незаметная вещь для Дойче банка, одного из крупнейших в мире банков с активами по всему миру более 1,1 триллиона евро. Как говаривал бывший глава Дойче Банка Хилмар Коппер (Hilmar Kopper): мелочь. Однако это вовсе не мелочь для англосаксонского банковского мира и его европейских союзников, таких как Дойче Банк, BNP Paribas, Barclays Bank, HSBC и других.
Почему?
Американский федеральный судья С.А. Бойко в Федеральном окружном суде в Кливленде, Огайо, постановил отклонить иск Дойче Банк Нэшенл Траст Компани.
Американская дочка Дойче Банка стремилась отсудить 14 домов в Кливленде у проживающих в них, чтобы объявить своим имуществом.
А вот и волос в супе. Судья потребовал у Дойче банка показать документы,доказывающие правособственности на 14 домов.
Дойче банк не смог этого сделать. Все, что адвокаты Дойче банка смогли предъявить, это документ, показывающий лишь намерение передать права в залог.
Они не смогли предъявить фактическую закладную, сердце западных прав собственности со времен Великой хартиивольностей.
Опять же, почему Дойче Банк не может показать 14 закладных на 14 домов? Потому что они живут в новом экзотическом миреглобальной секьюритизации (замена нерыночных займов и/или потоков наличности на ценные бумаги, свободно обращающиеся на рынках капиталов -прим.перев.), в котором банки, подобные Дойче банку или Citigroup скупают десятки тысяч закладных у мелких местных кредитных банков, упаковывают их в большие пулы новых ценных бумаг, которые затем рейтингуются Moody's, Standard Poors или Fitch, и продаются в качестве бондов пенсионным фондам, другим банкам или частным инвесторам, которые наивно полагают, что скупают облигации высшей категории AAA, и никогда не догадываются, что их упаковка из тысячиразнообразных закладных,возможно, содержит 20% или 200 закладных с рынка Sub-Prime, то есть сомнительного кредитного качества.
Действительно, полученные в последние семь лет крупнейшими в мире финансовыми игроками от Goldman Sachs до Morgan Stanley, HSBC, Chase и того же Дойче банка прибыли были таквпечатляющи, что почти ничего не делалось, чтобы вскрыть рискованные модели,используемые специалистами по упаковке закладных . И уж конечно, этим не занималась Большая Тройка рейтинговых компаний, которые имели преступный конфликт интересов в предоставлении высших рейтингов по долговым обязательствам. Кое-что резко изменилось в августе прошлого года, и с тех пор крупные банки один за другим выпускают доклады о катастрофических sub-prime убытках.

Новый неожиданный фактор

Вердикт в Огайо об отклонении претензии Дойче банка лишить домовладельцев имущественных прав и получить в свое распоряжение 14 домов за неуплату является гораздо большим, чем просто невезением для банка Йозефа Аккермана (Josef Ackermann). Это есть прецедент-землетрясение для всех банков, которые думали, что они обладали залогом в форме недвижимости.
Как это? Учитывая сложную структуру обеспеченных ипотечных обязательств и значительно распыленное владение залогами недвижимости (не фактическими закладными, а ценными бумагами на их основе), никто уже не в состоянии определить, кто именно держит физический ипотечный документ. Упс!
Эта маленькая юридическая деталь была проигнорирована нашими крутыми экспертами с Уолл-Стрит при разработке нового финансового инструмента - деривативов, когда они упаковывали и выпускали обеспеченные ипотечныеобязательства на сотни миллиардов долларов в течение последних шести или семи лет. По состоянию на январь 2007 года в Соединенных Штатах вращалось примерно на 6,5 триллионов долларов таких бумагнепогашенного долга.
Это много по любым меркам!
В случае в Огайо Дойче Банк выступает в качествепопечителя для залогового пула или групп различных инвесторов, которые могутпроживать где угодно. Но попечитель никогда не получал правовой документ, известный как ипотека.
Судья Бойко предложил Дойче Банку доказать, что они были владельцами закладных или векселей, и они не смогли это сделать. Дойче Банк смог лишь заявить, что банки годами лишали имущественных прав в таких случаях безо всяких проблем.
Судья на это заявил, что банки кажется, думают, раз они делали это так долго и беспрепятственно, то эту практику можно приравнять к соблюдению законов.
Окончательно рассмотрев их слабые правовые аргументы, суд вынужден отклонить иск, -заключил судья. Дойче Банкотказался от комментариев.

Что дальше?

Новость об этом правовомпрецеденте подобнокалифорнийскому пожарураспространяется по всем Соединенным Штатам, в тот момент когда сотни тысяч
домовладельцев, которые во время исторически низкихпроцентных ставок на покупку жилья часто даже без уплаты задатка и под чрезвычайно низкий процент в течение первых двух лет заглотили наживку и взяли кредиты в "interest only" под плавающий процент по ипотеке, сталкиваются с взрывным нарастанием ежемесячных ипотечных выплат. И это в тот самое время, когда экономика США погружается в серьезную рецессию.
Пузырь недвижимости в США, раздувание которого началось примерно в 2002 году, когда Алан Гринспен начал самуюагрессивную в истории
Федеральной резервной системы серию сокращений процентных ставок, достиг наибольшего размаха в 2005-2006 годы. Намерение Гринспена, как он признавал в то время, заключалось в замене фондовых пузырей Dot.com (Интернет) инвестициями в недвижимость внутри страны и кредитовании нового пузыря.
Он утверждал, что это являлось единственным способом удержать экономику США от глубокой рецессии. Если сейчас оглянуться назад, то спад в 2002 году был бы намного умереннее и безвреднее, чем тот, с которым мы сейчас сталкиваемся.
Конечно, с тех пор Гринспен спокойно вышел в отставку, написал свои мемуары и передал контроль (и вину) в руки бывшего принстонского профессора
молодого Бена Бернанке. Сам выпускник Принстона, могу сказать, что я никогда бы не доверил кредитно-денежную политику
одного из самых мощных в мире центральных банков в руки какого-либо профессора экономики из Принстона. Их лучше оставлять в башнях из слоновой кости, увитых плющом.
На последнем этапе любого спекулятивного пузыря животные инстинкты становятся наиболее выраженными. Это было в случае каждого крупного спекулятивного пузыря со времен тюльпановых спекуляций в Голландии в 1630-годах, бума Южного моря в 1720 году, катастрофы на Уолл-Стрит 1929 года. Это справедливо также и в случае пузыря недвижимости 2002-2007 годов в США.
В течение последних двух лет, пока продолжался бум в продаже кредитов на покупку недвижимости, банки были убеждены, что они смогут перепродавать ипотечные бумаги финансовым учреждениям Уолл-Стрита, которые упакуют их вместе с тысячами других лучшего или худшего качества иперепродадут их уже как бонды обеспеченных ипотечныхобязательств. В припадке жадности банки все чаще теряли осмотрительность в вопросе кредитоспособности потенциальных домовладельцев.
Во многих случаях они даже не утруждали себя проверкой, работает ли человек вообще. Кого это заботит?
Все будетперепродано и застраховано, а риск ипотечных неуплат был очень низким.
Большинство кредитов, выданных неплатёжеспособным лицам под плавающую процентную ставку, были выданы между 2005-2006 годами в последний и наиболее яростный этап американского пузыря. Теперь вся новая волна ипотечных неплатежей готова вот-вот взорваться в начале января 2008 года. В период с декабря 2007 года и по 1 июля 2008 года более 690 млрд. долларов в ипотечных кредитах столкнутся сподскочившей процентной ставкой в соответствии с условиями договоров о плавающейпроцентной ставке, подписанных два года назад. Это означает, что рыночные процентные ставки на эти кредиты взорвут ежемесячные платежи, как только рецессия потянет вниз доходы.
Сотни тысяч домовладельцев будут вынуждены прибегнуть к крайней для любого домовладельца мере: прекратить ежемесячные ипотечные выплаты.
Именно в этот момент решение суда в Огайо обеспечит то, что следующий этап ипотечного кризиса в США примет масштабы цунами. (Судебное производство в США базируется на судебном прецеденте, а не на уголовнопроцессуальном кодексе. -прим.перев.) Если огайский прецедент Дойче Банка будет поддержан Верховным судом, миллионы домов перестанут вносить платежи, но банки будут не способны захватить их в качестве залогового имущества для перепродажи. Роберт Шиллер (Robert Shiller) из Йеля,противоречивый и зачастую правильный автор книги Irrational Exuberance, прогнозируя крах рынка Dot.com 2001-2002 годов, оценивает падение американских цен на жилье до 50% в некоторых районах с учетом того, насколько цены на дома отличаются по сравнению с арендной платой.
690 млрд. долларов в сфере interest only с плавающей процентной ставкой, ожидаемые к выплате резко подскочивших процентов с настоящего момента до июля 2008, являются в целом не только sub-prime, но чуть более высокого качества, но лишь немногим. В общей сложности, как утверждает американскаяисследовательская компания First American Loan Performance, существует 1,4 трлн. долларов в сфере кредитов с плавающей процентной ставкой.
Недавнее расчеты компании показывают, что держатели таких плавающих процентов по ипотеке столкнутся с огромным повышением затрат на выплату процентов в течениеближайших 9 месяцев, будет не выполнено более чем на 325 млрд. долларов денежных обязательств, поскольку 1 млн. собственников не сможет выполнять платежи по ипотеке. Но если банки не смогут объявить их дома своими активами, чтобы компенсировать бездействующую ипотеку,банковская система США и часть мировой банковской системы окажется перед лицомфинансового тупика, по сравнению с которым события сегодняшнего дня действительно покажутся мелочью.
Мы обсудим глобальные геополитическиепоследствия этого в нашем следующем докладе Финансовое цунами.

Финансовые основы Американского Века

Номинально начавшийся в июле 2007 года одним событием с участием небольшого немецкого банка, державшегосекьюритизированные активы, гарантированные ипотечными закладными sub-prime США, продолжающийся иуглубляющийся глобальныйфинансовый кризис лучше всего осознается как неотъемлемая часть определенногоисторического процесса,начавшегося с окончанием Второй мировой войны взлетом и падением Американского Века.
Американский Век, гордо провозглашенный в знаменитой редакционной статье 1941 года в журнале Life основателем Time-Life и инсайдером истеблишмента Генри Льюсом, строился на выдающейся роли нью-йоркских банков и инвестиционных банков Уолл-Стрита, которые к тому времени явно заменили лондонское Сити в качестве центра тяжести в мировой финансовой системе. Американский век Льюса должен был выстраиваться гораздо расчетливее, чем Британская империя, которой он шел на смену. [1]
Уже в начале 1939 года, еще до того, как немецкие танки покатились по Польше, совершенно секретная группа послевоенного планирования Совет по внешним сношениям и Группа исследований войны и мирапод руководством президента Джона Хопкинса игеополитического географа Исайи Боумана начали ряд исследований, направленных на то, чтобы заложить основы подходящего послевоенного мира. Американская империя должна была стать империей по сути.
Но чтобы не повторять фатальную ошибку Великобритании и других европейских империй прежних времен, она не должна была быть империей открытых колониальных завоеваний с дорогостоящими войсками в процессе постоянной военной оккупации.
Вместо этого Американский Век должен быть упакован и продан миру (прежде всегоразвивающимся странам Африки, Латинской Америки и Азии) как гарант свободы и демократии. Он был облачен в одежды первейшего сторонника уничтоженияколониальной системы, позиция, от которой однозначно выиграла единственная крупная держава без крупных колоний, а именно -Соединенные Штаты.
Во главе мира нового Американского Века должен быть чемпион свободной торговли во всем мире, который в первые послевоенные годы также однозначно выгодно отличался сильнейшей экономикой, т.е. Соединенные Штаты Америки.
Как писал в конфиденциальном внутреннем меморандуме в 1948 году глава секции планирования Государственного департамента Джордж Ф. Кеннан: У нас есть около 50% мирового богатства, но только 6,3% населения планеты... Наша реальная задача впредстоящий период заключается в том, чтобы выработать систему отношений, которая позволит нам сохранить это положениедиспропорции без положительного ущерба нашей национальной безопасности [2].
Ядром Исследований войны и мира, которое было разработано и принято после 1944 года на вооружение Государственным департаментом США, должно было стать создание ОрганизацииОбъединенных Наций, чтобы заменить Лигу Наций, в которой доминировали британцы.
Центральной частью этой новойорганизации ООН, которая должна будет служить в качестве хранителя дружественного США послевоенного статус-кво, было создание того, что было первоначально названо бреттон-вудскими институтами:
Международного валютного фонда, Международного банкареконструкции и развития и Всемирного банка [3]. Позднее были добавлены многосторонние торговые соглашения GATT (Генеральное соглашение по тарифам и торговле прим.перев.).
Делегация США на переговорах в Бреттон-Вудсе в Нью-Гемпшире, возглавляемая заместителем секретаря казначейства Гарри Декстером Уайтом, продиктовала такую конструкцию МВФ и Всемирного банка, которая гарантировала, что оба останутся существенными инструментами неформальной империи США, империи, первоначальнооснованной на доверии, а после 1973 года - на долгах.
В 1945 году в центре внимания новой империи были Нью-Йорк и нью-йоркский Федеральныйрезервный банк. Соединенные Штаты держали подавляющее большинство мировых золотовалютных резервов.
Послевоенный бреттон-вудский золото-валютный стандарт оказал исключительно благотворное влияние на доллар США, с того момента и по сей день являющийся мировой резервной валютой.
Все валюты стран-членов МВФ были жестко привязаны к стоимости доллара США. В свою очередь, доллар США, но только доллар США был жестко привязан к стоимости золота: 35 долларов США за одну унцию золота.
По этой фиксированной ставке иностранные правительства и центральные банки моглиобменивать доллары на золото.
Бреттон-вудские соглашенияустановили систему платежей, основанную на долларе, в которой все валюты определялись по отношению к доллару США. Это решение было гениальным и однозначно выгодным дляформирующейся финансовой власти Нью-Йорка, банкирыкоторого активно участвовали в подготовке окончательныхсоглашений.
В те времена (в отличие от нынешнего года) доллар был так же хорош, как золото. Валюта США была эффективной мировой валютой, стандартом, к которому привязывались все остальные валюты.
Вследствие этого большинство международных сделок исчислялись в долларах США.
Начиная с 1945 года, сохранение роли доллара США в качестве мировой резервной валюты стало главной опорой Американской Века, даже более важной в стратегическом отношении, чем военное превосходство. История бесчисленных послевоенныхвоенных конфликтов, финансовых войн, кризисов задолженности, а также угроза ядерной войны в наши дни являются летописью того, как до настоящего времени это превосходство доллара сохранялось.
Для того, чтобы понять революцию секьюритизации активов в глобальных финансах, которая после волны новых потрясений и неурядиц сейчас ввергает мировую финансовую систему в пучину, и оценить существенный вклад Алана Гринспэна в сохранение доминирующего положениядоллара в качестве мировой резервной валюты далеко за пределы той точки, когда экономика США перестала быть самым продуктивнымпромышленным производителем в мире, является полезным краткий обзор ключевых этапов послевоенной гегемонии США.

Золотые времена Американского Века

На первом этапе, который мы могли бы назвать послевоенные золотые годы, США вышли из пепла Второй мировой войны как неоспоримый мировой
экономический колосс. США были господствующей мировойдержавой, никто даже и близко не стоял.
Свыше половины всех международных денежных сделок проводились в долларах. США выдавали более половины мирового объема производства.
Также в 1940 году США принадлежало примерно две трети всех официальных запасов золота в мире.Когда различные европейские страны имели излишки резерва, они переводили их в доллары, а не в золото, поскольку могли получать дополнительный доход на долларовых активах, например, на облигациях Казначейства США, либо всегда могли конвертировать их в золото по 35 долларов США за унцию в тех случаях, когда это было необходимо. Американский доллар был центром этой системы.
Американская промышленность, возглавляемая General Motors, Ford и Chrysler Motors, the Big Three, лидерами мирового класса, была вне конкуренции. Черная металлургия США, тяжелое машиностроение, алюминиевая и самолетостроительная промышленность, смежныеотрасли были в 1950 гг. основным критерием совершенства в всем мире.
Но прежде всего, американские нефтяные гиганты - Mobil, Standard Oil в Нью-Джерси, Texaco, Gulf Oil -эти ключевые компании доминировали в осфере уникального источника энергии, который становился очень важным для беспрецедентныхпослевоенных темпов роста в Европе, Японии и остальной части послевоенного мира, - нефтью. [4]
В начале послевоенного периода в мире был настолько велик спрос на доллары для финансирования реконструкции, что основной экономической проблемой, с которой столкнулись в 1950 гг. Европа, Япония, Южная Корея и другие страны, стал дефицит долларов для финансирования импорта из Америки необходимого промышленного оборудования, ее нефти, ее потребительских товаров.
В 1949 году запасы монетарного золота в США достигли рекордных 24,6 млрд. долларов, огромная сумма, которая сопоставима с нынешними 211 млрд. долларов, поскольку золото из-за рубежа стекалось в США, чтобы оплачивать торговый дефицит иностранных государств. Имея за спиной такие золотые резервы, Нью-Йорк стал бесспорным мировым банкиром.
Этот процесс начал вырождаться после резкого послевоенного спада в 1957-58 гг.. Спада, который должен был бы стать для американской экономической
политики и планирования промышленности тревожнымсигналом о том, что уникальный период выгод от относительных экономических неурядиц,
нанесенных миру войной, подошел к концу. Начиная 1957 года, экономика США, если она хотела оставаться конкурентоспособной в мировом масштабе, нуждалась в существенном обновлении.
Этого не произошло.
К моменту кризиса британского фунта стерлингов в ноябре 1967 года (в течение которого британское правительство было вынуждено нарушить правила МВФ и для поддержания своей экономики в условиях глубокого спада девальвировать фунт стерлингов на 14%) выяснилось со всей очевидностью, что программа президента Линдона Джонсона Великое Общество и катастрофические расходывьетнамской войны привели к рекордному дефициту бюджета правительства США. Впервые с 1930 гг. доллар стал уязвимым к операциям обмена на золото.
Чтобы скрыть масштабы этого дефицита, администрацияДжонсона ввела креативный бухгалтерский учет. Впервые руководитель АдминистративноБюджетного Управления при президенте США добавил к консолидированному общему бюджету фонды, выплаченные работающими американцами в Федеральный социальный целевой фонд, излишек, который подразумевался для выплаты будущих пенсий и связанных с этим прибылей большинству американцев.
Это стало началом бюджетных приписок, которые в первые годы наше столетия стали огромными.
Джонсон также начал манипуляции с ключевыми государственными экономическими статистическими данными, используемыми для расчета любых показателей: отбезработицы до инфляции и ВВП. Статистические манипуляции по причинам очевидного, если не рокового политическогооппортунизма молчаливоодобрялись каждой последующей администрацией, из которых наиболее вопиющим примером является нынешняяадминистрация Буша-Чейни. [5]

Долларовый переворот 1971 года

Несмотря на все манипуляции в 1971 году, когда иностранные государства с положительным торговым балансом,возглавляемые Францией,потребовали выплатить их прибыль золотом из Федеральной резервной системы США, золотовалютные резервы США достигли неустойчивого низкого уровня. Реальностью оказалось не так легко манипулировать, как государственной статистикой.
Европа и Япония возрождались вследствие большогоположительного сальдо торгового баланса, современной и быстро развивающейся экономики.
Север Соединенных Штатов становился обширным полем приходящих в упадок и устаревающих производств.
Манипуляторы с Уолл-Стрита и некоторые мозговые центры, такие как фонды Форда и Рокфеллера, выступили слингвистическим эвфемизмом, назвав это постиндустриальным обществом, но лингвистика не меняет реальность. В конце 1960-х гг. некогда бурно растущие американские промышленные центры от Детройта до Питтсбурга и Чикаго превратились в грязные трущобы на фоне роста преступности и безработицы.
Если бы Соединенные Штаты потеряли свои последние запасы золота, доллар бы резко потерял свою роль в качестве единственной мировой резервной валюты, которая наряду с военным превосходством США была столпом послевоенной империи Американского Века.
Чтобы избежать этой катастрофы, в августе 1971 года президент Никсон посовещался со своими ближайшими советниками, среди которых был чиновник
Казначейства США по имени Пол Волкер, ставший затем заместителем министра финансов по международным валютным вопросам, и бывший долгое время партнером Дэвида Рокфеллера и его семьи.
Решение Волкера в ответ на массовые требования выкупить доллары США за золото был столь же прост, как и разрушителен для мировогоэкономическогоздоровья.
15 августа 1971 года Никсон объявил встревоженному миру о том, что с этого момента Соединенные Штаты не будут больше выполнять свои международные договорныеобязательства в соответствии с Бреттон-Вудским соглашением. Никсон приостановилконвертируемость доллара в золото. В нью-йоркском здании ФРС было закрыто Gold Discount Window. Мировые валюты вышли в свободное плавание в отношении неопределенного доллара, так называемой, не обеспеченной золотом валюты.
Теперь за долларом не стояло ни ни золото, ни даже серебро, только лишь полное доверие и кредит правительства США, товар, чья рыночная ценность начинала ставиться под сомнение.

Долг как движущая сила

Долг как движущая сила

Вскоре, в качестве главного средства убеждения неявно угрожая снять свой ядерный щит, последующие Администрации США осознали, что до тех пор, пока американские финансы и доллар доминируют в глобальныхфинансах, вместо того, чтобы быть мировым кредитором, как это было до 1971 года, Американский Век теоретически может процветать и как величайший мировой должник.
Пока основные послевоенные сатрапии [6] США, такие как Япония, Южная Корея и Германия, вынуждено зависели отамериканского зонтикабезопасности, на их Минфины было относительно просто оказывать давление и принудить их использовать своеположительное сальдо торгового баланса на покупку
государственного долга США. Входе этого процесса рынки долговых обязательств или облигаций США сталибезоговорочно крупнейшими в мире. Дилеры первичных облигаций на Уолл-Стритпостепенно заменялисталелитейный Питтсбург и автомобильный Детройт в качестве настоящего американского
бизнеса.
Перефразируя известные слова бывшего президента General Motors Чарльза Уилсона, новой мантрой стало : Что хорошо для Уолл-Стрит, то хорошо для Америки. На самом деле, хорошего тут было мало.
Название финансовое производство стало даже привычным, словно бы назначив деньги в качестве законного преемника производству реального физического богатства в экономике.
Долг - долларовый долг - должен был стать движущей силой для новой роли нью-йоркских банков во главе с Chase Manhattan Bank Дэвида Рокфеллера, и Citibank Уолтера Ристона. Их идея состояла в том, чтобы использовать сотни миллиардов долларов своих недавних приобретений, тех нефтедолларов, которые саудовцы и другие страны ОПЕК сначала разместили в банках Лондона или Нью-Йорка, после убеждения со стороны американцев. Затем эти долларовые вклады из стран ОПЕК, которые Генри Киссинджер и другие назвали в то время нефтедолларами, былипревращены в кредиты для импортеров нефти из стран Третьего мира, испытывающих хроническую нехватку валюты. [7]

Картеровский кризис доверия к доллару

Этот второй этап, после эпохи золота, был обусловлен искусственно созданным нефтяным шоком 1973 г. и американским давлением на Саудовскую Аравию и страны ОПЕК, чтобы те продавали нефть только за доллары, а также вторичной переработкой нефтедолларов по плану Киссинджера. [8] Этот этап продолжался без особых проблем до начала 1979 года, когда под конец пребывания ДжиммиКартера на посту президента иностранцы стали массированно продавать доллары. Американский Век в этот момент пережил крупнейшее испытание.
Немецкий, японский, даже саудовский центральные банки начали сброс активов казначейства США из-за того, что было названо утратой доверия к ведущей роли Картера в мире.
В августе 1979 года, чтобы восстановить мировое доверия к доллару, президент Джимми Картер, сам бывший протежеТрехсторонней комиссии Дэвида Рокфеллера, был вынужденуступить давлению со стороны крупных банков Нью-Йорка, и прежде всего Чейз Манхэттен во главе с Дэвидом Рокфеллером. Президента вынудили принятьПола Волкера, протеже Рокфеллера из Chase Manhattan Bank, в качестве новогопредседателя Федеральной
Резервной Системы и дать ему неограниченные полномочия для сохранения доллара в качестве резервной валюты.
При вступлении в должность Волкер прямо заявил, что уровень жизни среднего американца должен снизиться. Он был избран лично Рокфеллером для спасения нью-йоркских финансовых рынков и доллара за счет благосостояния всего народа.

Шоковая терапия Волкера

Шоковая терапия Волкера, начатая в октябре 1979 года, продолжалась до августа 1982 года. Процентные ставки взлетели до двузначных цифр.
Американская и мировая экономика были ввергнуты в чудовищную рецессию, худшую со времен Второй мировой войны. В течение года основная ставка подскочила до неслыханного уровня 21,5% по сравнению со средним показателем в 7,6% за четырнадцать предыдущих лет, это был более чем трехкратный рост в течение недель.
Официальный уровень безработицы в США достиг значения 11%, а неофициально, при учете тех, кто уже отчаялся найти работу, он был намного выше.


Шоковая терапия Волкера удвоила официальный уровеньбезработицы США Источник: AngryBearBlogspot.comЛатиноамериканский долговой кризис, зловещее предвестие сегодняшнего кризиса sub-prime, возник как прямое следствие шоковой терапии Волкера. В августе 1982 года Мексика объявила, что не может платить в долларах проценты по своей огромной задолженности.
Она, как и большинство стран третьего мира от Аргентины до Бразилии, от Нигерии до Конго, от Польши до Югославии, угодила в долговую ловушку нью-йоркских банков. Ловушка заключалась в заимствовании в крупных банках Нью-Йорка и Лондонанефтедолларов вторичнойпереработки.
Этиевродолларовые банкипредоставляли долларовые займы отчаявшимся странам третьего мира первоначально по принципу плавающей ставки, привязанной к лондонской ставке LIBOR.
Когда ставка LIBOR выросла в течение месяца примерно на 300% в результате шоковой терапии Волкера, эти страны-должники были не в состоянии продолжать выплачивать проценты. Призвали МВФ, и начался величайший разбойный шабаш в мировой истории, по ошибке названный Кризис задолженности стран Третьего мира.
Этот кризис вполне предсказуемоспровоцировала шоковая политика Волкера.
В 1986 году, после семи лет неустанно высоких процентных ставок со стороны ФРС под руководством Волкера,подаваемых легковерной публике как выдавливание инфляции из экономики США, внутреннее состояние экономики США было ужасным. Многое в Америке стало напоминать страны третьего мира:растущие трущобы и двузначные цифры безработицы, растущие проблемы преступности и наркомании.
Доклад ФРС показал, что 55% всех американских семей являлись нетто-должниками.
Ежегодный дефицит Федерального бюджета достигал неслыханного до этого уровня более 200 млрд. долл.
В действительности, Волкер, личный протеже Дэвида Рокфеллера из Рокфеллеровского Chase Manhattan Bank, был направлен в Вашингтон для единственной цели - спасти доллар от свободного падения и краха, что угрожало роли доллара США как глобальной резервной валюты.
Эта роль доллара как резервной валюты была скрытым ключом к американскому финансовому владычеству.
После того как процентные ставки в США взлетели до небес, иностранные инвесторы ринулись за прибылью, скупаягосударственные облигации США. Облигации были и остаются сердцем финансовой системы.
Шоковая терапия Волкера для экономики означала грандиозные прибыли для нью-йоркских финансовых кругов.Волкер превосходно справился со своим заданием.
За период с 1979 года до конца 1985 года доллар вырос до своего исторического максимума по отношению к валютам Германии, Японии, Канады и других стран. Переоцененный доллар США привел к тому что промышленные товары из США стали на мировых рынках слишком дорогими, и это привело к резкому сокращению американского промышленного экспорта.
Высокие процентные ставки ФРС Волкера с октября 1 979 года привели к значительному снижению в национальном строительстве, в конечном итоге, к уничтожению автомобильной
промышленности, а вместе с ней и сталелитейной промышленности, в то же время американские производители начали выносить производство вовне (аутсорсинг),туда, где производство было выгоднее. Говоря о Поле Волкере и его сторонниках свободного рынка в рейгановском Белом доме, республиканец Роберт О. Андерсен, в то время председатель компании Atlantic Richfield Oil жаловался: онисделали для развала американской промышленности больше, чем любая другая группа в истории.
И при этом они всем рассказывают, как все замечательно. Это как Волшебник из страны Оз. [9]
К началу 1987 года традиционные ипотечные банки страны, Savings Loan (ссудо-сберегательные банки прим.перев.), испытывали кризис ликвидности, который в конечном итоге обошелся налогоплательщикам США в сотни миллиардов по причине предоставления кризисныхправительственных займов.
Главное бюджетно-контрольное управление Конгресса объявило о несостоятельности Федеральный страховой корпорации Savings Loan, гаранта от банковской паники SL. Однако под давлением со стороны банков SL, было разрешено накапливатьсяогромным потерям банков, а несостоятельные учреждения оставались открытыми и росли, что приводило ко все более нарастающим убыткам. Конечная стоимость фиаско SL в 1980-х превышает 160 млрд. долл. Некоторые расчеты реальных издержек для экономики достигают 900 млрд. долл.
В период с 1986 по 1991 год число построенных новых домов снизилась с 1,8 до 1 млн., самый низкий показатель со времен Второй мировой войны.

Вторая американская революция: все внимание на Приз.

Денежно-кредитную политику ФРС, как правило, представляли в искаженном виде как ряд сиюминутных практических ответов на повторяющиеся кризисы в послевоенном банковском деле и финансах. Реальность же состоит в том, что ФРС добросовестно следует последовательномускрытому направлению политики, впервые изложенному в 1973 году официальным представителем одной из наиболее влиятельных семей американскогоистеблишмента.
Эта политика была изложена в почти незамеченной книге,достаточно зловещеозаглавленной Втораяамериканская революция. Книгу написал Джон Д. Рокфеллер III, являющийся наследникоммогущественной империи Standard Oil и Chase Manhattan Bank, и, вместе со своими тремя братьями -Дэвидом, Нельсоном и Лоренсом -архитектором мироустройства после 1945 года, известного как Американский Век.
Рокфеллер заявил в своей книге о решимости истеблишментаотказаться от уступок, неохотно предоставленных богатыми и могущественными во время Великой депрессии. Рокфеллер опубликовал этот призыв в 1973 году, задолго до того как Джимми Картер или Маргарет Тэтчер пришли к власти, чтобы претворить его в жизнь.
Он призывал к продуманной, последовательной долгосрочной политикедецентрализации и приватизации многих государственных функций... чтобы распространить власть по всему обществу. [10] Последняя фраза являлась преднамеренным обманом, так как его цель заключалась не в распространении власти, но наоборот - в сосредоточении экономической и банковской власти в руках тесно спаянной элиты.
Программой Рокфеллера была приватизация важных и общественно полезных функций правительства, которые были созданы часто при значительном общественном обсуждении и политическом давлении в ходе сложных кризисов 1930-х гг.. Короче говоря, это была отмена государственного регулирования эпохи Депрессии всех аспектов экономической и социальной жизни в Америке.
Как виделось Рокфеллеру и его друзьям, прежде всего целью являлось дерегулирование УоллСтрита и финансовых рынков вместе с существенным сокращением равногораспределения общественных богатств, связанного с такими программами как Социальное обеспечение. Сокращения
налогов для богатых ДжорджаБуша-младшего были всего лишь продолжением программывлиятельных круговистеблишмента, продолжающейся уже три десятилетия.
Как ни трудно в это поверить, но вся основная политика США с 1970-х гг. до неверно названного кризиса sub-prime сегодня прошита одной красной нитью. Ключевые фигуры из ФРС и Казначейства США, другие американские политики всегда держали в уме Приз.
Призом были неисчислимые финансовые преимущества,которые нужно было отвоевать за счет свертывания уступок рабочему классу и американцам со средним уровнем дохода, уступок, которые были сделаны влиятельными кругами под руководством банковских групп Рокфеллера и Моргана в период Великой депрессии, чтобы не допустить более радикальное восстание.
Социальное обеспечение стало первой целью. Финансовое дерегулирование и, прежде всего, отмена Закона Гласса-Стиголла от 1933 года, - второй. Здесь банкир с хорошими связями на Уолл-Стрите по имени Алан Гринспен в течение своего пребывания на посту председателя Федеральной
резервной системы с 1987 до 2006 должен был сыграть решающую роль во имя программы финансового дерегулирования. Секьюритизация sub-prime или некачественной ипотеки должна была стать королевской жемчужиной его наследия. Как представляется в момент написания этой статьи, безусловно, так и будет, хотя, возможно, не так, как это виделось ему самму и на Уолл-Стрит.
Скорее это будет венцом позора.

Долгосрочная программа Гринспена

Семь лет монетарной шоковой терапии Волкера разожгли кризис платежей по всему Третьему миру. Миллиарды долларов вновь пущенных в оборот
нефтедолларовых долговыхобязательств, выданных после повышения цен на нефть в 1970's для финансирования импортанефти крупными нью-йоркскими и лондонскими банками, внезапно перестали выплачиваться.
В этих декорациях началась следующая фаза рокфеллеровской программы финансовогодерегулирования. Она пришла как революция в самой природе того, что может считаться деньгами -революция Новых финансов Гринспена.
Многие аналитики эпохи Гринспена сосредотачиваются нанеправильном отражении его роли и предполагают, что он был в первую очередь государственным служащим, который совершал ошибки, но в конце концов спас и экономику страны и банки, совершив чрезвычайные подвиги в управлении финансовым кризисом, удостоившись титула Маэстро. [11]

Маэстро служит Большим Деньгам

Алан Гринспен, как любой председатель Совета директоров Федеральной резервной системы был тщательно подобранным верным слугой фактических владельцев ФРС: сети частных банков, страховых компаний, инвестиционных банков, которые создали ФРС и поспешно узаконили ее накануне
рождественских каникул в декабре 1913 года в практически пустом Конгрессе. В деле Льюис против Соединенных Штатов
Апелляционный суд США девятого округа заявил, что резервные Банки не являются федеральными государственными органами, но... являются независимыми,находятся в частной собственности и на местах под контролем корпораций. [12]
В течение всего срока пребывания в должности председателя Федеральной резервной системы Гринспэн посвятил продвижению интересов американского мирового финансового господства в стране, чья национальная экономическая база после 1971 года оказалась в значительной степени разрушена.
Гринспен знал, кто мажет маслом его хлеб, и неукоснительно выполнял то, что Конгресс США в 1913 году назвал Money Trust (Большие Деньги), клика финансовых лидеров, злоупотребляющая общественным доверием, чтобы взять под контроль многие отрасли промышленности.
Интересно, что многие из финансовых институтов, стоявших за созданием в 1913 году Федеральной резервной системы, имеют важнейшее значение и в сегодняшней революциисекьюритизации, в том числе Citibank и JP Morgan. Оба имеют долю собственности в ключевом Нью-Йоркском Федеральном
резервном банке, являющемся сердцем системы.
Еще одним малоизвестным держателем акций Нью-Йоркского Федерального резервного банка является Депозитарно-Трастовая Компания (DTC), крупнейший центральный депозитарий ценных бумаг в мире. Базирующаяся в Нью-Йорке DTC держит на хранении более 2,5 млн. американских и неамериканских акционерных капиталов,корпоративных и муниципальных долговых ценных бумаг из более чем 100 стран на сумму более 36 трлн долларов. Она и ее филиалы заключают в год более чем на 1,5 квадрильонов долларов сделок с ценными бумагами.
Не так плохо для компании, о которой большинство людей никогда не слышали. Депозитарная Трастовая Компания обладаетисключительной монополией на такой бизнес в США. Они просто купили всех других претендентов.
В этом, возможно, лежит часть причин того, что Нью-Йорк смог так долго доминировать на глобальных финансовых рынках, длительное время после того, когда американская экономика в большинстве своем превратилась в запущенный постиндустриальный пустырь.
Хотя ревнители чистоты свободного рынка и догматические последователи покойного друга Гринспэна Айна Рэнда обвиняют председателя ФРС в ведении рискованной интервенционистский политики, в действительности существует красная нить, которая проходит через каждый крупный финансовый кризис в течение его 18-летнего пребывание в качестве председателя ФРС. В течение восемнадцати лет на посту руководителя одного из самых мощных финансовых институтов он сумел использовать каждый последующий финансовый кризис, чтобы развить и укрепить влияние сконцентрированных в США финансов на мировую экономику почти всегда с серьезным ущербом для экономики и общему благосостоянию населения.
В каждом случае, будь то крах фондовой биржи в октябре 1987 года, азиатский кризис 1997 года, дефолт российского государства в 1998 году и последующий крах фонда Long-Term Capital Management (LTCM) или отказ внести технические изменения в контролируемые ФРС биржевые гарантийные депозиты для охлаждения фондового пузыря dot.com, или стимулирование им ипотеки с переменной ставкой (когда ставки былиминимальными), Гринспен
использовал последующиекризисы, большинство из которых было вызвано, в первую очередь его широко известными комментариями и политикой учетных ставок, чтобы продвинуть программу глобализации рисков и либерализации регулирования рынков и разрешить тем самым беспрепятственное функционирование крупныхфинансовых учреждений.

Раскрутка кризисных игр

В этом истинное значение кризиса, который сегодня разворачивается в США и на мировых рынках капитала. 18 лет пребывания в должности Гринспэна могут быть охарактеризованы какпереваливание финансовыхрынков их одно кризиса в другой, более крупный, чтобы выполнить основополагающие требования Больших Денег, определяющих повестку дня Гринспена.
На данном этапе остается неясным, является ли революция секьюритизации Гринспэнапроваленной операцией, означая конец и доллара и глобального доминирования долларовыхфинансовых институтов на многие десятилетия вперед.

Решительное сопротивление

Гринспэна всем попыткам Конгресса установить хоть какие-то минимальные правила овысокоипотечного неустанное давление по и окончательной ограничений Глассана банки, владеющиееговнебиржевой торговледеривативами между банками и гарантийных депозитов при покупке акций на заемные деньги, его неоднократная поддержкасекьюритизации низкокачественного рискованного кредитования; десятилетнее ослаблению отмене Стиголла
инвестиционными банками и страховыми компаниями, его поддержка бушевских сокращений налогов, которые раздували дефицит бюджета с 2001 года, его поддержка приватизации целевого фонда социального обеспечения, чтобы направить эти триллионы долларов наличности своим приятелям на Уолл-Стрит - все это было хорошо спланированным приведением в исполнение того, что некоторые сегодня называют революцией секьюритизации, созданием мира, Новых Финансов, в котором риски будут отделены от банков и размазаны по всему миру до такой степени, что никто не сможет определить, где находится реальная опасность.
Когда он снова вернулся в 1987 году в Вашингтон, человек тщательно подобранный УоллСтритом и крупными банками для воплощения своей Гранд-Стратегии, Алан Гринспен был уолл-стритовским консультантом, в чьих клиентах был среди прочих и влиятельный JP Morgan Bank. Прежде чем стать главой ФРС, Гринспен уже заседал в советах некоторых наиболеемогущественных корпораций в Америке, в том числе Mobil Oil Corporation, Morgan Guaranty Trust Company и JP Morgan Co.
Inc. В октябре 1987 года его первым экзаменом должна была стать манипуляции фондовыми рынками с использованием тогда еще новых рынков деривативов.

Гринспеновская парадигма 1987 года

В октябре 1987 года, Гринспен возглавил аварийнуюспасательную операцию на фондовом рынке после краха 20 октября при помощи вкачивания огромные вливаний ликвидности для удержания рынка на плаву, ипри помощи закулисных манипуляций на рынке через чикагский фондовый индекс деривативов при неявной поддержке гарантиямиликвидности ФРС. С того события в октябре 1987 года, ФРС дала совершенно ясно понять крупным участникам рынка, что они по определению на жаргоне ФРС являются слишком большими, чтобы разориться. Не страшно, если банк рискует десятками миллиардов, спекулируя с маржой на рынке тайских батов (денежная единица Таиланда прим.перев.) или на рынке dot.com.
Гринспен дал ясно понять, что в критический момент нехватки ликвидности он всегда рядом, чтобы спасти своих банковских друзей.
Крах в октябре 1987 года, в течение которого произошло невиданное ранее резкое падение Dow Industrials на 508 пунктов, был отягощен новыми моделями компьютерных торгов, на основе так называемой теории Black-Sholes Option Pricing (Модель оценки стоимости опционов на основе цены и степени неустойчивости соответствующего фондового инструмента, цены исполнения, процентной ставки и времени, остающегося до окончания срока действия опциона прим.перев. ), теперьдеривативы оценивались и торговались на рынке точно так же, как фьючерсы на свинину раньше.
Крах 1987 года сделал ясным, что на рынках не существует никакой реальной ликвидности, когда она необходима. Все финансовые менеджеры пытались сделать одну и ту же вещь в одно и то же время: играть на понижение фьючерсов по биржевым индексам в тщетной попытке хеджировать свои позиции.
По словам Стивена Зарленга (Stephen Zarlenga), который как трейдер находился в нью-йоркских биржевых залах во время кризисных дней в 1987 году: Они создали крупное обесценивание на фьючерсном рынке... Участники арбитражных сделок, которые купили у них с большой скидкой фьючерсы, оборачивались и продавали основные акции, прижимая рынок наличных вниз, подпитывая процесс и в, конечном итоге, обваливая рынок.
Зарленга продолжал: Некоторые из крупнейших фирм на УоллСтрите обнаружили, что они не могли остановить участие своих предварительно запрограммированных компьютеров в этойавтоматической торговледеривативами. Согласно частным сообщениям, они были вынуждены выдергивать их из розетки или отрезать провода к компьютерам, или находить другие способы отключить их от электричества (были слухи об использовании пожарных топоров из холлов), так как невозможно было прервать программы, посылающие приказы на торговые площадки.
На нью - йоркской фондовой бирже в определенный момент в понедельник и во вторник серьезно рассматривалось полное закрытие на несколько дней или недель и делалось это открыто. Именно в этот момент. Гринспен сделал нехарактерное объявление.
Он сказал в самых недвусмысленных выражениях, что ФРС предоставит кредиты в распоряжение брокерского сообщества, если понадобится. Это был поворотный момент, поскольку именно недавнее назначение Гринспэна в качестве председателя ФРС в середине 1987 года было одной из первых причин для рыночных распродаж. [13]
Важным в октябрьскомоднодневном крахе 1987 года являлся не уровень падения. Важно то, что 20 октября ФРС без публичного объявлениявмешивалась через доверенных дружков New York bank Гринспэна при JP Morgan и в других местах, чтобы манипулироватьвосстановлением рынка за счет использования новых финансовых инструментов, называемыхдеривативами.
Видимой причиной восстановления рынка в октябре 1987 было то, что чикагские фьючерсы MMI(Major Market Index) на голубые фишки Нью-Йоркской фондовой биржи начали идти выше номинала в полдень во вторник, в то время, когда одна за другой закрывались позиции по Dow.
Это стало точкой возврата из коллапса. Арбитражеры покупали акции, лежащие в основе опциона, вновь открывая их, и продавали фьючерсы MMI выше номинала.
Позднее было установлено, что лишь примерно 800 контрактов, купленных в MMI фьючерсах было достаточно для создания премии и начала восстановления.

Исторические данные

Он продолжил почти поэтически источать мед:
Мои замечания сегодня будут сосредоточены как на том, что очевидно является источником этого впечатляющего достижения -революция в области
информационных технологий... Когда историки будут изучать вторую половину 90х или два последних года, я подозреваю, что они заключат, что мы сейчас переживаем ключевой период американской экономическойистории. Эти инновации, и здесь характерным последним примером служит умножившеесяиспользование Интернета,поставили на поток запуск фирм, многие из которых претендует на возможность произвести переворот и доминировать в крупных частях национальной системыпроизводства и распределения. И участники рынков капитала, недовольные тем, что им приходится иметь дело с быстро меняющимися сдвигами в структуре экономики, вслепую ищут адекватные оценки этих компаний.
Исключительная волатильность фондовой стоимости этих новыхфирм, и, по мнению некоторых, их завышенных оценка указывают на грядущие трудности предсказания особых технологий и бизнес-моделей, которые будутпревалировать в ближайшие десятилетия.
Затем Маэстро перешел к своей реальной теме - способности распределять риск черезтехнологии и Интернет, предвестник его осмысления этого едва проклюнувшегося феномена секьюритизации:Влияние информационныхтехнологий стало особенно заметно в финансовом секторе экономики. Возможно, самым значительным нововведением стала разработка финансовых инструментов, которые позволяют перераспределять риски по тем сторонам, которые наиболее готовы и способны нести этот риск. Многие из вновь созданных финансовых продуктов, и в первую очередь финансовые деривативы, привносят экономическуюстоимость путем разделения рисков и перемещения их в высшей степени точным способом.
Хотя эти документы не могут уменьшить риски, присущие реальным активам, они могут перераспределять их таким способом, который вызывает приток инвестиций в реальные активы, и, следовательно, приводит к повышению производительности труда и уровня жизни населения. Информационные технологии сделали возможным создание, оценку и обмен этих сложных финансовых продуктов на глобальной основе.

Исторические данные

свидетельствуют о том, что, может быть, от трех до четырех центов из каждого дополнительного доллара на фондовом рынке в конечном итоге отражаются на увеличении потребительских покупок. Резкое увеличение объемапотребительских расходов по отношению к располагаемым доходам в последние годы, и соответствующее падение в норме сбережений, является отражением этого так называемого эффекта богатства на бытовые покупки.
Кроме того, повышение фондовых цен, через снижение стоимостиакционерного капитала, помогло поддержать бум вкапиталовложениях.
За последние пять лет расходы, вызванные приростом капитала в акциях и домах сверх роста доходов, насколько мы можем судить, добавили в среднем примерно 1 процентный пункт к ежегодному росту валового внутреннего потребления.
Дополнительный рост расходов в последние годы, которыйсопровождал этот прирост богатства, а также другие поддерживающие влияния на экономику, по-видимому,обеспечивались в равной степени увеличением чистого импорта, а также товарами и услугами, произведенными чистымприростом числа вновь нанятых работников сверх нормального роста численности рабочей силы, в том числе значительным чистым притоком рабочих из-за рубежа. [23]
Пожалуй, самым невероятным был выбор момента для эйфорической хвалебной песни Гринспэна благам фондовой ИТ-мании. Он хорошо знал, что последствия шести повышения процентных ставок, которые он инициировал в конце 1999 года, рано или поздно заморозят покупки акций на заемные деньги.
Пузырь dot-com лопнул через неделю после этой речи Гринспена. 10 марта 2000 года сводный индекс NASDAQ достиг своего пика в 5048 пунктов, что более чем вдвое превысило его уровень всего лишь год назад.
В понедельник 13 марта NASDAX рухнул в одно мгновение на 4%.
Затем с 13 марта 2000, дойдя до самого дна, рынок потерял в стоимости ценных бумаг на сумму, номинально больше чем 5 трлн долларов, когда резкий подъем ставки Гринспеном привел к жестокому концу пузыря, наличие которого Гринспен продолжал отрицать вплоть до момента его окончания. В долларовом выражении фондовая катастрофа 1929 года выглядит как семечки по сравнению с гринспеновской катастрофой dot.com. К марту
Гринспэн поднял процентные ставки в шестой раз, и этот факт привел к жестокому охлаждению спекуляций при кредитовании на рынке акций компаний dot.com.

Спекуляции на разнице: Правила Т

Снова Гринспен присутствовал на каждом шагу пути, чтобы взрастить иррациональное изобилие рынка dot.com . Когда даже самым рядовым членам Конгресса стало ясно, что цены на акции вырвались из-под контроля, а банки и инвестиционные фонды брали взаем десятки миллиардов кредитов для спекуляций на разнице, раздались призывы, чтобы ФРС применила свою власть по поводу требований к покупке акций с частью оплаты за счет кредита.
К февралю 2000 года задолженность по марже превысила 265.2 млрд долларов, подскочив на 45 процентов всего за четыре месяца. Значительная часть прироста произошла вследствие увеличениязаимствований через онлайновые брокерские конторы и направления ихв акции Новой Экономики NASDAQ.
Согласно Правилам T, ФРС имеет исключительные полномочияустанавливать первоначальные требования к марже для приобретения акций в кредит, которые с 1974 года составляли 50%.
Если на фондовом рынке должно было произойти серьезное падение, то требования внести дополнительные средствавследствие неблагоприятных
ценовых изменений превратили бы умеренный спад в крушение . Конгресс полагал, что именно это произошло в 1929 году, когда маржинальные обязательства составили 30 процентов на фондовом рынке стоимости. Вот почему он дал Федеральной резервной системе власть контролировать первоначальные маржинальные требования в Законе о ценных бумагах от 1934 года.
Требования 100 процентов означали бы, что даже ни одна часть закупочной цены не моглабыть оплачена заемными средствами. С 1974 года был неизменным уровень 50 процентов, что позволяло инвесторам занимать не более половины покупной цены акцийнепосредственно у своих брокеров.
К 2000 году этот маржинальный механизм действовал подобно бензину, подливаемому в бушующий костер.
По этому вопросу были проведены слушания Конгресса.
Инвестиционные менеджеры таких Пол МакКалли из входящего в топ-десять мировых фондов облигаций PIMCO сообщил Конгрессу, что ФРС должна поднять этот минимум, и поднять его прямо сейчас. Конечно же, г-н Гринспен скажет нет, поскольку (1) он не может найти доказательств наличия взаимосвязи между изменениями маржинальныхтребований и изменениями в уровне фондового рынка, и (2) поскольку что увеличение маржинальных требований будет дискриминировать мелкихинвесторов, чьим единственным источником кредитования на фондовом рынке является их маржинальный счет. [24]

Сделки с маржой

Но перед лицом очевидного американского фондового пузыря 1999-2000 Гринспен не только неоднократно отказывался от изменения фондовых
маржинальных требований, но также в конце 1990 года председатель Федеральнойрезервной системы фактически начал говорить в хвалебных терминах о Новой Экономике, допуская, что технологии способствовали повышениюпроизводительности. Онсознательно разжигал рыночное иррациональное изобилиие.
С июня 1996 по июнь 2000 года индекс Доу вырос на 93%, а NASDAQ - на 125%. Общее соотношение фондовых цен к корпоративным доходам достигло рекордных вершин, не виданных со времен краха 1929 года.
Затем, в 1999 году Гринспен начал серию повышения процентной ставки, когда инфляция была даже ниже, чем в 1996 году, апроизводительность росла даже быстрее. Но с отказом привязать рост ставок к росту маржинальных требований, которые бы четко дали понять, что ФРС серьезно настроена охладить спекулятивный пузырь на рынке, воздействие Гринспена на экономику более высокими ставками, очевидно, было направлено на увеличение безработицы и снижение трудовых затрат во имя дальнейшего повышения корпоративнойприбыли, а не для охлаждения безумия фондовых покупок Новой Экономики.
Соответственно,фондовый рынок этопроигнорировал.
Влиятельные наблюдатели, в том числе финансист Джордж Сорос и заместитель директораМеждународного валютного фонда Стенли Фишер, советовали ФРС выпустить воздух из пузыря за счет повышения маржинальныхтребований.
Гринспен отказался от этой более чем разумной стратегии. На слушаниях в Банковском комитете Сената США в 1996 году по поводу его повторного утверждения он сказал, что он не хотел бы дискриминировать тех, кто не богат, и поэтому нуждаются в заимствованиях для игры на фондовом рынке (sic).
Как он хорошо знал, трейдеры, покупающие акции на марже, в массе своей не бедняки и нуждающиеся, нопрофессиональные агенты ищущие бесплатного сыра. Интересно, однако, то что в точности тот же аргумент Гринспен будет повторять для обоснования своей пропаганды кредитования sub-prime ипотеки, чтобы позволить небогатым людям приобщиться к прелестям владения недвижимостью,порождение его политики после 2001 года. [25]
Фондовый рынок начал падать в первой половине 2000 года, и не потому, что выросла стоимость рабочей силы, а потому, что были, наконец, достигнуты границы доверия инвесторов. Финансовая пресса, включая Wall Street Journal, который год назад славословил руководителей dot.com пионерами Новой Экономики, сейчас высмеивала публику за то, что она поверила в вечный рост акций компаний, которые никогда не принесут прибыли.
Новая Экономика, как сказал один из авторов Wall Street Journal, в настоящее время выглядит как старомодный кредитный пузырь. [26] Во второй половине 2000 года, американские потребители, чье соотношение задолженность-доход дошло до рекордно высокого уровня, начали уходить. Рождественские продажи пошли вниз, и в начале января 2001 года Гринспен отступил сам и пошел на снижение процентных ставок.
В результате 12 последовательных сокращений ставки ФРС снизились с 6% вплоть до послевоенного наинизшего уровня ставки 1% в июне 2003 года.
Гринспен держал ставки ФРС на этом историческом минимуме, невиданном со времен Великой депрессии, до 30 июня 2004 года, когда он начал первое из четырнадцати будущихпоследовательных повышений ставки вплоть до ухода в отставку в 2006 году. Он поднял фондовые ставки ФРС от низкого уровня в 1% до 4,5% в течение 19 месяцев.
В ходе этого процесса он убил пузырь, несущий золотые яйца недвижимости.
Из выступления в выступление председатель ФРС разъяснял, что его ультра-легкий монетарный режим после января 2001 года был нацелен на поощрение инвестиций в ипотечное кредитование. Этот феномен sub-prime, ставший возможным только в эпоху секьюритизации активов и отмены ограничений Гласса-Стигала в сочетании с нерегулируемой внебиржевой торговлейдеривативами производных, был предсказуемым результатом
преднамеренной политикиГринспена. Тщательное изучение исторических записей делает это факт совершенно очевидным.

Уничтожение ограничений Гласса-Стигала

Гринспен и его дружки из Нью-Йорка сконструировали рукотворное восстановление, используя те же самые модели торговли деривативами наоборот. Это было началом эпохи производных финансовых инструментов.
Исторически, по крайней мере по мнению большинства, роль ФРС, наряду с управлением контроля за денежным обращением, состояла в том, чтобы действовать в качестве независимых наблюдателей из крупнейших банков для обеспечения стабильностибанковской системы и не допускать повторения банковской паники 1930-х годов, и прежде всего ФРС выступала в роли кредитора последней инстанции.
Под управлением же Гринспена после октября 1987 года, ФРС все чаще становилась кредитором первой инстанции, поскольку ФРС расширяла круг финансовых учреждений, достойныхстрахования ФРС: от собственно банков, которым было поручено осуществление банковскогонадзора ФРС, и от искусственной поддержки фондовых рынков, как в 1987 году, до аварийного спасения хеджевых фондов, как в случае с кризисом платежеспособности хеджевого фонда Long-Term Capital Management в сентябре 1998 года.
Последнем наследием Гринспена будут возврат к ФРС, а с ней и к американскомуналогоплательщику, ролиКредитора последней инстанции, чтобы аварийно спасать крупные банки и финансовые учреждения, сегодняшние Большие Деньги, после того как лопнет их многотриллионный пузырь
ипотечной секьюритизации.
К моменту отмены ограничений Гласса-Стигала, событияисторического значения,погребенного в архивах финансовых сводок, ФРС Гринспена ясно дала понять, что будет готова страховать наиболее рискованные и сомнительные новые авантюры финансового сообщества США. Пришло время для запуска гринспеновской революции секьюритизации.
И это была не случайность, а тщательная разработка. Политика невмешательства ФРС в отношении банковского надзора и регулирования после 1987 года имела решающее значение для осуществления более широкой программы Гринспена по дерегулированию и финансовой секьюритизации, на которую он намекал в своем первом выступлении перед Конгрессом в октябре 1987 года.
18 ноября 1987 года, всего лишь через три недели после октябрьской фондовойкатастрофы, Алан Гринспен заявил Банковскому Комитету Палаты представителей США, что...отмена ограничений Гласса-Стигала обеспечит значительную общественную выгоду при одновременном контролируемом увеличении риска. [14]
Гринспен будет повторять эту мантру до тех пор, пока ограничения не будутокончательно отменены в 1999 году.Поддержка со стороны ФРС Гринспена нерегулируемогоиспользования производныхфинансовых инструментов после катастрофы1987 года сыграла важную роль в глобальном взрыве номинальных объемов торговли деривативами. Глобальный рынок деривативов вырос на 23 102 % по сравнению с 1987 годом и достиг величины 370 трлн долларов к концу 2006 года.
Такие номинальные объемы выходят за рамки понимания.

Уничтожение ограничений Гласса-Стигала

Одним из первых действий Гринспена в качествепредседателя ФРС состояло в призыве к отмене Акта Гласса-Стигала, за что горячо выступали его старые друзья в JP Morgan и Citibank. [15]
Закон Гласса-Стигала, официально Закон о банках 1933 года, вводил разделение коммерческойбанковской системы от уолл-стритовского инвестиционного и страхового банкинга. Изначально Гласс-Стигал предназначался для обуздания трех основных проблем, которые привели к жестокой волне банковских падений и депрессии в 1930-е.
Банки инвестировали свои активы в ценные бумаги с последующим риском для коммерческих и сберегательных вкладчиков в случае биржевого краха. Недоброкачественные займы выдавались банками для того, чтобы искусственно поддерживать цены на некоторые ценные бумаги или финансовые позиции компаний, в которые банк инвестировал свои собственные активы. Банковский финансовый интерес в собственности, ценообразовании илираспределении ценных бумаг неизбежно искушает банковских чиновников давить на своих банковских клиентов, чтобы те инвестировали в бумаги, которые сам банк был вынужден продавать.
Это был колоссальный конфликт интересов и приглашение для мошенничества излоупотреблений.
Банки, которые предлагали инвестиционно-банковские услуги и взаимные фонды были субъектами конфликта интересов и других злоупотреблений, что приводило к нанесению ущерба собственным клиентам, в том числе заемщикам, вкладчикам и банкам-корреспондентам. Подобным же образом сегодня, когда нет больше ограничений Гласса-Стигала,банки, предлагающиесекьюритизацию ипотечныхобязательств и аналогичных изделий через полностью принадлежащие им специальные компании, которые они создают, чтобы вывести риск из банковской отчетности, являютсясоучастниками в мошенничестве sub-prime секьюритизации, которое вероятно войдет в историю как величайшее финансовоемошенничество всех времен.
В своей истории Великого Краха экономист Джон Кеннет Гэлбрейт отметил, что Конгресс былобеспокоен тем, что коммерческие банки в целом и банки-члены Федеральной резервной системы, в частности, понесли значительный урон в связи с падением фондового рынка отчасти из-за своего прямого и косвенного участия в торговле и владения спекулятивными ценнымибумагами.
Законодательная история закона Гласса-Стигала, - продолжаетГэлбрейт, - свидетельствует о том, что Конгресс также имел в виду и неоднократно
фокусировался на более тонких опасностях, которые возникают, когда коммерческий банк выходит за рамки бизнеса, действуя в качестве попечителя или управляющего, и вступает в инвестиционный банковский бизнес либо непосредственно, либо путем создания филиалов, чтобы держать и продавать частные инвестиции. Гэлбрейт замечает: В течение 1929 года один инвестиционный дом Goldman, Sachs Company организовал и продал почти на миллиард долларов ценных бумаг в трех взаимосвязанных инвестиционных трастах: Goldman Sachs Trading Corporation, ShenandoahCorporation и Blue Ridge Corporation.
Все они в конечном итоге обесценились до нуля.

Операция Возвращение

Основные нью-йоркские крупные финансовые центры давно уже держат в голове отказ от ограничений Конгресса 1933 года . И Алан Гринспен в качестве председателя Федеральнойрезервной системы был их человеком. Основные крупные банки, возглавляемыевлиятельным рокфеллеровскими Chase Manhattan Bank и Sanford Weill's Citicorp, потратили свыше 10 миллиардов долларов, лоббируя и проводя кампанию пожертвований влиятельным конгрессменам, чтобы добиться дерегулирования ограничений на банковское и фондовое страхование эпохи Великой депрессии.
После революции 2001 года их отмена открыла дорогу секьюритизации.
В течение двух месяцев после вступления в должность 6 октября 1987 года, всего за несколько дней до большого однодневного краха на Нью-Йоркской фондовой бирже Гринспен сообщил Конгрессу, что банки США, в эпоху новых технологий замороженныеструктурой регулирования, которая была разработана более 50 лет назад, проигрывают своиконкурентные сражения с другими финансовыми учреждениями и нуждаются в новых полномочиях для восстановления баланса: Основные продукты ,предоставляемые банками, оценка кредитов и диверсификации рисков являются менее конкурентоспособными, чем они были 10 лет назад.
В то же время New York Times отметила, что г-н Гринспен уже давно гораздо более благосклонно настроен в отношениидерегулирования банковской
системы, чем Пол А. Волкер, его предшественник в ФРС. [16]
То первое выступление Гринспена в Конгрессе 6 октября 1987 года в качестве председателя ФРС имеет важное значение для понимания преемственности курса вплоть до революции секьюритизациипоследних лет, революции Новых Финансов. Вновь цитируя рассуждения New York Times, г-н Гринспен, сокрушаясь о потерях банками конкурентныхпреимуществ, указал, как он выразился, на слишком жесткую нормативную структуру, которая ограничивает доступ кпотребителям и эффективное обслуживание и препятствует конкуренции.
Но затем он указал и на другое развитие событий особого значения - достижения в области обработки данных и телекоммуникационных технологий, которые позволили другим узурпироватьтрадиционную роль банков как финансовых посредников. Иными словами, основной банковский экономический вклад - риск своими деньгами в виде кредитов на основе обладания превосходящей информации о кредитоспособности заемщиков - оказался под угрозой.
Times цитировал Гринспена по поводу вызова современномубанковскому делу, в связи с этими технологическими изменениями: По словам Гринспена, обширные он-лайн базы данных, мощный потенциал вычислений и телекоммуникационные средства предоставляют кредитную и рыночную информацию почти мгновенно, что позволяет кредитору проводить свой собственный анализкредитоспособности иразрабатывать и осуществлять комплекс торговых стратегий по хеджированию рисков. Это, добавил он, наносит постоянный урон конкурентоспособности депозитарных учреждений и в будущем позволит расширить конкурентное преимуществорынков секьюритизированных активов, таких как коммерческие бумаги, перекрестные ипотечные ценные бумаги и даже автомобильные кредиты.
Он заключает: Наш опыт вплоть до этого момента показывает, что эффективнейшая изоляции банка от связанной финансовой или коммерческой деятельностидостигается через холдинговую структуру. [17] В банковскойхолдинговой компании,Федеральном фонде страхования депозитов, портфель вкладов, чтобы гарантировать банковские депозиты свыше 100 тыс. долларов на каждом счету, будет применяться только кцентральному банку, а не к различным дочерним компаниям, созданным для участия в экзотических хеджевых фондах или другой деятельности, не входящие в учетные книги банка. В результате этого в кризисных ситуациях, таких какнадвигающийся черныйпонедельник секьюритизации, в конечном счете окончательным кредитором в последней инстанции, страховкой банковских рисков становятся американские налогоплательщики.Это вызвало серьезные дебаты в Конгрессе и продолжалось до окончательной полнойзаконодательной отмены при Клинтоне в 1999 году.
Клинтон передал перо, которым в ноябре 1999 года он подписал этот акт отмены, закон Грамм-Лич-Блили, в качестве подарка Санфорду Вейлу, могущественному главе Citicorp,Бланкфейн, как банкиров с финансовых рассматривал правительстваи большинство Уолл-Стрита иинсайдеров, новый курс Рузвельта какчто есть, по меньшей мере, любопытный жест длядемократического президента.
Человек, который сыграл решающую роль в продавливании через Конгресс отмены закона Гласса-Стигала был Алан Гринспэн. На слушаниях Комитета по банковским и финансовым услугам Палаты представителей 11 февраля 1999 года, Гринспен заявил: Мы поддерживаем, как мы уже это делали в течение многих лет, значительный пересмотр, ...
Закона Гласса- Стигала и Закон о банковских холдингах, чтобы устранить законодательныебарьеры на пути интеграции банковской, страховой и биржевой деятельности. (выделено автором-прим.перев.) Существуетпрактически единодушие между всеми заинтересованнымисторонами, и частными и государственными, в том что эти барьеры должны быть сняты. Технологически стимулируемое распространение новыхфинансовых продуктов, которые позволяют разделение рисков, все в большей степени соединяют свойства банковского дела, страхования и ценных бумаг в единый финансовый инструмент. (выделено автором-прим.перев.)
В том же выступлении в 1999 году Гринспен разъяснял, что отмена означает меньшее, а не большее регулирование вновь создаваемых финансовых конгломератов,вступая тем самым на прямую дорогу к нынешнему фиаско: Когда мы стоим на пороге двадцать первого века, остатки философии девятнадцатого века проверки банков упадут на обочине. Банки, конечно, по-прежнему нужно будетконтролировать и регулировать, в немалой степени потому, что они подпадают под действие сети гарантий.
Моя позиция в том, однако, что характер и масштабы этой деятельности должны прийти более в соответствии с рыночными реалиями. Кроме того, к банковским партнерам не нужно -на самом деле, нельзя применять регулирование,
подобное банковскому (выделено автором -прим.перев.) [18]
Распад банковских холдингов с присущим им конфликтом интересов, в результате чего десятки миллионов американцев оказались безработными и бездомными в течение депрессии 1930-х годов, был именно той причиной по которой в первую очередь Конгресс принял закон Гласса-Стигала.
... стратегии, невообразимые десять лет назад...
New York Times описывала новый финансовый мир, созданный отменой ограничений Гласса-Стигала, в июньском очерке о Goldman Sachs в 2007 году, за несколько недель до наступления кризиса sub-prime: В то время как Уолл- Стрит еще делает деньги, консультируя компании по вопросам слияний и фиксируя эти сделки, реальные деньги -огромные деньги - делаются торговым и инвестиционным капиталом с помощью глобального массива сногсшибательныхпродуктов и стратегий,невообразимых десять лет назад. Они имели в виду революцию секьюритизации.
Times процитировал председателя Goldman Sachs Ллойда Бланкфейна о новых финансовых инструментах секьюритизации, хеджевых фондах и деривативах в мире: Мы прошли полный круг, потому что это именно то, что Ротшильды или ДжиПи Морган делали в пору своего расцвета. Именно закон Гласса-Стигала вызвал отклонение от прямого пути [19]аберрацию, открыто призывая к возвращению ко временам ДжиПи Моргана и других магнатов позолоченного веказлоупотреблений 1920 годов. Гласс-Стигал, аберрация по Бланкфейну, была, наконец, ликвидирована, благодаря Биллу Клинтону. Goldman Sachs был основным вкладчиком в избирательную кампаниюКлинтона, и даже направил к Клинтону своего председателя Роберта Рубина в 1993 году, сначала в качествеэкономического царя, а затем в 1995 году в качестве секретаря Казначейства США.
Сегодня еще один бывший председатель Goldman Sachs, Генри Полсон, снова занимает должность секретаря Казначейства США, но уже при республиканце Буше. Власть денег не знает партий.
Соучредитель Институтаэкономической политики Роберт Куттнер, выступал перед Комитетом по вопросам банковской деятельности и финансовых услуг США конгрессмена Барни Франка в октябре 2007 года, вызывая призрак Великой депрессии:
С момента отмены Гласса-Стигала в 1999 году, после более десяти лет фактических посягательств, супер-банки смогли вновь установить в
законодательном порядке те же виды структурных конфликтов интересов, которые были распространены в 1920 годах -кредитование спекулянтов,
упаковка и страховка кредитов и последующая их продажа оптом или в розницу, и взимания платы за каждый шаг на этом пути. И многие из этих бумаг являются еще более непрозрачными для банковских ревизоров, чем во времена их коллег в 1920-х. Значительная часть из них вообще не являются бумагами, и весь процесс нагнетается с помощью компьютеров иавтоматизированных формул. [20]
Комментатор Dow Jones Market Watch Томас Костиген, писавший в первые неделиразворачивающегося кризиса subprime, отметил роль отмены ограничений Гласса-Стигала в открытии широкой дороги для мошенничества, манипуляций и эксцессов кредитного левереджа в растущем мире секьюритизации :Было время, когда банки и брокерская деятельность были отдельными предприятиями,объединение им запрещалось во избежании конфликтов интересов, финансового краха, монополии на рынках, всех этих вещей вместе.
В 1999 году закон, запрещавший сочетание брокерской и банковской деятельности, Закон Гласса-Стигала 1933 года, был отменен, и вуаля! финансовый супермаркетвырос на месте того, что мы знаем как Citigroup, UBS, Deutsche Bank и др. Но сейчас, когда эти банки, кажется, споткнулись на своей некачественной ипотеке, стоит просить, привели бы их ошибки к такому масштабу опустошения на остальной части финансовых рынков, если бы ограничения Гласса-Стигала оставались на месте ?
Разнообразие всегда вело к снижению риска. И Гласс-Стигал сохранял разнообразие, разделив финансовые мощь на банки и брокерские конторы.
Гласс-Стигал был принят конгрессом, чтобы запретить банкам приобретать в собственность брокерские конторы с полным набором услуг и наоборот, так как инвестиционнобанковская деятельность, такая, как гарантирование вкладов корпоративных и муниципальных ценных бумаг, не может быть поставлена под сомнение, а также для изоляции банковских вкладчиков от рисков крушения фондового рынка, подобного тому, что стал причиной Великой депрессии.
Но поскольку банки все чаще посягали на бизнес с ценными бумагами, предлагая торговые скидки и взаимные фонды, индустрия ценных бумаг протестовала. Таким образом, в том 1999 году запрет закончился, и финансовые гиганты пошли в атаку.
Citigroup проложила путь, а другие последовали. Мы увидели как были поглощены Smith Barney, Salomon Brothers, PaineWebber и многие другие известныеброкерские бренды.
Предполагается, что на брокерских фирмах должна быть китайская стена, которая разделяетинвестиционный банкинг от торговой и исследовательской деятельности. Такое разделение должно удерживать торговых агентов от оказания давления на своих коллег аналитиков, чтобы те выдавали бы лучшие результаты для клиентов, все во имя увеличения их общей итоговой строки в годовом отчете.
Ну, мы видели, насколько хорошо эти стены держались в времена расцвета эпохи dot.com, когда смехотворно высокие оценкивыдавались корпорациям,
гарантом (underwriter) которых по случайности выступала та же фирма, которая также торговала их ценными бумагами. Когда такие стены ставились внутри их новых банковских домов, то на них появлялись трещины и, все более очевидно, они игнорировались.
Никто реально не интересовался новой причудой предоставлять обеспечение банковского долга по закладным в виде нескольких различных типов финансовых инструментов и продавать их через другое подразделение того же самого учреждения. Этим начали интересоваться только сейчас ...
Когда банки усердно и тщательно исследуются аналитиками ценных бумаг третьей стороны, то возникает больше вопросов, чем в том случае, когда исследование ведется людьми, которые ходят в тот же самый кафетерий. Кроме того, сборы, сделки и тому подобное стали бы делом независимых торговых агентов, а это означает, что люди сбивали бы цены и выясняли бы детали гораздо больше, для увеличения своих собственных прибылей, -вместо того, чтобы работать в команде для увеличения общего премиального фонда.
Гласс-Стигал, по крайней мере, давал то, что следует из его названия: прозрачность (Glass = стекло, -прим.перев). Это лучше всего достигается, когда всматриваются лица извне. Когда же все находятся внутри рассматриваемого объекта, то они смотрят наружу и видят одно и то же.
Это не хорошо, потому что тогда вы не можете видеть вещи надвигающиеся (или падающие), и каждый подвержен падению крыши.
Конгресс в настоящий момент проводит расследованиеипотечного фиаско sub-prime. Законодатели рассматривают ужесточение правил кредитования, считают вторичных покупателей долговых обязательствответственными за практику злоупотреблений, и, на позитивной ноте, даже берут на поруки некоторых домовладельцев. Эти временные меры помощи, однако, не починят то, что сломано: система конфликтов, которая возникла, когда продавцы, торговцы и оценщики принадлежат к одной и той же команде. [21] (выделено автором прим.перев.)

Пузырь dot.com Гринспена его последствия

Еще не высохли чернила на подписи Билла Клинтона, отменяющей ограничения Гласса-Стигала, а ФРС Гринспена полностью включилась в стимулирование следующегокризиса преднамеренное создание фондового пузыря, соперничающего с 1929 годом, пузыря, который впоследствии ФРС точно так же преднамеренно хлопнет.
Азиатский финансовый кризис 1997 года, а затем российский государственный дефолт в августе 1998 года создал чудесное преображение глобальных потоков капитала в пользу доллара. С Кореей, Таиландом, Индонезией и большинством новых рынков, разоренных послескоординированной, политически мотивированной атаки трех хедж-фондов США: возглавляемый Соросом Quantum Fund, Джеймсом Робертсоном Jaguar and Tiger funds и Moore Capital Management, и еще, по слухам, хедж-фонд LTCM Джона Мерриуэзера.
Влияние азиатского кризиса на доллар было заметным и подозрительно положительным. Эндрю Крокетт, генеральный управляющий Банкамеждународных расчетов,организации ведущих мировых центральных банков в Базеле, отмечал, что хотя в 1996 году страны Восточной Азии имели комбинированный дефициттекущего счета в 33 млрд. доллара США, в результате притока спекулятивных горячих денег, 1998-1999 годах текущий счет поменял знак на 87 млрд в плюсе.
К 2002 году излишек достиг впечатляющих размеров в 200 млрд. долларов. Основная часть этого излишка возвращалась в США в виде покупки задолженности Казначейства США азиатскими центральными
банками, по существу финансируя политику Вашингтона, толкая вниз процентные ставки в США иподпитывая формирующуюся Новую Экономику, NASDAQ dot.com New Economy IT boom,. [22]
В ходе экстремального азиатского финансового кризиса 1997-1998 годов Гринспен отказывался действовать, чтобы облегчить финансовое давление до тех пор, пока не рухнула Азия, и Россия получила свой дефолт по государственной задолженности в августе 1998 года, а дефляция распространилась от региона к региону. Затем, когда и он и ФРБ Нью-Йорка вмешались для спасения огромного хедж-фонда LTCM, обанкротившегося в результате кризиса в России, Гринспен произвел необычно резкое сокращение процентных ставок ФРС, в первый раз на 0,50%.
За этим, спустя несколько недель, последовало сокращение еще на 0,25%. Это дало мгновенный импульснарождающемуся пузырю dot.com NASDAQ IT.
В конце 1998 года на фоне последовательных сокращений процентных ставок Федеральной резервной системы и накачивания достаточной ликвидностью,
фондовые рынки США, во главе с NASDAQ и NYSE, стали разгоняться. В одном только 1999 году, когда пузырь Новой Экономики шла полным ходом, был зарегистрирован ошеломляющий рост стоимости акций,принадлежащих американским домохозяйствам, на 2,8 трлн долларов.
Это составило более 25% годового ВВП, в бумажной стоимости.
Ограничения Гласса-Стигала на банки и инвестиционные банки, продвигающие акции, которые они вывели на рынок (в точности конфликт интересов, который вызвал к жизни Гласса-Стигала в 1933 году), эти ограничения исчезли. Уолл-стритовскиефондовые промоутеры получали бонусы в десятки миллионов долларов за мошенническое раскручивание акций компаний сети Internet и других, таких, как WorldCom и Enron.
Это снова были все те же ревущие 1920е, но с электронными компьютеризированными турбореактивными завлекалками.
Невероятная речь в марте 2000
В марте 2000 года, на самом пике биржевой мании dot.com Алан Гринспен выступил наконференции по Новойэкономике в Бостонском колледже, где повторил свои в те времена стандартные мантры во славу ИТ-революции и об ее влиянии на финансовые рынки. В этой речи он даже превзошел предыдущие восторги фондовыми пузырями IT и их предполагаемым обогащающим воздействием на уровень потреблениядомохозяйств, который, по его утверждению, поддерживалустойчивый рост экономики США.
В последние несколько лет стало все более очевидным, что этот бизнес-цикл отличаетсякардинальным образом от многих других циклов, которые характеризовали Америку после второй мировой войны, - отметил Гринспен. Достигнуто не только рекордное по длительности расширение, но и сделано это при большем экономическом росте, чем ожидалось.





    Банки: Управление - Кредит - Закон

• Банки
  
• Управление банком
  
• Банковская ликвидность
  
• Банковские риски
  
• Виды банков
  
  
• Услуги банка
  
• Банковское право
  
• Банки в России
  
• Иностранные банки
  
  
• Кредит
  
• Виды кредита
  
• Кредитная система
  
• Кредиты в России
  
• Кредитное законодательство